Глава 1. Дог, сосулька, два крылатых

Слепой случай меняет всё.

Вергилий Марон Публий

Тьма, но не полная, не чернильно-чёрная, а какая-то бурая. Круглый, похожий на гофрированный шланг, коридор. Его стенки казались живыми, напоминая чем-то кишечник изнутри. И свет впереди — будто маленький далёкий светлячок. Потянулась к нему, полетела, мечтая вырваться из этой непонятной трубы, которая давила на психику, пугая до панического состояния.

Я умерла, что ли? Нет, не может быть! Нет-нет-нет! Наверное, попала в реанимацию, где вкололи обезболивающее, поэтому в этом наркотическом беспамятстве мерещилась всякая бредятина.

Виновата обычная сосулька. Даже не сосулька, а целая глыбища льда вдруг неожиданно рухнула прямо на меня. С крыши. Кто бы мог подумать!

Теперь я парила, а светлое пятно увеличивалось, пока не окутало со всех сторон сияющим блаженством, дающим успокоение.

— Так-так. Кто у нас тут? — услышала вдруг мелодичный голос.

Огляделась. Казалось, что звук шёл отовсюду, но кто именно говорил, рассмотреть в ярком сиянии не могла.

— Ээээ… простите. Я вас не вижу. Можно немного свет приглушить? — обратилась в пространство.

В ответ нежным колокольчиком раздался смех. Свет, действительно, перестал резать глаза, и ко мне приблизилась фигура… ангела? Белые одежды, белокурые локоны до плеч, крылья. Не такие, как изображены на иконах, картинах и открытках, а будто потоки белой плазмы в форме крыльев. Они постоянно пульсировали, переливались и существовали своей особой жизнью. А лицо! Человеческий язык не в силах описать эту красоту, от неё можно просто ослепнуть. Только один миг посмотрела прямо в его глаза. Какого они цвета? За мгновение разобрать не удалось. Лишь ощущение бесконечного участия и сострадания, что пролилось на душу из невероятных сияющих очей. Я украдкой бросала короткие взгляды на высокую фигуру, любуясь совершенным творением.

Эх! Умела бы рисовать, обязательно потом изобразила. Потом… Будет ли у меня это «потом»?

— Эльвира Александровна… Андреевна Беляева, девятнадцать лет, второй курс юридического факультета, не замужем, в связях, порочащих… ммм… Экстраверт, любит экстрим и приключения на свои… ага. Что? Не может быть! Ты не должна была сегодня умереть. Наверное, произошла ошибка. Или это разгильдяйство твоего ангела-хранителя?

Дивное создание вдруг нахмурило брови и щёлкнуло пальцами. В это же мгновение возникла другая фигура, такая же прекрасная. Она склонилась перед вышестоящим начальством в приветствии, а затем выпрямилась, молча переминаясь с ноги на ногу, совсем как нашкодивший подросток перед строгим учителем.

— Барадиэ́ль, как это понимать? — спросил первый ангел у второго, указывая сияющим перстом на меня.

— Эээ… не досмотрел. Исправлю. Честно-честно! — затараторил провинившийся, и я с удивлением поняла, что этот ангел — совсем юный и, похоже, тот ещё раздолбай.

— Исправишь? Как же ты, интересно, это сделаешь? Твоя подопечнаяуже́ умерла в своём мире. Она не может воскреснуть и дожить отпущенное судьбой время.

— Но, в соответствии с пунктом семьсот семьдесят семь, душа, раньше срока покинувшая своё физическое тело в одном мире, может воплотиться без стирания памяти прошлой жизни в другом мире, в другом теле, из которого предыдущая душа ушла по доброй воле, искупив свой срок страданий. Либо по иным причинам, — отчеканил мой ангел-хранитель какой-то местный Устав.

— Ты всегда отличался сообразительностью, Барадиэль. И сейчас выкрутился. Хорошо. Ты — её ангел-хранитель, недосмотр — твой, вот и сам исправляй его, — произнёс первый ангел и пропал.

— Прости, подруга, с кем не бывает, — обезоруживающе улыбнулся персональный хранитель.

— Ага, — только и смогла произнести, ещё не до конца поверив в то, что увидела и услышала.

На Барадиэля я, как ни странно, могла смотреть спокойно — он не сиял ярким маленьким солнцем. В такой же белой хламиде, как и старший, с плазменными крыльями, блондинистой шевелюрой и яркими глазами цвета голубого топаза на идеально красивом лице, ангел казался ближе, роднее, чем тот, первый, и не вызывал во мне безумно-трепетного благоговения. Напротив, весёлые чёртики, скакавшие во взгляде, говорили о родстве наших душ, если это можно так назвать.

— Ладно, в виде бонуса за мой косяк могу исполнить твоё желание. В пределах разумного, конечно. Какую жизнь ты хочешь прожить?

Вот ведь спросил! Хорошую. Весёлую. Чтобы не бедствовать и не считать копейки до зарплаты. Я растерялась. Что можно просить, а чего нельзя?

— Ээээм… — проблеяла невнятно.

— Ладно. Я понял. Скучать ты точно не заскучаешь, обещаю. Ну и с деньгами будет всё в порядке, — сказал он, прислушиваясь к чему-то своему. — Погоди-ка секундочку, я скоро вернусь.

— Ну… ок, — согласилась не раздумывая, хотя было немного неуютно стоять в одиночестве непонятно где с непонятными перспективами впереди.

Ангел-хранитель исчез на несколько мгновений, а затем появился вновь, но уже не один. Рядом стоял прозрачный силуэт ребёнка, кажется, девочки. Крылатый что-то прошептал ей невнятно и шагнул в мою сторону.

— Нам надо торопиться.

Барадиэль схватил за руку и дёрнул за собой. Сознание снова погасло.

Запах. Это первое, что почувствовала, когда очнулась. Он мне сразу не понравился — какая-то дикая смесь приторных женских духов или восточных ароматических палочек, жареного мяса, приправ, а ещё давно не мытого тела, но без ожидаемого резкого запаха пота.

Где я, интересно? Лежать, вроде бы, мягко и тепло, но воспоминания приходить не спешили. Ворочались в глубине сознания и выдавались микродозами, поэтому приходилось рассуждать логически там, где информации не хватало. Я точно не дома. Ни я, ни мама такие вырвилёгочные ароматы на дух не переносим. Значит, заночевала у Маринки. Она любительница восточных прибамбасов, а квартиру превратила в филиал буддийского храма или магазина с китайскими талисманами.

Нет. Точно не у неё. У Маринки оставалась всего дважды, и каждый раз просыпалась с больной головой, а сейчас голова ясная, как будто не пила. А я пила. Почти всей группой отмечали окончание семестра. Отрывались в караоке-клубе. Было весело, но не из-за нескольких же банок пива мне память отшибло! Разве что кто-нибудь из наших шутников водяры плеснул втихаря, когда отошла носик попудрить.

Так, Элька, напряги извилины! Куда после клуба пошла? Вроде бы, домой. От сопровождения отказалась, потому что идти недалеко, фонари кругом и район спокойный. Не состоявшийся сопроводитель уже год всячески давал понять, что неровно дышит в мою сторону, но я исхитрялась уклоняться от настойчивого внимания. Сначала была безумно влюблена в другого и никого вокруг не замечала. Потом зализывала раны после расставания. Новых отношений боялась. Больно потому что.

Итак, я двинулась пешком, усердно уничтожая алкогольный дух мятной жвачкой, и глубоко дышала, стараясь окончательно протрезветь. Хорошо. Уже прояснилось немного. Пазл постепенно складывался.

Поворочала языком. Странно, зубы как будто неделю не чищены. Дыхнула под нос. Фу, ну и амбре! Во рту — по ощущениям — котёнок нагадил. Нет, скорее целая стая бездомных и грязных кошаков с городской помойки справили свои физиологические надобности.

Логично же открыть глаза и осмотреться, чтобы всё понять, но почему-то внутри пугливым мышонком притаилась неуверенность. Некое неуловимое воспоминание не давало сделать последний шаг к прояснению ситуации.

Ещё картинка всплыла. Я брела по практически пустынной улице. Под ногами слякоть, потому что снова оттепель. Климат прямо на глазах менялся. Скоро в нашей средней полосе зимой снег только по великим праздникам падать будет.

Встречные прохожие, кто не захватил зонтик, напоминали взъерошенных мокрых воробьёв. И я тоже, но ветер дул в спину, а им в лицо швырял мокрый снег пополам с дождём.

Вспомнилось вдруг, как Юрка постепенно начал отдаляться, как у него появлялись неожиданные дела. Он не отвечал на звонки и не перезванивал, как раньше. А потом я просто застукала их, целующимися в кафе, где мы когда-то тоже сидели — влюблённые и счастливые. Зашли с Маринкой кофейку попить и увидели.

Я тогда просто подошла. Глаза теперь моего бывшего сначала забегали, но этот козлина блудливый быстро взял себя в руки.

— Эля, я всё объясню, — начал он ожидаемой фразой, но заткнулся, получив звонкую пощёчину.

Крашеная блондинка с искусственными опахалами вместо ресниц и тюнингованными бровями взвизгнула и вылупилась, а я уже развернулась, кинув им через плечо:

— Удачи в личной жизни.

Господи, неужели на свете нет нормальных мужиков, кроме отчима? Я тоже хочу, чтобы меня любили до гроба и носили на руках. А есть ли такая любовь в принципе или всё когда-нибудь обязательно заканчивается?

Слёзы смешались с влагой дождя. Природа тоже оплакивала что-то своё, женское, заодно помогала скрыть от других неожиданно проявившуюся слабость.

Меня обогнала женщина с мраморным догом на поводке. Пёс, проходя мимо, злобно зарычал и дёрнулся в сторону. Он был в наморднике, но я инстинктивно отпрянула и прижалась поближе к стене дома, оборвав при этом полосатую ленту ограждения. Собака Баскервилей хренова!

— Фу, Милорд. Как ни стыдно! Извините, девушка.

Милорд. Бррр! Собаки — не моя любовь. Ещё в детстве одна неадекватная укусила. Теперь каждый раз мороз по коже и мурашки с кулак, когда мимо пробегала даже безобидная маленькая шавка. А ведь они, собаки такие, как будто чувствуют, когда люди их боятся.

Я решила подождать, пока женщина с псиной уйдут дальше. Так, на всякий случай. От неожиданности тормознула не только ногами, но и головой. Красно-белую ленту не для красоты же растянули. Нагрянувшее повышение температуры в снежном январе украсило крыши сосульками, а городские службы, видимо, ещё не успели сбить опасные ледышки. Среагировала слишком поздно и не успела отступить — алкоголь всё же притупил реакцию. Треск, грохот, в искажающем реальность тумане огромные испуганные глаза обернувшейся женщины, её дикий визг и лай Милорда…

Потом труба, свет и ангелы. И вот я тут, только где это «тут» — понять сложно. Для этого сначала надо открыть глаза, а мне банально страшно. Но я же русская, а русские часто надеются на «авось». Вот и понадеялась. Открыла глаза. Розовое! Всё вокруг розовое!

Розовый балдахин над головой с ядовито-розовыми цветочками. Стены то ли розовыми обоями, то ли материей затянуты. Розовые шторы на окнах. Скосила глаза. Одеяло тоже розовое. Ненавижу розовый цвет! Что же он здесь вырвиглазный такой?! Спасибо, что хоть мебель нормальная. Наверное, деревянная. С резьбой. Красивая.

Вскочила. Попыталась, во всяком случае. Тело слушалось плохо, вставалось тяжело. Первая попытка не удалась. Да ещё что-то торчало из-за пазухи. Я протянула свою… маленькую пухлую ручонку с пальчиками-сардельками и в перетяжках как у младенцев на картинах художников эпохи Возрождения. Что это?! Это — моё? Покрутила рукой у лица, с трудом всё же поднялась, села, вытащила из-под розового одеяла вторую руку. Такая же пухлая. Похоже, что ангелы мне не приснились.

Вынула мешавший предмет из-за пазухи. Он колол нежную кожу и противно шуршал. Оказалось, что это свиток из плотной желтоватой бумаги, перетянутый ленточкой. Интересно, зачем он находился в таком странном месте? Не судьба рядом на комоде положить?

Развязала аккуратный бантик и развернула. Любопытство ведь — не порок, а источник знаний. Знание — сила, а сила есть — ума не надо. Значит — всех победю. На свитке непонятные письмена. Буковки с вычурными финтифлюшками показались занятными. Рукописные строки притягивали взгляд. Хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь, как будто неведомая сила удерживала и не давала отвести взгляд. Смотрела на них, смотрела. Голова закружилась, зрение расфокусировалось, всё вокруг поплыло. И снова меня понесло куда-то. В очередной долбаный раз. Абзац. Тьма.

Глава 2. Эффект Золушки

— Разрешите доложить, Христофор

Бонифатьич! По-моему, дело — табак!

— Совершенно справедливо. Закуривай, ребята!

Мультфильм «Приключения

капитана Врунгеля», 5 серия

Я очнулась, открыла глаза. И снова здравствуй, розовый ад! Ущипнула за руку. Больно! Получается, что мне это точно не приснилось. И тут неожиданно накрыло озарением.

Что?! Кто я? Эля Беляева или… или… Твою ж! Блин блинский! Холодным потом прошибло до самых пяток. В голове жуткая мешанина из моих и её воспоминаний. Барадиэль! Как есть раздолбай. Исправил, называется, ситуацию! Ты куда меня засунул!

Так. Спокойно. Тебе всегда помогало чувство юмора и вера в свою счастливую звезду, Эля, потому что ты теперь не Эля, а Эльси́на Виро́на Мали́сия Ании́зия Билла́ни тон Вёеэльсиль, берсо́ния Эрсолизи́йская. Ничего себе навертели! Берсония — это титул. Типа герцогини в мире моей прошлой жизни. Полученные гигабайты знаний надо привести в систему, иначе крышак снесёт. Вёеэльсиль — фамилия, причём очень даже высокородная, ибо имеет приставку «тон». Значит — герцоги мы с тобою, Эля-Эльсина. Вот. Не абы кто, а «голубая кровь» — королевская.

Эрсоли́зия, соответственно, королевство, если по-нашему, а по-ихнему — ри́ксие. И королевство не маленькое. Одно из последних, что присоединилось к империи и прибавило к ней целую одну восьмую территории.

Я — принцесса, или гра́сия, старшая дочь ри́кса, а «герцогский» титул присваивался всем детям короля при рождении до официального провозглашения наследника, который становился ба-риксом. Или ба-ри́кси, если монарху местные боги вдруг по какой-то причине не послали сына.

Так вот. Почему запаниковала? Барадиэль, этот хранитель-раздолбай, засунул меня в тело несчастной принцессы, которая при живом отце жила брошенной и никому не нужной до определённого момента сиротой. Мать умерла почти сразу после рождения дочери, причину смерти девочке, само собой, не сообщили. Отец же в лучших традициях наших сказок женился повторно. Ему требовался наследник. Во втором браке появились ещё одна дочь и долгожданный сын, поэтому на несчастную Эльсину особо никто внимания не обращал, кроме нянюшки, фактически вырастившей девочку. Год назад старушка умерла. Сина осталась совсем одна. Даже поговорить по душам ни с кем не могла. Её одиночество скрашивали только книги — верные друзья и источник информации. Их девочка украдкой таскала из библиотеки и тайно ото всех читала у себя в комнате.

Бедный ребёнок! Наверное, это её душу привёл тогда мой ангел-хранитель. Принцесса, не выдержав бесконечных унижений от мачехи и сестры, полного безразличия со стороны отца, добровольно ушла из жизни, проведя тайный ритуал. Она нашла его описание в одной из древних книг, которую Сина отрыла в дальнем закоулке библиотеки. Девочка ушла, оборвав череду перевоплощений души, чтобы растворить её в Божественной Благодати и наконец-то забыть сердечную боль, которая сопровождала бо́льшую часть жизни.

Я, как только во второй раз очнулась, испытала всю гамму эмоций, что чувствовала в последние годы своего жалкого существования несчастная принцесса. Свиток, найденный за пазухой, стал прощальным подарком для души, воплотившейся в этом теле, потому что молитва-заклинание, написанное на нём, вернуло все воспоминания Эльсины, не уничтожив при этом моих собственных. Кстати, после повторного пробуждения нигде не смогла найти этот свиток. Видимо, он самоликвидировался.

Я оказалась совершенно адаптированной к новому миру, с полным набором знаний, доступных для тринадцатилетней не наследной принцессы, предназначенной в жёны самому императору. По договору о принятии протектората империи над Эрсолизией юный повелитель обязался жениться на недавно родившейся тогда у рикса дочери, как только она повзрослеет и станет пригодной для деторождения, чтобы дать жизнь наследнику. Разница в возрасте между женихом и невестой в пятнадцать лет не так уж и велика, особенно для расы, представители которой могли жить от пятисот до восьмисот лет, а некоторые, особо сильные в магическом плане индивидуумы, и до тысячи.

Однако долгожительство и магические способности не предохраняли от всяких неожиданных поворотов судьбы. Предыдущего императора в клочья разорвало местное зубастое и устойчивое к магии чудовище, чью шкуру самодержец, невзирая на предупреждения опытных охотников, решил непременно добыть. Сын принял бразды правления, а для укрепления своих позиций и расширения границы империи предложил союз соседнему королевству, обеспечив Эрсолизии выход к морю и защиту её рубежей от диких орд кочевников. Те доставляли риксу много хлопот, истощая военные, денежные и прочие ресурсы государства.

В магическом мире, куда попала моя душа, обитало несколько разумных рас. Долгоживущая раса о́лиев, считавших себя венцом творения местных богов, имела магические способности. Они, как и уровни силы, отличались неоднородностью. Магический потенциал легко определялся по внешности. Его показателем, как это ни странно, являлся цвет волос аборигенов. Он варьировал от неуловимо-голубого, почти белого, до очень тёмно-синего. Чем темнее цвет, тем выше способности и сила.

В Эрсолизии разрешалось обучаться и пользоваться магией только мужчинам. Женщинам категорически запрещали развивать ценный природой дар. На это имелись причины. Примерно девятьсот лет назад здесь произошло восстание под предводительством женщины с очень высокими магическими способностями. Восстание подавили с огромным трудом и большими потерями, но с тех пор женщины оставались лишь носителями дара. Причину восстания и прочие подробности принцесса не знала, поэтому не узнала и я. Вероятно, это закрытая информация.

Другая раса — ре́сы, более многочисленная. От олиев они отличались крепким строением тел и так называемым видовым разнообразием, включая цвет кожи и разрез глаз. Очень похожие на представителей Homo sapiens, ресы редко доживали до ста — ста двадцати лет. Олии же считали, что боги создали ресов, чтобы те служили избранной расе, то есть им, олиям. В империи ресы занимали самую низшую ступень и могли быть лишь рабами, крестьянами, слугами, чернорабочими и мелкими торговцами. Последние, даже добившись успеха и богатства, в купеческое сословие не допускались.

Олии выглядели изящными и хрупкими, чем-то напоминая утончённых фэнтезийных эльфов. Кроме странного для меня колера волос, их выделял особенный цвет радужки глаз: исключительно сочные оттенки голубого, синего и зелёного. Ресы же в основной массе были кареглазыми. Этот цвет варьировал от жёлтого до почти чёрного. Иногда встречались голубоглазые и зеленоглазые, но не таких чистых и ярких спектральных тонов, а более привычных для меня — как в нашем мире. Дикие племена ресов-кочевников время от времени беспокоили набегами восточные пределы Эрсолизии, а оседлые ресы-земледельцы, создавшие свои королевства, соседствовали с империей и населяли ещё два соседних континента.

Третья и самая загадочная разумная раса — горцы-подземники — вели очень скрытный образ жизни; даже их самоназвание никто не знал. Наверное, они чем-то сродни нашим сказочным гномам. Мне так показалось. Девочка о горцах имела весьма смутное представление. Слышала только, что все технические изобретения, которые использовали олии, изначально появились у этого народа. Да, мир оказался техно-магическим, но насколько — ещё предстояло выяснить.

Также не слишком удалось разобраться в той каше из сказок, хроник и прочего мусора, чем забила себе голову принцесса, особенно — какие мифические и полумифические зверушки обитали в этом мире, насколько они реальны, а насколько являлись плодом воображения авторов многочисленных опусов, поглощённых юным, неокрепшим разумом ребёнка. Сина оказалась девочкой довольно развитой и начитанной для своего возраста, несмотря на полное попустительство со стороны отца, которого, похоже, не волновало — хорошо ли его дочь обучена чтению и письму. Главное, чтобы умела танцевать, петь, вышивать, быть покорной и молчаливой. Писать — это обязанность секретаря, а для личного факсимиле имелась специальная магическая печать.

Образованием принцессы в необходимом для девочки и будущей венценосной жены объёме занимались штатные дворцовые воспитатели. Одна из них излишней строгостью и занудством буквально всю душу из ребёнка вынимала. Но самым большим испытанием для психики девочки стали её мачеха и младшая сестра.

Первая ненавидела падчерицу всеми фибрами своей мелочной душонки за то, что Сина являлась официальной невестой императора. Королева страстно хотела видеть на этом месте родную дочь, поэтому, создавая видимость заботливой матушки, заставляла падчерицу есть в больших количествах мучное и сладкое, якобы балуя сиротинушку, потерявшую родную мать. Мачеха прилюдно расхваливала Сину за хороший аппетит, подкладывая ей в тарелку всё новые и новые жирные кусочки, и фальшиво охала, жалуясь на младшую принцессу. Та ела мало и походила на куклу из дорогого селье́зского фарфора — с бледной до прозрачности кожей и тонкими ручками. Если Эльсина поглощала пищу недостаточно интенсивно, то королева с маской вселенской заботы на лице начинала журить несчастную, что та якобы не понимает всей важности своего положения невесты императора — ведь ему нужна крепкая супруга, чтобы родить сильного и здорового наследника.

Сестрёнка же, наученная матерью, пакостила Сине как могла, выставляя старшую в невыгодном свете перед отцом: затевала потасовку, начиная дразнить её, щипать украдкой и вынуждать девочку к активной защите. Причём подстраивала всё таким образом, что отец входил в комнату именно тогда, когда Сина начинала отбиваться от настырной сестры и оказывалась в результате крайней, потому что мелкая начинала визжать и плакать, кидаясь к венценосному родителю и красочно описывая, как Эльсина её обижала.

Конечно же, король вставал на сторону младшей, считая старшую дочь злой и невоспитанной девочкой. Сина, боявшаяся строгого отца чуть ли не до судорог, лишь молча стояла, съёжившись под его грозным взором и выслушивая незаслуженные обвинения. В своё оправдание она ничего сказать не могла, боясь, что её всё равно никто не станет слушать. Такие происшествия больше и больше убеждали правителя в испорченности старшей дочери на радость мачехе.

Сина по складу характера не была бойцом. Надежда на прекрасное будущее после переезда в столицу империи, о чём страстно мечтала, неожиданно рухнула, когда принцесса случайно услышала, как мачеха говорила родной дочери, которая ныла и умоляла дать кусочек тортика:

— Ни в коем случае, дорогая! Тебе нужно быть стройной, чтобы повелитель отверг твою сестру и женился на тебе. Ты — такая же дочь своего отца, но намного красивее и изящнее, чем Эльсина. Она к тому времени превратится в уродливую толстуху размером с винную бочку. Как ты думаешь, кого выберет повелитель — тебя или её, когда увидит вас рядом? Уж я постараюсь внушить твоему отцу, что старшая дочь не достойна стать парой для Светоча Асории. Думаешь, я подсовываю ей лучшие кусочки от великой любви? Нет, моя девочка. Для того, чтобы твоя сестра стала похожа на жирную, противную и вонючую бисо́лу, которая, если не спит, то ест без перерыва. Я всё сделаю для тебя и для твоего счастливого будущего.

После этого Сина поняла, что светлым мечтам не суждено сбыться. Чем дальше мучиться, лучше уйти и раствориться в Божественной Благодати, покинув это никчёмное тело и эту свою никчёмную жизнь. Около года назад принцесса наткнулась на древний фолиант с заклинаниями и начала изучать, хотя знала, что это запретное занятие. Из книги она и узнала, что есть возможность добровольно уйти из жизни, предоставив место для иной души, что покинула тело без времени в другом мире. За такую добровольную жертву боги давали измученной душе того, кто провёл ритуал, полное успокоение.

И до этого у девочки возникали мысли о самоубийстве, но призрачная надежда о будущем счастье каждый раз останавливала от последнего шага, а теперь все надежды рухнули.

Принцесса тайком пробралась перед самым восходом светила в дворцовую молельню и три раза произнесла заклинание-молитву. Она от всего сердца пожелала, чтобы чья-то более смелая душа получила возможность прожить жизнь, которой где-то без времени лишилась. Для своей же — истерзанной и уставшей — попросила вечного успокоения. Затем взяла одну из плошек с благовонной смолой для воскурения богам и вернулась в комнату. Там Эльсина улеглась на кровать, предварительно засунув за пазуху заранее приготовленный свиток с заклинанием возвращения памяти, и, закрыв глаза, начала погружаться в сон.

Она ушла, а я оказалась в её теле — теле тринадцатилетней девочки. Что ж, пора встать и познакомиться с новым вместилищем души и этим миром.

С трудом приподнявшись, спустила толстые ноги вниз. Слезла с кровати и проковыляла к большому зеркалу, что висело на стене, где отразилась помесь Мальвины с Колобком в шёлковой розовой спальной рубашке с кружевами и таких же розовых панталонах с рюшечками. Длинные тёмно-синие волосы спутанными сальными прядями свисали вдоль круглого щекастого лица. Тройной подбородок. Вместо глаз — щёлочки, поэтому цвета их рассмотреть не смогла, хотя знала, что они зелёные. Бедная Сина!

— Ничего, — произнесла на «великом и могучем». — Русские не сдаются! Я вам тут устрою партизанскую войну! Что ж, злая мачеха, Золушка намерена повеселиться с размахом, раз ей это гарантировал сам ангел-хранитель.

Глава 3. Маленькие победы — вестники побед великих

И мы могли бы вести войну против тех,

кто против нас,

Так как те, кто против тех, кто против нас,

Не справляются с ними без нас.

Виктор Цой

Тонкий голосок, прозвучавший в тишине комнаты, казался и знакомым, и незнакомым. Бывшая хозяйка моего нынешнего тела говорила редко, да и с кем ей общаться? Несколько дежурных фраз за столом во время семейных трапез не в счёт. Лишь с нянюшкой девочка отводила душу в разговорах, но старушка, рабыня из ресов, которая нянчила ещё маму Сины, умерла. На смертном одре матушка попросила супруга оставить верную служанку при дочке, но вот уже год, как последняя дорогая и близкая принцессе душа оставила этот мир.

Почему-то захотелось услышать, как зазвучит доставшийся по наследству голос. Вспомнился Виктор Цой, чей бунтарский дух срезонировал с моим нынешним состоянием, поэтому не очень громко напела:

И мы готовы вести войну против тех, кто против нас,

Ибо те, кто против тех, кто против нас, не смогли это сделать без нас.

Наше будущее — туман, в нашем прошлом — то ад, то рай,

Наши деньги оттянут карман, вот и утро — дерзай!

Я иногда баловалась сочинительством, поэтому слегка на ходу переделала текст в соответствии с текущим моментом. Решила, что песня станет моим гимном и идейным вдохновителем на ближайшие годы, а по поводу того, что деньги оттянут карман, мне ангел-хранитель дал гарантию. Думаю, он не стал бы врать, хотя верить рассвистяю, просравшему смертельно опасный момент, не слишком разумно. Ну да пусть это останется на его ангельской совести. Бонусом мне пойдёт долгая, интересная и, надеюсь, весёлая жизнь в этом альтернативном мире. Я уж постараюсь.

Рассматривая отражение в старинном зеркале, обрамлённом вычурной рамой из золотистого с искорками материала, вдруг подумала, что мне предстоит нешуточная война с родственничками за личное счастливое будущее. Желательно такое, какое бы сама хотела, поэтому надо соблюдать осторожность и не проколоться на каком-нибудь необдуманном действии или слове, что не в характере Сины.

Война намечалась партизанская, и вести намеревалась её по своим правилам. Вот почему я в юристы пошла, а не в психологи? Знание психологии сейчас очень бы пригодилось в этом серпентарии. Хотя… кто знает этих не́людей? Какая у них психология? Пожалуй, юридическая подкованность в предстоящей войне больше пригодится. Надо в ближайшее время заняться изучением местных законов.

От планов великих — наполеоновских — отвлекли нужды весьма прозаичные, то есть телесные. Очень хотелось в туалет. Память услужливо подсказала, что в тошнотно-розовых апартаментах имелась нужная комнатка с необходимыми удобствами. С максимальной для колобковского тела скоростью я поспешила по направлению к заветной двери, тоже розовой.

«Удобство» выглядело весьма шикарно и имело вид стульчика-трончика со ступенькой и крышкой, прикрывавшей искомое отверстие. Порадовало отсутствие неприятных запахов.

Закончив с важными делами, огляделась. Комната для гигиены оказалась довольно просторной. В ней, кроме трона-унитаза, находилась овальной формы серебристая ванная. Тут же страшно захотелось погрузить зудящее тело в горячую воду и как следует отмокнуть.

Бывшая хозяйка не баловала его мытьём. У Сины существовал непонятный пунктик по поводу купания. Девочка до истерики боялась воды, поэтому служанкам каждый раз стоило большого труда уговорить принцессу залезть в ванную, наполненную водой до уровня, едва прикрывавшего дно. Видимо, нечто очень страшное произошло в раннем детстве Сины; то, чего она не помнила, но от полученной психической травмы с тех пор испытывала животный ужас при виде количества воды, превышавшего объём стакана. Поэтому во мне сейчас боролись желание вымыться и панический страх перед этим действием.

Пока героически сражалась со вторым «я», в дверь комнаты для гигиены деликатно постучали.

— Ваша милость, вы здесь? Мне позволено войти? — услышала женский голос с сюсюкающими интонациями, будто разговаривали не с тринадцатилетним подростком, а с трёхлетним ребёнком.

Я вздохнула и вышла из ванной комнаты, чуть не стукнув дверью в лоб тётеньку средних лет, одетую в бледно-сиреневое форменное платье дворцовой прислуги. Эту худощавую женщину с постным выражением лица звали Иси́я. Она возглавляла группу девушек, приставленных мачехой для обслуживания моей почти императорской персоны. Женщина вовремя успела отойти и присела в вежливом поклоне, а за ней — остальные шесть служанок.

— Доброе утро, грасия Эльсина, — хором поздоровались девушки.

— Утро добрым не бывает, — ляпнула по привычке, но увидев, что у тётеньки глаза полезли на лоб от удивления, быстро исправилась. — Доброе утро, ма́ра Исия, — вежливо произнесла тоненьким голоском, едва кивнув остальным.

Необходимые слова и действия мгновенно подсказывала память, возвращённая тем замечательным заклинанием. Значение слова «мара» соответствовало более привычному «госпожа» и являлось общепринятой вежливой формой обращения к женщине вообще.

Исподволь рассматривала лица служанок, их стройные фигуры с тонкими талиями и пышными бюстами. Наверное, мачеха специально приставила к Сине красавиц на подбор, чтобы ниже плинтуса опустить её самооценку. Вот ведь, змеюка!

— Уже как месяц прошёл после последнего купания, ваша милость. Меня уволят, если сегодня вы не примете омовение, грасия Эльсина, — произнесла мара Исия ровным голосом, но я почувствовала в нём дрожь, словно служанка сдерживала готовые прорваться наружу рыдания.

Мне стало жаль её. Я помнила, как она каждый раз терпеливо уговаривала Сину, чтобы та позволила привести себя в порядок. Каждое принятие ванны юной принцессой превращалось для камеристки в тяжёлое испытание нервов на крепость, а для девочки — в очередную пытку. Одно неловкое движение пальцев при мытье головы, слишком холодная или слишком горячая вода, попавшая в глаза пена или ещё какая-нибудь мелочь — и у Эльсины начиналась истерика. Теперь мне предстояло побороть её фобию, которая угнездилась глубоко в подсознании, и начать выстраивать жизнь маленькой принцессы, руководствуясь своими желаниями и пониманием того, что ей, то есть мне, надо, а чего — нет.

— Хорошо, мара Исия, — покорно произнесла с типа обречённым вздохом, — пусть наполнят купальню на две трети. Я уже взрослая. Мне скоро исполнится четырнадцать лет. Пора преодолеть детские страхи.

Думала, что уже видела максимальный размер глаз этой доброй женщины. Так нет же, ни разу не угадала. Они распахнулись от изумления, став почти круглыми, а брови изогнулись двумя «домиками». Рот приоткрылся, мара Исия на некоторое время подзависла, застыв в виде живой статуи, но профессионализм взял верх над эмоциями, она отмерла, одобрительно улыбнулась мне и дала отмашку служанкам, чтобы те занялись прямыми обязанностями.

Девушки шустро метнулись кто куда: двое начали наливать воду и готовить всё необходимое, а остальные рассыпались по спальне, раздвигая тяжёлые шторы, меняя постельное бельё и застилая кровать, а также ликвидируя беспорядок, который напоследок оставила в комнате прошлая хозяйка теперь моего тела.

Наконец ванна наполнилась, и мара Исия пригласила купаться. Я шла на «помывку», а в душе царил полный раздрай. Просто до безумия хотелось стать чистой и понежиться в горячей воде с приятным ароматом, что уже почувствовал нос, но присутствие целой толпы служанок очень смущало. Оголяться прилюдно с таким уродливым телом — ни за что! В очередной раз помянула «добрым, тихим словом» раздолбая-хранителя. Нет бы внедрить меня пусть и не в тело прекрасной эльфийки, так хотя бы просто в нормальное по комплекции, а тут… одно, в общем, расстройство. В прошлой жизни не сказать, что была фигура идеальная, но пупок не выпирал барабаном, и мышцы имелись в нужных местах.

Перед ванной остановилась и прислушалась, как другая часть моего «я» начала рефлексировать при виде такого количества воды, но усилием воли подавила в зародыше это вредоносное состояние и обернулась к толпе зрителей.

— Я бы хотела остаться одна.

— Грасия, я не могу этого допустить. А вдруг вы поскользнётесь и упадёте? А вдруг вы не справитесь со своим страхом? — покачала головой камеристка.

— Хорошо. Останьтесь только вы, мара Исия. Вы же справитесь одна, если я буду вести себя спокойно?

Повинуюсь жесту старшей, девушки покинули комнату, а я отдалась в руки единственной женщины, к которой у Сины была симпатия и даже некоторое доверие. Камеристка сняла с меня ужасную спальную рубашку, панталоны и помогла забраться в ванну. Я осторожно погрузилась в воду, пряча жирное тело под воздушной и ароматной пеной, цыкнула на вредоносную фобию и загнала её в самый дальний уголок подсознания. Закрыла глаза и позвала фобию обратно, чтобы та оценила всю прелесть того, чего так глупо боялась. Кажется, ей понравилось, потому что она растворилась без следа и более не мешала мне наслаждаться. Ка-ее-ф!

— Что вы сказали, ваша милость? — услышала голос мары Исии.

Кажется, я произнесла последнее слово вслух. Надо быть осторожнее.

— Ничего такого. Это стон моей души. Я поняла, что многое потеряла, отвергая купание. Кажется, все страхи растворились в этой тёплой и ароматной водичке.

Вот. Я её снова удивила. Пусть привыкает. Я скоро многих удивлю, сильно удивлю, а для этого мне нужна сообщница. Мара Исия вполне подходила для этой роли.

Пока блаженствовала и размышляла, она осторожно намылила волосы местной шампунькой, осторожно смыла пену чистой водой, а затем аккуратно натёрла тело душистым мылом, на мой вкус имевшим слишком яркий приторный запах. Ладно, придётся потерпеть.

— Ваша милость, а теперь очередь вашей ремма́нии. Я не смею к ней прикасаться, — услышала странную фразу.

Это она о чём? При чём здесь цветок? А, точно! Память услужливо подсказала, о какой реммании говорила мара Исия. Да без ваших подсказок уже всё давно промыла!

Наконец с купанием покончено. Я сидела, одетая в просторный банный халат, явно сшитый на вырост, а мара Исия занималась моими длинными волосами. От шампуня или по какой-то иной причине они приобрели шелковистость и легко расчёсывались. Почти не было больно.

— Мара Исия, — произнесла решительно, воспользовавшись тем, что мы находились с ней наедине. — Я хочу изменить свою жизнь. Вы мне поможете?

Глава 4. Синдром Винни-Пуха

Хорошо живёт на свете Винни-Пух!

Оттого поёт он эти песни вслух!

И неважно, чем он занят,

Если он худеть не станет,

А ведь он худеть не станет,

Если, конечно, вовремя не подкрепиться. Да!

Песенка Винни-Пуха

Женщина замерла, а затем сделала шаг, оказавшись лицом к лицу, и опустилась передо мной на пол. Её взгляд из постного превратился в жалостливый. Исия жалела меня, жалела эту несчастную, брошенную и откормленную, как свинья для заклания, девочку, потерявшую мать, которой так не повезло с отцом. На глаза служанки навернулись слёзы.

— Я не знаю, смогу ли чем-то помочь, ваша милость, но постараюсь изо всех сил. Как вы хотите поступить?

— Сначала хотя бы похудеть до нормальных размеров, — произнесла мечтательно, а голодный животик громко выразил явное недовольство моей изменой ему, любимому.

Да, есть хотелось просто зверски с самого пробуждения. Пока въезжала в ситуацию с попаданчеством или, точнее, попадосом, пока боролась с детской фобией Сины и отмывалась от месячной грязи на её теле, привыкший к обильной кормёжке организм неустанно требовал дозаправки, а сейчас и вовсе взбунтовался. Я себя чувствовала котом Саймона, честное слово!

— Это замечательное решение! — воскликнула камеристка, всплеснув руками.

— Вы знаете быстрые способы? — спросила с надеждой на положительный ответ. — Отвары трав, амулеты или что-нибудь ещё?

— Нет, но я постараюсь узнать, моя грасия.

— Хорошо, а пока помогите мне наладить правильное питание: ничего мучного, сладкого, жирного и жареного. Только овощи, нежирный творог и постное мясо, приготовленное на пару или запечённое. Рыбу тоже можно. Из питья — родниковая вода или отвары трав, снижающие аппетит. Еду пусть подают на синей посуде маленькими порциями, для перекуса пусть всегда в комнате стоит ваза с фруктами, а вот это безобразие, — обвела широким жестом комнату, — нужно заменить на более спокойные оттенки. Например, сочетание бледно-розового, серого и синего. Можно добавить ещё белый и чёрный.

Да, благодаря некоторым — постоянно худеющим — однокурсницам, обсуждавшим прямо на лекциях свои успехи и всё, что относилось к этой животрепещущей для них теме, я знала много «волшебных» рецептов. Теперь появилась возможность испробовать кое-что на себе и проверить их практическую ценность. Сама в прошлом не заморачивалась такой ерундой и ела всё подряд. Организм прекрасно справлялся с поступавшими калориями, а я ему только слегка помогала, ведя довольно активный образ жизни.

Я говорила, пока глаза мары Исии постепенно не превратились в круглые блюдечки, а рот не открылся до размера, совершенно неприличного по этикету. Увидев реакцию женщины, тут же прекратила умничать, посмотрела безмятежно и мило, как мне показалось, улыбнулась, копируя повадки младшего братика-хитрули, который таким способом добивался от меня желаемое, если я сильно сопротивлялась. За это каждый раз получала выговор от отчима, чтобы не портила будущего настоящего мужчину.

— Мара Исия?

Я немного заволновалась, так как предполагаемая сообщница и не подумала выходить из ступора. Вот уже и начала потихоньку удивлять!

— Откуда вы это всё знаете, ваша милость? — отмерла наконец-то добрая женщина, продолжая сидеть на полу.

— Дочь рикса должна быть если не слишком умной, то хотя бы разносторонне развитой.

Другой ответ сейчас в голову не пришёл: не рассказывать же, что принцессочка-то теперь с сюрпризом — чужой душой иномирянки, не потерявшей воспоминаний о прошлом воплощении.

— А что сейчас вам подать на завтрак, моя грасия? — спустя некоторое время спросила камеристка, когда закончила заниматься моими волосами, заплетя их в свободную косу и закрепив на голове золотыми шпильками.

Завтракала и обедала Сина у себя в комнате или в Малом обеденном зале вместе с младшей сестрой и мачехой. Ужин проходил в более полном составе, где присутствовал рикс, если его не отвлекали важные государственные дела, а также лица, особо приближённые к короне. Харикхира́н — младший брат Сины и будущий наследник трона Эрсолизии — пока не участвовал в таких мероприятиях. Ещё слишком мал. Сина видела его очень редко и чаще всего издалека. Мачеха хмурилась и нервничала, когда девочка слишком явно проявляла сестринские чувства к малышу.

Если руководствоваться мудростью, когда «завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин — отдай врагу», то позавтракать я решила в комнате, обед разделить с марой Исией на свежем воздухе, а как уж поужинается — покажет время.

— Мара Исия, мне бы хотелось на завтрак творог с кусочками фруктов и молоко. Пусть принесут кувшин с родниковой водой и стакан, чтобы я могла пить, когда захочется есть. На обед — отварное постное мясо с нежирным бульоном и салат. Обедать желаю вместе с вами. Пусть накроют стол в саду. Возражения не принимаются. Ужинать буду с матушкой и сестрой, только проследите, пожалуйста, чтобы подали что-нибудь лёгкое.

Я обернулась, чтобы не пропустить её реакцию на моё заявление. Кажется, у бедной женщины проявились внешние признаки базедовой болезни — глаза выпучились, а впучиваться обратно и не собирались. Интересно, сердце у неё крепкое? Не хотелось бы стать причиной её преждевременной кончины. Но опыт, который не пропьёшь, позволил маре Исии взять себя в руки, поклониться и удалиться исполнять мои цэ-у. Я осталась одна, а пока долгожданное одиночество не нарушили, решила попробовать выполнить комплекс обычных упражнений — простеньких, но заставлявших тело немного напрягаться.

Сказать, что это оказалось сделать трудно — ничего не сказать. Колобковское тело забыло, что значит наклоняться и приседать. При наклоне вперёд угол между верхней его частью и нижней так и остался тупым, не дотянув до девяноста градусов, а приседать как-то не рискнула — пожалела коленные суставы. Мне с ними ещё жить да поживать. Желательно — долго и счастливо.

Бросив это безнадёжное дело, я уставилась в окно, потому что на обстановку комнаты, знакомую и не знакомую одновременно, смотреть не хотелось — тошно. Ну не люблю я розовый, особенно такие яркие, кричащие оттенки.

Комната Сины располагалась на втором этаже дворца, а окна выходили в сад, где росли экзотического вида кусты и цветы. Просторная лужайка подходила для подвижных игр, но Сина редко бегала и прыгала, особенно в последние тучные годы, предпочитая забиться в укромный уголок, чтобы лишний раз не попадаться на глаза мачехе и отцу. Вычурные кованые решётки на окнах не позволяли вывалиться, если вдруг мамки-няньки не уследят за маленькой принцессой, когда та вдруг захочет полетать как птичка. Они же, решётки, при пожаре могли стать препятствием к выживанию. Повезло, что пожара не случилось. Сина не умерла в раннем детстве, но затем самоубилась по-своему, невзирая на все предосторожности.

Раздался стук в дверь, и в комнату начали заходить служанки. Девушки накрыли на стол, мара Исия попробовала каждое блюдо на предмет съедобности, и я приступила к трапезе.

Ну что сказать. Творожок с фруктами просвистел в утробу так, что не заметила. Как с мёдом у Винни Пуха — только что был, и сразу нет. Шлифанула съеденное сладковатым молоком со странным для меня привкусом и аккуратно промокнула рот шелковистой мягкой салфеткой.

Уф! Заморила червячка, так сказать. Такое впечатление, что в желудке поселились вечно голодные демоны гаки. Кажется, они не прочь ещё столько же проглотить, но я сказала им «цыц!» и отправилась вместе с марой Исией прогуляться по дворцовому саду. Движение для меня — жизненная необходимость.

Слуги и садовники, встречавшиеся на пути, складывались пополам в поклонах моей почти императорской персоне, но их раболепие только раздражало, поэтому направилась в любимое место Сины — уединённый уголок, где никто не мог потревожить.

Размышляя, как ускорить процесс похудения, решила, что прыжки через скакалку мне точно подойдут. Они считались в прошлом мире одним из наиболее энергозатратных упражнений. Вот только вряд ли с таким весом можно прыгать. Наверное, как и при беге, будет слишком сильная нагрузка на колени. Сейчас необходимо запастись инвентарём и подходящей одеждой, а там видно будет. Надо всегда прислушиваться к организму. Так учил когда-то тренер.

— Мара Исия, я слышала, что прыжки помогают похудеть. Нельзя ли раздобыть кусок верёвки, чтобы я могла упражняться, прыгая через неё?

— А какой длины должна быть верёвка, ваша милость? — уточнила женщина, которая, кажется, смирилась с бурным потоком моих странных желаний.

Я приложила кисти сначала к плечам, а затем вытянула вверх, прикидывая размер верёвки.

— Два моих роста с поднятыми руками, — наконец ответила, решив, что длинно — не коротко, а лишнее можно всегда обрезать.

— Хорошо, моя грасия, я найду вам верёвку.

— Ещё мне понадобится специальная одежда, потому что от движений вспотею. Подойдут мужские штаны и рубашка.

Нет, не достигло предела её удивление. Мара Исия споткнулась на ровном месте и чуть не навернулась. Я еле успела подхватить под локоть и удержать в вертикальном положении.

— Но, ваша милость, мужская одежда?! Вы же девочка, дочь рикса. Вам не к лицу будет…

— К моему лицу сейчас всё не к лицу, — прервала её сбивчивое возражение. — Можно подумать, что вот это платье мне очень идёт, — фыркнула я. — Сколько ленточек и оборочек ни пришей — всё равно смотрится ужасно.

Мара Исия опустила глаза. Видимо, она тоже так считала.

— Я поняла, ваша милость. Но если ваша матушка узнает, мне не поздоровится, — покорным голосом произнесла служанка.

— Свою матушку, то есть мачеху, беру на себя, — успокоила эту добрую женщину.

М-да, «завтрак уже давно окончился, а обед ещё и не думал начинаться». Мы ходили-шагали, аппетит нагуляли, а до обеда далеко. Кажется, у меня синдром Винни-Пуха — всё время хочется подкрепиться. Вот ведь обжористое тело досталось! Сегодня у принцессочки и её учителей случился выходной, и мне предоставили свободу. Решила вернуться в комнату и перебивать голод фруктами, с виду похожими на яблоки, только с привкусом цитрусовых и, кажется, мяты. Скоротаю время до обеда на «яблоках» и воде. Главное, не дать зверскому аппетиту побороть мою силу воли.

До обеда пришлось себя чем-то занять, чтобы не акцентироваться на грызущих изнутри демонах, поэтому пригласила мару Исию, чтобы обсудить новый дизайн комнаты. Женщина внимательно выслушала мои пожелания, но сообщила, что с ними надо обратиться к мачехе, а у неё самой нет полномочий, чтобы дать указание для таких грандиозных перемен обстановки. Я снова пообещала постараться урегулировать этот вопрос. У меня возник план действий по налаживанию отношений с нагоподобными родственничками.

Обед прошёл за разговорами о предстоящих переменах. Я старалась не кидаться на уполовиненную по собственной просьбе порцию, а тщательно всё пережёвывать, помня об одном из правил правильного питания. Кажется, его ещё индийские йоги придумали: надо жевать твёрдую пищу так долго, чтобы она во рту стала жидкой. Вот и жевала, захлёбываясь голодной слюной.

До ужина образовалась куча времени, поэтому употребила его на обдумывание деталей плана по укрощению кобр и составила примерный комплекс упражнений на ближайшее время, снова прогуливаясь в саду и слушая трели ярких диковинных птиц.

В этот раз отправилась без сопровождения, заверив камеристку, что никуда не денусь с закрытой территории, а просто почитаю книгу в тенёчке. Взяла первую попавшуюся из дозволенных, что лежали на подоконнике. В одной не слишком толстой книжечке где-то на середине торчала закладка из засушенной травинки. Видимо, Сина именно её читала незадолго до ухода из жизни.

Мой план не отличался сложностью: надо дать родственничкам то, чего они так сильно жаждали. Хотят императора в мужья и зятья — так получите и распишитесь! А мне он и даром не нужен. И с доплатой не возьму. Вдруг самодержец тиран и собственник с принципом «киндер, кюхе, кирхе»? Или фавориток развёл целый гарем. Он уже не мальчик, а взрослый мужчина с неограниченной властью. Я же хочу быть единственной любимой и самой полюбить, а без этого никакой свадьбы не будет. Время покажет. Сначала всё о нём разузнаю, а сейчас надо усыпить бдительность кобр, но сделать отказ по возможности осторожно, чтобы не возникли подозрения из-за резкой перемены в характере Сины.

Ненасытные демоны снова напомнили о своём существовании спазмами и бурчанием. Надо идти в комнату хотя бы водички попить, чтобы дотянуть до ужина.

И только намерилась подняться с удобной скамеечки, что пряталась в тени цветущего кустарника, как послышались голоса.

— А мне её жалко.

— Почему? У старшей грасии счастливая судьба. Через два года станет асорэ́.

Голоса мне показались незнакомыми. Разговаривали девушки. Я осторожно отодвинула мешавшую ветку и увидела двух служанок. Они срезали цветы с ближайшей клумбы, причём не все подряд, а выборочно, стараясь не испортить общую композицию.

— Вряд ли она будет счастлива, ведь повелитель-то винктэсс.

— Подумаешь! Среди высокородных это обычное дело. Никто даже не скрывает этого, — фыркнула та, которая находилась ближе ко мне.

Так-так! Непонятное слово. Сина не знала его значения, поэтому и я тоже. Может, это другой язык? Слово мне определённо не понравилось. Настораживала некая звуковая червоточинка. Как шипение змеи. Спросить у девушек? Не лучшее решение. Только напугаются до полусмерти и всё равно ничего не скажут.

— Тише, вдруг кто-то услышит. Тогда не сносить нам голов.

Служанки перешли на шёпот, и я больше ничего не смогла разобрать. Довольно быстро управившись, девушки удалились, а я подождала немного и пошла к себе.

Подъём на второй этаж дался с трудом: по лбу и вискам стекали ручьи пота, а дышала не хуже загнанной лошади. Наконец добралась до заветной двери, возле которой статуями замерли стражники. Мара Исия сидела на пуфике, что стоял у стены. Камеристка вскочила и поклонилась, а затем резво подбежала и открыла мне дверь.

Я, шаркая ногами как бабушка-старушка, еле добрела с её помощью до дивана и рухнула всем немаленьким весом. Пружины жалобно скрипнули.

— Боги, ваша милость! Вы не ушиблись?

— Нет. Скорее диван ушибся об меня, — буркнула, облизав сухие губы. — Срочно воды, мара Исия, иначе сейчас умру.

Камеристка метнулась и через несколько секунд подала долгожданный стакан с живительной влагой. Спасена! Первый подъём прошёл в более щадящем режиме, потому что тогда шла потихоньку, а мара Исия поддерживала под руку. Через каждые три ступени мы останавливались для отдыха.

Сейчас же решила дать максимальную нагрузку и посмотреть на результат. Увидела. Прочувствовала. Ужаснулась. Да уж, работа предстояла просто грандиозная по своему размаху, но я упрямая. Справлюсь.

В комнате заметила вазу со свежим букетом из знакомых цветов. Пока ползла на второй этаж, те служанки успели украсить мою комнату.

Камеристка отнесла стакан на место, захватила с комода веер и начала меня обмахивать.

— Вот видите, мара Исия? Мне надо срочно худеть, иначе до свадьбы не доживу, — вполне серьёзно сообщила я. — Кстати, о будущем супруге. Можете мне ответить на один вопрос?

— Конечно, ваша милость.

— Говорят, что повелитель винктэсс. А что это означает?

Камеристка перестала изображать вентилятор и посмотрела с ужасом, прикрыв рукой рот.

— Ва-ваша милость, кто вам это сказал?

— Услышала случайно. От кого — не скажу. Так что это такое — «винктэсс»?

— Вам ещё рано о таком знать, моя грасия, — избегая смотреть в глаза, прошептала мара Исия.

— Замуж в пятнадцать лет выходить не рано, а узнать в почти четырнадцать, что означает слово, рано? — нахмурилась я.

— Хорошо, ваша милость. Я скажу, но только не выдавайте меня.

— Слово даю, — пообещала без раздумий.

— Даже не знаю, как и сказать, моя грасия, — произнесла, запинаясь, камеристка и начала обмахивать своё покрасневшее лицо вместо потного моего.

— Да говорите уже как-нибудь, — подбодрила, едва сдерживая нетерпение.

— Ну… винктэссы… они… они… Ох, как же сложно! Вы же ещё ребёнок, чтобы узнавать о подобных вещах. Помилуйте!

Покрывавшаяся красными пятнами камеристка, казалось, сейчас либо в обморок рухнет, либо язык себе откусит, чтобы уберечь мою нежную подростковую психику от какого-то страшного секрета императора, который взрослые знали, а мне знать не полагалось. Ну да ладно, я всё равно докопаюсь до истины, а сейчас пусть живёт.

— Хорошо, мара Исия. Не мучайтесь. Нельзя — значит нельзя. Скоро ужин. Надо меня в порядок привести. Нальёте ванну?

— Слушаюсь, ваша милость, — с облегчением вздохнула камеристка, так удачно соскочив с неприятной темы.

И вот, ополоснувшись и переодевшись, в сопровождении мары Исии я направилась в трапезную. Пропотевшую бесформенную хламиду поменяли на чистую. Платья принцессе шили «на вырост», ведь толстела она не по дням, а по часам, поэтому все наряды выглядели мешковато до тех пор, пока девочка не дорастала до них, после чего они благополучно становились малы.

Сегодня королевская семейка ужинала втроём. У папашки неожиданно случилось заседание Малого Совета, поэтому лично с ним познакомиться мне, Эльвире Беляевой, в этот раз не удалось. Да и ладно. Не очень-то и хотелось. Буду вливаться в семью постепенно.

Мачеха выглядела на всю тысячу процентов. У батюшки-то губа не дура! Синие волосы средней интенсивности цветовой гаммы уложены в замысловатую конструкцию. Коралловые пухлые губки на аристократично-бледном личике, лебединая шея, с моей не сравнить, яркие лазоревые глаза миндалевидной формы с чуть приподнятыми к вискам внешними углами. И грудь размера четвёртого, что при осиной талии смотрелась просто потрясающе. И как она после родов так быстро восстановила прежнюю форму?

Я не завидовала, а оценивала с эстетической точки зрения. Красивая раса. У нас бы её приняли за эльфийку, если уши острыми сделать. В этом мире всё наоборот: у не магической расы ресов уши умеренно листовидные, это отклонение выглядело не слишком явным, а у расы магической — обычные, закруглённые, как у жителей моего прошлого мира.

Сестрёнка вообще оказалась воздушным созданием — в чём только душа держалась! Довела мачеха собственного ребёнка почти до анорексии. Вот и вторая цель в жизни появилась. Первая — самой похудеть.

Лайяри́си унаследовала от матери бледно-голубой цвет волос. Я знала тайну мачехи — она красилась в более тёмный колер. Крупные локоны у сестры — это уже папино наследство. У меня тоже такие, вот только с лунообразным фэйсом они смотрелись не так, как у неё. Скорее портили впечатление, чем придавали очарование. Глазки у Риси тоже папины — цвета камня лазурита, если точнее. А у меня глаза — мамины, малахитовые, только их сейчас практически не видно из-за толстых щёк. Имечко у сестрички ещё длиннее, чем у Сины, но та звала её Риси, чего младшенькая сильно не любила. А первое по списку имя мачехи — Муралао́ла. Мура. Мурка-белокурка крашеная. Вот вкратце о моих нынешних родственницах.

Я тихо и скромно сидела, никого не трогала, но тут мачеха снова начала подкладывать жирные кусочки, которые я упорно игнорила, тщательно пережёвывая довольно приятный на вкус салат.

— Эльсина, почему сегодня так плохо ешь? Ты совершенно не заботишься о своём здоровье, — елейным голосом пропела мачеха.

— Я забочусь, матушка. Салат очень полезен для здоровья, — тихо возразила ей, скромно опустив глаза.

— Надо хорошо кушать, чтобы, как время придёт, выносить и родить для нашего обожаемого асо́ра здорового и сильного наследника, — немного сдвинула брови Мурка.

Да, асор — это император в местной транскрипции. Асо́рия — Империя. Просто Великая Асория. Без названия. Сборная солянка из объединённых королевств.

— Не хочу, — прошептала еле слышно и снова занялась салатом, исподлобья наблюдая за реакцией родственницы.

— Чего ты не хочешь?

Красивые брови мачехи удивлённо изогнулись.

— Выходить замуж за асора.

Получи, фашист, гранату!

Глава 5. Начало воспитательного процесса

Знай врага и знай себя: тогда в тысяче

битв не потерпишь поражения.

Сунь Цзы

Серебристая двузубая вилка звякнула о край тарелки, а прелестный ротик «маман» приоткрылся от удивления. Да, наличие информации о своём противнике всегда являлось важной составляющей стратегии и тактики любой войны. Главное — уметь информацией распорядиться. Маленькая девочка Сина этого сделать не могла по причине своего робкого характера. Я же — более зрелый индивид из мира высоких технологий, пусть и с неоконченным высшим образованием, а робкой меня вообще трудно назвать.

Отчим, заменивший никчемушного папашу и удочеривший официально, научил идти по жизни к выбранной цели с гордо поднятой головой и не давать спуску обидчикам. Он воспитывал меня скорее как сына, а не как дочь, за что ему огромное спасибо.

Да, пусть и нет опыта в дворцовых интригах, но плести мне их сейчас без надобности, а требовалось лишь тихой сапой превратить противников в союзников. И как это сделать лучше всего? Правильно: убедить в том, что вожделенное место рядом с «обожаемым» асором меня не прельщало, причём это являлось чистой правдой. На текущий момент, а там посмотрю.

Однако операцию надо так провернуть, чтобы не возбудить подозрение. Слишком быстрая «победа» может обернуться с большой вероятностью порцией яда в супчике. Так, на всякий случай, а вдруг передумаю и решу всё вернуть на круги своя. Пока же надо обезопасить себя, насколько возможно. Тайна, связанная с императором, которую мара Исия так и не раскрыла, настораживала настолько, что я решила подождать. Вот узнаю, тогда и решу. Сейчас же буду держать ушки на макушке и запасусь «дудкой», чтобы укротить этих двух королевских кобр, заставив их плясать под неё по моим правилам. Да, такая вот я коварная.

— Но… Эльсина, как можно подобное говорить? — наконец отмерла Мурка.

Воображение у меня бурное. Прямо явственно представила, как в её голове пощёлкивало и потрескивало в попытке быстренько просчитать возможные варианты развития событий в их пользу, разумеется, и сохранить маску заботливой мамаши, которая не щадя живота своего пеклась о падчерице не хуже, чем о родной кровиночке. Может, тут камеры скрытые понавешаны? Или, как их там, «видящие сферы». Вдруг мой бдительный венценосный родитель всё же контролировал супругу на предмет её лояльности к неродной дочери?

Я сидела и молча ковырялась в салате. Сегодняшний лимит «дозволенных речей» почти исчерпан. Незачем настораживать противника излишней разговорчивостью. Королеве хватит и того шока, что испытала, когда забитое существо посмело высказать мнение по поводу своей судьбы.

— Твой отец ночами не спит, печётся о благополучии страны и твоём, Эльсина. Неужели ты не понимаешь, что замужество с повелителем уже давно предрешено, все договоры подписаны, а освободить тебя от этого может только смерть, не приведи боги! — патетическим тоном возвестила мачеха.

— У отца две дочери, матушка, — тихо произнесла, не поднимая глаз от тарелки и решив забросить наживку.

— Лайяриси ещё слишком мала, а наш асор уже не мальчик. Ему нужен наследник. Светоч Асории и так давно ждёт, пока ты достаточно повзрослеешь, чтобы надеть брачные браслеты. А сестра младше тебя на целых три года! Нельзя заставлять ждать повелителя дольше, чем оставшийся срок до твоего совершеннолетия. Я ещё поговорю с тобой на эту тему, не буду пока беспокоить моего дорогого супруга и отвлекать его от важных государственных дел.

Мурке с таким актёрским талантом — прямая дорога на сцену: столько убедительности и страсти в её речи. Я же из-под ресниц наблюдала за реакцией сестры. Риси не обладала выдержкой королевы, поэтому все мысли легко читались по выражению лица. Она была в восторге и не могла сдержать торжествующую улыбку. Да уж, что же получится из этой малявки, когда она заматереет под чутким руководством матери? Может, заняться воспитательным процессом новой сестрёнки на общественных началах? Подумаю на досуге.

Я кое-как дотерпела до конца ужина, выслушивая рассуждения мачехи по поводу моего долга перед страной и великой чести стать асорэ, то есть императрицей. Мысленно кляня чисто женскую болтливость, дождалась, когда мачеха выйдет из-за стола и разрешит нам с сестрой поиграть. Мы послушно направились в общую игровую комнату, что находилась недалеко от детских спален.

— Ты и вправду не хочешь выходить замуж за асора? — недоверчиво спросила Риси, когда мы остались одни, отправив дежурных гувернанток за дверь, чтобы те не мешали нашему разговору и не «грели уши».

Молча кивнула. Надо придерживаться прежних привычек и стараться не проявлять излишней активности. Не знаю, получится это у меня или нет.

— Я тебе не верю! — крикнула сестрёнка и топнула ногой. — Стать асорэ — мечта всех женщин Великой Асории. Даже старух и рабынь из ресов.

— Я — не все, — пробормотала едва слышно, перебирая наряды любимой куклы Сины.

— А я — тоже… не «все»! — выкрикнула Лайяриси, едва удержав чуть не вырвавшиеся слова о своём тайном желании.

Девочка выбежала из игровой, демонстративно грохнув дверью, но буквально через минуту вернулась и решительным шагом направилась прямиком ко мне. Я же в это время увлечённо наряжала куклу, вспоминая беззаботное детство. Риси ухватилась за игрушку и резко вырвала из рук. Мелкая отшвырнула куклу подальше и с вызовом посмотрела мне в глаза, искривив пухленький ротик в пренебрежительной ухмылке, копируя мимику матери.

Ага. Похоже, что венценосный родитель решил проведать дочурочек. Малый Совет, значит, закончил заседание. Чудненько-славненько! Повеселимся!

Маленькое чудовище ущипнуло меня за руку, не добившись ожидаемой реакции на свои действия, ибо я как сидела, так и продолжала посиживать на низеньком пуфике. Вздрогнула от боли и неожиданности, но промолчала. Сестра ущипнула повторно, причём в то же самое место, да так больно, что слёзы невольно потекли из глаз, но я сдержалась и даже не отодвинулась. Риси с каким-то азартом выкручивала кожу, захваченную её тоненькими пальчиками. Откуда сила-то в этом воздушном создании? Наверное, дело практики.

И тут дверь начала открываться. Перестав меня щипать, сестрёнка отскочила в сторону, упала на попу и заревела, всхлипывая и натирая кулачками глаза. Я же не сдвинулась с места, глядя не на бьющуюся в истерике Риси, а на величественную фигуру короля Робенхао́ра, который ускорил шаг, чтобы поднять с пола младшую дочь.

— Эльсина! Ты снова обижаешь сестру! Почему ты такая несносная? — метнул в меня грозный взгляд родитель.

Я поднялась с пуфика, следуя этикету, присела в неловком реверансе и спокойно произнесла:

— Доброго здоровья, отец. Я и пальцем Лайяриси не тронула. Зато она ущипнула меня несколько раз. Теперь появятся синяки.

Видимо, мои слова ввергли папулю в шок. Раньше Сина ни разу не пыталась хоть слово сказать в свою защиту на подобные обвинения.

— Папочка, она врёооот! — заныла мелкая, чувствуя, что на этот раз всё может сложиться не в её пользу. — Она стукнула меня и толкнула, а я упааааала!

Видимо, Робенхаор увидел нечто необычное в выражении моего лица, нечто, что заставило впервые усомниться в сказанных младшей дочерью словах. Рикс присел на другой пуфик, подтолкнул Риси в мою сторону и велел ей развернуться к нему лицом. Теперь мы стояли плечом к плечу, словно два нашкодивших школьника пред грозными очами директора.

— Так. Рассказывайте, что здесь произошло, — приказал родитель.

Я стояла молча, изучая внешний облик короля и предоставив Риси возможность говорить первой. Высокий, стройный, без признаков тучности. Орлиный нос — тонкой и благородной формы — на лице без морщин, ярко-синие глаза и губы, сжатые сейчас в одну линию. Взгляд суров, но в нём проступала усталость. Видимо, Совет отнял у рикса немало сил. Синие локоны, намного светлее, чем мои, лежали на широких плечах, на голове — Малая корона довольно необычной формы. Она состояла из переплетения ломаных линий со вставленными в их пересечения драгоценными камнями голубых и синих оттенков. За этим молодым и красивым мужчиной в нашем мире толпами бы гонялся женский пол. Одежду особо не рассматривала, лишь отметила для себя её навороченный вид.

— Ну и долго вы обе будете испытывать моё терпение? — нахмурился отец. — Лайяриси, расскажи, что сделала Эльсина?

Запинаясь и путаясь в показаниях, юная мошенница поведала свою версию событий. В конце повествования она совсем завралась и остановилась в растерянности на полуслове.

— Я услышал тебя. Ступай в свою комнату, дочь.

Лицо отца при этом оставалось совершенно непроницаемым. Риси на всякий случай ещё раз всхлипнула и вышла из игровой. Мне даже стало её жалко — маленькая глупая девочка, испорченная собственной матерью.

— Сядь, — усталым голосом произнёс рикс и пододвинулся вместе с пуфиком поближе ко мне.

Он некоторое время молчал и смотрел, будто пытался найти в лице знакомые черты первой жены, а затем взял в ладони мою руку. Ого! Кажется, кто-то огромный сдох в лесу. Король вспомнил, что я — его дочь.

— Так как же всё случилось на самом деле?

— Я не хочу ябедничать.

— А я желаю знать правду.

— Она вам не понравится, отец. Честное слово, я не прикасалась к Риси. Кажется, она просто мне завидует.

— Завидует тому, что ты скоро станешь асорэ?

— Наверное, она хотела бы оказаться на моём месте? — тихо парировала, опустив глаза. — Сестра больше подходит для повелителя. Она красивая, не то, что я.

— Я был плохим отцом для тебя, Сина. Завтра приглашу лучших целителей, чтобы они разобрались, почему ты стала такой…

— Жирной? — подсказала, невольно скривив губы в злой усмешке. — Наверное, потому что мачеха жалеет меня и перекармливает всякими вредными для фигуры вкусными яствами, чтобы я не чувствовала себя брошенной и всеми забытой сиротой.

Я, не жалея, била по уснувшей совести венценосного папаши, мстя за маленькую девочку, доведённую его безразличием до отчаянного шага. Кажется, мне удалось её пробудить. Рикс рухнул на колени и обнял, крепко прижав к груди.

— Прости меня, доченька, — сдавленным голосом произнёс родитель. — Я очень виноват перед тобой. Твоя мама… Я очень её любил. Она умерла, рожая тебя. Я так сильно её любил, что возненавидел тебя — собственного ребёнка. Прости. Ты не виновата. Теперь я осознал. Теперь всё будет хорошо…

Глухие рыдания прервали исповедь. Я сидела, скованная объятиями здорового мужика, который с огромным запозданием понял, как сильно облажался в жизни, но было уже слишком поздно. Маленькая Сина никогда не узнает, что её отец раскаялся. Уставшая душа растворилась без остатка в Божественной Благодати, и ей теперь совершенно без разницы, что вечно занятый государственными делами самодержец стоял на коленях и стенал, уподобившись истеричной женщине. Мне не было его жалко, но пришлось соответствовать моменту и попытаться сделать ответный жест доброй воли. Неловко обхватила рикса за талию и несколько раз вполне правдоподобно всхлипнула, вспомнив об оставшихся в прошлой жизни родных.

Наконец Робенхаор отстранился и, стыдясь предательских слёз, решительным жестом вытер глаза.

— Я верю тебе, Сина. С твоей сестрой и её матерью я ещё поговорю. Что мне сделать, чтобы хоть немного искупить вину?

— Не выдавайте замуж за асора. Позвольте самой выбрать мужа, когда буду к этому готова.

Ой-йой! Кажется, решив пойти ва-банк, я перегнула палку. Брови папа́ нахмурились, а губы снова сжались в линию.

— Спроси что-нибудь другое. Даже ради любви к дочери я не пойду против воли асора. Я несу ответственность за Эрсолизию и всех моих подданных.

— Хорошо, отец. Я поняла. Простите, — поспешила согласиться покорным голосом.

— Так чего бы ты хотела?

Взгляд рикса снова потеплел, а на губах появилась улыбка.

— Похудеть. Запретите мачехе перекармливать меня и позвольте делать всё, что посчитаю нужным, чтобы сбросить вес. Асор, если и женится на такой толстухе, то будет стыдиться и, может, даже возненавидит и меня, и вас. А ещё разрешите пользоваться библиотекой без ограничения. Мне очень нравится читать, черпая мудрость из книг. Асорэ должна стать достойной своего мужа и повелителя.

Ох, не слишком ли я заумно загнула? Как бы мужик не заподозрил чего.

— Я и не заметил, как ты выросла: стала очень разумной и рассудительной. Ты будешь хорошей супругой для Сердца Асории. Надо щедро наградить наставницу. Хорошо, я выполню твою просьбу, Сина, — пообещал рикс и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

Йес! Мои усилия увенчались успехом: сестра получила по носу, у венценосного папаши проснулась совесть, а у меня появился карт-бланш на все действия по изменению своего имиджа. Мы с Синой хорошо поработали — пора плюшки получать, и получать я их собралась в неограниченном количестве.

Глава 6. Заговор трёх граций

Если уж женщина чего захочет,

так самому Господу Богу не под

силу ей помешать.

Анн и Серж Голон, «Анжелика»

У меня сегодня что, день открытых дверей? Сначала сестра, потом папаня, теперь вот мачеха припёрлась. Встала, сделала положенный реверанс. Как смогла. А кто виноват, что моё тело такое неповоротливое? Раскормили — не пеняйте на отсутствие изящества.

— Эльсина, нам нужно поговорить, — прямо с порога заявила мачеха, сделав знак маре Исии покинуть помещение.

Мурка опустилась в кресло и предложила мне сделать то же самое.

— Слушаю вас, матушка, — скромно опустив глаза, чтобы соответствовать привычному образу, тихо произнесла я.

— Сегодня ты и Лайяриси повздорили. Ваш отец мне сообщил. Он считает, что зачинщицей стала твоя сестра. И не в первый раз. Что ты на это скажешь?

— Я не жаловалась. Это было слишком очевидно. Отец и сам догадался.

— И он… понял, что… Лайяриси…

— Мне немного завидует, — решила помочь мачехе, чтобы ей не пришлось вслух признаться, что младшая специально доводила меня своими выходками, чтобы выставить в неприглядном виде перед отцом. — Я тоже, как и она, считаю, что не очень подхожу для асорэ, только отец ни меня, ни её слушать не станет. Но я хочу совсем другой жизни, а не предписанной каким-то давнишним договором.

— Так какой жизни ты хочешь?

Мурка аж вперёд подалась, вероятно, удивлённая тем, что молчаливая падчерица вдруг начала разливаться соловьём, говоря такие приятные для её слуха вещи.

— Свободы. Я хочу жить так, как хочу. Путешествовать, увидеть мир, узнать его тайны, познакомиться с разными олиями и ресами, добраться до горцев и узнать, наконец, кто они такие и чем занимаются.

— Но… ты же не мужчина, чтобы путешествовать! Предназначение любой женщины — стать достойной женой и матерью. Откуда у тебя такие мысли? — искренне удивилась она, глядя на меня увеличившимися раза в полтора глазами и хлопая длинными ресницами.

Оу! Вот у кого мне надо поучиться всяким женским штучкам! Умела бы так, не увела бы та куколка моргучая моего Юрку. Я была уверена, что мужчинам в основной своей массе сильные женщины не нужны. Мужчинам нравилось, чтобы ими восхищались и смотрели в рот, а значит, хотя бы выглядели глупее и слабее их, теша мужское эго. Кроме папы. Иначе бы он не полюбил мою маму и не стал для «прицепа», то есть меня, роднее кровного.

Хорошо бы поскорее свалить отсюда, и пусть эта вредоносная кобра сама захочет мне помочь. Так, включаем русскую соображалку.

— Мне приснился сон, — неуверенно начал вынужденное враньё. — В нём мне явился… посланник богов, который предрёк, что я… стану самой первой, кто спустится в подземелья горного народа и узнает… важную тайну, очень полезную для Эрсолизии. Вот. А для этого мне надо отказаться от спокойной жизни, притвориться… юношей и уйти из дома раньше, чем… наступит совершеннолетие.

Уф! Андерсен из меня — вообще никакой, но для сна недалёкой забитой девочки вполне сносный бред получился. Мало ли что присниться может? Тайны психики, однако! Кажется, сказочка вполне удалась. Рыбка клюнула. Осталось только подсечку сделать — и можно тащить.

— Ты хочешь уйти из дворца? — прошептала Мура, бросив быстрый взгляд на дверь.

— Пока, при всём моём желании, это сделать сейчас невозможно. Я слишком слабая и слишком толстая. Мне нужно похудеть и стать сильной, чтобы выдержать все тяготы пути. Вы мне поможете, матушка?

Своим жалобным голосочком я, кажется, окончательно рассеяла последние сомнения мачехи.

— Конечно, дитя моё. Воля богов священна. Я помогу тебе, но отцу об этом ничего говорить не стоит. Мара Исия сказала, что ты хочешь изменить обстановку в комнате. Я сейчас же сделаю все распоряжения, а завтра уже придут мастера.

Мёд и патока. Ладно, будем считать, что мы стали теперь союзниками. Даже, можно сказать, заговорщиками. Заговор трёх граций — звучит гордо. Правда, из меня грация пока что не слишком грациозная, да ничего — это дело поправимое.

— Благодарю, матушка! — радостно воскликнула я, ничуть не покривив душой. — Вы так добры ко мне.

— Конечно же, потому что я люблю тебя не меньше своей родной дочери, милая, — с благожелательной улыбкой произнесла Мурка и встала. — Уже поздно. Ложись спать, а завтра мы ещё поговорим. Спокойной ночи, Эльсина.

Я с трудом поднялась из кресла и неуклюже изобразила подобие реверанса.

— Спокойной ночи, матушка.

Риксоэ Муралаола соизволила запечатлеть материнский поцелуй на моём челе и величественно выплыла из комнаты, предварительно стукнув костяшкой пальца в дверь, чтобы её открыли — не царское дело самой напрягаться.

У меня от бурных событий первого дня попаданства уже глаза слипались, а мозг слегка закипал. Мара Исия помогла раздеться и взобраться на кровать при помощи низенького и довольно массивного табурета. Думаю, обычный бы мой вес не выдержал.

Пожелав спокойной ночи, камеристка удалилась, оставив включённым тусклый магический светильник, чтобы мне не было страшно. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон.

Утром пробудилась с мокрыми от слёз щеками и с комом в горле. Снились мамины вкуснющие котлеты и блинчики. Плакала не только из-за еды. Просто как наяву видела родных мне людей: маму, папу, братика. Мы сидели за столом, разговаривали и смеялись. Представляю, каким для них ударом стала моя смерть. Врагу не пожелаешь. Прошли всего лишь сутки, но страшно соскучилась по ним.

Сон, вероятно, ещё сильнее разжёг аппетит или был спровоцирован им. Снова демоны вгрызались в желудок, вызывая судорожные спазмы. Со стоном сползла с кровати и выпила два стакана воды. Стало немного легче. Проковыляла к санузлу и умылась ледяной водой. Вместо привычной зубной пасты у них здесь в ходу порошок, каким в нашем мире пользовались до изобретения тюбиков. Довольно приятный на запах и вкус, но по ощущениям мел, истолчённый и смешанный с ароматической добавкой. Щётка вполне себе удобная, а щетина, похоже, натуральная, из местного кабанчика надёрганная. Площадка, как и ручка, сделана из металла, напоминавшего серебро, с фигурными насечками по краям. Удобная и красивая вещица.

Машинально повернула кран, чтобы принять ванну, но тут же вспомнила, что не прынцесское это дело, и возвратила его к исходному состоянию. Слишком активная самостоятельность может насторожить обитателей дворца, а это мне ни к чему. Пускай служанки зарплату отрабатывают.

Они не заставили себя долго ждать. Мара Исия, тихонько постучавшись, приоткрыла дверь в комнату.

— Доброго вам утра, моя грасия, — поклонилась женщина, увидев, что я уже на ногах, а не сплю. — Вы сегодня пробудились раньше, чем обычно.

— Доброго утра, мара Исия. Кто рано встаёт, тому боги даруют свою милость, — перефразировала нашу поговорку.

Я чувствовала себя вполне сносно. Не так, как при первом пробуждении, кроме голода, конечно. Вероятно, даже однодневное ограничение в пище позволило несчастному организму начать инвентаризацию и удаление лишних вредных накоплений. Отличному настроению способствовала вчерашняя победа — как над собой, так и в борьбе над коварным врагом в лице мачехи.

— Ваша милость, сегодня вам придётся на целый день удалиться из своей комнаты после завтрака. Её величество риксоэ дала указания на переделку, как вы того желали.

Мара Исия тем временем дала знак, и в комнату вошли две безымянные, ибо Сина никогда не интересовалась такими мелочами, вроде имени младшего персонала, но уже знакомые служанки — те, кто стал источником ценной информации о моём женишке. Девушки принялись наливать ванну, а старшая камеристка приготовила новый балахон с дурацкими бантиками и пышными кружевами на рукавах.

— Мара Исия, можно организовать столик в моём любимом уголке сада? Сегодня хочу больше времени провести на свежем воздухе. Там и позавтракаю. Раньше начнут переделку — раньше закончат.

— Конечно, моя грасия. Вы слышали желание её милости? — обратилась мара Исия к служанкам, дав наводку, где нужный предмет мебели можно изъять без ущерба для общей обстановки.

Девушки поклонились и вышли. Не пришлось даже выгонять, как в прошлый раз. Сегодня голову решила не мыть. Камеристка закрепила волосы так, чтобы не намокли при купании. Минут десять я блаженствовала, погрузившись чуть ли не до ноздрей и ощущая себя бегемотиком на Лимпопо, но голодные демоны не дали как следует порелаксировать и выманили из ванной комнаты одеваться-причёсываться. Захватила на всякий случай книгу, и при помощи мары Исии спустилась в сад.

Нас обогнала стайка служанок с подносами, а когда доковыляла до места, меня ждал накрытый стол. К ранее стоявшей скамье прибавилось два лёгких кресла на случай, если кто-то решит поучаствовать когда-нибудь в трапезе. В отдалении, за кустами заметила знакомый по конструкции трончик с отверстием. Я даже не догадалась попросить о таком удобстве. Сообразительные слуги предусмотрели и это, чтобы прынцесса не утруждалась подъёмом на этаж, если приспичит.

— Составьте мне компанию, мара Исия, — предложила камеристке, устраивая на коленях невероятной белизны салфетку с вышитыми гладью вензелями.

— Ваша доброта не знает границ, моя грасия, — с благодарной улыбкой произнесла она, опускаясь в кресло, и мы принялись завтракать, ведя неспешный разговор на животрепещущую тему.

Страстное желание избавиться от конкурентки её дочери на руку и сердце асора подвигли Мурку на полный пересмотр моего меню в соответствии с последними открытиями местных учёных мужей в области диетологии. Небольшой кусочек отварной рыбы, который я себе позволила съесть за завтраком, и уполовиненная порция лёгкого салата оказались очень вкусными, но низкокалорийными. Кроме них подали чай из сбора трав и вазу с фруктами. Их буду сегодня использовать как перекус между основными приёмами пищи. На отдельном подносе стояли графин с водой и стаканом.

Мара Исия сообщила, что чай из трав особенный. Он поможет снизить чувство голода, а вскоре доставят амулеты с такими же свойствами. Сейчас главное — это уменьшить растянутый неконтролируемым поглощением пищи желудок. Наверное, стоит ещё попрактиковать голодание, когда организм немного справится со стрессом.

— Мара Исия, вы уже нашли мне одежду для занятий?

— Моя грасия, вам уже шьют новую. Не пристало дочери рикса надевать обноски. Завтра всё будет готово. Верёвку для прыжков доставят вместе с… с этим непотребством, — не удержалась женщина от критики в мой адрес.

После завтрака мы отправились погулять по дорожкам, засыпанным чешуйками от местных шишек с приятным, но не хвойным, как ожидала сначала, ароматом. В идеале хорошо делать хотя бы три тысячи шагов в день, а ещё лучше — десять тысяч. Я прошла чуть больше ста, и чуть сердце наружу не выскочило. Пришлось на последнем издыхании добираться до ближайшей скамейки с ажурной вычурной основой из металла и сидением со спинкой из деревянных дощечек. Камеристка снова принялась усиленно обмахивать меня веером, потому что воздуха катастрофически не хватало. Запущенный случай. Ещё несколько месяцев неправильного образа жизни — и принцесса умерла бы без применения заклинания.

— Мара Исия, у меня сегодня должны быть занятия? — поинтересовалась, когда немного стало легче.

— Да, ваша милость. Сегодня у вас начинается новая дисциплина — изучение древа предков, но если вам не угодно, то я предупрежу учителя о переносе занятия на завтра.

Ну и нудятина мне предстоит! Всё завтра, а сегодня я уже устала.

— Желаю перенести. Лучше буду гулять и худеть.

— Слушаюсь, моя грасия, — сказала добрая женщина и сделала знак проходящему мимо слуге, который остановился, чтобы согнуться в поклоне при виде моей венценосной персоны.

Мара Исия вполголоса дала распоряжение и снова присела на скамейку. После продолжительного отдыха мы отправились обратно. День прошёл вполне продуктивно. Я читала примитивный рыцарский роман с высокопарными диалогами героев, а когда перенасыщалась розовыми соплями, закрывала книгу и ходила босиком по мягкой траве, приводя камеристку в очередное шоковое состояние; пила воду и ела фрукты, приглушая голод между основными приёмами пищи, отобедала на свежем воздухе и довела общее количество шагов до трёхсот, а когда слуга принёс весть, что комната готова, отправилась принимать работу.

Утром вышла из розового «рая», а вечером меня ждала весьма приятная для глаз цветовая гамма. Розовый присутствовал, но не в таких количествах и не такого кричащего оттенка. Как заказывала. Стены затянули голубым шёлком, шторы на окнах заменили на тёмно-синие с лиловым растительным орнаментом. Очень понравился балдахин над кроватью в лилово-светло-розовых тонах. Постель застелили синим покрывалом. Деревянная мебель осталась та же, но смотрелась на новом фоне совершенно иначе. На комодах и на полу стояли белые вазоны из сельезского фарфора, расписанные тёмно-синими узорами в виде птиц и диковинных цветов. Внешний вид комнаты позволял теперь здесь нормально жить, а не существовать, рискуя заполучить нервное расстройство.

Наверное, поэтому сон мой в эту и последующие ночи был крепким, а пробуждение радостным.

Глава 7. Укрощение плаксивой

Основной принцип укротителя — накорми!

Владимир Горбачёв

Утром проснулась очень рано от пения птиц. Их трели врывались в распахнутое с вечера окно вместе со знакомым запахом цветущего под окном кустарника — сильным, но приятным. Вчера днём проходила мимо, но аромат показался более слабым. Наверное, у него, как у нашей петунии, запах днём практически не улавливался, а утром и вечером становился ярким, пьянящим.

Вычурные оконные решётки остались на месте, но теперь их переделали так, что можно было по желанию открыть и закрыть изнутри. Я так непрозрачно намекнула маре Исии, что при пожаре они могут стать не защитой, а убийцами. Детонька, то есть я, уже точно в окошко по недомыслию не сиганёт — давно выросла и поумнела, а злодеи вряд ли полезут по стене на второй этаж. Им сначала мимо стражи надо пройти как минимум. Стража, если что, поймает венценосную тушку. Надеюсь, пожар не случится, а если случится, то я к тому времени схудну и не покалечу служивых.

Пока слуги не прознали, что прынцесса изволила покинуть ложе, принялась делать зарядку. Прямо в спальной рубашке весеннего зелёного колера, потому что «спортивную» одежду мне так и не принесли.

Несмотря на утреннюю прохладу, моментально покрылась испариной. Дыхание от простеньких наклонов и поворотов сбилось, сердце, казалось, настроилось выскочить прямо через горло. Рот открыла, потому что через нос при нагрузке количество воздуха поступало недостаточно. В общем, как говорится, язык на плечо и состояние полутрупа.

Остановилась, отдышалась под возмущённые рулады прожорливой утробы, осушила стакан воды и снова принялась сжигать жировые отложения вторым подходом. Доизнуряла себя до такого состояния, что пришлось прилечь в итоге на пол и отдыхать в позе звезды. В таком виде меня и застала мара Исия.

— Ваша милость! — заверещала камеристка, едва открыв дверь, и кинулась меня спасать. — Скорее лекаря! — крикнула она, но я благоразумно открыла глаза и заворочалась, пытаясь встать.

— Не надо лекаря. Я просто отдыхаю после упражнений.

— Что же вы на пол легли, моя грасия, а не на кровать? — заохала добрая женщина и с помощью остальных набежавших на крик девиц начала поднимать меня с пола.

— Где силы закончились, там и легла, — кряхтя как старая бабулька, пропыхтела я. — Налейте воду погорячее, — приказала девушкам; надо сразу пропарить мышцы, а то завтра вообще с кровати не сползу. Эх, массажик бы ещё!

Сегодня мара Исия по моей настойчивой просьбе вышла из ванной комнаты, как только помогла забраться в приятно пахнувшую воду, но принесла колокольчик на длинной ручке, чтобы можно было позвать её, если возникнет необходимость. Верная служанка всё ещё переживала, хотя видела, с каким удовольствием я вчера плескалась и уже не истерила, как раньше.

Моё блаженство камеристка прервала, так и не дождавшись звонка. Она тихонько постучалась в дверь и произнесла:

— Ваша милость, у вас всё в порядке? Пора завтракать и идти на урок.

Точно. Сегодня у нас с Синой по плану новый предмет. Будем изучать древо предков, то есть всех правителей правящей династии, типа: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его».

После скудного для моих изголодавшихся демонов завтрака и двух стаканов волшебного отвара из трав, мара Исия повела меня в учебную комнату. Та была очень просторной, светлой, не загромождённой мебелью и лишними украшениями. Два небольших стола с удобными стульями стояли возле окна. Перед ними на стене висели карты с изображением трёх известных олиям материков с нанесёнными границами государств и названиями разных народов, населявших «дикие» земли.

Последнее время Сина чаще занималась в своей комнате, потому что Риси ухитрялась донимать и оскорблять сестру во время занятий; даже не особо стеснялась учителей, пользуясь своим положением принцессы. С этим надо было что-то делать, поэтому без раздумий решительно вошла в класс.

Учитель, пожилой сухонький старичок с длинной, неуловимо бледно-голубой редкой бородёнкой и абсолютно гладким черепом, резво вскочил со стула, что стоял возле приспособления, похожего на оркестровый пюпитр или трибуну для докладчика, и низко склонился, а я чуть не поймала от его лысины солнечного зайчика.

— Приветствую вас, моя грасия. Я ваш преподаватель по истории и геральдике — сансе́м Махамила́н Гильса́л, — произнёс дедуля хорошо поставленным баритоном.

Я думала, судя по внешнему виду, голос будет либо скрипучим, надтреснутым, либо писклявым. От неожиданности сделала неуклюжий недореверанс и села за дальнюю парту, чтобы мелкая за моей спиной не устроила какую-нибудь очередную подлянку. Учитель остался стоять, потому что в классе появилась вторая ученица.

Риси настороженно зыркнула на меня и, тихонько фыркнув, устроилась за первым столиком, даже не ответив лёгким кивком головы на приветствие сансема Гильсала.

Рассказчиком учитель оказался замечательным. Он неторопливо прохаживался по комнате, при необходимости подходя к карте, чтобы показать направление движения молодого смелого военачальника. Будущий первый рикс правящей династии много тысяч лет назад пришёл с небольшим войском на плодородные земли, где жили ресы-земледельцы. Миролюбивые хлебопашцы страдали от постоянных набегов ресов-кочевников. Похожая в обоих мирах схема привела к образованию нового государства, которое в итоге присоединило к себе несколько соседних риксие, в том числе и то, откуда пришёл сам Харикхиран Великий — младший сын рикса Сельезии, после поглощения ставшей лишь одной из провинций Эрсолизии.

Я настолько увлеклась историей возникновения королевства, что не сразу заметила, когда Риси положила голову на руки и, кажется, задремала. Сансем Гильсал вдруг повысил голос до патетического вскрика, цитируя, как полководец обращался к войску и вдохновлял воинов перед очередной битвой. Мелкая вздрогнула и выпрямилась, а я не удержалась от короткого смешка. Сестрёнка обернулась и показала язык.

— Ваши милости, — строго произнёс учитель, слегка постучав указкой по трибуне. — Прошу не отвлекаться на уроке.

Он продолжил, но довольно быстро закруглился и задал выучить первые две линии генеалогического древа, то есть имена рикса, его супруги и родившихся от брака детей. Все эти сведения можно было найти на вывешенной в классе таблице династического семейного древа и в книге, которую учитель оставил для нас на трибуне.

Я мысленно застонала. Дело в том, что у Харикхирана Первого было всего двое сыновей, но зато пять дочерей, а по какому-то изуверскому обычаю девочкам знатных родов давали сразу несколько имён. В далёкой древности их количество не нормировалось, как сейчас, поэтому выучить предстояло около шести десятков и не перепутать последовательность.

Когда учитель попрощался и скрылся за дверью, Риси вскочила с места.

— Ты смеялась надо мной! — выкрикнула девочка, надув красивые губки, а в глазах уже навернулись слёзы. — Я всё папе расскажу! И маме!

— Я не хотела тебя обидеть, извини, случайно вырвалось, но ты сама виновата. Выглядела смешно. Нельзя спать на уроке. Это очень обидно для любого учителя.

— Я грасия! Он не имеет права обижаться на меня! — сердито топнула маленькой ножкой сестра. — И ещё он противный и нудный.

— Неправда. Сансем Гильсал очень интересно рассказывал. Мне, например, понравилось.

Странно, что Риси в таком возрасте заставили посещать довольно сложный предмет. Как она сможет выучить все эти многоэтажные конструкции? Даже для меня это сложно.

— А мне — нет. Не хочу учить имена этих всех давно умерших грасий и грассов!

— Давай это делать вместе, — предложила я. — Будем друг друга проверять.

— Всё равно завтра всё забуду, — не сдавалась Лайяриси, — и это очень скучно.

— До урока танцев целый крин. Пошли в мою комнату, а я попрошу мару Исию принести нам что-нибудь вкусненькое, — продолжала уговаривать капризную сестрёнку.

— Мне матушка не разрешает кушать много сладкого, чтобы я не стала такой, как ты, — фыркнула девочка.

Если была бы по разуму такой, как по возрасту, то точно наговорила в ответ колкостей или обиделась, но теперь лишь улыбнулась.

— Я пытаюсь худеть и ограничиваю себя в пище, а тебе наоборот надо немного поправиться, а то асор не полюбит. Костлявые вешалки для одежды мужчин не привлекают — им надо, чтобы было за что подержаться.

— Откуда ты это знаешь? — удивлённо хлопая ресницами, спросила Риси.

— А ты понаблюдай за отцом, — посоветовала, заговорщически понизив голос. — Вчера вечером, когда он зашёл в трапезную, то первым делом поглядел не на тебя и не на меня, а на матушку, причём на совершенно определённую часть её тела — на грудь. Согласись, вряд ли он туда стал заглядывать, если бы там не было на что смотреть.

Риси скосила глаза на плоскость под кремовым платьем с нежным кружевом тонкой работы, а затем посмотрела на мои выпуклости. У меня грудь уже имелась, и не потому, что ей пришло время расти. Грудь может быть даже у мальчиков. У толстых мальчиков и толстых мужиков, а тем более у толстых девочек, каковой я сейчас и являлась.

— А вдруг я растолстею, если начну кушать так, как ты?

— Так я тебе не предлагаю такого. Во всём нужна разумность. Совершенно необязательно употреблять слишком много пищи, но и морить себя голодом тоже не стоит. Чтобы есть и не толстеть, надо ещё играть в подвижные игры, делать каждый день специальные упражнения. Вот я раньше кушала много, а двигалась мало. Теперь мне надо всё сделать наоборот, чтобы успеть похудеть, окрепнуть и убраться отсюда до совершеннолетия. Приедет асор, а меня нет, зато есть ты — вся такая красивая. Он увидит и влюбится. Правильно? Главное, чтобы отец раньше времени об этом не узнал. Ты сможешь сохранить нашу с матушкой тайну?

Глазёнки Риси засверкали, на лице появилась радостная улыбка. Она вытерла слёзы и кивнула. Ну вот, теперь мне легче будет. Кажется, мачеха ещё не посвятила дочь в наше с ней соглашение. Теперь начну налаживать с капризной плаксой контакт и потихоньку вкладывать в её прелестную головку правильные мысли.

Мы направились в мою комнату, прихватив учебное пособие. Возле двери обнаружили одну из моих служанок, которая дежурила на случай, если мне что-то потребуется. Я озадачила её по поводу цукатов из фруктов для стимуляции процесса запоминания, и мы с Риси приступили к зубрёжке. Иначе никак не назовёшь.

Заучивание мне давалось легче, чем сестре, но сама поощряться отказалась по известным причинам. Лишний сахар мне сейчас совсем не нужен. Угощалась свежими фруктами, делая время от времени глоток-другой противообжорного отвара, который стоял в другом графине рядом с обычной водой. Мара Исия строго следила, чтобы спасительной жидкости было достаточно.

— Абелия Ваннини Зитана… ммм…Валесса… Не помню дальше! — захныкала Лайяриси, как только начала проверять её знания по веренице имён первой из принцесс.

В этот момент дверь открылась, и вошла мачеха. Она было гневно посмотрела в мою сторону, но увидела, что мы не дрались, а сидели довольно далеко друг от друга, и вопросительно приподняла тонкие брови. Я тут же встала и неуклюже поприветствовала её. Риси же не сдвинулась с места, морща лоб и шевеля губами.

— Здравствуйте, матушка. Мы с сестрой выполняем задание, что дал нам выучить к следующему уроку сансем Гильсал.

— Мааам, они не запоминаааются! — тут же заныла Риси. — Можно, я не буду их учить? Имена такие длинные.

— Ты тон Вёеэльсиль, берсония Эрсолизийская, душа моя, — проворковала Мурка и уселась в кресло. — Ты обязана всё знать о своих предках, их великих деяниях. Этим мы отличаемся от простолюдинов и рабов. — Что это, Эльсина? — строго обратилась ко мне королева и кивком указала на блюдо с цукатами. — Разве ты не хотела скорее похудеть? Сладкое вызывает аппетит.

— Это не для меня, матушка. Это для Лайяриси. Мы договорились, что если она правильно назовёт имена и не перепутает последовательность, то получит лакомство, — объяснила я, скромно потупив взор. — Пока что она ни кусочка не съела.

— Интересный у тебя подход к обучению, — вдруг улыбнулась мачеха, видимо, оценив перспективы. — Твой сдерживающий амулет готов. Перед обедом его принесут на примерку. Что же, не буду вам мешать, дети.

Мурка встала и проплыла на выход. На примерку? Что же это за амулет такой? Не просто камешек на цепочке или зачарованное колечко? Прямо заинтриговала меня, но для праздных раздумий нет времени. Надо, чтобы Риси выучила имена хотя бы одной принцессы с закреплением успеха вкусняшкой, иначе у неё пропадёт интерес. Всё, как завещал великий Павлов.

Спустя минут двадцать по ощущениям, когда я уже почти смирилась с неудачей, сестра выдала полную обойму без ошибок и тут же цапнула с блюда честно заработанный приз.

— Молодец! — воскликнула радостно и мысленно «перекрестилась левой пяткой». Дело стронулось с мёртвой точки.

Глава 8. Учебно-похудейный марафон и тайна императора

История сильной личности, конечно, интересна,

но куда интересней то, как эта личность стала

сильной, особенно если была слабой.

Фаина Раневская

Если знаешь, где искать, то

найдёшь скелет в любом шкафу.

Чак Паланик

Ну что сказать? Амулет из трёх соединённых изящной цепочкой ажурных плашек с красивыми радужными камушками в сердцевинах оказался вшитым в обычный жёсткий корсет на шнуровке. Первый камень находился в центре под грудиной, центральный — под ним над пупком, а последний — на ладонь ниже пупка. Шнуровка шла в трёх местах: одна сзади по позвоночнику и две симметрично под правой и левой грудью. И как мне в этой сбруе зарядку делать? Не нагнуться, не повернуться. Придётся либо каждый раз снимать корсет, либо делать зарядку утром и вечером, а днём бить рекорды по количеству сделанных шагов во время прогулки.

Мара Исия сначала примерила и подтянула передние шнурки, а затем при помощи двух служанок начала затягивать корсет сзади.

— Ваша милость, — слегка задыхаясь от усилий, произнесла она, — втяните живот, насколько это возможно.

Легко сказать «втяните». Мышц-то почти нет. Я выдохнула и попыталась сделать «вакуум». В этот момент все дружно поднапряглись и зацепили шнурки за крючки, максимально быстро закрепляя, чтобы объём не вернулся в исходное состояние. Я держалась изо всех сил, но затем вдохнула и расслабила живот. Бздынь! Один шнурок не выдержал и лопнул. Ну а что, решили, что с первого раза в талии шестьдесят организуете?

— Мара Исия, может, не стоит так сильно сразу затягивать? — подсказала очевидное.

— Хорошо, моя грасия, — согласилась добрая женщина и послала одну из девушек за новым шнурком.

Вторая попытка увенчалась успехом. Я могла нормально дышать и даже сидеть, но с идеально прямой спиной. Вот и ответ на вопрос, как Мурка быстро восстановила стройность фигуры после родов. Корсеты здесь повально не использовали, а в лечебных дозах при необходимости надевали.

Вместе с «похудайзером» мне доставили и «спортивную одежду». Я её не стала примерять, а приложила к себе перед зеркалом и решила, что на первое время сойдёт. Штаны сделали объёмными не только в талии, но и по всей длине сильно расширили книзу, создав эффект юбки. Просторная рубаха с длинными рукавами до самых кистей и небольшими разрезами по бокам скрывала «неприличную» часть тела до колен. Всё чинно-благородно. Пора на заправку организма идти. Посмотрим, как амулет сработает.

Мы уже сидели за столом, когда вошёл отец. Рикс сегодня решил пообедать с семьёй без посторонних лиц, которые непременно набегут к вечерней трапезе. Случайно поймала заинтересованный взгляд Риси, а когда мои недавно сказанные слова подтвердились, сестра с бо́льшим энтузиазмом заработала челюстями. Мне же, затянутой в корсет, наполнение желудка далось немного легче. Еда не проваливалась в бездну, как раньше, а тихонечко растекалась по стеночкам и скапливалась в слегка ужатом объёме. Да, я упорно — медленно и тщательно — пережёвывала пищу, чтобы она именно стекала, как учили йоговские гуру.

Время от времени ловила задумчивые взгляды отца и заинтересованные — мачехи. До обоих, видимо, наконец-то дошло, что моё нынешнее состояние не соответствовало их замыслам, и неважно, что замыслы эти были диаметрально противоположными.

Самой сложной оказалась первая неделя, но затем стало легче — я втянулась. Талисман корсета и отвар из трав реально притупляли голод. При ощупывании телес, которое производила каждое утро, начала замечать, что могу ухватить себя за упитанный бочок. Раньше пальцы соскальзывали и отскакивали, а сейчас жира явно стало меньше, он перестал быть упругим. Пора увеличить физические нагрузки, но бег и прыжки ещё опасалась включить в обязательную программу. А не организовать ли тренажёрный зал?

Как-то под конец одной из совместных трапез, чтобы привлечь внимание отца, принялась его буквально гипнотизировать, ведь обращаться к венценосному папаше первой правила этикета не разрешали. Рикс о чём-то глубоко задумался, машинально поглощая пищу и невидящим взглядом уставившись в одну точку, однако вскоре очнулся и посмотрел на меня. Может, на самом деле почувствовал?

— Эльсина, ты что-то хочешь мне сказать?

— Да, отец.

— Говори. Я тебя внимательно слушаю.

— Мне нужны приспособления, чтобы делать некоторые упражнения. Без них никак не получается.

— Можешь объяснить подробнее, чтобы я смог дать указание мастерам?

— Мне легче нарисовать.

— Хорошо. Как только сделаешь рисунок, сообщи мне или матушке, — улыбнулся рикс, допив вино, и встал из-за стола.

В игровой комнате нашла запас бумаги для эскизов узоров под вышивку на ткани, тонкие металлические перья для письма и рисования с набором небольших пузырьков. В них находилась разноцветная субстанция типа туши или чернил, которая легко стирались даже после высыхания специальной кисточкой с наложенными чарами очищения.

Я уселась за стол и попыталась изобразить в аксонометрии шведскую стенку и мат. Хотелось ещё, конечно, мешок или хотя бы грушу для отработки ударов заполучить, но затем решила, что и первых двух на ближайшее время вполне достаточно. При помощи верёвки, закреплённой на перекладине, буду пресс качать. Хоть как-нибудь. Хоть попытаюсь.

Идея, сложившаяся в голове, на практике воплощаться на бумаге не желала. Мне бы линейку и карандаш, а не перо с чернилами.

— Что ты рисуешь?

Любопытство всё же победило. Риси подошла ближе и принялась с интересом рассматривать мой кривой чертёж.

— Это приспособление для упражнений, чтобы укреплять мышцы живота. Без него не смогу оторвать спину от пола.

— А зачем тебе мышцы на животе? Ты же не воин и не силач-потешник.

— Мышцы и женщинам нужны. Тебе тоже пригодятся, когда замуж выйдешь. Рожать легче будет, и фигура потом быстрее восстановится.

Риси даже рот приоткрыла от полученной странной информации.

— Откуда тебе это известно?

— Надо книжки серьёзные читать, а не одни только сказки о подвигах прекрасных грассов и могущественных магов, — фыркнул я, слегка покривив душой, ибо вряд ли подобное нашлось бы в книгах дворцовой библиотеки.

Сестра, приняв услышанное к сведению и заразившись моим творческим энтузиазмом, тоже решила что-нибудь нарисовать, так что мы провели следующий час по местному промежутку времени в тишине и спокойствии. Даже ни разу не поругались. В смысле — она меня не доставала капризами и претензиями.

После долгих мучений и многократных исправлений рисунок показался мне вполне информативным. Младшенькая тоже закончила творить шедевр, и мы отправились разыскивать мачеху под бдительным присмотром служанок. Мурка обычно в это время сидела вместе с придворными дамами в просторном зале-салоне, где «кумушки» обсуждали последние сплетни и новинки моды, при этом они ухитрялись вышивать или плести кружева. Камерный оркестр услаждал слух мелодичными композициями, а приглашённые и штатные дворцовые барды исполняли баллады.

Пока я с помощью мары Исии доковыляла до места, Риси уже давно сидела рядом с матерью в окружении ахающих от притворного восторга высокородных подхалимок, которые на все лады расхваливали рисунок младшей грасии. Я вежливо со всеми поздоровалась и протянула чертёж мачехе.

— Ты уже так быстро придумала? — удивилась королева, читая мои пояснения на стрелочках.

— Нет, матушка, придумала уже давно, а вот рисовала долго, — скромно опустив глаза, тихо произнесла я. — Мне бы с мастером поговорить, чтобы уточнить размеры. И с местом определиться.

— Хорошо, Эльсина. А где ты хотела бы установить эти приспособления? В своей комнате?

— Матушка, я тоже такие хочу! — встряла мелкая.

Кажется, Риси прониклась идеей улучшения фигуры или просто захотела получить новую игрушку — такую же, как у старшей сестры.

— Можно в игровой или учебной зале, — подсказала Мурке здравую мысль.

— Хорошо, я поговорю с вашим отцом и моим дорогим супругом, — величественно кивнула мачеха, сложила рисунок в несколько раз и сунула в небольшой мешочек-кошелёк, расшитый золотистой ниткой и украшенный драгоценными камнями, что висел на поясе. — Мара Исия, мара Ли́кия, проводите грасий в сад. Им пора гулять и заняться созерцанием.

Эта дисциплина, если можно её так назвать, была важной составляющей образовательного процесса девочек из высшего сословия, а тем более принцесс. У олиев считалось, что если часто смотреть на пёстрые диковинные цветы, ярких птичек и насекомых, то сами собой начнут развиваться художественный вкус и понимание красоты. Для Сины это было сродни медитации. Она выпадала из реальности, на время отстранялась, забывала о беспросветной действительности и превращалась в своих грёзах из толстой девочки в легкокрылую беспечную бабочку.

Мара Ликия была личной старшей камеристкой сестры, как мара Исия — у меня. Мы с Риси сделали положенные вежливые телодвижения и отправились на прогулку. Сестра снова не стала меня ждать и занялась созерцанием прежде, чем я доковыляла с остановками до места проведения медитации.

Подходящих локаций для любования природой на дворцовой территории было предостаточно. Обычно мы с Риси не пересекались, и сейчас я предпочла предаваться созерцанию в своём тихом уголке. Цветов и порхающей живности там много, отвлекающих раздражителей в виде прогуливавшихся дам и снующих туда-сюда слуг — практически нет. Я уселась на скамейку и уставилась на одну из клумб невидящим взглядом, привычно углубляясь в себя и сосредотачиваясь на дыхании через семь энергетических центров. Пока это не давало никакого результата. Тело другое, раса иная. Может, у них совершенно всё не так, как у нас, но интуиция подсказывала, что хуже точно не будет.

И точно — после часа «великого сидения» захотелось подвигаться. Попа затекла, а сил немного прибавилось. Наверное, просто отдохнула хорошо. Я оторвала свои будущие девяносто от скамьи и пошла, отсчитывая шаги и надеясь поставить очередной рекорд по их количеству. С чувством голода удавалось справляться всё лучше и лучше, а это повышало настроение и поддерживало самооценку на нужном уровне.

Большие наружные дворцовые часы мелодично пробили восемь раз. Пора идти к себе и готовиться к совместному ужину, который был в десять вечера. Часовой круг состоял из шестнадцати сегментов — кринов. В сутках тридцать два крина. Мне сложно сравнить между собой наш час и местный крин по длительности. Никаких неудобств не чувствовала, вроде тех, которые случались при смене часовых поясов после перелёта на большие расстояния. Могла только предположить, что такой расклад получился обычным делением аборигенами круга на шестнадцать частей, потому что это проще сделать технически, чем разбить на двенадцать, как у нас. Крин в свою очередь состоял из шестидесяти четырёх чикрин-минут. Это было связано с культом чисел два и восемь: по паре рук и ног, пара — супруг и супруга, восемь богов олийского пантеона. Я пока ещё подробно не изучала этот вопрос и пользовалась не слишком глубокими знаниями бывшей хозяйки тела.

Мы доковыляли до комнаты, по пути захватив дежурившую у дверей девушку — одну и тех, от кого узнала о существовании страшного и ужасного слова, значение которого мне знать пока не положено. Решение пришло мгновенно. Озадачила служанку заняться приготовлением к купанию, а сама обратилась к старшей:

— Мара Исия. Сегодня ужинать желаю у себя. Нет настроения идти в трапезную, и не хочу терять время. Надо повторить урок. Завтра сансем Гильсал спрашивать будет, а я не уверена, что хорошо смогу ответить. Предупредите риксоэ Муралаолу и отца.

— Слушаюсь, моя грасия. На ужин как обычно?

— Да. Пусть ещё принесут свежей воды и отвар.

— Я дам указания и быстро вернусь, а вы без меня в ванную не лезьте. Не дай боги поскользнётесь.

Мара Исия поклонилась после моего утвердительного кивка и вышла, а я, чуть подождав, протиснулась в ванную, загородив единственный путь отступления объёмными телесами. Ага! Попалась!

— Как тебя зовут? — обратилась к служанке.

Она обернулась и торопливо присела в поклоне.

— Аласа́на, ваша милость, — сообщила она, чуть опустив глаза и сложив руки под форменным фартуком.

— Мне нравится, как ты работаешь, но не нравится, что за моей спиной обсуждаешь меня, — решила действовать в лоб и заставить почувствовать вину.

Девушка вскинула на меня испуганные ярко-бирюзовые глаза и едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки. Взгляд стал удивлённым. Актриса та ещё.

— Я ничего такого…

— Не обманывай и не усугубляй этим своё положение. Я некоторое время назад слышала твой разговор с… как её? Вы ещё букеты нарезали для моей комнаты.

— Я не понимаю, о чём вы, моя грасия, — включила партизанку на допросе Аласана.

— «Вряд ли она будет счастлива, ведь повелитель-то винктэсс». Твои слова? Не хочешь объяснить?

Несчастная служанка рухнула на колени, глаза моментально наполнились слезами, а лицо утратило краски.

— Простите меня, ваша милость! Я не со зла! Я просто… просто…

— Хорошо. Я прощу и даже никому никогда не скажу о твоей ошибке, если ты кое-что мне объяснишь.

— Да, моя грасия, — истово закивала девушка, — всё, что пожелаете!

— Объясни, что ты имела в виду, когда говорила те слова? Кто такие винктэссы?

— Я тогда хотела сказать, что вы не будете счастливы с мужем, потому что он… что наш асор… он… у него есть крепкая сердечная привязанность.

— И кто она? Говори, а то я передумаю.

— Это не женщина. Говорят, что Услада Сердца Асории прекрасен, как бог любви, и полностью покорил нашего повелителя.

О как! Женишок-то, оказывается, из «нитаких». Это мне на руку. Ценная информация оказалась как нельзя кстати. Не, я не из махровых ненавистников, мне глубоко фиолетово — кто кого и в какой позе, но подобный экземпляр в мужья точно не нужен. Пусть кто хочет, тот его себе забирает, а я как-нибудь без императорской короны проживу. И совесть теперь спокойна. Мне не придётся разочаровывать мачеху отказом от первоначально озвученного плана. Сестрёнку только жалко. Мурка, в своём стремлении породниться с императором, шла к цели, невзирая на будущие чувства дочери, когда та узнает о предпочтениях супруга.

— Хорошо. Встань. Я сдержу обещание. Заканчивай работу, а то скоро вернётся мара Исия и накажет своей властью за нерасторопность.

С этими словами, не слушая благодарный лепет девушки, вышла из ванной и залпом выпила стакан воды. Не привыкшие к обильным речам связки чувствовали себя некомфортно. Надо чаще разговаривать.

Глава 9. Подарок императора

Дарёному коню в зубы не смотрят.

Русская народная

пословица

Через два местных месяца, благодаря «похудайзеру» и травяному чаю, а ещё личной силе воли и активному образу жизни, постройнела настолько, что рискнула включить в ежедневный комплекс прыжки со скакалкой и бег «трусцой» в супернеспешном темпе.

Каждое утро я прыгала через верёвку, которую принесла мара Исия, грозя обвалить потолок и доводя до икоты всех, кто находился на нижнем этаже. Отец, сжав волю в кулак, в первый день вызвал ремонтную бригаду, чтобы заменять отвалившиеся изразцовые потолочные плитки, а на второй раз пригласил ещё и опытного мага-бытовика. Как только рабочие восстановили красоту, потолок сразу замуровали сильным заклинанием. Его должно было хватить на полгода, а к тому времени я надеялась превратиться в стройняшку.

Усилия увенчались успехом. Ко дню своего четырнадцатилетия, которое наступило через три месяца, от прежнего размера туши осталась лишь половина. Щёки заметно спали и открыли вид на малахитовые глаза. Появились признаки талии, а одышка уже не мучила, как раньше. В общем, я шла к своей цели побега и освобождения от ненавистного замужества, а мои «товарки по оружию» — к своей: продвижению к трону Великой Асории.

Праздничный день начался для меня вполне обычно: туалет, зарядка, пробежка, ванна, заковывание в «сбрую», лёгкий завтрак. Занятия отменили — гуляем! До обеда время прошло в суете. Мара Исия принесла два платья, которые дворцовые швеи довели до ума прямо на мне ещё несколько дней назад. Теперь, когда тело стало похоже не на бочку, а на нормальное «человеческое», хотя и с поправкой на полноту, и наряды получила соответственные.

Местная мода олиев более всего напомнила мне французскую — века так, примерно, семнадцатого. Платье, в которое облачилась для обеда, было сшито из материала наподобие шёлка в светло-серую и золотистую тонкую полоску. Круглый вырез обрамлял кружевной воротник, довольно широкий, но сужавшийся на груди. Там он соединялся брошью. Свободные по объёму рукава на три четверти — более пышные сверху — заканчивались манжетами из того же кружева. Пышная юбка шла не от талии, а немного выше, поэтому полнота не слишком бросалась в глаза. Мол, фасон такой, а не я такая. Мыс, отделанный золотистым позументом, также способствовал маскировке лишних кило.

— С днём рождения, доченька, — с тёплой улыбкой произнёс отец, как только я вошла в трапезную и приблизилась.

Он сделал знак слуге, который стоял недалеко и держал плоскую широкую шкатулку из чёрного сорса, украшенную замысловатой резьбой. Тот сделал несколько шагов и застыл. Рикс открыл шкатулку и достал диадему тонкой работы из редкого драгоценного металла ярко-серебристого цвета с голубыми искрами. Бледно-голубые и зелёные камни — аналоги наших изумрудов и топазов — заискрились в лучах светила.

Отец надел на меня украшение и нежно поцеловал в лоб.

— Благодарю за чудесный подарок, отец, — произнесла с положенным по этикету поклоном.

Да, царский дар, ничего не скажешь! Метал, из которого изготовили диадему, был очень редким и поэтому дорогим, а про камни вообще молчу. Раньше Сине подобного счастья не перепадало. С такой цацкой не стыдно и к императору отправить.

— Да, эти зелёные камни великолепны и очень подходят к твоим глазам, дорогая! — патетично воскликнула Мурка и преподнесла свой дар — серьги того же металла, без камней, но по дизайну сочетавшиеся с диадемой.

Поблагодарила и её — в дороге пригодятся, если нужда заставит продать. Риси важно вложила в мою руку собственноручно вышитую салфетку. Вышивка простенькая, но очень качественно сделанная. Сестре рукодельные выкрутасы давались намного легче, чем мне.

— Спасибо, Лайяриси. Очень красивая салфетка, — абсолютно не кривя душой, сказала я и обняла, чем сильно удивила родственничков.

Вечером состоялся заключительный этап днюхи — бал с несколькими сотнями приглашённых. Пир горой, танцульки, куча дорогих безделушек для именинницы. Ещё год — и я для непосвящённых в заговор трёх граций должна стать вторым лицом в империи, поэтому все из кожи лезли, чтобы произвести впечатление и похвалить на все лады мою «сияющую красоту».

В этот раз платье было ещё богаче — золотая парча с голубым шёлком, расшитое жемчугом в стратегических местах. От природы вьющиеся волосы красиво уложили, на голову водрузили новую диадему, а в уши воткнули Муркины серьги.

Из столицы припылил полномочный представитель асора, который преподнёс дары от венценосного женишка. Среди прочих драгоценностей находился кулон на цепочке с портретом повелителя внутри. Теперь я вынуждена всегда носить сей «дар любви» у сердца. Миниатюра была выполнена художником с большим мастерством. Если рисунок соответствовал действительности, то всеми обожаемый «царь-ампиратор» красивый мужчина, но этот факт никаких чувств во мне не всколыхнул из-за некого знания о его предпочтениях, в отличие от младшей сестры, которая лишь вздыхала, любуясь на своего будущего супруга. Я бы отдала портрет ей, однако цепочка не расстёгивалась, а через голову снять не удалось: украшение состояло из двух частей, скреплённых друг с другом общими колечками застёжки. Одна цепочка, на какой и висел, собственно, сам кулон, была длинной, а вторая — более короткой. Когда после вручения подарок пристроили на законное место, вельможа сообщил, что застёжка магическая, а расстегнуть её теперь сможет только сам асор. С какой целью навертели такие сложности, осталось тайной.

Другой подарок оказался ещё более странным. Посланец императора с поклоном отдал небольшой ларец, где находилось яйцо редкого магического животного, живущего в симбиозе с двуногими разумными. Оно, кроме обычной пищи, поглощало эмоции, исходящие от хозяина, питая ими свою магию, а затем использовало её для защиты.

— Яйцо зубельхо́риса, — начал объяснять высокопоставленный гость, — необходимо несколько дней время от времени держать в своих ладонях, прижимая к сердцу, чтобы детёныш слышал его биение и чувствовал тепло ваших рук, грасия. Вы можете с ним разговаривать, постарайтесь почувствовать к нему любовь или хотя бы приязнь. Он это обязательно воспримет. Совсем скоро ваш хранитель вылупится. Дайте ему имя. Первый месяц жизни кормить и ухаживать за ним вам придётся самой. Это укрепит вашу с ним связь. Зубельхорисы почти всеядны. В дикой природе питаются насекомыми и фруктами. Они очень милые и забавные, но когда хозяину что-то угрожает — становятся очень опасными для предполагаемого врага. Светоч Асории не просто так преподнёс вам этот дар. Он заботится о вашей безопасности, грасия Эльсина, ибо понимает, что слишком многие завидуют вашей судьбе.

Из объяснений вельможи стало понятно, что мне несказанно повезло заиметь такого редкого и полезного домашнего питомца. Поэтому, передав жениху сердечную благодарность за щедрые подарки и спросив разрешения у батюшки, удалилась через некоторое время в спальню для общения с яйцом, сославшись на усталость.

Переодевшись и отослав слуг, я с комфортом устроилась на огромной кровати. На колени положила несколько подушек, чтобы не держать руки на весу, и прижала к области сердца вместилище с будущим секьюрити. По длине яйцо имело правильную эллипсовидную форму, размером примерно с футляр для очков, а по ширине — где-то на три четверти от своей длины. Цвет — невзрачный: серые, разной интенсивности оттенка, камуфляжные пятна на грязно-болотном фоне.

— Ну что ж, моя неведома зверушка, давай знакомиться, — негромко произнесла по-русски. — Я — попаданка из другого мира — Эльвира Беляева, для своих — Эля. Как меня занесло в тело этой принцесски — история, конечно же, интересная, но слишком грустная. А ты — маленькийисчо , чтобы скармливать тебе такие невесёлые эмоции. Вдруг это вредно для твоей неокрепшей психики? Лучше я песенку спою. Колыбельную.

Я так же негромко, как и разговаривала, спела яйцу про пчёлок, затихших в саду, и рыбок, уснувших в пруду. Просто клинический случай: сидит в кровати толстая девочка, обложенная подушками, прижимает к груди пятнистое яйцо, качает его, словно ребёнка, и поёт колыбельную на иномирянском языке. Как представила себя со стороны, только не в теле Сины, а в своём прошлом, баюкавшей яичко, не смогла удержаться от истерического хохота. Ну и видок! Прямо-таки готовая клиентка для психушки. К счастью, смех никто не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

То ли уморилась за сегодняшний суматошный день, то ли зверёк вытянул все эмоции, но скоро я почувствовала сильную усталость. Положила яйцо в ларец, легла поудобнее и, пристроив подарок рядом, погрузилась в сон.

Утро началось с истошного визга мары Исии. Я подскочила на кровати, протирая сонные глаза, пытаясь увидеть, что же так напугало женщину. Когда резкий звук на время стих, услышала шипение.

— И чего мы орём, как потерпевшая? Эфуле́бов никогда не видели, мара Исия? — сердито буркнула спросоня, рассмотрев предмет её страха и махнув рукой, отсылая обратно за дверь ворвавшихся на вопль камеристки стражников.

На углу подушки сидело «милое» существо. Оно походило на помесь геккона и капюшонной ящерицы, которая при опасности раздувает своё украшение на шее и пугает подобным грозным видом предполагаемого врага, только у этой животинки шейные кожные складки были не очень большими. Толстенький хвост средней длины, пупырчато-чешуйчатая кожа синего цвета с ядовито-жёлтыми пятнами неправильной формы. На развёрнутом капюшоне — два алых пятна, похожих на глаза дьявола. При звуке моего голоса геккончик повернул голову и закрыл пасть, из которой доносилось услышанное ранее шипение. Его ярко-зелёные глаза с чёрными вертикальными зрачками уставились на меня, а на мордашке появилась… улыбка! Прямо «от уха до уха»! Верхние и нижние веки выступали над глазами, отчего те казались ещё более выразительными. Капюшон, натянутый на шипы, торчавшие с обеих сторон головы, улёгся, и мордочка приобрела миролюбивый и добродушный вид. Существо издало курлыкающий звук и, подняв толстый хвост, завиляло им, как собачонка при виде хозяина.

— И откуда ты тут взялся? — спросила у зверька, будто ящерёнок мог ответить, но тут взгляд наткнулся на открытый ларец, заглянув в который, обнаружила пустую скорлупу. — Понятно! Мара Исия, для страха нет причины. Это подарок асора. Но почему мой защитник вылупился так рано? Посланец сказал, что его несколько дней надо в руках у сердца держать.

— Ваша милость, а вы уверены, что это существо не опасно для вас? — недоверчиво косясь на малыша-секьюрити, произнесла женщина.

— Нет, он — мой защитник, а для этого я должна его кормить и заботиться. Прошу вас, принесите завтрак и фрукты, а я пока с ним познакомлюсь.

Мара Исия поклонилась и вышла. Я же протянула к животинке руку и осторожно прикоснулась к голове, чтобы погладить. Геккончик снова курлыкнул и прикрыл от удовольствия глаза, а затем, проворно перебирая лапками, забрался по руке на плечо, развернулся, свесив хвост у меня за спиной, и проворно лизнул язычком в ухо.

— Ну что за милота, — непроизвольно улыбаясь от выходки зверушки. — Мне надо как-то тебя назвать. А как? Я ведь даже не знаю — ты мальчик или девочка? Наверное, надо бы придумать нейтральное имя. Кого-то ты мне напоминаешь, — напрягла память, и перед внутренним взором появилась красноглазая белая мордочка с почти такой же улыбочкой «до ушей, хоть завязочки пришей». — Точно! Круш Лу́лу из «Оверлорда». Но она, вроде, девочка. А ты? Тебя как назвать: Круш или Лулу?

Будущий секьюрити моментально спустился с плеча и заметался по кровати. Затем замер, уставившись на меня круглыми глазами. Наверное, хотел что-то сообщить, а как — не знал. Интересно, эти животинки разумные? Надо проверить.

— Давай мы с тобой поступим так: я буду говорить имя, а ты как-нибудь изобрази, нравится оно тебе или нет. Понятно? — спросила, не надеясь, что получу вразумительный ответ.

Ящерка снова улыбнулась во весь рот и завиляла хвостом. Следовательно, это означало у неё согласие.

— Круш, — сказала, с нетерпением ожидая реакции.

Геккончик снова заметался по кровати и начал закапываться в одеяло. Значит — ответ «нет».

— Лулу! — позвала, уже зная её решение.

Хитрюга высунула нос из-под одеяла, выбралась полностью наружу и одарила своей коронной улыбкой, энергично виляя хвостом.

В этот момент в комнату вошла мара Исия с подносом, где находился наш с Лулу завтрак. Когда женщина поставила его на стол, я представила их друг другу:

— Мара Исия, это — Лулу. Лулу, это — мара Исия. Прошу любить и жаловать.

Глава 10. Пробуждение дара

Нередко дар богов бывает

божьей карой.

Жан Расин

Жизнь налаживалась. Я вполне комфортно устроилась в новом мире, проблем с финансами не испытывала, кормёжка — вкусная и регулярная, отношения с родственниками, можно сказать, устаканились. Отец стал относиться ко мне с уважением после того, как я вскрыла нарыв на его совести, мачеха была со мной мила, как и раньше, но в её голосе перестала так явно чувствоваться фальшь. Сестра, оставаясь избалованной и капризной девочкой, прекратила пакостить явно, хотя иногда, по старой привычке, показывала зубки, ревнуя меня то к отцу, то к асору. Я же старалась проявлять к ней терпимость, помня о годах «тяжёлого детства», когда младшенькая служила инструментом в руках амбициозной матери. Мы часто играли с Риси, а я между делом вкладывала в её прелестную головку правильные мысли о взгляде на жизнь.

У меня имелся опыт общения с младшим братом в прошлой жизни, поэтому даже отсутствие фундаментальных знаний в области психологии не мешало выстроить наши отношения с Риси таким образом, что через некоторое время она стала вести себя совершенно иначе. Можно сказать, что мы сдружились. Девочка стала чаще прислушиваться к моему мнению и почти поборола противную привычку ныть, когда хотела что-то получить от матери, отца или меня.

Время же отщёлкивало дни и месяцы. Совсем скоро должны наступить те самые «красные дни календаря», которые означали бы только одно — я повзрослела. Времени для самообразования и приведения тела в порядок становилось всё меньше и меньше.

Единственным плюсом было то, что месячные у девушек этой расы наступали лишь к совершеннолетию, то есть к пятнадцати годам. Или время наступления совершеннолетия в своё время подогнали к этой дате, когда законом разрешалось вступать в брак как девушкам, так и юношам — равноправие, ага. Хотя олии теоретически жили довольно долго, практически реальные долгожители встречались редко, а детородный возраст лишь вдвое превышал срок, отпускаемый местными богами тем же ресам. Поэтому девушек в Эрсолизии выдавали замуж сразу же, как только первая кровь окрашивала их одежду или простыни, предварительно запечатав магию особым ритуалом. В более ранние сроки жизни девочек такую изоляцию способностей не проводили, особенно у тех, чей дар сильный или редкий, иначе он не передавался по наследству.

Моя жизнь стала насыщенной и интересной. Ангел-хранитель сдержал обещание. На скуку времени совсем не оставалось. Утро начиналось с обязательной пробежки. К моей странности обитатели дворца быстро привыкли. Я бегала «трусцой» по дворцовому парку в любую погоду, строго дозируя нагрузку и не стремясь ставить рекорды на скорость и выносливость. После пробежки прямо на лоне природы делала комплекс обычной гимнастики, а в спортивном зале, который пополнился новыми снарядами, в том числе мешком для отработки ударов, более продвинутый. Затем отмокала в воде с ароматными добавками и обливала разнеженное теплом тело холодной водой, чтобы взбодриться и приготовиться к дальнейшим подвигам.

Подвигами я называла уроки танцев и вышивания. Для танцев, пока достаточно не похудела, была слишком неповоротливой, но чем сильнее уменьшалось в размерах тело, тем легче давались движения. Третья грация нашей коалиции становилась всё грациознее и грациознее.

Сине вышивание давалось с трудом ещё до вселения моей души в её тело. Пальчиками-сардельками тонкую иглу удержать непросто, а у меня банально не хватало усидчивости: стежки выходили кривыми, нитки постоянно путались. Я исколола все пальцы, пока приспособилась. Что не моё, то не моё. Подобное занятие казалось бесполезной тратой времени, потому что полученные умения вряд ли пригодятся в будущем. Но через некоторое время преодолела это препятствие, сжимая зубы и мысленно посылая наставницу в сад, в лес и огород, пока училась переносить на ткань художественные выкрутасы. Лулу очень любила такие часы. Она сидела у меня на плече, прикрыв глаза, и довольно лыбилась, впитывая фонтанирующую энергию эмоций от не высказанных вслух перлов «великого и могучего». Я косилась на её довольную мордаху и немного успокаивалась, опасаясь, что мой негатив как-то ей повредит.

После обеда обычно уходила в библиотеку, изучая местные законодательные акты, а также выискивая сведения по «гномам»-подземникам. У меня возникло стойкое желание добраться до их земель и попытаться наладить личный контакт с этой закрытой ото всех расой. Не может быть, чтобы хоть кто-то не общался с ними, иначе как их изобретения стали доступны для остальных жителей мира? К тому же, раз мне «явился» посланец богов с «пророчеством», то, делать нечего, придётся следовать выбранному сценарию: назвалась избранной — топай в горы и добывай полезную инфу во благо любимой Родины.

Запретную книгу по магии я хранила в библиотеке в укромном месте, случайно обнаружив щель между стеной и стеллажами в самом дальнем углу. Не доверяя памяти, потихоньку делала копии с листов, а перед сном, когда была уверена, что в комнату никто не войдёт, учила заклинания, решив, что ритуал запечатывания магии никогда произвести над собой не позволю.

Дело в том, что строгий запрет на магию для женщин существовал только в Эрсолизии. В остальных землях империи женщины, хотя и ограниченно, могли её использовать для бытовых и медицинских целей, а особо одарённым барышням государство предоставляло бесплатную возможность обучения и дальнейшего трудоустройства в казённых учреждениях. В родном же королевстве меня, принцессу и почти императрицу, ждала такая же дискриминация по половому признаку, как и любую неграмотную крестьянку, поэтому сбежать из дворца в большой мир намеревалась ещё до того, как моё взросление станет явным для всех.

Изучение семейного древа правящей династии Эрсолизии, а затем и всей Великой Асории, привело меня к неожиданной догадке. Я тут же зарылась в летописи, выписывая в столбик годы жизни асорэ и риксоэ за несколько тысяч лет, желая всё проверить. Некоторые исторические источники оказались довольно подробными. В них увековечили не только многоэтажные имена жён правителей, но и количество прожитых ими лет, внешность и даже характер. Искусные цветные миниатюры, разбивавшие сухой текст, позволяли сопоставить факты и сделать интересные выводы.

Я даже сделала таблицу, проанализировав которую, пришла к пониманию, что в буквальном смысле слова идея о «вещем сне» пришла на ум не иначе как по наитию свыше. Бежать! Надо бежать из дворца, теряя тапки, до наступления совершеннолетия!

Перекрытие магии как-то влияло на продолжительность жизни после деторождения. Чем выше магический потенциал женщины, тем меньше детей она могла произвести. После одного-двух наступала смерть. Каким был механизм процесса — могла только догадываться.

Теперь я почти точно знала причину, почему мачеха родила двоих детей и чувствовала себя вполне нормально, а мама Сины угасла вскоре после появления дочери на свет. Её судьбу повторять не хотелось. В одной из летописей нашла упоминание о принцессе Эрсолизии, ставшей асорэ. Ей всё равно перекрыли магию перед тем, как состоялся переезд в столицу Великой Асории для свадебной церемонии, а разблокировать её после коронации так и не удосужились. Может, это нельзя было переиграть или слишком опасно в физическом плане. Императрица умерла родами, так и не дав жизнь первенцу, и никакие маги с медицинскими артефактами не помогли. Пришлось прапрадеду нынешнего повелителя жениться повторно. Странно, что тогда никто не связал одно с другим и не отменил в Эрсолизии дурацкий закон.

Знание — сила. С жадностью сухой губки я впитывала доступную информацию, стремясь узнать как можно больше и достовернее о мире, куда закинула судьба в лице некоего рассеянного ангела-хранителя. Мой улыбчивый секьюрити постоянно находился рядом, но половая принадлежность зубельхориса оставалась тайной; и хотя ящерка выбрала женское имя, я почему-то никак не могла определиться с родом во время общения, поэтому называла то «он», то «она».

Этот зверёк поражал сообразительностью. Казалось, что он понимал всё, что ему говорили, а с некоторых пор стала замечать, что тоже начала его понимать.

Когда мара Исия интересовалась, чего грасия желает на завтрак или на обед, я не забывала заказывать ящерёнку какие-нибудь вкусности, но откуда приходило информация, что питомец сейчас хотел именно молоко, а не фрукты, не знала. Это понимание сопровождалось странным ощущением в голове, как будто ты наклонилась, а затем резко встала. Лёгкий шум в ушах не вызывал пока беспокойства — мало ли какие у этой расы имелись физиологические странности организма. К тому же это всё очень быстро исчезало, поэтому я не обращала особо внимания до определённого момента и придворному лекарю ничего не сообщала. С детства докторов недолюбливала, особенно стоматологов.

Лулу почти постоянно находилась на мне: устраивалась на плече, спрятавшись под распущенными волосами, или перебиралась на колени, когда я сидела в кресле и читала очередной фолиант. Да, зверёк оказался очень интересным. Он мог быстро менять цвет, когда в этом случалась необходимость. Иногда сливался с местностью, а я пыталась его найти. Так мы играли, но всегда побеждала Лулу. Пока она не решала, что пора найтись, я её заметить не могла. Это в очередной раз убеждало в её разумности, но была ли секьюрити по-настоящему разумна или лишь умна и сообразительна, подобно собакам моего прошлого мира, пока не могла для себя окончательно решить.

Прошло полгода. Год состоял из четырёх сезонов по три месяца в каждом, хотя культ чётных чисел превалировал в пределах Великой Асории. Месяц состоял из четырёх недель, неделя — из восьми дней, итого тридцать два дня. В году получалось триста восемьдесят четыре дня. Подогнаны были расчёты или точны, в Эрсолизии более или менее ощущались всего два сезона — чуть жарче в летние месяцы и чуть холоднее в зимние, а осень и весна были просто тёплыми, с комфортной температурой — как я любила. Бонус от ангела-хранителя?

За это время с телом произошли заметные изменения в лучшую сторону. Я вытянулась в росте и похудела настолько, что выглядела не хуже младшей сестры, которая прекратила изводить себя голодом и начала есть нормально. Убедив Риси в том, что надо не ограничиваться до изнеможения, а лишь правильно питаться и не забывать о физической нагрузке, иногда заполучала сестру в компаньонки во время тренировок. Младшенькая по спорту не фанатела, предпочитая подвижные игры вроде местного бадминтона и «догонялок-салочек». Единственное упражнение, к которому она относилась серьёзно — это качание пресса.

Я тем временем перечитала все мало-мальски «научные» трактаты по медицине и прочим дисциплинам, что находились в королевской библиотеке, но их оказалось слишком мало. Книги в подавляющем большинстве представляли собой хроники, повествующие о деяниях правителей, а ещё преобладали записки путешественников, которые больше походили на сказки о приключениях Синдбада-морехода. Именно от них в голове Сины была сплошная каша из правды и вымысла, а я так и не смогла пока систематизировать и отделить одно от другого. Ничего, скоро на практике изучу, когда вырвусь на простор и начну своё большое путешествие.

Библиотека стала самым любимым местом, потому что там царила тишина, и меня не мучили боли с шумами в голове. С чем они связаны, я не знала, но предполагала, что это скорее результат гормональной перестройки организма и обычные женские мигрени. Плавали. Знаем. Чем больше народа находилось рядом в помещении, тем более громким становился шум и сильнее утомляемость. К дворцовым лекарям не обращалась принципиально и всячески отлынивала от профосмотров, уверяя, что здоровее себя, чем сейчас, не чувствовала. Однако когда не удавалось увильнуть, замечала некую радость и удовлетворение во взглядах старичка-эскулапа. Мне важно советовали не изнурять себя на тренировках, ложиться спать вовремя и больше есть фруктов.

Однажды я засиделась за книгой и не заметила, что уже поздно. Вдруг в голове неожиданно зашумело, а сквозь этот шум и нарастающую головную боль услышала: «Сина… Эльсина… Хочу есть… Эля… Есть хочу! Мягкую, сладкую булочку с молоком. Нууу Эльвиииирааа!»

От неожиданности дёрнулась и принялась в панике оглядываться по сторонам. Всё, у меня, кажется, глюки. Голоса уже мерещатся всякие. Пора закругляться с чтением и спать идти. Но откуда этим голосам известно моё прошлое имя?

«Ты слышишь! Это Лулу».

— Лулу?!

Я с изумлением посмотрела на секьюрити, который проворно переместился с плеча на колени и, не мигая, уставился на меня круглыми глазами, снова улыбаясь во весь рот и радостно виляя хвостом.

«Лулу — девочка!» — с чувством послала мысленный импульс ящерка, да так, что я застонала от боли и потеряла сознание.

Глава 11. Ристра́к

Бастарды растут быстрее, чем обычные дети.

Мартин Джордж

Рэймонд Ричард

Вчера прибыл представитель от асора, привёз дары и художника, чтобы, значит, ампиратора сильно не приплющило, когда таку красу ненаглядную узрит при личной встрече. Наверное, посол в прошлом году честно рассказал о моих выдающихся объёмах, пусть и сдувшихся наполовину к тому времени, но всё равно впечатляющих, и женишок решил привыкать к облику невесты постепенно. Среди олиев полнота — явление довольно редкое, и поражённый посол теперь смог оценить мой выстраданный новый облик, доставшийся Сине от папы с мамой, но чуть было не угробленный мачехой.

Я была красавицей даже по меркам этой расы. Изменения, что происходили с телом, плавно, постепенно и практически незаметно превратили изначально лунообразное лицо в милое личико с тонкими аристократичными чертами и глазами миндалевидной формы с радужкой очень красивой, неоднородной по цвету малахитовой гаммы. Ресницы оказались тоже длинными и прямыми, просто раньше они утопали в толстых щеках, как и сами глаза. Тёмный ультрамарин блестящих, ухоженных локонов, собранных в замысловатую причёску со спускавшимися на плечи прядями, украшала подаренная отцом диадема. Прямые, вразлёт, брови, как и ресницы, не синие, а тёмно-каштановые. Их накрасили и придали плавный изгиб вверх, чтобы соответствовать моде. Время, проведённое в дамском обществе среди мачехи и её фрейлин, научило меня более внимательно относиться к таким мелочам, как фасон платья, особенности причёски и прочему, в том числе освоила азы допустимого этикетом местного флирта. Может, и пригодится в дальнейшем.

Сейчас, рассекая по бальному залу в шикарном малахитово-лазоревом платье, что прекрасно шло к моим глазам и волосам, я сама себе очень нравилась с художественной точки зрения, поэтому принимала как должное комплименты от окружавших меня мужчин. Ещё бы им их не расточать! Я же, теоретически, через полгода должна стать асорэ, вот они и старались заранее произвести положительное впечатление. Мало ли потом чего у меня попросить придётся. Ха! Знали бы, что не к той сейчас подкатывали. Моя сестрёнка блистала в бледно-голубом платье, на фоне которого её не слишком интенсивный природный цвет волос выглядел более выгодно.

Но главным аксессуаром оставалась Лулу. Она, подросшая до размеров миниатюрной кошки, ещё могла без вреда для моего здоровья сидеть на плече, пугая неожиданными проявлениями слишком настойчивых кавалеров. Эта милая зверушка трудилась изо всех сил, чтобы оградить мой несчастный мозг от фона, что создавался мыслями находившейся в зале толпы народа. Лишь благодаря ей я не падала в обморок, как это случилось в первый раз.

Тогда Лулу, умничка такая, не растерялась и бросилась к маре Исии за помощью. Женщина потом рассказала, что животинка металась возле неё, нарезая круги, отбегая в сторону двери и приглашая следовать за собой. Лулу шипела и жалобно курлыкала, пока мара Исия надевала длинную хламиду, напоминавшую халат, чтобы не бежать по коридорам в спальной рубашке.

К счастью, обморок длился недолго. Мара Исия привела меня в чувство и помогла добраться до спальни. Пришлось ей обо всём рассказать. Этот секрет по моей просьбе женщина строго держала в тайне, что грозило ей нешуточным наказанием, если вдруг всё раскроется. По какой-то причине дар проснулся раньше, чем наступило совершеннолетие. Его либо надо было перекрывать при помощи ритуала, либо учиться пользоваться под руководством опытного мага такого же направления. Но то-то и оно, что дать совершить над собой ритуал я категорически не желала, а искать мага со столь редким даром, как у меня, не могла по понятным причинам. Магия разума. Вот что Сине досталось в наследство от мамы. Пока что этот дар доставлял лишь сплошную головную боль.

Немного притомившись, — танцы-шманцы, плюс довольно уже тяжёлая тушка Лу, — я уселась в уголке на диванчике, чтобы отдохнуть и понаблюдать за сейшеном. Только расслабилась, как вдруг моя девочка тихонько зашипела, предупреждая о нежелательных визитёрах. Ну не любила она мачеху. Пришлось вставать и приветствовать старшую по званию из королевской семьи. Этикет, блин.

Мурка подошла не одна, а вместе с довольно примечательной личностью — высоким юношей в строгом, без вычурности, камзоле. Так одевались наставники молодых аристократов. Посмотрев на его физиономию, я хмыкнула про себя: тонкий нос с горбинкой, синие глаза, узнаваемая линия губ и широкая сине-голубая прядь в каштановых локонах. Результат давней шалости некого венценосного самодержца поклонился мне, скромно опустив глаза, не такие яркие, как у отца, скорее похожие на привычные сине-серые у людей из моего прошлого мира.

— Эльсина, позволь тебе представить Бе́риса ри-Си́нка, твоего нового учителя по верховой езде, — сказала мачеха.

Угу. Чем тебе старый-то не угодил? Я угадала. Приставка «ри» всё объясняла. Она означала, что юноша — ристрак высокородного олия от женщины из ресов, а таким олием, судя по сходству физиономий, был наш с ним папаня. Ну здравствуй, ещё один братишка. На вид парню лет восемнадцать или двадцать. Для наставника слишком молод. Интересно, с какой целью королева его мне в учителя определила?

— Очень приятно познакомиться, сансем Берис, — произнесла с лёгким наклоном головы, здороваясь с будущим учителем как благовоспитанная девочка.

— Я вас оставлю, молодые люди. Пообщайтесь, чтобы лучше узнать друг друга, — мило улыбнулась Мурка и уплыла в неизвестном направлении величественным парусником, плавно и горделиво скользившим по волнам.

Благодаря ретрансляции Лулу, мне удалось уловить мыслеформу мачехи. Она хотела отправить Бериса со мной в путешествие. И я, и незаконный отпрыск рикса представляли для её детей определённую опасность: я — как соперница на руку и сердце асора, а брат, хотя и полукровка, не имевший права претендовать на трон, всё равно мешал ей словно заноза в одном интересном месте.

Методы яда и кинжала, как оказалось, редко применялись в королевствах для устранения претендентов на трон — ибо богопротивно. Здесь предпочитали услать подальше с глаз долой, чтобы неугодный загнулся где-нибудь в дальней дороге от лап и зубов многочисленных опасных монстриков или лихих людей, всегда в достаточном количестве водившихся в любом месте империи. Вооружённая этим знанием, начала вербовку союзника.

— Берис, предлагаю покончить с официозом и обсудить наше с тобой положение, — с места в карьер начала наступление, присаживаясь и жестом приглашая братишку сделать то же самое.

Ну вот, ещё одним удивлённым на свете стало больше. Лулу передала полный набор его эмоций: панику, растерянность и полный неврубинштейн в ситуацию, в том числе — как себя со мной вести.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, грасия.

— А что тут не понимать? Риксоэ Муралаола использует тебя в своих целях, а их я прекрасно знаю — сама подтолкнула, но твоё отношение к роли, которую она тебе уготовила, ещё не знаю. Вот и предлагаю это обсудить.

— Милостивая риксоэ, в доброте своей, похлопотала за меня перед вашим отцом и моим риксом о назначении на должность при вашей милости, грасия Эльсина.

Посмотрите-ка на него! Отказываться от официального общения, в соответствии с этикетом, он пока не собирался.

— Хорошо. Объясни, в чём же её милость? В том, что она моего единокровного брата пристроила мне же в учителя? Почему бы тебе не называть вещи своими именами? «Моим риксом»! — хмыкнула саркастически, передразнивая юношу. — Не хочешь ли назвать егосвоим отцом?

— Я… я… откуда вы узнали?

На Бериса было жалко смотреть. Как-то странно видеть парня, который лепетал и заикался не хуже девчонки. Я сознательно рисковала, выкладывая перед братом почти все козыри, чтобы узнать его мысли. Сама пока не могла этого сделать, но Лу очень щадяще для моего разума передавала в меру своего умения информацию, подстраиваясь так, чтобы голова выдержала нагрузку.

Берис помыслами оказался чище снега на горной вершине. Королева не посвятила его в планы, используя незаконного отпрыска супруга в игре как пешку, которой не жалко пожертвовать. Сделать его союзником она не посчитала нужным — смесок являлся для мачехи слишком ничтожной личностью. Что ж, я не совершу подобной ошибки.

— Я не слепая. Ты очень сильно похож на отца, не то, что я. И перестань воспринимать меня как высшее существо. Я — твоя сестра, которая очень рада, что у неё появился старший брат. Давай с тобой идти в одном направлении к личному счастью, к такому, каким мы сами его понимаем. Для этого надо объединиться и действовать сообща. Ты согласен?

— С-согласен, — кивнул слегка офигевший от моего напора Берис.

С этого момента у меня появился ещё один искренний союзник, помимо мары Исии. В брате я чувствовала родственную душу. Его жизнь язык не поворачивался назвать безоблачной, хотя в юноше текла королевская кровь. Матерью парня была рабыня из ресов, попавшаяся как-то на глаза Робенхаору, тогда ещё грассу, в его пубертатный период, когда гормоны ударили мальчику в голову, снося крышу напрочь. Дочка садовника-раба и сама бесправная рабыня не посмела отказать сыну рикса, став его постельной игрушкой, на которой он оттачивал навыки в «науке страсти нежной». Подобные связи не возбранялись, хотя и не приветствовались. Ресы считались низшими существами, и многие олии просто брезговали близко с ними соприкасаться. Дети от таких контактов рождались довольно редко из-за какой-то странной несовместимости рас, хотя физически они почти не отличались друг от друга — обе гуманоидные без примесей какой-либо экзотической флоры и фауны в крови.

Всё бы ничего, но наследник довольно сильно увлёкся девушкой, а этого делать не стоило. Особенностью организма магически одарённых олиев было то, что при возникновении каких-либо нежных сердечных чувств вероятность зачатия ребёнка от представителя другой расы повышалась. В результате он и появился, да ещё в такой неподходящий момент.

Дед Сины как раз решал вопрос о бракосочетании наследника с грасией соседнего риксие, будущей матерью девочки. Ликони́сия к тому времени ещё не достигла брачного возраста, но договор подписали и скрепили магически, что сделало его нерушимым. Лишь со смертью одного из помолвленных соглашение становилось недействительно, а тут такая неприятность. Кому ж понравится?

После рождения Бериса его мать продали в другое королевство, повесив на шею магический рабский ошейник-антипоисковик, окончательно скрывший следы женщины и не позволивший Робенхаору найти её даже тогда, когда после безвременной смерти отца унаследовал трон.

Со смеском предыдущий правитель поступить подобным образом не мог, потому что высокое происхождение для мальчика являлась и благом, и проклятием. Дед Сины предпочёл спрятать его поближе к себе. Недоброжелателей, стремящихся свергнуть правящую династию, всегда имелось в достатке. Незаконнорождённый мог стать их своеобразным революционным знаменем, а затем и марионеткой на престоле — всё же смесок первородный сын.

Берису дали хорошее образование. Он прекрасно танцевал, фехтовал и ездил верхом, умел считать и писать, а также обучился в большей или меньшей мере всему, что положено знать всем юным аристократам, но максимально, чего он мог достичь — это сделать военную или преподавательскую карьеру, а затем жениться на какой-нибудь бесприданнице из захудалого рода.

Предложение Мурки он посчитал для себя весьма выгодным, получив действительную, а не мнимую свободу, за которую обязался присматривать за сестрой, такой же нежеланной для мачехи. Вероятность выживания в подобном путешествии — пятьдесят на пятьдесят, но юноша верил в свою счастливую звезду. Детство для него закончилось в тот момент, когда он осознал ограниченность выбора, который предоставила ему жизнь. Мы с ним были два сапога пара. Осталось только подготовиться к побегу из-под бдительного ока отца, чем и занялись в следующие месяцы.

Глава 12. Подготовка и побег

Нет такой большой и сложной проблемы,

от которой нельзя было бы сбежать.

Автор неизвестен

Такая-сякая, сбежала из дворца.

Такая-сякая, расстроила отца!

Мультфильм «По следам

бременских музыкантов»

— Вы хорошо держитесь в седле, ваша милость, — после нескольких занятий соизволил-таки похвалить Берис. — Предлагаю завтра отправиться в Тис. Мне сказали, что молодняк уже пригнали.

— А зачем? У нас полно отличных скакунов. Можно взять любого из дворцовых хо́ррег.

— Дорога полна опасностей. Лучше молодого воспитать под себя, чем использовать подавитель. И вам придётся уговорить его величество, чтобы позволил оставить рог. Обученный боевой хоррг в дороге — хорошая защита от разбойников и диких зверей.

— Хорошо, я сейчас же поговорю с отцом.

На этом мы закончили занятия и отправились в хоррегу, где в стойле я под чутким руководством брата самостоятельно расседлала животное, похожее на лошадь. Высокородные девушки и женщины никогда не утруждали себя подобным. Это работа слуг. Но раз мы собирались путешествовать вдвоём, то должны были заботиться и о средствах передвижения. Берис не только продолжил тренировки по верховой езде, а с первых же дней принялся учить седлать и рассёдлывать, чистить и кормить тонконогую безрогую хоррга́ри.

Своё название хоррги получили, видимо, за то, что издавали характерный гортанный звук, когда злились или были чем-то недовольны. Животные отличались, на мой взгляд, весьма экзотичной мастью — этакая помесь полосок зебры и пятен леопарда на общем гнедом фоне разного оттенка. Выглядело очень красиво и опасно из-за слегка выступавших из-под губ клыков и рога во лбу, который обычно спиливали. У жеребцов он вырастал примерно до семидесяти сантиметров, у кобыл — не более десяти.

В диком виде хоррги водились в горах, и как наши земные горные козлы могли подниматься почти по отвесной стене. Их раздвоенные копыта с шипованной окантовкой имели мягкие подушечки в середине. Они буквально охватывали камни и цеплялись за небольшие выступы в скалах, а шипы восстанавливались при стирании, поэтому местных лошадок не подковывали. В еде особо не привередничали, а их схватки из-за самок в брачный период заканчивались обычно смертью более слабого или неопытного противника, который если не предпочитал отступить и сбежать, спасая жизнь, поедался победителем.

Нрав у хорргов не очень дружелюбный. Если всадник по каким-то причинам не нравился, то сесть на такое животное удавалось только после добавления в пищу или воду угнетающего волю зелья, но этого надолго не хватало, поэтому существовало лишь два основных способа: артефакт подчинения или подружиться. Первый, разумеется, был более распространён — не у всех хватало терпения, умения и желания, если честно. Мы с братом, как говорится, решили помучиться. Вот такую животину мне предстояло расположить к себе. Хоррг Бериса по имени Ле́лис уже два года служил брату верой и правдой.

— Отец, я хочу выбрать для себя молодого хоррга из тех, что пригоняют для армии с горных пастбищ. И чтобы рог у него не отпиливали, — без предисловий сообщила родителю, пользуясь его благодушным настроением после сытного обеда.

Рикс с удовольствием наблюдал за моими успехами и хвалил за целеустремлённость и силу воли. Робенхаор всегда выполнял просьбы, должным образом мною обоснованные.

— Зачем тебе полудикий и необученный? — удивился папахен. — Это может быть опасно. Ты не настолько хорошо освоила верховую езду, чтобы укрощать и привязывать к себе молодое животное.

— Берис обещал помочь. К тому же, мне, как будущей асорэ, такой защитник пригодится. Путь в Ара́су долгий и опасный. Мало ли что может случиться.

— Но я и мать будем тебя сопровождать вместе с большим отрядом лучших гвардейцев для охраны, и ещё много кто захочет из придворных увидеть твою коронацию. У всех есть свои отряды.

— Хочу поразить Светоча Асории, — опустив глаза и смущённо улыбаясь, добила рикса беспроигрышным аргументом.

Робенхаор покачал головой, подумал, а затем согласился. Наверное, решил, что асор действительно сильно удивится, потому что женщина на боевом хоррге — явление воистину уникальное.

Убедив родителя, я с Берисом отправилась в королевский питомник, куда с предгорных пастбищ пригоняли молодых двухлеток для отбора в королевские конюшни и для нужд армии, достигших возраста первой объездки. Половозрелыми хоррги становились примерно к трём годам. Сейчас они ещё не представляли серьёзной угрозы — подростки, у которых рог не дорос до максимального размера. Самое подходящее время для налаживания дружеских отношений.

Ранним утром мы выехали из королевского дворца и направились в сторону Восточных ворот столицы. Специальный наряд для верховой езды, напоминавший чем-то платье-амазонку, радовал относительным удобством и являлся единственным видом одежды для «леди», где разрешались штаны. Разумеется, не облегающие ноги, а широкие, заправленные в сапожки из тонкой мягкой кожи. Спасибо, что здесь не изобрели дамские сёдла-убийцы.

Нас сопровождал небольшой отряд из четырёх гвардейцев и двух боевых магов, призванных охранять мою персону. Вот, к слову, ещё одна проблема, которую нужно решить к моменту побега — избавиться от лишних глаз и ушей во время поездок за пределы дворцовой территории.

Примерно в двух часах езды от столицы находился упомянутый братом накануне населённый пункт. Часть жителей занималась исключительно объездкой и воспитанием хорргов для короны. Здесь же проходили практику новобранцы, которые обучались всем тонкостям верховой езды и боевого маневрирования в составе отряда на уже объезженных молодых хорргах. Поселение состояло из жилых домов, стойл и казарм. В городке имелась вполне обычная инфраструктура из продуктовых лавок, магазинчиков с готовой одеждой, цирюльней, общественных бань, ателье, мастерских шорников и даже заведения с общедоступными девицами.

Сурового вида мужчина провёл нас к загону, где носились хоррги с ещё не отпиленными лобовыми наростами. Именно такое животное мне и требовалось. Берис заранее объяснил все нюансы выбора четвероногого товарища, поэтому я спешилась и в одиночку подошла к жердям ограждения, положив в карман сдобную булочку. Вторую пришлось скормить Лулу, чтобы она не ревновала и не топталась по плечу, чувствуя божественный аромат любимого лакомства.

Сопровождавшие остановились метров за пятьдесят от загона, чтобы не мешать процессу, но маги были настороже. Они вмешаются, если для меня возникнет опасность. Попросив Лулу снять защиту и не терять бдительности, начала двигаться вдоль ограды, всматриваясь в хорргов. Мои манёвры не остались без внимания. То один, то другой, проносясь мимо и «кося лиловым глазом», обдавали волной любопытства, которую я ощущала благодаря открывшимся способностям. Глаза у них действительно лиловые. Без шуток.

Прошло какое-то время, пока не заметила, что один из хорргов тёмно-гнедой масти с чёрной блестящей гривой и длинным хвостом чаще других пробегал мимо. Он замедлялся, втягивая нервными ноздрями мой запах. Или запах булочки, что более вероятно.

«Нравишься», — услышала мысленный голос Лу.

— Откуда знаешь?

«Слушай. Ощущай».

Сконцентрировалась. Я действительно почувствовала, хотя к тому моменту ещё не овладела магическим даром. Учить меня некому, кроме Лу, которая в меру сил пыталась по методу «тепло-холодно» прояснять некоторые моменты. У неё понимание шло на уровне инстинктов, а это словами выражалось с трудом, ведь моя девочка тоже молодая и неопытная.

Наконец решилась. Когда гнедой притормозил возле меня в очередной раз, вытащила из кармана булочку и предложила хорргу. Он остановился и потянулся клыкастой мордой к руке. Жуть какая! Сердце затрепыхалось и ухнуло куда-то в район живота.

«Нельзя страх, — услышала в голове возмущённое шипение Лулу. — Закрыла. Нельзя долго».

Точно! Берис об этом говорил. Надо срочно успокоиться, а то контакт не состоится. Я сделала вдох-выдох и расслабилась, глядя в красивые глаза, обрамлённые пушистыми чёрными ресницами. Да он красавец! Уже почему-то не опасаясь торчавших клыков, подошла ещё ближе. Лулу точно определила момент и сняла защиту разума. Мягкие губы хоррга коснулись раскрытой ладони. Булочка исчезла, будто её никогда и не было, а моя рука непроизвольно потянулась к животному, чтобы погладить.

— Красааава, — нежно прошептала по-русски, осторожно оглаживая крутую шею.

Тут ещё один хоррг, заинтересовавшись происходящим, попытался приблизить ко мне любопытную морду, но первый, издав характерный звук крайнего недовольства, клацнул зубами, отгоняя нахала, и снова потянулся за порцией ласки. Я стояла и гладила клыкастого «коня», а своё состояние при этом охарактеризовать даже и не пыталась. Лишь ощущала, что меня тоже как будто гладили по голове. Видимо, эти зверюги эмпаты, а я чувствовала их лучше других, потому что брат ничего о подобном не рассказывал.

Сколько прошло времени, не знаю, но тут нашу идиллию нарушил суровый мужик, отвечавший за молодняк. Он не стал подходить слишком близко, чтобы хоррг не испугался и случайно не причинил мне вред.

— Ваша милость, поздравляю. Выбор состоялся. К завтрашнему дню я подготовлю отдельный загон, где ваш скакун будет находиться один. Никто не помешает вам налаживать более тесную связь. А затем, когда уверюсь, что у вас полное взаимопонимание, то начнёте его объезжать. Придумайте хорргу имя, моя грасия, — сказал мужчина, почтительно склонившись.

Я с сожалением вздохнула, последний раз провела по бархатной короткой шёрстке и, послав будущему четвероногому другу импульс нежности и грусти из-за предстоящего расставания, вернулась к отряду сопровождения.

Пока ехали обратно, начала вспоминать имена знаменитых коней. Выбирая между Росинантом, Буцефалом, Боливаром и Спиритом, остановилась на последнем. Мне показалось, что оно ему подойдёт. Наверное, потому что история о лошадке с таким именем была самой любимой в детстве. Сразу нахлынули воспоминания о семье. Как они там без меня? Хорошо, что у мамы с папой есть Сеня.

Определившись с именем, пристала к брату, чтобы тот начал меня учить обращению с холодным оружием. Давно мечтала, ещё в прошлой жизни, но как-то не сложилось — не было в нашем городке такой спортивной секции. Теперь возможность появилась.

Почти месяц ушёл на взаимную притирку с «боевым конём». Хоррги действительно оказались эмпатами. Хотя Спирит не мог мысленно разговаривать, как Лу, мы с ним прекрасно понимали друг друга. Вскоре я объездила его. Нет, не так. Мы договорились, что он будет носить меня на спине и защищать, потому что он большой, быстрый и сильный, а я — маленькая, медленная и слабая. За это чистила клыкастику бархатистую шкурку, расчёсывала гриву и хвост. Равноценный обмен. Никого из обслуги он к себе не подпускал. Да, к слову: хоррги почти не пахли. Даже после скачки от них не несло «конём», а наоборот — чем-то наподобие аромата нагретой канифоли, а мне он всегда нравился.

Мы с Берисом решили, что сбежим дней за десять до моего дня рождения, пока все будут заняты приготовлением к празднику. В этой суете можно постепенно и незаметно перевезти в надёжное место необходимые для дороги вещи и съестные припасы. Это братец пообещал взять на себя, а пока вытряхивал из меня душу тренировками. Правда, ножи я метала успешнее, чем фехтовала, но за такой короткий срок нельзя добиться лучших результатов, какие в итоге получились.

Мы приблизительно определили направление будущего путешествия, потому что Берис знал о «вещем сне», где мне якобы явился посланник богов. Пока не стала рассказывать обо всех «скелетах в шкафу». Меньше знает — крепче спит. Сон — залог здоровья, а мне нужен адекватный спутник в трудном и опасном путешествии.

— Надо сочинить более-менее достоверную историю, чтобы не придумывать на ходу: кто мы и куда направляемся, — как-то во время перерыва между тренировками предложила брату.

— Мы поедем через земли ресов, где олиев не очень привечают, — задумчиво произнёс Берис. — Хорошо бы поработать над внешностью. Мало переодеться юношей, надо принять облик такого же полукровки, как я, но до неузнаваемости изменить вашу внешность магией не смогу. Не хватит умения.

— Спрошу у мачехи краску для волос. На некоторое время свой родной цвет скрою, потом будешь мне корни волос подкрашивать, — предложила, пожав плечами. — Да и кто узнает меня за пределами дворца? Будем говорить, что мы братья, сыновья высокородного, чьё имя не можем разглашать из-за магической клятвы. Нас отправила с глаз долой законная супруга отца, что почти чистая правда, да?

— Хорошо. И ещё вам надо научиться ходить по-мужски. Вот, смотрите.

Он принялся ходить туда-сюда, показывая разницу между мужской и женской походкой. Нашёл, кого учить! Умение плыть лебёдушкой мне привили лишь в этом мире, постоянно делая замечания, если шаг во время ходьбы становился длиннее, чем положено девице по этикету. В прошлой жизни предпочтение отдавала кроссовкам, а не обуви на высоком каблуке. В общем, результатами своего ликбеза брат остался доволен. Ага. Я же отличница. Почти.

И вот настал «день икс». Месяц назад удалось окончательно отделаться от отряда охраны. Я убедила отца, что магов и гвардейцев можно занять более полезными делами, чем каждый день посылать их сопровождать принцесску на занятия по верховой езде. Два зубастых рогатых хоррга, Лулу и вооружённый до зубов брат вполне могли защитить от злоумышленников. Я выносила мозг родителю, пока тот не сдался и позволил ездить без охраны. А ещё коварно настучала мачехе, и та поспособствовала принятию супругом правильного решения, используя личные методы убеждения. Мурка приняла сверхактивное участие в укомплектовании нашей маленькой экспедиции в горы необходимыми вещами. Также она снабдила меня краской для волос. Сина должна стать шатенкой с синей прядью, чтобы все принимали её за юношу-смеска.

Мы выехали ранним утром, как обычно делали изо дня в день. Свершилось! Наконец-то открылся путь к свободе и спасению от ненавистного замужества! Настроение отличное. Я с нетерпением ёрзала на спине у хоррга, Лу буквально объедалась эмоциями. Спирит, разделяя мою радость, то и дело пытался сорваться в галоп, вскидывая голову и взвизгивая от избытка чувств.

Через два часа в доме бездетной моложавой вдовы, державшей таверну в поселении, где проходили тренировки, произошло моё преображение. Кажется, братика с женщиной связывала необременительная любовная интрижка, иначе как объяснить то, что её дом стал местом сбора всех необходимых для похода вещей? Да и посматривала она на Бериса слишком… плотоядно.

Олийка обрезала и покрасила мне волосы, оставив лишь прядь родного синего цвета. Теперь они стали такие же, как у брата — на ладонь ниже мочки уха. Длинные позволялось носить лишь высокородным олиям, а брат и теперь уже я — смески. Женщина чуть укоротила маленькими ножничками ресницы и помогла перебинтовать грудь. Затем удалилась, а я осталась ждать.

По ощущениям прошло не менее получаса, когда Берис вошёл в комнату, предварительно постучавшись в дверь.

— Вы… ты готова? — спросил он, почему-то избегая смотреть в глаза.

— Давно готов, — ответила, ухмыльнувшись, потому что подозрительно покрасневшие губы выдали брата с головой — нашёл время амуры крутить, кобелино.

Берис окинул меня внимательным взглядом и, видимо, остался удовлетворён результатом.

— Ты прав, братишка. Мне надо привыкать, что ты теперь парень, и обращаться соответственно. Пошли, надо убраться подальше до того, как все заметят наше слишком долгое отсутствие.

И только сделала шаг в сторону двери, как вдруг дикая боль резанула по низу живота. Вскрикнув, я потеряла сознание.

Отступление 1. Метка

И вдруг… О эти «вдруг»!

Как они играют человеком.

Валентин Пикуль

Амитсами́н был младшим сыном мелкого землевладельца, чьё поместье потихоньку приходило в упадок из-за того, что глава семейства погряз в пьянстве и разврате после смерти супруги, которая держала мужа на коротком поводке. Вдовец, выдержав положенный срок траура, ударился во все тяжкие, решив жить в своё удовольствие. Он забыл о родительском долге, наделав при этом долгов финансовых. В итоге непутёвый отец двоих сыновей завершил жизненный путь, захлебнувшись в обычной луже, куда упал лицом, возвращаясь пешком из питейного заведения. К тому времени все средства передвижения давно ушли с молотка, а нанимать экипаж — слишком дорогое удовольствие.

После смерти родителя старший брат Амитсамина вступил в наследство, продал поместье, чтобы расплатиться с долгами отца, а на остаток юноши жили некоторое время, пока решался вопрос о поступлении младшего в Академию за казённый счёт. Устроив Ами, старший завербовался в наёмники и отправился на границу с кочевниками продавать свою жизнь за деньги.

Амитсамин проявил упорство в учёбе и смекалку, поэтому стал лучшим выпускником, получив шанс пройти отбор на вакансию во дворце самого асора. Юноша добился заветной должности и стал младшим помощником секретаря. Зная, что за ним не стояли влиятельные родственники, он усердно трудился, не обращая внимания на недвусмысленные намёки придворных дам. Амитсамин был строен, изящен и красив. Как ни странно, даже женщин-винктэсси притягивало его очарование и скромность.

Каким-то немыслимым способом младшему секретарю удавалось выкручиваться под напором домогательств, не нажив при этом врагов. Объяснялось всё просто: юноша владел очень слабым, но весьма полезным даром. Амитсамин не подчинял как почившая матушка своей воле любого, кто не имел защиты от внушения, дар лишь помогал мягко ускользать от навязчивого внимания или даже агрессии. Мог и привлекать, однако юноша редко этим пользовался.

При таких обстоятельствах Ами мог быстро сделать карьеру или найти покровителя, но он желал получить сердце асора и вознестись на недоступную для прочих конкурентов вершину. Любовь к своему повелителю — вполне объяснимое чувство для любого подданного. Ланикхидар был величественен, в меру суров и, одновременно, милостив. Амитсамин мог лишь иногда, да и то издалека, лицезреть его гордый профиль, видя рядом ненавистных фаворитов и фавориток. Юноша мечтал, что когда-нибудь взгляд правителя станет подобен раскалённому зноем южному ветру, налетавшему в середине летнего сезона из пустыни Духов, и этот взгляд будет направлен только на него и не на кого более.

Однажды секретарь, спеша на доклад к асору, споткнулся на ковровой дорожке и пересчитал телом все ступеньки, повредив ногу и чудом не сломав при этом шею. Несколько дней, пока он не мог выполнять свои обязанности, его подменял старший помощник. Амитсамин, подозревавший, что именно тот поспособствовал неприятному происшествию, тоже временно получил повышение. В качестве старшего помощника секретаря он и попал в святая святых — рабочий кабинет повелителя, возблагодарив богов за предоставленную возможность.

Редкий дар помог, когда их глаза встретились. Время на миг вдруг остановилось, а сердце юноши, как ему показалось, подпрыгнуло к самому горлу и заколотилось, потому что было страшно применять магию к самому асору. Слабое недолговечное плетение через некоторое время рассеялось бы, не оставляя следов для выявления придворными целителями постороннего воздействия, и Ами надеялся на лучший исход, стараясь не думать, что с ним сделают в случае провала.

Отмере́в через несколько секунд, асор нетерпеливым жестом отправил старшего из секретарей вон и подошёл, не отрывая взгляда от зелёных омутов, обрамлённых пушистыми ресницами. Через несколько дней на место младшего помощника секретаря пришлось искать замену.

Ланикхидар стоял перед зеркалом и наблюдал через отражение за юношей, который по сложившейся с некоторых пор традиции по утрам выполнял обязанности камердинера.

— А вам обязательно идти на заседание? — спросил Ами, приближаясь к повелителю с рубашкой в руках.

— Обязательно. Сегодня должен решаться вопрос о дне моего бракосочетания с дочерью рикса Эрсолизии. Время пришло. Уже скоро ей исполнится пятнадцать. Сразу после дня рождения грасию доставят сюда. Придётся выполнить заключённое с её отцом соглашение.

— А я? Что вы думаете сделать со мной? Отошлёте из столицы?

— Ты останешься. Эльсина станет моей женой, чтобы родить наследника. Твоё официальное положение Услады Сердца Асории останется неизменным. Я слишком дорожу тобой, чтобы из-за какой-то девчонки, пусть и грасии, прекратить наши отношения. Ты всегда останешься рядом со мной.

— Да, я всегда останусь с вами, — прошептал Ами, осторожно прикоснувшись к пятнышку над левым соском асора, похожему на полураскрывшийся трёхлепестковый бутон. — Кажется, я был неосторожен. Простите.

— Это будет наша с тобой тайна, — усмехнулся Ланикхидар и протянул руки.

Нурийский шёлк рубашки скользнул по телу, скрывая метку странной, слишком странной формы, чтобы быть тем, за что её принял Амитсамин.

Глава 13. Выбор направления

Любой путь — лишь один из миллиона

возможных путей. Есть ли у этого пути сердце?

Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку.

Один путь делает путешествие по нему радостным:

сколько ни странствуешь — ты и твой путь нераздельны.

Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь.

Один путь дает тебе силы, другой — уничтожает тебя.

Карлос Кастанеда,

«Учение дона Хуана»

Я очнулась и ощутила лёгкую тряску, скрип колёс, пофыркивание лошадей или каких-то других копытных, щебет птиц. На животе ощущалась тяжесть. Ветерок доносил запах сена, коровника и тонкий аромат канифоли.

«Эля! Проснулась!» — ворвался в мой разум мысленный вопль.

Непроизвольно скривилась от боли. Такое ощущение, что рядом бухнули в огромный колокол, а в мозгу отдался его гул, прокатившийся затем волной по всему организму, аж пятки зачесались. С остервенением потёрла одну стопу о другую, спасаясь от неожиданно возникшего зуда.

— Виро́н! Я уже волноваться начал, братишка! — услышала знакомый голос. — Ты как себя чувствуешь?

Открыла глаза и осторожно приподнялась на локте. На животе у меня сидела радостно лыбящаяся Лулу, рядом — сбоку — на хоррге ехал Берис, а Спирит следовал за ним, привязанный поводьями к задней луке седла. Я же возлежала на свежем сене, что устилало дно допотопной повозки. Обернувшись, увидела сидевшего ко мне спиной рыжего мужика, который управлял парой животин, похожих на волов: серебристо-серых, с изогнутыми назад мощными рогами, почти лежащими на спинах.

Вирон? А, точно. Одно из моих многочисленных имён, переделанное в мужское. Я же в другом мире и теперь парень. Внешне. Можно не контролировать речь и привычные по прошлому миру движения, зато надо стараться делать голос чуть грубее, а это немного сложно.

— Хорошо, вроде бы, — ответила, прислушавшись к ощущениям: живот не болел, голова не кружилась, слабость не одолевала.

— Мы скоро доберёмся до постоялого двора. Там задашь все вопросы, — предусмотрительно предупредил Берис.

Я кивнула. Потом — так потом. От нечего делать начала рассматривать пейзаж. Мы ехали по просёлочной дороге. Справа колосились поля с местной разновидностью зерновых, а слева, вдалеке, виднелся лес. Пространство до него зеленело разнотравьем, где паслось стадо животных, похожих на обычных коров. Практически такая же картина, как в российской глубинке. Сельская идиллия.

В очередной раз повернувшись, чтобы устроиться поудобнее, вдруг почувствовала слегка подзабытое, но неприятно знакомое. Из меня выплеснулось… там… Ну… то самое… На счастье, в этом мире существовало магически обработанное нижнее бельё, что очищало тело от естественных выделений кожи и уничтожало все неприятные запахи. Оно оказалось совершенно незаменимо в «эти дни». Такое бельё очень дорогое, потому что не каждый из магов-бытовиков знал секрет наложения на одежду заклятия «обновлявшейся чистоты». Подобным артефактом пользовались состоятельные особы, в основном, в дальней дороге, когда путешественники не всегда имели возможность устроить постирушку и помыться. Долговременность действия «аккумулятора» зависела от силы мага: от суток до пяти. Бельё «подзаряжалось», если прополоскать его в воде и вывесить на ночь просушиться. Или вообще без воды обойтись — энергии стихии воздуха вполне достаточно.

Мачеха обеспечила меня всем необходимым и просветила по поводу особенностей организма взрослеющей девочки — лишь бы я находилась как можно дальше от асора и не мешал её матримониальному плану. Мудрая женщина, но и я тоже не промах.

Оценивая прожитое здесь время, пришла к выводу, что мои действия можно сравнить скорее с внедрением секретного агента в стан врага, а не с партизанской войной, которую намеревалась устроить новоявленным родственничкам в самом начале внезапного появления в этом мире. Разобравшись, что именно «прогнило в датском королевстве», я не стала подпольщиком-вредителем, а мягко повернула ситуацию в нужное русло. И это почти получилось. «Почти» потому, что мы с братом ещё не настолько отдалились от опасной зоны, чтобы позволить себе расслабиться.

Неожиданное зримое проявление близкого совершеннолетия пугало не так, как последствия оного. Моя магическая сила могла в любой момент выкинуть неожиданный фортель, а как справиться с ним, я не знала. И спросить-то не у кого. Единственный выход — убраться подальше от дворца и постараться найти хоть какого-нибудь мага-разумника, который бы за хорошую плату помог мне пройти этот сложный период становления.

Мне ещё повезло, что магический дар не связан со стихиями, иначе бы могла натворить дел. А так лишь мучили сильные периодические головные боли в чересчур оживлённых местах, которые даже Лу не могла до конца убрать. Моё чувствительное восприятие увеличивалось, но как закрыться от внешнего воздействия, не знала. Поэтому маршрут путешествия проложили по максимально необжитым территориям. «Меньше народа — больше кислорода». С детства знакомая присказка стала сейчас более чем актуальна.

Однако сначала необходимо найти мага для ликвидации этой проблемы, а также проводника, который согласится довести до Дивных гор, где, по слухам, и обитали подземники. Чем дальше уйдём в заповедные места, тем меньше у отца появится шансов вернуть нас обратно.

К тому же меня очень беспокоило украшение на шее, предназначение которого оставалось тайной. Желательно, конечно, поскорее от него избавиться. А вдруг это маячок для поиска в случае, если юная невеста не оценит всего размаха своего счастья? Жизнь в серпентарии сделала меня мнительной. Впрочем, если это всё же маячок, то интуиция асора не подвела. Я так и не оценила.

В размышлениях время пролетело незаметно. У постоялого двора Берис щедро расплатился с крестьянином, который нас подвёз. Мы напоили хорргов, задали им корма, а брат кинул мелкую монетку мальчишке, отвечавшему за обустройство верховых и упряжных животных постояльцев. Предупредив, чтобы тот держался от наших зверюг подальше, зашли внутрь.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, выбрали свободный столик в углу и заказали тушёные овощи с мясом. Для утоления жажды нам принесли слабый алкогольный напиток из ягод, настоянный на душистых травах. Приятным кисло-сладким вкусом он напоминал компот из фруктов и не приводил к опьянению даже при употреблении в больших количествах.

Лёгкие дорожные плащи имели капюшоны, поэтому мы не снимали их, соблюдая «режим инкогнито», позволявший надеяться, что наши лица не запомнят. Мы такие умные были не одни. Многие скрывались под капюшонами по тем или иным причинам, поэтому на нас никто особо не смотрел, лишь скользили притворно-равнодушными взглядами, потому что долго пялиться было небезопасно. Слишком пристально разглядывая незнакомца, можно легко нарваться на нервного и огрести по полной за нескромное любопытство. Брат заранее предупредил о правилах поведения в подобных местах.

Лулу же просканировала мысли посетителей заведения на предмет опасности. Основная масса принимала нас за приятелей — на родственников мы не слишком походили: я была маминой копией, взяв от отцовских генов лишь волнистые волосы, а Берис невероятно походил на венценосного родителя. Успокаивало то, что братишка унаследовал ещё и слабую способность к универсальной магии, в том числе умение накладывать лёгкую иллюзию на облик. Берис слегка изменил цвет наших глаз. Мне притушил яркий цвет радужки, а свой тёмно-синий разбавил серым. Родинку на щеке — подарок от матери — скрыл иллюзией, а мне наоборот поместил маленькое коричневое пятнышко над верхней губой слева, ближе к углу рта.

— Ты бы лучше обманку на волосы мне наложил, чтобы не возиться каждый раз с подкрашиванием корней, — проворчала капризно, вспомнив гулявший в социальных сетях вопрос: «Почему у натуральных блондинок корни волос тёмные?»

— Плетение подпитывается от магического запаса. Волосы вытягивают слишком много, а твоя магия ещё только пробуждается, поэтому не хочу подвергать тебя опасности. Походишь с родинкой. Отбоя от женщин не будет, — не удержавшись от подколки, хмыкнул Берис.

Еле сдержалась, чтобы не послать родственничка в далёкое пешее на «великом и могучем». Всё равно же не поймёт и не оценит моих эпитетов, только потом расспросами замучает о происхождении этих, непонятно на каковском языке произнесённых, слов. Поэтому скривила губы в ухмылке, копируя однокурсника из прошлой жизни, и дополнила таким же оценивающим взглядом с прищуром, который все его знакомые девушки называли «кошарским на букву бэ». Моя мимика произвела впечатление на брата. Да, теперь я типа парень-раздолбай, не обделявший вниманием ни одной симпатичной женской мордашки со стройной фигуркой. Но не подумайте дурного — в чисто конспиративных целях!

В этом довольно оживлённом месте не стала расспрашивать о том, что со мной произошло в домике вдовы. И так всё ясно. Мы ели молча, думая каждый о своём, все основные моменты уже давно обговорив заранее. Время работало против нас, поэтому, как только допили последний глоток из грубо изготовленных керамических кружек, брат расплатился с хозяином, и мы поспешили убраться восвояси.

Берис, заранее изучив предоставленные Муркой карты, выбрал направление в обход многочисленных городов, городков, сёл и деревушек, чтобы нас видело как можно меньшее количество глаз. Поэтому путь пролёг сначала по редколесью, а затем тропинка начала петлять мимо мощных стволов тысячелетних великанов, своими вершинами, казалось, достающих до неба.

Хорргов пустили рысью, иногда переводя на шаг, чтобы сильно не утомлять. Отрыв от предполагаемой погони составлял не менее половины дня. Чтобы не доводить отца уж совсем до инфаркта, в последний момент оставила письмо в игровой комнате. Ближе к вечеру Риси его «случайно» найдёт. В последние месяцы мы с Берисом специально приезжали домой всё позже и позже, испытывая терпение охраны и приучая родителя к тому, что она нам вообще ни к чему во время наших усердных занятий. Хватиться нас должны ещё не скоро, поэтому стремились убраться от дворца как можно дальше.

Я чувствовала себя дядей Фёдором перед побегом в деревню Простоквашино, пока составляла письмо. В нём рассказала отцу о «вещем сне», утаив некоторые детали, напомнила о нежелании выходить за асора и посоветовала заменить старшую дочь младшей на благородном поприще сотворения высокой политики. В заключительных строках попросила смириться, «понять, простить и отпустить», ибо игнорить указание божественного посланника — себе дороже.

Зная крутой нрав родителя, мы с братом не исключали возможность того, что папа́ сочтёт мой «вещий сон» недостаточно вещим и с чистой совестью направит многочисленные поисковые отряды, страшась гнева асора больше, чем гнева богов.

Ночевать посреди дремучего леса под открытым небом не хотелось, поэтому поспешили добраться до небольшого озера. Там редкие путешественники могли переночевать в небольшом заброшенном домике, напоить и накормить верховых животных. Этот путь был более коротким из двух, ведущих в ближайший город. Любители поживиться за счёт других встречались и здесь, поэтому лесную дорогу чаще использовали гонцы, возившие срочные депеши в столицу и обратно. Им доплачивали за скорость, но ездили они по двое, рискуя каждый раз напороться на притаившуюся в засаде шайку разбойников. Торговцы же решались по ней путешествовать только с хорошо вооружёнными отрядами сопровождения. Остальные, кто не мог потратиться на охрану, предпочитали делать большой крюк, теряя два с лишним дня на объезд лесной чащи.

Мы с братом хорошо вооружились: у каждого лёгкий меч, кинжал и арбалет, что использовался как для охоты на животных, так и для отваживания злодеев от покушения на свои высокородные особы. У Бериса ещё имелись метательные ножи, которые я собиралась заимствовать время от времени для тренировки.

Хорргов тоже можно было причислить к довольно опасному виду оружия. Не зря мы столько времени проводили на полигоне. Тот суровый дядька в короткий срок сделал из наших зверюг настоящие машины для убийства, обучая их вместе с нами до седьмого пота и полного изнеможения, добившись полного взаимодействия между животным и всадником. Мне, конечно же, было намного легче, чем Берису. У нас со Спиритом довольно быстро сложилась устойчивая ментальная связь с полным взаимопониманием. Ради прочих двуногих эти умные и грозные животные, которых изувечивали и подчиняли, спиливая рог и надевая артефакт, подавлявший волю, уверена, по доброй воле вряд ли стали бы ввязываться в схватку, защищая своих мучителей.

Лес оборвался неожиданно. Дорога вывела нас к абсолютно круглому, похожему на кратер от упавшего когда-то метеорита, озеру. Возле воды стоял домик, сложенный из потемневшего от времени кругляка. Рядом находился сарай, предназначенный для ночёвки животных и защищавший их от лесных хищников. Забора не было. Спирит и Лелис начали проявлять признаки волнения, тревожно всхрапывая и скаля клыки.

— Стой, — негромко сказал Берис, положив руку на лета́р, аналог нашего средневекового арбалета. — Там кто-то есть.

Глава 14. Встречные-поперечные

Недоверие есть проявление робости.

Поль Клодель

Брат, не делая резких движений, осторожно взвёл механизм, а я последовала его примеру, выдвинувшись вперёд и закрыв Бериса собой. Лу сразу растянула защиту с меня на хоррга. Надолго её сил, конечно, не хватит, но на некоторое время могла не опасаться за безопасность, если вдруг в нас начнут стрелять или применят магическое воздействие.

Мы медленно приближались к домику, гадая, опасаться ли встречи с теми, кто находился там, либо это они видели в нас угрозу своей безопасности.

— Эй, вы! Больше ни шагу вперёд! Стойте там, где уже стоите! — послышался звонкий женский голос, когда подъехали довольно близко к домику.

— Мы — мирные путники, и лишь хотим переночевать под крышей. Мы не причиним вам вреда, уважаемая мара, — в ответ крикнул Берис, даже не подумав остановиться и выезжая из-под моей защиты вперёд.

Толстый металлический болт воткнулся в землю перед копытами Лелиса, недвусмысленно намекая бестолковым пришельцам о решимости незнакомки держать их на безопасном расстоянии. Домик был слишком близко, поэтому промахнуться из летара с такого расстояния мог только ребёнок, а это означало, что девушка лишь предупредила нас о серьёзности своих намерений не подпускать ближе. Хотела бы убить — не стреляла бы в землю.

«Две девушки. Боятся разбойников», — мысленно оповестила меня о предполагаемом противнике Лулу, сняв ненадолго защиту.

— Берис, Лу говорит, что там только две девушки, которые приняли нас за разбойников, — тихонько шепнула брату.

— Проезжайте мимо, путники. А я останусь здесь. Это справедливо, ведь я первая заняла домик, — крикнула незнакомка, не показываясь нам при этом на глаза.

— Дерзкая! — хмыкнул Берис. — Спорим, что она красавица? И ведь не признаётся, что не одна.

— Какая нам разница — красавица она или уродина, если не пустит даже на порог, — проворчала, приглядываясь к сараю — у него тоже имелась крыша. — Давай в сарае переночуем.

Если в домик не попадём, то можно устроиться и там — пора отвыкать от удобств, к которым привыкла во дворце, и вспомнить походно-лагерное детство с ночёвками в палатке, посиделками у костра до утра и песнями под гитару, что исполнял Миша, наш вожатый. Романтика.

— Отступить перед женщиной? — удивился брат.

— А ты предлагаешь взять домик приступом? — фыркнула я. — Они нас боятся. Зачем вынуждать девушек обороняться? Или собрался уговаривать их тут до восхода светила?

— Мы переночуем в сарае, раз вы так не хотите нас пускать, — крикнул Берис, признав, видимо, мои доводы разумными.

Я очень устала, поэтому хотелось поесть и поскорее принять горизонтальное положение. Раньше ляжешь — раньше встанешь и начнёшь увеличивать расстояние от себя до дворца. Вероятно, отец уже пустил погоню по нашему следу, поэтому расслабляться или терять время я не намеревалась.

— Нет! — крикнула в ответ девушка.

— Почему же «нет»? — тут уж не выдержала я; вот же ведь, вредная упрямица, даже стало интересно на неё взглянуть.

— Там моя хоррга́ри. Вы её заберёте и скормите своим клыкастым. Вон, даже рога у них не спилены, а моя — смирная и безобидная.

Я уже реально разозлилась и услышала, как Лу довольно квакнула, впитывая разбушевавшиеся эмоции. Хорошо, что отрицательные проявления моей психики на возникавшие жизненные ситуации не влияли на её, скажем так, пищеварение. Раньше, не зная таких подробностей, сильно переживала, что негатив скажется каким-то образом на состоянии зубельхориса. Но нет. Она лопала и «плюс», и «минус» с одинаковым удовольствием, не становясь при этом агрессивной или больной.

— Если вы принимаете нас за разбойников, то сильно заблуждаетесь. Мы обычные путники, которые устали в дороге, поэтому хотим отдохнуть хоть с какими-то удобствами и, по возможности, в безопасном месте, а не под открытым небом. Ваша хорргари нас не интересует, а своих мы разместим так, чтобы ваше животное не пострадало. Но если настоящие разбойники появятся здесь, то всем вместе нам намного проще будет им противостоять, чем вам одной — отдельно, и нам двоим — тоже отдельно, не так ли? Хотя нам сделать это легче: мы же мужчины, а хоррги у нас боевые, — попыталась дожать незнакомок логикой, сыграв на страхе перед разбойниками.

Кажется, я снова удивила Бериса. Брат не ожидал от девочки-принцессочки того, что она возьмёт в свои руки переговорный процесс. Всё-таки из нас двоих настоящим мужчиной и более опытным был он.

— Хорошо, ночуйте в сарае, — через некоторое время «разродилась» грозная девушка. — И только попробуйте ночью к нам полезть! Мы будем спать со взведёнными летарами.

— Спасибо, уважаемая мара. Мы благодарны за ваше милосердие, — крикнул Берис и, хмыкнув, тихонько произнёс: — А под конец всё же проговорилась, что не одна.

— Ладно, утром разберёмся с этими недоверчивыми. Я устал и хочу спать. Светило уже почти зашло, а мы ещё не ужинали, — буркнула в ответ и направила Спирита к сараю.

Даже наедине с братом во время разговора старалась не расслабляться и ничем не выдавать, что я девушка. Конспирация — превыше всего.

Спешившись, мы открыли двустворчатые двери и заглянули внутрь. Сарай оказался довольно просторным. На земляном полу не нашлось ни клочка сена, так что о комфортном сне мечтать не приходилось. Ночевавшим здесь животным обеспечивалась лишь крыша над головой и защита от хищников — сарай запирался как изнутри, так и снаружи. В стенах торчали массивные кольца, к которым привязывались хоррги. В одном углу обнаружились лопата типа совковой, деревянное ведро и вилы с пятью зубцами. Видимо, когда-то в домике изначально жили, но затем покинули его, а инвентарь остался, его даже не разворовали.

Временные постояльцы не слишком заботились о тех, кто придёт сюда позже, поэтому за своими животными не убирали. К счастью для нас, навоз, лежавший на полу, был давнишний, поэтому некоторое амбре, хотя и присутствовало, не казалось слишком уж отвратительным. Хоррги и сами не источали неприятных ароматов, скорее наоборот, а запах от выделений отходов их жизнедеятельности выгодно отличался от того же конского или коровьего. При помощи лопаты можно вполне расчистить необходимое место для сна.

В углу обнаружилась животинка наших упрямых и недоверчивых соседок. Это была проблема, ибо наши «кони» уже достигли того самого возраста, когда инстинкт размножения мог затмить всё, даже наши сложившиеся дружеские отношения, а тогда без артефакта подчинения мы элементарно не справимся с жеребцами.

— Как поступим? — спросила Бериса, когда тот внимательно осмотрел и даже обнюхал спокойно стоявшую кобылку.

Брат задумчиво почесал нос и вышел наружу. Оглядевшись, снял с Лелиса поклажу, развязал один из мешков и, покопавшись, вытащил два мотка верёвки.

— На счастье, хорргари не течная, иначе бы эти двое уже рванули к ней. Привяжем хорргов снаружи. Конечно же, верёвки — лишь ограничители передвижения, чтобы далеко не ушли за ночь. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Мы расседлали и сводили животных к озеру на водопой, а затем сняли уздечки после того, как привязали хорргов к растущим рядом деревцам с не слишком толстыми, но достаточно крепкими на вид стволами. Сделав петлю на одном из концов верёвки такой величины, чтобы она свободно двигалась вдоль шеи, но не соскакивала при этом через голову Лелиса, Берис зафиксировал узел, чтобы он не затянулся при рывке, и отправился заносить вещи внутрь. Я подошла к Спириту и тихонько начала ему втолковывать правила поведения в этом месте, проделывая подобные манипуляции с другой верёвкой:

— Прости, малыш, но вам с Лелисом придётся побыть под открытым небом, мы не можем пустить вас внутрь. Там уже дама обосновалась. Женщина, а вы с Лелисом — мужчины. Я, конечно, не против, чтобы ты поухаживал за хорргари, но она не моя, а принадлежит девушкам, которые нас с Берисом в дом не пустили. Такие вот они недоверчивые. Мы и так их еле упросили, чтобы разрешили в сарае переночевать, поэтому лишние неприятности нам не нужны. Вдруг ты и Лелис начнёте спорить из-за подружки, добиваясь её внимания. Подерётесь ещё, пораните друг друга, а это очень плохо. Вы должны оставаться сильными и здоровыми, чтобы наш побег благополучно удался. Обещаю тебе, что при случае дам возможность за какой-нибудь хорргари приударить. И не только приударить. Может, даже приобрету тебе подружку для души и тела. А сейчас будь послушным мальчиком. К девушке не ломись и другу не позволяй. Лучше паситесь на лужайке и заодно посматривайте, чтобы какие-нибудь злодеи нас не потревожили. Говорят, что здесь разбойники шалят.

Может, это странно выглядело со стороны, но у нас со Спиритом эмпатия давно переросла в полное понимание. Иногда мне казалось, что он и я, если и не читаем мысли, то уж стопроцентно угадываем желания друг друга. Да и разговаривать с ним привыкла, воспринимая хоррга не как обычное верховое животное, а как друга и почти равное себе по уровню развития существо.

Я говорила и оглаживала крутую шею моего красавца, а он одобрительно фыркал, посылая импульсы согласия и понимания: мол, не беспокойся — буду бдить и не пущать, сам же к девушке — не приставать.

Лулу, глядя на эти «телячьи нежности», начала топтаться на плече и тихонько шипеть, намекая, что пора бы и о ней, любимой, подумать. Мой желудок, соглашаясь с её доводами, жалобно заурчал, поэтому ласково хлопнула Спирита по крупу и отправилась в сарай, где Берис уже расчистил место в противоположном от хорргари углу и устроил нам лежанки, расстелив одеяла. Мы перекусили, запивая ужин водой из дорожных фляг, а затем заперли двери и потушили небольшой дорожный магический светильник.

Утро добрым не бывает. Вероятно, это один из фундаментальных законов всех миров. Меня разбудили крики, топот, неподражаемое «хоррг-хоррг» и взвизгивания, что издавали местные лошадки, когда злились. Я протёрла сонные глаза и оглянулся. Берис спал — хоть из пушек пали. Сон его был богатырским, поэтому, чтобы не нарваться на: «Меня — будить!» — решила брата не беспокоить и разобраться самой. Привязанная в углу хорргари нервно прядала ушами и испуганно приседала от каждого резкого звука.

Я распахнула дверь и вышла наружу, чуть не получив хвостом по носу. Спирит метался с болтавшимся на шее обрывком верёвки, уворачиваясь от лассо, которое пыталась накинуть на него рыжеволосая девушка.

— Эй, да вы что творите! — сердито крикнула незнакомке, пытаясь рассмотреть её и уклоняясь в очередной раз от хвоста хоррга, хорошо ещё, что не от копыта. — Тише, Спирит, а то зашибёшь меня.

Услышав мой голос, хоррг перестал мельтешить и замер, получив от рыжеволоски петлю на шею, которую ей наконец-то удалось накинуть на смирно стоявшее животное. Ковбойша хренова! Я тут же начала стаскивать петлю со Спирита, но та уже успела затянуться, поэтому, недолго думая, выдернула из ножен кинжал и перерезала накинутое лассо, отшвырнув его чуть ли не в лицо девушке.

— Мой подавитель! Зачем ты его испортил!

Голос незнакомки дрожал от такого отчаяния, как будто я этим кинжалом не верёвку перерезала, а горло её любимой собачки.

Девушка была из ресов. Выше меня, довольно красивая, с хорошей фигурой и высокой грудью. Свои медного цвета волосы, небрежно собранные в пук на макушке, она заколола двумя металлическими спицами, наподобие тех, которыми пользовались японки и китаянки в моём прошлом мире. Несколько выскочивших огненных прядей обрамляли чистое, совершенно без ожидаемых веснушек, лицо незнакомки и делали его ещё более очаровательным. Даже в гневе.

— Подавитель? Это? Первый раз такое вижу. Разве заклинание подавления воли накладывают на верёвку? — удивлённо заломила правую бровь, сползая оценивающим взглядом юнца с лица на грудь сердитой девушки — тренировка нужной мимики и поведения лишней не будет.

Небелёную полотняную рубашку с длинными широкими рукавами и обвязками по краю, заменявшими манжеты, стягивал тёмно-зелёный корсет со шнуровкой спереди. Он больше походил на жилетку с овальным вырезом горловины, наполовину прикрывшим грудь. Такого же цвета юбка-клёш спускалась чуть ниже колен, а из-под неё виднелись довольно узкие зелёные штаны, заправленные в коричневые полусапожки. Повседневная одежда ресов отличалась демократичностью и практичностью — удобно для работы. Смущал только цвет одежды, как будто увидела эльфийку из лесного народа. Недоставало только зелёного плаща с капюшоном.

— Заклинание можно накладывать на любую вещь, только на металле и камне оно держится намного дольше. Ты это не знал, полукровка? — одарив меня презрительным взглядом, сообщила девушка.

— Если и не знал, то теперь точно знаю. Зачем ты хотела надеть усмиритель на хоррга? — тоже перешла на «ты».

— Он не пускал меня в сарай, где стоит хорргари. Только глупец станет привязывать хоррга, у которого не спилен рог и нет подавителя воли, на обычную верёвку. Он же одним взмахом головы перерезал её, словно тонкую ниточку. Скажи спасибо, что я из летара в твоего зверя не выстрелила.

— Да, точно. Скажи себе огромное спасибо, что с верёвкой пришла, а не с оружием. Иначе мой хоррг был бы тебе очень признателен за такой обильный и вкусный завтрак. Ты бы и выстрелить не успела, а если и успела, то вряд ли попала, — хмыкнула, поглаживая Спирита по морде, которую он положил мне на освободившееся от зубельхориса плечо.

Лу заранее предусмотрительно полностью слилась с окружающей средой, как обычно, перебравшись за спину, поэтому девушка её не заметила, а хоррг сразу воспользовался случаем, чтобы получить от меня порцию ласки. Сначала в карих глазах незнакомки появилось непонимание, затем оно сменилось недоверием и наконец осознанием того, что ей, действительно, крупно повезло.

— Он… бы меня… съел? — нервно сглотнув, охрипшим голосом произнесла девушка.

— Наверное, — с самым невозмутимым видом пожала плечами, внутренне забавляясь происходящему. — Я его попросил никого не пускать.

— Пожалуйста, уважаемый мар, позвольте мне забрать хорргари. Мы с младшей сестрой очень-очень спешим. Простите меня, если я вас обидела своим неразумным поведением.

Пантера превратилась в лань, дерзкая девушка — в робкую крестьянку, даже правила вежливого обращения вспомнила.

— И далеко ли «очень-очень» спешит уважаемая мара? — услышала вкрадчивый голос братца.

Каа вышел на охоту.

Глава 15. Понравиться как девушке? Легко! Спасти её иль быть спасённым ею

— Подь сюды. Хочешь большой, но чистой любви?

— Да кто ж её не хочет…

— Тогда приходи, как стемнеет,

на сеновал. Придёшь?

— Отчего ж не прийти? Приду.

Только уж и вы приходите. А то вон

сударь тоже позвал, а опосля испугался.

— А она не одна придёт, она с кузнецом придёт.

— С каким кузнецом?

— С дядей моим, Степан Степанычем.

Он мне заместо отца, кузнец наш.

— А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец

не нужен. Что я, лошадь, что ли?

Фильм «Формула любви»

Ничто так не воодушевляет женщин,

как возможность спасти мужчину.

Октавио Пас,

«Моя жизнь с волной»

Я обернулась. Братец стоял в дверях и пламенным взглядом прорентгенивал мою рыжеволосую оппонентку. У него лишь только слюна не капала, а так присутствовали все признаки здоровой утренней мужской реакции на красивую девушку. Я ему от всего сердца посочувствовала. Разумеется, он мог запросто, используя природное обаяние и немалый опыт ловеласа, подкатить, познакомиться и охмурить неопытную селянку, пользуюсь тем, что кузнец поблизости не наблюдался. А сочувствовала потому, что после недавнего разговора с девушкой убедилась — легко братику не будет. У неё характер явно не ангельский.

— Куда я спешу, уважаемому мару знать совсем не обязательно, — снова нахмурилась огненновласая, заметив плотоядный взгляд, каким прожигал её Берис. — Я лишь хочу забрать своё имущество.

— Мы тоже спешим, прекрасная незнакомка. Может, нам пора уже познакомиться и поспешить вместе? — не унимался брат. — Разрешите представиться: Берис ри-Силь, а это мой младший брат — Вирон ри-Силь. Мы путешествуем, — произнёс он, отвесив изящный поклон, который пришлось продублировать, раз уж меня представили даме, хоть и селянке.

Девушка изумлённо посмотрела сначала на него, а затем на меня. Видимо, ей было непривычно, что перед ней склонили головы такие сногсшибательные юноши. Да ещё с подобным изяществом. Наверняка она поняла, что наш отец явно из благородного сословия, причём не отказавшийся от смесков, как нередко происходило по доброй воле или под давлением семьи, а давший им приличное воспитание. Хотя по нашим дорожным костюмам мы больше походили на представителей среднего сословия.

— Меня зовут Радо́на, дочь Зена, кузнеца, — сказала она и попыталась изобразить более или менее изящный поклон.

Он ей совсем не удался: крестьяне кланялись своим господам в пояс, как мужчины, так и женщины, а между собой они приветствовали друг друга наклоном головы. Девушка же решила нам продемонстрировать местный реверанс, которым пользовались женщины, имевшие более высокий статус.

Я закашлялась, сдерживая чуть было не прорвавшийся наружу смех. Её папочка — кузнец! Да ладно! Буквально несколько минут назад в памяти промелькнула картина из фильма, как только увидела взгляд братца, каким он уставился на сельскую фею. Осталось только пожелать ему удачи, когда Берис пригласит Радону на ближайший сеновал. У феи на поясе ножны с кинжалом, да и умение стрелять из аналога арбалета девушка нам уже показала. Интересно понаблюдать за развитием их отношений.

— Очень приятно, мара Радона. Теперь вы убедились в том, что мы не разбойники, а обычные путники, поэтому предлагаю скрасить нам дорогу своим присутствием. Она всегда становится короче, когда путешествуешь в хорошей компании. К тому же защита в нашем лице для двух юных девушек совершенно не будет лишней.

Вот же ведь, засранец! Я почувствовала, что брат включил магический дар убеждения, чтобы склонить весы в нужную сторону. Было видно, что девушка ещё не доверяла нам, но Берис, применяя данные ему от природы крохи магии, пытался и логически обосновать необходимость принятия нас в качестве спутников.

— Действительно, почему бы нам не ехать вместе, хотя бы до тех пор, пока мы не минуем этот опасный лес? — решила из солидарности поддержать брата. — Возможностей благополучно выбраться отсюда у вас намного меньше, чем у нас. Наш милостивый рикс, конечно же, борется с этой напастью, посылая разъезды на прочёсывание леса, но разбойникам почти всегда удаётся ускользнуть. Они нападают только на беззащитных путников, каковыми вы и являетесь.

— Хорошо. Но только, пока не доберёмся до Брикриста́ра. Там вы поедете своим путём, а мы — своим, — неохотно согласилась девушка.

Брикристаром назывался небольшой городок, расположенный в двух переходах от границы леса. Нам было с девушками по пути. В городке намеревались найти подходящего мага или хотя бы узнать, где такие уникумы водились, а заодно поискать проводника до Дивных гор.

— Тогда нам стоит позаботиться о верховых животных и позавтракать, если не хотим задержаться здесь до обеда, — улыбнулся братишка, а Лу издала скрипучий звук, представляющий собой что-то вроде иронического хмыканья.

Я с нею полностью согласилась: Берис не прочь задержаться не только до обеда, но и до следующего завтрака при условии, что ночевать будет в домике и не один.

От неожиданного звука девушка вздрогнула и с подозрением посмотрела на меня, схватившись за рукоять кинжала.

— Не бойтесь, мара. Это зубельхорис моего брата. Она любит покушать, поэтому обрадовалась известию о скором завтраке.

Радона расслабилась и уже с любопытством уставилась на моё плечо. Я скосила глаза в то место, где уже материализовалась Лу, являя себя миру во всей красе — с улыбкой до ушей и яркой сине-жёлтой раскраской толстенького тельца.

— Знакомьтесь. Мара Радона, это — Лулу. Лулу, это — мара Радона, дочь кузнеца Зена, — церемонно, с серьёзной физиономией, но едва сдерживая готовый прорваться смех, представила их друг другу.

— Никогда не видела зубельхорисов, только слышала о них от отца. Какая красавица! — умилилась девушка.

«Лу, тебе надо было раньше появиться, тогда бы мы столько времени на уговоры не потратили. Все женщины во всех мирах одинаковые — милые зверушки их приводят в восторг».

Мы сводили хорргов на водопой и позавтракали сами внутри домика, где познакомились с младшей сестрой Радоны — Ниро́ной. Она оказалась совсем молоденькой, кажется, даже младше меня. Тоненькая, такая же рыжеволосая, как и сестра, с пухлыми губками и большими, медового цвета, глазами. Во время завтрака девушка не сводила глаз с Лулу, наблюдая, как я кормила ящерку, и забывая при этом, что необходимо есть и самой. Ребёнок совсем. И чего их понесло через этот опасный лес?

Брат разливался соловьём, пытаясь очаровать будущих спутниц и растворить последние капли недоверия к нам, но на все осторожные вопросы о цели их путешествия Радона вежливо уходила от ответа, так что Берис на время прекратил попытки, чтобы не насторожить девушек ещё сильнее. Впереди несколько суток пути вместе.

Мы ехали рысью по лесной дороге, что иногда начинала петлять, огибая многовековых великанов с могучими стволами, которые вряд ли смогли бы обхватить даже вчетвером. Скачка не располагала к беседе, поэтому ехали молча, думая каждый о своём. Иногда любопытная Лу влезала в головы спутников, передавая в образах то, что там у них творилось. Подобное общение было для меня не таким напряжным, как внутренний словесный разговор с ней, от которого начинали ныть виски и затылок.

В мыслях Бериса была сплошная порнография, где присутствовали обе наши спутницы, а Нирона, как это ни странно, думала обо мне. Кажется, я ей понравилась, подходя по возрасту больше, чем мой брат, но существовал один нюанс — мы с ней одного пола. Моя маскировка под юношу сыграла с девушкой злую шутку, а я пока не могла раскрыться из-за соображений безопасности.

В мыслях старшей просматривалось настороженное отношение к нам обоим и тревога за младшенькую. Радона разрывалась между необходимостью принятия неожиданно подвернувшейся защиты и опасением, что за неё могут потребовать оплату в нежелательной для них форме. Страх перед мужчиной. Что бы это могло значить? Может, сёстры поверглись домогательствам или даже насилию, поэтому ринулись спасаться, выбрав путь, не слишком подходящий для слабых девушек, хотя и хорошо вооружённых. Эту загадку мне захотелось разгадать.

Так, в молчании, мы ехали уже несколько часов. К моему облегчению, хорргари без подавителя вела себя довольно спокойно и послушно. Видимо, сёстры сумели выстроить с животным доверительные отношения.Местное солнце, называемое светилом, вскарабкалось по небосклону к зениту, нещадно припекая и доставая нас жаркими лучами даже сквозь кроны деревьев. Птичьи трели уже не радовали, а раздражали, мучая резкими звуками слух. Хотелось поскорее вырваться из леса и оказаться подальше как от назойливых песенок местных птах, так и от нависшей над нами Дамокловым мечом вполне реальной опасности встречи с «работниками ножа и топора».

Кажется, мысли действительно материальны. Поперёк дороги лежало толстое дерево. Оно совершенно точно свалилось не от старости и не от ветра. Подрубили. Слишком правильно упало, полностью перегородив тропу и не давая возможности быстро объехать стороной. Справа и слева тянулись кусты, а хоррги перепрыгнуть довольно толстый ствол с торчащими вверх ветвями не могли. Ковра-самолёта у нас не было, подходящей для расчистки пути магией мы не владели. Как говорится, приехали.

Подтверждая мои догадки, раздался резкий свист, от которого хорргари девушек шарахнулась в сторону, не давая Радоне даже схватиться за оружие. Взметнулись змеями лассо, сдёргивая девушек с испуганного животного, а затем и обвиваясь вокруг шеи хорргари. Видимо, в намерения разбойников не входило убийство путешественников. Да и слишком отточенными и слаженными были их действия, как будто налётчики действовали по давно отработанной схеме, а если судить о точности попадания петель на жертвы, без магии не обошлось. В этом мире существовало рабовладение, поэтому бандитам явно выгоднее продавать свои жертвы, а не перерезать ими глотки.

Лулу, умница моя, сразу активировала защиту, охватив ею Спирита. Брату такого счастья не досталось, но он не растерялся и бросился в сторону кустов, откуда тянулись верёвки, выхватывая на скаку меч, ведь нападение — лучшая защита.

Я же, прицелившись из летара, всадила безо всякого сожаления болт в первого высунувшегося злодея. В ответ вылетела такая же металлическая стрела в мою сторону. Целились в меня, между прочим, но Спирит дёрнулся влево, словно почувствовал опасность.

Краем глаза заметила, что к девушкам подобрался один из разбойников, чтобы, видимо, пока остальные дрались, оттащить добычу в безопасное место. Фиг тебе, урод! Спирит, уловив мой мысленный настрой, рванул в сторону супостата, заодно избежав ещё одной стрелы в наш адрес. Вот ведь, Робин Гуд недоделанный!

— Берис, сними стрелка, достал уже! — зло крикнула я, выхватывая меч и налетая на разбойника, который копошился возле наших попутчиц.

Мужик отпрыгнул, увёртываясь, и тоже попытался вытащить меч, но не успел. Спирит просто махнул головой, чиркнув рогом, коническая основа которого заканчивалась плоским, острым, слегка волнообразным «клинком», и голова злодея отделилась от тела, забрызгав кровью траву, мою одежду и лицо. В пылу боя это даже не покоробило, как будто просто смотрела фильм, зная, что вся кровища вокруг — лишь спецэффекты: утёрлась манжетой зачарованной рубашки, сдвинув вверх рукав верхней куртки, и спешилась.

Присев возле девушек, потерявших сознание от удара после падения, я перерезала верёвку и начала ощупывать их на предмет переломов. Между тем Спирит держал оборону, не подпуская к нам кинувшихся в лобовую атаку нескольких смертников.

Я не доктор ни разу, а почти юрист — особо в травмах не разбиралась. Ощупала руки и ноги спутниц, явных переломов не обнаружила, поэтому начала приводить в чувство. Начала с Радоны — она могла позаботиться о сестре, а мне надо помочь брату управиться с разбойниками.

— Эй, очнись, хватит на земле валяться, — приговаривала, хлопая старшую по щеке.

Наконец девушка открыла глаза и попыталась отбиться от меня, видимо приняв за разбойника, но, разобравшись, благодарно кивнула и бросилась к сестре. Я метнулась к их хорргари, вытащила притороченный к седлу летар и отдала его хозяйке, чтобы та могла защититься. Бессловесная копытная спокойно стояла в этом кровавом аду и даже не пыталась сбежать. Видимо, на верёвке, что накинул разбойник на хорргари, тоже лежали чары подавления воли.

Я кинула взгляд на Спирита. Он с упоением месил копытами чьё-то тело, а в это время местный «ворошиловский стрелок» целился в моего хоррга из летара. Даже не задумавшись, чисто на рефлексе, выдернула из ножен кинжал и запустила им в разбойника. Кинжалы не так хороши, как специальные метательные ножи, но и этим его достала.

Видимо, стрелок оказался последним из смельчаков, остальные — либо сбежали, либо погибли. Я осмотрела поле боя. Берис как раз вытаскивал меч из груди только что поверженного противника. Осмотрев клинок, вытер его об одежду мертвеца и повернулся ко мне, левой рукой сжимая порез на бедре, откуда сочилась кровь.

— Ты не ранен? — крикнул он, скользя тревожным взглядом, и похромал навстречу. — Меня вот задело немного.

— Нет, всё в порядке!

Радона, заметив его состояние, быстро подошла к Берису, предварительно достав из перемётной сумки, что находилась на хорргари, свою запасную рубашку. Нирона тем временем отцепила от седла ёмкость с питьевой водой, и девушки занялись раной брата. Старшая покромсала рубашку на ленты и перевязала рану, предварительно промыв её. Штаны Берис снимать отказался, поэтому обошлись тем, что расширили порез ткани и забинтовали рану поверх одежды.

Я подошла к Спириту и посмотрела на его жертву. Вот тут мне реально поплохело. Хорошо, что завтракали давно. Со стоном рухнула на четвереньки, скрученная рвотными позывами. Меня выворачивало желчью несколько минут, а когда её запас иссяк, я, измотанная морально и физически, отползла на некоторое расстояние и повалилась в мягкую траву, потеряв сознание.

Глава 16. Попутчицы

Удивительно, но люди могут составить

друг другу приятную компанию в пути,

следуя при этом каждый своей дорогой.

Вента

Очнулась оттого, что кто-то отирал моё лицо влажной тканью. Она приятно холодила кожу, а затем скользнула по шее. Хорошо-то как! Чьи-то пальцы начали расстёгивать куртку. А это уже — не есть хорошо. Я вскинула руку и перехватила тонкую кисть, одновременно открывая глаза. На меня испуганно смотрела Нирона.

Я облизала пересохшие губы, чувствуя во рту неприятную кислоту. Нирона осторожно вытянула руку из моего ослабшего захвата и исчезла из поля зрения, но вскоре появилась с походной баклажкой.

— Выпейте воды, мар.

Осторожно приподняв мою голову, поднесла горлышко к губам. Я сначала прополоскала рот, сплюнув испорченную жидкость на землю, а затем с удовольствием напилась. Стало немного легче.

— Спасибо, Нира. Можно, я буду так тебя называть?

Кажется, мой слегка охрипший голос вызвал у девушки странную реакцию. Её щёчки порозовели, она кивнула в знак согласия и протянула руку, помогая встать. Я приняла помощь, но сразу же отпустила узкую ладошку, опасаясь, что нежная кожа Ниры сгорит от смущения. Да, созданный мною образ юноши точно зацепил её сердечко, но только что с этим делать?

Стараясь не смотреть на то, что осталось от разбойников, шатающейся походкой только что вышедшего из таверны моряка, подошла к Спириту и обняла боевого товарища за шею. Меня снова чуть не стошнило: вся морда в крови, а с одной стороны свисал кусок мяса, застрявший в зубах. Почувствовав моё состояние, хоррг мотнул головой, и кусок улетел в неизвестном направлении. Я застонала, борясь с многострадальным желудком и пытаясь усилием воли подавить рвотные позывы. Лулу жалобно курлыкнула, проявляя сочувствие. Боооже! За что! В чём я согрешила, чтобы получить такое наказание? Только не говорите мне, что Бог не посылает испытания сверх того, что человек может вынести. И да, мне не скучно. Спасибо тебе огромное, Барадиэль!

Лулу тихонечко мурлыкала и курлыкала на плече, не усугубляя без того тяжёлого состояния и не насилуя мозг словесными утешениями, а Спирит поддерживал по-своему, посылая волны сожаления и успокоения. Наконец я справилась с возмутившимся организмом и прошептала своему зверинцу тёплые, искренние слова благодарности за сегодняшнее спасение наших жизней.

— Ты в порядке?

Берис, несмотря на рану, подошёл совершенно незаметно. Брат приобнял за плечи и, развернув, впился тревожным взглядом в моё лицо. Вымученно улыбнулась.

— Почти.

— Верхом ехать сможешь?

— У меня есть выбор? — усмехнулась криво. — Ты-то со своей раной сможешь ехать?

— Смогу. Я вспомнил, что у нас есть порошок от воспаления ран. Только что перевязку обновил. Теперь об этом не стоит беспокоиться. До утра заживёт. Нам надо спешить, сам знаешь.

— Знаю. От крови бы отмыться. И хорргов наших тоже… Хоть обратно к озеру возвращайся.

— Если поспешим, то выберемся к вечеру из леса, а за ним есть ручей. Не слишком полноводный, но нам хватит.

Брат хлопнул меня по плечу и пошёл к Лелису, сделав знак девушкам, что пора отправляться.

Радона взобралась на хорргари, а Берис, подъехав ближе, что-то сказал нашим спутницам и протянул руку Нире. Она сначала помотала головой, а затем, бросив в мою сторону быстрый взгляд, подчинилась. Брат дёрнул девушку вверх и усадил боком перед собой. Я поняла его задумку. Действительно, хорргари тяжело нести двоих, а Лелис и Спирит вполне могут выдержать дополнительный вес. Они более выносливые. Так сможем быстрее двигаться, если попеременно будем брать Ниру к себе в седло.

Мы покинули место бойни, пустив хорргов сначала рысью, а затем перешли в галоп, стремясь наверстать упущенное время.

Вскоре почувствовала себя намного лучше. Во время быстрой скачки ветер, смешанный с запахами леса и тонким ароматом канифоли, бил в лицо, прочищая лёгкие от, казалось, въевшегося в них навсегда запаха крови, унося прочь пережитый страх и леденящее, вымораживающее душу дыхание смерти. Сегодня она лишь пролетела рядом, слегка задев крылом. Даже моя реальная кончина в прошлом не могла сравниться с сегодняшними впечатлениями. Тогда всё произошло так внезапно, что даже испугаться не успела. Именно сегодня я по-настоящему повзрослела, увидев смерть совсем рядом, а не через монитор компьютера в онлайн игре с реалистичной графикой или художественном фильме. Здесь был опасный мир, где я делала лишь первые шаги, попав в него из тепличных условий, созданных во дворце.

Мы сделали лишь короткую остановку, чтобы справить естественные телесные надобности и слегка перекусить. Обед пропустили, да и первое время мысли о еде вызывали лишь отвращение, а сейчас желудок устроил революцию, лозунги которой с энтузиазмом поддержала Лу. Она топталась по мне, перебираясь с одного плеча на другое, покусывала за уши и тихонько жалобно курлыкала. Я была благодарна за то, что она не ныла, вгрызаясь болью в мозг: «Сина, кушать!» — как первое время, когда мой дар только проснулся.

Потратив некоторое количество питьевой воды, чтобы сполоснуть хотя бы руки, прежде чем приступить к трапезе, вытерла их о заговорённую рубашку, что впитала грязь и снова стала белоснежной, а ладони приобрели почти стерильную чистоту. Наши хоррги, за неимением мяса, которое осталось на месте побоища, моментально слизали друг у друга с морд засохшую кровь жертв, почти перестав после этого напоминать монстров из фильмов ужасов.

Нира пересела ко мне. Она немного повозилась, удобнее устраивая попу, а когда тронулись с места, робко обхватила меня за талию руками и замерла. Кажется, даже дышать перестала. Я мысленно хмыкнула и приобняла девчонку, страхуя на всякий случай от падения.

Ехали то рысью, то шагом, и уже не срывались в галоп, жалея хорргов. Через какое-то время пассажирка расслабилась и даже положила голову мне на плечо, свободное от зубельхориса. Лулу, бессовестная такая, подслушивала мысли Ниры и передавала в виде образов — мимолётных и поэтому не вызывавших приступов головной боли. Девушка, как и многие романтичные особы в её возрасте, мечтала о поцелуе с прекрасным «принцем», образ которого перенесла на меня. Ну да, почти угадала, но ей этого знать не надо.

Свершилось! Принцесса выбралась из леса, до смерти напугав страшного великана. Тебе, Лулу, не понять хода моих мыслей[1]. И не курлыкай так удивлённо. Это — память о прошлой жизни не отпускала меня и помогала переживать каждый новый день в до сих пор новом и неизведанном мире, где я так пока и не стала своей.

Светило потихоньку опускалось к линии горизонта, уже не опаляя жаром лучей, резкие голоса птиц не долбили по ушам, а лёгкий ветерок приятно освежал лицо. Лепота! Осталось добраться до ручья — и будет долгожданный отдых. Братишка, побывавший когда-то в этих краях, уверенно вёл нас к цели, да и хоррги приободрились, почувствовав воду.

Через некоторое время мы выехали к балке, поросшей кустарником и отдельно стоявшими деревьями. По дну протекал ручей. Мы отыскали пологий спуск и выбрали место для ночёвки.

Пока старшие занимались нашими животными, мы с Нирой пошли добывать топливо для костра. Сухих веток, нападавших с деревьев, было предостаточно. Трудились молча. Девушка собирала хворост и складывала мне на руки. Я же, как бы, парень, ага. Все тяжести на мне. Она молчала от смущения, а я — чтобы не провоцировать и не обнадёживать своим вниманием. Пришлось сделать несколько ходок, чтобы веток хватило на всю ночь.

Наконец добралась до воды и умылась. Пока светило совсем не закатилось за горизонт, я, отойдя вниз по течению, сняла куртку, забрызганную кровью, и начала застирывать пятна. К сожалению, Берис не владел всем спектром своего дара, поэтому бытовая магия ему пока что была неподвластна. Мысленно чертыхаясь, чем несказанно порадовала Лу, пыталась бороться с уже засохшей кровью, но это получалось не очень хорошо. Вот до чего доводят технический прогресс родного мира и праздная жизнь во дворце.

Услышав тихие шаги, обернулась и увидела Ниру.

— Давайте постираю. Это не мужское дело. И штаны снимайте. Я отвернусь.

Не буду разочаровывать. Было бы странное, если бы сейчас отказалась от такого предложения.

— Спасибо, если тебя это не затруднит, — благодарно кивнула ей. — У меня есть сменная одежда. Сейчас переоденусь и принесу.

Я сгоняла к нашему лагерю и выудила запасные куртку, штаны, а также рубашку с бриджами, заговорёнными на очищение тела. Мельком глянула на другую парочку. Берис уже расседлал хорргов и разжёг костёр, а Радона хлопотала возле огня, помешивая в котелке булькавшее варево. Кажется, у нас на ужин намечалась каша с вяленым мясом из запасов сестёр. Ну и славненько.

Я переоделась в кустах и отдала штаны Нироне. Рубашку и панталоны прополоскала в ручье самостоятельно, а затем раскинула их на ближайшем кустарнике. На моё счастье, маг попался сильный, а кровотечение — не обильным, поэтому на ткани не оказалось ни единого пятнышка, но на всякий случай решила подзарядить наложенное заклинание энергией водной стихии и ветра.

Тем временем Нира безо всякой магии, при помощи лишь обычного мыла, а, может, и не вполне обычного, отстирала кровь и развесила одежду на ветках. Я поблагодарила девушку, и мы вернулись в лагерь. Берису от стирки отвертеться не удалось, хотя Радона сжалилась и пообещала зашить пострадавшие в бою штаны.

К нашему приходу каша сварилась, поэтому сразу сели ужинать. Пока ели, я обдумывала речь, которую намеревалась произнести перед всеми. Мне хотелось узнать о намерениях девушек, а чтобы раскрутить их на это, необходимо дать им некоторую информацию и о нас. Доверие за доверие.

И вот каша с мясом съедены, даже котелок — и тот помыт. Наступили минуты полного расслабления и отдыха. Глаза непроизвольно начали закрываться, но усилием воли заставила себя взбодриться. Одно важное дело требовало завершения.

— Сегодня у нас был тяжёлый день. Мы избежали страшной участи. И, слава богам, мы ехали вместе, а не по отдельности.

— Мы с сестрой благодарны вам за спасение, — вежливо наклонила голову Радона.

Ну вот — напряглась. Подумала, что сейчас оплату потребуем. Натурой. Пора разочаровать.

— Я это к тому говорю, что, пережив такое приключение, мы стали немного ближе друг другу. У некоторых мужчин это называется дружбой, а у других — лишь долгом жизни, но мне хочется, чтобы мы стали друзьями и доверяли друг другу. А раз мы будем друзьями, то и знать друг о друге должны немного больше. Вам же интересно узнать что-то о нас?

— Да! — быстро ответила Нира и покраснела под осуждающим взглядом старшей сестры.

— Хорошо, кое-что расскажу, но и от вас жду ответного шага. Договорились?

Я в упор посмотрела прямо в глаза Радоне, а она явно колебалась, гадая, можно ли нам доверять или лучше не сто́ит.

— Брат! Думай, о чём говоришь, — сердито зыркнул на меня Берис, опасаясь, что раскрою неосторожными словами наше инкогнито — что с девочки-принцессочки взять!

— Я всегда думаю, когда говорю, — успокаивающе улыбнулась ему и перевела вопрошающий взгляд на Радону.

— Хорошо, — наконец согласилась та.

И я рассказала девушкам нашу придуманную легенду, впрочем, почти правдивую, ведь утаивание некоторой части информации и слегка изменённые нюансы биографии не являлись обманом как таковым — нам действительно пришлось дать мачехе магическую клятву о неразглашении сведений о личности нашего отца.

По этой легенде мы были ристраками одного очень влиятельного и высокородного олия от матери смешанной крови ресов и олиев из семьи среднего сословия, а затем он женился на девушке, соответствующей его положению. После рождения законных детей мачеха предложила нам очень выгодные условия исчезновения из поля зрения, снабдив всем необходимым для дороги. Но из-за того, что отца мы в известность не поставили, за нами могли послать погоню, ибо у родителя имелись собственные планы на будущее внебрачных сыновей, которые мы так бессовестно нарушили побегом. А теперь мы путешествовали в поисках хорошего учителя магии, которого хотели разыскать за пределами риксие — в других землях Великой Асории.

Со времени первой сказки о приходе «вестника богов» в мой сон, сочинённой в этом мире, прошло некоторое время, положительным образом сказавшееся на моём красноречии и общем полёте фантазии. Девушки слушали очень внимательно, а младшенькая даже сочувственно вздыхала на некоторых тяжёлых моментах нашей с Берисом биографии.

Кажется, рассказ впечатлил сестёр, поэтому от них последовал ответный шаг. Радона поведала историю, правдивость которой тестировала для меня Лулу.

Обе были дочерями кузнеца и проживали в крупном селе, входящем во владения одного состоятельного олия. Если применить к местной системе иерархии наши термины, то он являлся мелкоземельным бароном, или кро́зом, а на подвластных территориях феодал вёл себя так, словно он рикс, а то и сам асор. Кро́зия, как положено, дала ему наследника и занималась исключительно воспитанием, не обращая внимания на то, что муж перетаскал на супружеское ложе всех более-менее миловидных служанок, домашних рабынь и крестьянок.

Однажды его благосклонный взор упал на старшую дочь кузнеца. Кроз напрямую предложил Радоне подарить ему свою невинность, пообещав осыпать благодеяниями всю семью. Девушка ответила отказом. Она была довольно своенравной и могла постоять за себя. Кузнец знал секрет хорошей стали, его мечи и летары ценились и пользовались спросом не только в ближайшей округе, но и за её пределами. Сам же неплохо владел искусством поединка, научив этому дочь, когда заметил её интерес к своей работе и любовь к оружию вообще. Радона часто помогала отцу в кузне, поэтому знала семейный секрет изготовления сплавов для клинков, что почти не тупились, хорошо держа заточку. Она похвалилась усовершенствованным летаром, который буквально за день до печального события доделал отец.

Отказ не смутил, а раззадорил подонка. Он прямым текстом объяснил Радоне, что девушка в его полной власти, и у него хватит воображения сделать жизнь её семьи невыносимой: в доме может случиться пожар, а младшую сестру — похитить охотники за рабами. Красивые девушки всегда ценились, особенно на рынках южных государств. А ещё пригрозил обвинить её отца в злоумышлении на особу кроза.

Радона обещала подумать и сообщить о принятом решении на следующий день, но всё рассказала отцу с матерью, и они настояли, чтобы обе дочери исчезли из дома. Сёстры собрались в дорогу и уехали, однако нарушили обещание, данное родителям, и отправились короткой дорогой через лес, стремясь наверняка оторваться от погони, которую кроз мог послать за ними.

— Я так волнуюсь! Хотя родители будут отрицать, что знали о нашем побеге, хаспадар может отомстить моей семье.

— Согласись, надо быть совсем без мозгов, чтобы убить такого ценного работника, — решила успокоить взволнованную девушку. — Твой отец со своими способностями нужен ему. Хороший кузнец-изобретатель на дороге не валяется.

— Думаю, кроз не убьёт, а лишь бросит в подземелье, — задумчиво произнёс Берис. — Можно попробовать подать жалобу на имя нашего милостивого рикса, когда доберёмся до Брикристара.

— Не думаю, что его величество станет разбирать жалобу какой-то крестьянки из ресов, — печально покачала головой девушка.

— Ещё посмотрим, — хмыкнула я. — С написанием жалобы мы с братом тебе посодействуем.

— Это было бы хорошо, но почему вы нам помогаете? — не могла побороть насторожённость старшая из сестёр.

— Так уж нас воспитали, — нашёлся Берис.

— Хорошо. Допустим, нам повезёт. Погоня никого не настигнет. Что будете делать дальше, добравшись до города? — поинтересовалась я.

— Не знаю, ещё не думала об этом. Наверное, наймусь в услужение. Я работы не боюсь.

— А не хотите составить нам компанию в путешествии? В Брикристаре вам всё равно небезопасно находиться. Слишком он близко расположен к владениям вашего кроза. Разумнее покинуть пределы риксие. Некоторое время будем попутчиками. Согласны?

Зачем это предложила? Пожалела девушек? Пожалуй, но не только. Рада неплохо владела оружием, и это могло пригодиться. Да, такая вот я корыстная.

— Не знаю, давайте доберёмся сначала до города, а затем мы с сестрой определимся, — ответила старшая, разумно отложив решение сложного вопроса на потом — она всё ещё не доверяла нам до конца.

Ночь окунула пространство в беспроглядную тьму. Лишь звёзды, осыпавшие небосклон роем светящихся точек, да языки огня от костра были единственными источниками света в ближайшей округе. Луна на небосклоне этого мира отсутствовала, а жаль.

Пора укладываться спать. Рано утром нас ждала дорога. Мы устроились поближе к костру на приготовленные заранее лежанки из камыша и погрузились в сон, доверив его охрану надёжным стражам — Спириту и Лелису.

[1] Эльвира вспомнила мультфильм «Принцесса и людоед» по стихотворению Г. Сапгира.

Глава 17. Разоблачение

У вас ус отклеился.

Фильм «Бриллиантовая рука»

Утро, вопреки законам Вселенной, было доброе. Нас ещё не догнали. Мы наскоро позавтракали всухомятку, протолкнув водой бутерброды с копчёным мясом, и выдвинулись по направлению к Брикристару. Отдохнувших за ночь хорргов пустили рысью. Нира снова сидела с братом, а я погрузилась в думы тяжкие.

И не рассчитывала изначально, что путешествие станет лёгкой прогулкой, но стычка с разбойничками прямо в первый же день заставила прочувствовать на собственной шкуре реалии мира вне стен дворца. Умереть здесь легче лёгкого, а ещё не следовало забывать о милых зверушках — зубастых, ядовитых и даже устойчивых к магическому воздействию. Они могли появиться на нашем пути немного позже, но надеяться на то, что избежать встречи удастся, было бы глупо. Частично мы готовы к этому, имея защитные амулеты-накопители, оружие с выбитыми рунами, которые можно в любой момент напитать сырой магией любой из стихий, и тогда мечи можно использовать даже против нежити. И ещё имелась комбинированная защита системы «Спирит», «Лелис» и «Лулу».

Личной магической силой мы ещё не особо умели пользоваться, особенно я, хотя за эти годы выучила много разных заклинаний из заныканной магической книги, но как их применять — почти не знала, а что знала — опасалась. Мало ли. Информация по практике оказалось слишком скудная. Нужен был учитель. Пока что хоть какой, лишь бы освоить элементарное, а в перспективе требовался маг разума. И вот тут возникала главная проблема. Любой, даже самый слабенький разумник, моментально бы узнал не только о том, что я дочь рикса и беглянка из-под венца с не перекрытой магией, но и душепереселенка, а этого никто не должен знать. И как мне быть?

Оставался единственный выход — уйти очень далеко и найти какого-нибудь праведного отшельника, кому будет начхать на моё происхождение вместе с половой принадлежностью, и попроситься в ученицы. Только где такого взять? Информация об этом требовалась не меньше, чем воздух для дыхания.

За размышлениями о насущном не заметила, как половина дня канула в Лету. Мы нашли подходящее место для привала в небольшой роще, где обнаружилось озерцо. Надо сказать, что климат этой части мира оказался очень мягким, можно сказать — райским. Зимы не было вообще. Вечное лето, омываемое сильными или лёгкими дождями. Иногда, правда, дули сухие ветры с юга, из пустыни Духов. Это, согласно письменным источникам, очень знойное и, главное, страшное место. К великому счастью, в ту сторону наш путь не пролегал.

Я в прошлой жизни не переносила ни сильную жару, ни сильный холод. Попаданчество в такой благодатный климат, вероятно, стало одним из бонусов, которым ангел-хранитель извинился передо мной за допущенную оплошность. Температура не опускалась ниже пятнадцати и не поднималась выше тридцати градусов по Цельсию. По моим ощущениям. Обычно она держалась в пределах двадцати трёх — двадцати пяти градусов.

Почва в Эрсолизии плодородная; бесчисленные реки, озёра, ручьи и ручейки поили заливные луга и хлебные поля, поэтому для империи новая территория стала чем-то вроде житницы. В хозяйствах применялся рабский труд. Рабов из ресов имели даже самые захудалые свободные крестьяне-олии. После включения в состав Асории, государство получило выход к морю через свои судоходные реки, что благотворно сказалось на доходах купеческого сословия и всей страны. Моё стремление к свободе и независимости могли иметь очень печальные последствия для всего государства, но ничего с собой поделать не могла — брак с императором стал бы для меня хуже смерти. Я выберу того, кого полюблю сама из тех, кто полюбит меня.

Тело после многих часов езды верхом требовало опорожнения и движения. Закончив с первым, я позаботилась о Спирите, немного ослабив подпругу и освободив от тюков и уздечки, а затем дала полную волю — пить, пастись или поохотиться на какую-нибудь мелкую живность, которая была здесь совершенно непуганой. Сама же поупражнялась в стрельбе, обеспечив нашу группу мясом на обед из травоядных, похожих внешним видом и не особой прыткостью на кроликов, только размером побольше. Отдав их Радоне, которая тотчас начала свежевать тушки, предложила Берису не пялиться на девичьи прелести под видом заботы о вовсю пылавшем костре, а размять мышцы фехтованием.

Берис, пойманный «на горячем», отыгрался на мне по полной программе, заставив мобилизовать все силы и умения. Мышцы размялись и смялись, а я почувствовала себя не лучше выжатого лимона. Даже есть расхотелось, о чём и сообщила, отправившись к озеру. Оставив на себе лишь волшебное нижнее бельё, с удовольствием поплавала, смывая усталость и пот с тех частей тела, которые артефактом не очищались, заодно подзаряжая его при помощи водной стихии и вспоминая восторженный взгляд Нироны, наблюдавшей за нашим недавним поединком.

После купания, постояв на ветре и слегка обсохнув, что произошло довольно быстро, ведь бельё поглощало энергию ветра так же активно, как и энергию воды, я оделась и вернулась к костру, откуда распространялись соблазнительные запахи зажаренного на огне мяса. Аппетит опомнился и пробудился.

Мои спутники уже ели, руководствуясь негласным правилом всех времён и народов, когда «семеро одного не ждут». Я присоединилась, помня, что в «большой семье хлебалом не щёлкают», и погрузилась в нирвану вкусовых ощущений, скармливая Лулу самые мягкие кусочки. После сытного обеда решила вздремнуть в теньке, предложив моей девочке побегать по травке и подрастрястись, намекнув, что очень скоро её раскормленную тушку таскать на плече не смогу.

Я выплыла из дрёмы от дёргающей висок головной боли. Посмотрела из-под ресниц и увидел Ниру, сидевшую рядом и задумчиво изучавшую моё лицо. Лу где-то наслаждалась прогулкой, поэтому бедный разум оставался открытым и беззащитным перед волновыми колебаниями чужой психической энергии. Непроизвольно чуть поморщилась от боли и открыла глаза, встретившись со смущённым взглядом застуканной на месте преступления девушки.

— Простите, мар, я вас разбудила, — потупилась она, полыхнув румянцем на щеках.

В тот момент, перед самым разрывом зрительного контакта, в голове вдруг промелькнуло: «Ой, какой стыд! Что теперь он подумает обо мне?» Это что, я услышала отголосок её мыслей?! Видимо, да, потому что виски сжали тиски боли, но пытка прекратилась, как только девушка опустила пушистые ресницы. Осталась лишь фоновая боль, такая, как во время моего пробуждения. Ого! Я уже могу мысли читать? Похоже, для этого нужен зрительный контакт. Глаза в глаза. Круто!

— Ничего страшного, не извиняйся. И говори мне «ты». Мы же друзья?

Я приняла более удобное для общения положение тела: села и подогнула одну ногу под себя, а другую поставила на стопу, согнув в колене и опершись на него локтем.

— Да… Нет… Мы едва знакомы, — прошептала она, не поднимая глаз.

— У нас будет много времени, чтобы лучше узнать друг друга. Ты же с сестрой примешь предложение разделить с нами путь?

— Н-не знаю. Мы с ней ещё это не обсуждали.

— Так обсудите. Завтра к вечеру мы доберёмся до города. Там же купим ещё одного хоррга, нет, лучше хорргари. Они не такие своенравные. Твоя сестра неплохо владеет оружием, но не так хорошо, как мой брат. Я с ним могу поговорить, и он станет обучать Радону искусству боя, как обучает меня. А я займусь с тобой этикетом и грамотой. Ты ведь не умеешь читать и писать? — Девушка помотала головой, всё так же избегая смотреть на меня. — С такими внешними данными ты после этого сможешь найти хорошую партию для замужества, например состоятельного торговца.

Кажется, я наступила на больную мозоль. Нира подняла на меня медовые очи, а по мозгу тут же хлестнула болью пойманная мысль: «Конечно, ты хоть и смесок, но благородных кровей и признанный отцом ристрак. Разве ты посмотришь когда-нибудь на меня по-другому, а не как на простую крестьянку из ресов?»

— Я не хочу замуж за состоятельного торговца. Выйду только по любви или вообще не выйду.

— Не буду переубеждать. По любви — так по любви, — примиряюще улыбнулась, вставая и подавая ей руку, раз этикету решила учить. — Пошли, ехать пора. Лу, ты с нами или тут жить останешься? — крикнула в пространство, помогая Нире подняться с земли.

Не успели мы сделать и шага, как улыбчивая мордочка зубельхориса выглянула из травы. Наклонилась, взяла ящерку на руки и сразу же почувствовала, как защитным полем обволокло тело. Голове сразу стало легче, а когда дошли до костра, боль вообще прекратилась.

Я поймала настороженный взгляд Радоны и ухмылку брата, но проигнорировала и позвала Спирита. Живоглот примчался, дожёвывая кого-то на ходу, и встал в позе Сивки-Бурки, замерев и отвернув от меня клыкастую морду, чтобы не травмировать нежную психику хозяйки. Я вздохнула и начала затягивать подпругу, а затем только надела уздечку, убедившись, что хоррг всё проглотил.

Следующую часть пути до вечернего привала Нира ехала со мной. Она уже более спокойно реагировала на близкое присутствие «мужского» тела, но в мыслях её царил полный сумбур. Лу транслировала отрывистые мыслеобразы, пока не появилось то, что заставило расслабившееся было чувство самосохранения заорать благим матом: «Хьюстон, у нас проблемы!»

В воспоминаниях девушки промелькнула моя макушка с плохо прокрашенным участком у корней волос. Крошечным. Вряд ли кто обратил бы на него внимание в обычной обстановке, но она, рассматривая спящую меня, успела это заметить. Пока что у Ниры была более животрепещущая тема для размышления, чем странности наследования окраса волос полукровок при гибридном смешивании рас, но кто знает, как повернётся дальше?

Я судорожно искала выход из создавшейся ситуации. Какие имелись варианты? Сознаться или попросить брата наложить иллюзию на волосы, рискуя получить истощение? Тогда и на уши тоже, сделав их чуть более острыми, как у него. И трупом лечь. Или не лечь? Берис ведь точно не знал, действительно ли мне грозил магический коллапс или это лишь его предположения? Как поступить?

Ближе к концу дня по пути обнаружилось удобное место для ночёвки — очередной глубокий овраг с пробивавшимся из земли родником. Шепнула брату, что надо поговорить без свидетелей, и мы отошли подальше к кустам, вроде как по малой нужде. Там я рассказала о том, что увидела в мыслях девушки, попросив Бериса наложить дополнительную иллюзию, но он отказался.

— Я не хочу подвергать опасности твоё здоровье. Если ты сляжешь, то нас могут догнать. Мне кажется, что девушкам можно довериться, к тому же ты не уверена, что Нира сделала правильные выводы. Утро сделает новый день, — закончил брат местной поговоркой, означавшей то же самое, что и «утро вечера мудренее».

Я полночи провозилась, пытаясь заснуть. В голову лезло всякое разное, пока Лу, измучившись от моей каши в голове, не послала успокаивающий импульс, после которого я тихо и мирно уплыла в сон без сновидений.

Пробуждение моё было… людным, то есть ресным. Интэ-рэсным. Я открыла глаза, а рядом — наши попутчицы. И смотрят на меня так… по-доброму и заинтересованно. Как удавы на кролика.

— Доброе утро, — изобразила голливудскую улыбку. — Что-то случилось?

— Нет. Мы просто хорошенько вас рассмотрели, пока вы спали, мар. И нам стало любопытно, насколько вы со своим братом были честны с нами, — ответила Радона.

— Ну… мы, конечно же, не всю свою жизнь с самого рождения вам рассказали. Это естественно.

— Да, вы лишь забыли упомянуть, что один из вас — чистокровный олий, — презрительно скривила губы старшая из сестёр.

— И какая вам разница — чистокровный он, полукровка или на четверть рес? — Берис тоже проснулся и присоединился к нашей занимательной беседе. — У нас есть веские причины скрывать свой истинный облик и свои настоящие имена. Мы с братом такие же беглецы, как и вы.

— Кроз, из-за которого нам пришлось бежать из родного дома, чистокровный олий, — зло выплюнула обвинение девушка.

— Неправильно судить по одному негодяю обо всех представителях этой расы. И родителей дети не выбирают, — возразила я, слегка шокированная такой агрессией.

— Правда же, Рада, эти юноши не такие, как наш кроз, — неожиданно для всех и, кажется, даже для себя, тихо произнесла Нира.

Её щёки пылали, но она твёрдым взглядом смотрела на сестру, и та вдруг усмирила гнев.

— Может, и правда. Пока что вы не давали повода сомневаться в вашей порядочности. Вы спасли нас от большой беды, поэтому я благодарна вам обоим. Вы не похожи на нашего кроза. Это всё из-за моей ненависти к нему. Простите меня за несдержанность.

Кажется, она говорила искренно, но я почувствовала отголоски не избытой до конца насторожённости. Не всё сразу. Не всё сразу…

Глава 18. Брикристар

Я не стукач, но доложить обязан.

Автор следствием

не установлен

К вечеру добрались до Брикристара. С виду — вполне себе обычный средневековый городок. Высокие стены, сложенные из обтёсанных природных камней, башни и башенки, украшенные вымпелами с гербами Великой Асории и Эрсолизии, огромные ворота, весь день раскрытые нараспашку. Лишь с заходом светила они затворялись: кто не успел, то опоздал. Крыши зданий покрывала яркая разноцветная черепица, поэтому сверху город, наверное, походил на одеяло, сшитое в стиле пэчворк. Но и то, что оказалось доступно для обозрения, впечатляло.

Система административного построения в государствах-составляющих немного отличалась от привычной мне. Столицы королевств, из которых состояла империя, можно сравнить с областными центрами, а такие вот городки были оплотами королевской власти среди более мелких земель риксие: «герцогств», «графств» и «баронств». Города не входили ни в одно из подобных образований, а подчинялись риксу напрямую и являлись «казёнными» центрами земель самой короны. Градоначальник назначался риксом и становился его полномочным представителем — оплотом исполнительной и судебной власти. В обязанности главы города входил сбор налогов с землевладельцев, которые арендовали королевскую землю, сообществ ремесленников и купцов, а также с «вольных дворян» — берсо́нов, гра́нтов и крозов. Любой свободный гражданин, будь то олий или рес, мог обратиться к риксу с просьбой или жалобой через градоначальника. Теоретически. А практически мало что доходило до дворцовой канцелярии. Мелкие тяжбы направлялись для разбирательства в суд, часть мог рассмотреть сам глава городской администрации. Но не так скоро, не так скоро… Бюрократия правила балом, как и везде.

Берис уже бывал в Брикристаре, поэтому предложил переночевать в одном из трактиров на городской окраине, где нас уж точно искать не станут. Это заведение не пользовалось популярностью у путешественников, способных оплатить более комфортные условия проживания. Если рассудить логически, то изнеженную принцессу, уставшую после немыслимо тяжёлой для неё дороги, станут искать именно в приличных гостиницах, а не там, где собирался всякий неблагонадёжный элемент, где постоялец рисковал остаться без денег или вовсе жизни лишиться, несколько раз случайно наткнувшись на нож.

Какие уж дела связывали моего братца-кролика с хозяином заведения, я не знала, но как только мы вошли, тот оказался рядом — словно чёртик из табакерки выскочил. Многозначительно переглянувшись с этим типом, Берис на пальцах показал, что нужны две комнаты. Хозяин отправился с нами на второй этаж, где в самом конце коридора показал на двери, расположенные рядом, и отдал от них ключи.

— Зверюгу свою сам корми, к нему никто из моих близко не подойдёт. Ужин в комнаты подать? — спросил хозяин — чистокровный рес довольно приятной наружности.

Он был невысокого роста брюнетом — кряжистым, бородатым, чем немного напоминал гнома. Тёмно-карие глаза под кустистыми бровями на меня посматривали насмешливо, а на наших спутниц — с явным мужским интересом, за что получил в ответ сердитый взгляд Радоны.

— Да, спасибо. Я сделаю заказ немного погодя.

Мы зашли в комнаты, оставили там вещи, заперли двери и снова спустились вниз, чтобы позаботиться о хорргах, которые стояли, привязанные в стороне от других животных. Проходившие мимо посетители и обслуга трактира косились на наших красавцев, но не приближались. Лу слилась с местностью, то есть со складками капюшона моего плаща, поэтому её никто не замечал. Я попросила мою девочку вести себя прилично и не шипеть на проявление ко мне агрессии со стороны, ведь её защитное поле и так окутывало с ног до головы, а лишний раз засвечивать редкую зверушку не стоило.

Через час вычищенные и довольные хоррги хрупали зерном, а мы вошли внутрь, чтобы тоже поужинать. Спириту пообещала принести что-нибудь вкусненькое чуть позже. Вместе с заказанным ужином попросила у хозяина писчие принадлежности. Нет, я не собиралась вести походный дневник приключений. Просто беспредел по отношению к нашим спутницам со стороны того мелкопоместного барончика не должен остаться безнаказанным.

Пока ждали заказ, осмотрелась. Трактир, может, и не набрал бы положенное число звёздочек в глазах какого-нибудь аристократа, но показался довольно уютным. Любой хозяин подобного заведения или сам владел бытовой магией, или имел обычную прислугу, чтобы держать комнаты и всю прилегающую территорию в чистоте и порядке. В номере имелась даже ванная комната с привычной системой кранов, только не таких навороченных, как во дворце. Деревянный унитаз радовал отсутствием неприятных запахов, а температура воды регулировалась. Как происходило нагревание и подача воды, я до сих пор не знала. В библиотеке дворца техническая литература отсутствовала полностью, а специалисты мне пока что на глаза не попадались. Вероятно, это была та самая техномагия в действии, которая привносила в быт местных жителей привычные по прошлой жизни удобства.

Обстановка самой комнаты оказалась простой: две кровати, стол возле окна и два стула. В стену вмонтированы крючки, куда мы развесили вещи и оружие, а ещё небольшое зеркало в простой деревянной раме. Всё. Строгий минимализм. Даже магические светильники отсутствовали, их заменяли обычные восковые свечи. Хозяин экономил на услугах мага, который обычно подзаряжал вставленные внутрь кристаллы-аккумуляторы.

Мы с Берисом ужинали вдвоём, решив не беспокоить девушек и дать им время обсудить наше предложение о дальнейшем совместном путешествии. А нам предстояло решить: искать ли мага разума здесь или сначала пересечь границу Эрсолизии.

— Я не хочу подвергать всех опасности, оставаясь в этом городе. Нас могут найти люди отца, как бы мы не скрывали свою внешность. С отрядами обязательно пошлют магов-поисковиков, поэтому нужно как можно быстрее убраться подальше от столицы.

— У меня скоро день рождения, — напомнила брату.

— Я приготовил для тебя подарок, — усмехнулся Берис и взъерошил мне волосы.

— Я не о подарке намекал. Моя магия. Ты ведь не знаешь, как она проявит себя в день наступления совершеннолетия. А вдруг Лу не справится?

— Я попробую что-нибудь узнать у Кро́лиса, хозяина таверны, по поводу магов или каких-нибудь отшельников, находящихся в ближайшей округе, а ты купайся и ложись спать. Завтра рано утром мы должны выехать отсюда. Никуда не выходи и запрись, у меня есть запасной ключ.

— Я дождусь тебя. Мне потребуется помощь. Надо закрасить тот участок, который Нира заметила, и другие поискать. Вдруг что-то ещё осталось.

— Хорошо, я постараюсь не задерживаться без уважительной причины. В крайнем случае, не будешь снимать накидку с головы, — успокоил меня Берис и, собрав посуду, вышел из комнаты.

Я же, вопреки его предостережению, взяла отложенную для Спирита булочку, зажаренную ножку ле́мига, местного аналога нашей курицы, и, выждав некоторое время, спустилась вниз, молясь местным богам, чтобы брат не находился в общем зале, или чтобы он меня хотя бы не заметил.

Внизу стоял шум и гам. Постояльцы ели и пили горячительное, лапали подавальщиц и что-то бурно между собой обсуждали. Стараясь казаться незаметной, на цыпочках проскользнула к выходу и направилась к конюшне, где меня дожидался Спирит. Живоглотик моментально слопал вкусняшку и благодарно облизал руки, пахнувшие мясом. Или просто облизал, чтобы добро не пропадало. Я потрепала красавца по крутой шее и вышла наружу. Пора принимать водные процедуры, писать кляузу и дожидаться брата.

Лу не была со мной в тот момент. Она устроила охоту на неизвестных крупных насекомых, которых заметила на стенах, пока я кормила хоррга. Вдруг мозг от чьих-то мыслей скрутило судорогой, грубая рука зажала рот, а другая обхватила поперёк туловища, не давая двигаться. Я отчаянно пыталась освободиться, продираясь сквозь дикую головную боль и почти теряя сознание ещё и потому, что мне зажали не только рот, но и нос.

— Не дёргайся, птенчик, — грозно прошептал мужской голос прямо в ухо, — давай договоримся полюбовно: ты отдашь мне все свои ценности, а я не сверну твою тонкую шейку.

Я утвердительно замычала, соглашаясь, со злостью подумав при этом: «Ты мне воздух перекрыл, придурок! Убери ладонь!» Мучитель дёрнулся и сдвинул руку немного вниз. В этот момент по ноге процарапали коготки Лу, мозг очистился от давления чужих мыслей, а вымогателя откинуло от меня защитным полем. Возле уха сладкой песней раздалось яростное шипение моей разозлённой девочки, а развернувшийся капюшон зубельхориса частично перекрыл обзор.

— Спасибо, малышка, — шепнула благодарно, проведя ладонью по ершистой голове, заодно пригладив раздувшееся украшение.

Прикосновение к Лулу успокоило. Обретя возможность снова хорошо всё видеть, я обнаружила перед собой мужика из ресов, который уже вставал с земли, злобно сверкая в нашу сторону глазами. Кажется, он передумал нападать, оценивающе рассматривая колоритную парочку в виде хилого подростка с ящеркой на плече. Наконец решив, что поживиться не получится, мужик невнятно пробормотал ругательство, развернулся и быстрым шагом скрылся за углом сарая. Я облегчённо вздохнула и бегом рванула к входу в трактир. Там задержалась, накинув капюшон плаща на голову, попросила Лу стать незаметной, спокойным шагом зашла внутрь и благополучно добралась до комнаты.

К счастью, Берис ещё не вернулся. Я закрыла входную дверь на ключ и быстро заскочила в ванную. Открыла горячую воду, а пока та набиралась, достала необходимые для купания принадлежности. Полежав немного и приведя мысли в порядок, помылась и вытерлась полотенцем, а затем, обмотав им бёдра, вышла из ванной, чтобы перед зеркалом снова перетянуть грудь.

Из зеркала на меня смотрело лохматое чучело, но при этом очень милое и симпатичное. Волосы я вытерла, но не расчесала, поэтому они беспорядочными локонами обрамляли красивое личико с огромными глазами. Грудь доросла всего размера до второго, но на фоне хрупкой фигуры выглядела весьма аппетитно. То ли ещё будет!

Я тяжело вздохнула, решив начать уже прятать всю эту красоту под слоями ткани, как вдруг заметила над левым соском покраснение, формой напоминавшее немного суженный адидасовский фирменный знак в виде трилистника. Таки мужик оставил на мне отпечатки пальцев, скотина! Скоро покраснение посинеет и будет неделю напоминать о том, как меня лапал своими грязными руками какой-то урод. Надеюсь, что грабитель не почувствовал, что под его лапищей девичья грудь. Не хотелось бы, чтобы он хоть в чём-то получил удовольствие — не разбогател, так хоть девку пощупал.

Прикоснувшись к пятнышку, ожидаемого дискомфорта не почувствовала. Надо же, не болит. Может, это не синяк вовсе, а какая-то аллергия? Ладно, понаблюдаем за протеканием вашей болезни, пациент. Если всё же помру от неизвестной инфекции, точно своему хранителю выскажу пару ласковых при очередной встрече.

В таком воинственном настроении я покрепче утянула выступавшие холмики, придавая им максимально плоское состояние. По-быстрому одевшись и причесавшись, села за составление подробной кляузы на недостойное поведение некоего охамевшего кроза. Бумага и перо, конечно, не слишком хорошего качества, но мой почерк вполне узнаваем. К тому же личная печать могла убедить любого засомневавшегося. Оттиск магически закреплялся на любой поверхности, оставаясь несмываемым, а подделать её было невозможно. Воспользоваться печатью никто, кроме меня, не мог. В чужих руках это лишь бесполезный кусок драгоценного металла, который даже в ломбард нельзя сдать — слишком печальные последствия ожидали рискнувшего.

Когда закончила выводить последние строки послания родителю, в двери щёлкнул замок, и в комнату вошёл Берис, предварительно постучав.

— Ещё не спишь? Отцу пишешь?

— Да. Пусть разберётся с тем крозом, который наших девушек обидел, — объяснила я и приложила печать к листу.

Она слегка засветилась при соприкосновении с бумагой, и рядом с подписью остался оттиск. Очень удобно и экономично — воск не нужен, ничего лишнего с собой не таскать.

— Нашим девушкам? — хмыкнул брат, сделав ударение на первом слове.

— А что такого? Тебе Рада нравится, а Нира на меня запала, только она не в курсе моего недостатка.

— Какого недостатка? Ты состоишь из одних достоинств, — слегка подтупил или подольстился Берис.

— Я не парень. Ты забыл? Или считаешь, что уже пора раскрываться? Ладно, поздно уже. Подкрась меня, а то спать очень хочется.

Ещё некоторое время ушло на удаление косяков предыдущего перевоплощения. Краска не требовала смывания. Она наносилась на волосы и впитывалась, высыхая естественным путём, после чего можно с чистой совестью завалиться в кровать и погрузиться в долгожданный сон.

Утром устроили совместный завтрак в нашей с Берисом комнате, пригласив девушек к себе. Сегодня должно решиться: либо разбежимся в разные стороны, либо пойдём одной дорогой. Когда тарелки очистились, мы в молчаливом ожидании посмотрели на соседок.

— Я и сестра идём с вами. Нам ведь всё равно, куда направляться, а вместе намного безопаснее. Где двое не справятся, там четверым это сделать легче. Только у нас три условия.

Радона замолчала, чтобы дать нам усвоить сказанное ранее.

— И какие это условия? — улыбнулся брат.

— Вы обучаете меня и Нирону навыкам боя, особенно сестру. Она вообще ничего не умеет.

— С удовольствием. Я буду заниматься с тобой, а Вирон — с Нирой. Какое второе условие?

— Если мы найдём подходящее место, чтобы устроиться, то останемся там, а вы пойдёте дальше.

— Принимается, — со вздохом согласился брат.

— А третье…

— Не покушаться на вашу невинность, — закончила я, догадавшись или считав, кто знает, невысказанную мысль девушки.

— Как вы узнали, что я хотела сказать? — удивилась Рада.

— Это было нетрудно, — пожала плечами.

— Так вы принимаете наши условия?

Мы с Берисом переглянулись и одновременно кивнули.

— Будете нам троюродными сёстрами по матери, — хмыкнул он. — Меньше вопросов возникнет, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.

Сборы не заняли много времени. Выдвинулись рано. Многие постояльцы ещё не проснулись после обильных возлияний. Я попросила брата проехать мимо городской «мэрии».

Трёхэтажное здание имело башню с механическими часам. На шпиле едва трепыхался от слабого ветра стяг с гербом риксие, а у закрытых дверей позёвывали первые просители, пришедшие сюда ни свет ни заря, чтобы уж точно попасть на приём. Входную дверь охраняли два бравых стража, впрочем, тоже зевавших во весь рот. На стене висел вместительный ящик наподобие урны для голосования, только непрозрачный. Туда и хотела засунуть прошение.

Махнув спутникам рукой, чтобы ехали мимо и не ждали меня, спешилась, напугав обывателей своим, дикого вида, хорргом, но все попытки просунуть письмо внутрь не увенчались успехом. Ящик был полон под завязку. Вероятно, местное руководство не торопилось рассматривать обращения граждан, а может, их подавалось так много, что они скапливались всего за сутки, хотя последняя версия выглядела не слишком правдоподобной.

— Любезный, — обратилась к стражу правопорядка, — ящик для прошений полон. Я не могу положить в него своё.

— Не можешь — не лож, — с подвыванием снова зевнул стражник.

— Правильно говорить «не клади», — поправила по привычке. — Письмо на имя нашего милостивого рикса.

— Не можешь — не клади, — равнодушно произнёс другой страж. — Как его превосходительство соизволят появиться на службе, так доложим. Завтра приходи или жди, когда мар градоначальник прибудут.

— Я не могу ждать, очень спешу.

Раздражение начало нарастать, а Лу от такого счастья тихонько мурлыкнула в ухо и лизнула его тёплым языком.

— Торопишься — езжай себе с миром. Потом как-нибудь передашь.

Спокойствию бравых служивых мог позавидовать удав вкупе со слоном и Карлсоном в придачу.

Я подошла к одному из стражей вплотную и сунула злосчастный конверт чуть ли не в нос. Мужик похлопал глазами, посмотрел на письмо, потом на меня, затем снова на письмо. Похлопал глазами.

— Печать видел, дубина? — подсказала, глядя на него со зловещей улыбкой.

— Дык… А то ж… Так вы… Таво… Гонец? — разродился высокоинтеллектуальной фразой служитель правопорядка.

— Нет, не «таво». Это срочное послание для рикса. Поэтому, если вы оба, вместе с его превосходительством, ещё намерены какое-то время послужить во славу риксие, то немедленно доставьте конверт начальству лично в руки с незамедлительной передачей адресату. Понятно? Иначе следующее моё послание из другого города будет с подробным и красочным описанием вашего безответственного отношения к служебным обязанностям. И вашего, и мара градоначальника. И не убеждайте меня, что этот огромный ящик заполнился прошениями всего за вчерашний день. Как долго не вынимались заявления граждан?

На стражников было жалко смотреть. Они стали похожи на китайских золотых рыбок, вытащенных из воды — таких же красных и судорожно хватавших воздух ртами. Нет, ошиблась. У рыбок нет такого яркого и сочного колера.

— А как вы, мар, узнаете, что мы доставили письмо его превосходительству?

О, да он умеет думать, оказывается!

— У меня здесь везде свои глаза и уши. Проследят за вами, а затем сообщат мне, — доверительно шепнула любопытному и послала добрую-предобрую улыбку. Она, как известно, очень важна для успешного налаживания контакта.

Кажется, мне это удалось. Местный жандарм икнул и тоже улыбнулся. Но куда ему до моей, почти голливудской? Нет, не дотянула. Больше похожа на нервный оскал или судорогу лица.

— Разумеется, уважаемый мар, сей момент будет исполнено! — истово стукнул себя в грудь кулаком служивый и протянул руку за конвертом. — Позвольте, мар, доставлю в целости и сохранности.

Народ пребывал в полном шоке, молча наблюдая, как какой-то малолетний смесок уел грозных стражей порядка, ибо, получив конверт, жандарм порысил в сторону основной дислокации пребывания местного небожителя, дом которого отличался от прочих вычурностью архитектуры и находился недалеко от места работы. Это, наверное, чтобы в утренних пробках не стоять. Ага.

Я же, стряхнув сонное настроение с представителей власти, вскочила в седло и направилась прямиком к остановившимся неподалёку спутникам. Те с нескрываемым интересом наблюдали за устроенным мною концертом народной самодеятельности. Осталось купить ещё одну хорргари, подавители взамен испорченного и письменные принадлежности. Решила всё же вести походный дневник, записывая самое интересное. Местный рынок открывался рано.

Отступление 2. Знак богов

Знак ничего не сообщит до тех пор, пока ты

не поймешь, как его интерпретировать.

Артур Голден.

«Мемуары гейши»

Повелитель Асории проснулся ранним утром и лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что его так напрягало. Кроме неотвратимо приближавшегося бракосочетания с грасией Эльсиной, ничего не омрачало безмятежности последних нескольких лет его жизни. Войн с соседями не предвиделось, торговля шла успешно, даже орды кочевников не беспокоили набегами земли его будущего тестя — рикса Эрсолизии. Урожаи в этой части Великой Асории радовали обильностью и позволяли оставаться процветающей и сильной державой. Не зря он, будучи всего лишь пятнадцатилетним юнцом, заключил такой выгодный договор с этой страной.

Амитсамин привносил в жизнь асора успокоение. Время, проведённое с ним, становились приятным отдыхом от государственных забот.

Пожалуй, только странное пятнышко, что и не думало исчезать, а даже немного увеличилось и приобрело определённую, неестественно правильную форму, вызывало беспокойство у правителя. Маги и целители, которые каждый день осматривали этот знак, сначала принимали его за обычную неосторожность страстного порыва, но цвет не стал со временем синим, а оставался таким же пунцовым, не собираясь исчезать.

Некоторые лекари предположили, что это реакция организма на какую-нибудь необычную заморскую пищу, употреблённую асором, однако диета и лечение специальными травяными отварами ни к чему не привели. Маги, со своей стороны, не обнаруживали последствий магического воздействия. Всё было как всегда, с той разницей, что странное чувство неприязни, переходящее в раздражённое состояние, накатывало каждый раз, когда Ами случайно касался этого места. И чем дольше был контакт, тем сильнее гнев. Что-то было не так с этой меткой, но Ланикхидар не хотел пока ничего никому говорить, решив найти причину самостоятельно.

Вот и сейчас, сдерживая неизвестно откуда взявшуюся ярость, он мягко отстранился и встал с ложа.

— Если мы продолжим, то я не смогу удержаться и пренебрегу своими обязанностями. Советники снова будут глядеть с осуждением, а кер Акиларха́в начнёт нудно перечислять все беды, что непременно обрушатся на Великую Асорию, ежели я не стану уделять больше времени управлению страной. Давай позавтракаем и примемся за работу.

Ярость и раздражение ушли, как будто их и не было. Асор накинул на голое тело лёгкий халат из нурийского шёлка и только собрался позвонить, чтобы слуги приготовили ванну, как в дверь постучали. Ланикхидар махнул рукой, отпирая дверь магией, и в спальню вошёл старший дворецкий.

— Повелитель, прибыл рикс Эрсолизии в сопровождении дочери и просит дать ему аудиенцию, — почтительно склонившись, сообщил он.

— Рикс Эрсолизии с дочерью? Я не ожидал его так скоро. Свадьба назначена через месяц после совершеннолетия грасии. С ней же всё в порядке?

— Да, повелитель. Грасия здорова и выглядит прелестно даже после долгой дороги.

— Хорошо. Разместите гостей с их прислугой в западном крыле дворца. Думаю, до обеда они успеют отдохнуть и привести себя в порядок. Распорядитесь подать завтрак и выделите кого-нибудь для ознакомительной прогулки по дворцу и парку, если у них возникнет подобное желание. Передайте моё приглашение на обед. А нам — ванну и завтрак, как обычно.

До обеда асор успел провести заседание, где в заключении сообщил о прибытии нежданных гостей.

— Странно, — задумчиво произнёс глава Совета. — Если мне не изменяет память, грасия Эльсина сегодня празднует своё совершеннолетие. Что заставило рикса Эрсолизии приехать именно в день рождения дочери, лишая её и своих подданных законного праздника? Может, её дар так силён, что сил придворных магов рикса Робенхаора недостаточно для его перекрытия, и он рассчитывает провести ритуал в столице?

Кер Акилархав, мужчина средних лет, которому перевалило за триста пятьдесят, занимал свою должность больше сотни лет, став советником ещё при прадеде нынешнего асора. Рано полысев, глава Совета компенсировал потерю шевелюры, отпустив окладистую бороду и усы, синий цвет средней интенсивности которых указывал на довольно высокий магический резерв их носителя.

— Я задам этот вопрос риксу при встрече. Мы встретимся с ним на обеде. Заодно у всех появится возможность познакомится с будущей асорэ. Если больше вопросов для рассмотрения на Совете нет, кер Акилархав, то я покидаю сегодняшнее собрание.

Не успел асор выйти из зала заседания, как перед ним возник старший дворецкий и что-то произнёс, предварительно опустив полог тишины. Повелитель ответил, кивнув, и направился в рабочий кабинет, где не появлялся больше десяти дней, предаваясь развлечениям и охоте. За прошедшее время он посетил всего лишь два утренних заседания Совета, да и те — с большим опозданием.

Тридцатилетний правитель не вышел ещё из юношеского возраста, и хотя бремя власти свалилось на него, едва исполнилось пятнадцать, глубоко запрятанное ребячество иногда прорывалось в виде участия в шумных вечеринках в питейных заведениях столицы. Инкогнито, разумеется, в сопровождении Ами и ещё таких же молодых и любящих повеселиться оторв-придворных. Никто не должен был узнать повелителя Великой Асории в подобных злачных местах, поэтому придворные маги-образники никогда не оставались без работы, а тайные агенты внутренней безопасности скрыто присутствовали рядом, оберегая Светоча Асории от всяких случайностей.

Обстановка рабочего кабинета отличалась изысканной простотой. Мебель из драгоценного чёрного сорса, произраставшего на далёком севере, в землях ресов, была обтянута такой же дорогой тканью. Шкуры охотничьих трофеев асора устилали пол, а на рабочем столе находился кристалл связи, позволявший общаться со всеми риксами его подвластных территорий. Вызов осуществлялся нажатием определённой клавиши, что активировала заклинание конкретного магического канала. Одна из клавиш мигала красным. Пропущенный вызов. Значит, рикс Эрсолизии пытался связаться с ним, поэтому личное появление действительно вызвано важными обстоятельствами, раз тот не дождался подтверждения на аудиенцию.

Мысли асора прервал деликатный стук, дверь распахнулась, и в кабинет вошёл его будущий тесть.

— Приветствую вас, мой повелитель, — отвесил церемониальный поклон вошедший.

Рикс Эрсолизии лишь на двадцать с небольшим лет старше асора. Можно сказать, что они почти одного возраста. Это был уже состоявшийся правитель и счастливый отец троих детей, имевший здорового наследника мужского пола. На красивом благородном лице ещё не появились первые морщины, взгляд ярко-синих глаз твёрдый и прямой, но в нём асор увидел озабоченность и какую-то растерянность.

Ланикхидар поднялся из кресла и сделал несколько шагов вперёд, протягивая посетителю обе руки. Робенхаор подошёл ближе, повторив его жест. Мужчины обхватили оба запястья в рукопожатии и коснулись каждый своим лбом левого плеча друг у друга. Это было приветствие равных, которое повелитель в милости своей пожаловал вассалу, уважая статус будущего тестя. Затем асор жестом пригласил рикса Эрсолизии присесть на диван, расположившись рядом.

— Что вас привело в столицу так рано, кер Робенхаор? Надеюсь, дорога не сильно утомила вас. Как здоровье супруги и детей?

— Благодарю, повелитель. Супруга и дети здоровы, дочь я привёз с собой. Она не очень хорошо переносит воздушные путешествия, поэтому пришлось добираться по земле. Мои маги обеспечили быструю доставку, работая просто на износ, заряжая кристаллы движителей. А что привело меня в столицу так рано, позвольте объяснить чуть позже. Сначала прочитайте вот эти письма.

Рикс достал из внутреннего кармана камзола два конверта и вручил асору. Тот углубился в чтение, сначала удивлённо хмыкая, затем слегка нахмурился, а после рассмеялся. Вернув оба письма владельцу, Ланикхидар внимательно посмотрел на гостя.

— Грасия Эльсина сбежала с вашим ристраком, увидев вещий сон, а по пути они уничтожили шайку разбойников и сообщили о несправедливом отношении какого-то мелкого кроза к деревенским девушкам. Жаль, что я с ней лично не знаком. У вашей дочери сильный характер. Интересно: это она так отважна или просто совершенно безрассудна? Уже известно, какую магию она унаследовала?

— Нет, повелитель — даже не предполагаю, проснулась в ней магия или нет. Я допросил её камеристку. Крови ещё не было. У Эльсины может проснуться как мой дар мага-универсала, так и дар её матери — магия разума.

— А могут и оба сразу. Вы представляете, как она себя будет чувствовать — не перекрытая и не обученная, не овладевшая своим даром? Только в Эрсолизии существует такой дикий обычай. Вместо того чтобы обучать девушек при наличии у них дара, используя для блага государства, вы перекрываете им источник. Теперь ваша дочь испытает все прелести его пробуждения. Выживет ли она без помощи?

Рикс при этих словах побледнел и сжал кулаки, чтобы не закричать в голос, представив, как его девочка будет страдать, испытывая невыносимые боли. Он знал, каково приходилось тем, в ком просыпалась магия разума. Его придворный разумник как-то рассказал о том, что ему пришлось пережить, пока не овладел редким даром под руководством опытного учителя.

— Так что вы хотите от меня? — спросил асор, наблюдая за переменой выражения на лице Робенхаора.

— Я не слишком верю в явление посланца богов, но моя жена очень набожна и суеверна. Подозреваю, что именно она помогла Эльсине сбежать. Слишком уж у них всё легко получилось, но доказательств у меня нет, и не факт, что Сина рассказала о своём сне мачехе. Она скрытная девочка. Поэтому я послал погоню, чтобы найти и вернуть во дворец, пока она не попала в беду. Конечно, с ней Берис, мой ристрак, у неё боевой хоррг и Лулу, но…

— Лулу? Кто такая эта Лулу? Странное имя.

— Помните, вы подарили невесте яйцо зубельхориса? Эльсина назвала её Лулу. Постоянно сидит у дочери на плече. Забавная такая зверушка. Улыбчивая. И ваш кулон с портретом. Он всегда при ней.

— Это хорошо. Так проще найти вашу дочь. Мои маги-поисковики смогут определить её местоположение, ведь не постоянно же грасия находится под защитным полем стража.

— Благодарю вас, повелитель. Я очень переживаю за Сину.

— У меня к вам есть ещё вопрос. Зачем вы привезли свою вторую дочь?

— Я хотел, чтобы вы её увидели. На самом деле — это просьба моей супруги. Она полагает, что если старшую грасию не удастся вернуть обратно, то, возможно, её смогла бы заменить младшая сестра. Лайяриси будет готова принять ваше семя через три года. Она очень красивая и воспитанная девочка. И очень любит вас, повелитель. А Сина… Сина другая. Вряд ли вы, повелитель, станете счастливы с такой асорэ.

Три года. Целых три года спокойной жизни без оглядки на условности! Асор едва сдержал радостную улыбку. Что ж, боги к ним милостивы. Он кивнул.

— Хорошо. Отложим решение этого вопроса на более позднее время, а теперь пора за стол. На обеде я познакомлюсь с вашей второй дочерью.

Рикс встал и склонился перед повелителем, а затем покинул кабинет, чтобы обрадовать Риси и сопроводить её в обеденный зал.

В Малый обеденный зал асор вошёл вместе с Ами. По этикету все приглашённые расположились возле мест, которые им указал распорядитель. Рикс Эрсолизии и его дочь стояли возле стола. Их места числились под номером один и два по правую руку асора. Ланикхидар остановился рядом с риксом и его дочерью, отметив необыкновенную красоту младшей грасии. Она казалась нежным бутоном заморского цветка и обещала к положенному сроку расцвести, подарив кому-то счастье обладать такой красотой. Но не ему. Асор лишь отстранённо любовался совершенными чертами лица девушки, как мог любоваться красивой птичкой или статями породистого хоррга. Не больше. Внутри начало разрастаться знакомое раздражение.

— Повелитель, разрешите представить вам мою младшую дочь, грасию Лайяриси…

Не успел рикс Эрсолизии произнести первое из длинного списка имён своей дочери, как Светоч Асории схватился за грудь и рухнул бы, если бы его не поддержал красивый зеленоглазый юноша, вошедший в обеденный зал вместе с асором.

Глава 19. Совершеннолетие

Дни рожденья подобны автобусам: всегда

приходят те номера, которых ты не ждёшь.

Автор неизвестен

То, что для гусеницы — конец света,

для бабочки — день рождения.

Ричард Бах

Сегодня мой день рождения. И хотя погода стояла расчудесная, птички пели на деревьях и порхали аналоги наших бабочек над зелёной лужайкой с прекрасными цветами, душу скребла тревога. Такое чувство, будто сидела ты, вся из себя такая именинница, на пороховой бочке и гадала — когда же она рванёт. Ведь я вообще как-то не в курсе, когда Сина появилась на свет: утром, днём, вечером или в ночь глухую. Не удосужились поинтересоваться ни она, ни я перед побегом. Просто в суете подготовки вылетело из головы, а Берис тем более не знал. Вот мы теперь и пребывали со вчерашнего вечера в ожидании, когда же меня накроет это счастье — окончательное пробуждение дара? В прошедшую ночь не накрыло, но всё равно спала плохо, поэтому утро для меня началось почти в полдень. Вставать совершенно не хотелось.

Я закрыла глаза и почему-то увидела со стороны себя-Сину с бутылкой рома в руке, сидящей в крюйт-камере на одной из огромных бочек с рисунком черепа и перекрещённых костей. Она потягивала ром прямо из горлышка пузатой бутылки и болтала ногами, обутыми в ботфорты. Голова повязана банданой, из-под распахнутого камзола виднелась тельняшка, а из-за широкого пояса торчали два пистолета образца века этак семнадцатого. На остальных бочках живописными группами стояли горящие свечи. Вполне романтичная обстановка: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!»

Впервые за всё пребывание в этом мире мне захотелось напиться. В стельку. В зюзю. В дрыбодан. Чтобы отключиться и забыться, а там пусть всё сгорит в сине-серо-буро-малиновом пламени: пробуждаясь, устаканиваясь, раскладываясь по полочкам, но без меня. Я же хотела пребывать в коматозе или нирване. Как там нирваны достигают? При помощи медитации? Ага. Вот напьюсь и начну медитировать. Сяду в «позу лотоса» на горе́ и стану сливаться с Абсолютом, повторяя мантру «оммммм». Жаль, что в чаще, куда забрели, чтобы пережить мой день рождения, горы нет. Придётся удовлетвориться каким-нибудь пнём или упавшим деревом.

Брат мне рассказал, как это происходило с ним. Но он — слабый маг, потому что полукровка, поэтому у меня всё может случиться совсем не так, как у него. Хотя, пожалуй, слияние с внутренним источником и обучение управлять им очень походило на медитацию. Как бы мне чего не нахимичить без путёвого учителя, но мы до него ещё не добрались и уже не успеем. Придётся пользоваться услугами непутёвого, то есть Бериса.

Плавный ход мыслей прервали осторожные шаги. Приоткрыла один глаз, решив посмотреть, кого принесло. Принесло Ниру. Я лениво потянулась и села, придержав разомлевшую Лу, не успевшую соскочить с нагретого спального места. Она, как обычно, лежала у меня на груди, поглощая эмоции и солнечные лучи. Ящерка проснулась и проворно вскарабкалась на плечо. Я прямо как Джон Сильвер с попугаем. Для полноты картины Лулу осталось научиться кричать человеческим голосом: «Пиастры, пиастры, пиастры!» Что-то сегодня меня на пиратскую тему потянуло. К дождю, наверное.

— Доброго утра, Вирон, — поздоровалась девушка. — С днём рождения тебя.

— Спасибо, Нира. И тебе доброго утра, — приветливо улыбнулась и поднялась с ложа из веток.

— На день рождения всегда дарят подарки, но у меня ничего нет такого ценного, чтобы подарить тебе, — покраснела Нира от смущения, продолжая держать одну руку за спиной. — Только вот это.

Девушка протянула сложенный вчетверо кусочек ткани с вышивкой. Я взяла его и развернула. Вышивка простенькая, но вполне милая.

— Спасибо, Нира. Очень красиво. Я буду носить твой дар у сердца, — пообещала и засунула платок за пазуху, окончательно смутив этим девушку.

Туплю-затупляю. Вот зачем было такое говорить? Зачем подкидывать крупинки надежды? Кто за язык тянул? Пора завязывать с этой грёбаной куртуазностью.

— Твой брат подстрелил каргубу́, а сестра приготовила праздничный обед. Завтрак ты проспал. Пошли, тебя все уже заждались.

— Хорошо. Ты иди, а мне уединиться надо. Я скоро.

Нира понимающе кивнула и удалилась, а я направилась в ближайшие кустики. После удовлетворения срочных телесных потребностей сходила к ручью и умылась, а затем пошла на запах жареного мяса, надеясь, что страшных хищников-конкурентов в ближайшей округе нет.

Когда же появилась в поле зрения спутников, собравшихся у огня, они встали и хором крикнули: «С днём рождения, Вирон!» Берис, как и Нира, приблизился ко мне, тоже спрятав одну руку за спиной.

— Что ж, брат, ты уже стал взрослым. Поэтому дарю тебе серьёзный мужской подарок.

Он протянул кожаный ремень со специальным приспособлением под метательные ножи. Семь новых шикарных ножей перешли в мою собственностью. Я крепко, по-мужски обняла парня, ставшего для меня по-настоящему родным человеком.

— Спасибо, Берис. Это просто великолепный подарок.

— Давай опробуй, а то используешь кинжал не по назначению, — хмыкнул брат, намекая на бросок в того стрелка во время нападения разбойников.

Я выбрала дерево и метнула все семь штук, довольно кучно попав в выбранное место. Ножи, что легли в руку как родные, оказавшись отлично сбалансированными. Берис одобрительно кивнул и помог вытащить их из ствола.

Когда снова вернулись к костру, Рада улыбнулась и подошла ко мне.

— Я тоже поздравляю тебя с совершеннолетием, названный братишка. Мне нечего подарить, лишь хочу сказать, что благодарна богам за встречу с вами двоими. Я приготовила обед. Надеюсь, что он тебе понравится.

С этими словами она запечатлела на моей щеке сестринский поцелуй. Нира украдкой наблюдала за Радоной и, могу поспорить на что угодно, хотела оказаться сейчас на её месте.

Официальная часть закончилась, поэтому все расселись возле импровизированного стола на одеяле и отдали должное кулинарным способностям Радоны. Берис вытащил из заначки вино, которым запасся, видимо, ещё во дворце, и разлил по ёмкостям типа походных кружек, имевшихся у каждого путешественника. О, мои недавние мечты начали осуществляться! Только даст ли брат дойти до нужной кондиции — это ещё вопрос вопросов, но организм, не привыкший к алкоголю, всё решил за меня. Стало хорошо. Очень хорошо. В теле появилась приятная лёгкость, так что вполне могла себя ощутить героем одного старого мульта, который и без волшебной палочки почувствовал вдруг возможность превращаться во что угодно.[1]

Я встретилась с пристальным взглядом Бериса, пытаясь сфокусироваться, но в голове стал нарастать гул, в глазах уже даже не двоилось, а четверилось и мельтешило, рассыпаясь снопами искр, напоминавших фейерверки. В районе солнечного сплетения полыхнул взрыв, казалось, опаливший до состояния обугливания все внутренние органы, кожу и отозвавшийся в голове дикой болью, которая вывернула мозг наизнанку. Появилось ощущение, что глаза сейчас тоже взорвутся изнутри и выплеснутся наружу из глазниц, а кожу с левой стороны груди обожгло холодом, как будто её намазали противокашлевым бальзамом с ментолом. Этот приятный холод немного остудил пылавшее от внутреннего жара тело, распространившись вверх и добравшись по шее до скулы.

Не в силах сдержаться, я закричала от нестерпимой боли. Краем уходившего в небытие сознания заметила Бериса и Радону, ринувшихся ко мне, круглые от ужаса глаза Ниры, а сбоку — вспышку света, разбавившую яркий солнечный свет сиреневым неоном…

Чей-то голос монотонно отдавался в голове буханьем тысячепудового колокола на звоннице, произнося слова, смысл которых доходил до меня с трудом. Но я почему-то знала, что надо слушаться и делать всё, что тот говорил. Он успокаивал, подбадривал, жалел и, невзирая на раздиравшую всё тело боль, заставлял успокаиваться и брать потихоньку контроль над своими эмоциями, разумом, этой дикой болью и той силой, что бушевала внутри меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Продираясь сквозь огонь и холод, которые одинаково опаляли меня как изнутри, так и снаружи, под руководством неизвестного спасителя я смогла усмирить проснувшуюся магию, но это отняло все имевшиеся силы. Я провалилась в блаженное беспамятство.

Очнулась от ощущения, что чьи-то мягкие губы коснулись моих потрескавшихся, сухих, пергаментных; чужой язык раздвинул их и проник дальше, немного расширив расстояние между зубами, а затем в горло тонкой струйкой полилась вода. Голову поддерживали заботливые руки, чтобы я не захлебнулась: кто-то пытался меня напоить весьма экзотичным способом. Сделала глоток и незаметно приоткрыла глаза, чтобы из-под ресниц посмотреть на благодетеля.

Благодетельницу. Нира. Как же она решилась на такое? Новая порция влаги полилась в рот. В голове вдруг зашумело, а на поверхности кожи с левой стороны груди появилось неприятное ощущение, которое прокатилось колючими ёжиками вверх и царапнуло по шее. От неожиданности дёрнулась и открыла глаза.

Нира же на несколько мгновений замерла, а затем отшатнулась от меня, разрывая контакт и краснея. Странно, но после этого ежиное семейство перестало кататься по мне туда и сюда, а шум в голове почти сразу прекратился.

— Твой поцелуй спас меня от смерти, прекрасная незнакомка, — прошептала еле слышно, решив шуткой замять неловкую ситуацию.

— Я тебя не целовала! — возмутилась девушка. — Ведь ты… ты — не парень!

— Не парень? — изобразила на лице святую невинность.

— Я знаю, что ты девушка. Три дня за тобой присматривала, пока ты находилась в беспамятстве, — сердито сказала Нирона и сунула в руки кружку с водой. — Раз ты очнулась, то и пей теперь самостоятельно.

Она развернулась и собралась уходить.

— Нира! Подожди!

Я попыталась встать, но только выронила из слабых рук несчастное керамическое изделие, упавшее на пол и разбившееся вдребезги.

Девушка обернулась и, понаблюдав за моими тщетными попытками встать, всё же подошла и присела на стоявший рядом табурет, а я обессилено рухнула на подушку, возле которой бессменным стражем сидела Лулу.

— Прости, что утаила от тебя и Рады правду. Так было надо ради вашей же безопасности.

— Нашей безопасности?

— Да. То, что я чистокровная, вы уже знаете. Но я ещё и законная дочь одного очень могущественного высокородного. А Берис — его ристрак и мой брат. Мы ушли из дома, чтобы избежать ненавистного замужества и чтобы не перекрыли мою магию. Нас ищут. И хотя мы изменили внешность, нас могут в любой момент обнаружить маги-поисковики отца. Чем меньше вы знаете о нас, тем меньше сможете рассказать. Если бы мы тогда расстались, а на вас бы вышли ищейки, то рассказали бы им только известное. Даже маг разума не сможет выудить из памяти то, о чём вы не знаете. Верно?

— А почему ты не хочешь выходить замуж? Твой сговорённый жених урод или старик?

— Нет, он молод и красив. Но он — винктэсс, поэтому мне так ненавистен этот брак. Очень жаль, что из-за необходимости скрывать истину пришлось притворяться и случайно вызвать у тебя излишнюю симпатию. Заметила, как ты смотришь на меня. Я права?

Девушка покраснела и кивнула.

— Я думала — ты парень, но теперь знаю, что девушка. Я продолжу любить тебя… любить как сестру. Названную сестру или брата… Ведь ты и дальше, вероятно, не перестанешь скрывать свою сущность... — Она запнулась. — Если примешь мою сестринскую любовь… Сестринскую любовь простой крестьянской девушки из ресов.

— Конечно же, приму, — с облегчением вздохнула я. — Останемся сёстрами, а для непосвящённых — братом и сестрой. Если честно, то боялась, что ты обидишься.

— Нет, не обиделась. Я всё понимаю, — покачала она головой и начала собирать осколки кружки с пола. — Сейчас принесу тебе воды с едой и позову Отшельника.

Отшельника? Только после этих слов соизволила обратить внимание, где находилась. Полутёмная крошечная комната с аскетичной обстановкой. Ничего лишнего. Кровать жёсткая, а подушка, похоже, набита свежим сеном.

— Позови Бериса, пожалуйста.

— Берис и Рада ещё не добрались сюда.

— Не добрались? Сюда? Откуда не добрались? — запаниковала я.

— Когда твоя магия проснулась, а ты закричала, сестра и Берис бросились к тебе, но тут вдруг всё засветилось. В воздухе возник сияющий круг. Оттуда вышел старик, который и помог справиться с твоей магией. А потом он сообщил, что забирает тебя, иначе ты не выживешь. Меня он взял с собой, чтобы я ухаживала за тобой, а Берису и Раде сказал добираться до этого места своим ходом. Через портал все не смогли бы пройти. Я его сейчас позову.

Нира вышла, а я устало закрыла глаза. Этот обвал информации совершенно вымотал и выбил из колеи. Виски немного ломило. Я пока никак не ощущала своего нового магического статуса. Тело оставалось расслабленным и вялым, но пережитых недавно ощущений не испытывала. Лулу курлыкнула в ухо и перебралась на живот. Она легла и молча смотрела, посылая волны успокоения и сберегая мою многострадальную голову от боли.

Через некоторое время Нира вернулась с водой и миской каши. Она сообщила, что не смогла найти Отшельника, потому что он, вероятно, «са-мо-поз-на-ёт-ся». Девушка старательно произнесла это сложное для неё слово. Есть особо не хотелось, но она заставила проглотить половину каши, настойчиво уговаривая съесть «ну ещё немножечко».

Еда и вода запустили процессы в проснувшемся организме, который настойчиво потребовал посетить уединённое место, а из-за слабости самостоятельно бы туда не дошла, как бы близко оно не находилось.

— Нира, мне тут надо… кое-что надо сделать. Поможешь?

— Конечно, Вирон… Вирона?

Я кивнула. Нира помогла не только встать, но и выбраться из домика на природу, где в отдалении, в укромном местечке нашлось обустроенное «удобство» в виде ящика с дыркой для задумчивого сидения. Удовлетворив телесные надобности, крикнула названной сестрёнке, чтобы она довела обратно до домика.

Эти все передвижения и пререкания отняли много сил. Как только добралась до кровати и легла, моментально отрубилась.

Из дрёмы резко выдернули звуки до боли знакомого голоса. Берис тайфуном ворвался в комнату и чуть не придушил в своих объятиях, напугав Лу до такого состояния, что она злобно вцепилась ему в руку. Брат щёлкнул рассерженную ящерку по носу, чтобы отстала, и продолжил меня тормошить, засыпая вопросами о здоровье.

Я кое-как отцепила его руки от себя, а Лу — от его руки и начала успокаивать мою девочку, приглаживая растопыренный капюшон с рисунком двух красных дьявольских глаз. Девушки после взаимных обнимашек уже о чём-то перешёптывались. Наверное, Нира сдавала меня сестре с потрохами. Ну и пусть. Не прибьёт же Радона хотя бы из женской солидарности!

Но тут дверь открылась. В комнату вошёл старик. Посмотрев на него, я изумлённо пробормотала на чистом русском языке, не заботясь о том, как после объясню значение исторгнутой тарабарщины:

— Твою ж дивизию!

[1] Герой мультфильма «Падал прошлогодний снег».

Глава 20. Время доставать скелеты

Всему своё время, и всякой

вещи под небом…

Книга Екклизиаста, гл. 3

Каждый скелет в шкафу

имеет своё право на жизнь.

Татьяна Верно

Берис изумлённо взглянул на меня, не разобрав, что я только что произнесла, но, проследив за моим раздосадованным взглядом, тоже увидел вошедшего. Брат — вежливый мальчик — встал и отвесил старику почтительный поклон. Ну как старику… Немногим за сорок. С виду. Лишь длинная борода до пояса придавала внушительность, но в волосах седины не заметила. Интенсивность синего цвета — где-то на уровне моего. Только лучики неглубоких морщинок во внешних углах лазуритовых глаз выдавали, что перед нами не юноша. Таким станет мой теперешний отец лет через двести — усы и борода всегда придают мужчине значительность в облике и делают старше. Знакомый нос с горбинкой. Здравствуй, ещё один родственничек! Что-то вас слишком много развелось на условной единице площади этого королевства.

Я тоже было дёрнулась, чтобы привстать с ложа, но хозяин дома сделал жест, чтобы лежала, и посмотрел на Ниру.

— Позаботься о гостях, Нирона. Они наверняка проголодались и устали с дороги, — сказал старик и лёгким кивком отослал всех из комнаты.

Пришлось ободряюще улыбнуться ничего не понимавшему Берису, показывая, что со мной всё будет хорошо, и братишка тоже покинул помещение.

Я молча смотрела на мужчину, а он, так же молча, на меня. Лулу, чувствуя возникшее между нами напряжение, усилила защиту и слегка раздула капюшон. Не агрессия, нет. Лишь предупреждение.

Родственничек усмехнулся и присел на кровать, всматриваясь в моё лицо.

— Вижу, что ты догадалась — кто я такой.

— И вы тоже догадались — кто я такая.

— Ты почему-то боишься меня, хотя без моего вмешательства, Эльсина, давно бы уже умерла.

— Благодарю за спасение моей жизни, но вы ошибаетесь. Я вас не боюсь, а лишь опасаюсь, что ваши действия в отношении меня не совпадут с моими желаниями. Как вы намерены со мной поступить? Сдадите отцу?

— Ты очень похожа на свою мать. Ликонисия тоже была бунтаркой и сопротивлялась перекрытию своего источника, только она не зашла в этом так далеко.

— Вы неплохо осведомлены всем происходящим во дворце, но, видимо, не так хорошо, чтобы понять причину, заставившую меня покинуть то место.

— Я тебе не враг, девочка. Не сверкай так сердито на меня своими глазами. Давай поговорим и проясним причины твоего поступка, а там посмотрим. Скажи, почему ты ушла из дома?

— Чтобы избежать ненавистного замужества, чтобы не перекрывали мою магию, чтобы научиться пользоваться ею, чтобы жить так, как я сама хочу, а не так, как решил отец. Я желаю быть с тем, кого выберет моё сердце, а не какой-то стародавний договор. Чем в таком случае отличается судьба грасии от судьбы обычной рабыни? И ту, и другую продают, словно вещь. К тому же мне хочется прожить интересную и долгую жизнь, а не уйти из неё после родов, дав асору долгожданного наследника.

— С чего ты взяла, что умрёшь после родов? — удивился отшельник.

— В программу обучения грасии входит ознакомление с родословной правителей риксие, входящих в состав Великой Асории. Просто я сопоставила годы жизни риксоэ Эрсолизии, количество произведённых ими на свет детей и описания этих достойных женщин.

— И как они связаны?

— Смотрю, что этим вопросом даже никто не интересовался, — произнесла с усмешкой. — Я не только сопоставила эти сведения, но и сравнила с подобными записями по другим риксие. Мне стало интересно, почему моя мать, молодая и совершенно здоровая женщина, родив меня, вскоре покинула этот мир, хотя во дворце самые сильные маги и опытные целители, а мачеха, родив двоих детей, вполне хорошо себя чувствует до сих пор. Конечно, рождение наследника пошатнуло её здоровье, но умирать она явно не собирается. — Я сделала эффектную паузу. — Магическая мощь. Предполагаю, что именно в этом причина. Чем сильнее магия у женщины, тем более хрупкой становится её жизнь после перекрывания источника. И если в других частях Асории так не поступают, то в Эрсолизии это приводит к тому, что, родив одного или двоих детей, такая женщина умирает. Думаю, это из-за нарушения естественного взаимодействия магии и тела. Чем слабее источник, тем больше шансов прожить долго после того, как осчастливит супруга наследником.

— Но у твоей мачехи тоже довольно сильный источник, — покачал головой мужчина.

— Открою вам страшную государственную тайну: она красит волосы, — громким шёпотом сообщила я.

И вот в этом мире появился ещё один удивлённый. А нечего считать себя умнее других: думает, если ушёл в отшельники, свалив на сына управление государством, то уже к этому времени познал дзен? Лучше срочно пусть начинает гордиться своей правнучкой, то есть мной. Вон как его приплющило-то: вскочил, начал ходить туда-сюда из угла в угол.

— Интересные мысли приходят в твою красивую головку, — наконец прервал недолгие размышления прадед. — Так ты твёрдо намерена не возвращаться к отцу? Вне стен дворца жизнь довольно опасна. Особенно для молодой девушки. Предназначение девушки — быть послушной дочерью, а затем достойной супругой и матерью.

— Да, вне стен дворца опасно. Но лучше уж так, чем вариться в котле дворцовых интриг и умирать от скуки среди не слишком умных приживалок мачехи с их вечными разговорами о кавалерах и модных платьях. И мне есть с кого брать пример: вы же сбежали от этой тоски в глушь, как только мой дед смог взвалить на себя бремя власти? Какие бы планы в отношении меня ни строил отец, замуж за асора я не выйду. Пусть отец Риси ему отдаст. Она хотя бы любит повелителя.

— Думаю, что против воли богов не пойдёт даже асор, — вдруг мягко улыбнулся мужчина, даже не рассердившись на мою пламенную бунтарскую речь.

— Что? При чём тут боги? — удивилась я.

— Твой знак на груди.

— Какой знак?

— На левой стороне груди. Знак благосклонности богов.

— Это обычный синяк, его мне один не состоявшийся грабитель на память оставил.

Я расстегнула верхнюю пуговицу, слегка оттянула край, заглянула внутрь, чтобы посмотреть на знакомую отметину, и замерла. От соска вверх тянулся сложный абстрактный узор ярко-розового цвета, похожий на ожог. Края рисунка были расплывчатыми и нечёткими. Чтобы посмотреть, где он заканчивался, мне требовалось зеркало.

— Ты знаешь значение такой метки? — спросил прадед, с улыбкой наблюдая за моими попытками скосить глаза так, чтобы увидеть другой конец рисунка.

— Мне дали не очень хорошее образование во дворце, — фыркнула я, поняв тщетность усилий. — Зеркала, конечно же, у вас нет.

— Зачем отшельнику зеркало? Я тебе и так могу сказать, что рисунок заканчивается под ключицей.

— И что сия отметина означает?

— Боги послали тебе истинную пару. Это очень редкий дар. Предназначенный тебе мужчина три дня назад получил такое же украшение на свою грудь.

— Мужчина? — ошарашено переспросила я.

— Ты девушка. Поэтому твоя истинная пара — мужчина. Никогда ещё дар богов не появлялся у пары одного и того же пола, — важно покивал прадед.

Это он сейчас так пошутил или озвучил с умным видом типа бестолковой мне очевидное? Час от часу не легче! Я со стоном рухнула обратно на подушку. Не успела от одного жениха отделаться, а тут уже другой нарисовался. Барадиэль! Это снова твои проделки? Спасибо тебе, дорогой хранитель, мне совсем-совсем не скучно. Сплошная веселуха валом прёт.

— И что мне делать с этим счастьем? — произнесла жалобно, с тоской посмотрев на Отшельника.

— Ты не рада бесценному дару? Истинные пары могут жить вечно и становятся почти равными богам.

— Нет, как-то не очень. Я чувствую, что тут есть какой-то подвох. С чего бы вдруг богам давать смертным бессмертие? За какие такие заслуги?

— Этого никто не ведает. Знаю только, что истинные не бессмертны совершенно, как боги, и могу умереть, причём если умрёт один, то другой уйдёт вслед за ним.

«Они жили счастливо и умерли в один день». Вот и подвох нарисовался. Надеюсь, что вероятность столкновения двух индивидов на бескрайних просторах Великой Асории маловероятна, поэтому пару я всё равно выберу сама, невзирая ни на какие самопроявившиеся метки.

— Значит, если мой истинный, которого я даже в глаза не видела, вдруг умрёт из-за глупой случайности, то и я тоже умру? — решила уточнить на всякий случай.

— Нет, пока вы не станете мужем и женой перед богами, неразрывная связь не установится, — успокоил прадед.

— Это просто замечательно, — вздохнула с облегчением. — Тогда я просто не выйду за него замуж, если вдруг всё же встретимся.

Я прикрыла глаза. Разговор сильно утомил.

— Вижу, ты устала. Поспи. Когда окрепнешь, я научу тебя пользоваться магией. И называй меня да́де. Мне будет приятно.

Я открыла глаза и улыбнулась.

— Прямо при всех можно?

— При всех. Они же твои друзья, как я понял.

— Даде, можно вопрос? — и спросила, получив в ответ кивок: — Как вы так быстро нас нашли?

— Когда твой источник проснулся, я почувствовал сильный магический всплеск. А когда сделал переход в это место, то ощутил в тебе магию нашего рода. И в смеске.

— Его зовут Берис. Он — мой брат и ваш правнук. Парень не виноват, что кое-кто в своё время кидался на всё, что двигалось. Берис очень смелый. Он научил меня обращаться с оружием, а если вы согласитесь и его обучать вместе со мной, то буду знать, что у меня самый лучший на свете даде.

— Ты странная. Дерзкая и прямолинейная. Но очень добрая и, кажется, страшная подлиза. Можно ещё вопрос?

— Какой?

— Когда я вошёл, ты произнесла слова. Что они означают?

Ну вот. Как мне быть? Что придумать? И быстро! Быстро!

— Ммм… Я сожалею, что это вырвалось, — сказала, изображая смущение и судорожно придумывая и отвергая варианты ответов. — Это… вроде ругательства. На племенном языке моей почившей нянюшки.

Уф! Прокатит или нет?

— И что оно означает? — слегка нахмурился родственник.

— Не знаю. Няня не сказала его значение, но мне запомнилось.

— Няня ругалась при тебе?

— Всего один раз. Когда отец наказал меня из-за Риси. Несправедливо наказал. Нянюшка очень меня любила и жалела.

— Никогда больше не произноси слов, значение которых не знаешь.

— Обещаю, даде.

Прадед усмехнулся и погладил меня по голове. Поверил? Не знаю. Вряд ли кто-то из олиев изучал язык давно порабощённых народов. Ресы же, хотя и перешли на язык завоевателей, бережно хранили древние обычаи и между собой разговаривали на племенных наречиях, часто очень сильно отличавшихся друг от друга.

— Спи, дитя. Набирайся сил.

Кажется, он слегка колданул, потому что я моментально провалилась в сон.

Пробуждение было приятным. Я выспалась и отдохнула. Организм требовал движения, поэтому встала, оделась и вышла из комнаты. Нира хлопотала у очага, от которого распространялись аппетитные запахи, порадовавшие обоняние. Лулу, изменница такая, мгновенно оказалась на полу и заметалась, нарезая круги возле девушки и жалобно курлыкая. Родину за еду продаст! Кажется, ящерка услышала мои мысли, потому что обиженно квакнула и обратно вскарабкалась на плечо. Скоро я тебя так не смогу уже носить, девочка моя. Ты тяжелеешь просто не по дням, а по часам. Или из-за болезни такая слабая стала?

Я поздоровалась с потупившей взор Нироной и вышла на улицу. Светило щедро делилось с землёй потоком золотистых лучей, на небе — ни облачка. С этого места начинались горы, но они не сразу вставали неприступными бастионами, а начинались с плато, что только далеко на горизонте уступало место скалам.

Домик прадеда располагался на ступенчатом участке недалеко от озера, поверхность которого рассекали непуганые стайки водоплавающих пернатых. На противоположной стороне озера виднелся лес, а невдалеке от дома росли кусты с созревающими ягодами фиолетово-синего цвета. Я не знала, ядовитые они или нет, поэтому рисковать не стала. Потерплю до завтрака.

Закончив с утренними процедурами, подошла к Раде и Берису, ведущих тренировочный бой на мечах. Они заметили меня и прекратили сражение.

— Как ты себя чувствуешь? Размяться не хочешь? — крикнул Берис, а девушка улыбнулась и отсалютовала мечом.

— Нормально. Не знаю. А мне можно? Надо у Отшельника спросить, — пожала плечами. — Где он?

— Я его ещё не видел. Нира сказала, что мар на рассвете ушёл искать травы. Их по росе надо собирать, тогда целебные свойства самые сильные. Знаешь, Отшельник пообещал, что станет учить меня вместе с тобой. Расскажешь, о чём вы так долго вчера говорили?

— Расскажу. Только давайте сначала позавтракаем, а то Лулу меня скоро самого съест.

— Почему ты продолжаешь говорить так, как будто ты парень? Ведь мы уже все знаем, что ты девушка, — удивилась Радона.

— Мы не останемся здесь навсегда. Я всё же хочу попробовать дойти до Дивных гор и встретиться с подгорным народом. Меня эта раса очень заинтересовала. Если они не захотят с нами общаться, то вернёмся. Мир велик. В пути я снова буду Вироном, поэтому лучше продолжайте называть так и считать парнем, чтобы потом не ошиблись при посторонних, по привычке обратившись ко мне как к девушке. Если, конечно, вы пойдёте с нами.

Тем временем дошли до домика. Нира уже накрыла на стол, поэтому все уселись и с аппетитом начали поглощать нечто вроде оладушек, политых мёдом местных пчёл. Привкус его чем-то напоминал грейпфрутовый, да и красноватым цветом он походил на окраску мякоти этого цитрусового плода.

— Надо дичи настрелять, а то мы долго на такой пище не протянем, — усмехнулся брат, уплетая кулинарный шедевр Нироны. — Так о чём вы так долго разговаривали вчера?

— Ты кушай пока, а то вдруг невзначай подавишься от этих вестей, — произнесла загадочно, протягивая моей девочке очередной сладкий кусочек.

Заинтриговав друзей, молча доела свою порцию. Остальные тоже поторопились, чтобы скорее узнать новости.

— Нира уже видела, а вам тоже надо на это посмотреть, — сказала я и, расстегнув верхние пуговицы, слегка сдвинула ткань, чтобы открыть «ожог». — Теперь ни отец, ни асор не смогут меня принудить к договорному браку.

— Что это? — заворожено разглядывая рисунок, спросила Радона.

— Прадед сказал, что это метка истинной пары.

— Чей прадед? — удивился Берис.

— Наш с тобой. Отшельник — тот самый рикс, который исчез много лет назад, оставив на деда Эрсолизию.

— Истинные пары? Так это не сказка? — прошептала Нира. — Значит, ты скоро найдёшь своего суженого? Ой! И ты… вы… грасия?

— Я постараюсь, чтобы наша встреча не произошла вообще, и сама решу, кто станет моей парой, — ответила спокойно, взглянув на вскочивших из-за стола девушек, которые, видимо, собрались мне в ноги кланяться. — Девочки, а давайте вы забудете, что я грасия? Мы договорились быть сёстрами, не так ли?

— Не затуманивай свою голову глупостями, Эльсина, — вдруг раздался строгий голос прадеда, который в этот момент зашёл в комнату. — Против воли богов идти нельзя. Отвергнув дар, ты нашлёшь на себя их гнев.

Все, в том числе и я, встали. Все, кроме меня, склонились перед бывшим риксом.

— Даде…

— Я смотрю, вы уже позавтракали, — прервал меня родственник, посмотрев так, что поняла — лучше сейчас помолчать. — Хорошо. Радона и Нирона, разберите траву и подвесьте её небольшими пучками к вон той балке. Берис, Эльсина, вы пойдёте со мной. Пора начинать занятия.

— Даде, меня зовут Вирон. Не Эльсина, — твёрдо глядя в синие глаза прадеда, сказала я, сводя счёт к ничьей.

Отшельник некоторое время так же пристально смотрел не меня, потом усмехнулся и слегка кивнул.

Отступление 3. Нити Судьбы

Вот сплетаются нити Судьбы

В Путь Души неспешно Богиней.

Но Души той не слышит мольбы,

Перепутав и розовый, синий,

Порассыпав иголок на нём,

Чтобы Замысел высший исполнить,

Заставляя идти тем Путём

И Любовью бессмертной наполнить.

Наталья Овчар

Ангел-хранитель — это тот же оператор, сидящий за пультом и наблюдающий по множеству мониторов за происходящими в разных местах событиями через камеры слежения. Конечно же, эта проведённая аналогия не совсем соответствует действительности. Зачем Высшим наши примитивные технологии, которые не обладают и тысячной долей их возможностей? На то они и Высшие, чтобы одновременно видеть большое количество событий да ещё успевать их анализировать.

Допустивший ошибку Барадиэль прикладывал все силы, пытаясь исправить содеянное. Он был расстроен, но успокаивал себя тем, что идеален только Бог, а он — всего лишь не очень опытный ангел-хранитель.

Его руководитель позволил попробовать самостоятельно выровнять ситуацию с несвоевременной смертью подопечной. Барадиэль скооперировался с ещё одним проштрафившимся хранителем. Совместно они придумали многоходовую комбинацию — сложный кармический узел для душ из двух миров, просчитав возможные отклонения и погрешности, связанные со свободной волей выбора смертных, которую даровал им в начале времён Вседержитель, а также учтя уже выстроенные событийные линии чужих подопечных.

Теперь двум подельникам оставалось лишь внимательно отслеживать происходившие события и вовремя вмешиваться. Конечной целью всех этих действий станет то, что каждая душа получит необходимые для её совершенствования опыт и жизненные уроки, иначе говоря — соразмерное наказание за предыдущие грехи.

Барадиэль слушал и наблюдал, ныряя то в одну событийную волну, то в другую, по ходу корректируя сложную вязь развития жизненных путей смертных. Словно в детском калейдоскопе, перед ним возникали картины чужой жизни…

Где-то на просторах Великой Асории, в одной из второстепенных столиц, что являлись когда-то центрами отдельных государств, а теперь составляющих единое целое, в просторном кабинете, помпезном и перегруженным ненужными для создания рабочей атмосферы деталями интерьера, сидели двое. Пожилой мужчина, грузный и несущий на своём лице отпечаток всевозможных пороков, угодливо улыбался хрупкому юноше, который несколько месяцев назад предал огню тела своих родителей.

Они погибли при странных обстоятельствах. Во время обычной верховой прогулки, когда правящая пара наслаждалась красотами окружающей природы и уже собиралась вернуться во дворец, потому что сгустившиеся тучи предвещали дождь, с неба камнем свалилась уродливая тварь и моментально выдернула обоих монархов из сёдел, схватив их мощными когтистыми лапами. Охрана и маги сопровождения, ехавшие в отдалении, чтобы назойливо не маячить и не мешать беседе, мгновенно среагировали, но спасти уже не смогли. Тварь, опутанная магическими сетями, что не давали ей взлететь выше, просто откусила головы правителям и рухнула вниз, придавив бездыханные тела.

Допросив всех свидетелей и определив виновных, то есть весь отряд сопровождения, глава Совета Мирикандо́р в настоящее время докладывал ба-риксу Санилато́ну о результатах длительного расследования и сообщил о предварительном решении Совета, которое тот должен утвердить.

Ба-риксу исполнилось всего четырнадцать лет, поэтому, даже короновавшись и став риксом, он не мог принимать самостоятельных решений до наступления совершеннолетия. Реальная власть находилась в руках Совета, а точнее — у его главы.

— Кер Мирикандор, почему вы требуете казни для этих моих подданных? — спросил наследник, подняв на советника бирюзовые глаза.

Нервным движением он смахнул с лица отстриженную в знак траура прядь. Остальные волосы, собранные в заплетённую особым образом косу и скреплённые тремя алыми спицами, также говорили о том, что носитель подобной причёски скорбел об утрате.

— Мой рикс, эти преступники должны были хранить жизни правителей пуще своих собственных, но они живы, а ваши родители — нет, — с трагичностью в голосе произнёс советник. — Маги обязаны заранее чувствовать приближение опасности, но они безответственно отнеслись к своим обязанностям, поэтому должны понести заслуженную кару, чтобы другие, кто придёт на их место, знали о неотвратимости наказания. Думаю, что вы, мой рикс, понимаете, о чём я говорю.

— Я ещё не рикс, поэтому давайте отложим решение этого вопроса до времени, когда стану полноправным правителем и смогу участвовать в публичном суде над ними. А пока пусть их содержат в узилище со всеми предосторожностями, но не мучают и хорошо кормят. На суде они должны быть вменяемы.

— Вы станете великим риксом всех времён и народов, если в столь юном возрасте показываете такое благоразумие и твёрдость характера. Эти негодяи не достойны вашего милосердия, но я повинуюсь, мой рикс. Остался ещё очень важный вопрос, который надо решить.

— Какой же, кер Мирикандор?

— Ваша старшая сестра, мой рикс. Грасия скоро прибудет из обители Великой Матери. Хорошо бы представить её Светочу Асории. После коронации вы обязаны прибыть к повелителю и принести ему присягу. По донесению моего осведомителя, грасия Эрсолизии Эльсина, которую прочили в супруги асору, исчезла. Наш светозарный связан магическим договором, поэтому рикс Робенхаор может предложить замену. У него подрастает вторая дочь, но супругой она сможет стать только через три года. Это время можно употребить на то, чтобы ваша сестра смогла сблизиться с асором.

— Я не понимаю, что вы хотите предложить, кер Мирикандор. — Ба-рикс пытливо посмотрел прямо в глаза советнику. — У моего отца наверняка существовали планы в отношении Аланаи́си, он уже мог предварительно договориться по поводу её замужества с наследником короны какого-нибудь риксие, не ставя в известность Совет. Мне необходимо ознакомиться с его перепиской.

— Разумеется, мой рикс. Но если у вашего покойного батюшки не было договорённости, то в наших интересах попытаться добиться расположения асора к вашей сестре.

— Асор связан магическим договором, который нельзя разорвать или обойти. Кроме как… Уж не предлагаете ли вы…

— О нет! Боги упаси! Как вы могли подумать такое! К слову сказать, грасия Лайяриси уже сейчас поражает своей красотой, но совсем скоро этот нежный бутон расцветёт и превратится в прекрасный цветок. Она может составить вам отличную партию, мой рикс. А ваша сестра, думаю, не откажется побороться за сердце асора. Лишь дайте своё согласие, а я уж всё устрою в лучшем виде.

— Но сестре будет довольно сложно завоевать то, что уже занято. Я слышал, что Услада Сердца Асории красотой сравним с богами, — возразил юноша.

— Ничто не вечно в этом мире, а тем более — любовь асора. Так вы даёте своё согласие, мой рикс?

— Хорошо, пошлите диртон в обитель. Я хочу сегодня же видеть сестру. Её обучение закончилось.

Вельможа встал, почтительно склонился перед будущим риксом и отправился исполнять его волю, хотя воля этого мальчика находилась в полной власти главы Совета. Юный ба-рикс — такая же фигура в его игре, как и весь Совет. Скоро его игровая площадка расширится. Мирикандор сделал ставку на шестнадцатилетнюю грасию, которая по складу характера и величине личных амбиций больше подходила на роль правителя риксие, чем её брат. Советник знал, как обойти магический договор о заключении брака — это зачать от асора дитя. Но чтобы хоть немного заинтересовать собой асора, у грасии на пути не должен стоять главный конкурент. Необходимо убрать Амитсамина и, конечно же, убедить грасию.

Владыка Асории стоял перед зеркалом и рассматривал узор, что появился у него несколько дней назад. Ланикхидар видел в отражении в меру мускулистого мужчину с распущенными по плечам тёмно-синими, почти чёрными, волосами. Глаза цвета тёмного сапфира внимательно изучали изгибы рисунка. Повелитель нахмурил брови и дёрнул углом рта в нервной усмешке. Барадиэль нырнул в его воспоминания…

Когда рикс Эрсолизии начал представлять свою вторую дочь, поверхность кожи с левой стороны груди вдруг полыхнула огненным холодом. Это было странное ощущение — огня и обжигающего холода. От неожиданности Ланикхидар схватился за грудь и упал бы, если бы не поддержка Ами, от прикосновения которого стало ещё хуже.

Главный придворный маг, который всегда присутствовал на всех официальных и полуофициальных приёмах повелителя, мгновенно оказался рядом и оттеснил юношу. Бегло продиагностировав правителя и не найдя никакого внешнего магического воздействия, маг настоял на более тщательном осмотре.

Асор извинился перед риксом и его дочерью, отправился в апартаменты и позволил себя осмотреть главному придворному магу совместно с главным придворным лекарем.

После того, как с повелителя сняли камзол и рубашку, перед глазами самых доверенных лиц правителя предстало небывалое зрелище: на левой стороне груди от соска до ключицы ярким розовым ожогом красовался непонятный узор. Никто из присутствующих никогда в своей жизни подобного не видел. Прикосновение к рисунку оказалось для асора болезненным, словно это и правда настоящий ожог, но как и почему он вдруг появился?

– Повелитель, я не чувствую внешнего воздействия и тех изменений вашей оболочки, которые произошли бы от магического вмешательства. Я имею в виду, что это не приворот и не проклятье. Первый раз сталкиваюсь с подобным. Верховный жрец Храма прожил дольше всех. Необходимо, чтобы он непременно осмотрел вас.

Ланикхидар как был — с обнажённым торсом — подошёл к столу и нажал клавишу вызова. Через некоторое время кристалл засветился ответным соединением, и в нём появилось лицо старца. Лишь только Верховный жрец увидел асора, то отпрянул от кристалла и пропал из поля зрения, но через мгновение появился в комнате, выйдя из портала.

Наплевав на этикет и даже не поздоровавшись, он быстро подошёл к повелителю и впился взглядом в ожог. Затем лицо осветилось радостью, и жрец поднял на правителя выцветшие от старости глаза.

– Светоч Асории, боги послали вам свою милость и бесценный дар. Этот знак на вашей груди говорит о том, что у вас есть истинная пара. Такого не случалось в наших землях более двенадцати тысяч лет. Счастье и благоденствие снизойдут на Великую Асорию, управляемую истинной парой!

Захлёбываясь от восторга, старец рассказал обо всех преимуществах дара, но и предупредил о его неприятной стороне.

– Так если моя истинная завтра случайно умрёт, то умру и я? — усмехнулся асор.

– Нет, повелитель, — замахал руками Верховный жрец, — полное единение произойдёт только после брачной церемонии и… закрепления… слияния… ммм…

Старик вдруг покраснел, будто невинная девица.

– Я понял вас, — кивнул асор с серьёзным выражением лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Как же я найду свою истинную?

– Вас притянет друг другу.

– А что делать с договором? Я связан обязательствами с дочерью рикса Эрсолизии.

– Повелитель, дар богов выше магического договора. Просто приложите свиток к знаку на своей груди, и соглашение станет недействительным.

– Хорошо. Благодарю вас за помощь, Верховный. Только прошу пока хранить всё в тайне. Это касается всех присутствующих.

Асор обвёл глазами находившихся в комнате придворных и задержал взгляд на Амитсамине. Тот стоял бледный и потерянный, будто вся его жизнь в единый миг превратилась в пепелище.

– Я хочу остаться один. — В спокойном голосе асора прозвучало нечто такое, что все, поклонившись, поспешили вон, а Верховный жрец мгновенно исчез в портале. — Ами, тебя это не касается.

Юноша остановился, дождался, когда все выйдут, закрыл дверь и подошёл к повелителю.

– Не молчите. Скажите что-нибудь. Иначе моё сердце разорвётся…

– Ничего не изменилось. Не знаю уж, что на самом деле принесёт мне дар богов, но от тебя я не откажусь никогда. Ты мне веришь?

Ами выдохнул и кивнул.

Асор снова криво усмехнулся. Метка вела себя агрессивно по отношению к сердечному другу. Когда тот приближался к повелителю и касался его, она отзывалась неприятным покалыванием, а когда случайно задел, ударила по обоим такой сильной болью, что от неожиданности мужчины отскочили друг от друга и не сразу пришли в себя от потрясения.

Тогда Ланикхидар принялся изучать непонятное явление. Проведённые им эксперименты показали, что на прикосновения придворных магов и целителей во время осмотра отметина богов не реагировала, нейтральна оказалась она и к объятиям матери — вдовствующей асорэ. Лишь Ами вызывал у метки отторжение, она как будто намекала, что лишь истинная пара имела право на тело и душу Светоча Асории.

Прошло несколько дней с того происшествия. Настало время поговорить с риксом Эрсолизии, гостившим во дворце. Правители встретились в кабинете. Асор пригласил рикса присесть.

— Как ваше самочувствие, повелитель? — спросил Робенхаор.

— Благодарю. Всё хорошо. Я позвал вас, чтобы закончить наш прошлый разговор по поводу вашего предложения. Я не хочу нарушать договор и принял бы безоговорочно вашу вторую дочь в качестве супруги, но кое-что произошло.

Асор под удивлённым взглядом гостя расстегнул рубашку и оголил часть торса, явив тому почти заживший ожог. Линии рисунка стали более чёткими и немного побледнели, но не пропали до конца.

— Что это?

— Верховный жрец сказал, что это милость богов, а называется эта милость «истинная пара». Также он пояснил, что истинных обязательно притянет друг к другу. Что вы думаете по этому поводу, кер Робенхаор?

— Я не хочу идти против воли богов, — немного помолчав, сказал рикс. — Бедная моя девочка! Лайяриси так любит вас. Эта новость разобьёт её сердце.

— Неужели ваша дочь влюбилась столь сильно, увидев меня лишь один раз?

— Она давно влюбилась. Как только увидела портрет, что вы подарили моей старшей дочери.

— Да, по поводу грасии Эльсины: я приложу все усилия, чтобы найти беглянку. Мой кулон с портретом поможет в поисках. А договор… Его никогда не поздно расторгнуть — нужно лишь приложить свиток к знаку богов. У нас в запасе три года до совершеннолетия младшей грасии. Если за это время либо моя истинная, либо Эльсина не найдётся, то я возьму в жёны вашу вторую дочь. Великой Асории нужен наследник…

Барадиэль вышел из событийной волны и покачал головой. Ну что за упрямцы! Что один, что другая. Ангел-хранитель горестно вздохнул и нырнул в другой мир, где жил ещё один подопечный.

Глава 21. На пороге тайны

Всё, что сокрыто теперь, раскроет

некогда время.

Квинт Гораций Флакк

Кажется, мы с прадедом достигли консенсуса. Он почти не называл меня Эльсиной и даже стал относиться так, как будто я и впрямь его внук. Иногда ловила задумчивый взгляд, направленный в мою сторону.

Кроме обычных и магических тренировок, прадед знакомил нас с целебными травами, что могло тоже пригодиться в дороге. Мы ходили вместе с ним по ближайшей округе, где Отшельник заставлял искать необходимые ингредиенты для отваров, а затем в домике перебирали сырьё и сушили. Из-за этого запах в избушке стоял просто волшебный.

Дней через несколько, как только я достаточно окрепла после пробуждения магии и связанных с этим событий, прадед взял меня с собой в лес, который находился на противоположном берегу озера. Мы шли пешком, неся в руках по корзине. По какой-то причине Отшельник не пригласил остальных, даже своего второго правнука. Я же лишних вопросов не задавала, всё равно ответ не получу, если родственничек не посчитает нужным объяснить свои поступки.

Раннее утро. Местное солнышко только-только поднялось над горизонтом, а природа уже проснулась. Над озером летали небольшими стайками яркопёрые водоплавающие, ныряя в парящий над водой туман и выныривая из него через некоторое время. Их довольно неприятные голоса даже отдалённо не походили кряканье наших уток. Скорее напоминали вопли голодного ишака, чередовавшиеся со звуками, что получались, если подуть в бутылку — глухие и странные. Как из фильмов ужасов. Туман стелился и по земле, оседая на траве капельками росы, где отражались золотистые лучи проснувшегося светила.

Я куталась в плащ и шла за прадедом, стараясь не вывихнуть челюсть от зевоты — сегодня пришлось встать раньше обычного. Утренняя свежесть бодрила, прогоняя остатки сна. Лулу с комфортом ехала на плече и с любопытством обозревала окрестности, излучая в пространство восторг и радуясь новому приключению. Я ей откровенно завидовала — меня-то никто не нёс. Всё своими ножками.

Так, в молчании, дошли до границы леса. Прадед вдруг наклонился и сорвал какую-то былинку.

— Это би́синник. Его отвар ускоряет восстановление телесных и магических сил после чрезмерных нагрузок. Вам с Берисом он скоро потребуется. Будем раскачивать ваши источники, увеличивая их ёмкость. Эта трава растёт здесь, а я пойду в лес за другой составляющей отвара. Наберёшь полную корзину и найдёшь меня. Не бойся, здесь совершенно безопасно. Можешь отпустить своего зубельхориса поохотиться, — сказал Отшельник и вручил стебелёк с сиреневатыми зубчатыми листочками. Верхняя поверхность блестела глянцем, как будто её натёрли воском, а нижнюю покрывали пушистые ворсинки.

— А как я вас найду?

— По усилению головной боли. Кроме нас с тобой в ближайшей округе разумных нет.

Моя зверушка презрительно квакнула, но прадед никак не связал издаваемый ею звук со сказанным.

Даде скрылся за деревьями, я же, спустив Лу на землю, занялась поискам бисинника. Ящерка охотилась, но бдительности не теряла. Время от времени её довольная мордаха выныривала из росной травы, а затем снова пропадала.

Целебные былинки аккуратно складывала в корзину, прислушиваясь к звукам леса и озера. Едва овладев магией, при любом удобном случае пыталась учиться воспринимать стихии. Прохлада росы, что оседала на руках, туман, в котором брела, вспоминая мультяшного ёжика из своего прошлого детства[1], наполняло тело какой-то бесшабашностью. Захотелось крикнуть в белый кисель, что окружал со всех сторон: лооошааадь! Я вздохнула и задавила в зародыше вредоносный порыв. Это было бы равносильно провалу резидента. И так прошлый раз едва выкрутилась.

Но вот сдержать спонтанно возникшее желание тихонько, пока никто не видел, сделать хотя бы восемнадцать форм тайцзи не смогла. Тело просило этого. Казалось, сама магия требовала и подталкивала, чтобы выровнять внешнее и внутреннее, соединить силу окружающего пространства и тела, взять и отдать, соединить и растворить в себе.

Привычные плавные движения погружали в состояние полной гармонии с окружающей природой. Чужой мир наконец-то принял, вобрал в себя и слил душу, тело и магию в целое и неделимое.

Именно сейчас я почувствовала себя своей. Только сейчас. Почему не сделала этого раньше?

Вдох. Выдох.

Я знала, что прошло всего несколько минут, но казалось — мимо проплыли столетия. Мир вокруг стал другим, другой стала и я, но пора возвращаться в действительность. Бисинник сам себя не соберёт.

Как только корзина наполнилась, сразу отправилась искать прадеда, прислушиваясь к своим ощущениям. Вскоре голова начала побаливать, а я ориентировалась по этой боли, как в игре «Горячо-холодно». Лу шуршала травой, резво перебирая лапками, и тыкалась мордочкой то туда, то сюда, своей непоседливостью и неуёмным любопытством напоминая соседского спаниеля по кличке Арчи.

Через какое-то время услышала невнятные звуки речи. Интересно, кто с кем разговаривал, если в лесу, кроме нас с прадедом, разумные отсутствовали? Я тихонько продвигалась вперёд, стараясь не шуметь, и вскоре поняла, что разговор вёл Отшельник, вот только с кем? Неужели сам с собой? «Тихо сам с собою я веду беседу» — первый признак нездоровой психики. Так и до шизофрении недалеко. Интересно, это он от своего отшельничества или от неожиданно свалившегося счастья в виде четырёх двуногих и четырёх, нет, пяти четвероногих?

Я не любопытная, конечно, но любознательностью отличалась с детства, поэтому решила выяснить всё до конца, а вдруг прадеду помощь потребуется — мало ли с кем его на тесной лесной тропинке судьба свела.

Лулу, почувствовав моё напряжение, вскарабкалась по одежде на плечо и окутала защитой.

Вскоре я подошла настолько близко, что невнятные звуки голоса прадеда стали вполне различимы и понятны. Но что говорил его собеседник, так и не смогла разобрать.

— Не торопи события. Раз уж такое произошло, они обязательно встретятся.

— …

— Да, я осведомлён о существующей сердечной привязанности. Не знаю, как всё подействует на него, но боги не ошибаются. Наверное, она просто исчезнет сама собой.

Это что, он с кем-то обсуждал неожиданно свалившийся на меня подарочек от местного пантеона? И личность моего «истинного», кажется, уже установлена? Сердечная привязанность? Это точно не обо мне, а о нём разговор. Получается, что даже любовь может исчезнуть из-за прихоти богов?

— …

— Нет, две пары не могут появиться одновременно. Слишком редкий дар. Это определённо он. Отзови своих поисковиков. Я оставлю девочку у себя и обучу управлению личной магией, а заодно и твоего смеска. Она просила за него.

А, так это мой венценосный родитель! Быстро он прибыл, не иначе как на диртоне прилетел. Надо потихоньку уйти, пока не заметили. Но почему я не слышала голоса отца?

— …

— Три года — достаточный срок, чтобы найти для Лайяриси подходящую партию. Вот, к примеру, ба-рикс Торгенсали́нии. Я хорошо знал его деда. Присмотрись к юноше. Но вернёмся к Эльсине. Ты знаешь, что твоя старшая дочь очень интересная личность? Хочу сказать, что она дерзкая и сообразительная. Лишь на основании общедоступных хроник девочка сделала любопытные умозаключения по поводу влияния перекрытия магического источника и силы дара на продолжительности жизни женщин, сравнив Эрсолизию и другие риксие Великой Асории. И как такое пришло ей в голову? Я склонен считать доводы Эльсины не лишёнными смысла. Необходимо проверить её предположения. Если всё подтвердится, то разумно пересмотреть закон о запрете на использование магии женщинами.

— …

— Озадачь этим своих учёных мужей. Я же не предлагаю тебе самому заниматься сравнительным исследованием. Ладно, мой мальчик. Я тебе сказал, ты меня услышал. Думай сам — ты же рикс, а не я. Мне пора. Эльсина, вероятно, уже ищет меня. Береги себя, а я позабочусь о твоей дочери. До связи.

Так вот оно что! Прадед общался по кристаллу связи. Где же он его прятал, раз я его ни разу не видела? Наверное, он не очень большой по размеру. Но пора явить свою персону, выждав ещё немного, а то, как бы он не догадался, что его подслушали. Я попросила Лу убрать защиту с головы и окунулась в боль — коварный родственничек находился совсем близко.

Когда наконец увидела моего хитромудрого даде, он как ни в чём не бывало собирал гербарий, будто и не обсуждал только что важные государственные вопросы. Услышав шаги, Отшельник разогнулся и пристально посмотрел на меня, словно в душу заглянул. Хорошо, что Лу, как только экс-рикс показался в зоне видимости, снова отгородила мою многострадальную голову от внешнего воздействия чужих мыслей, которые были для меня не читаемы, но всё равно причиняли неудобство.

— Подслушала?

Лёгкая усмешка тронула губы мужчины.

— Сами сказали вас искать, как только закончу. — Я и не подумала идти в несознанку, ответив таким же пристальным взглядом. — И кто он?

— Какая разница? Ты же не желаешь с ним встречаться?

— Да. Но хочется знать, чтобы уж точно случайно не пересечься.

— Вас всё равно притянет друг к другу.

— И против течения можно плыть, — не сдавалась я.

— Против воли богов не может идти ни один смертный.

— Но боги дали смертным право выбора пути.

— Иди своим путём и забудь, что ты слышала тот разговор. Вот и проверишь, насколько сможешь сопротивляться течению, — хмыкнул прадед и снова занялся сбором трав, ботаник доморощенный.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но потом передумала. Что толку сотрясать воздух спорами? Просто надо успокоиться и рассудить логически. Эти двое знали о моём «истинном», значит он — из их круга. Кто-то из риксов или ба-риксов? Или кто-то из толпы придворных, которые целыми днями околачивались во дворце, как будто им дома заняться нечем. И появление знака богов у таинственного избранника — это событие, что могло произойти на глазах у моего отца. Допустим, во время приёма на высшем уровне. Как же плохо, когда нет доступа к информации!

Я перебирала в уме возможные варианты, но при этом понимала, что все мои предположения — лишь тыканье вслепую, не более. Истина находилась где-то рядом, но ускользала и пряталась от меня, раздражая своей близостью и недоступностью. Лулу не смогла пробить непроницаемый щит опытного и сильного мага, который вряд ли всё знал о способностях зубельхорисов, однако хитрый жучара окружил себя защитным полем, перекрыв возможность проникновения в свой разум. Так, на всякий случай, а вдруг мне удастся спонтанно воспользоваться даром, поэтому надо постараться самой разгадать эту тайну.

Какая-то деталь, за которую зацепилось сознание во время их разговора, не давала покоя, но я никак не могла понять, что меня насторожило. В ней точно скрывалась подсказка. Я чувствовала, что если вспомню, то смогу раскрыть тайну личности подарочка местных богов, который они мне подсунули при попустительстве или пособничестве одного знакомого ангела-хранителя.

[1] Мультфильм «Ёжик в тумане».

Глава 22. Обучение

Если запастись терпением и проявить

старание, то посеянные семена знания

непременно дадут добрые всходы.

Ученья корень горек, да плод сладок.

Леонардо да Винчи

Несколько дней Отшельник, как бывший рикс велел себя называть всем, кроме меня, позволил отдохнуть и набраться сил, отпаивал отварами, а затем всерьёз принялся за моё с Берисом обучение. До этого момента проводимые занятия строго дозировались и прекращались сразу, как только прадед замечал первые признаки усталости.

Утро начиналось подобием медитации, знакомой по прошлой жизни. Это позволяло прокачивать и учиться контролировать магию. Источник-накопитель находился в районе солнечного сплетения, а от него по телу расходились центральные крупные каналы. Их входы-выходы располагались в родничковой зоне головы, кистях и ступнях. Всё тело, пронизанное сетью более мелких ответвлений, напоминавших кровеносную или нервную систему, медленно впитывало разлитую по пространству магию и заполняло резервуар. Процесс наполнения можно было ускорить как медитацией, так и зельями, сваренными из трав.

Дней через десять я уже обращалась с источником, не боясь накосячить и причинить себе вред, втягивая из пространства или отдавая по своему желанию сырую магию и чётко ощущая её движение в потоках. Знание практик из прошлой жизни сейчас очень пригодилось и ускоряло процесс обучения. Правда, делала это втайне ото всех, уходя подальше от домика типа побегать от инфаркта.

В магии разума даде был мне не помощник, поэтому сосредоточились на развитии универсальной магии. Она, хотя и давала разнообразие возможностей, но не в равной мере для каждого из направлений. Из всех вариантов прадед хорошо владел магией воздуха и огня, в меньшей степени — магией земли и воды, а также бытовой, целебной и боевой, разумеется. Это из тех, которые он развил, остальные, за ненадобностью, находились в зачаточном состоянии. Мне же показалось интересным овладение стихиями воды и земли, целебной и бытовой. Очень удобно, особенно последняя. Отшельник знал то дорогущее заклинание, что наложили перед началом путешествия на нижнее бельё, и меня научил. Теперь чистота и комфорт в дороге обеспечены.

Пригодились и заклинания, запомненные из заныканной в дворцовой библиотеке книги, которые сейчас училась применять. Прадед, когда узнал об уровне моей осведомлённости, очень удивился пытливому уму правнучки и полному игнорированию запретов на изучение магии, которую мне как девочке знать по закону не положено.

В первую очередь он начал с техники постановки защиты. Боевая магия стала основным предметом обучения. Мы намеревались направиться в земли, полные «белых пятен» как в топографическом плане, так и в биологическом. Флора и фауна могли быть опасны, поэтому прадед учил использовать доступные стихии для того, чтобы спасать свои жизни.

— Вирон, Берис, сжимайте середину сильнее, растягивайте края, чтобы шар стал плоским и смог вас как можно лучше закрыть. Вот так, смотрите, — командовал прадед, превращая огненный сгусток, зависший в полуметре от его ладони, повёрнутой от себя, в огромный блин.

Берис сформировал и напитал огненный шар и теперь пытался превратить его в подобие щита, покраснев от жара и напряжения.

Я овладела огнём на уровне разжигания костра, не сильно доверяя этой стихии, поэтому пошла другим путём, налаживая контакты с флорой, водой и землёй. Мне показалось интересным научиться фокусу, когда под противником расступалась земля, и он проваливался по пояс, не имея возможности сдвинуться с места, а ветви и травы оплетали его как пауки добычу, лишая возможности применить что-то в ответ. Небольшой огород, разбитый бывшим риксом недалеко от домика, стал полигоном для испытаний; хотелось освоить метод увеличения скорости созревания урожая. Прадед этим не заморачивался, позволяя природе самой заботиться о детях своих.

Водяной шар расплющился по мысленному усилию и движению пальцев. Я заметила, что если включать воображение, то вербальные и жестовые воздействия начинали работать быстрее. По левой руке, согнутой в локте перед грудью под углом девяносто градусов, из источника текла магия, подпитывая щит.

Хорошо, что Лулу сидела на плече. Я пропустила момент, когда Отшельник слепил в другой руке небольшой огненный шарик и швырнул в меня. Огонь сердито зашипел, задев край небольшого щита, который успела сделать, и отскочил от защитного поля моей девочки.

— Не честно! — возмутилась, сразу теряя концентрацию.

Щит моментально слился и превратился в лужицу, которую земля с удовольствием тут же впитала.

— Что не честно? — хмыкнул прадед, пуская такой же шарик в Бериса, который успел среагировать на опасность и отбился. — Бери пример с брата. У него магия слабая, а ответить на моё нападение успел.

— Мы ещё щит не научились держать, а вы уже обстреливаете. Говорили же, что это будет через два или три урока, — не унималась я.

— Через два урока и шар будет больше. Зря не хочешь овладеть огнём. Водой ты можешь только отражать удар, а я мог бы научить, как поглощать чужой огненный снаряд и усилить им защиту. Мало кто знает эту технику.

— Не люблю огонь. От него жарко. И вообще. В бою нам с братом лучше дополнять друг друга, а не развиваться в одном направлении.

— Тогда продолжим, — кивнул дедуля и снова зажёг в руке фаербол — это чтобы нам жизнь мёдом не казалась.

Каждый день без выходных начинался с медитации, лёгкого завтрака, затем шла магическая практика до обеда, а после небольшого отдыха прадед устраивал физические тренировки с обычным оружием. Он великолепно владел мечом, поэтому гонял меня и брата до полного изнеможения, а через месяц добавил к ним комбинаторное применение магии.

Радона и Нира большую часть времени уделяли хозяйству и кухне, но обязательно присутствовали на послеобеденных занятиях с оружием. Мне удалось уговорить прадеда заниматься и с девушками после того, как сёстры окончательно определились со своим желанием продолжать дальнейший путь вместе с нами. Отшельник навешивал на них магические щиты, контролируя подпитку, и мы уже не сдерживали удары, как раньше, опасаясь поранить девушек. Я, как и обещала, тренировала Ниру, а Радой занимался брат. Он в свободное время пытался за ней ухаживать, но не слишком в этом преуспел. Вообще не преуспел, если быть точным. Девушка-кремень.

Я наблюдала, как он страдал, и от всего сердца сочувствовала. Мне нравилась Рада своим сильным характером и, в то же время, добрым сердцем. Из них получилась бы хорошая пара при некоторых условиях, но девушка думала иначе. Берис ей казался слишком ветреным, а она получила строгое воспитание и не допускала возможности добрачных контактов, кроме единственного не состоявшегося случая, когда решила пожертвовать девичьей честью ради семьи.

Разумеется, физическая и магическая нагрузка частично гасила у брата сексуальное желание, но не до конца, а ближайшее поселение находилось слишком далеко от нас, поэтому Берису не судьба была найти хоть кого-нибудь для телесных утех.

Как-то раз, когда последствия его спермотоксикоза довели нас до нехилой словесной перепалки из-за какой-то ерунды, я не выдержала и психанула. У меня, между прочим, тоже не всё так гладко — подростковый гормональный взрыв и все связанные с ним прелести.

— Если у тебя семя из ушей выплёскивается, помоги себе руками или сделай телесно ощутимый образ в виде девушки, а на мне свою неудовлетворённость не срывай!

Брат от такого заявления слегка подзавис, удивлённо вытаращив глаза и приоткрыв рот: не то оттого, что я в ответ на его язвительные нравоучения наорала на него, не то оттого, что моё предложение поразило своей гениальностью, не то оттого, что так прямо в лоб обозначила его проблему. Какие мы нежные!

— Сина, как ты можешь такое говорить! Ты же грасия!

Братик покраснел, будто непорочная девица, а я изобразила свою коронную раздолбайскую улыбочку и назидательно поправила:

— Не Сина. Вирон. А по поводу того, что тебе предложил — так ведь что естественно, то не безобразно. Что ты засмущался-то? Никогда напряжение руками не снимал?

— Ты невыносима! — как-то беспомощно махнул рукой Берис и ушёл, смутившись ещё сильнее.

Хмыкнула и пожала плечами. Кисейная барышня, а не мужик. Я же вполне выносима, то есть транспортабельна. Возьми на руки и неси: я маленькая и лёгкая. Какая проблема?

Видимо, мои слова попали на добрую почву. На следующем занятии брат, стараясь не смотреть на меня, попросил прадеда рассказать о возможности создании более сложных образов, не отличавшихся от предмета копирования как внешне, так и по свойствам.

— Я немного умею — например, могу наложить поверх другой цвет или скрыть небольшой изъян на теле, но хотелось бы научиться создавать что-то более сложное.

Отшельник с сомнением покачал головой.

— Создать можно, было бы воображение, но для такого уровня достоверности силы твоего источника недостаточно, — объяснил дедуля. — Зачем тебе это?

Брат замялся, не подумав заранее об обосновании своей странной хотелки, но мне в голову вовремя пришла интересная мысль.

— Делать своих двойников для обмана врага.

— Тем более. Чем крупнее тело, тем больше надо магии для поддержания формы и остальных составляющих.

— А если я помогу, и ещё попробуем использовать накопители? — подкинула новую идею — вот тут уж меня понесло!

— Мысль интересная, но я подобным никогда серьёзно не занимался. Только в юности учитель для общего развития показал пример, как работает тонкая магия сотворения образов, но мне тогда было неинтересно тратить время на изучение того, что никогда не пригодится. Другое дело — боевое применение, — улыбнулся в усы наш даде. — Что ж, давайте пробовать.

И мы попробовали. Начали с простого, пытаясь материализовать небольшой предмет. Это оказалось довольно интересно.

— Вот лист. Разглядите его хорошенько, пощупайте, понюхайте. Запомните свои ощущения, — сказал Отшельник, и мы с Берисом добросовестно принялись выполнять задание. — Теперь сосредоточьтесь. Вызовите в памяти только что испытанное. Берис, создай контур, я добавлю плетение, а ты, Вирон, помогай наполнять форму сырой силой земли. Не торопитесь. Если получится, то научу вас этому плетению.

Да уж. Из брата художник от слова «худо» или образная память плохая. Первые три попытки оказались неудачными. Для прадеда этот урок тоже стал испытанием, но общими усилиями получилось создать вполне похожую копию изначального объекта. Кажется, старик увлёкся сотворением, которое раньше считал бесполезным занятием.

Мы по очереди брали лист в руки, изумляясь тому факту, что на ощупь он не отличался от настоящего, только с запахом ничего не вышло.

— Ну что же, для первого раза получилось неплохо, — похвалил Отшельник нас, а заодно и себя, вытирая пот со лба.

Меня с Берисом после материализации можно было выжимать, словно мокрые тряпки, но хотя и безумно устали, очень гордились полученным результатом.

От листика до женщины — долгий путь, однако брат приободрился и поверил в свои силы. После сегодняшнего занятия, уверена, он уснёт сном младенца без задних ног и левых мыслей, а у меня в процессе нашего урока возникла ещё одна интересная идея, которую собралась когда-нибудь воплотить, постепенно развив способность к сотворению иллюзии.

— Даде, я решил развивать ещё и это направление магии, — сообщила родственнику, с сожалением наблюдая, как предмет нашего совместного труда таял прямо на глазах, теряя форму без подпитки.

— Хорошо. Попробую вспомнить всё, что когда-то узнал, а дальше сам развивай умения.

Глава 23. Путешествие по Диким землям

— Опасно до глупого!

— Ага. Мне тоже нравится.

Сериал «Доктор Кто»

Но нельзя же отказываться

от поставленной цели

из-за одной лишь опасности?

Этак, пожалуй, и жить не стоит.

Борис Акунин

— Может, останешься ещё на год? Вы подучитесь, молодняк подрастёт.

Отшельник выглядел расстроенным. Всё же он привязался ко мне и даже к Берису, хотя старался внешне этого не показывать. Вчера скромно справили мой день рождения, а сегодня наша небольшая компания из четырёх двуногих и семи четвероногих готовилась к завтрашнему отбытию в далёкий и опасный путь. Точнее двуногие готовились, а остальные бездельничали — паслись на лугу и на кухне, нагуливая жирок.

Лелис и Спирит стали папашами. Два хорргарёнка резвились в небольшом загоне, который мы соорудили, как только малыши родились. Одному месяц, другому полтора, но они вполне здоровые и шустрые на радость Нироне. Жеребята уже стали постепенно переходить на подножный корм, а молоко внесёт разнообразие в наше питание, когда продадим их на подходе к границе Диких земель. Подростки могут стать обузой.

— Нет, даде. Мы и так внесли в ваше отшельничество суету и беспорядок. Вы дали крепкие основы, а совершенствование умений — уже наша забота. К тому же, мне надо найти мага разума, иначе так и останусь ущербным на всю голову. Знаете ли, очень неприятно жить с постоянной болью.

— Тебе отец предлагал прислать мага разума для обучения. Сама отказалась, Эльсина, — покачал головой прадед, отойдя от нашей с ним договорённости называть Вироном.

— Не хочу, чтобы дворцовый маг копался у меня в голове, лучше терпеть буду.

— Ты такая упрямица.

— Не упрямица. Это скорее осторожность и желание сохранить закрытость личного пространства для тех, кого не хочу туда допускать.

Отшельник вздохнул и кивнул.

Ранним утром наш караван покинул гостеприимное пристанище. Какое-то время мы шли по цивилизованной местности, уже не скрываясь, ибо не опасались более преследования со стороны отца и асора, а спутницы тоже могли спокойно ехать туда, куда им хотелось.

Даде сообщил примерно через неделю после подслушанного мною сеанса связи с внуком, что родителям девушек тот любвеобильный кроз выплатил огромную компенсацию. Рикс послал к нему представителя с весьма широкими карательными полномочиями в сопровождении отряда гвардейцев и двух магов. Когда те добралась до подземелья зарвавшегося феодала, где он держал «провинившихся», любитель молоденьких девушек имел весьма бледный вид, пытаясь придумать внятное объяснение для людей отца, по какой причине законопослушные граждане оказались в его казематах. Справедливость восстановили, а родители наших боевых подруг теперь знали, что с их дочерьми всё в порядке.

Пока шли по территории Эрсолизии, в каждом поселении, через которое проходили, спрашивали у хозяев таверн, где останавливались, и на рыночной площади у торговцев, и просто разных встречных о магах разума или отшельниках, но ничего подобного никто не знал. В первом городке, правда, рассказали о моём прадеде, но толку от этого. Редкая, всё же, магия оказалась. Всех разумников даже со слабым даром распределяли по казённым заведениям типа нашей полиции, ФСБ и прочих силовых структур. Они служили короне в должности дознавателей или разведчиков, поэтому им запрещалось заниматься чем-либо ещё в частном порядке. Если подумать, то вряд ли после рабочего дня маги разума вообще были в состоянии дополнительно напрягаться.

Покинув пределы Великой Асории, мы оказались на территории ресов, где нашу расу недолюбливали, поэтому я снова стала «полукровкой», благо, что иллюзию на волосы накладывать за это время научилась, как и контролировать отток энергии на её подпитку. В течение всего года пребывания в доме Отшельника, мы с Берисом предусмотрительно принялись изучать родной языка названных сестрёнок, раз они наши родственницы по легенде. Разумеется, это немного придавало ей достоверности, потому что акцент так и не удалось побороть, но это и необязательно, раз мы жили на территории, очень давно отвоёванной у коренного населения. Девушки тоже говорили не идеально чисто, как они сами нам признались. Нам нужны были хотя бы сменные проводники из местных, чтобы не только вели самой безопасной дорогой, но и служили переводчиками на другие диалекты.

Картами я запаслась ещё во дворце, втихую обнеся отцовскую библиотеку, но их точность оставляла желать лучшего. Чем дальше в сторону Диких земель и предположительного места проживания подземников, тем больше на них было так называемых «белых пятен» с невнятными названиями типа «земли себяедов», «река смерти» или «горы зубастых чудовищ» с рисунками неприятного вида монстриков для зримого подтверждения опасности.

Дорога и правда оказалась не для слабаков, к тому же, никто из ресов не захотел отправляться с нами в эту глушь глухую. Хорошо, что не отказывали в гостеприимстве и подробно объясняли, в какую сторону идти и что ожидать от следующего отрезка пути. В одном из таких поселений мы продали подросших жеребят, избавив их от тяжёлого пути, а себя от конкурентов. Молоко хорргари оказалось очень вкусным и питательным. Я даже научилась доить, спасибо Нироне.

Теперь приходилось рассчитывать только на свои силы и помощь нашего «живого оружия». Девушки за год заметно улучшили боевые навыки, к тому же я заранее попросила прадеда изготовить для них защитные амулеты, которые периодически подзаряжала, чтобы оградить названных сестричек от всяких неожиданностей, что не заставили себя долго ждать.

Эти земли кишели охотниками за «живым товаром» и разбойниками, промышлявшими на больших дорогах. Наши мечи, напитанные сырой магией огня брата и взрывным коктейлем из моей магии воды и земли, часто шли в ход, когда мы пересекали очередной лес-болото-поле.

Несколько стычек с любителями поживиться за чужой счёт отточили наши навыки совместных действий. Мы стали настоящим боевым отрядом, в котором каждый с полуслова понимал другого и защищал спину товарища. Трофеи обменивали у местных жителей на продукты, пока была возможность. Брали в основном крупы и ра́пу — яркий сладкий корнеплод, похожий формой на среднего размера дайкон, но внутри фиолетовый, а снаружи красный с чёткой границей между цветами на срезе. Мясо добывали охотой. Здесь блистала ловкостью и быстротой реакции Радона, которая метко стреляла из реконструированного отцом летара, даже не слезая с хорргари. Оружие с плечами из металлических пластин имело стремя, в отличие от обычных местных арбалетов, что позволяло быстрее и удобнее заряжать его.

Вскоре относительно безопасные населённые земли закончились, и мы остались один на один со своей удачей. Места, по которым продвигались, становились всё более дикими, что изобиловали разными агрессивными тварями, которых эволюция не наградила устойчивостью к магии, зато сделала ядовитыми или хищными.

Вот тут я и оценила когда-то полученные знания из прочитанных Синой хроник и описаний путешественников, что пылились на задворках теперь уже моей памяти. Слава первопроходцам и первооткрывателям! Ваши труды оказались не напрасны. Для меня. Потому что, увидев того или иного монстрика, я уже имела хоть какое-то представление о его повадках и уровне опасности. Жаль, что не все встреченные нами на пути животные получили когда-то описание, потому что первопроходцам, к сожалению, не удалось пережить столкновение с ними. Мир вашему праху…

Вот и сейчас попался такой неизведанный и не описанный. Мы продвигались по лесу с деревьями-великанами, стоявшими довольно далеко друг от друга. Стволы без сучков уходили ввысь, где заканчивались густыми раскидистыми кронами. Ехали верхом, а не как два дня назад, когда пришлось продираться через дремучие заросли и идти пешком, ведя хорргов за собой.

Вдруг Лелис, а за ним остальные копытные заволновались, издавая тревожное «хоррг-хоррг». Мы тут же насторожились и приготовили оружие. Послышался топот, как будто приближалось стадо слонопотамов, и из-за деревьев выскочил зверь размером примерно с кавказскую овчарку, но не такой лохматый и более поджарый. Нирона взвизгнула от страха.

Более всего он напомнил мне зайца-беляка, если бы не огромная пасть и острые акульи зубы. Зверь затормозил, отчего не удержался на ногах и перекувырнулся, но тут же вскочил, зыркнул на нас злобными красными глазищами и ломанулся в сторону, сверкая розовыми подушками голенастых задних ног и поджав небольшой пушистый хвостик. Лопухастые уши стелились за ним по ветру, потому что скорость зайка-загрызайка развил немаленькую.

Хоррги после исчезновения шустрого гостя не успокаивались. Мы встревоженно переглянулись.

— Кажется, за ним кто-то гонится, — предположила я.

— Пострашнее, чем он сам, — добавил Берис.

И точно. Через мгновение мы увидели нового персонажа нашего реального фильма ужасов. Он нёсся огромными прыжками, изящно огибая деревья, но, услышав издаваемые хорргами звуки, остановился. Вот просто встал как вкопанный, будто сила инерции на него не действовала. И рявкнул.

Лелис и Спирит аж присели, но совладали со страхом и чуть наклонили головы, выставляя своё оружие и готовясь к схватке.

Мы замерли. Зверь, казалось, раздумывал — бежать ли за гигантским зайцем или попробовать поживиться новой добычей, которая не спешила уносить ноги. Кажется, ни количество, ни грозный вид двух рогатых хорргов его не смущали. Зверь более всего походил на помесь крокодила со львом, и размером был не меньше носорога. Львиное тело с мощными лапами и страшными когтями покрывала серо-болотного цвета броня из роговых пластин. Толстая шея с коричнево-рыжей гривой заканчивалась удлинённой пастью со страшными зубами и загнутыми полумесяцем клыками. Широкий нос принадлежал семейству кошачьих, а не рептилиям, как и вытянутые треугольные уши, постоянно находившиеся в движении. Лохматая львиная грива переходила в узкую полосу торчащей вверх шерсти, что тянулась через всю спину и по верху длинного крокодильего хвоста. Он заканчивался шикарной ассиметричной кисточкой, о которой обычные львы могли только мечтать.

— Бежать нет смысла. Догонит. Будем драться, — шепнул Берис, разжигая в одной ладони огненный шар, а другой сжимая накопитель, висевший на груди.

Правильно. Животные и у нас, и здесь боялись огня. Я же начала вытягивать из влажного после недавнего дождя воздуха воду и формировать широкий щит. Но тут нервы Радоны не выдержали. Толстый металлический болт просвистел мимо и врезался в самую толстую часть крокольва — шею, но отскочил от брони, которая покрывала даже горло твари. Зверь снова рявкнул и яростно уставился на нас зелёными глазами с вертикальными зрачками, а затем сгруппировался и прыгнул, но получил по носу огненным сгустком. Раздался визг и вой, от которого захотелось заткнуть уши.

— Рада, бей по глазам! — крикнула я и переместила водяной щит к животному, замыкая широкую ленту так, чтобы не дать крокольву сдвинуться с места.

Девушка снова выстрелила, но монстр дёрнулся, и она промахнулась.

Берис тем временем успел слепить новый снаряд. Огненный шар полетел прямо в морду, обжигая глаза, чувствительный нос и расплёскиваясь по гриве. Зверь взвизгнул и заметался, тыкаясь в водяной щит, который частично погасил огонь. Я из жалости обрушила всю воду на крокольва, сбивая остатки пламени и открывая дорогу к отступлению. Животное тут же воспользовалось предоставленной возможностью и унеслось прочь, обиженно воя.

— Надеюсь, он не вернётся, — пробормотала, переводя дух и успокаивающе похлопывая Спирита по шее.

Рада успокаивала перепуганную Ниру, обнимая и что-то тихонько шепча на ухо.

— Вирон, не разумнее ли вернуться? Дались тебе эти подземники! Можно поискать мага разума в Торгенсалинии. Обоснуемся в каком-нибудь городе, найдём занятие по душе. Дальше может быть ещё опаснее, — в очередной раз предложил брат.

— Мы прекрасно справляемся. Разве не так? Неужели эти опасности такие опасные, что из-за них придётся расстаться с мечтой? Ты же обещал, что будешь рядом, куда бы я ни направлюсь.

— Обещал, потому что думал, ты вскоре сдашься, и мы вернёмся в более цивилизованные места.

— Как видишь — не сдалась. Мне нравятся приключения. Сегодня мы встретили ещё двух не описанных другими путешественниками животных. Мы идём, заполняя на картах белые пятна: упираемся топкие болота, утыкаемся в неприступные скалы, возвращаемся, обходим их стороной, попутно стараясь не стать закуской очередному лесному обитателю. Я чувствую себя живой и свободной, не то, что во дворце, где за меня всё решили, не спросив согласия. Ты знаешь, что я веду дневник. Описываю всё, что с нами происходит, даже делаю зарисовки встреченных существ, хотя мои художественные способности невысокие. Если дойдём и вернёмся, обязательно напишу книгу о Диких землях.

Спутники с удивлением, чуть ли не раскрыв рты, слушали мою проникновенную речь.

— Ты про книгу серьёзно?

Прямо почувствовала, что братишка захотел протянуть руку и лоб мне пощупать на предмет повышенной температуры. Мда. Увлеклась что-то. Про книгу я это зря. Перебор.

— А что такого? — пожала плечами. — Оставлю о себе память на века. Мы дальше едем или ждём ещё одного зубастого?

Глава 24. Дивные горы

Нет в жизни звука более

захватывающего, чем стук в дверь.

Чарлз Лэм

Сизые пики горных вершин нечётко виднелись через пелену моросящего дождя, такого мелкого и противного, что он напоминал скорее туман, чем настоящий дождь. Коварная влага пыталась пробраться внутрь, под плащ, но год усиленного обучения у прадеда не прошёл для меня даром: всепогодное заклинание, наложенное на одежду, делало её очень комфортной. Ни дождь, ни жара никого из нас не беспокоили, а стихийные проявления, подпитывавшие плетение, даже приветствовались.

Дивные горы. Они маячили на горизонте и предполагались стать конечной целью путешествия. Долгий путь подходил к завершению.

Мы выехали на холмистую равнину из очередного леса, где с веток на Бериса свалилась толстая змея, вроде нашего удава, и попыталась его задушить. Подобные неприятности были нам не в новинку, поэтому я спокойно перерезала шею этой сильной, но медлительной твари, даже не прибегнув к магии. Берис брезгливо стряхнул с себя ослабшие кольца ещё рефлекторно шевелившегося тела и коротко кивнул, поблагодарив за беспокойство.

Наконец нашлось подходящее место под одиноко растущим на холме деревом-великаном. Его крона оказалась очень густой, даже противный дождь не смог просочиться сквозь неё. Там было настолько сухо, что ветви, сломанные когда-то сильным ветром и теперь лежавшие внизу, стали для уставших путешественников приятным подарком. Под широко раскинувшейся кроной нашлось место для четырёх хорргов и нас. Лулу сразу отправилась на охоту, не став дожидаться нерасторопных двуногих, которым надо сначала развести костёр, чтобы приготовить пищу.

Съедобная дичь последнее время не попадалась, а ту змею мы есть побрезговали, разделив её длинное тело между хорргами, лопавшими всё подряд с прекрасным аппетитом, поэтому обед состоял из каши, что сварила Радона.

Берис предложил задержаться и поохотиться, запастись мясом впрок, ведь неизвестно, какие сюрпризы нас ждут впереди, а крупу надо по возможности экономить. Последний населённый пункт, где удалось пополнить запасы, обменяв на них хорргарят, мы покинули три недели назад.

— Главное, чтобы на нас тут никто не решил поохотиться, — пробормотала себе под нос.

Как в воду глядела. Или сглазила.

Мы ехали по равнине, высматривая живность, которую можно без вреда для здоровья поймать, зажарить и съесть. Часа через полтора, по ощущениям, спугнули небольшое стадо копытных и бросились их догонять, стараясь отбить самое слабое животное, потому что скорость они развили такую, какая нашим хорргам и не снилась.

Рада сделала несколько попыток заарканить удиравшую добычу. Прямо почувствовала себя участником съёмки вестерна, честное слово! Но её умения не хватило. Эти шустрые бестии делали неожиданные рывки в сторону, как будто насмехались над нами. Мы с Берисом, заряжая летары на скаку, стреляли по самым крайним в стаде. И вот госпожа Удача нам улыбнулась — тяжёлый болт вошёл в круп одного из животных, что сразу же сказалось на его скорости. Подобравшись ближе, я прицельно выстрелила в область сердца, чтобы быстрая смерть оборвала мучения несчастного. Закон природы — выживает сильнейший или быстрейший. Этому просто не повезло.

Берис соскочил с хоррга и, наклонившись над упавшим животным, похожим на сайгака, быстрым движением перерезал тому горло. Я бы так не смогла. Стрелять из летара по спасавшейся от тебя добыче, испытывая азарт от погони и ощущая прилив адреналина — это совсем не то, когда раненое животное бьётся в агонии у твоих ног, а ты ножом пресекаешь нить его жизни, глядя в глаза, полные боли и страха.

Остальное стадо пронеслось дальше. Боковым зрением вдруг заметила какую-то красноватую вспышку, словно полыхнул занавес полярного сияния, который тут же пропал. Я повернула голову. Вспышка была примерно там же, куда удалялись испуганные животные.

— Берис, ты видел это?

— Что?

— Не знаю даже, с чем сравнить. Красная вспышка света. Вон там, совсем рядом, — показала рукой направление.

— Нет. Не заметил. Я же спиной стоял.

— Я тоже ничего не видела, — покачала головой Нира, отвечая на мой молчаливый вопрос во взгляде.

— И я, — подтвердила Радона.

— Ну, наверное, показалось, но лучше проверить, чтобы уж точно знать, — пробормотала, направив Спирита туда, где видела свечение.

Как только добралась до предполагаемого места, хоррг остановился, а перед глазами заколыхалась кровавая стена света. Рог Спирита проткнул её насквозь. Мой четвероногий товарищ дёрнул головой и отпрыгнул от этого непонятного света, «хорргнув» от неожиданности, а я едва из седла не вылетела.

Остальные спутники подъехали ближе, заинтересовавшись странным явлением. Я соскочила на землю и пошла, осторожно протягивая руку вперёд.

— Нет, не трогай! Вдруг это опасно, — вскрикнула Нира.

— Но рог Спирита проткнул это свечение насквозь. С ним всё в порядке. С рогом, я имею в виду, — возразила, успокаивая девушку, и решительно продолжила движение.

Пальцы встретили жёсткую преграду, а стена света заколыхалась, озаряя красными сполохами округу. Я не почувствовала ни холода, ни жара, просто рука дальше не проходила — и всё. Нажала обеими ладонями сильнее, но эффект оказался тем же. Стена света не пускала дальше.

Любопытно. Ради чистоты эксперимента бросила подобранный с земли камешек. Он благополучно пролетел сквозь яркую вспышку. Потом стукнула кулаком по преграде, получив ощутимый ушиб и новые кровавые переливы, а затем просто отправилась вдоль стены, прощупывая границу рукой. Шла, а пульсирующий свет высотою метра четыре двигался вместе со мной.

— Похоже, что мы добрались до границы с защитой, которую установили подземники, чтобы никто не смог проникнуть на их территорию, — сделала предположение, вернувшись обратно вместе со всеми к лежавшему «сайгаку».

— И что, теперь назад отправимся? — спросил Берис.

— Не знаю. Можно попробовать пройти вдоль стены. Вдруг где-нибудь есть проход.

— Тогда надо сначала заняться мясом, а то хоррги это сделают вместо нас, — сказал брат, оттягивая за поводья морду Лелиса, который уже примеривался — где бы ему отгрызть кусочек от туши.

— Смотрите! — вдруг испуганно вскрикнула Нира.

Мы с братом обернулись и посмотрели в ту сторону, куда указывала рукой девушка. К нам летели птицы. Очень быстро. Нет, не птицы! Чем ближе, тем более всем становилось ясно, что к пернатым эти летуны не имели никакого отношения. Более всего они походили на… виверн. Целых пять штук! Одна, самая шустрая или нетерпеливая из них, спикировала на нас так, будто знала о невидимой преграде. Даже не задела. Кожистые крылья, две когтистые задние лапы, длинные шея и хвост, более тонкие, чем у фэнтезийных драконов, зубастая пасть и глаза-рубины. Окрас чешуйчатой кожи неброский — серый с бледно-лиловыми пятнами на крыльях, размах которых достигал не меньше четырёх метров. Такие вот маленькие дракончики, но и эти малыши, без всякого сомнения, смертельно опасные хищники, если брать во внимание их зубы, когти и явно мясное предпочтение в пище.

Особо разглядывать их было некогда. Надо или бежать, или сражаться за свои жизни. Бежать мы уже опоздали — твари успели приблизиться. Значит, придётся сражаться.

— Всем спешиться! Укрыться за хорргами! — крикнул Берис и, сформировав в руке огненный шар, запустил его в виверну.

Убить её, разумеется, не удалось — даже с подпиткой из накопителя снаряд получился слишком слабым, но урон противнику удалось нанести. Крылатая ящерица вскрикнула от боли и метнулась в сторону, но затем снова бросилась на нас.

Я соскочила со Спирита и дала ему мысленный импульс с просьбой охранять девушек. Они уже успели спешиться и, прячась за крупами своих животных, начали посылать тяжёлые летарные болты в атакующих хищников, но хорргари, у которых спилены рога и подавлена воля, оказались для них совсем никудышной защитой. Мне в этом отношении было проще. Лулу, умничка такая, повисла на груди строго по центру, намертво вцепилась в одежду и усилила защитное поле, подпитываясь от моего страха и злости.

Как только Спирит понял, что от него требовалось, тут же, в прыжке, чиркнул рогом по зубастой морде, которая уже нацелилась сцапать одну из девушек. И как он ухитрился наших сестричек не зацепить при этом? Просто чудо какое-то! Кажется, хоррг ранил тварь, но не отбил охоту полакомиться нами. Сделав круг, она снова ринулась в атаку.

В это время одна из виверн, наверное, самая умная, улучив момент, камнем упала на лежавшую в стороне тушу копытного, вцепилась в неё лапами и рванула ввысь. Запоздало пущенная Берисом стрела попала в добычу, а воришка благополучно стала набирать высоту, насколько позволяла ноша.

Не велика потеря. Лучше быть голодными, а не мёртвыми. Мы с Берисом отбивались магией сначала от четырёх летунов, а потом их стало почему-то три. Покрутив головой, заметила, что одна из виверн откололась от стаи и понеслась в сторону удалявшейся подруги, решив, вероятно, отбить добычу. Главное, чтобы ещё не налетели незваные гости — нам и с тремя бы управиться, ведь Бериса надолго не хватит с его мизерным резервом.

— Берис, бросай магичить! Переходи на обычное оружие! Иначе сдохнешь скоро!

— Мы и так сдохнем! — огрызнулся брат и пульнул в ящера ещё один огненный сгусток, удачно продырявив крыло.

Виверна немецким «мессером», дымя пробоиной, рухнула на землю и, видимо, зацепила магическую стену, которая полыхнула алым, но не погасла, а продолжала семафорить, пытаясь конкурировать с земным северным сиянием. Лелис, не растерявшись, ринулся на подбитого врага и начал его добивать, пользуясь тем, что ящерицу слегка оглушило падение с высоты. Его даже свет не отпугнул.

Пока хоррг брата месил копытами и кромсал боевым рогом поверженного противника, прижатого к волшебной преграде, а Спирит отмахивался от другой твари, защищая девушек, на нас с Берисом нападала самая крупная из стаи. Видимо, это самец и предводитель банды летучих разбойников.

Сверкая рубиновыми глазами, освещаемый красными вспышками стены, этот представитель рукокрылых походил на выходца из ада. Впечатление усиливали два изогнутых рога, что раза в два превосходили размеры подобных наростов у остальных. Берис, заметно ослабевший после своего последнего огненного броска, внял голосу разума и схватился за арбалет, а мне пришлось вспоминать всё, чему обучил прадед.

Не владея огнём, как брат, я могла реально работать только с энергией воды, черпая её прямо из напитанного влагой воздуха. Вода мною преобразовывалась в другое агрегатное состояние, скорее похожее на плазму, чем на лёд или снег. Её сгустки, что я судорожно формировала и швыряла то в одного, то в другого крылатого ящера, морозными кляксами расплывались на поверхности тел монстров, сковывая их движение. Впрочем, ненадолго. Брат же отстреливался из летара, а затем, когда стрелы закончились, взялся за меч, давая мне лишние секунды для сосредоточения и накапливания мощи заряда.

Силы были неравными. Мы какое-то время отбивались, но вскоре одежда Бериса повисла клочьями и окрасилась кровью. Положение усугубилось тем, что вернулась одна из улетевших виверн, которой не удалось поживиться, а с добычей осталась более сильная конкурентка. Моим возможностям тоже настал предел. Магический резерв стремительно приближался к нулевой отметке, поэтому тоже взялась за меч, перед этим метнув в тварей все семь подаренных ножей. Лулу, вычерпав себя до дна, безвольным кулём свалилась на землю, уже не в силах цепляться за одежду. Тело казалось мне сделанным из ваты, но я подхватила храбрую защитницу одной рукой, чтобы её не затоптали хоррги, и продолжила отчаянно отбивался из последних сил, уже и не надеясь выжить.

Девушки давно расстреляли весь запас и уворачивались, используя животных в качестве живых заслонов. Надолго беззащитных самок не хватило. Сначала одна, а затем другая хорргари рухнули на землю, истекая кровью. Мы с Берисом, дав команды хорргам, стали спина к спине и круп к крупу, заключив в этот круг названных сестёр, и продолжили отбивать атаки с воздуха.

Всё. Это конец. Я поняла, что не в силах больше сопротивляться. Из-за магического и физического истощения в ушах стоял звон, а пот заливал глаза. Вот снова, набрав высоту перед очередным броском, крылатые убийцы кружили, примериваясь и целясь. Они тоже получили раны, но не такие тяжёлые, чтобы отказаться от почти до смерти уставшей добычи. У них уже имелись две лежавшие туши хорргари, теперь осталось сломить наше сопротивление и славно попировать. Они уже победили.

Но тут вдруг одна из тварей издала крик, и ящеры рванули в разные стороны, спасаясь от чего-то или кого-то более страшного, чем они сами. Бегство не спасло. Яркие лучи, похожие на лазерные, догнали беглецов и оборвали их полёт. Обугленными, чадящими комками виверны упали на землю и вспыхнули сиренево-синим пламенем, превращаясь в пепел, который тут же уносил ветер.

Рядом с нами бесшумно опустились… летающие тарелки?

Глава 25. «Незваный гость хуже татарина». Так пригласите!

Никто не способен быть таким

милым, как непрошеный гость.

Фрэнк Хаббард

Нет, это не те самые летающие тарелки в привычном понимании. Они скорее напоминали катеры-флаеры, закрытые сверху прозрачным стеклом, как их описывали фантасты. Или не стеклом, а, например, защитным магическим полем. Раздолбанное состояние не позволяло подробно разглядывать и анализировать увиденное. Силы почти совершенно покинули меня — не столько от физических ран, сколько от магического истощения. Как только пришелицы с той стороны от барьера уничтожили последнего монстра, из меня как будто выдернули стержень, что поддерживал тело в вертикальном положении. Я рухнула на землю и могла лишь наблюдать, как из флаеров вышли пилоты и направились в нашу сторону.

Их было четверо — по двое в каждой из летающих машин. Высокие, более мощные по комплекции, чем олии, одетые в кожаные куртки и кожаные штаны, заправленные в сапоги. На головах — подобие шлемов, тоже из кожи, полностью закрывавшие лица. Лишь продолговатые окошки, видимо, из стекла позволяли смутно видеть их глаза.

Спирит, едва державшийся на ногах от усталости, сделал шаг вперёд, чтобы закрыть меня от предполагаемой опасности, но я жестом остановила его, посылая успокаивающий импульс, что отнял последние силы.

Наши девушки, почти не пострадавшие, но растрёпанные и испуганные, стояли рядом с Берисом, который, весь окровавленный, лежал на земле. Кажется, он потерял сознание.

В руках «пришельцы» держали короткие палки. Магические жезлы или бластеры? Пилоты молча разглядывали нас, словно экзотических зверей, оценивая уровень опасности непрошеных гостей в нашем лице и решая, видимо, непростую задачу: добить, чтобы не мучились, или помочь несчастным путникам, едва выжившим после нападения летающих ящеров.

— Кто вы и зачем пришли на эту землю? — наконец подал голос один из них, вероятно, старший, даже не соизволив при этом открыть своё личико. Тоже мне — Гюльчатай-переросток.

— Мы простые путешественники. Нами движет дух познания. Идём в Дивные горы. Если пустят, — прохрипела голосом простуженного алкаша утром с бодуна — в горле пересохло, а до попить надо ещё дотянуться. Фляга, притороченная к седлу хоррга, временно недоступна из-за разного уровня нашего положения относительно поверхности земли.

— С чего вы решили, что мы пропустим вас на свою землю?

— Мой брат ранен, я магически истощён, двух хорргари растерзали ваши милые птички. А если ещё такие же твари прилетят, то кто защитит от них наших сестёр? Пожалуйста, помогите нам! Мы с миром пришли. Неужели у вашего народа не существует закона гостеприимства? Да хоть и не существует. Неужели вы спокойно сможете бросить двух беззащитных девушек и раненых на растерзание? Даже совесть потом мучить не будет?

— Девушек мы приглашаем, а мужчинам проход на наши земли заказан, — покачал головой «пришелец».

— Вирона тоже девушка! — вдруг воскликнула Нира, переборов свою робость. — Прости, что выдала твою тайну.

Названная сестрёнка так жалобно смотрела на меня, что я тяжело вздохнула и послала ей слабую улыбку: мол, ничего страшного. Вырвалось — ну и незачем об этом сожалеть.

— Разве это девушка? — подозрительно оглядывая меня с ног до головы, с сомнением в голосе произнёс мужчина.

— Я не «это», но очень старалась соответствовать — есть причина скрывать свой истинный облик, — криво усмехнулась я. — Вам надо доказательства предъявлять или так поверите, под честное слово? Думаю, сейчас уже смысла нет скрываться.

— Предъяви доказательства. Думаю, что ты не сможешь этого сделать.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Ты дерзкий. Девушки себя так не ведут.

Железобетонная логика! Раз девушка, то должна в тряпочку молчать и не вякать. Они явно не в курсе, что есть такое страшное словосочетание «эмансипация женщин», но зато мужской шовинизм у них явно цветёт махровым гладиолусом. Я разозлилась, в очередной раз испытав прелести отношения мужской половины этого мира к женскому полу. Реально психанув, вдруг почувствовала, как моя девочка потянула эмоции, восстанавливая силы. Лулу лежала сзади, поэтому эти четверо, вероятно, её не заметили.

— Вам доказательства предъявить сверху или снизу?

Наглеть и ошарашивать — так с размахом. Мне терять нечего. Жаль, что лица у них закрыты. Хотелось бы посмотреть на выражение. Интересно, если бы я отказалась, то они это к чему отнесли: к девичьей скромности или тому, что «парень» признал невозможность доказать обратное?

С кривой раздолбайской ухмылкой глядя прямо в глаза предполагаемого предводителя молчаливых пилотов, то есть в то место, где они невнятно виднелись за стеклом шлемофона, начала расстёгивать пуговицы сначала на куртке, а затем у рубашки. Да, я девушка без комплексов. Не ожидали? Правда, почти полудохлая девушка без комплексов. Пуговицы поддавались ослабшим пальцам с большим трудом, но, подстёгиваемая весёлой злостью, упорно боролась с ними до полной победы, а затем распахнула рубашку.

— Что это? — удивился предводитель, а остальные сделали дружный шаг в мою сторону, но остановились, предупреждённые недовольным «хоррг-хоррг» моего боевого товарища.

— Повязка, чтобы сделать грудь незаметной. Её снимать не буду. Сил уже нет. Вам надо — сами и снимайте.

— Что у тебя за рисунок на коже? Это то, что я думаю?

Чего ты разволновался-то так, милый? Откуда же мне знать, что ты подумал? Ни сил, ни нормального контакта глаза в глаза. Может, ещё и стёклышко шлема экранировало.

— Без понятия, что вы там думаете. Я мысли читать не умею.

На меня начала наваливаться апатия. Веки тяжелели, а эти недоверчивые принялись оживлённо переговариваться на непонятном языке. Поспать что ли, пока митингуют?

Я прилегла, обняв Лулу, как ребёнок любимую игрушку, и закрыла глаза. Сон — лучшее лекарство.

Пробуждение было — врагу не пожелаешь. Будто током шарахнуло. Левая часть груди до ключицы болела и пекла, отдаваясь неприятной пульсацией по шее вверх до самой скулы. Я вскрикнула и открыл глаза, услышав сердитое шипение моей девочки. Лулу, едва очухавшись, уже пыталась перекрыть не только от внешнего воздействия на мозг, но и старалась отпугнуть незнакомца, растопырив капюшон с дьявольскими глазами. На бо́льшее пока сил не хватило.

Видимо, супостата приложило откатом. Он шипел не хуже Лулу и тряс кистью. А вот не трогай руками ценный экспонат!

— Прости, я случайно прикоснулся к твоему узору. Не знаешь, почему такая реакция?

Мне удалось чуть приподняться и опереться на локоть. Случайно он, видишь ли!

— Не знаю. Может, у меня что-то с головой, но не помню, чтобы мы на «ты» переходили.

Ой, чего-то меня понесло не туда! Я же должна излучать в пространство добро и мир во всём мире, чтобы нас не бросили здесь на съедение всяким зубастым, а пригласили в гости. Видимо, это нервы. Я улыбнулась. Просто улыбнулась. Как слабая девушка. Похоже, это сработало.

— Простите, мара. В нашем обычае нет обращения на «вы», а я не слишком часто выхожу за пределы страны, поэтому допустил ошибку при обращении.

В голосе парня слышалось сожаление.

— Ничего страшного. Вы тоже извините за резкость. Просто мне стало слишком больно. У вас есть вода? Пить очень хочется.

— Конечно. — Парень поднял с земли небольшую фляжку, которую он, видимо, уронил, когда наши тела так мило познакомились. — Я хотел вас напоить специальным отваром, восстанавливающим телесную силу и магию.

Он приблизил к моим губам флягу, а сидевшая внутри сознания «манечка» вдруг начала нашёптывать, что нельзя доверять незнакомцам, которые с удовольствием приглашают на свою территорию девушек, а мужчин почему-то приглашать не хотят. Вдруг там какое-нибудь подавляющее волю зелье? Вот так глотну из фляжки, а затем очнусь в роли какой-нибудь наложницы и — прощай свобода выбора полового партнёра.

— Сначала вы.

— Что? — не понял парень.

— Сначала вы отпейте. Мало ли что там за отвар.

«Отведай ты из моего кубка». Так, что ли, Иван Васильевич Шурику говорил? Ага.

— Вы думаете, что я вас хочу отравить?

Парень от удивления даже шлемофон стащил, чтобы, значит, в его глаза посмотреть могла, которые зеркало души.

Глаза оказались лавандовые, а волосы — ярко-рыжий ёжик, взъерошенный и влажный от долгого присутствия кожгалантереи на голове. Мой временный нянь был молод и даже весьма симпатичен. Я не как девушка это констатировала, а как несостоявшийся художник. Рисовала ужасно, но любовь к живописи — настоящей, а не новомодной мазне — родители привили. Красота парня была настоящая, мужская. Немного тонкие губы, прямой, не слишком широкий нос, рыжая небритось дней этак в несколько, немного тяжеловатая, на мой вкус, челюсть. Брови прямые, средней ширины, по цвету, как ресницы и проклюнувшаяся борода — немного темнее шевелюры. Мне он понравился. Я, конечно, не специалист по чтению лиц, но чем-то этот абориген привлекал. Вероятно, своей явно читавшейся обидой в глазах на моё заявление. Придётся сглаживать.

— Нуу… может, и не отравить. Зачем травить, если легче просто добить? Скорее опоить подчиняющим зельем, например. У нас о вашем народе небылицы ходят, если вы те самые подземники, к которым мы идём ради утоления своего любопытства. Вы нас встретили не слишком радушно, особенно если учесть то, в каком состоянии мы сейчас находимся: два полутрупа, не считая зубельхориса, и две напуганные вивернами девушки. Так что опасения мои — лишь мера разумной безопасности. Извините, если обидела. Можно воды? Просто воды.

Эта пламенная речь совершенно утомила. Во рту — Сахара вместе с пустыней Духов, а веки снова потяжелели. Очередной удивлённый захлопнул рот, затем снова открыл, запрокинув голову, и демонстративно влил некоторое количество жидкости в рот, держа фляжку так, чтобы её горлышко не соприкасалось с его губами, а мне было видно, что он пил на самом деле, показательно глотнул и снова протянул фляжку. Я жадно присосалась к живительной влаге, уже зло цыкнув на «манечку», которая заныла, что питьё из одной посуды может тоже что-то значить в обычаях этого народа. Мол, сначала надо выяснить, а потом пить. А вдруг мы теперь считаемся мужем и женой? Но мне уже было плевать. Вкус вполне приятный, жажду утолила за три глотка.

— Мара, напоите свою зубельхори-синь. Она на меня шипит, а ей тоже надо восстановиться. Ваша защитница полностью обессилена, что в её возрасте очень вредно.

Зубельхори-синь? Это такое местное название? Или обозначение самочек — ведь парень в её сторону сказал «она». Абориген так легко определил пол? Вот это поворот! Удивил.

Пока мысли табуном проносились в голове, осторожно напоила мою девочку, наливая понемногу из фляжки в чумазую ладонь. Действие зелья тем временем не заставило себя ждать. В голове прояснилось, а глаза не пытались закрыться. Сил немного прибавилось, но не так, чтобы прям сразу вскочить и бежать.

— Спасибо. — Отдав парню фляжку и немного замявшись, всё же спросила: — Как вы с нами поступите?

Я оглянулась по сторонам. Возле Бериса хлопотали Рада, Нира и ещё один из пилотов. Видимо, тоже отпаивали восстанавливающим отваром и занимались ранами. Другая «тарелка» исчезла. Наши хоррги лежали ещё двумя трупами, не считая ранее погибших хорргари.

— Зачем вы убили наших животных! — отчаянно крикнула, пытаясь встать. — Они же для нас не просто средство передвижения, а боевые товарищи!

— Не волнуйтесь, мара. Ваши боевые товарищи просто спят. Через крин проснутся и смогут нормально передвигаться, не шатаясь от усталости. Вы затем их сами напоите, а то нас они не подпускают к себе, да и усыпили их ещё потому, что мешали оказывать вам помощь. К этому времени вернутся Дри́зис и Кевло́т с решением о возможности или невозможности пригласить вашего брата, а данные нами приглашения для вас и ваших спутниц в утверждении ки́фраса не нуждаются.

— Кифрас — это правитель? — решила уточнить.

— Кифрас — не имя, а глава земельного деления. Правят всеми владыки. Как только позволят больше, я обязательно расскажу вам, а сейчас, может, всё же стоит познакомиться? Меня зовут Са́дис из рода Дилисриво́. А вас?

— Вирона ри-Силь. Из какого рода мой отец — сказать не могу. Дала магическую клятву мачехе не раскрывать его.

На лице Садиса появилось удивлённое выражение. И чего это он так уставился? Да, видок у меня, конечно же, не для торжественного приёма: грязная, лохматая, полудохлая. Извиняйте. Какая есть.

— Вы не похожи на ристрака из ресов. Ваши волосы… Они синие и очень тёмные. Насколько я знаю, только у чистокровных и магически сильных олиев встречается такой цвет. И глаза…

Опаньки! Прокол. Я и забыла, что полученное истощение перекрыло подпитку цветовой маскировки, наложенной на внешность. Спалилась! А эти аборигены неплохо ориентировались в реалиях остального мира. Сами все такие засекреченные, а во внешку, вероятно, разведчиков засылают. Вот ведь жучары хитромудрые!

— У меня есть причины скрывать не только своё имя, но и внешность. Думаю, что нужный цвет снова вернётся, как только магия восстановится. Если подружимся, то я тоже кое-что смогу вам о себе рассказать. А Вирона — одно из моих настоящих имён. Да, и предлагаю общаться без излишнего официоза, просто по имени, — мило улыбнулась и похлопал ресничками.

Кажется, поверил. Напряжение и недоумение сразу пропали с лица. Подружимся.

— Хорошо, Вирона, — губы парня тронула тёплая улыбка. — Можно вопрос? — Я кивнула. — Я услышал незнакомое слово. Виверны. Это вы о рукокрылах говорили? У нас их называют ещё ре́нвилами. Они дикие и не поддаются приручению. Наши двойки постоянно проверяют округу, выискивая места их скопления, но твари быстро размножаются. Своих домашних животных от этой напасти нам удаётся уберегать. Ренвилы достаточно разумны, чтобы не попадаться на пути вооружённых дозоров, несущих смерть, однако они научились связывать всплески защитной стены с нахождением в том месте добычи — стад диких копытных, поэтому рукокрылы появились, когда вы задели преграду, и напали на вас.

— Поэтому вы прилетели, увидев, что стена мерцает?

— Да. Хорошо, что мы находились не так далеко.

— Скажите, Садис, а почему животные могут пройти сквозь стену, а меня она не пустила? Вы так только от других рас отгораживаетесь, чтобы к вам никто не лез?

— Правильно. Мы к себе редко кого допускаем. На это есть свои причины. Сейчас я пока не могу вам ничего рассказать. Не обижайтесь, Вирона.

— Я понимаю. Вы поможете мне встать? Хочу к брату. Очень беспокоюсь за него.

Парень поднялся и затем осторожно, чтобы случайно не коснуться кусачей метки, взял на руки. Вместе с Лулу, восседавшей на моём животе.

— А это правда ваш брат? Вы совершенно на него не похожи, — шепнул абориген на ухо, едва не касаясь его губами.

Это он что, соблазнять пытался? Голос-то какой… ммм… постельный. Глубокий. Вибрирующий. Вот ведь, блин! Дохлопалась ресницами на свою голову!

— Правда, — чуть отстранилась от опасной близости и сделала вид, что не заметила полускрытой попытки. — Берис — ристрак отца, а я — законная дочь и беглянка.

— А почему сбежала?

Ого, снова на «ты» перешёл?

— Замуж не хочу. — Получи и распишись! — Долгая история.

Хорошо, что до Бериса идти недалеко. Добровольный носильщик с видимым сожалением опустил моё тело рядом с уже пришедшим в себя братом и что-то спросил у напарника. Пока они разговаривали на аборигенском языке, бегло осмотрела Бериса и благодарно улыбнулась сестричкам.

— Ви-рон, — слабо прошептал брат обескровленными губами. — Как ты? Во-ло-сы…

— Нормально. Сказали, что магия восстановится. Да, волосы вернули цвет. Источник почти на нуле. Главное, что мы живы. Ты молчи, не трать силы. Скоро станет легче, — сдерживая слёзы, бодро затараторила, улыбаясь, чтобы у него не возникло и тени подозрения, что моя голова кружилась от любого мало-мальского движения. — Будем надеяться, что и тебе разрешат пройти на их земли. Всё хорошо. Спи. Мы с девочками тебя не бросим, если что.

Брат улыбнулся и закрыл глаза, а я тоже прилегла на землю отдохнуть. Разговоры утомили. В полудрёме почувствовала, что голову приподняли и положили на мягкое. Приподняла тяжёлые веки. Это младшая из сестёр позаботилась. Снова прикрыла глаза и тут же отрубилась.

Только заснула, а уже за плечо трясут.

— Вирона, просыпайся, — тормошила меня Нира. — Те двое уже прилетели.

Глава 26. Город в Кристальной Долине

У каждой тайны есть свой срок годности.

Автор точно не установлен

Я выплыла из сна и села, не рискуя пока вставать. Вроде бы, голова не кружилась — уже прогресс. Оглянулась и увидела, что два вернувшихся пилота выгружали из «тарелки» кристалл размером примерно с домашний пылесос. Казалось, что в его гранях спряталась радуга. Вот только что грань была красной, а через секунду становилась сиреневато-фиолетовой с переходом в зелёный и голубой. Всё зависело от угла поворота. Да это же… радужный крац! Очень редкий и поэтому дорогой драгоценный камень — самый лучший для накопления магии. Но размер! Это просто невероятно!

Аборигены осторожно спустили кристалл на землю, а затем так же осторожно вытащили ещё три. Разместив их на равном расстоянии друг от друга в виде квадрата, пилоты подошли к Раде, которая с помощью Садиса снимала поклажу с мёртвой хорргари, и что-то ей сказали. Девушка отрицательно покачала головой и посмотрела в мою с Нироной сторону.

Мужчины направились к нам, стягивая шлемы на ходу. «Двое из ларца, одинаковы с лица». Братья-близнецы? Оба платиновые блондины с глазами цвета светлой сирени, но с более тёмной окантовкой по краю радужки. Они, в отличие от их рыжего товарища, гладко выбриты. При близком рассмотрении поняла, что не близнецы.

— Приветствуем вас, прекрасные гостьи. Разрешите представиться: меня зовут Дри́зис, из рода Декоданэ́, а это мой младший брат Кевло́т, — синхронно поклонились они, прижав правою ладонь к груди.

— Очень приятно. Моё имя в дороге — Вирона ри-Силь. Родовое имя отца раскрыть не могу — дала магическую клятву. Это — моя названная сестра Нирона и брат Берис. Скажите, моему брату разрешено ступить на вашу землю? Если нет, то и я останусь с ним. Единственная просьба — дайте нам целебные травы и покажите, как добраться до безопасного укрытия. Ещё одного нападения рукокрылов нам не пережить.

— Почтенный кифрас дал своё разрешение вашему брату тоже стать гостем в нашем городе. Мы привезли достаточно много восстанавливающего зелья. Напоите животных, чтобы они смогли пройти через портал, и сами выпейте. Если хотите, то вы можете лететь с нами, если не боитесь скорости и высоты. То́сир рассчитан на троих, — тепло улыбнулся старший.

— Ну как ты можешь такое предлагать девушке, Дризис! Даже не каждая из наших женщин согласится лететь в тосире, предпочитая более медлительные и удобные шиска́рти, — фыркнул младший.

— Спасибо, но я предпочитаю сделать переход вместе со всеми. На тосире покатаюсь в следующий раз, если можно. А что такое шисткарти? Что-то вроде наших диртонов? — решила уточнить, сообразив, что тосиры — это те самые флаеры, на чём прилетели парни.

— Ну, можно сказать и так, хотя на диртонах у нас уже никто лет двести не летает. Или триста?

Кевлот обратился к брату, явно гордясь техническим прогрессом своей расы.

— Да. Позапрошлый век, — кивнул старший. — Принеси чашу и зелье. Наших гостей уже давно ждут.

В это время подошёл четвёртый абориген. Он оказался ярким брюнетом с иссиня-чёрной шевелюрой. Волосы не торчали ёжиком, как у рыжего товарища, и не падали на глаза ассиметричной чёлкой, как у блондинов, а собраны в низкий хвост длиной до лопаток. Мужчине навскидку по виду дала бы около тридцати. Его глаза насыщенного фиолетового цвета цепко смотрели из-под прямых бровей. «Пришелец» вежливо поклонился.

— Разрешите представиться. Руско́ль Сирриасви́ль. Я буду вас сопровождать во время перехода. Ваш брат ещё не очнулся? Это очень плохо. Придётся ему отправиться прямо сейчас на тосире. Садис, бросай заниматься глупостями! Подгони тосир ближе и немедленно улетай с раненым. Пусть им займётся Ло́тис. Не переживайте, мара. Ваш брат попадёт в самые опытные руки. Лотис — лучший целитель в городе.

Подошёл Кевлот, на плече которого висели две довольно объёмные фляги с зельем, а в руке он нёс широкую чашу, больше похожую на тазик. В другой руке держал обычную флягу, вроде той, из которой я пила ранее. Её он отдал мне, а сам подошёл к хорргам ближе, поставил чашу на землю и вылил в неё содержимое одной из больших фляг. С помощью Ниры я напоила брата, лежавшего без сознания, а остаток допила сама.

Рыжий соблазнитель посадил флаер рядом с нами и вместе с Русколем осторожно затащил безвольное тело Бериса внутрь, благо высота борта оказалась не слишком большой. К тому же они воспользовались левитационной магией.

Летательный аппарат бесшумно поднялся вверх на достаточную высоту, чтобы не задеть невидимую магическую преграду, и с довольно приличной скоростью рванул в сторону гор.

Дризис тем временем опасливо отодвинулся от хорргов, которые уже проснулись и даже смогли подняться на ноги, скалясь на незнакомца. Я подошла к Лелису и пододвинула к его морде наполненную зельем ёмкость.

— Пей, малыш Лелис. Твой хозяин пока не может находиться рядом с тобой, но вы скоро встретитесь. Тебе нужны силы, чтобы защищать его.

Хоррг тяжело вздохнул и начал пить. Я тем временем гладила Спирита, объясняя, что сейчас и ему будет счастье, а затем напоила боевого товарища, вылив зелье с помощью блондина из второй фляги. Парни загрузили в тосир снятую с хорргов поклажу. Закончив, они вопросительно взглянули на Русколя.

— Заводите животных внутрь контура и закройте им глаза, чтобы не мешали мне и не испугались вспышки света, иначе нас может забросить не туда, куда надо, — обратился к нам мужчина. — Вещи вам отдадут чуть позже, как только братья Декоданэ доберутся до города.

Вытащив из флаера тюк из свёрнутых одеял и подхватив обоих хорргов под уздцы, мы сплочённой командой зашли в ограниченное кристаллами пространство. Лулу уже приступила к исполнению охранных обязанностей, восседая на плече, а я уже достаточно восстановила силы, чтобы её тяжесть не пригибала к земле. Нира и Рада, взявшись за руки, последовали за мной и помогли укутать головы животных одеялами.

Русколь, очутившись внутри, направился от камня к камню, касаясь их рукой и делая какие-то пассы под невнятное бормотание на непонятном для нас языке.

— Закройте глаза, — предупредил он, а затем щёлкнул пальцами.

Вспышка света. Тьма. Желудок у горла. Хорошо, что только пила! Когти Лулу вонзились в кожу, пробив два слоя одежды. Отстригу нафиг! Лелис «хоргнул» и дёрнул головой, но я повисла, вцепившись в одеяло и прижав его к морде, чтобы оно не сползло с глаз животного. Как там девушки справились со Спиритом? Он более спокойный, а их двое. Надеюсь, одеяло удержали. Снова короткая яркая вспышка света. И просто светло. Сделала вдох. Спокойный голос нашего сопровождающего оповестил, что можно открыть глаза. Открыла.

— Вау! Красота! — прошептала восторженно, оглядываясь.

Мы стояли в огромном круге, выложенном гладкими каменными плитами. Ровными, но не отполированными до зеркального блеска, поэтому не скользкими. Забота о безопасности народонаселения — прежде всего. По периметру площадки стояли высокие колонны, штук двенадцать или больше — считать не стала, не до этого как-то было. Их венчали декоративные капители, главным украшением которых являлись огромные, ещё больше тех, с помощью которых мы сделали переход, кристаллы радужного краца. И красиво, и функционально. Грузовой портальный комплекс, не иначе.

Этот круг находился в центре городской площади, жившей собственной жизнью. Обыватели, привлечённые нашим появлением, останавливались, постепенно сбиваясь в любопытствующую толпу, состоявшую почти полностью из мужчин. Конечно, не каждый день, наверное, из портала вываливалась такая живописная компания: упакованный в кожу абориген в сопровождении двух испуганных, растрёпанных девушек и парня с синими волосами, державших на поводу двух рогатых зверюг с накинутыми на морды одеялами. Одеяла надо снять, правильно. Интересно, остальные женщины у них дома сидят и хозяйством занимаются, а выходят на улицу лишь в сопровождении мужчин?

Я, бормоча успокоительные слова, стянула со Спирита и Лелиса злосчастные одеяла и отдала девушкам. Сёстры сложили их в несколько раз по длине, а я закинула на холки животных, подоткнув под переднюю луку сёдел, чтобы не свалились при движении.

Русколь, пока занималась хозяйственными делами, подошёл к одной из колонн и вставил свой короткий жезл в незаметное углубление. Между этой и соседней колонной вспыхнула и погасла знакомая красная световая стена, и мужчина, обернувшись к нам, махнул рукой, приглашая проследовать через образовавшийся проход.

Мы прошли между колоннами, затем Русколь вынул жезл из паза и чуть ли не бегом поспешил пересечь границу. Видимо, защита объекта активировалась не сразу, а через некоторый промежуток времени, чтобы успеть выбраться из круга.

Стараясь не крутить головой, словно провинциалка, попавшая из глухой деревни в столицу, я скользила взглядом по не скрывающим своё любопытство местным жителям, одетым пёстро и разнообразно. Мне совершенно был не понятен стиль их одежды. Складывалось впечатление, что мы попали в город, стоявший на перекрёстке торговых путей разных стран и даже разных миров. Какого-то единого направления моды, характерного только для этой расы, я не заметила. Смесь востока, запада, севера и юга. Хорошо, что в одежде «а-ля Папуа-Новая Гвинея» никого не было. А так — восточные яркие шелка-разлетайки с головными уборами типа чалмы соседствовали с одеждой, к которой привыкла за годы жизни в Эрсолизии, а богато расшитые костюмы, похожие на гуцульские, контрастировали с кожаными — наподобие облачения нашего сопровождающего.

Сам город поражал необузданностью творческой мысли местных архитекторов и переплюнул в этом картины наших арт-художников, что воплощали свои фантазии с помощью компьютерной графики. Дома, башни, мосты, соединявшие ярусы города, карабкавшегося вверх с удобной равнины на уходящие в небо скалы, заставили даже меня застыть на некоторое время в эстетическом экстазе, не говоря уже о реакции девушек. Венчали всё это великолепие радужные кристаллы на самых высоких башнях, как алмазы и рубины — зубцы в королевской короне.

— Те кристаллы для красоты? — полюбопытствовала, кивнув на переливавшиеся всеми цветами драгоценные камни.

— И для этого тоже, — ответил Русколь. — У них две основные задачи: первая — защищать город с воздуха, а вторая — для подзарядки тосиров и шискарти.

— Это от ренвилов защита? — уточнила я.

— Да. Они хотя и боятся соваться в оживлённые места, зная, что могут поплатиться жизнью, но иногда голод побеждает их осторожность. Не волнуйтесь. Здесь вы в полной безопасности.

— А почему я не вижу в воздухе шискарти? Или им над городом запрещено летать?

— Нет, не запрещено. Просто у нас очень редко их используют, чтобы передвигаться в пределах города. В основном они применяются для перемещения на дальние расстояния или чтобы подняться на верхние ярусы города. Да их не так и много. Это дорогое средство передвижение. Более распространены колёсные — на животной тяге. Мы тоже запрягаем хорргов, только не пользуемся вашими способами подчинения и не спиливаем у них рог.

Так за разговором мы дошли до здания, которое оказалось гостиницей.

Спирита и Лелиса устроили с комфортом в стойле. Проследив, чтобы им задали корм, напоили и при этом остались живы, мы с девушками вошли внутрь здания. Прямо пятизвёздочный отель в стиле барокко. Просторный холл с отполированными до зеркального блеска, но не скользкими полами, что отражали свет богато декорированных люстр, широкая белоснежная лестница, ведущая наверх, с балясинами, украшенными стилизованными листьями, диванчики с вычурными спинками для посетителей. Недалеко от входа ресепшен с ярко-рыжим симпатичным молодым аборигеном в синей форменной куртке, который радушно улыбнулся нам и произнёс фразу на местном языке, видимо, поприветствовал и сказал, что рад нашему приходу. Конечно же, рад. Две такие красивые девушки зашли. Он буквально их глазами ел и, кажется, мысленно облизывался, кобелино.

Русколь подошёл к нему и что-то сообщил, после чего рыжик позвонил в колокольчик. На его звук из боковой двери появился ещё один красавец в форме, уже блондинистой масти, и сделал приглашающий знак, указывая на лестницу.

— Мар Русколь, позвольте поинтересоваться: нас поселят всех вместе в одной комнате или в разных? — уточнила на всякий случай, ибо разделяться в незнакомом месте не хотелось — слишком уж заметен интерес к моим сестрёнкам со стороны всех встреченных нами представителей мужского пола.

— Разумеется, у каждой из вас свои апартаменты, — улыбнулся Русколь.

— А можно вместе? Нам так будет удобнее и спокойнее, — посмотрев прямо ему в глаза, заявила я, а девушки закивали, подтверждая просьбу.

— Ну, раз вам так удобнее, то думаю, что это можно устроить, — снова улыбнулся наш провожатый и принялся объяснять ситуацию парню на ресепшене.

В результате нас заселили в двухкомнатный номер для супружеских пар. Помимо широченной кровати, где и вчетвером можно уместиться, имелся удобный диванчик. На нём и решила заночевать. Захотелось исключительного простора только для себя-любимой.

Не успели мы осмотреться, как принесли наши вещи. Быстро же братья Декоданэ успели добраться до города! Наш добровольный гид поспешил откланяться, сообщив, что утром зайдёт за нами, чтобы отправиться к почтенному кифрасу.

Блондинистый консьерж на ломаном олийском объяснил принципы действия удобств. Показал, где хранятся спальные принадлежности в виде рубашек и пижам, предупредив, что они магически подстроятся под наши размеры, и сообщил, что ужин доставят в номер через половину крина.

Мои названные сестрёнки впервые попали в такую роскошь, поэтому, как только абориген покинул помещение, начали исследовать местность, а я, скинув с себя тушку Лу на пол, отправилась принять ванную, захватив сменную одежду из походной котомки.

После купания грудь решила не перетягивать. Смысла не видела. Полюбовавшись на соблазнительные формы и на татуировку, что уже давно приобрела чёткие линии, сложившись в красивый узор, я облачилась в привычное бельё, а снятое прополоскала в проточной воде, подзаряжая магическое плетение. Чистку верхней одежды решила отложить на утро. Резерв ещё недостаточно восстановился даже для применения бытовой магии. На нижнее бельё накинула красивый длинный халат из мягкой гладкой ткани типа шёлка, выбрав один из стопочки, и вышла в общую комнату.

Там уже накрывали на стол опять же молодые и опять же симпатичные аборигены мужеска пола. Улыбчивые, предупредительные. Это что, у них женщин совсем в сфере обслуживания населения не используют? Надо поинтересоваться у Русколя по поводу местных обычаев. Может, тут домострой махровый, и тогда мы с девочками крупно попали.

Стараясь не думать о плохом, я и названные сестрички поужинали, чем боги послали, а послали они нам растительные лёгкие салаты, отварную рыбу, очень нежную и вкусную, и приятный кисломолочный напиток, хорошо утоливший жажду. Правильно, много есть на ночь вредно. Грязную посуду сгрузили на оставленный обслугой сервировочный столик и выкатили за дверь в коридор, как перед уходом предложили нам сделать те мачистые парни.

Объяснив ещё раз сёстрам принципы работы ванной комнаты, я заперла на внутренний засов входную дверь и улеглась на застеленном белоснежной хрустящей простынёй диване. Пока купалась, бравые консьержи позаботились о моём комфортном сне. Отрубилась моментально.

Проснулась, когда лучи светила пробились сквозь неплотно зашторенные окна. Лулу привычно спала на моей груди. От этой тяжести или по иной причине приснился странный сон, который после пробуждения уплыл в небытие, не задержавшись в памяти и оставив послевкусие чего-то тревожного и неправильного. Ну и ладно. Будем считать, что это результат моих потрёпанных накануне нервов.

Чувствовала я себя вполне отдохнувшей, магия, по ощущениям, почти восстановилась, поэтому в зеркале отразилась весьма экзотической внешности девушка — волосы приобрели совершенно невероятную расцветку, похожую на результат работы ученика парикмахера-двоечника, попытавшегося покрасить клиентке шевелюру. Чтобы не позориться и не шокировать местное население, изничтожила плетение, восстановив природный ультрамариновый цвет.

Завершив утренние процедуры, привела в порядок свою одежду и о девушках позаботилась, почистив магией их платья, а при помощи иллюзии немного подправила фасон и усилила цвет. Третий сорт — не брак. Мы, вообще-то, немалый путь прошли, пообтрепались, пообносились, так что стыдиться нечего.

Едва закончили с приготовлениями, пришёл Русколь, принеся радостную новость — Берис очнулся, а для его жизни угрозы уже нет.

— Думаю, что вы можете его сегодня навестить после визита к кифрасу, — сообщил мужчина после того, как галантно облобызал нам руки, чем окончательно смутил сестрёнок.

Оставив вещи в номере и заперев его, мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Я хотела навестить наших хорргов — проверить их состояние и предупредить, чтобы вели себя примерно и никого не убивали, о чём и сообщила нашему сопровождающему.

На проезжей части стоял аппарат размером в две трети лимузина по длине, но эргономикой больше напоминавший катер с закрытой кабиной. Девушки ахнули и залипли, рассматривая незнакомую конструкцию, а я, лишь мазнув взглядом по очередному техническому шедевру этой расы, отправилась в помещение со стойлами, что было при гостинице.

Зверюги выглядели вполне здоровыми и отдохнувшими. Наверное, им добавляли в питьё то замечательное зелье для восстановления сил. Послав хорргам импульсы успокоения и любви, я вернулась назад. Рада и Нира уже сидели внутри, тихонько обсуждая увиденное чудо техники. Я тоже забралась внутрь и закрыла за собой дверь, заметив задумчивый взгляд Русколя, направленный в мою сторону.

Наш гид уже сидел за панелью управления, состоявшей из многочисленных рычагов, наподобие ручного автомобильного переключателя скорости.

— Это и есть шискарти? — спросила, усаживаясь в мягкое и удобное кресло — одно из шести пассажирских.

— Да. Я смотрю, мара, что вас не удивило это средство передвижения, в отличие от ваших сестёр, — обернулся ко мне Русколь и пристально поглядел в глаза.

— Меня вообще очень сложно чем-либо удивить, — усмехнулась и, заметив ремни безопасности, пристегнула сначала девушек, а затем и себя. — Мы готовы к взлёту.

— Разве мы полетим по воздуху?

Голос Нироны задрожал от страха.

— Не бойся. Тебе понравится. Смотри в окно, — произнесла успокаивающе и взяла девушку за руку.

Нира с благодарностью посмотрела на меня и покивала, сжав пальцы.

Русколь задвигал рычагами, и аппарат плавно начал подниматься вверх, а затем, набрав высоту, так же плавно ушёл влево. Я выглянула в окно. Город и его окрестности лежали передо мной как на ладони. С высоты он напоминал каплю, стекавшую с гор. Её широкая часть находилась в долине, а затем город, сверкая в лучах светила многочисленными драгоценными камнями на башнях, сужал границы, карабкаясь вверх, и заканчивался на высоте прекрасным замком.

— Смотрите, под вами — Каваи́ла Ли́сдас, что означает Хрустальная Долина. И город — Со́гра, — не поворачиваясь к нам, произнёс Русколь.

— Очень красиво, — сказала, не покривив душой, а девушки лишь вздохнули, с опаской поглядывая в окно и стараясь сдержать себя от желания закричать, когда шискарти делал очередной крен при повороте.

Наш курс лежал именно к замку, окружённому высокой стеной. Внутри зеленел парк с удобной площадкой для посадки летательных аппаратов. Туда-то и опустился шискарти через несколько минут.

Глава 27. Послы доброй воли

Секрет успеха — в искренности.

Если вы можете её изобразить,

считайте, что дело в шляпе.

«Формула успеха Глайма»

Кифрас встретил нас в саду. Он прогуливался в компании уже знакомых нам белобрысых братьев Декоданэ, одетых на этот раз не в кожу, а в шёлковые туники, по виду похожие на пиджаки-френчи, но длиною до колен, с воротниками стойкой и разрезами по бокам, богато украшенные вышивкой. У Дризиса основной фон был красный с бежевым узором, а у его брата наоборот — золотистый и вишнёвый растительный орнамент на бежевом. Расцветка штанов повторяла цвет орнамента, а туфли с загнутыми носами — цвет фона туник. Сам же правитель походил на турецкого султана в своих лилово-сиренево-синих одеяниях и в белоснежной чалме, украшенной брошью с синим камнем. Русколь по случаю визита облачился в простую по крою чёрную куртку типа колета, не сильно отличавшуюся от его прошлого кожаного одеяния, такого же цвета штаны и высокие сапоги, выглядя на фоне остальных скромным Золушко́м до своей эпохальной встречи с феем перед балом.

— Бийе́р Декоданэ, разреши представить тебе наших гостий — бийе́ри Вирону ри-Силь, а также зи́сси Радону Гас и зисси Нирону Гас, — представил нас Русколь с лёгким наклоном головы.

Так-так. Новые слова, явно означавшие общепринятые обращения к женщинам, но почему тогда я — бийери, а девушки — какие-то зисси? В чём разница между этими терминами? Надо при случае спросить у Русколя. И, кажется, уже пора записывать эту кучу накопившихся «почему».

Пока подобные мысли проносились в голове, мы поприветствовали кифраса поклонами с поправкой на одежду. Я женский вариант изображать не стала, так как была в штанах, а не в платье.

Губернатор этой местности тоже почтительно наклонил голову и потянулся к моей руке с намерением запечатлеть поцелуй. Блондины же, не отставая от старшего, склонились перед сестричками.

— Очень приятно познакомиться, бийери, зисси. Моё имя Ири́ст Декоданэ — кифрас като́на Виржильмала́н. Приветствую вас, прекрасные гостьи, на землях народа а́сков — в благословенной богиней Ласко́нии.

Так. Систематизируем информацию: аски — вот, оказывается, какое самоназвание подземников. А Ласкония — это их государство. Катон, видимо, что-то вроде области с названием Виржильмалан. Язык вывихнешь вместе с мозгом! А кифрас родственником блондинов оказался! Непростые ребятки патрулировали границы. Кто же тогда Русколь и его рыжий напарник? Слишком поклон местного губернатора в сторону брюнета оказался почтительным, да и братья ещё в начале нашего знакомства явно признавали его главенство, беспрекословно выполняя указания. Вопросов всё больше, но мы ещё получим на них ответы.

— И мне приятно, бийер Декоданэ, познакомиться с вами и вашим городом. Я просто в восторге от его красоты! — мило улыбаясь, похлопала ресницами, излучая в пространство мир и добро.

— Прошу вас, девы, моя супруга с нетерпением ждёт встречи с вами.

Хозяин дома сделал приглашающий жест, и мы направились по дорожке, выложенной красными и белыми плитами, в сторону, указанную старшим Декоданэ.

До замка мы так и не дошли, остановившись возле резной беседки, увитой ползучими лианами с необычной формы листами и мелкими сиреневыми цветами. Внутри, за уставленным всевозможными яствами столом сидела женщина, которая величественно поднялась с места при нашем появлении.

Она казалась более изящной копией братьев: платиновые локоны, с одной стороны заколотые, а с другой каскадом спускавшиеся к высокой груди, целомудренно скрытой драпировкой белоснежного, с серебряной отделкой, одеяния, похожего на древнегреческое или древнеримское. В ушах — удлинённые серьги с фиолетовыми камнями разных оттенков, а на указательном пальце правой руки сиял крупный радужный крац в оправе из белого металла. На левой руке браслет. Спокойный взгляд лавандовых очей из-под длинных ресниц по очереди задержался на каждой из нас, а на губах появилась вежливая улыбка.

Римская матрона. Именно это словосочетание всплыло в памяти из прошлой жизни. Величественная и спокойная.

— Дорогая, разреши тебе представить наших гостий.

И снова названы имена, снова пришлось улыбаться и кланяться. Что ж, надо понравиться и наладить дружеские отношения, но бдительности не терять. Мало ли, какие у них тут законы — вляпаешься и глазом не успеешь моргнуть.

Супруга кифраса имела звучное имя Ки́льфия. Она представила нам свою компаньонку — юную брюнетку Ла́сию Лавиньруэ́ль. Хрупкую фигурку Ласии скрывало платье с драпировкой, почти повторявшее фасон одеяния хозяйки дома, но только мягкого песочного оттенка и с золотистой отделкой по краю ткани. Весьма миловидная девушка с кроткими глазами лани насыщенного фиолетового цвета и чувственными губами, но скромняжка — видно даже невооружённым глазом.

Величественным жестом королевы Кильфия пригласила за стол. Все чинно-благородно расселись, тут же замельтешила обслуга, полностью состоявшая из представителей мужского пола. Да, видимо, тут женский труд не использовался совсем или использовался мало. Интересно почему?

За трапезой велись неспешные разговоры, за которыми из меня и девушек потихоньку выуживали сведения о цели нашего появления в пределах Дивных гор. Я особо не отпиралась, стараясь искренностью завоевать доверие принимавшей стороны. От них зависело — отправят ли нас восвояси сразу же, как только Берис поправится, либо сможем на некоторое время задержаться и удовлетворить моё неуёмное любопытство.

— Я с самого детства интересовалась вашей расой, — глядя в глаза хозяйке дома, начала неспешное повествование. — У отца неплохая библиотека, а я слишком любознательна, поэтому большую часть жизни, как только обучилась грамоте, провела за чтением, но слишком мало смогла почерпнуть из того, что нашла о вашем народе. В основном — малоубедительные отрывочные сведения, больше похожие на сказки или страшилки. Поэтому, как только повзрослела и подготовилась к путешествию, сразу направилась сюда, надеясь наконец-таки всё увидеть собственными глазами. Мой брат Берис согласился ехать со мной, разделив все тяготы дороги, а Рада и Нира встретились на пути случайно, стали нашими спутницами и названными сёстрами, — поймала удивлённые взгляды блондинов и послала им виноватую улыбку, — а чтобы меньше возникало вопросов, представляли их родственницами по матери.

— Ты храбрая девушка, но почему сбежала из дома? Неужели только ради удовлетворения любопытства?

Кильфия явно была поражена моей откровенностью.

— Отец намеревался перекрыть мою магию и выдать замуж, а я этого не хотела. Как ещё могла поступить? — мило улыбнулась, отправляя кусочек незнакомого, но невероятно вкусного фрукта в рот Лулу, уже начиная привыкать к обычаям этого народа общаться без привычного официоза.

Кстати, наличие у меня зубельхориса совершенно не удивила собеседников, видимо потому, что основной ареал расселения зверьков находился именно в этой местности. Когда у меня появилась Лу, я отыскала всю доступную информацию, чтобы подробнее узнать о своей улыбчивой питомице.

— Неужели жених так плох, что вызвал у тебя отвращение? У нашего народа девушка сама выбирает достойного из нескольких соискателей, предложенных родителями или посватавшихся самостоятельно, либо, по её желанию, устраивается состязание женихов, если она не может решить сама, кто же ей больше нравится. К сожалению, у нас рождается слишком мало девочек. Соотношение количества женщин к количеству мужчин составляет примерно один к трём в пользу последних. Когда-то, очень давно, было наоборот: заметный недостаток мужчин из-за постоянных войн, что нам приходилось вести, обороняясь от врагов. Но у нас давно мир, мы защищены от вторжений диких племён и других государств, поэтому мужчин стало намного больше, чем женщин. Это печалит владык, маги и учёные ищут возможность повышения вероятности рождения девочек у супружеских пар, но пока что ничего действенного не придумали. Так что не так с твоим женихом?

Женщина хотя и говорила с акцентом, но довольно бегло и правильно.

— Да всё с ним нормально. Нет, честно, жених достойный. Богатый и красивый, но я не хочу связывать с ним свою жизнь.

— Почему?

Кифрас тоже решил поучаствовать в увлекательном женском разговоре.

— Как вам сказать… Я немного отличаюсь от обычных девушек. Меня не прельщает роль ограниченной в своих желаниях и возможностях жены, главное предназначение которой — вынашивание и рождение наследника для мужа. Особенно при перекрытой магии. Как-то хочется пожить интереснее и разнообразнее, а главное — дольше.

— Но ты отмечена знаком богов. Твоя жизнь будет очень долгой, а если ничего не случится, то вечной. Почему ты этого не хочешь?

Удивлённое выражение, кажется, не покинет больше породистого лица кифраса, а в глазах матроны и её спутницы прочитала осуждение и полное непонимание. Надо же, уже доложили о моей метке. Интересно, это мне поможет или станет проблемой?

— Заранее жалко ребёнка. — Сразу все козыри выкладывать не стану, удивлю чуть позже. — Насколько мне известно, истинные пары связаны настолько крепко, что смерть одного ведёт к смерти другого. А мне моя жизнь ещё пока что не надоела. С таким уровнем магии, если её перекрыть, рождение ребёнка приведёт к быстрой смерти. Так умерла моя матушка. Если бы не жестокий закон, то она до сих пор жила. Какой смысл связывать себя с истинной парой, если всё равно все умрут, а ребёнок останется сиротой?

— Но почему такой странный закон не отменят? — воскликнула Ласия, переборов застенчивость, после чего всё же смутилась и мило покраснела.

— Просто никто не догадался связать смерти женщин с высокой магической силой и её перекрытием. Это лишь моё предположение, появившееся после долгих размышлений и подсчётов. Изучая хроники, однажды обратила внимание, что в нашем государстве смертность риксоэ почему-то слишком высокая по сравнению с другими риксие. Перечитывая их жизнеописание, вдруг заметила, что те из них, кто обладали сильной магией, умирали, едва успев осчастливить рикса наследником, а те, в ком магия едва теплилась, жили долго, хотя здоровье многих ухудшалось. Там, где магию не перекрывают, женщины отличаются крепким здоровьем и долголетием независимо от того, сколько родилось детей.

Я поймала внимательный взгляд Русколя и замолчала, хотя, кажется, было уже слишком поздно. Язык мой — мне совсем не друг, не товарищ и тем более не брат.

— И ты сделала такие выводы, лишь сравнивая величину срока жизни риксоэ?

Кифрас посмотрел на меня с недоверием. Интересно, что сейчас у него творилось в голове? Лулу благоразумно не лезла со сканированием мыслей моих собеседников. Да и наверняка у них имелись защитные амулеты от всяких любопытствующих.

— Считаете, что это выглядит слишком странно для девушки?

Я не из Одессы, но ответить вопросом на вопрос иногда просто тактически выгодно.

— Неожиданно.

До какой степени откровенности завёл бы нас разговор, не знаю, но тут Лулу, спокойно сидевшая на коленях, вдруг удивлённо курлыкнула, моментально вскарабкалась на плечо и, вытянувшись в струнку, уставилась в сторону декоративных кустиков с волнистыми листочками сизого цвета. Дикая боль чуть не вышибла сознание. Я непроизвольно застонала и скривилась, но через несколько секунд защитное поле снова восстановилось, а в мозгу возникла мимолётная картинка крупной шипастой ящерицы на фоне одного из кустиков, в сторону которых пялилась моя девочка. И ещё пришло понимание, что из-за неожиданного появления представителя местной фауны она отвлеклась и на несколько мгновений ослабила мою защиту от мыслефона тех, кто находился за столом.

— Что с тобой? Тебе плохо?

В глазах Русколя я увидела неподдельное беспокойство, а Кильфия сделала непроизвольное движение ко мне, словно я была её собственным ребёнком, которому нужна помощь.

— Спасибо. Уже всё в порядке, — пробормотала, скосив глаза на Лулу, которая ещё смотрела в сторону кустов.

— Если я правильно догадался, ты не только стихийница, но и маг разума. — Русколь пытливо посмотрел мне в глаза. — Зубельхори-синь отвлеклась на самца и ослабила защиту, поэтому стало больно?

Я кивнула, решив, что нет смысла отпираться. Удивительно, как он меня сразу раскусил. Значит, сталкивался с подобным раньше или сам маг разума. Кстати, теперь стало ясно, почему при первой встрече Садис так быстро определил половую принадлежность моей девочки. Этот самец очень сильно отличался от Лулу: невзрачной серой расцветки, крупнее её раза в полтора и весь закован в шипастую броню. Прямо настоящий суровый воин.

— Вы маг разума, бийер Сирриасвиль? — с надеждой спросила я. — Мне бы не помешала помощь опытного мага этого направления, потому что недавно появившиеся способности доставляют мне лишь боль и неудобства. Может, их лучше перекрыть? Мне вполне достаточно магии стихий.

— Зачем же перекрывать такой полезный дар? — покачал головой кифрас. — От подобного не стоит отказываться.

— Не спорю, но мне не овладеть им самостоятельно. Прошлый учитель помог со стихийной магией, но магия разума ему неподвластна.

— Надо просто согласовать между собой потоки, проходящие из источника по каналам всего тела и завязать их на защитном коконе головы. Я помогу овладеть даром, — наконец произнёс брюнет.

— Спасибо, — мило улыбнулась, наблюдая боковым зрением за маневрированием серого зубельхориса, который подкрадывался к столу, не спуская глаз с Лулу.

— Это Зит. — Русколь заметил моё невольное косоглазие и решил, видимо, прояснить ситуацию. — Мой зубельхорис.

— А почему он крадётся? Хочет напасть? Или… ммм… поухаживать?

— Нет. Лулу ещё не достигла возраста размножения, поэтому не может пока что в этом плане заинтересовать Зита. Они пытаются общаться. Как старший с младшей.

— А у них свой собственный язык или зубельхорисы разговаривают на языке своих… — сначала хотела сказать «хозяев», но это совсем не то слово, что характеризовало наши с Лу отношения, — своих подзащитных? Ммм… двуногих друзей…

Губы Русколя тронула мимолётная усмешка. «Подзащитные», ага. Отдаёт судебным заседанием.

— Так вы со своей зубельхори-синь общаетесь словами?

— Да, но она со мной — чаще образами. Мысленный разговор для меня слишком болезненный.

— Я помогу с этим справиться. А между собой они больше переговариваются именно образами. Особенно дикие. Мы с Зитом используем оба способа, а мысленная речь не вызывает у меня головных болей. Мой зубельхорис поможет вашей Лулу освоиться и научит всему, что знает сам.

— Буду бесконечно признательна вам, бийер Сирриасвиль.

Мы ели и продолжали вести неспешные разговоры, узнавая друг о друге в пределах, которые установили для себя на текущий момент времени. Кифрас пригласил стать гостями в его просторном доме, где хватило места и для наших животных. Я небезосновательно предположила, что он сделал это, заметив, как его сыновья окучивали сестёр, поэтому отказалась, но тут в процесс уговаривания включился Русколь.

— Я и Садис тоже являемся гостями уважаемого кифраса. Если вы желаете начать обучение как можно скорее, то лучше нам находиться поближе друг к другу. Вы сможете изучать язык и обычаи, я же обещаю прогулки на тосире, если пожелаете. К тому же вам необходимо скорее избавиться от неприятных последствий вашего магического дара, не так ли? Через семнадцать дней закончится наша с Садисом отработка по дозору, и мы отвезём вас в столицу.

— Отработка? Вы в чём-то провинились? — удивилась я.

— Нет, просто каждый гражданин нашей страны старается принести пользу для любимой родины. У нас нет рабства, как у вас, а тяжёлой работы много. Поэтому даже высокородные время от времени выполняют общественные отработки. Это позволяет поддерживать тело в хорошем состоянии и знать общее положение и различные трудности, постоянно возникающие в процессе жизни общества, видя их изнутри и решая по мере возникновения. Сами владыки участвуют в отработках, поэтому их правление справедливое и мудрое.

Довольно увлекательный рассказ Русколя ещё больше утвердил меня в желании остаться подольше в этом интересном месте и увидеть в действии результат воплощения идей утопического социализма. Я согласилась на переезд из гостиницы. Жизнь, чуть не прервавшаяся совсем недавно, заиграла удивительными красками и соблазнами в виде невероятных приключений и возможности познания нового мира. Наконец-то впервые с благодарностью помянула ангела-хранителя, который пристроил мою душу в такую замечательную реальность.

Отступление 4. Великий мастер

Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

А.С. Пушкин, «Борис Годунов»

Этот день сложился из удачных событий. Первое из них — обнаружение крупного кристалла радужника, найденного в не очень богатом забое, где попадались чистые, но годные лишь для изготовления ювелирных украшений и небольших амулетов драгоценные камни. Владыка сам пожелал вынуть находку из породы, чтобы не рисковать и не повредить редкий по размеру экземпляр. Его сильная магия земли позволяла надеяться на удачный исход. Вестник другой доброй новости находился ещё в пути.

Ранним утром правитель облачился в рабочую одежду и в сопровождении положенной по статусу свиты отправился на взлётную площадку, чтобы сесть в шискарти, что доставит его к Зелёной горе, возложив на владычицу все текущие государственные заботы. За долгие годы их супружества он привык к её поддержке и полностью доверял способностям своей Половины Сердца.

К прилёту правителя подготовительные работы почти закончились. Механизация здесь не отличалась разнообразием, а последние техномагические новинки почти не применялись. Породу скалывали вручную, медленно, но верно вгрызаясь всё дальше вглубь горы. В забоях трудились любители старины во всех её проявлениях и те, кто решал для разнообразия поработать физически, приводя тело в порядок естественным способом, как это делали их далёкие предки. Затем породу накидывали обычными лопатами в примитивные двухколёсные тачки и везли к механическому транспортёру, сбрасывая груз на ленту.

Одни маги-мастера контролировали процесс, прощупывая места скопления кристаллов в массиве скалы, другие делали то же самое, но уже при помощи магии отделяя пустую породу от той, где имелись вкрапления радужника. Это тяжёлая работа, но она позволяла усиливать магический потенциал так же, как физический труд увеличивал силу мышц. Маги работали двойками. Один из них — опытный, из постоянных работников месторождения. Другой — из желавших попрактиковаться на отработке или подмастерье, направленный из учебного сообщества на практику.

— Всё готово, великий мастер, — отвесил почтительный поклон высокий аск худощавого телосложения — старший мастер-маг этого забоя.

— Очень хорошо.

Владыка оценивающим взглядом окинул тех, кто находился в пещере и с кем ему сейчас придётся трудиться.

Три двойки опытных магов уже стояли на своих местах, тихонько переговариваясь и координируя основные этапы предстоящей работы, прощупывая короткими магическими импульсами скальную породу и уточняя границы, куда без риска можно направлять воздействие. Правитель дождался их знака, что они пришли к единому мнению, и сосредоточился на кристалле. Он предпочитал сначала получить необходимые сведения самостоятельно, а затем сопоставить её с выводами других мастеров.

Да, кристалл оказался весьма крупным — не менее пяти локтей в ширину и около восьми — в высоту. О чистоте его великий мастер мог пока судить лишь по участку шириной в две ладони, открывшемуся после того, как кирка одного из рабочих отвалила кусок горной породы. Насколько он хорош в целом, покажет время, которое владыка не хотел тратить зря.

Переговорив с магами и убедившись, что их и его мнения совпали, он дал понять, что начинает. Повелитель потянулся из своего источника к скале, выискивая магическим зрением в массиве мельчайшие, не видимые обычному глазу трещинки в камне, и разрушая внутренние связи, соединявшие породу в единый монолит.

Остальные маги предприняли те же действия, начерно осторожно расчищая сверху и слева от кристалла. Двое из шести помощников были магами земли, четверо остальных владели магией левитации. С их помощью отбитые кусочки породы удалялись, не долетая до каменного пола забоя, и складировались в отдалении. Их затем вывезут на тачках подсобные рабочие.

Постепенно кристалл высвобождался, ещё пока блёкло переливаясь в свете магических светильников. Радужные отблески окрашивали стены забоя, придавая ему некоторую таинственность и радуя всех, кто находился сейчас здесь, наблюдая за работой великого мастера и молясь богам, чтобы эта невероятная драгоценность не оказалась с изъянами.

Наконец осталось самое сложное — освободить находку от породы, что удерживала её сзади, при помощи магии левитации осторожно вытащить из образовавшейся пещеры и переместить на специальную платформу на колёсах, на которой предполагалось вывезти кристалл из забоя.

Великий мастер — ведь это не только обращение к персоне правящего владыки. Он действительно являлся одним из лучших магов в стране. Все с облегчением вздохнули, выражая восхищение виртуозно проделанной работе правителя и его команды хлопками в ладоши.

— Камень великолепен, великий мастер, — с довольным выражением лица произнёс старший забоя, осматривая находку вместе с владыкой. — Без твоей помощи нам было бы сложно не повредить кристалл.

— Старый ты льстец, — благодушно улыбнулся правитель, отирая вспотевший лоб. — Кто нашёл этот радужник?

— Ти́сис из рода Дисарэ́, — сказал маг, взмахом руки подзывая низкого роста аска в защитной шапке на коротко стриженой голове.

На покрытой щетиной шее счастливца владыка увидел тонкий магический ошейник, который носили только лица, осуждённые за преступления. Благодаря этой предосторожности побегов и нападений с их стороны никогда не случалось, но Тисис предусмотрительно оставил своё орудие труда, прислонив кирку к стене, прежде чем подойти к великому мастеру.

— За что ты попал в узилище?

— За долги, владыка. Я подвержен пагубной страсти и проиграл всё, что у меня было, — опустившись на колени и не смея смотреть в глаза правителя, тихо произнёс заключённый.

— И велик ли его долг? — обратился правитель к магу.

— Я не ведаю, но могу уточнить у исправника, который вечером приедет забирать заключённых, проходящих у нас отработку.

— В любом случае размер награды за найденный кристалл не только покроет долг, но и позволит начать новую жизнь. Думаю, сегодня у тебя последняя ночь, что ты проведёшь взаперти. Надеюсь, ты распорядишься наградой правильно и никогда более не погрязнешь в азартных играх.

— Клянусь в этом, великий мастер! Я добровольно пройду лечение у мага разума, чтобы моя слабость не смогла больше испортить мою жизнь, — истово стукнув себя в грудь кулаком, произнёс мужчина, теперь твёрдо глядя в глаза повелителя.

— Что ж, пусть боги просветлят твой разум. Иди с миром, Тисис из рода Дисарэ. — Владыка протянул заключённому руку для поцелуя, а затем обратился к присутствующим: — Благодарю всех за работу. Кристалл отправьте в Центральное Хранилище. В ближайшее время найдём ему применение.

Попрощавшись с подданными лёгким наклоном головы, правитель покинул место добровольной отработки, сопровождаемый охраной и магами земли, которые помогали вытаскивать кристалл. Четвёрка левитационников осталась, чтобы проконтролировать доставку находки в Хранилище.

Во дворце ожидал посланник, но сначала владыка принял ванну, смыв каменную пыль, покрывшую лицо, руки и волосы, выпил укреплявшую и восстанавливавшую магию настойку, и только тогда пригласил того, кто терпеливо дожидался в приёмной, чтобы сообщить важную новость.

Молодой мужчина, облачённый в одежду воздушного дозора, вошёл и, опустившись на одно колено, вручил прямоугольный пакет с посланием.

— Приветствую, великий мастер. Русколь Сирриасвиль шлёт тебе привет и желает долгих лет жизни, — чётко, почти по-военному произнёс посланец, склонив голову с огненно-рыжим ёжиком волос.

— Здравствуй, Садис. Что же заставило моего сына прервать твою отработку и отправить ко мне лично? Неужели нельзя связаться по драцису? — проворчал под нос владыка, жестом разрешая гонцу встать и присесть в одно из кресел.

Правитель вскрыл магическую печать, приложив к ней перстень с таким же изображением, и достал послание. Перечитав несколько раз, он поднял на Садиса тёмно-фиолетовые глаза и начал подробно расспрашивать о событиях, что произошли на границе государства.

Великий мастер отпустил посланца и недолго постоял возле окна, задумчиво наблюдая за видом, раскинувшимся перед его взором. Затем решительно поднял к глазам левую руку, откинув с запястья широкий рукав и высвободив массивный браслет из ярко-серебристого арипа́лка. Квадратные вставки радужника с выгравированными знаками и одним широким кристаллом идеально отполированной горной слезы заискрились в полуденных лучах. Прикоснувшись к этим знакам в определённой последовательности, правитель подождал отзыва с той стороны и произнёс почтительно, всматриваясь в засветившееся окошко, где проявилось лицо пожилой женщины:

— Приветствую, старейшая. Мне нужен твой совет.

— Привет и тебе, владыка. Спрашивай, — раздался в комнате тихий бесцветный голос.

— Я получил послание от наследника, проходящего отработку по дозору в катоне Виржильмалан. Они встретили чужаков с той стороны, которые пытались пересечь границу и были атакованы стаей ренвилов. Парни спасли их жизни, и с согласия кифраса теперь являются гостями в Согре, ибо трое из них оказались девушками, а мужчина, их брат, получил слишком серьёзные раны, отбиваясь от рукокрылов. Одна из сестёр — из чистокровных олиев с высоким уровнем магии, её брат полукровка, а две другие девушки — из ресов. У магички знак истинной пары. Русколь просит разрешения привезти её в столицу. Девушка его очень заинтересовала, и я вдруг подумал, не связано ли её появление с пророчеством, что ты сделала, кажется, лет семьдесят назад?

—Душа чужой земли, чужого мира, что следует своим путём, восстав против богов, исполнит волю их, вернёт надежду изначальным, откроет двери, соединив народы и сердца . Ты считаешь, что эта девушка — та самая?

— Она из чужой земли. По поводу остального мне судить трудно. Я не толкователь твоих запутанных пророчеств, но появление этих четверых — первое за более чем триста лет, когда нас не тревожили даже случайно забредшие в Пустые земли путешественники. А чтобы специально сюда кто-то стремился попасть — это вообще исключительный случай. Девушка шла к нам целенаправленно, но причина, которую она назвала, мне кажется не вполне убедительной, поэтому сомневаюсь, стоит ли нарушать нашу обособленность и позволить чужакам попасть в сердце Ласконии.

— Ты, как всегда, осторожен, великий мастер, и я понимаю твои опасения. Мы давно закрылись ото всего остального мира, но сами тайно проникаем туда. Ты прекрасно знаешь, что наш народ для прочих — сплошная загадка. Мы сами создали те небылицы и внушили страх, чтобы никому не пришло в голову соваться на наши земли. Все, кто случайно оказывался в Ласконии, здесь же и оставались. Лишь раз одному из чужаков удалось обмануть бдительность охраны и вернуться к своим, унеся секретные разработки и чертежи изобретений, что теперь используют в Асории. Но они всё равно нам не соперники, ибо наши изобретатели давно ушли вперёд, а олии, надеясь лишь на свою магию, так и топчутся на месте, не улучшая то, что получили. Но я отвлеклась. Думаю, девочку мог притянуть сюда зов её метки. Вполне вероятно, что её пара находится именно у нас, поэтому глупо останавливать ту, кто пришла, подчинившись воле богов.

— Тогда эта девушка не из твоего пророчества, раз пришла, следуя зову.

— Сопротивляться зову сложно. Мы в любом случае ничего не потеряем. Чтобы понять, надо просто увидеть её и разобраться. Даже если её Половина Души не у нас, и её потянет дальше, мы всегда можем перед уходом почистить воспоминания. Твой сын — сильный маг разума, он мой лучший ученик. Да и меня, если честно, эта чужачка очень заинтересовала. Не могу настаивать, ты правитель и тебе решать судьбу девушки и её спутников, но я бы с удовольствием встретилась с ней. — Голос женщины потерял прежнюю бесцветность, в нём появилась оживление. — Я помолюсь Великой Матери Диритре́мис, дабы Она направила нас по верному пути.

— Хорошо, старейшая. Пусть воля Матери снизойдёт на тебя. Прощай.

— Да хранит тебя Великая. Прощай.

Кристалл погас. Владыка снова подошёл к окну и поднял голову к бирюзовому куполу неба, словно пытался увидеть на нём знаки божественной воли. Но там ничего не было. Даже ни единого облачка не портило идеально ровного цвета.

Правитель вздохнул и снова набрал знаковую последовательность, наконец-таки приняв решение.

Глава 28. Лиха беда начало!

Сплю на новом месте —

приснись жених невесте!

Заговор на жениха

Век живи — век учись…

Поговорка

Я стояла возле окна и смотрела на незнакомый город, любуясь яркой синевой моря, образующего чёткую линию горизонта и создающего резкий цветовой контраст с лазоревым небом. Величественные, тяжеловесные парусники и лёгкие шхуны вдали, юркие лодчонки у берега, крикливые птицы, резкие вопли которых насиловали слух даже через закрытое окно… Мир — такой похожий и такой непохожий на тот,из прошлой жизни.

Я абсолютно не сомневалась, что именно спала, а это всё снилось — мой очередной безумный сон. Знала, что сейчас произойдёт, одновременно хотела и не хотела этого, но уже чувствовала чужое присутствие за спиной. Чьи-то руки осторожно сдвинули мои волосы, освобождая шею. Невесомое прикосновение пальцев сопровождало это движение, вызывая первый отклик у тела. Горячие губы осторожно коснулись чувствительной кожи, а ухо услышало судорожный выдох-стон, опалявший и вызывавший трепет.

Знала, что за моей спиной стоял мужчина. Мужчина, предназначенный мне местными богами. Он осторожно прижимал меня к себе. Снова почувствовала его возбуждение — это не первый сон с его участием. Одна рука легла на живот, а другая — на грудь, проникая пальцами под вырез платья и накрывая метку, и она отозвалась, но совсем не так, как наяву — простреливая болью за несанкционированное прикосновение. Это другое. Она прострелила, но не болью, а сладким возбуждением, которое прокатилось волнами прохладного покалывания, покрывая тело мурашками. Внизу живота скручивало и пульсировало, заставляя напрягаться и закусывать губу, чтобы не застонать в ответ.

Рисунок налился приятным теплом и негой. Казалось, что он теперь жил собственной жизнью, разрастаясь вверх от ключицы, змеясь по шее и останавливаясь под скулой. Губы обнимавшего меня мужчины коснулись уха.

– Хочу тебя, — прошептал на выдохе.

Этот голос лишь усугубил внутреннее состояние. Тело с готовностью откликнулось: тянулось и выгибалось, мартовской кошкой подставляясь под ласки. Надо проснуться. Надо срочно проснуться! Я помнила, что случилось прошлый раз. Нельзя позволить, чтобы его губы коснулись моих, заставляя отвечать на поцелуй. Напрягая волю, отдала приказ безмозглому разнежившемуся организму. Раз, другой, третий!

Получилось! Меня резко выбросило из сна. Судорожно вздохнула и открыла глаза. Вся мокрая, дыхание прерывистое, а дикое желание никуда не исчезло. Да чтоб вас всех, распорядителей судеб недоделанных, через колено пятым боком!

Проклятые гормоны! От безысходности стиснула зубы и сжала внутренние мышцы, стараясь обуздать тот водоворот, что скручивал спиралью нижнюю часть тела. Но это движение лишь усилило нереализованное стремление к получению разрядки. Снова сжала мышцы несколько раз, с удивлением почувствовав, что инстинктивно пойманный ритм позволил при определённых усилиях с моей стороны разрулить ситуацию. Не смогла сдержать стона. Надо же! Оказывается, так тоже можно? Пусть не слишком яркими были эти ощущения, не такими, как при нормальном контакте, но я получила хоть какое-то облегчение. Проклятая метка, хотя предупреждающе дёрнула болью, но слабенько, словно милостиво снизошла, позволив погасить разожжённый ею пожар.

Век живи — век учись. Вот я и познала ещё одну тайну своего нового тела и решила, что должна получить над ним максимально возможный контроль. Мы ещё потрепыхаемся! Разумеется, я прекрасно понимала, что как против лома нет приёма, так и дерзко бодаться с богами этого реально магического мира мне не по зубам. Себе дороже. Но понимая это, другая часть сознания всё равно хотела вывернуть всю сложившуюся ситуёвину по-своему — назло врагам.

В размышлениях над стратегией и тактикой дальнейших действий восстановила дыхание, после чего сползла с кровати и поплелась в ванную. Наш первый утренний урок с Русколем никто не отменял.

Накануне, после окончания дружественной встречи с семейством Декоданэ, Русколь отвёз меня в лечебницу, где Бериса приводил в порядок самый лучший в городе целитель. Названными сестричками вплотную занялись блондины. Видимо, они решили ковать железо, пока гостьи находились в некотором шоке от общей новизны обстановки. Кажется, у них резко наметилась экскурсия по местным достопримечательностям, но я не волновалась за девушек: Нира своей скромностью, а Рада недоверчивостью к чужакам и параноидальной осторожностью, думаю, немного остудят их горячие головы. Рыжий напарник Русколя так и не появился. Наверное, решал личные дела, пользуясь случаем.

Мой провожатый вызвал экипаж, запряжённый парой хорргов, которых аски называли ниххи́рами. Открытая коляска не сильно отличалась от колёсного транспорта восемнадцатого или девятнадцатого века. Я слабо разбиралась в названиях, но почему-то в памяти всплыло слово «ландо». Наверное, подсознание выдало то, что когда-то, может, и знала, но давно благополучно забыла за ненадобностью.

Вежливый кучер открыл дверки бортика, украшенного серебристыми коваными накладками вычурной формы, и предложил мне руку, чтобы помочь взобраться, но Русколь жестом дал понять, что и сам справится. Из вежливости воспользовалась его рукой, хотя ни разу не калека и не в платье. Надеюсь, что при местной демократичности моды смогу подобрать удобный гардероб.

Ехали не спеша, чтобы я могла как следует полюбоваться городом. Обилие фонтанов, буйное озеленение, цветы ярких тропических оттенков и фэнтезийная архитектура впечатляли. Я получала от созерцания всей окружающей красоты какой-то нескончаемый эстетический оргазм и совершенно искренне сообщила Русколю о своём восхищении этим прекрасным городом, но мужчина лишь сдержанно улыбнулся в ответ.

— Столица ещё величественнее и прекраснее. Если владыка даст разрешение, то вы, бийери, увидите её очень скоро.

Он упорно обращался со мной на «вы», в отличие от семейства Декоданэ.

— А мой брат? Ему разрешат посетить столицу?

— Скоро мы об этом узнаем.

Лечебное заведение отличалось от большинства зданий строгостью и лаконичностью формы, чем-то похожей на древнегреческий архитектурный стиль. Двухцветная сине-голубая окраска здания не вызывала отторжения. Вокруг лечебницы ожидаемо шелестели листвой деревья парка, где вдоль тропинок, усыпанных сизыми хвоинками местной разновидности сосны, прогуливались выздоравливающие. В воздухе витал приятный прополисный аромат с едва уловимой ноткой запаха цветущей липы и свежескошенной травы. Русколь пояснил, что его распространяют все находившиеся здесь деревья — каждый вид свой собственный. Смешавшись, получался именно тот, которым сейчас наслаждалось наше обоняние. Он подействовал успокаивающе буквально с первых минут пребывания под густыми кронами. Ароматерапия в действии.

Бериса мы нашли на одной из тропинок. Он прогуливался, беседуя с русоволосым мужчиной среднего роста, одетым в свободную тунику до середины бедра и свободные штаны приятного нежно-зелёного цвета, явно смахивавшие на форменную одежду эскулапов. Им оказался тот самый Лотис, который лучший целитель в городе. Он заверил, что дня через три брата можно забрать — пациент быстро шёл на поправку, а у меня при взгляде на свежие шрамы от когтей чуть не вырвалось: «Ну и рожа у тебя, Володя, ох и рожа. Смотреть страшно»[1]. Одна из отметин, покрывавших лицо Бериса, находилась так близко от глаза, что невольно содрогнулась: ещё несколько миллиметров в сторону — и брат потерял бы зрение. Видимо, выражение моего лица выглядело слишком красноречивым.

— Не волнуйся, бийери, от шрамов не останется и следа, — заверило местное светило медицины.

— Шрамы украшают настоящего мужчину, — ляпнула по привычке, но, кажется, аборигенов это не удивило, а Берис уже привык к моим странностям, лишь коротко глянул, дёрнув углом рта.

Пока Русколь общался с Лотисом, рассказала Берису все новости и пообещала попробовать уговорить наших гостеприимных хозяев разрешить ему жить вместе с нами, а не в гостинице. Брат тяжело вздохнул, а я даже без подсказки Лу поняла, что он потерял последнюю надежду на завоевание сердца Радоны — при острой нехватке женского населения белобрысые братья Декоданэ сделают всё возможное, чтобы очаровать наших названных сестричек и быстренько повести их под венец.

Попрощавшись, мы вернулись, и я с удивлением узнала, что вещи и хоррги уже доставлены на новое место дислокации. Аборигенам всё же пришлось воздействовать на волю наших зверюг, иначе бы те не дали им возможности прикоснуться к себе.

И вот сегодня — первый урок овладения магией разума. После лёгкого завтрака Русколь увёл меня в дальний конец сада. Мы уселись на скамье, которая изгибалась полукругом, позволяя всем, кто сидел на ней, видеть собеседника, не выворачивая шею набок. Очень удобная конструкция.

— Для начала хочу спросить, доверяете ли вы мне настолько, чтобы стать моей ученицей? — поинтересовался он. — Лишь после этого вы и я произнесём взаимные клятвы. Без доверия друг к другу ученик не сможет научиться управлять своим даром, а учитель — передать знания.

— Есть вероятность, что во время обучения вы непроизвольно можете узнать то, что я хотела бы скрыть ото всех?

— Владеющий магией разума в первую очередь обучается не лезть в голову всем подряд. Это главное правило, ведь можно напороться на более сильного мага или поставленное охранное плетение, что может ударить по любопытному. От случайностей никто не защищён, поэтому да, я могу непроизвольно получить какие-то сведения, которые узнавать не хотел, но магическая клятва не позволит мне кому-то это рассказать или донести любым другим способом, пока вы сами не освободите меня от неё.

— Хорошо. Выбор-то у меня совсем невелик: либо я доверяю и обучаюсь, либо мучаюсь дальше со своими головными болями. Я готова принести обоюдную клятву, но у меня есть ещё один вопрос.

— Какой?

— Почему вы решили мне помочь? Насколько я поняла, чужаков вы не привечаете, а тут вдруг такое радушие — не в обиду будет сказано. Ведь, если рассудить, то мы можем представлять для вас определённую угрозу, узнав случайно или, допустим, специально какие-нибудь ваши тайны, а затем расскажем всему остальному миру. Или вы не намерены нас вообще отсюда отпускать?

Русколь улыбнулся и покачал головой.

— Скажу честно: вы меня сильно заинтересовали. Вы, бийери, очень сильно отличаетесь от наших женщин — не только внешне, но и образом мышления, поведением, непривычной внутренней раскованностью, и чувствую, что это не оттого, что мы принадлежим к двум разным расам. Здесь что-то другое, а я, знаете ли, всегда был любознательным с самого раннего детства. Жаль, что вы предназначены другому. Поэтому, если ваша истинная пара находится не среди нашего народа, никто не станет препятствовать вашему уходу. Владыка одобрил пребывание вас на землях Ласконии, включая вашего брата. После окончания нашей отработки мы отправимся в столицу. Владыка и владычица хотят с вами познакомиться. И не только они. Моя наставница также изъявила желание увидеть такую храбрую девушку.

Вот это огорошил! Получается, если бы не метка истинной пары, он не прочь был приударить за мной. Шустрый народец! Блондины вовсю ухлёстывали за сестрёнками, а меня неожиданно спас от такого счастья тот самый выбор богов, который до сегодняшнего дня проклинала на всех известных мне языках, но в основном — на русском матерном диалекте. Да уж, никогда не знаешь — что, где и когда пригодится в личной жизни.

В результате наших переговоров мы дали друг другу магическую клятву на крови, текст которой оказался простым и не позволял что-либо трактовать двояко, и без лишних разговоров приступили к обучению.

Занятия медитацией, что практиковал со мной даде, помогли во время согласования между собой потоков, проходящих из источника по каналам всего тела. Пришлось терпеть боль, потому что Лулу покинула «пост номер один», отправленная Русколем поохотиться на всяких аналогов кузнечиков и жуков, пока он, подобно нейрохирургу, проводил операцию по гармонизации и настройке. Мужчина терпеливо объяснял, что я должна почувствовать, куда направить магические потоки, как подключить фильтр, чтобы он не тянул магию слишком сильно, но не пропускал в мою многострадальную голову чужой мыслефон.

Наличие боли было обязательным условием и стимулировало обучающий процесс, но за одно занятие, разумеется, всё наладить не удалось. Уморилась конкретно, но учитель чутко среагировал и прекратил занятие, как только почувствовал, что я достигла критического предела.

— На сегодня всё, Вирона. Больше нельзя, иначе можешь себе навредить. Тебе сейчас нужно поспать. Иди к себе в комнату, я провожу, — сказал Русколь, сделав разрешающий жест Лулу, которая уже несколько минут сидела в ожидании рядом, и подал руку, помогая встать.

Во время урока мы как-то незаметно перешли на «ты» и стали называть друг друга по имени. Хорошо, если в его лице приобрету не только учителя, но и друга, видевшего во мне немного больше, чем просто красивую девушку. Время покажет, а сейчас потащила своё уставшее тело, опираясь на крепкую руку и стараясь не заснуть на ходу.

Как я добралась до комнаты — помнилось смутно. Кажется, учитель и потенциальный друг взял меня на руки на финальном отрезке пути. Лишь только голова коснулась подушки, я отрубилась окончательно.

[1] Фраза Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя».

Глава 29. Хочу всё знать!

Орешек знаний твёрд, но всё же

Мы не привыкли отступать!

Игорь Раздорский

Всё чаще начинало казаться, что госпожа Удача с синей птицей на плече шла впереди, прокладывая мне дорогу. Я не знала, входило ли это в бонус-извинение от Барадиэля, или мне просто везло на встречи с хорошими людьми. Ладно, пусть не совсем людьми, и всё-таки. Поэтому оставалось принимать подарки судьбы с благодарностью, но помнить о той ложке дёгтя, которая несъедобной кляксой расползлась в бочке с мёдом. Дамоклов меч неизбежной встречи с моей истинной парой не давал расслабиться и получать от жизни полное удовольствие.

Наши гостеприимные хозяева сделали всё, чтобы мы не испытывали никаких неудобств. Женский персонал в замке, оказывается, имелся, но не в таких количествах, как я привыкла. Нам с сестрёнками выделили по личной служанке, а Берису, когда он через несколько дней покинул лечебное заведение, слугу.

Я пользовалась любой возможностью, чтобы узнать как можно больше об этом народе. Обучение нас языку взяла на себя Кильфия. Уроки проходили в непринуждённой обстановке во время трапез, прогулок и познавательных бесед, когда мы общались, рассказывая друг другу об обычаях своих народов.

Мужчины исчезали из дома сразу после раннего завтрака. Кифрас отправлялся в «мэрию», где подвизался на поприще управления делами города и всего катона, а его сыновья вместе с Русколем и Садисом — на отработку. Берис через день после прибытия напросился третьим в двойку к моему учителю. С братьями-конкурентами у него не заладилось изначально, хотя до конфликта не доходило, но постоянное напряжение витало в воздухе, как только блондины начинали оказывать повышенное внимание сестричкам. Вечером он очень эмоционально рассказывал о воздушных схватках с ренвилами, из чего сделала вывод, что Берис ненавидел этих тварей до глубины души. Что ж, я его прекрасно понимала.

Нира сблизились с Ласией на почве общих женских интересов, а мне и Раде эти темы казались скучными, поэтому, посидев некоторое время для проформы, мы с ней уходили в другой конец сада и оттачивали боевые навыки в поединке. После обеда я обычно уединялась в укромном месте, чтобы медитировать и практиковаться в магии, выполняя домашнее задание, которое накануне давал Русколь.

Как только научилась облачать свою многострадальную голову в «шлем» защитного поля, что не вытягивал подобно пылесосу силу, а щадящее подпитывался из источника, но надёжно защищал от мыслефона окружающих, Лулу получила возможность заняться собственным образованием. Но, помня о своих обязанностях секьюрити, она периодически материализовывалась возле меня в сопровождении неизменного спутника — Зита, который, казалось, всерьёз взялся опекать мою девочку. Ничего не зная о силе привязанности пар у зубельхорисов, я опасалась, что если у них возникают устойчивые пары, то мне, вероятно, придётся расстаться с Лулу, как только решу покинуть этот гостеприимный народ.

После совместного ужина у Рады и Ниры начиналась ежедневная культурная программа, организованная блондинами, а я шла на очередной урок к Русколю. Гармонизация и перестройка потоков давались мне довольно тяжело, но ко дню отбытия в столицу всё же смогла отладить организм. Теперь я получила возможность читать мысли других разумных существ, не защищённых специальным амулетом или полем, как мой «шлем», а также полноценно общаться с Лулу без диких болей и прочая, и прочая, и прочая. Для меня это был прорыв, потому что перспективы открывались такие, каких и представить раньше не могла. Но для этого необходимо продолжить обучение у продвинутого мастера, имевшего достаточное количество свободного времени, о чём и сообщил учитель.

— Они тоже попадут в столицу, но не теперь. Дризис и Кевлот сегодня на закате при родителях, которые уже одобрили этот шаг, попросят у твоих названных сестёр принять предложение стать их невестами. Церемония обручения свершится сразу же, как только девушки дадут согласие, а затем братья Декоданэ отправятся свататься по обычаям ресов в родное село своих избранниц.

Бедный Берис! Он, похоже, окажется в пролёте при положительном ответе на предложение блондинов. Рада никогда не бросит сестру, а для деревенских девушек выйти замуж за представителей местной элиты — отличный способ хорошо устроить жизнь.

Разумеется, наблюдая за манёврами сыновей кифраса, я понимала, что шансы брата с каждым днём ухудшались в геометрической прогрессии, однако сердце доводы разума слушало вполуха. Очень хотелось для него счастья, но если Радона до сих пор не ответила на чувства, то, наверное, так будет лучше для них обоих. Мы улетим дальше познавать этот мир и налаживать дружеские отношения, а девушки удачно выйдут замуж. Придётся убедить Бериса не руководствоваться своими желаниями, а поступить правильно, отойдя в сторону, и не мешать девушке строить собственное счастье. Но зубастый червяк сомнения грыз и грыз изнутри.

— А ты уверен, что от подобных союзов родятся дети? У нас, олиев, только маги со способностями выше средних могут зачать детей от ресов, при условии возникновения нежных чувств. Именно таким образом появился мой брат. Я вообще не понимаю, почему такая спешка. Ведь они так мало знают друг друга, а Нира совсем ещё ребёнок. Даже если ваши расы совместимы, то всё равно рожать в таком возрасте тяжело, её тело ещё не до конца готово к материнству.

Ой, опять сумничала, да? Не по возрасту. Снова поймала на себе внимательный взгляд Русколя.

— Насколько я знаю, у ваших рас совершеннолетие наступает в пятнадцать лет. Почему ты решила, что Нирона не готова к материнству?

— Долго объяснять. Можно сказать, что я пришла к такой мысли попутно, когда решала головоломку с запечатыванием магии у наших женщин. Это лишь мои предположения.

— Какой девушки дадут ответ — мы пока не знаем. Они могут стать невестами, но никто принуждать к замужеству их не будет. Такое положение позволит им узнать своих будущих мужей лучше, а сами получат покровительство очень влиятельного рода.

— Это, конечно, хорошо, но я не получила ответ на один важный вопрос — зачем такая спешка? — посмотрела прямо в глаза Русколю, пытаясь прочитать по ним, насколько он честно ответит, увеличив при этом толщину защитного поля своей головы.

Мой наставник и почти друг улыбнулся, а затем, немного помолчав, что-то решая для себя, произнёс:

— Я заметил, что у вас с Берисом особенные отношения со своими названными сёстрами. Понимаю, что ты переживаешь за брата, у которого, кажется, чувства к Радоне, а Нира стала тебе за время совместного путешествия близкой подругой. Дело в том, что через девятнадцать дней мне предстоит провести отбор среди девушек — претенденток на звание невесты наследника трона Ласконии, коим и являюсь. Поэтому я дал отпуск братьям Декоданэ, чтобы они уладили отношения с родителями предполагаемых невест и успели вернуться в столицу. Там вы снова встретитесь. Если девушки останутся свободными к этому времени, им предложат участвовать в отборе, так как являются истинными женщинами. Я пошёл на некоторые нарушения, позволив Дризису и Кевлоту попробовать завоевать сердца Ниры и Рады до отбора.

Опаньки! Оказалось, что Русколь — целое высочество. Что-то меня вся эта ситуёвина настораживать стала. Шли мы себе, шли, никого почти не трогали и наткнулись прямо на наследника. Интересно, это происки местного пантеона или снова Барадиэль накосячил?

— Вы меня удивили, бийер Сирриасвиль. Не ожидала, что суровый гроза рукокрылов и наш спаситель окажется наследником престола, а ещё станет моим наставником, — почему-то почувствовала себя неуверенно. — Да, и я до сих пор не знаю, как обращаться к правителю и его наследнику.

— К правителю обращаются «владыка» или «великий мастер», а к наследнику — «великий подмастерье», но мне бы хотелось, грасия Эльсина, чтобы мы общались, как и прежде, во всяком случае, находясь в близком кругу друзей.

Он назвал меня Эльсиной? Грасией? Откуда он узнал? Неужели считал информацию во время занятий?

— Меня зовут Вирона.

— Да, Эльсина Вирона Малисия Аниизия Биллани тон Вёеэльсиль, берсония Эрсолизийская, — добродушно усмехнулся великий подмастерье. — Не только вы, грасия, можете делать выводы на основании общедоступных сведений. Из того, что вы сами нам рассказали и того, что известно от наших глаз и ушей, пребывающих во всех известных государствах, я понял, кто вы есть на самом деле — сбежавшая больше года назад старшая грасия Эрсолизии и договорная невеста асора. Только в Эрсолизии до сих пор перекрывают магию у женщин.

Мысли лихорадочно метались в голове. «Это провал», — подумал Штирлиц. Ёкалэмэнэ — русский алфавит! Держим лицо и улыбаемся. Защита мыслей — на максимум.

— Да, действительно. Сложить два и два вам оказалось несложно. И как теперь вы с нами поступите, владея этими сведениями обо мне?

Непроницаемости моей физиономии позавидовал бы сам Чингачгук — Большой Змей. Или Великий? Да какая разница!

— Мой отец хочет видеть вас, грасия, но не думаю, что встреча с ним вам навредит. Мы мирный народ и долгое время не выходили наружу, создав подгорные города, когда в очень давние времена приходилось скрываться от более сильного противника. Думаю, у вас ещё будет время, чтобы подробнее узнать историю асков. И снова предлагаю перейти к прежнему способу общения и отношения друг к другу. Учителя и ученика, друга, если позволите. Согласны?

— Согласна, — мило улыбнулась я.

Ага, у меня типа есть выбор — дружить или войной пойти. Партизанской. И против кого дружить будем? Но было бы неплохо наладить действительно добрососедские отношения между Ласконией и, хотя бы, Эрсолизией. У них тут есть, чем поживиться: обновим себе технологии, радужник, опять же, тут в немаленьких количествах имелся. А у нас тоже много чего интересного для обмена найдётся. Надо подумать на досуге, прежде чем произойдёт эпохальная «встреча на Эльбе» с великим мастером всея Ласкония.

— Хорошо, бийери Вирона. Завтра, как я и говорил, наш последний день отработки, а я до сих пор не выполнил своё обещание совершить прогулку на тосире. Берис уже видел охоту на ренвилов. Если не боишься, то можешь поучаствовать. Я покажу, как прекрасны наши горы. С высоты на них смотреть — совсем не то, что снизу.

— А пострелять дашь?

Не ожидал? Да, я такая — вся из себя амазонка. Нам, амазонкам, стрелять — не привыкать. Пусть не из настоящей «лазерной» пушки, а лишь из виртуальной. Мы же звери, покрытые тонким слоем лака цивилизации, как сказал один умник из прошлого мира моей прошлой жизни.[1]

— Д-дам, — обескуражено произнёс ещё один удивлённый, но быстро взял себя в руки. — Ты очень необычная девушка. Я действительно сильно жалею, что парный знак не появился у меня. А теперь нам пора. Все уже, вероятно, собралась за столом.

— Хорошо. Пошли.

[1]

Эрих Ротакер (фашистский историк), «Философия истории».

Глава 30. Трудное решение

Чаще всего самые сложные решения в нашей

Жизни являются самыми правильными.

Джаред Лето

Для умной женщины мужчины — не проблема;

для умной женщины мужчины — решение.

Жа Жа Габор

Светило тем временем почти спряталось за горной вершиной, и лишь краешек виднелся над каменным исполином. Мы ускорили шаг.

В беседке уже собрались сестрички, Берис и семейство Декоданэ. Брат заметно нервничал, бросая осторожные взгляды на Радону и стараясь не смотреть на блондинов, чтобы не выдать свою тщательно скрываемую ненависть.

Как только мы дошли до беседки, светило нырнуло за гору, отправляясь на покой, расплескав в посиневшем небе сиренево-розово-оранжевые краски. Наступившие сумерки тут же рассеяли магические светильники, вспыхнувшие вдоль дорожки и внутри беседки. Их свет мягко окутывал и умиротворял, постепенно растворяясь в обступивших со всех сторон сумерках.

Мы с Русколем уселись на места. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием местных цикад и шелестом травы под лапами сладкой парочки зубельхорисов, которые каким-то образом почувствовали, а может, считали информацию о предстоящем важном событии.

Русколь как старший по званию, ибо принц, кивнул главе семейства, разрешая начинать, а тот, в свою очередь, подал знак сыновьям. «Двое из ларца» дружно встали, повернувшись к сидевшим рядом с ними девушкам, но неожиданно для меня предложение сделали не братья, а их мать. Кильфия величественно, не поднимаясь со стула, обратилась к Раде и Нире, которые тоже поднялись следом за братьями:

— Зисси Радона и ты, зисси Нирона, прекрасные дочери славного мастера-кузнеца Зена Гаса! От имени Дризиса и Кевлота, наследников рода Декоданэ, прошу оказать честь нашей семье и стать её частью, войти в наш дом и принять семя моих сыновей после брачной церемонии, освящённой Великой Матерью Диритремис, дабы род наш вечно пребывал в грядущих веках и не прерывался. Примите же от моих детей браслеты — знаки их любви, уважения и верности. Не требую немедленного ответа. Наши обычаи позволяют девушке хорошо обдумать свой выбор. Если ещё не уверены в своих чувствах — протяните правую руку, приняв покровительство рода, а если в ваших сердцах горит любовь — то левую, став невестами моих сыновей.

Тем временем в руках блондинов сверкнули золотые ободки браслетов — простых, без наворотов, лишь с небольшим утолщением, где красовался герб рода в обрамлении россыпи мелких кристаллов радужника.

Я и Берис замерли. В формуле предложения не предусматривался прямой отказ. Какую же руку протянут сёстры этим двум обаятельным и состоятельным красавчикам? Левую или правую?

Нира робко протянула правую руку Дризису. Тот легонько сжал её кисть и осторожно протолкнул в сверкающий обруч, а затем нежно поцеловал ладонь зардевшейся девушки. Вот ведь педофил! Он — старший брат, а нацелился на малолетку. Кевлот, который лишь на два года родился раньше Радоны, проделал те же манипуляции с её правой рукой. Родители, кажется, облегчённо вздохнули, до самого последнего мгновения не уверенные, что девушки согласятся, пусть те и взяли тайм-аут для раздумий.

— Поздравляю семью Декадонэ с двумя прекрасными нежными цветками, принявшими защиту и покровительство вашего дома. Я очень надеюсь, что Дризис и Кевлот завоюют уважение и любовь зисси Радоны и зисси Нироны, и девушки дадут согласие на бракосочетание в самое ближайшее время, — поднял кубок с вином Русколь, обращаясь к родителям блондинов. — Мне самому скоро предстоит сделать выбор, поэтому я понимаю ваше волнение и нетерпение.

Наследник владык многозначительно улыбнулся, переведя взгляд на претендентов в женихи. Те стояли с радостными физиономиями возле избранниц и трепетно сжимали их руки в своих. Вероятно, опасались, что сёстры неожиданно передумают и сбегут.

Нирона стояла, опустив глаза и едва дыша. Её щёки продолжали ярко пылать. Магические светильники не давали девушке и шанса скрыть смущение. Рада же, кажется, не особо обращала внимание на потенциального супруга, а больше переживала за сестру. Она нервно сжала губы, когда Дризис слишком пылко в очередной раз приложился к ладони младшенькой.

После поздравлений, произнесённых наследником владык, все пригубили вино и уселись, приступая к трапезе. Кильфия с умилением смотрела на парочки и что-то негромко говорила кифрасу. Тот с улыбкой кивал, соглашаясь, и тоже посматривал с явным удовольствием на сыновей и девушек.

Я же ёрзала и дёргалась, как будто сидела не на мягком и удобном стуле, а на раскалённой сковороде. Улучив момент, извиняюще улыбнулась Кильфии и сделала Нире с Радой знак, попросив выйти из-за стола и последовать за мной — типа носик припудрить. Те, с трудом отделавшись от повышенного внимания новоиспечённых опекунов, которые репьями вцепились в сестричек и чуть ли не с ложечки их кормили, направились за мной. Я остановила Бериса, сделавшего попытку встать, чтобы сопроводить нас, отрицательно качнув головой. Ведь, глядя на него, и блондины могли рвануть следом. У нас разговор не для мужских ушей, а между нами — девочками.

Мы отошли подальше от беседки и остановились у конструкции, живописно увитой ещё одной разновидностью цветущей ползучки.

— Почему вы нам с Берисом ничего не сказали? Мы же вам не чужие. Пусть не кровные родственники, но близкие подруги, как я надеялась, — произнесла с осуждением, обращаясь к Нире.

— Прости, Вирона, я… хотела поговорить с тобой, но всё никак не получалось, — прошептала она, не поднимая глаз. — Я не знала, что это случится так быстро. Было так интересно каждый день и необычно, что просто потеряла счёт времени, а бийер Дризис меня предупредил только перед ужином, когда рассказал про их обычаи. Я откладывала и откладывала… Думала, что скажу сегодня вечером или завтра утром… Обязательно скажу! А они… они уже сегодня, поэтому протянула правую руку, но хотела протянуть левую. Мне он нравится, Вирона. Наверное, я его даже немножко люблю. И его матушка такая добрая. Как моя мама.

В глазах девушки стояли слёзы, отражая отблески магических светильников.

— Не плачь, я просто переживаю за тебя. Если нравится или даже любишь, то это замечательно, но, Нирона, нельзя вот так, зная мужчину лишь несколько дней, соглашаться связать с ним жизнь навсегда. — Привычная логика мышления почему-то сейчас ушла в отпуск. Эмоции взбесились, и слова срывались с языка, опережая рассудок. Что это со мной? Гормоны, что-ли? — А ты, Рада, ты — старшая сестра! Почему допустила это, и ещё сама подставила руку?

— Для нас это хороший выход. Братья Декоданэ показались мне достойными доверия. Выйти замуж за высокородного — это совсем не то, что за какого-нибудь селянина или даже состоятельного торговца. К тому же по их законам у нас есть возможность отказать. Аски трепетно относятся к женщинам, да и разлучаться с сестрой я не хочу, — гордо вскинув голову, произнесла Рада.

— А что случится, если ваши две расы несовместимы, и вы не сможете дать им наследников? Как они тогда поступят с вами? Вы об этом подумали?

— Не волнуйся, бийери Вирона. Совместимы наши расы или нет — покажет время, но мои чувства к зисси Нироне искренние, настоящие, как и у моего брата к зисси Радоне. Мы никогда не обидим их.

Вот ведь увлеклась с разносом моих доверчивых сестёр — даже не заметила, как Дризис оказался рядом. Я, в порыве какой-то неконтролируемой ярости, развернулась к нему и сделала шаг, подойдя так близко, что явно нарушила все правила этикета — и наши, и чужие. Но молодой мужчина спокойно и твёрдо смотрел мне в глаза.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы. — Если мои названные сёстры окажут вам честь и примут окончательное решение связать свои жизни с вашими, то я буду только рада. Но предупреждаю тебя, а в твоём лице и твоего брата, что, не дай боги, если вы не сделаете Ниру и Раду счастливыми! Поклянись мне, что вы будете их любить, беречь, относиться к ним с уважением, быть верными до самой вашей смерти и никогда, ты понял, никогда не поднимите на них руку!

Эмоции зашкаливали. На задворках сознания услышала блаженный стон Лулу, объедавшейся всплеском энергии. Не поняла, что произошло, но мою защиту разметало в клочья, а волевой импульс вырвался наружу и накрыл аска, заставив его пошатнуться. Взгляд Дризиса слегка затуманился и остекленел.

— Клянусь! — немного деревянным голосом произнёс он.

Аж вздрогнула от его звука и от неожиданности разорвала зрительный контакт. Это я что, загипнотизировала его? Ничего ж себе!

Блондин тем временем проморгался, его взгляд снова стал осмысленным. Девушки застыли, с удивлением посматривая то на меня, то на него.

— Вирона, ты… — отмерла первой Рада.

— Не знаю… кажется, я его… Надо срочно позвать Русколя, — прошептала севшим голосом, покрываясь холодным по́том и лихорадочно соображая, как незаметно сообщить наследнику о конфузе, чтобы остальные не догадались, но великий подмастерье уже быстрым шагом приближался к нашей компании. Видимо, почувствовал всплеск магии. — Русколь… я тут немного… короче, что-то не то… сотворила, — заикаясь, пробормотала с раскаянием в голосе, когда он подошёл ближе.

— Что случилось? — подал голос Дризис, удивлённо вглядываясь в лица окружающих.

Русколь внимательно посмотрел на него и покачал головой.

— Поздравляю, бийери Вирона, с первым проведённым внушением, но снимать его не буду. Сделаешь это сама.

— И что бийери мне внушила? — полюбопытствовал Дризис, не особо, видимо, переживая о последствиях.

— Чтобы вы с братом сделали моих сестёр счастливыми: любили, берегли, относились с уважением, были верными до ммм… самой своей смерти, руки не распускали, — запинаясь, перечислила все «установки на добро».

— Это правда? — обратился мужчина за подтверждением к Раде, а когда та утвердительно кивнула, хмыкнул и сообщил: — Можешь не снимать своё внушение, раз тебе будет так спокойнее. И обещаю присматривать за братом, зисси Радона, — повернулся он уже к старшей сестре.

— Ну раз никто не хочет снимать внушение, то предлагаю продолжить трапезу, а то высокочтимые кифрас с супругой уже, вероятно, в недоумении от нашего долгого отсутствия, — предложил как ни в чём не бывало наследник и предложил мне руку, чтобы я могла опереться и не навернуться по дороге из-за ставших слегка ватными ног.

— Что это со мной сейчас было? Как будто разум покинул, а осталась только ярость. Непонятно, что меня так разозлило, ведь хотела только с девушками поговорить, и тут накрыло, — тихонько шепнула наследнику по пути к беседке.

— Твоя магия разума ещё нестабильна. Это был неконтролируемый всплеск. Я не имею в виду твоё новое умение, а то, что ему предшествовало. Так бывает, когда магия сильна, а ты ещё не до конца научилась ею управлять, — успокоил Русколь. — Переволновалась за судьбу сестёр, вот и получила выброс. Настроение сильно влияет на магов разума. Я тебе говорил, а ты, видимо, не обратила на это внимание или забыла.

— Мне стыдно за своё поведение. Прости, учитель, — вздохнула, мысленно давая себе подзатыльник.

Мы вернулись и ещё около часа просидели за столом, дегустируя то одно невероятно вкусное блюдо, то другое, время от времени переглядываясь с сёстрами.

После окончания позднего ужина сразу отправилась в свою комнату. С меня разговоров и прочих неожиданностей на сегодня было достаточно.

Глава 31. Неожиданная находка

Чего только не найдёшь, когда не ищешь.

Фильм «Блеск», Джеффри Раш

Утром же, после завтрака, наконец-то присоединилась к Русколю и Садису. Тосир взмыл практически вертикально и взял курс на юг. Этот аппарат выглядел голубой мечтой любителей фантастики и технического прогресса современности, ожидавших скорейшего появления продуктов буйной фантазии дизайнеров — летающих автомобилей будущего: эргономичной вытянутой формы, с боковыми выступами почти по всей длине, где находились парные небольшие крылья-рассекатели. Кресло пилота с панелью управления на вполне ожидаемом месте располагались в более узкой носовой части, а ещё два кресла — в расширенной кормовой.

Спереди по центру корпуса торчало короткое дуло. Сзади, тоже по центру находилось устройство, напомнившее мне гарпунную пушку, только без гарпуна. Дверцы у тосира отсутствовали. Забирались в него, перелезая через не слишком высокие борта.

Тренированные аборигены проделали это с лёгкостью земных паркурщиков, мне же пришлось немного примериваться, и лишь со второй попытки, и то не без помощи Садиса, забралась внутрь, хотя меня нельзя назвать плохо подготовленной физически.

Я тут же прилипла взглядом к кормовой пушке. Она крепилась на очень коротком лафете и, кажется, могла вращаться из стороны в сторону. Стрелок, вероятно, становился в проход между креслами, который находился ниже уровня пола. Тут же проверила это, спрыгнув в углубление и примерившись к орудию. Для моего роста пушка располагалась высоковато, но вполне приемлемо, если подставить низкую скамеечку.

Любовь к оружию у меня от деда — кадрового военного. Он в детстве водил в тир, где учил стрелять не только из мелкашки, но даже из своего наградного пистолета. На мамино ворчание по этому поводу у него был железный аргумент: «За неимением внука развиваю внучку как могу».

— Тебя заинтересовала ситру́нна? — услышала за спиной голос Садиса.

— Да. Можно потрогать?

— Ты меня снова удивляешь, бийери. Красивая девушка и оружие — очень необычно. Эта ситрунна может поворачиваться вправо и влево, а также немного вверх и вниз.

Садис жестом показал, что могу попробовать. Я положила ладони на ствол и провела по корпусу вниз. Руки легли на две удобные ручки с плоскими квадратными кнопками под большие пальцы. Слегка повела вбок. Пушка двигалась легко. Конструкция прицела тоже не сильно отличалась от земных аналогов. Поворотный механизм позволял направлять оружие по дуге в сто восемьдесят градусов, только при крайних положениях стоять было неудобно, разве что залезть с ногами на кресло.

— Хорошо бы доработать, — тихонько пробормотала я.

— И как же? — присоединился к нашему общению Русколь; хороший же у него слух.

— Если стрелок сможет двигаться вокруг пу… ситрунны, то дуга обстрела увеличится хоть до полного оборота вокруг центра, но для этого надо сдвинуть всю конструкцию вглубь, основание сделать выше, — объяснила, указывая на тумбу, где крепился ствол, — и тогда не надо будет делать углубление в днище.

— Такое предлагалось несколькими изобретателями, но совет мастеров не увидел смысла вносить изменения. Передняя ситрунна вполне справляется с работой, уничтожая рукокрылов спереди, — немного покровительственно улыбнулся наследный прынц. — Если встретим сегодня ренвилов, то сама всё увидишь, хотя мы за время отработки хорошо сократили их количество. Вчера встретили и уничтожили всего двух. Усаживайся. Пора взлетать.

Я угнездилась в удобном кресле, пристегнулась и бегло осмотрелась. Крыша у аппарата тоже отсутствовала, но в носовой части находилось стекло полукруглой обтекаемой формы, закрывавшее спереди и немного сверху примерно четверть летательного аппарата, что предохраняло пилота от потоков воздуха. По всему краю стекло зачем-то украшали кристаллы радужника, назначение которых выяснилось, как только тосир набрал скорость. Они создали прозрачное защитное поле над нашими головами. Оказалось очень удобно — и ветер не сдувал, и всё вокруг видно.

О принципах преодоления гравитации спрашивать не решилась — вряд ли аборигены стали бы рассказывать, без сомнения, секретную информацию. А для построения личных теорий пока хватало знаний из прошлой жизни. Энергией, скорее всего, аппарат снабжали накопители из радужного краца, а механика — она и в Африке механика, и в этом мире — вряд ли сильно отличалась от земной.

Вскоре под нами замелькали небольшие поселения, возделанные поля, стада домашнего скота. Казалось, что я пролетала над российской глубинкой с её деревеньками и сёлами, только без развалюшных хибарок, а с вполне презентабельными домами. Такое впечатление, что в Ласконии все сельские жители не испытывали финансовых затруднений, судя по внешнему виду жилья.

— Бийер Русколь, а можно убрать защитное поле?

Мою просьбу выполнили, и я с удовольствие подставила лицо под встречный ветер.

Многочасовой облёт наличие опасных тварей не выявил, и наследник, который в этой двойке был за пилота, посадил тосир в одной из долин, где сверкали и переливались в лучах полуденного светила воды ручья, стекавшего с гор. Чистейшая с виду, она образовывала маленькие водопадики по всей длине своего пути. Глядя на ручей, захотелось тоже попрыгать по камням или хотя бы просто походить, размять ноги. Мы умылись, и я с удовольствием прогулялась к ближайшей скале, пока мужчины доставали и распаковывали сухпаёк — обед по расписанию, ага.

В этом месте гора начинала своё восхождение к небу. Рыжевато-коричневые пласты породы типа песчаника отслаивались под воздействием ветра, солнца и дождя, образуя у подножия каменное крошево. Занесённые ветром семена, проросшие в трещинах, составляли скалам компанию, оживляя их однообразие живописными пятнами зелени, различной по цветовой гамме. Кустарник карабкался, вгрызался корнями, выискивая расщелины и стараясь закрепиться, что лишь помогало разрушению камней. Мхи благоразумно обитали неподалёку от живительных брызг водопадов, образуя на валунах мохнатые коврики неправильной формы. Даже цветы, и те как-то ухитрялись выжить в не слишком благоприятных условиях на ветру и под палящими лучами светила.

Мой взгляд скользил по этой суровой красоте, вдруг зацепившись за нежно-розовое пятно. На краю одного из моховых ковриков, на довольно приличной высоте, росла группка из нескольких цветов. Не слишком любимый цвет компенсировала интересная форма цветка, и даже полудохлый червячок разумной мысли об опасности такого предприятия не соизволил проползти по моим извилинам — так захотелось рассмотреть их поближе. Юный ботаник-самоучка.

Я начала карабкаться, цепляясь за камни, стремясь добраться до цели и надеясь, что те полтора урока по скалолазанию, что успела получить в прошлой жизни «за компанию» с подругой, помогут мне достичь цели.

Ага, достигла, невзирая на взволнованные крики спутников. Сделала раз — схватилась за выступ сверху, нащупывая очередную опору для ноги, сделала два — потянулась к вожделенной добыче. Ну, ну, ну! Всё. Пальцы обхватили стебелёк, и тут предательский песчаник решил, что он уже устал держать такую тяжесть, и нога сорвалась, обрушивая вниз небольшой камнепад, а я, потеряв опору, спиной начала стремительное движение вниз, всё ещё сжимая несчастное растение, вырванное прямо с корнем. Что ж, и эта короткая жизнь была интересной и весёлой.

Но вдруг падение как-то странно замедлилось, а я вполне благополучно и мягко приземлилась на пятую точку.

— Вирона, ну что за безрассудство! — услышала сердитый возглас Русколя; некая сила вздёрнула вверх и поставила на ноги.

Сила оказалась не волшебная, а вполне себе материальная. От такой только синяки появятся в местах контакта. Высочество выпустил меня из захвата и бегло осмотрел на предмет повреждений.

— С-спасибо, я в порядке, — успокоила его и отряхнулась свободной от ценной добычи рукой.

— Если тебе понравились цветы, сказала бы мне, я бы тебе их сорвал, — встрял второй номер, прожигая взглядом. — Красивая девушка не должна подвергать опасности свою жизнь, пытаясь добраться до понравившегося ей цветка. Для этого существуют мужчины. Нарвать ещё?

Садис, паршивец такой, всё успокоиться никак не мог, хотя знал о моей метке истинной пары. Наверное, он неисправимый ловелас.

— А нарви. Нет, лучше с корнями осторожно выкопай. И спасибо, что спас меня, — поблагодарила рыжего, потому что точно знала, что Русколь левитационной магией не владел.

Мужчина широко улыбнулся, отвесил поклон, мол, обращайся, если что, и нереально быстро забрался вверх. Точно левитацией себе помогал. Оттуда Садис спустился через несколько минут, ухитряясь удерживать в одной руке и растения, и грязный кинжал. Цветы с очередным поклоном передал мне, а затем позаботился об оружии, тщательно протерев лезвие тряпицей.

— Давайте перекусим и облетим ещё три долины.

Русколь указал в сторону плоского камня, где уже находились расставленные керамические ёмкости с едой.

Мы ополоснули руки в ручье, а я аккуратно срезала кинжалом пласт влажного мха с одного из валунов, расположенных у воды, обернула в него корни растения, всё вместе аккуратно закутала в носовой платок и сунула в поясную сумку. Подарю Нироне. Она любит всякие цветочки.

Взгляд случайно упал на ту кучку камней, что образовалась после вызванного мной камнепада. Среди крошки песчаника в лучах светила поблёскивали кристаллы радужника. Я нашла целых пять штук разного размера. Сверху снова зашуршало, и несколько камешков породы с мелким песком ссыпались чуть ли не за шиворот. Задрав голову вверх, заметила, что там, где нога сорвалась и отколола кусок от скалы, заманчиво поблёскивало.

— Смотрите, что я нашла, — крикнула, протягивая Русколю на раскрытой ладони кристаллы. — А наверху ещё есть.

Мужчина взял один камень, покрутил в пальцах, посмотрел сквозь него и вернул обратно.

— Оставь себе. Ну что там? — спросил у Садиса, который снова взобрался на скалу так ловко, как будто вёл свой род от рептилоидов.

— Здесь есть ещё кристаллы. Вполне может оказаться небольшое месторождение, — сказал он и плавно опустился вниз. — Возьми, бийери Вирона, ты его нашла, поэтому он твой.

Рыжий протянул камешек, что раза в два по размеру превосходил самый большой из тех, которые нашла внизу сама.

— Спасибо. А мне точно можно взять это себе? Разве месторождение не принадлежит короне?

— Да, но тот, кто нашёл, имеет право на десятую часть всех добытых потом камней, за вычетом оплаты труда рабочих, разумеется. Так что, если это не случайные вкрапления, то сможешь получать постоянный доход по своему усмотрению — деньгами или кристаллами.

Я положила камни в ту же сумку, устроив цветы сверху на горке с драгоценностями, и мы отправились обедать.

Дежурство прошло спокойно. Рукокрылы будто чувствовали наше присутствие. Мы не увидели ни одной твари, и стало даже обидно — так и не удалось пострелять. Вернулись довольно рано, и я сразу отправилась разыскивать девушек.

Ниру нашла в обществе недоженишка, кто бы сомневался! Мужчина, повинуясь моему красноречивому взгляду, встал и отошёл на приличное расстояние. Догадался, что нам надо поболтать о своём — о женском. Я уселась на скамью и отдала цветы, добытые с таким риском. Из найденных камней решила сделать сёстрам украшения или амулеты и передать при случае.

— Завтра мы улетаем. Посади эти цветы где-нибудь, чтобы они напоминали обо мне. Не знаю, удастся ли ещё увидеться.

— Мне так жаль, Вирона, — прошептала Нира, — что мы расстаёмся. Я желаю найти того, кто сделает тебя счастливой. Ты для меня навсегда останешься сестрой. Любимой сестрой, такой, как Рада. Я ещё не до конца уверена в своих чувствах к бийеру Дризису, но мне кажется, что он станет мне хорошим мужем. Ты приедешь на свадьбу?

— Если будет возможность, — улыбнулась я. — Очень многое зависит от решения владык. Трудно что-то обещать при таком раскладе. И ещё. Прими совет, Нира. Не торопись со свадьбой хотя бы до своего восемнадцатилетия. Обычаи обычаями, но будет лучше, если тело полностью созреет и подготовится к материнству. Это странно для тебя звучит, но объяснение будет ещё более странным. Прими на веру моё желание уберечь тебя, сестрёнка. Давай прощаться сейчас. Вдруг завтра не получится.

— Получится! Вирона, я обязательно провожу тебя и Бериса.

Голос Ниры дрогнул, она робко обняла меня и всхлипнула. Я нежно поцеловала сестрёнку в лоб, словно собственного ребёнка, и встала, освобождая место для будущего мужа, который тут же оказался рядом с девушкой, заботливо убирая пальцем слезинку со щеки.

Глава 32. Новые встречи

Вселенная знает, как будет

лучше. Рано или поздно она

сведёт нас с нужными людьми

и разведёт с ненужными.

Будда

В каждой разлуке всегда

скрыта новая встреча.

Леонид Соловьёв

Ранним утром обе сестры стояли рядом, провожая нас в дальний путь.

— Мы же ещё встретимся?

В глазах Рады увидела тоску и неуверенность, как будто из девушки выдернули железный стержень — основу её характера, что всегда вызывал у меня восхищение. Названная сестрёнка оставалась вместе с Нирой в незнакомом государстве среди странных для неё обычаев и без привычной поддержки со стороны Бериса и меня. Но это было их решение.

— Мы тоже уходим в неизвестное, Рада. Откуда мне знать намерения богов — я ни разу не предсказательница. В любом случае постараюсь подать весточку при случае. Берегите друг друга и… ещё раз хорошенько подумайте, прежде чем окончательно решиться на замужество с Декоданэ.

Я обняла девушек и отошла, давая возможность Берису проститься, а сама начала наблюдать за погрузкой вещей в дайли́кси — пассажирский летательный аппарат для дальних расстояний. Почти такой же с виду, как тосир, только бо́льшего размера, он мог иметь от четырёх и более пассажирских сидений, а также небольшой грузовой отсек для багажа.

Мы летели вчетвером. Робкая подружка Ниры, Ласия Лавиньруэль, тоже отправилась в столицу, но не с нами, а своим ходом. Она участвовала в отборе невест для наследника, поэтому лететь с ним не могла, да и родители девушки имели возможность нанять дайликси для дочери, её прислуги и дуэньи, так, кажется, в моём прошлом мире назывались взрослые спутницы молодых девиц — наставницы и хранительницы доброго имени подопечной. Могу поспорить, что и количество багажа, без сомнения, у девушки превышало объём нашего, вместе взятого.

Стараниями Кильфии мой гардероб пополнился платьями, хотя я и отбрыкивалась от такой заботы. Эта добрая женщина проявила недюжинные способности, чтобы сломить моё сопротивление. От платьев почти отвыкла, да и нахлебницей быть не хотелось. Она не приняла оплату ни деньгами, которые ещё у нас остались, ни найденными кристаллами, мотивировав тем, что это подарок ради укрепления дружбы между народами. Под шумок Кильфия и Бериса не обошла вниманием. Но я — личность злопамятная. Ещё ей «отмщу», тоже преподнеся какой-нибудь дорогой подарок, от которого наша гостеприимная хозяйка не сможет отказаться.

Лулу крутилась рядом, стараясь далеко не отходить. Оказывается, эти ящерки вполне себе шустро могут бегать, просто моя девочка без тренировок и при хорошей кормёжке слегка разленилась, привыкнув кататься на мне. Русколь посоветовал не баловать её и не таскать на руках, ведь очень скоро Лу ещё подрастёт и станет даже крупнее Зита.

Итак, Русколь, я и Берис устроились на сидениях, а наши питомцы — на полу, и красавец-дайликси осторожно поднялся в воздух. Садис, который в этот раз работал водилой, сделал круг над городом, прощаясь, и взял курс на столицу.

Высочество, пользуясь свободным временем, что у нас появилось, пока мы летели, рассказывал об обычаях своего народа, о всяких нюансах поведения, заодно осторожно поинтересовался, не подавала ли метка каких сигналов.

— Бывает. Время от времени покоя не даёт.

— Это зов. Я знаю, что ты чувствуешь. Моей наставнице боги тоже послали Половинку Души.

— Да уж, приятного мало, — тяжело вздохнула и поймала внимательный взгляд Русколя.

— Мы устроим отбор и для тебя. Объявим, чтобы тот, у кого появился знак богов, прибыл во дворец. Может, твоя истинная пара среди нашего народа.

— Я предпочитаю находиться от моего истинного подальше.

— Ты уже знаешь, как он выглядит? Боги явили тебе его облик?

— И да, и нет. Я никак во сне не могу разглядеть его лицо. Оно скрыто, туманно, а когда начинаю вглядываться, то взгляд почему-то уводит в сторону какая-то сила. А как пройдёт выбор твоей невесты?

— Отбор будет состоять из двух частей. Сначала определяется самая достойная, чтобы стать женой наследника, а затем оставшиеся девушки выберут будущих супругов. Это довольно интересно. Отбор могут провести в любое время родители девушки, когда решат, что она готова для замужества. Тогда отправляются приглашения в семьи, где имеются свободные сыновья, среди которых девушка выбирает себе наилучшего.

Извечная борьба за самку — вот как мне это виделось. Хитрецы Декоданэ застолбили права на моих сестричек, минуя отбор. Может, они слабые маги? Ладно. Пусть девушки сами решают, насколько блондины их достойны. А Берису тут вообще не светит тесного общения с противоположным полом. Придётся ускориться с сотворением иллюзорной партнёрши.

Скорость у дайликси вполне приличная, но аски ещё не применяли их в качестве чисто грузового транспорта, поэтому наших хорргов отправили водным путём. Мы сделали одну промежуточную посадку в каком-то городе, чтобы провести дозаправку — заменить пустые кристаллы на заряженные. Уже к вечеру под нами снова раскинулся город, расположенный у подножия огромной горы. Своей внутренней окраиной он упирался в высоченную стену с воротами. Впору вспомнить крепость Минас-Тирит из киноэпопеи «Властелин колец». Очень сильный контраст: светлый, воздушный, какой-то «эльфийский» — до горы. Суровый, даже мрачный из-за строгости форм и однообразия красок — за стеной. Аримитса́ра — столица Ласконии.

Дворец располагался в Верхнем городе, а нас разместили на окраине Нижнего, совсем рядом с вратами, ведущими за стену. Кому принадлежал дом, где нас разместили, не сообщили, но хозяева там не жили. Только слуги. Мне выделили личную камеристку по имени Асина́. Созвучие наших имён показалось забавным.

Дом поражал роскошью и технической оснащённостью всяческими удобствами. Помывшись и накормившись, рухнула в кровать — устала и морально, и физически. Думала, что высплюсь без сновидений. А не угадала. Под утро, в фазе быстрого сна, снова припёрся мой глюк. Соблазнять. Любопытства ради решила попытаться рассмотреть его подробнее. Мои усилия почти ни к чему не привели. Лицо оставалось в тумане, а глаза могли нормально фокусироваться только на торсе и ниже. Боги упорно и недвусмысленно намекали на нужное им направление. Боковым зрением всё же смогла заметить, что волосы глюка тёмные. Брюнет? Неужели кто-то из ресов? Или всё же моя судьба живёт в землях асков?

Рассмотреть очень мешали его шаловливые ручонки, норовившие забраться под одежду, а также бунт собственного тела. В конце концов этот беспредел утомил. Усилием воли вышибла себя из кошмарного сна, поизнуряла физически, а затем шлифанула полученный результат холодной водой.

Когда я, вся такая взбодрённая, спозаранку выбралась из комнаты, то наткнулась на мажордома, который, почтительно склонившись, поинтересовался о наших с братом вкусовых предпочтениях, а затем сообщил, что в обед нам назначена аудиенция у великого мастера.

Времени подготовиться к приёму было вполне предостаточно, даже с Берисом удалось хорошо так пофехтовать-размяться, а затем началось: подбор одежды, сооружение причёски и прочие заморочки.

Я думала, что дворец правителя находился в Верхнем городе. Не угадала. Садис, который оказался другом и кем-то вроде адъютанта наследника, на этот раз стал просто нашим сопровождающим, а шискарти вёл другой пилот. Мы вели светскую беседу, заодно повторяя основные пункты местного этикета.

Шискарти приземлился на специальной площадке, расположенной на самом верхнем уровне столицы. Такое впечатление, что попала в реальность «Звёздных войн». На этом высокогорном аэродроме имелись ангары для летательных аппаратов, возле которых деловито суетилась обслуга. Несколько богато разодетых асков вежливо раскланялись с нами, задержавшись любопытными взглядами на моей персоне.

Мы вошли в ворота, ведущие внутрь горы, и попали в просторный зал. В его центре возвышалась колонна, увенчанная причудливой композицией из крупных кристаллов краца. Свет магических светильников, что находились на стенах, отражались в гранях и расцвечивали всё вокруг радужными брызгами. Феерично, фантастично, необычно, волшебно!

От колонны цветочными лепестками веером расходились кабинки, оказавшиеся банальными лифтами. А что я хотела? Какой экзотики? Они были вполне необычными на взгляд современного обывателя с исторической родины моей заблудившейся души. Внутри — богатый орнаментный декор для услаждения взора, пока клиент ехал вниз или вверх. Зеркала отсутствовали, но имелись изящные диванчики, чтобы перемещение проходило с комфортом.

Садис нажал на замысловатой конструкции рычаг, предварительно затворив двери и предложив присесть. Лифт медленно и плавно пошёл вниз — почти без скрипа и неприятного первоначального толчка.

Ехали, по ощущениям, около десяти минут. Сначала лифт плавно набрал скорость, а затем так же плавно её сбросил. При торможении толчка снова не почувствовала. Вот — всё для блага человека, хотя они ни разу не люди. Снаружи дверь открыли сурового вида аски в униформе, при оружии, то есть при коротких жезлах. Просканировав нас взглядами и поняв, что прибыли шишки, резким кивком, по-военному, приветствовали Садиса, ну и нас до кучи, и расступились, давая дорогу.

Перед нашим с Берисом удивлённым взором предстала пещера, нет — невероятного размера пещерища. В её центре находилось сооружение, при взгляде на которое в памяти снова возникло слово из прошлой жизни — зиккурат. Угловатые кубические нагромождения поражали лаконичностью и величием. С лицевой грани строения наверх вели грандиозные каменные лестницы. Центральная, более короткая, заканчивалась массивными воротами — входом во дворец. Две боковые шли до самого верха, прерываемые площадками ярусов, опоясывавших эту, похожую на ступенчатую пирамиду, конструкцию. На самом же верху находился храм Великой Матери, как объяснил адъютант Русколя.

Мы пошли к дворцу владыки пешком, осматривая окрестности и чуть не сворачивая шеи, когда любовались творением мастеров-каменотёсов, создавших упорным трудом невероятный подгорный город. Ступенчатые ярусы стен изобиловали изящными арками, ведущими вглубь горы и представлявшими собой входы в дома. К ним вели ломаные линии длинных лестничных пролётов, поднимавшихся почти к самому своду.

По пути Садис рассказал нам историю создания города. Какое-то время аски жили под землёй, успешно осваивая природные богатства, что дали им эти горы. Лишь спустя тысячелетия, когда его народ восстановил свою численность и достиг успеха не только в развитии магического искусства, но и техники, чему способствовали найденные здесь богатейшие залежи радужника, только тогда они начали строительство внешнего города. Сначала на недосягаемой для равнинных племён высоте, а затем и на равнинах, вытеснив потомков своих преследователей и создав защитную магическую стену.

В пещерном городе жители тоже остались, но обитали в основном на нижних и средних ярусах. Наверх уходили те, кто искал уединения — отшельники, учёные мужи, служители культа.

В нескольких местах со стен сочилась вода, образуя небольшие водопады, стекавшие по рукотворным каналам в озеро. Сталактиты, свисавшие сосульками и бахромой, сталагмиты, устремлявшиеся вверх, к сводам пещеры, и желавшие соединиться со своими антагонистами, они же, уже сросшиеся и образовавшие причудливые колонны; рукотворные мостики, богато украшенные художественной ковкой и озаряемые магическими светильниками, ввергли меня в невероятный эстетический экстаз и ожидание чего-то волшебного, вроде маленьких крылатых эльфов-фей с фонариками.

Пространство возле озера жители превратили в замечательное место отдыха, оборудовав удобными скамейками, расположенными среди слегка фосфоресцирующих и ярко окрашенных не то цветов, не то грибов — весьма экзотичных и напомнивших флору ночного леса из фильма «Аватар». Для полной картины не хватало только тех порхавших семян, похожих на светящихся медуз.

Чем ближе подходили к зиккурату-дворцу, тем более людно, то есть асково, становилось. Жители занимались своими делами и особо на нас не пялились. Ну и мы старались не слишком навязчиво рассматривать местных, больше уделяя внимание архитектуре.

Издалека стены казались гладкими, но подойдя вплотную, увидела, что они испещрены рисунками, выполненными в технике гравировки на камне. Сцены быта, сражения, животные — узнаваемые и незнакомые. Художественное исполнение и общий объём вложенного труда просто поражал. Но подробно рассмотреть всё это великолепие не удалось. Мы подошли к центральному входу во дворец.

Два стража склонились в приветствии, предварительно одновременно приложив свои жезлы к выемкам створок — каждый со своей стороны.

Лулу и Зит всё это время бежали рядом с нами. Зубельхорис наследника присоединился к нам по дороге, как будто его послали встретить дорогих гостей. Я решила последовать совету Русколя и начал отучать мою девочку от рук. Любопытная зверушка, попав в незнакомое место, так и пыталась везде сунуть нос, то и дело порывалась ринуться в сторону, заинтересовавшись очередной растительной диковинкой, покрывавшей камни, но бдительный Зит шипел и даже хватал малолетку за хвост, призывая к порядку. Я втихаря посмеивалась над этой кутерьмой, но перед воротами попросила Лу вести себя прилично и не позорить меня пред ликом правителя иностранной державы и его двора.

Внутри убранство поражало суровой красотой и лаконичностью, являя взору архитектуру тех далёких веков, говорящую о скромности прежних и нынешних владык. Широкие коридоры встретили тишиной, разбиваемой лишь нашими шагами. Почему-то мы не увидели ни стражи, ни слуг. Древний дворец словно вымер. Садис вёл по петлявшим коридорам, как будто пытался запутать в лабиринте переходов, подъёмов и спусков на разные уровни.

Наконец мы подошли к очередной двери, на этот раз богато украшенной резьбой и коваными элементами в виде растительного и звериного орнамента. Кажется, там даже присутствовали наши горячо «любимые» рукокрылы. Два стража стояли в карауле и вытянулись в струнку, лишь только увидели адъютанта наследника.

Садис стукнул костяшкой пальца в дверь, и она растворилась, открывая вид на внутреннее убранство комнаты, оказавшейся просторным кабинетом. Ага. Встреча намечалась приватная, так сказать — без галстуков. В помещении, кроме непривычного отсутствия окон, ничего особо не оказалось неожиданным. Обычный кабинет с поправкой на то, что это — кабинет правителя. Рабочий стол с книгами и свитками, стулья с высокими спинками, диванчики, кресла и камин, где потрескивали в жарком огне дрова. Слуги, находившиеся внутри и отворившие двустворчатую дверь, вышли в коридор и закрыли её, оставив зубельхорисов снаружи.

На одном из диванчиков и в креслах сидели трое: более старшая копия Русколя и две дамы. Одна — молодо выглядевшая, походила на Снежную Королеву: белые, но не седые, волосы, уложенные в довольно простую причёску, брови и ресницы, словно покрытые инеем, и лавандовые глаза — смотрелась полной противоположностью мужчины — яркоглазого брюнета. Инь и ян — снова выдало порцию ассоциаций моё прошлое. Женщина была облачена в платье в тон своим глазам и украшена довольно скромным количеством побрякушек. Уважаю. Вкус у неё определённо имелся, на мой взгляд. Вторая дама, именно дама — пожилая, сухая — напомнила мне обликом профессора Минерву Макгонагалл в исполнении Мэгги Смит. Она с любопытством посмотрела сначала на меня, затем на Бериса и снова на меня. Взгляд стал твёрдым, он впился, завладел вниманием, приковал, и я пошатнулась, предупредительно подхваченная Садисом. Совсем не слабая защита головы разлетелась вдребезги, в ушах зазвенело, меня повело и затошнило, а мозг, казалось, расплющило и расплескало по черепушке.

«Твою ж…» — успела промелькнуть последняя мысль, так и не додуманная до конца, и меня поглотило чёрное безмолвие.

Глава 33. Игра в открытую

— Они кричат на родном языке…

Так что ты будешь кричать

«Мамочка!» по-рязански.

— …Буду кричать по-немецки.

— Можешь добавлять немного

русской брани, только

обязательно с берлинским

акцентом.

Штирлиц –Кэт,

«Семнадцать

мгновений весны»

Разговор — это, своего рода,

игра. Каждый должен

дожидаться своего хода.

Жермена де Сталь

Очнулась и почувствовала, что лежать вполне себе удобно. Знакомая защита сознания обволакивала голову. Лулу пустили в комнату? Рядом спорили, причём понимала каждое слово! За прошедшее с нашего появления в пределах Ласконии время мы с Берисом через пень-колоду изучили новый язык, но это знание характеризовалось уровнем «моя твоя понимай, но мала-мала», а теперь это понимание стало полное, как будто разговаривали на русском языке.

— Я считаю, что вы сделали большую ошибку, позволив грубо и без предупреждения вторгнуться в сознание нашей гостьи. Это совсем другая раса. Мы знаем о них много, но только с внешней стороны: межгосударственную обстановку, обычаи, устройство общества. Однако особенности тела, а тем более сознания — глубоко не изучались. Ты могла ей навредить, Миве́дия, — произнёс Русколь, который присоединился к семье, пока я валялась в отключке.

— Мальчик мой, — послышался голос явно той старушенции, — эта твоя гостья — тайна за опечатанной сильной магией дверью. Я вскрыла её защиту, но узнала совсем немного. Её сознание предусмотрительно отключилось, не позволив покопаться в памяти образов, оставив мне напоследок лишь слово на незнакомом языке.

— И какое это слово? — послышался новый голос, мужской, принадлежавший, по всей вероятности, венценосному папаше Русколя.

— Это прозвучало примерно так: «твайуш».

— Твайуш? Действительно, я такого слова в языке олиев и всеобщем у ресов не припоминаю. Но у ресов, кроме единого, есть очень много межплеменных наречий, — послышался женский голос, мягкий и мелодичный.

— Откуда грасии Эрсолизии знать наречие ресов?

В голосе Русколя слышался явный скептицизм.

— Разрешите уточнить? — вставил свои пять копеек Садис и, получив согласие, продолжил: — По данным нашей разведки, примерно до двенадцати лет о девочке заботилась старая рабыня из ресов, которая воспитывала ещё мать Эльсины.

Всю подноготную узнали, черти! Нет, не всю. Язык-то мой родной — русский. Думаю я на нём, а не по-олийский. Это большой плюс. Даже если они доберутся до образов, то мысли им не прочитать, но всё равно влипли мы с братом по полной программе. Бериса выпотрошить им не составит труда. Хотя… Ну узнают они о нескольких моих скелетиках в шкафу — плевать. И как теперь себя с ними вести? Оскорбиться и потребовать сатисфакции? С кем? С бабулькой — божьим одуванчиком? Смешно. С Русколем или его папашей? Если подумать, то старая открывалка не по своей инициативе меня ковырнула. Нет, это глупо. Пойти ва-банк? Врезать им правдой-маткой по черепушкам, заодно все вопросы сразу отпадут, да и братику пора бы открыться, а то всё время чувствовала себя последней сволочью по отношению к нему. Полюбила паршивца. Как душу родную. Он по-настоящему мне братом стал. Что ж, а не пора бы очнуться, что ли, прервав их задумчивое молчание после инфы, которую подкинул Садис?

Я пошевелилась и открыла глаза, поймав взгляды, устремлённые в мою сторону. Берис сидел в одном из кресел, а рядом стоял Садис, недвусмысленно положив ладонь на его плечо.

— Эльсина, как ты себя чувствуешь? — спросил Русколь, лишь только я посмотрела на него.

— Вашими молитвами, великий подмастерье, — произнесла, осторожно меняя положение «лёжа» на положение «сидя».

«Не дождётесь!» — именно так очень хотелось ответить, но смысл данной фразы абориген, боюсь, не вкурил бы, а лишние расспросы мне ни к чему. Зато от голоса моего повеяло полярной стужей, а из взгляда убрала последние капли приязни. Ага. Впечатлились. Растопила лёд и посмотрела на брата.

— Я в порядке. Не волнуйся, — улыбнулась и слегка кивнула, а затем снова обратилась к Русколю, возвращая надменность физиономии. — Надеюсь, вы объясните мне причину столь «радушного» приёма?

— Примите наши извинения, грасия Эльсина, — вместо него ответил папахен, — бийери Миведия слишком печётся о безопасности Ласконии.

— Я имею на это право, — встряла в разговор монарха старушенция.

Видимо, она действительно важная шишка. Её белоснежный наряд по фасону напоминал не только мантию её киношного двойника в моём мире, но и одежды жрицы какого-нибудь бога или богини. Почему возникло такое предположение, я не знала.

— Хорошо, — окинула оппонентов оценивающим взглядом. — А какими, в таком случае, мы обладаем правами и обеспечением безопасности, являясь приглашёнными гостями великого подмастерья?

— Мы подтверждаем приглашение и объявляем вас гостями Ласконии, — подала голос владычица. — Прошу разделить с нами хлеб и воду, — произнесла она ритуальную фразу и указала на сервированный стол, где хлеб терялся на фоне других яств, а воды вообще не наблюдалось.

Переглянувшись с братом, благосклонно кивнула и встала, игнорируя предложенную Русколем руку.

Первая часть трапезы прошла в напряжённом молчании. Я наглухо закрыла разум, а Лулу послала поближе к Берису, чтобы она прикрыла и его. Брат — моё слабое звено. А ещё девочки, но они пока находились под защитой женишков, но как знать — воле правителя те вряд ли воспротивятся, если что.

Представители принимающей стороны, разве что кроме бабушки Миведии, имели слегка виноватый вид. Эта же мадам невозмутимо поглощала предложенные блюда с поразительной безмятежностью во взоре. Я исподтишка наблюдала за ней, и почему-то прежнее раздражение вскоре сменилось любопытством.

Постепенно завязался разговор. Так, практически незаметно, некоторое доверие между нами образовалось, но я чувствовала, что нужно сделать такой «ход конём», чтобы полностью разбить эту насторожённость и недосказанность. Мне терять, кроме своей жизни, особо ничего, а умирать — не впервой. Мысли узнать им не удастся — язык-то иномировой, а кое-что из прошлого показать в образах можно, да такое, что у них системник сгорит и пробки повыбивает.

— Великий мастер, я хочу, чтобы между нами не осталось недосказанности. Я и мой брат покинули Эрсолизию из-за того, что не захотели принять судьбу, уготованную отцом и мачехой. К вам пришли, побуждаемые желанием познать неизведанное, надеясь, что у вашего народа иное отношение к свободе выбора каждого. То, что я уже узнала, даёт надежду на правильность моих предположений и на возможность сотрудничества, но для этого необходимо обоюдное доверие и наиболее возможная открытость. Поэтому предлагаю добровольно пройти сканирование… ммм… — прервалась, стараясь подобрать синоним из олийского, непроизвольно произнеся незнакомое им слово из прошлой жизни, — полное считывание моих воспоминаний хоть с момента рождения. Как вам такой способ разрушения возникшего между нами недоверия?

Толкая проникновенную речь, я наблюдала за лицами асков. Удивление — это ещё мягко сказано, но оно присутствовало у всех, кроме клона Макгонагалл. Её глаза горели просто маниакальным нетерпением и радостью. Что это было? Любопытство исследователя или что-то более страшное для меня? Надо подстраховаться и стрясти с этой компашки магическую клятву о неразглашении полученных сведений и непричинении нам вреда, включая сестричек. Правители переглянулись между собой и Миведией.

— Грасия Эльсина, мы польщены оказанным доверием и согласны с вашим предложением. Если вы не возражаете, бийери Миведия приступит к процедуре сразу же после окончания трапезы.

— Не возражаю. Только мне хотелось бы обеспечения безопасности для нас с вашей стороны, великий мастер.

— Вы имеете в виду клятву?

— Да, обоюдную клятву о неразглашении полученных сведений и непричинении вреда как телесного, так и магического, а также о запрете использовать эти сведения во вред противоположной стороне. Под противоположной стороной я имею в виду не только нас четверых, прибывших к вам, но и всю Великую Асорию в целом.

Всё же я молодец, что выбрала профессией юриспруденцию. Количество удивлённых снова увеличилось. Пора список писать для увековечивания.

— Мы принимаем ваши условия, грасия, — после недолгой паузы согласился великий мастер, а его супруга и Миведия утвердительно кивнули. — Мы дадим клятву на крови в Храме Великой Матери Диритремис. Такая клятва нерушима. Она ведёт к смерти, если нарушена осмысленно. Если же это произойдёт по независящим обстоятельствам, нарушителю не будет ни дня покоя, пока не искупит вину, исправив, насколько возможно, наступившие последствия. Такая клятва вас устроит?

— Да, вполне.

— Тогда поднимемся в Храм.

Дружною толпою, за исключением Садиса, которого Русколь куда-то услал, все направились в Храм во главе с Миведией. Видимо, старушка так торопилась влезть в мою голову, что обогнала правителей, нарушив субординацию, а может, она всё же верховная жрица?

На моё счастье не пришлось подниматься на самый верх зиккурата по внешним боковым лестницам, имевшим несколько сотен ступеней, как это приходилось делать остальным — простым смертным. Медленный лифт прямо из самого дворца доставил нас внутрь Храма.

Первым делом взгляд приковала огромная, почти до потолка, статуя богини. Величественная, одетая в свободное платье или тунику, скрывавшую фигуру. Не помню уже точно, как это одеяние называлось у древних греков и римлян — с такими же мягкими складками и драпировками. Длинные волосы пышными волнами лежали на плечах свободно, а руки она простирала вперёд, словно благословляла верующих. Совершенное по красоте лицо завораживало некой странностью, которую я не могла для себя сформулировать.

Перед постаментом с богиней лежал алтарный камень. Сзади статуи находилось сооружение неясного назначения, упиравшееся в центр крыши храма. Вероятно, эта колонна служила подпоркой. Она, широкая внизу, постепенно сужалась, достигая потолка. Стены и колонну украшали барельефы, но мне не удалось их подробно рассмотреть. Что-то из растительно-бытового.

Мы с Берисом поклонились статуе, повторяя за остальными, а затем Миведия хлопнула в ладоши, и откуда-то сбоку появилась девушка в похожей хламиде, но с накинутым на голову капюшоном, скрывавшим её лицо. Всё же это одеяние жриц. Я правильно предположила.

Девушка склонилась перед владыками и Миведией, выслушав приказ последней, потребовавшей принести чашу и нож — видимо, для ритуального кровопускания. Они были доставлены через некоторое время уже двумя жрицами. Девушки с поклоном отдали предметы старушке и, повинуясь её взгляду, указавшему на постамент, обошли с двух сторон алтарь и растворили двери, которые я раньше не разглядела под барельефами, обильно украшавшими всю поверхность.

Миведия посмотрела на меня и лёгким кивком дала понять, чтобы следовала за ней. Все зашли внутрь, и двери затворились.

Постамент под статуей оказался полым внутри и являл собой короткий коридор, ведущий в круглую комнату, освещённую лишь пламенем чаш, расставленных вдоль стен. В самом центре, на небольшом возвышении, имевшем форму трёхъярусной конической усечённой пирамиды, я увидела ещё одну статую и буквально выпала от её вида в осадок.

Она сидела на постаменте в позе сэйдза, но с широко разведёнными в стороны коленями, открывая вид на сокровенное. Руки богини лежали на бёдрах, а корпус, откинутый немного назад, создавал напряжённую статику ожидания. Тяжёлые полушария грудей поражали идеальностью формы. Лицо с едва намеченными чертами создавало контраст с хорошо проработанной детализацией остального тела и особенно — напряжённого и готового к работе мужского органа совсем не маленького размера, если учесть тот факт, что рост и пропорции статуи навскидку соответствовали среднему росту аборигенов. Что за нафиг?! Берис рядом судорожно вздохнул. Ага. Тоже впечатлился!

Так бы и стояла с «упавшей на пол» челюстью, но тут местные склонились перед статуей ещё ниже, чем перед предыдущим изображением богини, а я последовала их примеру, получив возможность немного прийти в себя.

Миведия выпрямилась после поклона и поставила чашу на кованый столик, подняла руки кверху, сцепив их в замок на рукояти ритуального ножа, поднятого лезвием вверх, и затянула молитву на совершенно незнакомом языке. Видимо, это наречие было слишком древним, поэтому я, каким-то непостижимым образом выучившая язык аборигенов во время неудавшейся мозговой атаки старушки, не поняла ни слова.

Продолжая ронять в вечность фразы напевного и невероятно красивого по звучанию языка, жрица, подав нам знак подойти, сделала каждому надрез на левой руке, как и себе, завершая круг. После этого Миведия сцедила в чашу, уже на четверть наполненную какой-то жидкостью, кажется, вином, некоторое количество крови и перемешала ритуальным кинжалом. Настало время давать клятву.

Она, произнесённая нами по очереди сначала на языке олиев, а затем по-асконийски, содержала краткий и ёмкий пересказ моих требований. Я поставила большой и жирный плюсик Миведии, сформулировавшей экспромтом текст, что не позволял трактовать клятву двояко. Нашим бы законотворцам у неё поучиться!

Затем жрица подошла к статуе и, снова произнеся что-то на тайном наречии, начала поливать из чаши её тело, высеченное из телесного цвета камня. И тут все почувствовали вибрацию, шедшую, казалось, отовсюду. Миведия удивлённо вскрикнула, рухнула на колени и склонилась, коснувшись лбом ступеней. Все остальные повторили её движение. Я, чтобы не отделяться от коллектива, тоже бухнулась ниц, размышляя, к худу или к добру все эти побочные эффекты.

Когда вибрация прекратилась, жрица встала, и мы следом.

— Внемлите! — с благоговением в голосе произнесла старушка. — Я слышала глас богини. Великая Мать явила свою волю. Она не только приняла нашу клятву, но и скрепила её родственными узами. Теперь ты, Эльсина, и ты, Берис, вошли в семью правителей Ласконии.

Я внимательно посмотрела на статую и удивилась тому, что на поверхности камня не осталось ни единого следа жертвенного возлияния. Ни капельки, ни лужицы на постаменте. Решив задать вопросы позднее, оторвала взгляд от экзотичной фигуры и последовала за новыми родственниками наружу, снова почтительно поклонившись на прощание.

Глава 34. Скелеты, из шкафа — вперёд! Ать-два!

Есть у любого, что скрывать —

И левого и правого,

А вот в стремлении всё знать

Есть что-то от лукавого.

Вячеслав Щедрин

Мы вернулись в комнату, где проходила трапеза, в полном молчании. Все переваривали произошедшее. Кажется, даже жрица не ожидала такого результата. Интересно, мой ангел-хранитель приложил к этому руки, или местные боги вели какую-то свою игру?

Наконец великий мастер нарушил тишину, предварительно залпом выпив полный бокал вина.

— Что ж, Эльсина и Берис, добро пожаловать в семью. В этой суматохе мы упустили очень важное — не представились. Прошу прощения за досадную оплошность. Моё имя Да́львист Пятый из рода Сирриасвиль — владыка Ласконии, великий мастер, — наклонил голову правитель, — а эта прекрасная женщина рядом — Луки́ния: моя Половина Сердца и супруга, владычица и мать народа асков. Думаю, вы уже поняли, что обращение «великий мастер» и «владыка», «мать народа» и «владычица» соответствует принятому в Эрсолизии именованию «ваше величество» или «повелитель», но вам теперь позволительно называть нас по именам, как и принято у родственников. Миведия, — обратился Дальвист к жрице, — вероятно, Великая Богиня указала степень родственной связи для Эльсины и Бериса?

— Богиня явила волю принять их в семью правителей Ласконии, а в этом случае Эльсина и Берис уже стали для вас духовными дочерью и сыном.

— Я понял тебя, старейшая. Народ Ласконии должен узнать о воле Великой Диритремис.

После произнесённой склеротичным ихшиством речи, матушка Русколя неожиданно для нас с Берисом встала и по очереди обняла, поцеловав в обе щеки и лоб.

— Я счастлива, что Великая Мать послала мне дочку, — шепнула женщина, а у меня сердце сжалось — на секунду показалось, что это мама, оставшаяся в прошлом мире, прижала меня к груди.

Берис после обнимашек с владычицей выглядел растерянным. Он с младенчества не знал материнской ласки, а тут вдруг такое случилось. Дальвист повторил за супругой церемонию и величественным жестом предложил всем присесть.

— Завтра я издам указ, закрепляющий права и обязанности наших духовных детей, но это не отменяет просмотра воспоминаний, Эльсина. Не потому, что не доверяем тебе. Это позволит больше узнать о будущих союзниках.

— Союзниках?

— Ты удивлена? Думаешь, что может нам предложить Эрсолизия, если технически мы вас превосходим в разы? Думаю, мы найдём, что обсудить.

— А почему сразу не предложить союз самому асору?

— Дойдёт очередь и до асора, — загадочно улыбнулся правитель. — Ты готова сейчас к тому, чтобы Миведия просмотрела твои воспоминания?

— Готова. Только у меня есть вопросы по поводу вашей Великой Матери. Почему в Храме две статуи? Они совсем не похожи друг на друга. Почему вторая не видна всем? Это потому, что она такая… ммм… необычная? — еле нашла нейтральное слово, чтобы не обидеть ненароком аборигенов, ведь я пока не имела представления о их верованиях и пантеоне небожителей, если таковые имелись, кроме Диритремис.

— Спрятанное изображение божества — очень древнее. Оно стояло в Первом Храме ещё до общего исхода с… исконных земель. А большую статую изваяли уже здесь, когда начали появляться разделённые. Поэтому фигура Великой Матери скрыта одеждами. Несколько веков назад произошли бурные споры между жрецами и богословами, которые чуть не закончились восстанием, но им в итоге удалось договориться. Древнюю статую скрыли за другим изваянием, изменили некоторые общие правила проведения церемоний для не жреческого сословия. Более подробно из того, что можно открыть непосвящённым, тебе поведает Миведия.

— Разделённые? Кто они?

Новые родственники переглянулись, вероятно, решая, можно ли мне открыть доступ к информации. Наконец глава семьи легонько кивнул Русколю, и тот принялся объяснять.

— Дело в том, что у нас сейчас три пола. В незапамятные времена аски совмещали в себе признаки мужчины и женщины. Не существовало понятия «муж» и «жена», а было — «супруги». Зачать дитя могли оба, ибо во время любовного соединения входили друг в друга и как мужчина, и как женщина. Но по какой-то причине, уже после того, как наш народ нашёл пристанище в этих горах, стали рождаться дети, у которых имелись признаки только одного пола, а у изначальных постепенно исчезла возможность рожать детей, хотя строение тел осталось почти прежним. Теперь они больше мужчины, чем женщины. Изначальные могут произвести потомство, соединившись с истинной женщиной, поэтому у нас женщины — драгоценность. Их только треть населения.

— Так супруги становились во время любовного соединения дающей и принимающей семя стороной по очереди? — решила уточнить, наплевав на условности и не щадя тонкую душевную организацию присутствующих дам.

У бабушки Миведии после моих слов дёрнулись вверх брови, владычица сидела, что-то увлечённо рассматривая на полу, Берис возмущённо сверлил меня взглядом. Лишь великий мастер с невозмутимым выражением наблюдал за разговором.

— И даже одновременно. Такое соединение даёт более сильные ощущения, — слегка запнувшись, произнёс Русколь, видимо, удивившись прямоте и отсутствию у меня смущения при обсуждении весьма пикантных подробностей интимной жизни этой части расы.

Ничего себе! Земные легенды об андрогинах в этом мире являлись реальностью. Я непроизвольно попыталась представить позу их соединения. «Камасутра» какая-то получилась. Акробатический этюд.

— Извини за бестактность, а вы все разделённые или изначальные?

— Первое, — губы Русколя тронула улыбка. — Владыки всегда берут в жёны истинных женщин. У разделённых чаще встречаются сильные магические способности, поэтому уже очень давно в правящей династии устраивают отборы невест. В виде исключения. Но, Эльсина, ты совсем смутила матушку. У нас с тобой ещё будет много времени, чтобы удовлетворить твоё любопытство, — ловко закруглил разговор новоявленный родственник.

— Да, нас ждут государственные дела, — прервал молчание Дальвист Пятый, встав и подав руку супруге. — Русколь, помоги Берису освоиться, а ты, Эльсина, с Миведией пройдёте в другую комнату, чтобы ничто не мешало сосредоточению.

Миведия села на диванчик с вычурно изогнутой спинкой и жестом пригласила сделать то же самое. Она взяла меня за руки, чтобы усилить контакт.

— Не бойся Эльсина. Это не больно и не приведёт к обмороку, как прошлый раз, если ты расслабишься и добровольно откроешь сознание. Прости меня за грубое вторжение, больше такого не повторится.

— Я буду в сознании и смогу ограничивать вас, если что-то не захочу показывать личное? Сильно личное? — уточнила на всякий случай.

— Ты думаешь, что я буду подробно просматривать каждое воспоминание? Нет, это займёт слишком много времени, да и магический запас вытянет. Лишь беглый просмотр, чтобы выявить самые яркие воспоминания. Если меня что-то заинтересует, то сообщу, а ты решишь — позволить лезть глубже или нет. Готова? Тогда смотри мне в глаза и не напрягайся.

Я окунулась в бледную сирень её глаз, и тут перед внутренним взором замелькали события жизни Сины.

Редкие встречи с отцом, добрая улыбка няни, сообщение о её болезни и новые лица воспитательниц. Одна особенно не нравилась тогда — глаза бездушные, как у змеи. Бррр… Затем она неожиданно исчезла из моей жизни.

— У тебя здесь стоит запрет. Так бывает, что сознание ставит его на какое-то событие. Потрясение, которое ты перенесла приблизительно в возрасте между тремя и четырьмя годами. Ты ведь не помнишь о нём?

— Не знаю. Наверное, не помню. Моя жизнь до некоторых пор была сплошным потрясением, — хмыкнула я.

— Хочешь его вскрыть? Ты уже взрослая. Может, это что-то прояснит для тебя самой. Но если не хочешь, то не стану.

— Вскрывайте. Мне самой интересно — что такого страшного захотела забыть когда-то, — решилась, подумав, что может быть, это рождение Риси на Сину так подействовало.

Вспышка! Резкая боль в висках, но она тут же прошла. Я-Сина сидела в ванной, наполненной так, что вода доставала аж до подбородка. Тётка со змеиным взглядом начала намыливать мне голову, а затем попросила откинуть её назад, чтобы смыть пену. Я капризничала и хныкала — пена попала в глаза и щипала. Чувствовала к этой Нагайне лишь неприязнь — ведь она заняла место моей любимой нянюшки, но страха перед водой не испытывала. Устав уговаривать, служанка рукой сама начала насильно запрокидывать мне голову, надавливая на лоб. Я вертелась, вырывалась и вдруг вся полностью ушла под воду. Специально ли она меня притопила, либо это вышло случайно — непонятно, но я так испугалась, что непроизвольно сделала вдох, и вода заполнила лёгкие. Сознание погасло, но через мгновение перед глазами просветлело. Я дышала. Видимо, тётка успела реанимировать. Нагайна смотрела в упор, гипнотизируя взглядом, и с нажимом повторяла: «Забудь, всё забудь!»

Вот где таилась причина водобоязни Сины! Далее снова замелькали картинки жизни, где вместо злой тётки снова появилась моя нянюшка. Потом её не стало. Промелькнула сцена ухода и пробуждения, а затем картинки замелькали ещё быстрее, притормаживая на эпохальном разговоре с отцом, а затем и с мачехой.

Миведия хмыкнула на том месте, где я общалась с яйцом, и ещё нескольких событиях. Просмотр жрица остановила на моменте, где мы с Берисом находились в домике его пассии, когда та перекрашивала мои волосы. Видимо, силы старушки иссякли. Она прервала контакт глаз и отпустила мои руки.

— После того ритуала твоё поведение изменилось. Отец это заметил, но не понял причину, решив, что ты просто повзрослела, — снова пристально посмотрев в глаза, сказала Миведия. — Ты произносила непонятные слова во время привязки к зубельхори-синь, я не могу понять языка твоих мыслей, и это — не одно из межплеменных наречий ресов. Я допускаю, что твоя няня обучила тебя, но думать можно лишь на своём родном языке. И этот язык — не олийский.

— И что из всего сказанного следует? — спокойно произнесла, понимая, что эта умная женщина уже сделала правильный вывод.

Почему я так спокойна? По нескольким причинам. Во-первых, жрица — дама весьма любознательная и не упустит случая узнать ещё больше. Во-вторых, их богиня не просто так ввела меня в правящую семью, поэтому против её воли никто не пойдёт. В-третьих, я уловила во время контакта её мысль о каком-то пророчестве, связанном со мной. Кстати, надо о нём расспросить при случае подробнее. Можно назвать ещё несколько причин, но хватит и этих.

— Ты — душа иного мира, но по какой-то причине помнишь своё прошлое воплощение. Ведь так?

— Я не стану этого отрицать.

— Ты там была женщиной или мужчиной? Может быть, у вас тоже больше двух разделений, как у нас?

— Я была женщиной. И у нас два пола.

Остальное энное количество гендеров от Лукавого.

В её взгляде явно читалось нетерпеливое любопытство. Ага. Столько можно у меня интересного узнать о жизни в ином мире!

— Вот почему ты такая странная.

— Только никто об этом не знает, кроме вас и Лулу. Даже Берис. Я ему чуть позже скажу, как только подходящий случай подвернётся.

— Хорошо. Я тоже пока никому не скажу. Откроешься остальным членам новой семьи, когда будешь к этому готова, Эльсина. Магии разума начну обучать тебя сама, а для освоения магии образов подыщу хорошего мастера. А теперь тебе надо отдохнуть. Да и мне не мешало бы.

Она дёрнула рычажок на стене, и через минуту на пороге появилась служанка, чтобы сопроводить меня в личную комнату.

Глава 35. Тайна пятой планеты

Тайнам незачем скрываться.

СтаниславЛец

— Скажи, Эльсина, какое имя ты носила там, в своём мире? — как-то спросила Миведия в один из перерывов, который устраивала, чтобы дать отдых моему несчастному мозгу.

Мы разговаривали по-асконийски. После принятия в семью как-то неудобно стало скрывать своё знание местного языка. Новые родственники удивились такому ценному побочному эффекту, а у жрицы, кажется, от сердца отлегло. Всё же старушка испытывала некоторую внутреннюю неловкость после того случая в день нашей первой встречи, даже когда извинилась за свои резкие действия, оправдавшись необходимостью быть бдительной во имя безопасности страны.

— Эльвира Беляева. Для родных и друзей — Эля, а вторая составляющая — принадлежность к роду Беляевых.

— Эль-Вира. Эльсина и Вирона. — Верховная жрица удивлённо покачала головой. — Твои имена из разных миров и жизней удивительно похожи по звучанию.

Она начала занятия со мной на следующий день, а Бериса поручили Садису — брат заинтересовался левитационной магией, да и перенять кое-какие особенные приёмы обращения с холодным оружием тоже посчитал не лишним. У каждого народа есть что-то своё в технике, а изучение этого может дать преимущество и даже спасти жизнь при встрече с противником, не владевшим подобным. Садис занимался с ним почти каждый день, когда удавалось выкроить время. В связи с предстоящим отбором невест, личный адъютант и телохранитель великого подмастерья был очень занят, как и его господин.

Пообщаться с Русколем удавалось редко. В основном он сам становился инициатором встреч, без предупреждения появляясь на уроке и наблюдая некоторое время за моими успехами и неудачами. Наследник часто и с удовольствием участвовал в тестировании, создавая помехи или выступая в роли атакующей враждебной силы, а Миведия смотрела со стороны, как я выпутывалась.

Но основной целью высочества оставались наши перерывы между занятиями. Как и жрица, он оказался очень любознательным и буквально закидывал вопросами о моём мире. Эта тайна открылась случайно, когда Русколь неожиданно вошёл и уловил отголосок моей передачи образов на Миведию. Пришлось признаться. Старушка при этом выглядела так, словно она маленькая девочка, а он — строгий родитель, застукавший её за поеданием шоколадки, тайком стянутой из буфета.

— Так всё же твоё пророчество может исполниться? — спросил наследник, после чего уже я пристала к этим двоим, чтобы они наконец-то ввели меня в курс дела.

Те не стали отпираться. Мне пророчество как-то не слишком понравилось, особенно в части неизбежности итога уготованной судьбы. Если, конечно, я — та самая душа. Если, конечно, воля богов предполагала не безусловное соединение с моей истинной парой, а исполнение второй части пророчества. Пожалуй, постараться во имя второй части, чтобы как-то избежать первой — стало бы для меня наилучшим выходом. Только что я могла им полезного дать, и как вернуть надежду изначальным — тайна, которую предстояло разгадать. По поводу же открывания там всяких дверей и соединения народов — так это всегда пожалуйста. Идею сотрудничества Ласконии и Эрсолизии вполне можно реализовать, обсудив возможные способы взаимовыгодного обмена между странами.

— Так вы думаете, что я — та самая душа из пророчества? — решила всё-таки уточнить у Миведии.

— Мы можем только на это надеяться, — уклончиво ответила она.

— Та или не та — время покажет, но не надо заранее обольщаться по этому поводу. Давайте пока примем за данность, что я всё же не ожидаемая вами душа, чтобы всем потом не было мучительно больно, — предложила компромисс, опасаясь, что они меня с радости великой потом вообще отсюда не отпустят, если вдруг решу продолжить путь куда-нибудь ещё.

— Хорошо, — с готовностью согласилось высочество, но в его глазах обнаружила точно такой же безумный огонёк любопытства, как и у жрицы. — Покажи мне свой мир.

Я оказалась права на все сто. Они не родственники часом?

После этого случая Русколь зачастил на мои занятия, чтобы снова и снова погружаться в те воспоминания, что удавалось воспроизвести для него. Он поражался обилию и разнообразию внешнего вида машин на улицах городов, нашей архитектуре и странной одежде, особенно женской. Короткие юбки и купальники-бикини повергли его в шоковое состояние, хотя заметила, что великому подмастерью всё же понравился вид красивых девушек разной степени оголённости.

Кое-что так и не решилась им показать, закрыв эти воспоминания глубоко в памяти, — достижения нашей человеческой цивилизации по уничтожению себе подобных. Здесь гордиться было нечем, а тем более давать иномирянам повод заинтересоваться страшными орудиями массового убийства. Русколю вполне хватило впечатлений от наших скоростных поездов, огромных транспортных самолётов и океанских лайнеров. Кажется, скоро и здесь появятся транспортные перевозки грузов по воздуху.

Но то, что вывело на новый уровень наше с наследником общение, это вид Земли из космоса, а также некоторые кадры из фильмов и одной компьютерной игры, которые смогла довольно чётко воспроизвести.

— Так выглядит ваш мир? Он — просто шар, висящий в чёрной бездне?

Пришлось напрягать память и рассказывать всё, что помнила из прошлой жизни, пытаясь объяснить строение Вселенной и Солнечной системы доступным языком, а когда закончила, поняла, как ловко Русколь вытянул информацию, прикинувшись поражённым до глубины души.

— Что же, твой мир очень интересный. Наверное, наша цивилизация до катастрофы была очень похожа на вашу. Теперь, когда я убедился, что знания о прошлом нашего народа ты сможешь воспринять нормально, хочу ответить взаимностью и рассказать историю переселения асков с исконных земель.

Я бросила осуждающий взгляд на бабульку. Та улыбнулась как ни в чём не бывало и одобрительно покивала. Вот ведь зараза! Она-то ещё раньше Русколя узнала об уровне развития моего мира, но не стала давать информацию в ответ. Вся из себя такая засекреченная.

— С нетерпением жду подробностей, — сообщила высочеству и принялась слушать.

— В вашей Солнечной системе, ты говорила, восемь планет. Вокруг нашего светила, которое мы зовём Ру́тас, пять. Наш народ жил на самой дальней — Аса́е. У нас не было магии, но небольшая часть асков видела и чувствовала больше, чем остальные, а некоторые учёные предполагали, что планета — такое же живое создание, как и мы, населяющие её.

Русколь откинулся на спинку кресла и отпил глоток вина. Во время занятий мы с Миведией устраивали лёгкие перекусы для восстановления сил, а вино помогало расслаблению и определённому настраиванию сознания, как галлюциногены шаманам, только в более щадящей для здоровья форме.

— Надо же, у нас тоже есть разумные, верящие в подобное, — хмыкнула я, пользуясь паузой.

— Не стоит относиться к этому легкомысленно, — покачала головой жрица. Планеты — такие же создания богов. Может быть, они даже имеют души, как и мы. Ты своими глазами видела силу Великой Матери, а переселившись в другое тело и другой мир, теперь точно знаешь, что боги существуют и отвечают молящимся.

— Да, тут не поспоришь, — согласилась со старушкой, вспоминая недавнее событие в храме. — Но я это к тому, что у народов, разделённых огромными расстояниями или даже живущих в так называемых параллельных мирах, мысли сходятся.

— Я продолжу? — произнёс наследник, поставив бокал на низенький столик. — Через многие сотни лет мы достигли успехов в науках, смогли построить корабли и преодолеть притяжение Аса́и. Нас неудержимо влекло в чёрные бездны мироздания, и самой ближней точкой стала соседняя планета — Ки́рсиа, по-олийски Со́ра.

— Насколько я знаю, олии представляют мир в виде чаши с водой на столе богов, в которой плавают три огромных острова, не считая многочисленных мелких, где живут ресы и олии — их творения. На самом деле, на этой планете, по нашим данным, семь континентов, не считая скопления льдов на крайнем севере и крайнем юге, — блеснула знаниями жрица.

— Да, в библиотеке дворца я видела карты. Там действительно изображены три континента. А можно мне будет посмотреть ваши? Или это тайна?

— Нет, не тайна, но не сейчас. Позже Миведия утолит твоё любопытство, а я закончу краткий пересказ нашей истории. Итак, далёкие предки некоторое время тайно изучали планету и обнаружили, что она заселена. Жители представляли собой несколько разных по виду разумных рас, не похожих между собой и сильно отличавшихся от нас. Местные были разделённые, а мы совмещали признаки обоих полов, как ты уже знаешь, но не это стало самым удивительным открытием. — Русколь сделал многозначительную паузу. — Некоторые из них владели искусством управлять природными явлениями.

— То есть были стихийными магами, — пробормотала себе под нос, но наследник услышал.

— Да. Аски как будто попали в собственные сказки, которые родители читали детям. Наша цивилизация достигла высокого уровня. С помощью особых приборов предки научились вызывать дождь в засушливое время года или разгонять тучи, когда дождливый период слишком затягивался и мог погубить урожай, но это были результаты научных знаний, а не магия в изначальном понимании этого слова. Необычное явление стало причиной посылки на Кирсиу нескольких экспедиций разными государствами нашей планеты. Первопроходцы высадились далеко отсюда и создали поселения, где местные почти не появлялись из-за многочисленных опасных животных, которые там обитали. Дикие земли и в те времена были дикими, но сейчас их территория сократилась, в большей степени благодаря нам.

Небольшие по размеру тосиры-разведчики позволяли быстро преодолевать большие расстояния, но поселенцы были ограничены в топливе для них, ибо здесь, как не искали, исходного природного ресурса для его производства не обнаружили. Доставки с родины происходили редко, потому что скорость межпланетных судов не позволяла прилетать чаще, чем раз в год. А потом случилась катастрофа. Огромный небесный камень, что пришёл из глубин мироздания, врезался в спутник нашей родной планеты и сдвинул тот с привычного пути. Через некоторое время он столкнулся со второй малой планетой, что вращалась вокруг Асаи, и оба в результате упали на неё, уничтожив всё живое и превратив нашу старую родину во множество обломков, что теперь вращаются вокруг Рутас.

— И никто не спасся? — прошептала, передёрнув плечами от появившегося давящего чувства грусти — отголоска эмоций сидевших рядом со мной.

— Великий подмастерье уже говорил, что у нашего народа и тогда были те, кого Великая Диритремис наградила даром пророчеств, — подала голос Миведия. — Задолго до случившегося, у многих одарённых появились видения о грядущей беде. К сожалению, не все власть предержащие сразу им поверили, и только когда учёные смогли рассмотреть приближавшийся к планете обломок и рассчитать возможный путь, только тогда приняли меры к спасению. Однако всех жителей планеты невозможно спасти — слишком мало межпланетных кораблей построили к этому времени.

— Какой ужас! — воскликнула, представив, как себя чувствовали те, кому предстояло остаться и погибнуть. — А как выбрали тех, кто спасётся?

— По их полезности для новой родины. Среди тех, кто умел работать руками и головой, в каждой специальности выбирали самых умелых и достойных. В результате сюда прибыло семь кораблей из девяти вылетевших. Чуть больше тысячи асков высадились на Кирсии и принялись обживаться, но затем им пришлось отступить под напором диких кочевников, когда закончились ресурсы, дающие питание оружию и технике. Асков было мало, поэтому им пришлось уйти в горы. Здесь наши предки построили наземный и подземный город, скрывшись с поверхности на многие века и став для местных жителей легендой.

Шли столетия. Аски, сохранив большую часть знания, изобрели на их основе много интересного, применив инструмент, что дала новая родина — магию. Всё чаще стали рождаться аски со способностями, а наши проходчики открыли радужник, который великолепно накапливал и держал магическую энергию. Мастерам удалось соединить магию и технику. Вот вкратце история нашего народа.

Русколь допил вино и поставил пустой кубок на столик.

— Потрясающе, но у меня появилось много вопросов, — начала я, но тут раздался тихий стук в дверь, и в комнату зашёл Садис, который поклонился наследнику и жрице, а мне послал короткую улыбку с приветливым кивком.

— Я обязательно на них отвечу, однако сейчас мне пора идти. И так задержался дольше, чем рассчитывал.

Великий подмастерье попрощался и вышел, а мы с Миведией продолжили урок.

Глава 36. Отбор

Каждый раз мы, знакомясь с человеком,

проходим отбор, и он наш и мы его.

Каждый выбирает для себя то, что нужно ему.

Катрина Виронская

Отбор. Он висел дамокловым мечом над моею буйной головушкой, ведь и мне тоже предстояло участвовать в этом важном для государства мероприятии. У великого мастера Дальвиста Пятого и его досточтимой супруги и соправительницы Лукинии идея-фикс по поиску моего истинного вылилась в оповещении всех и вся в пределах Ласконии о том, что на отборе будет присутствовать девица со знаком богов. Причём не просто девица, а целая духовная дочь правителей. Поэтому все, у кого подобный знак вдруг имелся в наличии, должны стройными рядами прибыть на место моей дислокации. Оповестили даже резидентов, находившиеся в это время за границей страны.

Эту радостную новость владычица сообщила мне два дня назад и развернула бурную деятельность по снабжению своей новой родственницы и предполагаемой спасительницы нации необходимыми для мероприятия нарядами. Оказалось те, что подарила мне супруга кифраса, уже не годились — в них только в будний день по дворцовому саду прогуливаться.

На этом добрая женщина не успокоилась и заставила в срочном порядке изучать движения местных танцев, снабдив учителем и приставив партнёром своего младшего сына, Кастэ́ля, чтобы тот и при деле был, и сам заодно повторил замысловатые па.

Мальчик оказался совершенно не испорчен высоким положением второго наследника. Он лишь на год младше меня, поэтому часто мило краснел и смущался во время нашего с ним общения. Парнишка лицом больше походил на мать, но унаследовал от отца цвет волос и высокий рост.

В суете промелькнули последние дни пред отбором, в которые я с Берисом встречалась лишь на уроках танцев и тренировках с холодным оружием.

Насыщенная событиями программа порадовала тем, что не растянула отбор на неделю-другую, как опасалась сначала, а заняла лишь три дня. Я сразу зауважала правителей. Они провели всё быстро, чётко, по существу.

День первый начался с представления претенденток в тронном зале. Девушки подходили к месту, где восседали правители и наследник, ведомые отцами или опекунами, если отцы по каким-то печальным причинам не присутствовали на мероприятии. У меня зарябило в глазах от пёстрых и вычурных женских нарядов, но приняла эти перегибы местной моды как неизбежное сопутствующее зло, с интересом рассматривая утончённую красоту одних и миловидные лица других, а то и вовсе ничем не примечательные — третьих. Всего на звание будущей супруги великого подмастерья претендовала двадцать одна девушка — по числу территориальных делений Ласконии. Каждый катон предварительно провёл внутренний отбор и направил победившую претендентку на итоговое испытание в столицу.

Девушкам пришлось постараться, отвечая на различные вопросы, которые должны были выявить их знания в области права, а также логику и умение разрешать нестандартные ситуации. Бумажки с заданиями вытягивал Русколь из широкой чаши и передавал их распорядителю для оглашения, причём за основу брались реальные прошения и жалобы, подаваемые гражданами в суды или правителю. Естественно, при этом имена просителей и прочие подробности, что могли раскрыть личности истцов и ответчиков, не разглашались.

Очень правильный подход. Жена будущего владыки должна ориентироваться в законах и стать для мужа не только приятным приложением и сосудом для вынашивания наследников, но и реальной помощницей в управлении делами государства.

Моя личность осталась засекреченной, потому что в соревновании не участвовала и присутствовала лишь в качестве зрителя, затерявшись среди остальных гостей. Предполагалось, что моего истинного, если всё же тот появится на отборе, притянет естественным образом.

Несколько часов мучений девушек вознаградились фуршетом и балом, где Русколю пришлось танцевать с половиной претенденток. Вторую половину он оставил на следующий день. Мужчины, желавшие получить перспективную невесту из истинных женщин, наперебой приглашали девушек на танец, стараясь показать себя с выгодной стороны, но основные испытания ещё ожидали женихов впереди.

День второй прошёл на свежем воздухе и показался мне в разы интереснее, чем первый. Магическое испытание претенденток. О, там было на что посмотреть! Девушки не только соревновались в умении владеть магической силой, но и в демонстрации художественных способностей. Танец огненных шариков, на которые распался огромный шар, сотворённый одной из претенденток, поразил меня сложностью движений этой опасной стихии, что девушка держала под полным контролем, ухитрившись не только не пострадать сама, но и не обжечь зрителей, хотя окружавшая её трава увяла от жара.

Другая, владеющая магией иллюзии, создала целый рой разноцветных бабочек, заставив порхать вокруг зрителей и осыпать их сверкавшей разноцветной пыльцой. Та вспыхивала искорками в лучах светила и таяла, не успев упасть в подставленные ладони.

Магия жизни ещё одной девушки возродила целую охапку увядших цветов, которые она затем раздала зрителям, и восстановила лужайку, пострадавшую от огня предыдущей соперницы.

Выдвиженка от катона Виржильмалан, Ласия Лавиньруэль, с честью выдержала испытание, устроив небольшую локальную снежную бурю посреди жаркого лета. Она напомнила мне Снежную Королеву, когда соткала из снежинок подобие венца и украсила сверкающими кристаллами платье, затем растопила снежинки и окружила себя хороводом дождевых капель, в которых лучи светила засверкали радугой чистых спектральных тонов. В конце эффектного выступления девушка оказалась совершенно сухой.

После прекрасной половины настала очередь мужчин, решивших блеснуть умениями как магическими, так и прочими, так как не все из них были одарёнными. Первые эстетикой не заморачивались, а демонстрировали силу и ловкость владения стихиями, что характерно для мужчин. Они взрывали, сминали, сжигали, замораживали и расщепляли условного противника, вызывая у всех невольный трепет и восхищение. Те же, кого магическими способностями природа обделила, а наградила пытливым умом и золотыми руками, хвалились изобретениями. Они порой вызывали у меня улыбку умиления, ибо часто представляли собой странные вещи, хотя и поражавшие изощрённостью замысла, но не имевшие особой ценности для практического применения. Однако увидела и вполне годные, такие как пугало для сельхозвредителей, испускавшее неприятный для них звуковой сигнал, который мы не услышали, зато подопытные грызуны, принесённые этим учёным мужем в клетке, при включении прибора заметались и ломанулись в противоположную от него сторону, истошно пища и пугая впечатлительных дам до ответного визга.

— Скажи, пожалуйста, а можно ли использовать твоё изобретение для отпугивания этих ужасных рукокрылов? — спросила одна из претенденток у «Повелителя грызунов».

Кажется, рыжеволоска заинтересовалась блондином. Вон как поглядывала и постреливала глазками. Она не особо отличилась, на мой взгляд, в прошедших соревнованиях и вряд ли станет победительницей отбора, но готова поспорить на что угодно, эти двое неплохо смотрелись вместе.

— Конечно же, прекрасная бийери, я уже работаю над этим, — любезно улыбнулся изобретатель, воодушевившись явным вниманием к его персоне.

Когда все местные «Левши» закончились, снова начались танцульки. Я сильно удивилась, когда ко мне прямой наводкой направился великий подмастерье, чтобы пригласить на тур.

— Мне кажется, или ты нечестно играешь, Эльсина? — шепнул он с усмешкой, как только мы сделали первое движение.

— Я? Нечестно играю? — с удивлением в голосе переспросила наследника. — Не понимаю тебя.

— Не понимаешь? У тебя защита прикрывает не только голову, но и метку богов. Не уверен, что тебе это поможет, но ты точно пытаешься скрыться от своей Половины Души.

— А я и не скрываю, что скрываюсь, — фыркнула, снимая защиту с метки. — Ладно, больше не буду мухлевать.

— О, новое слово! Как интересно звучит: му-хли-в-ать. Я, кажется, догадываюсь о его значении. Это — обманывать. Правильно?

— Правильно. Почти. Скорее — всё же «нечестно играть». Ммм… Русколь, а можно я в сторонке спокойно посижу? Твои невесты на меня уже как-то нехорошо поглядывают… А что думают, так тебе вообще лучше не знать. Подслушивать мысли, конечно, нехорошо, но ведь тебе надо правильную жену выбрать, чтобы потом неожиданность не случилась.

Так тонко-тонко намекнула. Высочество сначала нахмурился, но затем до него дошло то, что я пыталась донести. Ага, вот именно. А то мало ли. Тут, на моё счастье, танец закончился. Мы раскланялись по этикету, прынц отвёл меня к диванчику и двинулся дальше. Охотиться. А я осталась сидеть, наблюдая и анализируя.

Занятия с Миведией довольно быстро дали результаты. Я даже не ожидала, что синхронизация и несколько тренировок не только избавят меня от постоянных шумов и головных болей, но и позволят читать мысли собеседника, стоило только слегка напрячься для этого, причём при чтении мыслей голова почти не болела, если я не перегружалась, увлёкшись прослушкой.

Пока Русколь танцевал со второй половиной претенденток, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы по возможности отбиться от постоянно сыпавшихся приглашений. Когда всё же не удавалось ускользнуть от назойливого кавалера, принималась на нём тренироваться, чтобы время зря не терять, раз уж занятия на эти три дня мне отменили.

Некоторые читались легко, но затем наткнулась на нескольких субъектов, чьи мысли оказались скрыты. Умея пока что хорошо работать только на приём, который оставался для подопытного неощутимым, не стала продавливать защиту, как когда-то сделала со мной Миведия, а спокойно отбыла повинность с пятым по счёту закрытым, вежливо улыбаясь партнёру, и после завершения танца нашла жрицу. Она разговаривала с не первой молодости джентльменом, чьи огненные волосы уже тронула седина.

— Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, но я хотела бы сказать несколько слов моей наставнице, — вежливо поклонившись, проворковала медовым голосом, мило улыбаясь и овевая мужика взмахами ресниц.

Миведия кивнула и отошла со мной на некоторое расстояние, а я заметила мимолётную усмешку на тонких губах её собеседника.

— Что случилось, Эльсина? Ты почувствовала Половинку Души?

— Нет, не почувствовала. Появился вопрос. Может быть, он покажется странным, но меня настораживает большое количество асков с закрытым разумом на единицу площади. Они все маги и делают это как я, или у них есть амулеты, скрывающие мысли от прослушивания? Я пока что насчитала пятерых из тех, кто со мной танцевал.

— Покажи мне их, — попросила Миведия.

Я передала изображения мужчин с закрытым сознанием, но она покачала головой и успокоила меня. Жрица знала всех довольно хорошо — все когда-то учились у неё, поэтому подлянки от этой пятёрки ожидать не приходилось, но похвалила за бдительность и намекнула, что несколько изменит первоначальную программу обучения в освоении магии разума.

Не дав уйти, Миведия подвела меня к тому мужику, терпеливо ожидавшему, пока высшая жрица закончит разговор.

— Эльсина, позволь представить твоего наставника по высшей магии сотворения образов, бийера Корве́ля Астолье́ра. Я доверяю ему полностью, поэтому можешь открыть свою тайну, если посчитаешь нужным. Он не только один из опытнейших магов Ласконии, но и занимается интересными научными изысканиями. Думаю, вам есть чему научиться друг у друга.

Отступление 5. Покушение и соблазнение

В политике ничего не происходит случайно.

Если что-то случилось, то так было задумано.

Франклин Делано Рузвельт

Женщина, соблазняющая мужчину, гораздо

менее виновата, чем мужчина, соблазняющий

женщину, потому что ей труднее стать

порочной, чем ему остаться добродетельным.

Василий Осипович Ключевский

Тело Ами нашёл садовник. Было уже поздно что-либо предпринимать для воскрешения, хотя маги выложились до обморочного состояния. Душа Услады Сердца Асории ушла за грань, из-за которой стало невозможно её вытянуть.

Горе и ярость повелителя прошлись смерчем по охране дворца. Он сместил начальника стражи и хотел даже его казнить, как и всю смену, что несла в этот день службу. Его еле отговорили. Пришлось вмешаться матери — вдовствующей асорэ. Та вела довольно замкнутый образ жизни и почти не покидала места добровольного заточения в самой отдалённой части дворцового комплекса, лишь изредка высказывая сыну своё мнение по тому или иному вопросу.

На похороны прибыл старший брат Амитсамина. После того, как его младшенький получил высокий статус, имение отца выкупили. Бывший наёмник с головой ушёл в хозяйство, женился и успел стать отцом прелестного мальчика.

Асор предложил ему место начальника дворцовой стражи. Тот сначала попытался отказаться, но затем согласился, когда повелитель заверил, что не станет делать попыток заменить им брата в своей спальне.

До того, как тело фаворита сгорело в огне погребального костра, самые опытные маги и лекари провели расследование и определили, что Услада Сердца умер от укуса ядовитого насекомого, которое обитало в диких землях за южной границей Асории. В самой Асории их не было, но именно на дереве, рядом с которым любил в одиночестве бродить Ами, сочиняя очередное стихотворение для своего повелителя, дознаватели обнаружили целый рассадник этих тварей.

Тогда всем и стало ясно — это покушение, иначе откуда насекомые, что водились лишь в лесах на землях ресов, появились на дворцовой территории именно в его любимом месте, о котором знали все. Последствия укуса можно было нейтрализовать, если бы Ами нашли раньше, но эту часть сада старались обходить, чтобы не мешать любимцу асора предаваться мукам творчества.

Беда не приходит одна. Сначала гибель рикса и риксоэ Торгенсалинии, теперь — смерть Ами, причём тварь, убившая правителей одной из земель империи, тоже залетела из земель ресов. Кто скрывался за этими убийствами? Кто пытался ослабить могущество Великой Асории? Эти вопросы постоянно крутились в голове повелителя, отвлекая его хотя бы немного от горя и заглушая нестерпимую боль в израненном сердце.

Ещё не остыла земля на месте церемонии предания тела огню, а Ланикхидар созвал Совет. На нём он узнал ещё одну новость, пропущенную из-за своего не слишком серьёзного отношения к посещению заседаний. Глава Совета Акилархав сообщил, что на границах Эрсолизии и Торгенсалинии участились набеги кочевников-ресов на приграничные поселения, где не находились на постое отряды регулярной армии.

— Я смею предположить, мой повелитель, что подобные нападения, а также покушения на правителей Торгенсалинии и на Усладу Сердца Асории как-то связаны, — сказал он, глядя на Ланикхидара с неприкрытым сочувствием к его горю. — Боюсь, что за этим стоят правители нескольких крупных королевств ресов. Вполне вероятно, они объединились и копят силы для завоевательного похода на Великую Асорию. По донесению нашей внешней разведки в Литани́рии недавно появилось нечто, что разрывает скалы на мелкие кусочки. Всё на уровне слухов. Сами лазутчики действия этого оружия не видели, никто из их подручных не смог близко подобраться к месту испытания — всё хранится в строгой тайне, но они слышали громкие звуки и чувствовали сильное сотрясение земли.

— Тревожная весть. Думаю, для начала надо направить войска и разобраться с кочевниками. Я сам поведу армию. Сообщите риксам о проведении военных учений на точке пересечения границ Эрсолизии и Торгенсалинии со Степью. Пошлите предупреждение саха́кам ближайших племён и пригласите их на переговоры. А внешней разведке необходимо приложить больше усилий, чтобы разузнать о тайне литанирийцев.

— Я рад, что горе не затмило ваш разум, повелитель, — с облегчением вздохнул глава Совета. — Я дам все необходимые распоряжения. К тому же пора готовиться к бракосочетанию с грасией Лайяриси Эрсолизийской. До её совершеннолетия осталось меньше года.

— Я помню, кер Акилархав, — непроизвольно поморщился асор. — У меня ещё есть время сверх этого срока, потому что грасия заблаговременно проходит сейчас обучение по основам овладения личной магией до того, как проснётся её дар. Рикс Эрсолизии наконец-то пересмотрел этот дикий закон о запрете использования женщинами магии. Если бы грасия Эльсина не взбунтовалась, то его бы не отменили до сих пор. Иногда я жалею, что не ей суждено стать моей асорэ.

— Уже прошло много времени, как она исчезла. Скорее всего, грасия погибла, — покачал головой глава Совета.

— Или нашла тех, кого искала, и научилась гасить сигналы моего подарка. Пускай следует избранному пути, а у меня — свой. Кер Акилархав, управление Великой Асорией на время моего отсутствия возлагаю на вас. Вам не привыкать, — с грустной улыбкой сказал асор, словно извиняясь за своё несерьёзное отношение к управлению страной в недалёком прошлом.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Сердце Асории свой путь до границы проложил через Герса́лию, столицу Торгенсалинии, из-за двух причин. Во-первых, так короче. К тому же войска нуждались в краткосрочном отдыхе перед оставшейся половиной перехода. А во-вторых, повелитель воспользовался представленной возможностью избавиться от одной особы, мозолившей ему глаза своим присутствием во дворце. Грасия Аланаиси, старшая сестра юного рикса Торгенсалинии, сопровождала своего венценосного брата на церемонию принятия клятвы верности асору, когда Санилатон принял бразды правления государством после трагической гибели родителей. На балу, состоявшемся в честь нового рикса, тот попросил повелителя походатайствовать о месте возле особы вдовствующей асорэ для своей сестры.

Грасию Аланаиси, показавшуюся на первый взгляд скромной и робкой, Ланикхидар порекомендовал матушке, которая взяла девушку в штат компаньонок.

Затворничество вдовствующей асорэ не помешало прыткой особе, которой на поверку оказалась юная грасия, каким-то образом часто оказываться в зоне видимости повелителя.

У асора сложилось мнение, что именно её стараниями матушка постепенно стала чаще появляться в обществе, прогуливаясь не только в дальней части сада возле своего дворца, но и там, где обычно находился он сам. Это радовало, поэтому первое время повелитель не обращал внимания на явный интерес девушки к нему и её попытки привлечь тихими вздохами, томными взглядами из-под ресниц и прочими женскими штучками, какие дамы использовали для обольщения.

После трагической смерти Ами асора какое-то время вообще не мог ничего чувствовать, кроме пустоты, но молодое мужское тело вскоре начало требовать своего. Участившиеся жаркие сновидения, что лишь подстёгивали его желание, но не давали необходимой разрядки, толкали в объятия продажных девиц элитных домов наслаждений, потому что Ланикхидар влечения к представителям своего пола больше не испытывал, как и до встречи с покойным фаворитом. Тело худо-бедно получало некоторое удовлетворение, что сопровождалось неизменной предупреждающей болью в районе метки, но это скорее раздражало. Душа искала и не находила покоя.

В один из дней, когда безумный сон обострил чувства до почти полной потери контроля, а необъяснимое состояние уничтожило последние крохи самообладания, Сердце Асории в очередной раз пренебрёг обязанностями, не отправившись на утреннее заседание Совета, а ушёл вглубь сада.

В беседке, увитой ползучей лианой, правитель великой и могущественной империи сидел в компании с бутылкой крепкого вина и время от времени отпивал прямо из горлышка, так как забыл захватить кубок.

— Повелитель, вы позволите мне нарушить ваше одиночество? — услышал он нежный голос.

Ланикхидар обернулся, не слишком приветливо взглянув на нежданную гостью. Грасия Аланаиси без всякого сомнения была красивой девушкой, великолепно умевшей подчеркнуть все достоинства идеальной фигуры. А сейчас одно из её достоинств невольно притягивало взгляд асора.

— Что вы здесь делаете, кера? Разве вы не должны находиться возле вашей госпожи? — оторвался он от созерцания округлых форм и взглянул в лицо грасии.

— Вдовствующая асорэ послала меня срезать ремманий, а я знаю, что в этом уголке сада растут реммании её любимого цвета.

Действительно, мать обожала нежные многослойные бутоны с особенным небесным оттенком, что ей часто преподносил Ами, а она каждый раз называла его милым мальчиком. Это воспоминание резануло новым всплеском раздражения. Почему-то вдруг захотелось причинить боль этой девушке, которая подозрительно часто появлялась в поле его зрения.

— А я уж подумал, что вы преследуете меня, — усмехнулся повелитель и, не стесняясь, снова сделал глоток из горлышка пузатой бутыли, не отрывая взгляда от лица с тонкими чертами.

— Нет, что вы, повелитель! — воскликнула она и скромно опустила глаза. — Просто я шла мимо и увидела, что вы… — взмах ресниц и короткий взгляд из-под них, лёгкий румянец нежных щёк, — что вы пьёте… таким неудобным способом. Я хотела предложить вам стакан. — Аланаиси расстегнула поясную сумочку, украшенную вышивкой, и достала небольшой стаканчик из серебристого металла с голубыми искрами, вспыхнувшими в лучах светила. — Это подарок моей матушки. Он всегда находится при мне.

Девушка протянула стаканчик с выгравированным гербом Торгенсалинии. Лёгкая грусть промелькнула в прекрасных глазах. Асор знал, что Аланаиси очень тяжело переживала смерть родителей. Что-то дрогнуло у него внутри. Повелителю стало стыдно за недавние мысли и желание причинить грасии боль. Он протянул руку и взял стакан, невольно коснувшись тонких пальцев и наблюдая, как румянец ещё сильнее заливал девичьи щёки. Мужчина поймал другой рукой кисть Аланаиси и прикоснулся губами к тонкому запястью, благодаря и, одновременно, мысленно извиняясь за своё прорвавшееся раздражение.

— Побудьте немного со мной, грасия. Сегодня мне как-то особенно тоскливо, — вдруг неожиданно для себя попросил асор, мягко, но настойчиво усаживая её на скамью. — Вам вино не предлагаю. Оно слишком крепкое для юной девушки, — произнёс Ланикхидар, налил золотистый напиток в стаканчик и отпил глоток, предварительно бросив короткий взгляд на перстень-талисман, распознающий яды и опасные для жизни магические плетения — после смерти Ами глава Совета настоял на подобной мере предосторожности.

Асор наливал и пил вино, молча наблюдая за Аланаиси. Девушка тоже не пыталась заговорить, лишь сидела, опустив глаза и сложив руки на коленях. Иногда она начинала нервно сминать, а затем разглаживать складки платья. Грасия явно волновалась. Вот только с чем волнение связано? Боялась ли она, что асор начнёт её домогаться, или наоборот, ждала. Что это? Смущение невинности или ожидание исполнения тайных желаний?

Повелитель понимал, что пора отправить грасию исполнять распоряжение матушки, пока вино, уже начинавшее затуманивать мозг, полностью не выключит разум и не высвободит низменные желания. Асор был удивлён, ибо наяву женщины так сильно, как сейчас, не будоражили его мужскую сущность. Это могла сделать только лишь приходящая во сне неведомая девушка, лица которой он до сих пор не видел, а лишь ощущал под своими ладонями нежную кожу, слышал невольные стоны, что срывались с губ, чувствовал отклик тела. Ланикхидар откуда-то знал, что именно она может подарить ему не испытанное доселе наслаждение, дать покой и умиротворение исстрадавшемуся сердцу. Там, в плену своих грёз, повелитель забывал обо всём, но истинная каждый раз ускользала, оставляя после себя странное чувство невосполнимой потери и дикой неудовлетворённости.

Теперь же, рядом с грасией Аланаиси, асор испытывал невероятное желание схватить её хрупкое тело, впиться грубым поцелуем в эти чуть приоткрытые губы и вторгнуться в глубины, дающие его распалённой плоти долгожданное освобождение.

— Благодарю вас, кера, — немного хриплым голосом произнёс повелитель и протянул девушке пустой стаканчик. — И мне, и вам пора заняться своими обязанностями. Вас ждёт матушка, а меня — доклад главы Совета.

Ланикхидар встал и подал руку Аланаиси. Девушка послушно вложила узкую ладошку в его и поднялась, но, видимо, из-за смущения не успела приподнять подол платья и наступила на него. Вскрикнув, начала заваливаться вбок, но асор успел остановить падение, дёрнув при этом лёгкое тело на себя.

Они оказались близко. Слишком близко… Ланикхидар смотрел в распахнутые от пережитого испуга глаза, на чуть приоткрытые губы, на вздымавшуюся от учащённого дыхания грудь… И тут его накрыло. Асор резко наклонился и поцеловал девушку, чувствуя нарастающее давление и знакомую дёргающую боль метки, но его уже было не остановить, потому что Аланаиси прижалась к нему всем телом и начала сначала робко, а затем более уверенно, но неумело пытаться ответить на поцелуй, обняв хрупкими руками за шею.

Глава 37. Маньяк от науки

Жизнь учёного-исследователя

измеряется масштабом задач,

требующих решения, и радостью

свершений. Она полна изматывающих

неудач, долгих периодов отчаяния и

зачастую одиночества.

Артур Хейли

Месяц до свадьбы Русколя с Ласией Лавиньруэль для меня пролетел незаметно. Третий день отбора начался с оглашения имени счастливицы. Я как-то не удивилась, когда услышала знакомую фамилию. Ещё находясь в гостях у кифраса катона Виржильмалан, заметила, что наследник поглядывал на девушку с нескрываемым интересом. Они неплохо смотрелись рядом тогда и тем более теперь, когда глаза Ласии сияли от счастья, а застенчивая улыбка не сходила с губ. Не только красота, но и высокий магический резерв вкупе с общим уровнем образования повлияли на принятие решения по кандидатуре будущей владычицы. Остальные девушки утешились, выбрав женихов по вкусу из претендентов, которые им понравились, пригласив счастливцев на Танец Невесты, что прозвучал в финальной части бала.

Для меня этот третий по счёту бал закончился просто замечательно: истинный так и не объявился. Не стала гадать, что послужило причиной — на нет и суда нет. Мара с дила́на — хорргу легче.

Кстати о хорргах. Наших с Берисом живоглотиков доставили в целости и сохранности, чего не скажешь о средстве перевозки, на чём их переправляли по реке к столице. В общем, после первого бунта на корабле их банально усмирили подчиняющей магией и занялись восстановлением плавсредства. Зато как боевые товарищи радовались, когда путы сняли, а наши руки коснулись их. В доме, где мы жили, имелась просторная площадка для выездки, а также отлично оборудованное помещение для содержания хорргов. Там изначально находились четыре хорргари, а когда у них началась течка, Лелис со Спиритом и вовсе ощутили себя в раю, неустанно трудясь во славу увеличения поголовья этих прекрасных животных.

Как только закончились мероприятия по выбору невест и женихов, я снова начала чаще носить удобную мужскую одежду. Платья, которые недолюбливала и в прошлой жизни, предпочитая джинсы и футболки или классические брюки с блузками, надевала лишь на совместные обеды правящей семьи и на свадебную церемонию наследника.

Таинство свершилось перед древней статуей богини. На нём присутствовали только члены семьи и верховная жрица. Мы с Берисом смогли наблюдать брачные клятвы молодожёнов с обязательным ритуальным кровопусканием и спецэффектами, сопровождавшими дачу богиней согласия на рождение новой ячейки общества.

Теперь, будучи лишь зрителем и не испытывая нервных перегрузок, я очень внимательно наблюдала за действиями Миведии, в результате чего поняла, почему во время нашей клятвы на статуе не осталось следов жертвоприношения — кровь, смешанная в чаше с вином, моментально впиталась в камень с последующим воссиянием статуи. Я очень чётко это увидела. Пробрало до мурашек и холодного пота. Не захочешь, а станешь истово верующей.

В этот момент меня посетила мысль, от которой уже бросило в жар и возникло тянущее, тоскливое чувство безнадёги и понимания, что все мои жалкие потуги избежать предначертанного похожи на попытки мухи выбраться из липкого варенья, куда та угодила по воле злого рока, но возникшая в памяти фраза «стерпится — слюбится» совсем не вдохновляла.

Отогнав мрачные мысли, потусовалась на свадебном мероприятии и свалила, как только новоиспечённые супруги отправились подвизаться на поприще продолжения рода, дабы правящая династия не прервалась. Теперь я могла спокойно заняться изучением этой расы и продолжить развивать магические способности.

Новый преподаватель оказался въедливым мужиком. Для начала он протестировал мой уровень умений, а затем огорошил прямым вопросом безо всяких экивоков:

— Бийери Эльсина, высшая жрица Миведия сообщила, что ты можешь быть интересна мне из-за своих особенных знаний, но не стала уточнять, считая, что мне лучше самому спросить у тебя.

— Бийери Миведия предупредила, что я могу рассказать тебе всё, поэтому не стану скрывать, что утаила от многих, даже от собственного брата.

И вкратце поведала бийеру Астольеру историю о появлении и последующих за этим приключениях в теле старшей дочери рикса Эрсолизии.

— Та самая душа чужого мира из пророчества, — задумчиво произнёс мой наставник. — Ты меня действительно заинтересовала, грасия Эльсина.

— Не точно, что та самая, и уж не знаю, что такого могу дать вашему народу и как помочь, но попробую. Хочу только предупредить, что не знаю подробно обо всех достижениях моего прошлого мира, однако дать направление для разработок, пожалуй, сумею. С точки зрения потребителя.

— Скажи мне, почему ты выбрала именно магию сотворения образов, а не захотела дальше совершенствовать бытовую или стихийную магию, которые более полезны для жизни?

— Хочу, чтобы моё тело в путешествии под прикрытием соответствовало легенде. Чем старше становлюсь, тем сложнее скрывать фигуру обычными средствами, — криво усмехнулась, жестом изобразив перед собой крутой переход гитарного изгиба от груди к талии и бёдрам. — На вооружённого мужчину меньше обращают внимания во всяких злачных местах, а магия образов позволит сделать естественными некоторые физические особенности тела. И ещё у меня есть мечта — создать полностью ощутимый образ девушки. У вас тут совсем туго с женским полом, а Берису время от времени надо сбрасывать напряжение. Он побывал как-то раз в одном из ваших заведений, но… как бы это помягче сказать? — замолчала я, пытаясь донести информацию так, чтобы не задеть чувства аборигена, однако учитель понял и кивнул.

— Да, понимаю. Твой брат не смог принять особенности внешности изначальных. Твоё стремление помочь Берису мне нравится, но он вряд ли сможет получить удовольствие от твоего творения. Образ — всего лишь обман чувств, пусть он воспринимается и зрительно, и на ощупь как настоящий, однако у него нет тепла и отзыва живого тела, — покачал головой Корвель Астольер, слегка оторопев от моей откровенности, не свойственной местным дамам. — Смотри, — протянул он левую руку. Ну и? Рука как рука. — Ещё в юности мне оторвало кисть в результате одного из опытов. Согласись, выглядит как настоящая?

— Не отличишь, — пробормотала поражённо, непроизвольно потянувшись к покалеченной конечности. — Можно потрогать?

— Конечно. Сравни одну и другую по ощущениям.

Я осторожно прикоснулась сначала к правой кисти, а затем к левой. Иллюзорная выглядела точь в точь как настоящая, только, подобно нашим протезам, создавала лишь видимость своего наличия, её можно было потрогать и убедиться в совершенной материальности, но учитель прав. Как будто к покойнику прикоснулась.

— И много она магии вытягивает?

— Прилично, поэтому подпитывается от перстня.

Исследователь шевельнул пальцем на правой руке, где переливался всеми цветами спектра артефакт с крупным крацем.

— А если соединить нервные окончания тела с магическими потоками образа?

Корвель смотрел непонимающе, а до меня запоздало дошло, что слово «нервные» я произнесла на родном языке, не зная, как оно звучит на олийском и тем более асконийском. Пришлось объяснять. Насколько сама знала, путано рассказала о нервной системе человеческого организма, но учитель понял. В его взгляде появилось знакомое мне по Миведии выражение. Кажется, я нарвалась на маньяка-исследователя, и теперь скучать точно не придётся.

Препод уставился на кисть левой руки и замер. С налёту, разумеется, у него ничего не вышло. Корвель разочарованно вздохнул и снова обратил внимание на перспективную ученицу. Начались трудовые будни, которые чередовались с настоящими конференциями, где участвовали разные светила в области науки и магии. То, что я рассказывала и показывала с помощью Миведии, было слишком много для одного экспериментатора, хотя и совершенно безумного в своей страсти познания окружающего мира. Учитель щедро делился информацией с коллегами, предварительно утверждая каждую кандидатуру у владык и требуя с избранных магическую клятву о неразглашении в главном храме перед статуей богини.

И вот тут окончательно убедилась — моих знаний банально не хватало. Они слишком поверхностны, чтобы внятно объяснить принципы работы привычных вещей. Оставалось только демонстрировать внешний вид и объяснять, для чего что использовалось. Вернувшись к мысли дать этому миру электрическое освещение, попыталась рассказать о способе извлечения тока на примере так называемой багдадской батарейки, а чтобы внятно объяснить, что такое ток, пришлось приводить в пример молнию, разряд которой вполне неплохо разгонял ночной мрак.

Всю информацию Корвель предпочитал записывать, не полагаясь на память, хотя склерозом, похоже, пока не страдал. Записи делала помощница, потому что почерком учитель обладал таким, что потом каракули свои мог разобрать с огромным трудом.

Кири́сти была изначальной. Или изначальным, но одевалась преимущественно в женскую одежду и вела себя соответственно. Брюнетка с выразительными фиолетовыми глазами, опушёнными густыми длинными ресницами, тонкокостная, узкоплечая, с небольшой грудью — являлась представительницей древней расы, нашедшей новую родину на этой планете. Только внимательнее присмотревшись к лицу аборигенки, я поняла, какая именно неуловимая чёрточка во внешности более поздней версии статуи богини показалась мне странной. Её можно было принять как за юношу, так и за девушку.

За несколько месяцев до нашей с ним встречи Корвель забрал Киристи из дома наслаждения. Учитель много лет жил холостяком. Жена не выдержала его постоянного отсутствия в семье и развелась. Сейчас она счастливая мать и жена, но с другим мужчиной, а исследователь остался с наукой в своей лаборатории, и дома появлялся от случая к случаю. Киристи у него вроде домохозяйки-лаборанта-помощника. Кажется, у парочки и более близкие отношения. Они их не афишировали при мне, но Кири при общей сдержанности всё же выдавала себя время от времени украдкой брошенными влюблёнными взглядами в сторону «профессора».

Учитель, видимо, полностью доверял своей помощнице, поэтому та почти всегда присутствовала при нашем общении во время обучения, если не была занята хозяйственными делами. Киристи обычно тихонечко сидела в уголке и слушала, но всегда была готова по первому жесту Корвеля принести нужную вещь или перекус.

Как-то в очередной раз зашёл разговор по поводу изначальных.

— Учитель, бийери Миведия рассказывала мне, что разделение вашей расы произошло не сразу. Что говорят по этому поводу ваши учёные?

— Их мнения разделились. Одни считают, что сбой произошёл из-за того, что на родине цикличностью мужской и женской составляющей руководили две малые планеты, что вращались вокруг Асаи. У Кирсии даже одной нет. Другие предполагают, что виновато магическое ядро, третьи — что некоторые из переселенцев смешали кровь с местными, а служители всё сводят к наказанию Великой Богини за неправедность.

Мне сразу вспомнилась легенда об андрогинах. Кажется, древнегреческая. Её невероятное совпадение с действительностью для этой расы поразило.

— В одном из наших сказаний боги за какие-то проступки разделили двуединых на мужчин и женщин, но учёные считают, что два пола было изначально. Правда, иногда случаются сбои, поэтому рождаются те, у которых внешние признаки обманчивы. Часто судьбы таких детей после взросления были трагичными.

— Были? А сейчас? Вы нашли решение? — загоревшимся взглядом впился в меня Корвель.

— Нашли, но всё сложно.

Больше часа пришлось рассказывать, запинаясь и чуть ли не помогая себе жестами, когда слов не хватало. Собственно, и знания мои были весьма поверхностны, и биология с генетикой — совсем тёмный лес. Первая — на уровне полузабытой школьной программы, а вторая — отрывочные сведения из интернета, за что случайно зацепился глаз.

Заодно выяснилось, что изменения, произошедшие с пришельцами, привели к странному перекосу. Союз двух изначальных оставался бесплодным, как бы они не старались заиметь детей, союз изначального с истинной женщиной мог принести плоды, но вот союз изначальной с истинным мужчиной не приводил к желаемому увеличению семьи. По сути аски-изначальные могли функционировать только как мужчины, но женщин для всех категорически не хватало, хотя многие из двуединых желали родить.

— Вот видишь! То, что ты сейчас рассказала, бесценно! — воскликнул учитель, бросив быстрый взгляд в сторону Киристи. Та сидела напряжённо прямо, будто палку проглотила. Бледная. В широко распахнутых глазах слёзы. Всё ясно с ними. — К сожалению, многие знания, в том числе из области медицины, были нами утрачены из-за войн и переселения в эти земли из точки высадки на планету, а магия позволила многое лечить без разрезания тела, — вздохнул Корвель.

Оказалось, что хирургия у асков имелась как таковая, но ограничивалась в основном внешним воздействием — типа ампутации конечностей, которые не удавалось спасти магическим воздействием, вскрытием нарывов и прочими мелочами. Полостные операции проводились редко. Аппендикс у них отсутствовал, камни в почках разбивались направленными магическими импульсами, печень, если она отказывала от злоупотребления алкоголем, подпитывали магией и ею же кодировали, внушая алкоголику отвращение к вину.

— А магией не пробовали воздействовать? — поинтересовалась я, когда учитель умолк, чтобы промочить пересохшее горло из бокала, выточенного из горной слезы, что тут же поднесла Кири, словно заранее почувствовав нужный момент.

— Иногда магия помогает, иногда Богиня, если ей истово молиться, но закономерность так и никто не выяснил.

— У нас учёные сначала на животных проводят опыты. Если бы у вас тут были бы такие, обоеполые, то, возможно…

— Что? — впился в меня напряжённым взглядом Корвель и нервно забарабанил пальцами по столу. А затем его лицо прояснилось. — Есть! — воскликнул наставник. — У нас есть такие животные. Называются сумриси́ты. Они размножаются с поразительной скоростью и наводят страх на сельских жителей, которые вынуждены постоянно защищать свои поля от этих прожорливых тварей. Сумриситы не с этой планеты. Они попали с переселенцами, забравшись в продуктовые отсеки.

Корвель между тем щёлкнул пальцами, и на столе передо мной возникло изображение зверька размером с кисть руки без учёта хвоста. Песочного цвета шёрстка отливала зеленью, сам он походил на дикую смесь суриката, крысы и фенека. От последнего он как будто взял большие уши-локаторы, от суриката — форму мордочки, а от крысы — всё остальное. Забавный зверёк, но вредный для народного хозяйства. И он ведь как-то размножался!

— Странно. Они ведь сохранили возможность воспроизводства, а изначальные почти утратили. Может, сумриситы тоже разделились на два пола? — предположила я.

— Это надо проверить! — воскликнул учитель, и текущее занятие прервалось, ибо препода унесло на волне новой идеи, которой он поспешил поделиться с кем-то из коллег по цеху, ну а я, кивнув на прощание Кири, отправилась к себе.

Глава 38. Эксперименты и новые знания

Плох тот ученик, который

не превзошёл своего учителя.

Леонардо да Винчи

— А с чего ты решила, что непременно умрёшь, если умрёт твоя, данная богами, Половина Души? — спросил как-то Корвель.

Мы часто во время отдыха от занятий и экспериментов разговаривали по душам.

— Узнала от прадеда. Он сказал, что пока не случится телесного соединения, то и окончательная связь не установится, поэтому решила, что чем дальше от своего истинного нахожусь, тем целее буду. С моим уровнем магии смогу прожить лет до девятисот, если не стану встревать в опасные приключения.

— Миведия прожила более тысячи лет, хотя средняя продолжительность жизни у нашей расы двести лет, а она давно похоронила супруга, — огорошил Корвель.

— Высшая жрица… что?

Ну и видок у меня, наверное! Изумлению не было предела: раз эта хитромудрая тётенька прожила так долго после того, как её истинный отошёл в мир иной, так, может, и я не помру, если что? Увидев собственными глазами проявления божественной воли в храме, разумеется, не сбрасывала со счетов, что меня, как бы ни сопротивлялась, вполне могут принудить к тому самому соединению. Полному. Уконтрапупить, грубо говоря. Вплоть до подавления воли магией метки и промывки мозгов в сторону полного принятия воли высших вершителей судеб. Редкий дар богов, твою ж медь!

— Да. Миведия — бывшая владычица и праматерь ныне правящего великого мастера. Её супруг, Русколь Второй, погиб в одной из битв, защищая обретённую родину в этих горах, когда орды кочевников штурмовали стены столицы, ещё не такие высокие, как сейчас. Её сын и наследник был слишком мал, поэтому она не ушла за своей Половиной Души, а приняла правление до момента, когда новый владыка стал достаточно взрослым, чтобы снять с неё это бремя. А она стала жрицей, ибо снизошла воля Великой Матери в проявившемся даре предсказательницы.

— Получается, что у истинных есть право выбора — умереть или жить после гибели своей пары? Что ж, это радует, но если и встречу его, то решать свою судьбу всё же постараюсь сама. Не люблю, когда принуждают. Даже боги.

Наставник лишь усмехнулся, а затем снова принялся гонять по теории, заставляя тут же подкреплять это всё на практике.

Недели отщёлкивали одна за другой. Я успела за это время пустить в дело несколько кристаллов радужного краца, что нашла во время эпичного падения со скалы, изготовив два перстня-накопителя — для себя и для Бериса. Ещё из одного сделала кулон. Мои эксперименты по созданию прототипа иллюзорной женщины под руководством Корвеля закончились успешно. Кулон являлся и аккумулятором, и носителем для очень сложной магической формулы, которая включала в себя механизм включения-выключения девайса и матрицу заданной конструкции, что материализовывалась при активации. Пока у меня получилась лишь кукла с минимальным набором движений и звуков, но я надеялась добиться обучаемости модели. Наставник, не ожидавший, что моя безумная затея станет реальностью, лишь покачал головой и пообещал подумать над возможными вариантами улучшений. Мы по сути стали первопроходцами, ведь до этого никому и в голову не приходило настолько революционно использовать магию образов.

Подарочек на день рождения поверг Бериса в ступор после того, как соблазнительного вида девушка возникла перед ним, устроила коротенький стриптиз, избавившись от скудного гардероба, растаявшего, едва коснулся пола, загадочно улыбнулась и, подойдя к своему новому господину и повелителю, приникла к нему всем телом, положив одну руку на плечо, а голову устроила на груди. Прямо как Гюльчатай у товарища Сухова. Вздохнула даже.

— Ээээ, спасибо, конечно, но зачем это теперь? — заикаясь, промямлил братик, который время от времени всё же посещал дом наслаждений, смирившись, что ни Рады ему теперь не видать, ни с истинной женщиной тесно не пообщаться.

— А что не так? Ты же сам хотел такую сделать. Я вот, видишь, не забросила, как ты. Довела до конца. Почти. Хочу больше возможностей в неё встроить, но пока знаний недостаточно.

— А как её убрать? — косясь сверху вниз на приникшую к нему красавицу, которая второй рукой беззастенчиво путешествовала по бедру, потихоньку добираясь до сокровенного.

Я научила Бериса включать и выключать игрушку, и мы отправились праздновать днюху в облюбованный братом дом наслаждений. Туда и сама с некоторых пор начала заходить, чтобы избавляться хоть иногда от изматывающих душу и тело последствий участившихся эротических сновидений с присутствием «подарочка богов», лицо которого всё так же скрывалось неизвестными силами.

Кроме изначальных, в заведении работали обычные юноши и молодые мужчины. Не все же из истинных женщин, разведясь или овдовев, снова вступали в брак. Некоторые из них посещали подобные учреждения «здоровья для», если по каким-то причинам не заводили сердечного друга среди свободных от семейных уз мужчин. Были даже дамы, которые ходили «налево» и при живом супруге. Разумеется, они всячески маскировались. Разнообразие фасонов одежды позволяли соблюдать инкогнито, закутавшись в драпированную ткань от макушки до пят, а чтобы клиентки чувствовали себя полностью защищёнными от случайного узнавания, выбранному ими обслуживающему персоналу завязывали глаза. Мы же с братом предпочитали накладывать на лица иллюзию.

На первое посещение подобного заведения решалась долго — всё же я девушка, у которой в прошлой жизни с единственным мужчиной не сложилось, а опыт интимных отношений оказался вообще коротким. Наверное, из-за моей зажатости бывший парень ушёл к более раскрепощённой и опытной девице. Не знаю. И вспоминать не хочу.

Берис, едва лишь намекнула стать проводником, дико возмутился и наотрез отказался, не слушая никаких доводов, ведь «тыжеграсия»! Пришлось обращаться к учителю. Ну а что такого? Ознакомившись с медицинскими трактатами асков, я имела сносное представление о различиях между мужскими органами изначальных, истинных мужчин-асков и женщин, но схематичные рисунки и живое тело — это совсем разные вещи. Мне же надо удовлетворить зуд познания? Как заниматься конструированием, если не видеть исходник? Этим и убедила, хотя ещё одну причину не стала раскрывать. Разговор завела, когда Киристи не было поблизости — решила поберечь нервы «боевой подруги» Корвеля.

Проф сначала сильно удивился моему желанию, а затем со скрипом согласился сопроводить, потому что о подобном поступке члена правящей семьи знать никто не должен. И это случилось только после того, как я пригрозила пойти туда самостоятельно, взяв для охраны одного из мужчин-слуг.

— Только один раз. Ради науки, — сдался Астольер и принялся за инструктаж.

Оба под иллюзией, я, разумеется, в мужской одежде, подъехали к заведению, тормознув на улице экипаж, запряжённый клыкастиком с рогом в специальной защите, что обеспечивала безопасность пассажиров и прохожих. Хорргов без подавителя воли запрещалось использовать внутри столицы, но никто не застрахован от случайностей.

Учитель специально выбрал время, когда переночевавшие посетители уже ушли, а время наплыва основной массы клиентов ещё не наступило. Персонал работал посменно, поэтому всегда имелись свободные и готовые к работе изначальные и парни.

Встретили нас радушно. Корвель явно здесь бывал ни единожды и поздоровался с хозяином дома как со старым знакомым, представив меня как дальнего родственника, приехавшего в столицу из глубинки.

В удобный и, можно сказать, роскошный номер, куда нас провели, вошли пятеро изначальных. В глазах зарябило от ярких тряпочек на телах, что практически ничего не скрывали. «Девушки» с загадочными улыбками принялись чуть ли не с порога грациозно перетекать из одной эффектной позы в другую, постреливая глазками разной интенсивности сиреневого колера. Длинные волосы, полностью распущенные или частично собранные в замысловатые композиции из тонких косичек и закреплённых прядей, похожих формой на лепестки экзотических цветов, представляли весь основной цветовой спектр — от снежно-белого до угольно-чёрного. Формы тела тоже были на любой вкус, но всё равно не дотягивали до идеальных пропорций древней статуи богини, поразившей меня при первом посещении храма. Раса явно вырождалась.

Я растерянно посмотрела на учителя. Проф задумчиво обозревал цветник и одобрительно покачивал головой.

— Вот эти, — определился он, жестом указывая на огненновласую и брюнетку.

У рыжей грудь была самой большой, если можно так выразиться — примерно двоечка. У чёрненявенькой практически отсутствовала. Корвель выбрал две крайности, потому что органы ниже от экватора у «девочек» имели объёмы в соотношении примерно восемьдесят на двадцать и двадцать на восемьдесят соответственно.

Хозяин, получив оплату, вышел, пожелав приятного отдыха, и увёл отбракованных, а оставшиеся поступью крадущихся к добыче кошек направились к нам. Я слегка попятилась от такого напора.

— О, не бойся, — промурлыкала «пышногрудая», раздевая меня взглядом. — Ты, видимо, ещё никогда…

— Так. Стоять, — негромко произнёс Корвель, но таким тоном, что бойцы сексуального фронта тут же замерли на месте и послушно застыли в ожидании указаний клиентов. — Мы здесь не для удовлетворения телесных нужд.

В общем, в течение оплаченного времени я довольно подробно изучила внешнее строение тел этой удивительной расы и даже потренировалась с накладыванием иллюзии на подэкваторную зону, чтобы никакие лишние детали более не мешали брату расслабляться как следует.

У меня возник план, как убедить Бериса в следующий раз взять меня с собой. Учителя же поблагодарила за экскурсию и продуктивный урок, как только покинули стены заведения, хотя учебные пособия были предоставлены им не в полном объёме. Хотелось это исправить.

В отличие от олиев, у которых магический потенциал определялся по интенсивности окраски шевелюры, у асков развилась способность видения внешних и внутренних потоков, а также размера магического источника. Наставник научил меня этому в первую очередь, ибо такое умение — основа основ знаний местных магов.

Мы с маниакальным упорством пытались соединить несоединимое — магические составляющие иллюзорного органа и нервную систему живого тела. Экспериментировали пока на себе. Очень осторожно. Корвель желал получить полностью чувствительную руку, а я — возможность перевоплощения в любой образ, причём такого качества исполнения, чтобы было не подкопаться.

Основой будущей матрицы выбрала фигуру и лицо отчима с поправкой на особенности своей расы-прикрытия и возраст, вспоминая в деталях его фотографии в возрасте примерно после девятнадцати лет. Работа выматывала, но чем больше я отдавала магии, тем больше становился объём источника.

Все наработки сохраняла в артефакте-перстне, что изготовили мне по просьбе в мастерской, где подвизался Берис. Его художественные навыки значительно улучшились. Брат с удовольствием перерисовывал готовые образцы, набивая руку и глазомер, а я радовалась его успехам как своим собственным. Ну и собственным тоже радовалась. Матрица становилась всё более подробной и натуралистичной. Единственной проблемой оставалась форма мужского достоинства, потому что как выглядел подобный аппарат у теперешней «родной» расы — не знала. В дворцовой библиотеке отца такая информация просто отсутствовала. Не человеческий же член приделывать! Оставалось обратиться за помощью к Берису, а заодно посвятить брата в глубинную сущность его единокровной сестры. Да и удобный случай вскоре представился.

Мы коротали вечер за бокалом вина, расслабляясь после трудовых будней. После моих трудовых. Берис в тот день сильно не напрягался в мастерской, потому что на послеобеденное время были запланированы занятия с Садисом, но потом у того неожиданно случилось срочное поручение от наследника.

— Ты последнее время выглядишь не слишком хорошо. Совсем старик загонял? — спросил Берис, не предполагая, что дал мне очень хорошую возможность начать разговор на щекотливую тему.

— Скорее сама себя загоняла, — усмехнулась я, — но успех того стоит.

— Покажи, что получилось, — лениво растягивая слова, произнёс брат.

Я активировала матрицу. Берис встал и подошёл ближе, с интересом изучая внешность моей будущей оболочки. Он не удержался и хмыкнул, скользнув взглядом по месту с отсутствовавшим важным органом.

— Вот именно, — показательно горестно вздохнула и пошла в наступление: — Поможешь?

— А зачем тебе такие подробности? Сделай… это место немного выступающим. Всё равно одеждой будет закрыто, — смутился брат. — Никогда, наверное, не привыкну к твоим странностям.

— У них есть объяснение, — начала осторожно подбирать слова.

— И какое? — добродушно улыбнулся Берис, снова усевшись в кресло и поставив опустевший бокал на столик.

— Постарайся вспомнить первые дни после нашего знакомства. Ты ничего такого не замечал? — решила подтолкнуть его мысль в правильном направлении.

— Да, пожалуй. Ты сразу повела себя странно. Иногда мне казалось, что ты старше своего возраста.

— И как ты думаешь почему? — задала провокационный вопрос.

— Твоя тяга к чтению книг, вероятно. Кроме как с сестрой, с другими детьми ты не общалась, а проводила всё свободное время в библиотеке.

— Всё гораздо проще, Берис. Намного проще и сложнее, — вздохнула я. — Твоя сестра за два месяца до своего тринадцатилетия провела ритуал, и её душа добровольно покинула тело, а я, без времени погибшая в своём мире, попала сюда. Причём мою память о прошлой жизни боги почему-то оставили, вероятно, я должна прожить отпущенный мне срок жизни до конца. Прости, что не сказала тебе раньше. Не потому, что не доверяла, а потому, что не хотела расстраивать. Ты — единственная для меня родная душа в этом мире. И ещё Нира с Радой.

Берис молчал некоторое время, ошарашенный этим признанием, а затем вдруг спросил невпопад:

— А сколько тебе было лет, когда ты умерла в своём прошлом мире?

— Девятнадцать.

— Получается, что мы почти одного возраста.

— Плюс-минус где-то так. Ты не обиделся?

— Н-нет. Но так непривычно. Расскажешь мне о своей жизни там?

— Обязательно. Даже покажу, открыв память в образах, но позже. А сейчас мне нужна твоя помощь.

— Я всегда рад тебе помочь.

— Тогда раздевайся. Я хочу видеть, как выглядит мужчина моей расы, иначе не смогу сделать правильный образ, — недвусмысленно показала глазами на причинное место Бериса.

— Раздеться? При тебе? Нет!

— А что такого? Я видела обнажённого мужчину в моём прошлом мире. У меня был… любимый. Был. И это всё мне надо для дела, а не для пустого любопытства Мы уже взрослые. Не стесняйся.

— Нет!

От лица Бериса можно было прикуривать. Честное слово! Ну ладно. Последний довод.

— Я могу наложить качественный образ на изначальную, когда ты пойдёшь со мной в дом наслаждений. В том самом месте.

— Нет! Ты грасия и не можешь пойти в подобное заведение.

— Я уже там была с Корвелем, — фыркнула, наблюдая за сменой выражения лица.

— Ты! С ним! Да я его убью за такое оскорбление! — вскочил с кресла брат, безумным взглядам разыскивая оружие.

— Остынь, — слегка прижала своей волей, чтобы он не натворил бед. — Сядь и послушай. — Парень вынужденно сел на место. — Учитель просто показал мне, как выглядят изначальные. В образовательных целях. Братик, мне и правда нужна твоя помощь. Когда-нибудь мы уйдём отсюда. Что ожидает нас дальше — я не знаю, но хочется чувствовать себя защищённой.

— Я за тебя жизнь отдам, — вскинул подбородок Берис.

— Отдашь. И я за тебя отдам, но лучше быть живыми, здоровыми и свободными. Так? — Брат кивнул. — Нас не должны найти и поймать. Уйдя из Ласконии, я снова стану изображать юношу-смеска. Прошлый раз меня не раскрыли, но я постоянно боялась, что кто-то догадается, что я девушка. Сам знаешь, что в пути женщину поджидает больше опасностей. Даже магически одарённую.

— Хорошо. Только ради твоего спокойствия.

Берис, помявшись, встал с кресла и нерешительно потянулся к застёжке штанов. Тело у него оказалось в меру мускулистым, поджарым. Интересующая меня часть отличалась от привычной отсутствием уздечки и крайней плоти, а также немного иным строением головки и весьма условным волосяным покровом. А у меня так вообще в том месте было гладко без всякой эпиляции.

Наверное, моё поведение и можно назвать бесцеремонным, но общение с наставником, для которого на первом месте всегда стояла наука и удовлетворение постоянного зуда познания, сделало своё дело. Практически не стесняясь, рассматривала покрасневшего от смущения брата, заставляя его поворачиваться в разные стороны и даже привести своё оружие в боевую готовность, чтобы отследить трансформацию. Наконец закончила с внесением изменений в практически готовую матрицу и сердечно поблагодарила Бериса за сотрудничество.

— А теперь пошли в обитель наслаждения. Тебе надо сбросить напряжение. Я же обещала помочь.

— Что?!

Глава 39. Через тернии к звёздам из глаз

Делай то, что ты действительно

хочешь делать. Не играй в их игры.

Когда они хотят, чтобы ты

мчался направо, дуй на самой

высокой скорости налево!

Не делай то, чего хотят другие.

Ищи свой собственный путь.

Джонни Депп

На день рождения владыки подарили месторождение радужника, мною же и открытое, мотивируя столь щедрый дар вкладом, что внесла в развитие науки. Исследования на подопытных животных начали давать обнадёживающие результаты, хотя были далеки до проверки на особо нетерпеливых и бесстрашных добровольцах, а ещё я получила весточку, что Рада скоро станет мамой. На свадьбу вырваться не удалось. Заеду потом как-нибудь.

Собственный источник финансирования полностью развязал руки для безумных экспериментов с собственным телом, и не только с собственным. Один из парней «весёлого дома» согласился разделить со мной риски. За приличную плату, разумеется. Кое-что приходилось каждый раз подчищать в его памяти, чтобы не подставлять правящую семью, потому что не сразу удалось соединить магические линии «кукол» с нервной системой организма.

У меня имелись несколько вариантов иллюзорных тел — и мужских, и женских, потому что краца было хоть завались. Их сначала использовала, чтобы сохранять инкогнито при посещении известного заведения. Участившиеся сны с навязанным местными богами истинным выбешивали и подталкивали к сопротивлению. Тело и мозг требовали разрядку как физическую, так и моральную. Назло обстоятельствам и прокля́той предопределённой судьбе. Хотелось мужских рук на теле, нежности и страсти, пусть и купленных.

Чтобы попасть в храм любви, сначала пришлось принять образ юноши. Это позволило без сопровождения мужчины добраться до нужного адреса со снятой втайне комнаты, о которой никто не знал, даже Берис. Я хорошо заранее подготовилась. Лулу увязалась следом — как же без охраны меня отпускать! Пришлось оставить возмущённую ящерку на конспиративной квартире, клятвенно пообещав сильно не задерживаться и принести вкусняшек в награду за потраченные нервы.

Перевоплощение в брюнетистую даму, вполне симпатичную, хотя и потерявшую в количестве прожитых лет свежесть, произошло в экипаже, остановленном на улице. Свободного кроя одежда с головным покрывалом, которые носили как мужчины, так и женщины, помогли скрыть этот факт от возницы. Вот такие шпиёнские страсти.

— Я такая выдумщица, — сообщила собравшимся мускулистым кандидатам, выстроенным в номере будуарного типа в стиле ампир. — Кто из вас не побоится довериться мне? Оплата в тройном размере, но буду использовать магию. Это разрешено правилами? — обратилась к хозяину заведения, пожилому стройному аску с приятными чертами лица и сединой в длинных, волнистых, когда-то ярко-рыжих волосах, частично собранных в хвост, частично лежавших на широких плечах. Внешне он напоминал каменные изваяния древних царей Вавилона, только без бороды.

Парни, все как на подбор высокие, хорошо сложенные и часто, видимо, бывавшие на общественных отработках или в местных спортзалах, где можно прокачать приятные для глаз клиенток мышцы, дружно улыбнулись и сделали небольшой шаг вперёд, приложив ладони правых рук к рельефным бицепсам левых.

— Бийери может не волноваться. Мои се́лики весьма искусны, выносливы и готовы к исполнению любых пожеланий. На случай непредвиденности в нашем заведении имеется опытный лекарь с высоким магическим даром, — успокоил меня мужчина. — Выбирай любого или нескольких.

Мне понравился блондин с искрой нетерпеливого любопытства во взгляде лавандовых глаз. Остальные были готовы к экспериментам, но чисто из-за призовой суммы. Последнее время мне всё легче удавалось считывать информацию с тех, кого не защищал амулет от проникновения в мысли.

Как только сделала выбор и расплатилась с хозяином, остальные тут же вышли, оставив сервированный столик на колёсиках с изящным запотевшим кувшином и фруктами. Парень соблазнительно улыбнулся и приблизился.

— Вина? — мурлыкнул бархатистым баритоном и опустился передо мной на колени, успев перед этим захватить предусмотрительно наполненный тонкостенный бокал, выточенный из горной слезы.

Я скинула с головы лёгкое покрывало и кивнула. Выпить было совсем не лишним. Одно дело с Корвелем с познавательной целью прийти, а другое — самостоятельно.

— Как твоё имя? — произнесла, сделав несколько глотков и наблюдая, как молодой мужчина, бросая короткие, хорошо отрепетированные загадочные взгляды, осторожно покрывал поцелуями пока ещё спрятанное под тканью колено, а рукой мягко поглаживал икру другой ноги, продвигаясь вверх.

— Мишхоль, — немного растягивая «о», с улыбкой произнёс он и перехватил бокал, который хотела поставить на столик. — Не утруждай себя, бийери, и расслабься.

Будешь тут напряжённой! Во-первых, я переживала по поводу метки. Случайное прикосновение к ней Садиса при первой встрече шарахнуло по обоим таким откатом, что второй раз подобное испытывать не хотелось. Во-вторых, непонятно, как Мишхоль сможет выполнить работу по удовлетворению клиента, если вдруг и на всё тело местными богами наложено табу. Это стоило сначала осторожненько проверить. В-третьих, было банально странно, даже страшно принимать такие услуги, и тут не в возрасте дело. Год на планете длился дольше, чем на Земле. Мои семнадцать с четвертью здесь уже перевалили за восемнадцать с маленьким хвостиком там, если пойти на принцип и всё скрупулёзно подсчитать по дням. В прошлой жизни интим у меня был только с Юркой, а тут придётся разрешить прикасаться к себе совершенно постороннему. Без любви. За свои же деньги! И это всё из-за чёртовой «милости богов», что б её!

Злость на попадание в попадалово, постоянное чувство мешавшей нормально жить неудовлетворённости (понимаю теперь мужчин) и желание из принципа сделать врагам наперекор, наконец-то склонили чашу весов в сторону «а пошло оно всё лесом!» и «где наша не пропадала».

— Хочу предупредить, — произнесла, прислушиваясь к реакции тела, уже начинавшего слабо реагировать на прикосновения мужчины. Магическо-нервная связь с маскирующей оболочкой была ещё нестабильной. — Я либо сотру тебе память о нашей сегодняшней встрече, если ничего не получится, либо буду ставить на неё временное забвение, если продолжим сотрудничество. Согласен?

— Согласен. Уверен, что у тебя всё получится. Я сделаю так, что ты улетишь в небеса и придёшь ко мне снова и снова. Расскажи о своих предпочтениях.

Мишаня, как про себя стала его называть, присел рядом на кровать, взял мою руку и принялся губами и языком ласкать ладонь, переходя на пальцы и слегка прикусывая то один, то другой, а сам между делом расстёгивал пуговицы, намереваясь избавить от одежды.

— Предпочтения узнавай сам, — усмехнулась, пытаясь сформулировать свои пожелания. — У меня есть несколько запретов. Я девственница и должна ею остаться, а второе условие — не прикасайся ко мне с левой стороны от вершины груди до основания шеи, — сообщила, постепенно растворяя иллюзорную оболочку.

Блондин удивлённо отстранился от подобного заявления и заметил происходившие перемены. Маскировка истончалась, скрывая лишь родной цвет глаз и волос, а также предостерегающе кольнувшую метку и подарок бывшего женишка, который так и не удалось снять даже магией. Лу или частичная магическая «заплатка» на кулон и так прекрасно справлялись с экранированием сигнала.

— Бийери весьма искусна в магии. И ослепительно прекрасна. Я помогу тебе испытать наслаждение, не нарушая целостности.

Что он там обо мне подумал, не стала вникать. Вполне вероятно, принял за взбалмошную девицу, ещё не определившуюся с выбором мужа из списка родителей, но не терпевшую попробовать телесную любовь.

Селик осторожно, но сноровисто, не касаясь запретной части тела, освободил меня от одежды и бережно уложил на мягкую кровать. Он ненадолго отвлёкся, чтобы опустить похожие на циновки шторы, что погрузило комнату в приятный полумрак. Видимо, мужчина заметил мой страх и неуверенность.

Вспыхнула искорка. Вместе с вернувшимся Мишхолем проявился приятный, хотя и чересчур приторный на мой вкус аромат. Он становился насыщеннее с каждым вдохом и слегка кружил голову, наполняя тело томлением, которое усиливалось с каждым толчком сердца. Откинувшись на подушку, я молча наблюдала за селиком, когда тот грациозной поступью направился к претенциозного вида траходрому.

Естественное, почти неуловимое движение кисти — и платиновые волосы рассыпались по широким плечам, сломав замысловатую причёску. Ещё шаг, ещё жест. На пол упала короткая жилетка, не скрывавшая и до этого момента рельефа груди и живота. Полуповорот. Замер. Медленно поднёс кисть к бедру и неторопливо потянул узкую ленту завязки широких штанов из тонкой материи, натянутой готовым к эротическим подвигам членом.

Я сглотнула. Устроенный стриптиз не отличался изысками, но от него в нижней части тела моментально образовался тяжёлый вал, который прокатывался штормовым прибоем, создавая хаотичные водовороты и заставляя непроизвольно сокращаться внутренние мышцы. Метка начала предупреждающе покалывать, добавляя к получаемым ощущениям пряную нотку пока слабой боли.

Селик буквально перетёк на кровать. Он скользнул по коже сначала платиновой волной распущенных волос, вызвавшей мурашки, а затем всем телом, едва касаясь и виртуозно обходя запретную область. На грани. В миллиметре. Я охнула.

— Осторожнее!

— Я — сама осторожность, — выдохнул в ухо блондин и принялся соблазнять, блуждая губами и языком по шее, зарываясь носом в волосы, нежно терзая губы умелыми поцелуями; снова спускался вниз, к правой груди, доводя до предоргазмного состояния.

Стоны, что пыталась сдержать, но не могла, были вызваны не только безумными ласками Мишхоля, но и нараставшим возмущением метки. Эту плату я пока ещё могла позволить, но готова была остановить сладкую муку, если неприятные ощущения перевесят получаемое тактильное наслаждение.

Частично мои желания сбылись. Мужские руки путешествовали по коже, горячее сильное тело то нависало, то прижималось так, будто хотело слиться с моим в единый организм. Наверное, так оно и было. Каменной твёрдости доказательство этого то упиралось в поясницу, то скользило по бедру, то проходило в опасной близости от болезненно распалённой запретной зоны, откровенно желавшей, чтобы Акела промахнулся.

Я проклинала себя за эту авантюру и чувствовала, что ещё немного — и не выдержу. Сама нарушу поставленные селику границы, а там хоть молния с небес. Рука непроизвольно потянулась к паху, но парень успел перехватить, мягко отстранил, удерживая, и захватил губы, целуя жадно и жарко — так, что в голове не осталось ни одной из недавних крамольных мыслей. Мой ответ был не менее убедительным, но вскоре Мишхоль разорвал поцелуй и принялся спускаться вниз, пока не добрался до жерла вулкана. Лишь только его язык коснулся вершины кратера, произошёл взрыв.

Стихия вырвалась. В ней смешались боль и удовольствие. Удовольствие и боль, боль, боль. Я вскрикнула и, чуть не теряя сознание, унеслась в небеса, как и обещал селик в начале нашего рандеву. Мишхоль тоже вскрикнул, поймав обратку.

Из глаз потекли слёзы, метка ещё пульсировала и пекла, наказывая за ослушание, но постепенно отпускала, зато я наконец-то ощутила полное облегчение. Освободилась на время от постоянного тянущего желания сорваться и бежать, чтобы найти назначенного богами истинного и прекратить изматывающие мучения, либо покончить с собой с той же целью.

— Прости, прости меня, бийери! — услышала отчаянный покаянный шёпот. — Прости, я причинил тебе боль.

Мокрых щёк нежно коснулись пальцы. Я открыла глаза и увидела неприкрытую тревогу на красивом лице, что находилось так близко. Захотелось успокоить, поэтому притянула голову селика и коротко, нежно поцеловала, не рискуя углубляться и затягивать, чтобы снова не раскочегарить желание. Хорошего понемногу. Не стоит наглеть и злить незримые силы.

— Всё хорошо. Я улетела, как ты и обещал. И вернусь снова.

Вспышка боли, что недавно сопутствовала выстраданному физическому удовлетворению, прочистила мозги и привела к озарению. Я придумала новую схему. Даже две. Сонливость и расслабленность как рукой сняло.

— Бийери, можно вопрос? — отвлёк от размышлений селик, невесомо прикасаясь к влажному завитку волос и убирая его со щеки.

— Можно, — улыбнулась, подбадривая, потому что выражение лица у Мишани было забавно-озадаченное.

— Когда ты закричала, меня обожгло болью. Что это было?

— Сильно больно?

— Нет, терпимо. Я же мужчина, а вскрикнул от… неожиданности.

Посмотрела в глаза. Смущение, стыд и любопытство написано на физиономии крупным жирным шрифтом.

— Мне было больнее, но я попробую это исправить в следующий раз с твоей помощью. Не передумал?

— Нет. Я себя чувствовал очень необычно с тобой. Приходи, но посылай весть хозяину заранее, чтобы я был свободен в день твоего посещения.

Селик встал с ложа и направился к окну, где ещё дымила ароматическая палочка. Вид сзади тоже понравился: крепкие ягодицы, мускулистые икры и широкая спина. Мужчина затушил огонёк и приоткрыл створку окна, оставляя жалюзи спущенными. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Ворвавшийся прохладный ветерок моментально очистил воздух от приторного аромата.

— Воскурение только для запаха или ещё что-то?

— Лёгкий возбудитель, — повернулся ко мне Мишхоль. — Ничего опасного. Привыкания не вызывает.

Ну да, ну да. Его вздыбленное достоинство подтверждало сказанное. Даже шок от боли не срубил воина наповал. Юрка говорил, что без разрядки потом яйца отваливаются. Неприятное состояние для мужчины.

— А ты? — многозначительно скосила взгляд на стояк.

— Не стоит беспокоиться обо мне, — смутился селик, поднимая штаны с пола и моментально натягивая на себя. Ещё минута — и Мишаня был готов помочь мне с застёгиванием многочисленных пуговичек, по ходу прикасаясь губами то к запястью, то к шее.

Я положила договорную личную плату на столик и щёлкнула пальцами, включая матрицу. У мужчины вырвался лёгкий вздох сожаления, когда рядом снова стояла дама бальзаковского возраста.

— Присядь. Смотри в глаза, — попросила Мишхоля и захватила управление сознанием. — Ты временно забудешь всё, что случилось здесь после твоих слов «Расскажи о своих предпочтениях». Ключ к возвращению памяти — «лапундер».

Меня всегда забавляло название этой обезьянки. Оно стало часто употребляемым кодовым словом в прошлой жизни. Щелчок пальцами перед носом — и взгляд селика стал осмысленным. Он поспешил подняться, растерянно моргнул и огляделся.

— Ложе смято, окно затемнено… Бийери, ты уже стёрла мою память, — сделал вывод Мишхоль.

— Не стёрла, а временно запечатала. Оговорённая награда на столике. Ты был великолепен.

— Благодарю, прекрасная бийери, — склонился парень и заботливо подхватил под локоть. — Я провожу.

Моё повторное посещение заведения случилось в день рождения Бериса. Брат, повозмущавшись, сдался. А куда бы он делся, если всё веселье мной заранее оговорено и оплачено до следующего утра: и комнаты, и богато накрытый стол, и культурная программа в виде музыки с танцами, и сладенькое на ночь.

Мишхоль был предупредительным и обходительным, как в прошлый раз, хотя для посещения «весёлого дома» я снова приняла облик юноши. Исподтишка наблюдая за выражением лица, тихонько считала не слишком весёлые мысли парня. Он явно не восторге от перспективы скорого тесного общения с представителем своего пола, но работа есть работа. Еле сдержала себя. Люблю удивлять.

Часа через два культурной программы я отослала селика в свою снятую комнату и, проделав несложную для меня манипуляцию, как и обещала брату, оставила его наедине с выбранной изначальной. Сама же отправилась в соседний будуар.

Мишаня встал при моём появлении и с улыбкой направился встречать дорогого «гостя». Он пребывал в некоторой растерянности, которую старался изо всех сил скрывать за маской радушия и покорности, потому что за общим столом я не лапала его, как по идее должна была, и пресекала попытки его ласк.

Расположившись в кресле, я положила ногу на ногу и щёлкнула пальцами.

— Лапундер.

Селик вздрогнул, тряхнул головой и с удивлением уставился на меня. Память о прошлой встрече проснулась, но он не сразу понял, почему вдруг это случилось, ведь, по сути, я была для него незнакомцем с порочной наклонностью, что довольно редко, по утверждению Миведии, встречалась среди асков.

— Прошу прощения, бийер, не…

— Я же обещала, что верну воспоминания при новой встрече, — пояснила с улыбкой, убирая маскировку. — Пожалуй, мне будет проще посещать заведение под обликом мужчины.

— Бийери, ты невероятна!

Мишхоль, явно обрадовавшись такому повороту, принялся с энтузиазмом лобызать руки, поглядывая так, что и без ароматического возбудителя начала заводиться. Селик, причём, тоже, а ведь минуту назад у него там спокойно висело, а не выпирало.

— Сегодня попробуем новенькое, — сообщила многообещающе и материализовала женский аватар, у которого целый месяц настраивала и тестировала магически-нервную привязку со своим телом.

Глава 40. Извилистый путь, уж приведи куда-нибудь

Не стоит называть отважным того,

кто ни разу не прошёл сотни километров.

Если хочешь постичь, кто ты на самом деле,

ступай и иди, пока вокруг не останется тех,

кто знает тебя по имени. Путешествие —

великий уравнитель, великий учитель,

горький, как лекарство, и твёрдый, как зеркало.

Долгий путь позволит тебе узнать о себе больше,

чем сотня лет спокойного созерцания.

Патрик Ротфусс

В разговорах с Русколем мы всё чаще начинали выстраивать схемы предстоящего выгодного сотрудничества между нашими расами. Справив свой семнадцатый день рождения, потихоньку начала готовиться к возвращению. Из меня фонтанировали идеи одна грандиознее другой. «Гениальные» мысли заносила в блокнот, который завела для этих целей. Письменность обеих рас не слишком подходила для скорописи, поэтому строчила на родном русском, сокращая слова, как в былые времена, когда сидела в универе на лекциях. Ни одному из агентов иностранных разведок не светило с дешифровкой, потому что сама потом не всегда понимала, что написала.

Для окончательного выбора места дислокации долго штудировала карты. Дед, бывший кадровый военный, ещё в детстве научил с ними обращаться, заодно словечек от него нахваталась. Специфических. Великая Асория находилась на самом большом континенте из трёх, известных олиям. По поводу остальных, о которых узнала уже здесь, сделала закладку на экране браузера памяти. Может, получится и туда попасть. Когда-нибудь.

А пока остановила выбор на Торгенсалинии. Она, как и Эрсолизия, граничила с владениями ресов-кочевников, но располагалась ближе к территории Ласконии. Для моих целей вполне подходило проживание в столице этого государства — Герсалии. Больше возможностей, да и затеряться в крупном городе легче. Во всяком случае, глушь глухая меня совсем не устраивала.

Прежде чем отправиться в путь, окончательно откорректировала вариант маскирующей внешности с чертами отчима, убрав сексуальную родинку над верхней губой, которой снабдил меня при первоначальном перевоплощении Берис. Родной цвет волос приглушила на два тона, чтобы уровень магии выглядел достаточно сильным, но не чересчур, а цвет глаз оставила зелёным — уже привыкла к нему, да и не такой редкостью он был, чтобы привлекать внимание. Волосы, отросшие до плеч, собирала в низкий хвост. Получилась вполне заурядная, по меркам олиев, внешность обычного ристрака — представителя этой расы.

По слегка изменённой легенде мы с Берисом остались братьями по отцу-олию, но теперь его фамилия была ри-Кинк по матери-реске, а моя — рэ-Силь по матери-олийке, но не жены. Остальное оставили неизменным. Братишка после преобразования совсем не походил на отца, пожертвовав формой узнаваемого носа с благородной горбинкой, зато теперь любой без сомнений принял бы нас за близких родственников.

Мои воспоминания о технических наворотах родного мира позволили при помощи более продвинутых магов и технарей Ласконии сконструировать артефакты с широким спектром действия. Они могли выглядеть весьма разнообразно — и как броши, и как кулоны, и как перстни. Основным ноу-хау, до чего не додумались аски и за что весьма были мне благодарны — это кристаллы стандартного размера, что можно вставить «лёгким движением руки» в основу, роль которой выполняли те самые перстни и кулоны. Они выполняли функцию как легко заменяемого аккумулятора, так и блока с определённой программой — например, по смене облика.

Благодаря этому усовершенствованию, мы с братом могли быстро менять внешность, не тратя личного резерва. Очень удобно для резидентов внешней разведки, каковыми, по сути, стали. Но я не расценивала это как измену Эрсолизии, а наоборот, хотела именно «историческую родину» превратить в плацдарм для налаживания добрососедских отношений между Великой Асорией и Ласконией. Даже, может быть, закрепить брачным союзом, начав со своей сестры.

Риси очень понравилась младшему наследнику владык. Кастэль, весьма любознательный подросток, часто при случае утягивал меня в укромные местечки сада, чтобы утолить неуёмное любопытство. Я рассказывала ему как о своей прошлой жизни, так и о детстве в теле Сины.

— А ты можешь мне показать образ своей сестры? — попросил парнишка, когда узнал, как из вредной, склочной и анорексичной малявки Лайяриси постепенно превратилась в очень красивую и вполне адекватную девочку.

Я показала младшенькую такой, какой запомнила в день побега из дворца. Тогда Риси даже всплакнула. Она реально привязалась ко мне за прошедшие годы. По загоревшимся глазам брата Русколя стало понятно, что сестрёнка произвела на принца впечатление.

— Сильно губу не раскатывай, — предупредила честно, — отец вполне мог пойти на поводу у мачехи и перекинуть обязательство о браке с меня на сестру. Хотя попытаться можно, — добавила поспешно, увидев, что мордашка второго наследника помрачнела. — Союз с новой и сильной державой может перевесить её желание сделать из Риси асорэ.

— Я поговорю сначала с братом, — мудро решил юноша.

Накануне отбытия под личиной дамы бальзаковского возраста посетила весёлое заведение, чтобы оторваться по полной и попрощаться с Мишхолем. Не могла вот так просто исчезнуть из его жизни. Нет, я не влюбилась. Где-то в глубине подсознания стоял некий знак «кирпич», что не давал симпатии развиться во что-то большее. Было ли это следствием пережитого предательства Юрки или бдил пресловутый страж «счастья небесного» — да кто же знает?!

— Ты сегодня не такая, как всегда, — между поцелуями шепнул селик. — Тебя что-то тревожит?

— Может быть, но не будем об этом. Готов к новому приятному испытанию?

— Конечно. Чем поразишь на этот раз?

Мой аватар с магическо-нервной привязкой сильно в тот раз удивил Мишхоля. Он чувствовал под пальцами тёплую шелковистую кожу иллюзии, а прикосновения к копии вызывали совершенно реальный отклик у моего тела. Это было невероятно! Одураченная метка молчала, даже когда селик по моей просьбе осторожно провёл сначала по запретной зоне слева, а затем и внизу — между ног. Полученная безнаказанная разрядка толкнула на дальнейшую дерзость. Хотелось полного контакта, пусть и между привязанными аватарами, а не напрямую.

К моменту последней встречи удалось усовершенствовать свою копию и создать аватар Мишхоля. Теперь пришло время испытать полную гамму удовольствия. Я активировала обе иллюзии.

— Ну как тебе? — поинтересовалась, заставив «куклу» поворачиваться вокруг своей оси.

— Это же я? Очень похож! Ты невероятная девушка!

Мишаня вскочил с кровати и оказался возле копии. Притронулся к плечу, провёл по мускулистой груди.

— Встань рядом, — попросила селика и подошла к «близнецам». — Я соединю тебя с ним.

«Включив» особое зрение, которым овладела уже в Ласконии, принялась прикреплять магические потоки аватара к Мишхолю.

Ладонь скользила по «кукле», а тело селика отзывалось на прикосновения. Было приятно наблюдать за выражением безмерного удивления и восторга на красивом лице мужчины.

Я потянула Мишхоля за собой на ложе, а заработавшие программы обоих аватаров отправили их за нами следом, и пусть эти программы пока предусматривали не слишком изощрённые действия, нам этого хватило.

Наконец-то полное расслабление! Боль не пришла, даже когда копия селика ворвалась в ранее запретную область моего аватара и начала двигаться мощными толчками.

Это было странное чувство, как будто подсматривала за парочкой в замочную скважину или участвовала в групповушке, потому что всё происходившее с нами заводило сильнее и сильнее.

Тяжёлое дыхание лежавшего рядом мужчины, стоны, что непроизвольно срывались с моих губ, нараставшее напряжение в глубине, что закручивалось сладкими водоворотами…

Я вскрикнула, выгибаясь и задыхаясь от накрывших ощущений, а рядом, явно сдерживая голос, хрипло срезонировал селик. Раз, другой, третий — будто навёрстывала упущенные раньше возможности, а Мишхоля тоже было не остановить. Он интуитивно уловил принцип управления, поэтому программа стала намного разнообразнее. Я тоже дала полную волю рукам и губам своей копии, потому что наша с ней связь была полной.

Наконец разрядившись, аватары растаяли, оставив нас вдвоём приходить в себя от испытанного крышесноса.

Осторожное движение рядом вывело из полудремотного состояния, а поцелуй в губы, что сопровождался «ворчанием» проснувшейся метки, вообще взбодрил.

— Прошу, не стирай это из моей памяти, — услышала шёпот и открыла глаза.

— Не могу. Прости, — грустно улыбнулась, посмотрев в лавандовые глаза. — Завтра я уезжаю и вряд ли вернусь когда-нибудь обратно.

Тоскливый взгляд мужчины сказал о многом.

— Ты могла бы взять меня с собой. Иногда кому-то из нас везёт. Возникает взаимная симпатия, и селик может уйти с избравшей его. Я…

— Тсс… — прикоснулась пальцем к чёткой формы губам, чтобы он не сказал слова, которые сделают меня слабой. — Я желаю тебе встретить такую женщину. Мне пора.

Мишхоль поцеловал руку, смиряясь, и помог одеться. Вскоре перед ним вновь стояла дама не первой молодости.

— Ты всё же невероятная. Жаль, что всё забуду, — произнёс селик и твёрдо посмотрел мне в глаза. — Приходи снова, — привычно оглянувшись и поняв, что в очередной раз в его памяти образовалась лакуна.

— Мы больше не встретимся. К сожалению, ты будешь помнить только это лицо, что видишь сейчас, но я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Дай руку, — сказала, достав кольцо с крацем из внутреннего кармана, что терялся в складках одежды. — Теперь никто не сможет влезть к тебе в голову, подчинить волю или стереть память. Если понадобится помощь, то найди бийера Корвеля Астольера. Он живёт на седьмом ярусе внешней части столицы. Хар Астольер — мой учитель и великий учёный муж. Корвель знает о тебе.

Я надела кольцо на палец и попросила пригласить хозяина. В его присутствии вручила Мишхолю увесистый кошель, чтобы потом не возникло вопросов о появлении немаленькой суммы.

Настал день отбытия. Русколь организовал переход сначала до Согры, где я встретилась с Нирой, а также располневшей и похорошевшей от счастья предстоящего материнства Радоной. После взаимных обнимашек подарила созданные мною лично амулеты — одинаковые броши в виде тех горных цветов, из-за которых сорвалась со скалы, но при этом открыла новое месторождение радужника. Заодно свершила «месть», вручив новую разработку-амулет с набором аккумуляторов своей благодетельнице — Кильфии Декоданэ, от которой она пришла в неописуемый восторг, а ещё передала привет и подарки от супруги Русколя.

Далее наш путь лежал до границы Дикой Степи и Торгенсалинии, куда Садис переместил на тосире кристаллы для создания конечной точки перехода из стационарного портала на площади Согры. Вместе с нашими живоглотиками, подросшей Лулу и ещё двумя хорргари, нагруженными поклажей, мы своим ходом добрались до Герсалии. Там, на улице Теней, нас ждал заранее приобретённый на моё имя небольшой домик с проверенной прислугой.

Бериса и меня ждал сюрприз из сюрпризов. Я даже обиделась слегка — уж мне-то могли сказать, чертяки.

Лати́ль Вильнё, он же Вера́к Риз, он же агент по продажам недвижимости, он же резидент асков в Торгенсалинии и наш связной, с любезной улыбкой на лице, подобострастно кланяясь, встретил на улице у витой ограды, что окружала новое пристанище. Как только мы оказались на территории особняка, его выражение лица утратило слащавость и стало серьёзным.

Кряжистый конюх-рес, кинувшийся к нашим хорргам, чуть не поплатился за излишнее рвение. Я вовремя среагировала, прикрикнув на Спирита, и предложила слуге заняться хорргари. Живоглотиков мы самолично отвели в хоррегу. Слуги ждали нас в просторном холле, успев собраться и выстроиться в линию, пока мы устраивали животных. Все оказались ресами.

— Домоправительница Миа́ра Синк, повар Пиро́н Дак, горничные Лиа́за Тор и Риза Шон. Конюха зовут Стан Рик. Все проверены, надёжны и сейчас же дадут вам магическую клятву верности, — сообщил Латиль.

Слуги, как и конюх, который через несколько минут присоединился к остальным, были среднего возраста, даже горничные, с не примечательными чертами лица. Пожалуй, только домоправительница выделялась на общем фоне. В молодости она явно отличалась яркой красотой, по меркам ресов, разумеется.

Когда все слуги дали клятву, связной позволил нам снять иллюзию, чтобы персонал знал своих работодателей в лицо. Как только мы стали похожи сами на себя, я услышала сдавленный вскрик и увидела, как наша домоправительница медленно оседала на пол.

Нет, она не потеряла сознание, просто ноги перестали поддерживать тело. Её глаза неотрывно смотрели на Бериса, и я непроизвольно заглянула в сознание Миары, где увидела яркий образ нашего общего с братом родителя. Бросив испытующий взгляд на Латиля Вильнё, увидела появившуюся на его лице мимолётную улыбку.

— Это то, о чём я подумала? — спросила, указав глазами сначала на Бериса, а затем на женщину, которой уже помогли подняться с пола.

— Да, бийери, — а затем обратился к домоправительнице: — Миара, это твой сын, с кем тебя разлучили много лет назад.

Я подтолкнула Бериса, от изумления застывшего на месте. Брат шагнул вперёд и обнял мать.

Сделав жест, чтобы все расходились и не мешали этим двоим, попросила Латиля ввести меня в курс дела. Он провёл по дому, показав место стационарного портала, замаскированного под беседку из белого камня, напоминавшего мрамор и ведущего в уединённое поместье, расположенное примерно в трёх конных переходах от столицы. Поместье аски давно выкупили на подставное лицо у разорившегося кроза, расположив там свою резиденцию. Подобные точки сбора информации находились вблизи всех второстепенных столиц Великой Асории, а также в государствах ресов.

Отдохнув и освоившись после дальней дороги, я занялась поисками работы по вкусу, хотя финансовых трудностей не испытывала. Работа позволила бы шлифовать и совершенствовать магические навыки, а заодно обзавестись необходимыми для нашей миссии связями.

Латиль предложил попробовать свои силы в качестве судебного секретаря. В одном из судов у него оказался в шапочных знакомых старший секретарь, кому давно требовался ещё один помощник из-за возросшего объёма бумажной работы, но на этой должности проработала недолго. Мне представился случай показать себя, и я его не упустила, получив должность дознавателя-мага разума. Суд и силовые структуры, вроде наших ОВД, были единой организацией и находились в одном здании. Очень удобно: привели, допросили с пристрастием, контролируя правдивость показаний, осудили и направили куда следует — на общественные работы или в каменоломни, например. При наличии магов разума в системе отпадала необходимость в адвокатах и прокурорах. Очень экономично с точки зрения оплаты труда.

Берис на первое время устроился подмастерьем к ювелиру, чтобы поднатаскаться в художественной стороне ремесла, ибо основы изготовления металлической составляющей талисманов освоил ещё в Ласконии. Решив открыть магазин с артефактами, где продавались бы и делались на заказ наши эксклюзивные разработки, мы не хотели, чтобы третьи лица были в курсе технологии изготовления изделий. В кристаллах краца недостатка не испытывали, поэтому бизнес пошёл в гору. На меня легла забота по настройке необходимых плетений и быстрой подзарядке в особых случаях, потому как кристаллы радужника имели свойство естественного восстановления. Они впитывали в себя магию, черпая её из окружающего пространства, но это довольно длительный процесс, так что изделия со съёмными аккумуляторами шли на ура.

Моё письмо к отцу, переданное официальным послом Ласконии, положило начало сотрудничеству между двумя государствами. В нём я не забыла упомянуть о наличии у владык второго сына подходящего для Риси возраста, а как уж отец решит этой инфой распорядиться — время покажет. С послом передала сестре милую вещичку с функцией показа иллюзий, где, кроме всего прочего, имелся объёмный портрет Кастэля в полный рост. Пусть думает сама. Разумеется, факт моего возвращения в пределы Великой Асории мы с послом скрыли.

Отступление 6. Эпохальная встреча

Случайная встреча — самая

неслучайная вещь на свете…

Хулио Кортасар.

«Игра в классики»

Встреча двух личностей подобна

контакту двух химических веществ:

если есть хоть малейшая реакция,

изменяются оба элемента.

Карл Густав Юнг

Повелитель в расслабленной позе полулежал на мягком диванчике, потягивая вино из кубка и блуждая рассеянным взглядом по владениям матушки Тирсе́лии, хозяйки элитного заведения, где девушки и юноши, обученные разным способам доставлять наивысшее удовольствие, оказывали услуги, стоившие баснословных денег и доступные не для каждого желавшего.

В середине просторной залы располагалось круглое двухступенчатое возвышение. На нижней его части сидели полуодетые музыканты — флейтистка в полупрозрачном коротком платье с разрезам по бокам и юноша в набедренной повязке, отбивавший ритм на небольшом барабане, похожем по форме на песочные часы. На верхней площадке танцевали две пары. Их совершенные по форме тела медленно и сладострастно извивались, переплетались друг с другом, перетекали из одной позы в другую, заводя своим танцем зрителей, сидящих на диванчиках, что стояли вдоль стен. Условное одеяние из разноцветных лент практически ничего не скрывало. Кто хотел полного уединения, мог отправиться в удобные комнаты, но таких было мало, как будто публичность усиливала получаемые ощущения.

Асор уже полмесяца гостил у юного рикса Торгенсалинии после успешного окончания учений и заключения очередного «вечного мира» с кочевниками, хотя давно уже пора было возвращаться в столицу Великой Асории, чтобы начать приготовление к предстоящему бракосочетанию. Что-то удерживало его здесь. И дело было не в желании своими глазами увидеть, как выбранный им сын и наследник рикса Обиристио́на наденет на тонкие запястья грасии Аланаиси брачные браслеты, а будто высшая воля, которой нельзя сопротивляться, не позволяла ему сдвинуться с места.

Эту волю и силу наказания за её нарушение он и Аланаиси испытали, когда девушка вошла в беседку и предложила стакан с наложенным заклятием неудержимого влечения. Перстень-талисман повелителя, настроенный на выявление магии и ядов, приводящих к смерти, не распознал тонкое и почти незаметное плетение, которое лишь подтолкнуло уже бушевавшие в нем желания, усиленные действием крепкого вина, что притупило разум.

Как только Ланикхидар попытался вторгнуться в распахнутые перед ним врата, обоих пронзил разряд боли невиданной силы, словно в месте соприкосновения взорвалась шаровая молния. От этого моментально развеялся наведённый морок, а в голове у асора прояснилось. Неожиданно пришло понимание, что подобный контакт позволителен только с его истинной. Девушка же, вскрикнув, погрузилась в длительное забытьё.

Придворный лекарь, осмотрев грасию, подтвердил, что непоправимого не случилась, но некоторое время девушка вряд ли сможет покинуть постель, так как ходить ей будет затруднительно. После разговора со старейшим жрецом Храма, который осмотрел стакан и сообщил о применённом магическом воздействии, повелитель принял решение поскорее выдать девицу замуж, хотя её вполне могло ждать более суровое наказание. Благодаря хлопотам вдовствующей асорэ, гнев правителя несколько утих.

— Сын мой, пожалей девочку. Она любит тебя и только поэтому решилась на подобное, — с нежностью глядя на него, произнесла матушка.

— Хорошо, но чтобы до её бракосочетания она не попадалась мне на глаза.

«Скучно. Как же скучно», — думал асор, глядя то на танцующих в центре, то на таких же посетителей заведения, как и он, принимающих ласки прямо в общем зале и не стеснявшихся себе подобных.

Лица у всех дорогих гостей скрывались под масками, сохранявшими тайну своих хозяев и удобных настолько, что даже не мешали и не соскакивали с лиц при очень активных действиях обеих сторон.

Танцы, поначалу заводившие его, уже приелись. Приелись умелые руки и губы, владелицы которых сейчас трудились над его мужским достоинством, находящимся во взведённом состоянии, стараясь довести клиента до финала, ведь если клиенту понравится, их и так немалое вознаграждение заметно увеличится.

Повелитель уже привык, что подобные удовольствия сопровождала постоянная, хотя и несильная боль. Метка богов не забывала напоминать, что ему не стоит переходить границы дозволенного. Юноши перестали интересовать асора, как только Ами ушёл от него в лучшие миры, хотя сразу же появилось множество претендентов на открывшуюся вакансию, а женщин он мог использовать лишь ограниченно. Всё говорило о том, что близилось время, предначертанное богами. Кто же его истинная? Красива ли она? Как произойдёт их встреча? Эти вопросы не давали повелителю расслабиться до конца. Он чувствовал, что обе девушки, склонившиеся над ним и поочерёдно сменявшие друг друга, уже начали уставать.

«Наверное, пора их заменить на других», — подумал асор, но тут незнакомое ощущение в левой части груди, где по коже змеился светло-розовый узор, прокатилось волнами, охватывая всё тело и отдаваясь в пах. Девушка почувствовала изменение в состоянии клиента и заработала активнее.

Взрыв непривычно яркого наслаждения, смешанного с усилившимся болевым сопровождением, принёс давно ожидаемое облегчение.

Когда Ланикхидар пришёл в себя от пережитого, когда перед глазами перестали вспыхивать искры, а дыхание уже не было рваным и почти восстановилось, он заметил, что среди девушек, не задействованных в организации досуга гостей, началось какое-то странное оживление. Повелитель, ещё находившийся в расслабленно-блаженном состоянии, бросил ленивый взгляд на двух вновь прибывших юношей, которые, видимо, и стали причиной этого оживления.

Один из них — щуплый, среднего роста, совсем юный, с ни чем не примечательными чертами лица, каких вокруг тысячи. Именно он получал наибольшее внимание от девушек. Второй — высокого роста смесок с благородным идеальным профилем. Оба вели себя раскованно, со смехом целуя девушек в подставляемые ими губы и щёки, отвешивая комплименты и хлопая по аппетитным задам. Самое странное, что эти двое не надели маски, как остальные. Им безразлично, что могут узнать, или тоже наложили фальшивые образы на внешность?

Даже его временные подруги на несколько мгновений отвлеклись на новеньких, но затем снова продолжили отрабатывать оплаченное дорогим гостем время.

Асор прикоснулся к пульсировавшей приятным теплом шее и негромко спросил, обращаясь к девицам:

— Кто эти двое?

— О, это такая же тайна для всех, как и ваше имя, прекраснейший мар. Все называются вымышленными. Эти юноши такие выдумщики! Мы долго учили их труднопроизносимые имена: Мистерикс и Вольфмесси, — ответила та, рот которой был временно свободен. — Они весьма искусны в любовных утехах и невероятно щедры. Когда мне посчастливилось обслуживать их, то потом даже неудобно стало брать дополнительное вознаграждение. Такого наслаждения не испытывала никогда, — мечтательно прикрыла глаза девушка, но затем спохватилась: — Прошу меня простить, я не имела права вам этого говорить, — немного испуганным голосом произнесла она, опасаясь, что обидела неосторожно вырвавшимися словами дорогого гостя.

Сделав успокаивающий жест, что не рассердился, повелитель подозвал начальника отряда охраны, что сопровождал асора во время прогулок, пока новая волна наслаждения не накрыла и не отключила возможность связно мыслить.

— Видите тех юношей? — тихо произнёс Ланикхидар, когда тот наклонился, чтобы выслушать распоряжение. — Проследите за ними, когда соберутся отсюда уходить. Узнайте — кто такие, чем занимаются, где живут. Только осторожно. Они не должны ничего заметить.

Отпустив начальника охраны нетерпеливым взмахом руки, асор отдался во власть неотвратимо накатывавшего мощными волнами удовольствия, из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как юноши, выбрав сразу четырёх «жриц любви», скрылись в одной из комнат, а потом ему стало не до наблюдений за другими, лишь на задворках сознания мелькнуло: «Почему меня так тянет туда, где скрылись эти двое?»

Всю ночь повелителю снились странные сны. Он преследовал увиденного в заведении щуплого на вид незнакомца, а тот каждый раз скрывался от него за какой-нибудь дверью. Асор врывался вслед, но впереди оказывался новый длинный пролёт, а неуловимый уже в самом его конце в очередной раз нырял в следующую дверь, ускользая и заставляя Ланикхидара снова и снова бежать по нескончаемым проходам…

Утром, не выспавшийся и злой, асор слушал отчёт о проделанной работе. Правда, утро для повелителя началось где-то в полдень, но это совсем неважно. Важно то, что его начальник охраны не зря получал высокое жалование.

— Мои люди едва успели. Означенные лица уже выпрыгнули через окно и остановили проезжавший мимо дилан. Нам удалось проследить за ними до места высадки. Оба живут в особняке на улице Теней. Кем они приходятся друг другу, пока неясно. Мнение соседей разделилось. Одни утверждают, что юноши любовники, другие видят родственное сходство. Вирон рэ-Силь, тот, кто пониже ростом, маг разума. Работает дознавателем в суде Северного района столицы. Говорят, он один из лучших в своём деле. Легко вскрывает защиту сознания даже у магов разума. Не удалось пока что точно установить, насколько это соответствует действительности. Второй — Берис ри-Кинк. Универсал с несколькими развитыми направлениями. Основные — огонь и магия преображения. У него небольшая лавка по продаже амулетов на Родниковой улице. Вероятно, владеет некоторым умением их изготовления. Это пока всё, что удалось узнать, мой повелитель.

— Хорошо. Пусть продолжают наблюдать. Обеспечьте своих людей защитой, скрывающей мысли. Хотя рэ-Силь и может пробраться в любое сознание, но для этого он должен близко подойти и установить зрительную связь. Вряд ли он постоянно прислушивается к окружающим. Для этого никакого, даже очень сильного, магического источника не хватит. Да, вот ещё что — пригласите на завтрашнее утро всех руководителей судов районов вместе с главой Центрального суда. Через два крина будьте готовы меня сопровождать на Родниковую улицу. Хочу приобрести несколько амулетов.

Начальник охраны поклонился и отправился выполнять приказ повелителя, а тот, задумчиво усмехнулся и позвонил в колокольчик, призывая слуг. Сегодня ему снова потребуется помощь придворного мага, искусного в изменении внешности.

Глава 41. Испорченные 18+

Всегда кто-нибудь испортит тебе

день, а то и всю жизнь.

Чарльз Буковски

— Ковальски, варианты.

— Стратегическое отступление.

— Поясните...

— Мы убегаем, но мужественно.

Пингвины из «Мадагаскара»

Проснулась в слезах. В этот раз видела маму, отчима, мелкого. Сердце просто разрывалось от тоски, но в то же время почувствовала какое-то облегчение. И радость. Сенька подрос. На стене у его стола заметила грамоты и медали. Всё-таки пошёл в спорт. Родители явно сдали — моя смерть отразилась на них не лучшим образом. У папы прибавилось седины, а мамины глаза становились печальными, когда взгляд скользил по нашей общей фотографии в рамке, что стояла на полке.

Но распускать нюни некогда. Сегодня ожидался сложный процесс в суде, где я подвизалась в должности старшего дознавателя. В этом мире юридическая стезя продолжилась. Редкий и сильный магический дар позволил быстро найти ему применение.

Судебное заседание сильно отличалось по форме и содержанию от привычного по старому миру. Судья был один. В небольшом зале с десятком простых, но удобных кресел для зрителей стоял узкий стол. На возвышении с дальнего торца у стены находилось место судьи, с боков стояли стулья для остальных участников процесса.

Два охранника приводила подозреваемого и усаживала на спецстул с высокой спинкой. Руки и голова жёстко фиксировались, вплоть до обездвиживания пальцев. С другой стороны напротив располагались один или два дознавателя, рядом сидел секретарь.

Обычно один дознаватель и вёл допрос, и контролировал честность ответов. Все сотрудники суда были менталистами в той или иной степени. В сложных случаях, когда преступник тоже владел магией разума и мог закрыться, то к допросу подключали ещё одного дознавателя, который вскрывал защиту и держал сознание подозреваемого под контролем. После допроса протокол заверялся двумя свидетелями, и судья выносил приговор. При вступлении в должность все судейские давали магическую клятву, после которой не могли внушать подследственному удобную для раскрытия дела установку, то есть подделать показания.

Конечно, предварительное расследование тоже велось. Были лёгкие дела, когда злодея ловили с поличным, были сложные, которые не раскрывались из-за отсутствия свидетелей или улик. И такое случалось. Судебный допрос являлся просто формальностью, но иногда попадались крепкие орешки, хорошо знавшие «дыры» в законодательстве, или сильные маги разума, которых не все сотрудники могли одолеть.

На мой взгляд, такая система была слишком громоздкой и не слишком эффективной. Всё же разделение труда и узкая специализация намного надёжнее, а то свалили всё в одну кучу — и экономику, и убийства, и госизмену, и мелкие правонарушения типа кражи булочки из-под носа продавца уличной шпаной.

— Рэ-Силь, задержитесь ненадолго, — остановил моё продвижение к выходу после окончания заседания зычный голос судьи.

«Штирлиц, а вас я попрошу остаться», — тут же всплыло в памяти. Пришлось притормозить, поймав вдогонку от коллеги дружеский хлопок по плечу.

— Держись, Вирон. Я сердцем с тобой.

Когда закрылась дверь, судья, худощавый олий лет под четыреста, спустился с возвышения и подошёл ближе. Я молча наблюдал, усилив и без того непробиваемую с его уровнем магии защиту, спокойно глядя в точку между бровей.

— Вы очень талантливый юноша, но слишком распущенный. Не думайте, что ваши сегодняшние и прежние заслуги позволяют вести себя неподобающе во время серьёзного процесса и сбивать сосредоточение судьи неуместными мыслевысказываниями. «Отрубить орудие преступления по самую шею», — рыкнул он, сверля взглядом васильковых глаз. — Другой бы судья воспринял это как давление на подсудимого угрозой смерти.

— Простите, ваша справедливость, но я действительно думаю, что такое наказание было бы заслуженно, хотя оно не предусмотрено законом. Несчастной девочке всего десять. Ей повезло, что она выжила с такой кровопотерей. Видимо, в малышке зреет магия жизни. Этот негодяй надругался и почти убил её, как остальные жертвы, а получил лишь год лишения свободы в хорошей одиночной камере со всеми удобствами, ведь он высокородный, а девочка всего лишь дочь швеи и уборщика мусора, — скривила губы в горькой усмешке.

— По приговору он заплатит семье такую компенсацию, что хватит на восстановление девственности и дальнейшее безбедное существование, — буркнул судья. — Сам понимаешь, — перешёл он на «ты» и понизил голос, — что у этого выродка высокие покровители.

— Вот именно, ваша справедливость. Связи превыше закона, а так быть не должно.

— Ладно, рэ-Силь. Я предупредил. Ещё одна такая выходка — и вам либо придётся искать покровителя, либо сообщу о недостойном поведении вашему начальнику. Вы уяснили? — с особым ударением на слове «покровитель» дёрнул бровью, огладив усы вместе с маленькой бородкой клинышком, и отвернулся к столу, сгребая бумаги. — Ступайте.

Я коротко поклонилась, сделав вид, что не поняла намёка, развернулась и вышла, мысленно перекрестившись левой пяткой. Слуга закона был из тех, которые не эти, почему-то с некоторых пор начав уделять моей скромной персоне повышенное внимание. Специально же намагичила не самую примечательную внешность по меркам олиев! Чем зацепила — непонятно. Отсутствием подобострастия?

Решив сильно не заморачиваться, но быть осторожнее с мыслями во время работы, досидела до конца рабочего дня и свалила, еле отвязавшись от напарника, который зазывал в питейное заведение пропустить по кружечке пенного. Сослалась на головную боль, которая действительно началась после сложного заседания, и он отстал.

Короткий отдых, медитация и в борозду — заряжать аккумуляторы в подсобке нашего с Берисом магазина. Вечером, после ужина, продолжила оттачивать мастерство, расширяя возможности аватаров. Изматывавшая мозговая — и не только — деятельность помогала засыпать «без задних ног» и не видеть провокационные сны с участием истинного.

Время от времени мы с братом посещали заведения, где я продолжила эксперименты. Как-то совершенно случайно нащупала мозговой центр, отвечавший за наслаждение, и научилась воздействовать на него на расстоянии. Наша парочка пользовалась бешеной популярностью не только из-за щедрой оплаты услуг. Я по-прежнему стирала лишнее из памяти девушек, но кое-что оставляла — воспоминания о невероятно ярких оргазмах, которые они получали, а с ними и я через магическо-нервную цепочку.

С выбранной на вечер девицей контактировал мой мужской аватар, а я подсоединялась к ней и чувствовала всё, что и она, оставаясь при этом одетой. Мужской персонал заведений почему-то вызывал у меня отторжение. Вероятно, Мишаня оставил след в сердце, хотя признавать это не хотела.

Полное и окончательное восемнадцатилетие решила отметить в одном из самых дорогих «весёлых домов» столицы. С девочками из элитного заведения с говорящим названием «Врата наслаждения» можно было пообщаться на разные темы, а не только испытывать «райское блаженство». Они были ближе к гейшам Японии или гетерам Древней Греции, чем к феям «красного фонаря» европейского пошиба. Заранее заказала самую удобную и большую комнату, закуски, вино и прочие вкусняшки. Кто же знал, что мой «день варенья» вот так испортят.

Для посещения заведения, где клиенты могли соблюдать инкогнито, называясь вымышленными именами и надевая полумаски наподобие венецианских карнавальных, мы использовали свои методы, переставляя в перстень-артефакт нужный блок-кристалл иллюзии-заготовки и этим меняя внешность. Нас знали и любили под именами Вольф Мессинг и Мистер Икс. Бедные девушки! Они долго забавляли меня, мило коверкая так и этак имена, да и Берис не сразу своё научился выговаривать. Я прикололась со смыслом, а ему пришлось мучиться.

Чем ближе с братом подъезжали, тем сильнее тянуло оторваться по полной из-за нагрузок последнего месяца, когда чувствовала себя если не Труффальдино из Бергамо, то уж точно Фигаро, который то здесь, то там, причём практически одновременно. Накануне днюхи послала всех лесом, отработала в суде положенное по трудовому регламенту время и выпросила у шефа отгулы за переработку. Поэтому утром встала свежей, выспавшейся и готовой к активному отдыху.

«Врата наслаждения» встретили нас приятной расслабляющей музыкой, привычной подтанцовкой разогревальщиков на подиуме и неприкрытой радостью скучавших от безделья «жриц любви», которые с восторженным писком окружили нас разноцветной полураздетой стайкой.

В этот раз либидо разыгралось не на шутку, моя метка предупреждающе запульсировала ещё на дальних подступах к храму любви, а только зашли — в её реакции появилось нечто новое. Приятное тепло с какой-то непонятной истомой прошло от груди и, прокатившись мягкими волнами по шее, достигло скулы. «Не к добру это», — насторожилась моя «манечка» — не та, которая величия, а та, которая преследования.

Продолжая улыбаться, шлёпать по задницам и чмоки-чмокать в конспиративных целях на радость феям, незаметно огляделась. Вроде бы, всё как обычно. Повышенное внимание к нашим персонам из-за чувства огорчения у одних, которым мы сегодня однозначно не достанемся, и чувства зависти у других, которых профессионально обслуживали, но не радовались так, как нам. Заметила нового клиента. Раньше его не видела никогда. Он притягивал взгляд и будоражил интерес. Вот с какого перепуга-то?

Задорно подмигнула «мамаше» девушек и кинула ей тяжёлый мешочек, звон которого зримо улучшил её настроение. Она томно вздохнула, словно сожалела, что сама уже отошла от дел, а то бы… Ага. Закатайте губу, дамочка, ваш паровоз не только давно ушёл, но и проржавел на запасном пути.

Показала условным знаком Берису, что берём по две на нос, и сделала выбор. Подхватив счастливиц, мы направились «в номера». На всякий случай открыла разум и начала сканировать мысли присутствовавших, наплевав на последствия. Да какая же я умничка!

«Видите тех юношей? — услышала сквозь невыносимый гомон звуков и мыслей. — Проследите за ними, когда соберутся отсюда уходить. Узнайте — кто такие, чем занимаются, где живут. Только осторожно. Они не должны ничего заметить».

Так. Закрыли дверь комнаты. Жест опасности — Берису. Посыл для каждой из фей с нужной установкой. Девочки сразу переключились друг на друга, принимая каждая свою пару за одного из нас. Отлично! Берис уже открыл окно. Первый этаж. Фигня! Прыжок. Огляделась по сторонам. Удача! Свободный экипаж. Требовательный жест вознице. С братом на перегонки сократили расстояние до дилана, впрыгивая внутрь чуть ли не на ходу. Импульс с информацией «водителю кобылы» о точке выгрузки пассажиров. Контрольный осмотр местности. Вроде, погони нет. Как же дико разболелась голова!

— Берис, разбудишь, когда приедем.

Тьма.

Глава 42. Маски сорваны

Все мы по разным причинам носим маски.

Некоторые маски мы надеваем, потому что

это то, кем мы действительно хотим быть.

Некоторые мы носим, потому что не можем

принять скрываемого под ними или потому

что кому-то нужно видеть нас такими.

И некоторые маски мы носим для того, чтобы

остаться в тени, но в ношении масок есть один

недостаток: они в любой момент могут быть сорваны.

Сериал «Сплетница»

В ливрее дворцовой обслуги и с подносом в руках я осторожно двигалась по натёртому до зеркального блеска полу. Лишь бы не навернуться у всех на виду! А мне ещё выполнять задание, после которого гарантировано проваляюсь сутки с неистребимой никакими народными и медицинскими средствами головной болью, как после моего неудачного похода «по бабам» в собственную днюху. Память на всю жизнь. Повезло, что шеф милостиво позволил взять два дня на отгулы, сообразив, что имениннику после праздничных возлияний потребуется время для реабилитации.

Зато с самого утра, как только переступила порог конторы, начальник собрал всех дознавателей на планёрку и огорошил необычным заданием.

— Все вы знаете, что через десять дней состоится свадьба нашей грасии Аланаиси с наследником риксие Обиристио́н, где будет присутствовать сам повелитель Великой Асории. Вчера меня, как и всех остальных судебных руководителей, вызывали во дворец. Начиная с сегодня и до самого бала в честь молодожёнов, вы освобождаетесь от своих непосредственных обязанностей и пройдёте обучение у распорядителя пира. Ваша задача — слушать мысли всех, мимо кого пройдёте, разнося вино и еду. На слуг никто не обращает внимания, поэтому под таким прикрытием станете выявлять недовольных и тех, кто злоумышляет на правящую династию нашего риксие или даже самого асора. Работать будете группами попеременно, чтобы иметь возможность отдохнуть и восстановиться. Обо всём подозрительном докладывать сразу или мне, или распорядителю пира. Он уже проверен старшим дознавателем Центрального суда. Магическая клятва о неразглашении дадите мне прямо сейчас. С меня клятву уже взяли.

«Теперь, освоив новую специальность, уж точно не пропаду — всегда заработаю на кусок хлеба с маслом», — вдруг пришла забавная мысль, пока стояла на последнем инструктаже перед выходом в зал.

Мой несостоявшийся женишок сидел на центральном троне, а рикс Торгенсалинии скромно приютился рядом, по праву руку повелителя всея Асории. С моей меткой сегодня снова творилось что-то несуразное: волны приятного тепла прокатывались то и дело от груди до скулы, отвлекая от работы. Проходя мимо одного из зеркал, на несколько мгновений сняла иллюзию и почувствовала, как покрылась холодным по́том: рисунок змеился по шее до самой скулы и пульсировал тем самым теплом. В обычном состоянии данная богами татушка доходила лишь до ключицы. Из этого следовал лишь один единственный, логически обоснованный вывод — и в борделе, и здесь, в тронном зале, где-то находился мой истинный, встречи с которым избегала все эти три года.

Вероятно, он чувствовал то же самое, но у меня преимущество — метка скрыта иллюзией, а я смогу заметить его, если суженый-ряженый не догадался сделать то же самое. Кто же ты, где же ты? Как бы от тебя ухитриться держаться подальше?

Ответ на поставленные вопросы получила совершенно случайно, подтвердив вселенский закон, гласивший: «Надо быть дальше от начальства, а ближе к кухне». Я заметила, что чем дальше находилась от тронов с правителями, тем меньше беспокоил знак богов, поэтому бросила носить еду к столам и сосредоточилась на разносе спиртного, обходя кучковавшихся придворных, не задействованных в уничтожении продуктов питания и танцах.

— Эй, ты, иди сюда, — вдруг раздался голос, в котором слышались явные признаки приличной стадии опьянения его обладателя.

Я обернулась и поспешила на зов к богато одетому господину, полному, с одутловатым лицом и неприятным взглядом лазоревых глаз, впрочем, уже слегка расфокусированным. Шевелюра с залысинами не отличалась интенсивностью расцветки.

— Изволите вина или чего-нибудь покрепче? — вежливо поинтересовалась, осторожно проникая в мысли клиента.

Бинго! Да ты, родной, прям желчью изошёл оттого, что не удался твой коварный план в отношении асора. Нет, я нисколько не ревновала бывшего женишка к новоиспечённой супруге несчастного ба-рикса Обиристиона, но клятва и справедливость требовали сдать тебя с потрохами. «Я не стукач, но доложить обязан», — как сказал не помню кто.

— Оставляй весь поднос и проваливай, — не слишком вежливо буркнул несостоявшийся заговорщик.

Любой каприз, ваше коварство, любой каприз… Поставив поднос на подоконник, возле которого тусовался глава Совета Торгенсалинии, я поспешила к шефу, не доверяя полученную информацию даже распорядителю.

Начальство посмотрело на меня недоверчивым и даже, не побоюсь сказать, диким взглядом, но получив срисованную мыслеформу клиента, быстро испарилось, разрешив идти на отдых для восстановления потраченных сил. Я нашла подготовленную для нашего отдыха комнату и кулём свалилась на удобный диванчик, потеснив одного из коллег, который уже отдыхал, мелодично похрапывая и причмокивая губами.

Меня самолично разбудил шеф, запыхавшийся от быстрого шага. Сзади него стояли два стражника для эскорта — не то почётного, не то совсем наоборот.

— Вставайте, рэ-Силь, Светоч Асории ждёт вас. Скорее, не заставляйте асора ждать. Вам крупно повезло, мальчик мой.

Я вскочила и поспешила за взволнованным шефом, а то вдруг его удар хватит. Жалко. Мужик-то невредный. Грех счастьем таким рисковать.

Чем дольше шли, приближаясь к цели, тем беспокойнее вела себя метка. Неужели истинный сейчас рядом с асором? Как мне всё это пережить и не выдать себя? Да никак. Бесполезно. Кажется, добегалась. Любой дурак догадается, что его пара — я, как только войду и приближусь. И не сбежать сейчас. В любом случае поймают. Вот и дверь заветная. «Да прибудет с нами Сила!» Он один?!

Глубокий и почтительный поклон. Асор всё-таки. Выпрямилась. Замерла, имея «вид лихой и придурковатый», как завещал нам Пётр Великий. Метка словно взбесилась, но я терпела, хотя ноги подкашивались.

Движение державной руки — и мы остались одни. Совсем одни.

— Вирон рэ-Силь. Вас ведь так зовут? — наконец спросил он, вставая с кресла.

— Да, мой повелитель.

Голос слегка охрип. Чёрт! Он приближался, а мне хотелось выскочить из комнаты и драпануть во все лопатки, чтобы избавиться скорее от предательской слабости в коленях и обволакивавшей неги, растекавшейся сейчас по всему телу. На юге циклон столкнулся с антициклоном, и виртуальный товарищ, маскировавший мою женскую сущность от всего мира, выдал естественную реакцию, ведь никто не озадачился в этой суете вовремя разорвать нервно-магические связи живого тела и иллюзии.

— Вы показали своё умение и помогли выявить заговор. Вас ждёт награда, а ещё я хочу предложить вам должность мага разума при моём дворе в столице. Вы очень одарённый юноша. — Мне послышался сарказм в его голосе или так оно и есть? — Вы согласны?

Прямой отказ асору недопустим. Или обнаглеть и отказать прямым текстом? Божечки! Что же за наказание?! Так и тянет плюнуть на принципы, броситься на шею и страстно прошептать: «Ваня, я ваша навеки!»[1] Тьфу. Не Ваня. Ланикхидарчик. Дарчик. Никки. Оооо!

Так. Стоп! Быстро собрала мозги в кучу!

— Мне можно подумать, повелитель? Сейчас я плохо соображаю из-за перенапряжения и магического истощения.

Чувствуя себя мышкой перед сытым котом, который просто играл со своей добычей, попыталась закрыться от воздействия, поставив барьер между нашими метками — закуталась в защитное поле. Асор подошёл совсем близко, а затем плавным движением руки сдвинул свободно лежавшие на плечах пряди тёмно-синих волос, открыв свою шею слева. Я сглотнула.

— Что вы видите?

Он провёл указательным пальцем по метке, уже дошедшей до скулы.

— Рисунок.

— Это не просто рисунок. Это знак богов, говорящий, что у меня есть истинная пара. Он появился три года назад и все эти три года почти не беспокоил. А теперь увеличился. И очень сильно беспокоит. Знаете почему?

Я невольно скосила глаза на выпирающее доказательство его беспокойства и снова сглотнула.

— К дождю, наверное, — ляпнула по привычке, не подумав, и вздрогнула от хохота венценосного.

— Снимите защиту. Всю. И уберите своё фальшивое лицо. Хочу видеть ваше настоящее, — строго сказал асор, резко прекратив смеяться.

Я нехотя подчинилась, обречённо ожидая дальнейших действий от ужаса моих кошмарных снов.

— Вы повзрослели и стали ещё более красивой, грасия Эльсина Вирона Малисия Аниизия Биллани тон Вёеэльсиль.

Асор нежно, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по метке на моей шее. Она отозвалась, ласковой кошкой просясь под руку, заставляя меня невольно тянуться и подставляться. Я стиснула зубы и сделала шаг назад. Так просто не сдамся!

— Повелитель. Это просто магия знака богов. И только. Не наши настоящие чувства. Не любовь, а дикое телесное влечение, навязанное этой проклятой отметиной, данной нам неизвестно для каких целей.

Ещё шаг назад.

— Вы меня боитесь, грасия?

Нет, блин, только слегка опасаюсь! Я молча пятилась, пока не упёрлась лопатками в стену. Приехали. Тушите свет. Асор приближался неотвратимо, мягкой поступью хищника, который долго выслеживал добычу, а теперь загнал в тупик, где есть лишь один выход — его зубастая пасть.

— Вы собрались меня взять вот прямо здесь и сейчас?

Мой презрительный взгляд отрезвил его и напомнил, что перед ним не служанка, а принцесса.

— Я могу потерпеть до нашей свадьбы, хотя для истинных пар этот ритуал не обязателен, раз двоих свели сами боги. Сейчас или потом, но мы взойдём на ложе.

Было видно, что сдерживаться асору непросто. Глаза пылали двумя синими звёздами, на скулах ходили желваки, а метка извивалась и шевелилась, будто живая. Моя, вероятно, выглядела так же. По ощущениям.

— А что, если я не хочу становиться вашей женой? Не хочу взойти с вами на ложе?

— Это неважно.

Асор окончательно прижал меня к стенке, ограничив возможность передвижения, и навис, перекрыв путь к свободе. Его губы, как в замедленной съёмке, начали приближаться. Если поцелует, то всё, кранты. Меня и так неслабо плющило. В его разум сейчас не войти: на женишке сильный амулет, а моя магия хотя и не на нуле, но с таким резервом пробить свою же собственную работу — не судьба. Только при контакте руками, но ни времени, ни возможности для этого нет. Виски дёргало от боли, и совершенно невозможно сосредоточиться из-за тайфуна с цунами, что гуляли по всему телу. Остался последний выход.

Резкое расширение поставленного мною магического щита отбросило повелителя так, что он не удержался на ногах.

— Нет, — твёрдо сказала я и спокойно посмотрела в его синие глаза.

[1] Фраза царевны Ульяны из мультфильма «Волшебное кольцо».

Глава 43. Сделка и признание

Вся наша жизнь — есть

последовательная цепь сделок!

Аркадий и Борис Стругацкие

«За миллиард лет до конца света»

Честность — лучшая политика.

Мигель де Сервантес

— Повелитель, вы когда-нибудь любили по-настоящему?

Мы сидели. Хорошо так сидели. Асор — на полу, куда его отбросило моим щитом, а я — тоже на полу. Сползла по стеночке. Стоять нет сил. Перед лицом мерцали сполохи магических плетений. Их видно, потому что я на последнем пределе.

— Да. Но мой любимый умер. Глава Совета Мирикандор оказался тем, кто отнял его у меня. Спасибо, что с вашей помощью я узнал об этом. И прекратите сжигать себя. Снимите защиту. Я вас не трону. Даю слово.

Пытливо взглянула в его глаза, но в них увидела лишь печаль от горькой утраты. Сняла поле. Сразу стало легче.

— Вам не приходило в голову, что кер Мирикандор послужил лишь инструментом? Боги убрали очередное препятствие, чтобы свести нас вместе. Даже меня, как ни сопротивлялся, вынесло обстоятельствами в нужное место и время, а если бы немного задержался там, где скрывался от отца и моего неведомого истинного, вы бы наверняка женились на Лайяриси. Ей скоро исполнится пятнадцать. Зная отца, могу с уверенностью сказать, что он предложил вам такой выход, когда я пропал.

— Вы проницательны и умны, грасия. Но почему говорите о себе как о юноше? Кроме нас двоих здесь никого нет. Признаюсь, у вас отлично получалось скрывать ото всех истину. Даже ваше начальство и остальные дознаватели в суде ничего не заподозрили.

— Дело привычки, — усмехнулась и попыталась встать.

Правитель поднялся быстрее и сделал движение навстречу, протягивая руку, чтобы помочь. Но я покачала головой. Он кивнул:

— Да. Лучше нам пока держаться подальше друг от друга.

Кое-как поднялась и присела на стоявший рядом диванчик. Асор устроился в кресле.

— Что вы намерены делать дальше, повелитель?

— Вы сами прекрасно понимаете, что против воли богов смертным идти нельзя. Раз уж, вопреки вашему желанию, мы всё же встретились, я намерен исполнить волю высших сил. К тому же у меня ещё задолго до появления знака уже имелся договор с вашим отцом о заключении брачных уз с его дочерью. После вашего исчезновения он предложил подождать три года и взять в жёны грасию Лайяриси, ведь в договоре не прописано имя. Я согласился, потому что Ами, услада моего сердца, был рядом со мною, и я обрадовался трёхлетней отсрочке свадьбы, но теперь его нет. Остались лишь воспоминания о счастливых днях с любимым и не затянувшаяся до сих пор дыра в сердце. К вам я испытываю невиданное по силе притяжение, но вы правы — это не любовь.

— Поэтому предлагаю повременить со свадьбой и узнать друг друга лучше. У меня к вам выгодное предложение, повелитель.

— Какое же?

В глазах асора появилось любопытство пополам с насторожённостью.

— Я приму должность мага разума при дворе, расскажу о своём путешествии и о расе подземников, их стране, где прожила больше года, а вы дадите мне магическую клятву не использовать полученные знания во вред мне, Эрсолизии и третьей стороне. То, что я девушка, пока останется между нами, иначе среди ваших советников появится много недовольных, а вам это ни к чему. Пусть уж считают меня выскочкой или очередным вашим любовником, — вот это зря сказала, надо поправиться, — но никаких прикосновений: ни на глазах у всех, ни наедине. Вы согласны?

Асор встал и в задумчивости подошёл к окну. Затем вернулся и сел на прежнее место. Во взгляде правителя огромной империи я увидела… Нет, удивление тоже присутствовало, но больше — что-то иное. Уважение?

— Любовником? — Горькая улыбка тронула губы повелителя Асории. — После Ами у меня не было любовников. — Он на некоторое время замолчал, погрузившись, видимо, в воспоминания. — Надо полагать, что третья сторона — подземники? — наконец произнёс Ланикхидар, вернувшись разумом в действительность.

— Аски. Так они себя называют. А свою страну — Ласкония. Остальное узнаете после клятвы. Разумеется, в пределах дозволенного. Владыкам тоже пришлось дать мне клятву, и Великая Асория присутствовала в ней как охраняемая этой клятвой сторона.

Вот оно! Вот оно — моё любимое выражение полного и безоговорочного удивления на лице. Но я не специально, честное слово! Так уж звёзды сложились. Для него.

— Хорошо. Вероятно, мне стоит дать похожую клятву. Как звучали её слова?

Я сказала, наблюдая за выражением лица повелителя.

— Мы дали обоюдную клятву на крови в храме перед древней статуей богини, которые они чтут, и клятва такова, что нарушить её — значит умереть.

— Я готов дать такую же, но без смертельного исхода. Не хочу, чтобы вы, грасия, когда-нибудь пострадали из-за моей ошибки. От вас лишь попрошу обещания не сбегать от меня. Но это случится завтра, а сейчас вам нужен отдых. Обещайте, что не сбежите, и я распоряжусь отвезти вас домой.

— Обещаю. Я не сбегу от вас. Не вижу в этом смысла. Надо учиться понимать и доверять друг другу.

Ритуал прошёл скучно, без спецэффектов. Видимо, богиня занималась чем-то более интересным и не заглянула в храм на огонёк, хотя магическая составляющая ритуала закрепила необходимый результат как положено. После этого асор объявил о зачислении в штат нового сотрудника и сразу включил меня в процесс расследования деятельности организованной преступной группы под предводительством главы Совета Торгенсалинии.

Пока главный злодей каялся в грехах и сдавал исполнителей, а мои коллеги трудились в поте лица, опрашивая свидетелей, мне поручили пообщаться с юным риксом и его сестрой, чтобы не выносить сор из избы. Парнишке ну совсем не подходила роль правителя государства из-за мягкого характера, нерешительности и внушаемости. Он вызвал у меня только чувство жалости, а вот сестра оказалась полной противоположностью. Амбициозная и не отягощённая такими лишними для жизни качествами, как скромность или искренность, она настойчиво шла к своей цели и пришла бы, куда хотела, если бы не вмешалось божественное провидение.

В желании рикса Санилатона пристроить любимую сестру в хорошие руки я не видела ничего плохого, ведь невеста, то есть я, сбежала, вторая претендентка, то есть моя сестра, была ещё мала, поэтому он решил, что асор вполне мог выбрать асорэ, не дожидаясь взросления Лайяриси. Грасия Аланаиси, выданная накануне повелителем замуж и уже испытавшая на себе суровый характер супруга, который оказался намного старше её, уже получила этим своё наказание. Ба-рикс, если слухи о нём верны, вполне сможет справиться с её характером.

После завершения миссии я сообщила о своих выводах повелителю, с которыми он согласился, ибо от начала и до конца наблюдал за разговором с этими двумя, расположившись в соседней комнате вместе с мужем принцессы. Близкое присутствие истинного очень мешало процессу допроса. Одна метка тянулась к другой, а физическое возбуждение, не приглушённое вчера из-за неожиданно обрушившейся боли во время привычной манипуляции с аватарами, лишь увеличилось и сбивало концентрацию.

Решение о степени вины кера Мирикандора асор переложил на Верховный суд, заседание которого состоится после того, как Сердце Асории прибудет в столицу. Злодея же на диртоне под усиленной охраной сразу отправили туда и заключили в тюрьму — ждать судебного разбирательства.

И вот настал мой черёд выполнить обещание, поведав повелителю о путешествии «туда и обратно».

До отправления в Ара́су, столицу империи, оставалось несколько дней. Это время мы с Берисом использовали для того, чтобы завершить все текущие дела и найти покупателя для магазина. Латиль связался с резидентом, одним из тех, кто курировал столицу Великой Асории, чтобы тот подыскал подходящий дом и оформил его на подлинное имя моего брата. При сложившихся обстоятельствах уже не видела смысла в такой тщательной конспирации, хотя моё настоящее имя для всех, кроме самого асора, пока оставалось скрытым.

Кроме того, Латиль сообщил о прибывшей в Эрсолизию официальной делегации из Ласконии для заключения взаимовыгодных экономических соглашений. Возглавлял послов Садис Дилисриво. Владыки поручили ему договориться о скреплении дружбы между двумя государствами посредством брачного союза. Видимо, Кастэль крепко запал на Лайяриси. Я чувствовала, что совсем скоро дойдёт очередь и до их встречи с асорм, а для этого стоило подготовить почву.

Разговор состоялся после обеда, когда моё дознание уже завершилось, новоиспечённая супруга ба-рикса передана ему из рук на руки, а юный рикс, получивший прощение асора, отправился, вероятно, снимать стресс. Повелитель предложил прогуляться по дворцовой территории, чтобы на свежем воздухе скорее унять мою головную боль.

— Прежде, чем рассказать о своих приключениях и загадочной для всех расе, хотелось бы кое-что пояснить. То, что касается меня лично. И это многое позволит вам понять. Понять причины моих поступков, — начала издалека. — Более пяти лет назад, за несколько месяцев до своего четырнадцатилетия, грасия Эльсина провела один забытый магический ритуал, в результате которого её душа покинула тело и растворилась в Божественной Благодати, освободив его как сосуд для того, кто умер без времени. Душой, попавшей в её тело, стала я. Не знаю, ошибка ли это была или странный каприз богов, но представьте то чувство, когда взрослая девушка вдруг внезапно снова стала девочкой. Очень толстой девочкой. Я попала в мир, совершенно непохожий на прежний. Как будто провалилась во времени на несколько веков назад. Ещё повезло, что попала в семью правителя, а не какого-нибудь реса-раба. Представьте, что я испытала, когда осмыслила, в какую… гм… переделку попала. А тут ещё узнала, что будущий супруг предпочитает мужчин. Моё внутреннее «я» это отвергает, поэтому и сбежала, предварительно хорошо подготовившись к дороге. Мне не нужен муж, которому я безразлична, поэтому выйду только за того, кто полюбит меня, и кого полюблю сама.

Замолчав, бросила косой взгляд на идущего рядом асора, а тот словно не слышал, что ему говорила. Весь такой погруженный в себя. Вот ведь мужика озадачила!

— Расскажите о своём мире, — наконец произнёс Светоч Асории.

Голос прозвучал глухо, будто он сдерживал пытавшееся прорваться… что? Удивление? Недоверие? Гнев? По выражению лица понять сложно, а мысли он скрывал, защищённый мною же сработанным амулетом, приобретённым в моём магазине. Качественная работа, между прочим. Незаметно сквозь плетение не просочиться, как с другими.

— Вы хотели узнать о расе подземников, повелитель, — напомнила на всякий случай.

— О них позже. На днях я получил сообщение от вашего отца… рикса Эрсолизии, где он доложил о прибывшем посольстве из Ласконии. Кер Робенхаор уверен, что вы ещё находитесь в Аримитсаре. Посол вручил ему ваше письмо и очень уважительно отзывался, сообщив о неоценимом вкладе в развитие их науки и техники. Предполагаю, что память вашей души принесла с собой из прошлого мира какие-то очень ценные знания. Я прав?

— Я лишь рассказала о наших достижениях и дала направление. Подавляющее большинство жителей нашего мира, в том числе и я, лишь потребители благ, что дают изобретения.

— Также рикс подробно рассказал о полученных от посла взаимовыгодных предложениях о сотрудничестве, в том числе о желании второго наследника владык просить руки грасии Лайяриси. Я пообещал сообщить ему о своём решении позже. Думаю, что вам стоит поставить его в известность о своём возвращении. — Асор остановился и в упор посмотрел на меня. — Кстати, вы собираетесь рассказать риксу Робенхаору то, что рассказали мне о судьбе его дочери? Души его дочери.

— Я не хочу причинять ему боль. Пускай всё останется по-прежнему. О тайне моей души в этом мире знает только правящая семья Ласконии, учитель, Берис, а теперь и вы. Остальным знать ни к чему.

— Хорошо. Раз таково ваше желание, то я сохраню эту маленькую тайну, ведь вы всё равно связаны с отцом единой кровью. — Губы асора тронула едва заметная улыбка. — А теперь, грасия, я с нетерпением жажду узнать о вашем прошлом мире.

И я начала рассказ, помогая себе время от времени сотворением иллюзий, когда не хватало слов местного языка, ибо предложить прямую демонстрацию воспоминаний, как это было с Миведией и Русколем, не решилась. Кажется, женишок опасался пускать меня в святое святых своего организма.

Глава 44. Договорняк с хранителем

Мы приканчиваем бутылку, и

её жидкая тьма заполняет нас обоих.

Дуат Маккарти, «Город грехов»

Договоры существуют для того,

чтобы их выполнял более слабый.

Карел Чапек

Мне так и не удалось уговорить матушку Бериса отправиться с нами в Эрсолию, столицу Эрсолизии.

— Ни к чему бередить старые воспоминания. Я каждый день благодарю богов, что господин не отверг моего мальчика, а дал ему достойное воспитание и образование. Останусь здесь. У меня наконец-то появился свой дом — дом моего сына, — с гордостью произнесла Миара, а её светло-серые глаза наполнились слезами, но это были слёзы радости.

Поездка на день рождения сестры больше напоминала побег. Нескончаемые дни после приезда в столицу Великой Асории, заполненные обустройством дома и нового магазина, проверкой кандидатов в прислугу, исполнением своих прямых обязанностей при дворе, забирали почти все силы, но постоянное напряжение не отпускало. Тело существовало отдельно от сознания, и приходилось постоянно контролировать, чтобы руки не попытались прикоснуться к асору, когда он рядом, ноги не несли меня в том направлении, где в это время находился правитель, а о моих ночах лучше и не упоминать. Даже попытки получить хоть некоторое облегчение через цепочку аватаров не помогали. Боль вернулась, недвусмысленно намекая, что больше такой трюк не пройдёт. Божественная воля методично ломала нас, и если я ещё держалась, питаемая упрямством своего характера и злостью на силы, что беззастенчиво вторгались в личное, то асор, похоже, уже подчинился ей.

— И вы, и я на пределе, — напряжённым голосом произнёс Ланикхидар, в очередной раз призвав меня в кабинет под надуманным предлогом. — Я, конечно, пообещал отсрочить на некоторое время, но не кажется ли вам, что уже пора прекратить оттягивать неизбежное? Все подготовительные мероприятия к бракосочетанию завершены. Дворец и вся Великая Асория в предвкушении с нетерпением ожидают дня совершеннолетия вашей младшей сестры, ещё не зная, что богами предназначенная истинная уже рядом со мной. Я готов объявить о вашем возвращении хоть сейчас. Что на это скажете?

««В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов» скажу», — подумала сердито, тряхнув головой и ущипнув за ногу, чтобы сбить хоть на секунду выносящий мозг зов метки.

— Повелитель, я бы хотела поздравить Лайяриси с днём рождения лично. Позвольте съездить домой. Отец пока ничего не знает. Сделаю вид, что вернулась только что из путешествия по неведомым землям.

Асор молча пожирал огненным взглядом, едва сдерживаясь. Это было ясно даже без считывания мыслей.

— Вы хотите снова сбежать? — наконец хрипло произнёс он.

— Нет. Если не верите, то клянусь памятью моей матери, что сразу вернусь к вам уже в облике грасии Эльсины, счастливо обретённой истинной и будущей асорэ.

— Хорошо. Я прикажу подготовить диртон.

— Спасибо, но предпочитаю ехать верхом. Времени достаточно, чтобы успеть до дня совершеннолетия сестры.

— Тогда вас будет сопровождать отряд с боевым магом.

— Со мной будет Берис, наши боевые хоррги и Лулу. Я и брат — опытные маги, которые прошли через многие опасности и остались живы. Обещаю, отец свяжется с вами, как только мы прибудем в Эрсолию.

— Ступайте, кера. Только не задерживайтесь дольше необходимого. Я буду ждать вашего возвращения.

Асор было потянулся по привычке, чтобы облобызать даме руку, но я вовремя сделала шаг назад, делая положенный по этикету глубокий поклон как мужчина, и услышала судорожный вздох. Ну да, касаться друг друга было опасно.

Нагрузив подарками вьючных хорргов и схватив в охапку Лулу, мы вместе с Берисом отбыли в родные пенаты. Неторопливая поездка верхом на верных живоглотиках, охота на дичь по пути, ночёвки в лесу у костра, стычки с ожидаемо печальным для нападавших финалом постепенно привели моё тело и разум к равновесию. Ожидаемо появившаяся в дороге тяга вернуться обратно выбешивала, а жаркие сны продолжали напоминать о нерешённой проблеме.

По дороге заехала к прадеду и похвалилась успехами в магии. Хитромудрый даде прослезился и, воспользовавшись моментом, настучал внуку о моём благополучном возвращении. Чего я и добивалась. Нельзя вот так сразу счастье на родственников обрушивать. Пусть подготовятся к встрече.

На границе того злополучного леса нас встретил почётный эскорт, посланный отцом для сопровождения и защиты. Вдоль дороги, пролегавшей в лесной чаще, мы увидели живописно прибитые к деревьям скелеты, выбеленные под лучами светила и отполированные до блеска дождями и ветром. Возле каждого скелета висела табличка с текстом.

— Зачем это? — спросила у командира отряда.

— Это негодяи, напавшие на вас три года назад, грасия Эльсина. Милостивый рикс приказал развесить трупы душегубцев в назидание прочим. Надо сказать, что разбой прекратился, ибо ваш батюшка распорядился охранять дорогу на постоянной основе. Мы — один из таких отрядов.

Не удивилась абсолютно, что командир знал, кто перед ним, хотя мы с братом пока ещё находились под прикрытием иллюзорных обликов. Ага, два парня на хорргах с почти метровыми роговыми наростами — только полный дебил или задумчивый поэт не вычислят нас по приметам после звонка даде отцу.

Столица, кажется, совсем не изменилась. Да и дворец тоже. Всё, как всегда. Устроив животных и предупредив слуг, что к Лелису и Спириту лучше близко не подходить, мы с Берисом отправились в кабинет отца. Лулу бесшумной тенью следовала параллельным курсом, держась ближе к стене и моментально меняя цвет, оставаясь совершенно незаметной для посторонних.

Не успели войти, как рикс Эрсолизии резко поднялся из-за стола, где он просматривал документы, и быстрым шагом, чуть не срываясь на бег, подошёл к нам, вглядываясь в незнакомые лица. Безошибочно определив, что я — это я, сгрёб в объятия и уткнулся носом в шею, бормоча:

— Девочка моя! Живая… Вернулась…

Покосилась на Бериса. Тот с каменным выражением лица стоял рядом, но зря плохо подумала о нашем общем родителе. Отец нехотя отстранился от меня и шагнул к ристраку.

— Берис… Сын… Спасибо, что сберёг сестру… И сам жив остался. Прости меня, мальчик мой. — Он крепко обнял братишку, а затем постарался придать лицу невозмутимый вид — у государя эмоции не должны превалировать над разумом. — Эльсина, Берис, уберите магию. Хочу посмотреть, какими вы стали. — Рикс жадно всмотрелся в наши лица, а затем улыбнулся. — Вы устали с дороги. Сина, твоя комната ждёт тебя. Берис, комната рядом с сестрой тебя, думаю, вполне устроит? — Брат кивнул, не веря всему, что сейчас с ним происходило. — Хорошо. Вас проводят. Отдохните, переоденьтесь, перекусите, если голодны. Вам принесут всё, что только пожелаете. Ужин распоряжусь подать в Большом обеденном зале. Я должен сделать важное заявление.

Вот и моя комната. В ней ничего не изменилось. Чисто. Ни пылинки.

— Добро пожаловать, ваша милость.

Мара Исия, всё такая же невозмутимая, в окружении толпы служанок. Оглядела их оценивающе. Новенькие. Не важно. Шагнула к своей камеристке и, наплевав на этикет, обняла.

— Я скучала, мара Исия.

— Ваша милость! — охнула от неожиданности женщина.

— Чего стоим? Купальню готовьте, — шуганула вылупившихся на нас девушек. — Ну, рассказывайте, мара Исия, что у нас тут нового произошло.

Нового произошло много. В принципе, так и предполагала, что основными темами были сначала моё исчезновение, поиски, прекращение поисков и ожидание. Затем слухи о замене меня сестрой — это уж мачеха постаралась. А теперь главной сплетней стало недавнее посольство из Ласконии и новые слухи, что Риси могут отдать замуж за одного из наследников этой загадочной страны. Представляю себе состояние Мурки. Она теперь вроде той обезьяны из старого анекдота, которая металась, не в состоянии выбрать, — умная она или красивая. Интересно, отец сообщил семье, что боги меня пометили?

Купалась сама, не разрешив зайти даже маре Исии. Рано ей метку видеть. Мягкий халат скрыл рисунок, но когда принесли несколько платьев, то оказалось, что все они имели декольте ниже уровня ключиц. Выгнала прислугу, кроме Исии, в нескольких словах объяснила причину наличия узора на коже и попросила как-нибудь закрыть его. Мудрая женщина всё устроила в лучшем виде, пустив задрапированный кусок шарфа из тончайшего шёлка по краю выреза.

Я и Берис направились в Большой обеденный зал в сопровождении мары Исии, личного слуги брата и Лулу, которая теперь всегда передвигалась самостоятельно, ибо достигла размера откормленного мейкуна, а не миниатюрной кошечки, какой была полтора года назад. Это значило, что ужин пройдёт не в узком семейном кругу, а с некоторым количеством придворных. Пока шли по коридорам, инструктировала брата о правилах на таких обедах; он же первый раз в отцовском дворце на подобных посиделках присутствовать будет.

У закрытых дверей столовой мы обнаружили отца, дававшего распоряжения мажордому. Увидев нас, рикс сделал приглашающий жест, и мы все вместе зашли внутрь, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Мурка глядела на меня так, словно приведение увидела, в глазах Риси сначала появилось удивление, а затем насторожённость. Харикхира́н, наш младшенький, смотрел с любопытством. Он меня не помнил.

Шок — вот что испытали все, когда отец сообщил о моей избранности и о том, кто истинный. По привычке направленно просканировала всех присутствующих. У сестры в голове царил полный сумбур. Она не могла пока смириться, что уже не будет асорэ, но, с другой стороны, Кастэль ей нравился. Он больше подходил по возрасту. Мачеха тоже начала размышлять в том же направлении. Что ж, я владык предупредила, Русколь в курсе, так что они смогут разобраться с её амбициями.

Потянулись дни, заполненные общением с родственниками, тренировками с Берисом, прогулками на хорргах с посещением загородной резиденции асков, где я несколько раз связывалась с Русколем, Миведией и Корвелем. Эксперименты моего безумного учителя на сумриситах давали стабильно положительный результат, что меня очень порадовало. Я поздравила профа с научным прорывом, потому что это действительно могло стать спасением для целой трети населения Ласконии.

С Лайяриси удалось быстро восстановить прежние тёплые отношения, разрекламировав Кастэля и немного рассказав о расе асков. Наши с Берисом приключения стали неиссякаемой темой для разговоров. Между делом проверила уровень её подготовки к пробуждению магического дара. И отец, и мачеха были универсалами, так что сюрпризов не предвиделось, особенно с её слабым уровнем.

Самое страшное для меня начиналось вечерами. Чтобы отвлечься, продолжала усердно вести дневник, где описывала основные моменты своей жизни в этом мире. Вести его начала, закупив писчие принадлежности ещё в Брикристаре. Сначала писала на олийском, но вырисовывать их закорючки банально стало лень. Мысли приходили быстрее, чем успевала их записывать, поэтому, помучившись, перешла на родной язык. Уже третья тетрадь подходила к концу.

Постоянно тянущая тоска и чувство неутолимого сексуального голода выматывали морально и физически. Использование аватаров почти не давало прежнего удовлетворения. Боль практически сводила на нет получаемое удовольствие. Берис же время от времени наведывался в обители продажной любви столицы, потому что вдовушка из таверны спецгородка повторно вышла замуж.

Да уж, словно волка, меня окружили флажками, и это ограничение всё время стягивалось. Что обычно предпринимает русский человек, когда его затюкивает жизнь? Правильно. Снимает стресс алкоголем. Запас горючего пополнялся за дворцовыми стенами. Иногда Берис составлял мне компанию, но его осуждающий взгляд не давал расслабиться до конца, поэтому предпочитала делать это без него.

Вот и сегодня, когда совсем стало мутно на душе, в одиночку опрокидывала в себя стакан за стаканом элитное вино, жаловалась дневнику на несчастную судьбу и вынашивала коварный план очередного побега из-под венца, ведь асору мамой поклялась не своей, а Эльсины. Сам лоханулся, что не потребовал подкрепить обещание магией. К боли же можно привыкнуть и даже удовольствие получать. Стану мазохисткой, в конце концов! Делов то! Или придумаю ещё какой-нибудь обход. Цепочку аватаров удлиню, например.

— Я уже не могу на это смотреть! — вдруг услышала возмущённый голос за спиной.

Ого! Белочка прискакала? Вроде бы, не должна. Не такая уж я и пьяная. Обернулась. Нет, не белочка. Барадиэль. Ручки сложил, во взгляде — осуждение, белоснежные пёрышки на крыльях трепещут от лёгкого ветерка из окна. Пёрышки? А плазма куда делась? Наверное, в материальном мире и сам он стал… материальным.

— Да не смотри. Лучше компанию составь, а то пью одна. Как алкашка какая-то. Или ты по мою душу? Уже пора?

— Нет, не пора. Пришёл поговорить.

— О чём?

— О тебе и твоём истинном.

— Так это твоя работа? Что же я за грех совершила, если такие муки принимаю? Вот скажи. А?

— Не моя, но проследить за исполнением обязан. Ты своим упрямством уже сдвинула все сроки. Может, договоримся?

— Как?

— Заключим сделку. Взаимовыгодную.

— О как! Ну, блин, ты сказал! Что с дьяволом сделку можно заключить — слышала, но чтобы ангел такое предложил! А какие условия?

— Я передам твоим родным весточку. Можешь даже письмо написать. А ты без промедления выйдешь замуж за асора. Ты же хотела верного и любящего. Подумай хорошенько. Сроки горят.

— «Любящего», — передразнила, горько усмехнувшись. — Кака така любовь? Просто навязанное сексуальное влечение. У нас даже конфетно-букетного периода не было, — пьяно всхлипнула и хлопнула ещё стаканчик терпкого месе́йского. — А верность тоже не настоящая, не от любви великой, а под принуждением метки.

— Он будет тебе хорошим мужем, станет на руках носить, холить и лелеять.

— С чего ты взял? Скорее ограничит передвижение в пределах дворца и заставит наследников рожать.

— Другая бы на твоём месте пищала от восторга, а тебя приходится уговаривать, — с укоризной в голосе произнёс Барадиэль. — Так ты отказываешься от возможности написать семье?

— Эй, да это чистой воды шантаж с твоей стороны. А ещё ангел!

— Называй шантажом, если так нравится, но высшую волю игнорировать нельзя. Соглашайся и ложись спать. Твой сон две ночи будет спокоен.

Я задумалась. Передать родным весть о себе, что жива и здорова, только в другом теле и в другом мире. Они поверят? Разве что сам ангел появится и из рук в руки письмо передаст, но в письме всего не опишешь. Времени мало. Через день уже днюха, а после неё долго не задержишься — всё равно придётся ехать в Арасу. Ладно, уговорил, речистый. Хранитель что-то говорил о сроках, которые из-за меня горят. Видимо, в небесной канцелярии тоже бюрократия правит балом. Даже переговорщика прислали. Значит, если и продаваться, так подороже.

— Хорошо. Я больше не буду увиливать и выйду за асора как можно быстрее. За это ты не только письмо передашь, а ещё эти тетради и три сувенира. По рукам?

— Какие сувениры?

— Вот, — метнулась — чуть не навернулась — к шкатулке с артефактами и показала три заготовки в виде простых по дизайну сердечек из металла ярко-серебристого цвета с голубыми искрами.

Внутри каждого скрывался кристалл радужника, который практически не был виден снаружи. Лишь на свету искорка проблёскивала через маленькое отверстие, необходимое для самоподзарядки артефакта. Крепкие цепочки из того же металла красивого плетения подходили как для ношения женщинами, так и мужчинами.

— Твои артефакты не будут работать в том мире, — покачал головой Барадиэль.

— Неважно. Это будет памятью обо мне и доказательством, что написанное — не розыгрыш какого-нибудь неадеквата. Ну что?

— Хорошо. Договорились, — согласился персональный хранитель. — Завтра у тебя есть полдня, чтобы всё подготовить. Положи посылку на прикроватный столик. Я передам её твоей маме.

Сказал и исчез, а я пошла спать.

Глава 45. Внезапная свадьба

В рассказах часто встречается это «но вдруг».

Авторы правы: жизнь так полна внезапностей!

А.П. Чехов

Музыка свадебного шествия всегда напоминает

мне военный марш перед битвой.

Генрих Гейне

Проснувшись утром, вдруг поняла, что выспалась, и нет бодуна. Во сне не пришёл мой кошмар, а в душе поселилась тихая радость. На полу обнаружила белое пёрышко. Очень белое, просто нереально белое. В действительности таких не бывает. Так Барадиэль на самом деле приходил?

Я села за письмо, пытаясь выразить на бумаге всё, что чувствовала. Писала и рвала. Писала и рвала. В итоге остановилась на таком варианте:

«Здравствуйте, родные мои! Мама, папа и Сеня-храбрый заяц! Наверное, появление письма и подарков будет для вас шоком. Вы похоронили моё тело, но душа попала не в рай и не в ад. Просто в другой мир. Из тетрадей узнаете о моей жизни здесь. В самом конце первой тетради есть перевод на русский первых нескольких страниц, которые записывала на местном языке. Пользуясь возможностью, хочу сообщить, что всех вас очень-очень люблю. Не волнуйтесь, читая строки, где жаловалась на судьбу. У меня всё в порядке. Скоро выйду замуж за императора и буду жить долго и по возможности счастливо. Я вспоминаю о вас каждый день, даже иногда вижу во сне. Не болейте и живите долго. Всегда носите частички моего сердца с собой. Целую, ваша дочь и сестра –Эля».

Храбрым зайцем мелкого в детстве называла мама. Я специально вставила кодовую фразу, чтобы родные поняли — это не розыгрыш. Перевязав шёлковой лентой тетради и коробочку с артефактами, которые напичкала под завязку магией с несколькими полезными для жизни и здоровья плетениями, — а вдруг в моём прошлом мире всё же есть частичка волшебства, — начала подготовку операции «Уж замуж невтерпёж». И вовремя, ибо в полдень диртон асора опустился возле дворца.

Мара Исия ворвалась в комнату, даже не постучавшись, чего никогда до сих пор не допускала.

— Ваша милость! Прибыл Светоч Асории. Он у его величества в кабинете. Требует немедленно видеть вас. Боги! Поторопитесь! Повелитель сейчас разнесёт дворец!

Да уж давно почувствовала. Ещё на подлёте. Метка предупредила заранее. Кажется, я поняла, в чём у женишка дело. У меня тоже так накатывало время от времени, когда знак богов провоцировал неконтролируемые всплески магии. В таких случаях спасал либо артефакт-блокиратор, либо сброс лишнего в камни-аккумуляторы. Целого асора заставить поработать батарейкой как-то не комильфо, а вот блокиратор… Был у меня такой нужный предмет в закромах. Да с сюрпризом.

Взяла из шкатулки кольцо. По коридорам сквозняк — асор сильный маг воздуха. Дворцу хана, если сейчас Чип и Дейл не поспешат на помощь. Лулу незримой тенью — рядом. Вот и кабинет. Положенный по этикету реверанс — я в платье. Синие звёзды глаз. В них — непередаваемая смесь эмоций. По полу позёмка, в воздухе — бумагопад из отцовских документов. Окна с выломанными рамами и уже без витражей. Гардины из тяжёлой ткани полоскало, словно вымпелы на мачтах корабля в бурю. Кажется, уже некоторые улетели на свободу. За окном завихрения, грозящие перерасти в торнадо.

— Срочно наденьте! Иначе всё разнесёте тут к демонам, — произнесла безапелляционным тоном, протягивая кольцо. — Это ограничитель магии.

Асор, поколебавшись несколько мгновений, протянул руку, намекая, чтобы сама надел артефакт. Да без проблем. Уф. Получилось. Теперь только я смогу его снять. Это «наш ответ Чемберлену» за цепочку с портретом, уже как три года обременявшую мою шею. Бумаги, медленно кружась, укладывались на пол. Шторки тоже раздумали улетать в тёплые края.

— Эльсина, я не намерен больше ждать. Готовьтесь к церемонии. Даю вам два крина для наведения красоты, хотя мне безразлично, как вы будете выглядеть — в платье, в штанах или вообще без одежды.

У папа́ отвисла челюсть, но он смолчал и дал знак маре Исии, чтобы та бросила собирать макулатуру с пола и начала подготовку. Ну вот, все планы сегодня насмарку. Хотела вечером с Риси ещё позаниматься, а то завтра её днюха. Надо лично удостовериться, что слияние с магическим источником пройдёт без проблем.

Снова вежливый реверанс. Покидая комнату, чувствовала обжигавший кожу взгляд между лопаток и нестерпимое желание вернуться. Пррроклятая метка!

Сколько ни бегай от своей судьбы — всё равно догонит, поймает и заставит исполнять супружеский долг.

Я стояла у окна в своей комнате и смотрела на светило, что уже зацепилось краем за макушку дерева. Церемония меня утомила не только потому, что по времени длилась очень долго, но и борьбой с накатывавшими волнами вожделения, сминавшими волю и выносившими мозг. Асор чувствовал то же самое, чуть ли не порыкивая от нетерпения.

Напялив тонкие браслеты и защёлкнув их на запястьях как наручники на преступнике, повелитель, с подачи жреца, впился поцелуем в губы и прижался ко мне уж совсем не целомудренно всей поверхностью тела. Я на секунду подумала, что муженёк завалит меня на глазах у всех собравшихся прямо у алтаря. Но нет. Дикое желание вдруг отпустило, словно боги смилостивились над нами, раз уж обряд совершился.

Застолья не было. Предложила отцу не заморачиваться. Всё равно придётся устраивать грандиозное празднование бракосочетания и коронацию для всего народа в столице Великой Асории, там и отметим моё закабаление с размахом. Рикс согласился. Ещё бы! И так нетерпеливый зятёк несколько часов назад чуть не разнёс дворец по камушкам. Да и днюха у младшей завтра. Посидим по-семейному в узком кругу.

Почему-то вспомнились сны-кошмары. Там я тоже стояла у окна, только пейзаж сильно отличался. Да, точно — из окон дворца асора видно море. Как я раньше этого не поняла? На ощупь начала вытаскивать шпильки из волос, высвобождая на волю отросшие локоны.

Знакомо почувствовала чужое присутствие за спиной. Руки повелителя осторожно сдвинули волосы, освобождая шею. Горячие губы коснулись чувствительной кожи, и я услышала судорожный выдох-стон, опалявший и вызывавший трепет. Одна рука мужчины легла на живот, а другая — на грудь, проникая пальцами под вырез платья и накрывая метку. Она моментально отозвалась. Внизу живота скручивало и пульсировало, заставляя напрягаться и закусывать губу, чтобы не застонать в ответ. Рисунок налился приятным теплом и негой, разрастаясь вверх от ключицы, змеясь по шее и останавливаясь под скулой. Прямо реально чувствовала это. Губы обнимавшего меня асора коснулись уха.

— Хочу тебя, — прошептал он хрипло.

— Это просто действие метки. Давайте скорее закончим эту пытку, что устроили нам высшие силы, — предложила с обречённым вздохом и направилась к ложу, чувствуя себя жертвенной овцой перед закланием.

Новоиспечённый супруг молча помог избавиться от платья, а сам разделся в мгновение ока. Окинула взглядом фигуру. Ничего так себе. Хороший торс. Всё в меру. Кроме агрегата, чем меня сейчас будут лишать девственности. У Мишани и то не такой устрашающий был, а у Юрочки-предателя тем более.

— Вам страшно, Эльсина?

— Бывало и хуже. Например, когда отбивались от пяти рукокрылов, — нервно хмыкнула, ловя жадный взгляд, скользивший по изгибам моего тела, от которого невольно начала возбуждаться, а может и метка этому поспособствовала.

— Я постараюсь, чтобы наша первая ночь запомнилась нам обоим.

— Посмотрим, — едва слышно пробормотала под нос; мне есть, с кем сравнивать.

Легла на спину и закрыла глаза, почему-то подумав о далёких родных. О том, как они сначала не поверят, а потом обрадуются.

Тем временем асор принялся целовать, блуждая руками по телу, причём явно специально уделял повышенное внимание левой стороне. Там змеилась и плавилась метка, заставляя чувствовать себя кошкой во время течки, безумно желать прижаться к тому, кто не так давно шпилил мужиков! Мужиков, блин! Из протеста лежала бревном, сжав зубы. Даже лёгким стоном не выдавала, как хотела, чтобы муж перестал изображать опытного любовника и закончил этот, три года длившийся, кошмар.

Состыковка двух модулей полоснула ожидаемой болью. Ланикхидар замер, давая мне возможность прийти в себя, но тут вдруг случилось то, от чего я даже глаза открыла.

Вместо того чтобы продолжить двигаться по плану, как природой самца заложено, повелитель, не разрывая контакта, потянул к себе и, придерживая меня под бёдра, уселся на кровати, спустив ноги вниз, а я оказалась в позе всадника.

— Начните, когда, будете готовы двигаться дальше, — хрипло произнёс асор и накрыл мои губы своими.

Вот ведь, зараза! Благородство проявил или задело, что не отвечала на его ласки? Додумать не удалось. Где-то в районе копчика почувствовала микровзрыв, словно что-то лопнуло. Приятное тепло, выплёскиваясь толчками, начало вибрировать и физически ощутимо закручиваться спиралью. От неожиданности отпрянула, разорвав поцелуй, и замерла, посмотрев вниз. Включившимся магическим зрением увидела, что начало происходить с нашими телами.

Из середины образовавшегося после взрыва диска стал вытягиваться не то росток, не то что-то, напоминавшее змею. Из яркого золотистого света. Голова «змеи» потянулась к такому же завихрению, возникшему у асора, а из его спирали такой же росток приблизился ко мне.

Магическое зрение позволило увидеть таинство связывания истинной пары. Я просто выпала из реальности, наблюдая, как обе змейки, пронзив первые диски, потянулись дальше, поднимаясь вверх по телу к другим, которые зажигались по порядку. Что же мне это напоминало? Слово из прошлой жизни крутилось на задворках оглушённого сознания, но никак не вспоминалось.

Второй диск-солнышко полыхнул диким вожделением, заставив меня инстинктивно двинуть бёдрами и уже не останавливаться, поймав ритм и наконец-то дав нашим телам возможность погасить неудержимый огонь, сжигавший обоих. Мы вскрикнули практически одновременно. Затухавшая пульсация сладких судорог совпала с проникновением змейки асора в мой диск, что успокоился и мягко засиял, согревая, а не опаляя.

Третий загорелся в районе солнечного сплетения, и я почувствовала себя готовой свернуть горы. Сила бурлила вулканом, но успокоилась, едва сначала одна, а затем другая змейка прошила его насквозь. Четвёртый засиял в области сердца, заставив меня захлебнуться от необычайного ощущения вселенской любви, которую захотелось подарить всему миру. Горло обволокло теплом — следующий комочек света закрутился, являя миру ещё одну галактику, что рассыпа́лась мириадами звёзд. В голове зазвучала музыка. Была ли это музыка сфер, или она родилась у меня?

Шестое по счёту солнышко позволило почувствовать на мгновение всезнающей, и я вспомнила слово, но и это быстро прошло, уступая место завершающему этапу. Над нашими головами образовалась общая «летающая тарелка», оба ростка пробили её в самом центре и переплелись между собой, порождая ещё одно чудо — белоснежный сияющий бутон, раскрывший прекрасные лепестки, с которых посыпались мерцающие искорки.

Лишь только цветок распустился, накрывая комнату мягким светом, каждый из семи центров запульсировал, сливаясь воедино, и всё это затем взорвалось сверхновой звездой, погружая тело и разум в нирвану.

Я очнулась, почувствовав вокруг приятное тепло и плеск воды. Асор отнёс меня в купальню и сам забрался туда же. Он сидел, облокотившись спиной о край, а меня посадил перед собой, обнял руками и прижал к телу. Поёрзала, стараясь отодвинуться, но супруг не позволил отстраниться даже на миллиметр.

— Как ты, душа моя?

— Жива, вроде бы. Ты видел это? Видел слияние?

Переход на «ты» произошёл непроизвольно и естественно.

— Да. Это было воистину необычно и прекрасно. Такое не забуду никогда, а наслаждение ни с чем не сравнить.

— Ну почему же? Можно попробовать, — сказала неожиданно для себя, чувствуя подъём энергии и зуд в районе пятой точки, которой снова не терпелось огрести приключений.

— Я весь в предвкушении, — шепнул Ланикхидар, целуя в плечо. — Но ты уверена? Может, стоит подождать до утра, когда тебя осмотрит целитель?

— Там уже всё нормально. При взрыве во время слияния всё само излечилось. К тому же, тебе не придётся входить в меня.

— Вот даже как? — удивлённо произнёс супруг, касаясь губами края уха, но я отодвинулась, ухватившись за край ванны, чтобы встать.

Мы выбрались из воды, и асор мгновенно высушил наши тела тёплым воздухом. Что?! Высушил магией? Я посмотрела сначала на его руки. Потом на свои. Ни одного кольца. Даже кулон и браслеты исчезли. Узор у повелителя теперь доходил до скулы и поменял цвет с розового на серебристый, мерцая и переливаясь в свете магических ламп. У меня, вероятно, тоже.

— Это ты всё снял?

— Нет. Они просто исчезли. Я ничего не нашёл. Наверное, нам даже брачные браслеты теперь не нужны, раз боги освятили союз. Пойдём, душа моя. Я хочу сравнить испытанное с тем, что ты мне хотела предложить, — сказал он и потянул за руку в сторону кровати, где на белоснежной смятой простыне алело небольшое пятнышко.

Да, задача неожиданно усложнилась, но русские не сдаются. Сначала позаботилась о чистоте на полигоне, а затем по памяти быстро восстановила оба плетения. Ланикхидар тем временем забрался в кровать и оттуда оглаживал меня взглядом и потоками воздуха, задевая по чувствительным местам тела. Я щёлкнула пальцами, запуская материализацию аватаров и надеясь, что неожиданно скакнувшего резерва личного источника хватит на двоих.

— Ты мне доверяешь? — спросила на всякий случай, подходя ближе.

— Да, — кивнул он, с интересом рассматривая материализовавшуюся парочку моей копии и близнеца Мишхоля. — Любопытно. Это же образы?Твой двойник великолепен, как и ты сама. Не отличишь. А почему у второго светлые волосы? И совсем не похож на меня, — чуть нахмурился муженёк, оценив рельеф и ширину плеч аватара селика.

Что ж поделать? У кого-то мышц больше, а у кого-то — член толще.

— Для создания новой заготовки нужно время. Мне, вообще-то, светловолосые мужчины всегда нравились, — не упустила возможность сдвинуть корону с державной головушки. — Моё изобретение. С их помощью некоторое время удавалось обходить запрет метки и сбрасывать напряжение. До нашей личной встречи в Герсалии.

— Ты необыкновенная женщина, моя асорэ, — произнёс император не слишком радостным тоном, продолжая внимательно разглядывать и сравнивать своё мужское достоинство с копией, сделанной бывшей невестой с неизвестного соперника. — Это аск? — процедил сквозь зубы, зло стрельнув взглядом.

Блин! Анатомические отличия рас явно просматривались невооружённым глазом. Надо было свой мужской аватар активировать, а не этот. Привычка, что тут поделать! На рефлексе же сработала.

— Да. Мне же надо было как-то пар спускать. Ты тоже эти три года себе ни в чём не отказывал, по слухам.

— Ты девушка!

— Загнанная обстоятельствами в угол девушка, — парировала спокойно, устроившись на ложе поудобнее как ни в чём не бывало.

Втихорца соединила Мишу-два с разъярённым «рогоносцем» и тут же запустила программы обоих, из-под ресниц наблюдая за соседом по общежитию. Тот подавился следующим шовинистским аргументом и ошарашенно посмотрел на парочку двойников, глухо застонал и прикрыл глаза, потому что мой аватар нагло захватил в плен узких ладошек и тонких пальчиков самое слабое место любого мужчины, а я послала импульс в секретный отдел головного мозга подопытного.

Ну што, па-гнали?!

Эпилог

В конце всё обязательно должно быть хорошо.

Если что-то плохо — значит, это ещё не конец.

Пауло Коэльо

Барадиэль вынырнул из событийной волны и улыбнулся. Благополучно развязался ещё один узел. Ангел шагнул в следующую реальность и оказался на солнечной лужайке. На нежно зеленевшей шелковистой траве резвились полупрозрачные фигуры в одинаковых белых хламидах, взлетая в воздух и кружась в хороводе, или сидели прямо на земле и плели венки из цветов. Все они были детьми — лет шести или семи на вид — и почти не отличались друг от друга: весёлые, ясноглазые, беспечные. Счастливый смех звенел то тут, то там. Лишь отпечатки внешности их последних воплощений предавали каждой милой мордашке свою собственную неповторимость.

Барадиэль любил здесь находиться. В этом месте души, даже отягощённые грехами, совершёнными в прошлом, становились чище, лучше. Они забывали о своих бедах, прижизненных заботах, величии или никчёмности, богатстве или бедности, становясь такими вот детьми. Играя и веселясь, души отдыхали и набирались сил перед следующим воплощением, чтобы сполна расплатиться за совершённые в прошлом плохие поступки или получить более счастливую судьбу за предыдущие благие дела.

Ангел отыскал взглядом призрачную фигуру темноволосого синеглазого мальчика, который заливисто смеялся, убегая от зеленоглазой девочки с длинными волнистыми волосами, отливавшими синевой.

Барадиэль махнул рукой, и порыв тёплого ветерка, завихрившись, подхватил выбранную им душу и легонько отпустил рядом с ним. Другая душа последовала за первой и остановилась в отдалении, не смея приблизиться без разрешения и терпеливо ожидая, когда снова можно будет поиграть.

— Твоё время пришло, — сказал Барадиэль, обращаясь к душе. — Мама и папа ждут тебя.

Душа девочки взволнованно заметалась и, вдруг решившись, подлетела ближе.

— Лучезарный, неужели ты нас разлучишь? А можно я тоже отправлюсь к его маме и папе? Можно? Пусть они станут и моими родителями!

— Не твоё ли было желание, когда решила прекратить своё телесное существование и попасть сюда? — строго произнёс ангел.

— Да, наверное. Я это помню смутно. Мне здесь весело. Но без Мэтти снова станет грустно. Пожалуйста, лучезарный, не разлучай нас!

Барадиэль в раздумье посмотрел на две души, уже стоявшие рядом друг с другом. Для верности они даже взялись за руки и жалобно смотрели на ангела, надеясь на его снисходительность. Что ж, у него есть право самому разрешить эту неожиданно возникшую ситуацию, не ставя в известность руководителя.

— Даже если ты в предстоящей жизни станешь мальчиком, а Мэтти девочкой? Тебе придётся научиться твёрдости и решительности, вырабатывая характер. А он, наоборот, должен стать более мягким и спокойным. Ещё раз хорошенько подумай.

— Я подумала. Я буду очень-очень стараться! — воскликнула душа, а на её лице появилась робкая улыбка.

— Хорошо. Только вы потеряете свои прошлые воспоминания. Это не обсуждается.

Души переглянулись и, кивнув, воскликнули одновременно:

— Мы согласны!

— Лишь бы вместе, — добавила та, которая когда-то была маленькой, забитой, молчаливой и очень несчастной девочкой, потерявшей маму и отвергнутой родным отцом.

Барадиэль протянул к душам руки, и те доверчиво вложили в них свои ладошки. Ангел-хранитель шагнул в мгновенно образовавшийся проход и материализовался в богато обставленной спальне.

На огромной кровати крепко спали двое. Тёмно-синие волосы, казавшиеся чёрными в тусклом свете магических ночных светильников, перемешались с другими, более светлого оттенка, что волнами рассыпались по подушке. Мужчина подгрёб под себя супругу, плотно прижавшись к её спине всем телом и закинув ногу на бедро, а рукой перекрывая все пути отступления.

Ангел внимательно всмотрелся в хрупкую женщину и покачал головой, а затем подошёл к кровати и провёл рукой в районе живота, озаряя блёклый сумрак мягким золотистым светом. В его лучах явственнее стало различимо юное лицо с тонкими чертами и длинными прямыми ресницами.

— Мама? — вдруг неуверенно прошептала душа девочки, широко распахнув от удивления глаза.

— Она скоро ею станет. Это тело, которое ты покинула несколько лет назад. Надеюсь, что Эльсина станет хорошей мамой для тебя и для Мэтти, а я за вами присмотрю. Теперь забудьте всё, что помнили.

С этими словами Барадиэль сделал жест, призрачные дымки душ потеряли форму и, покружившись над кроватью, втянулись в живот спящей асорэ. Мягкий свет погас, уступая место полумраку.

Ангел-хранитель повернулся к прикроватному столику, взял с него свёрток и конверт, связанные шёлковой лентой, и шагнул в мир, где жили адресаты этой посылки. Надо выполнить свою часть сделки.

— Разреши доложить, светозарный: все кармические узлы распутаны, души пристроены, истинная пара подтвердила брак с положительным результатом.

— Хорошая работа, Барадиэль. — Лёгкая улыбка тронула губы старшего ангела. — Твой ранг повышен до третьей ступени Божественной Лестницы, одновременно возросла и степень ответственности. Руководству понравилось наблюдать за твоей подопечной, поэтому решено не прерывать её жизнь, после того, как закончится изначально установленный срок. У Эльсины и Ланикхидара она будет долгой, а возможность выбора вероятностей развития событий — широкой. К тому же под твою опеку попадут все потомки этой пары. Если хорошо будешь справляться, то ранг твой ещё вырастет. И не забывай, — сделал он предупреждающий жест, увидев, что Барадиэль хочет возразить, — что свыше сил Отец наш испытаний не посылает. Удачи тебе, — сказал светозарный и пропал.

По всему эфиру небесному многочисленных миров и реальностей прокатился протяжный стон отчаяния, достигнув недр Преисподней. Услышав его, антагонист Барадиэля растянул губы в коронной раздолбайской ухмылке и радостно потёр свои когтистые лапки.

Герои — главные и не очень

Герои — главные и не очень

Эльвира Александровна (урождённая) Андреевна (удочерённая) Беляева или Эльси́на Виро́на Мали́сия Ании́зия Билла́ни тон Вёеэльсиль, берсо́ния Эрсолизи́йская. В бегах — Виро́н ри-Силь (Вирон рэ-Силь) — студентка-попаданка и главная героиня.

Аласа́на — одна из служанок Эльсины.

Акиларха́в — глава Совета Великой Асории.

Аланаи́си — старшая сестра Санилатона, грасия (принцесса) Торгенсали́нии.

Амитсами́н — младший секретарь при особе асора, а впоследствии Услада Сердца Асории, сиречь фаворит и сердечный друг.

Асина́ – временная служанка Сины.

Барадиэ́ль — ангел-хранитель главной героини.

Бе́рис ри-Синк (ри-Кинк) — незаконнорождённый старший брат Эльсины от рабыни из ресов, признанный отцом.

Да́львист Пятый — владыка Ласконии, великий мастер.

Дри́зис Декоданэ́ — старший сын ки́фраса (правителя) катона Виржильмала́н.

Зит — зубельхорис Русколя.

Ири́ст Декоданэ́ — ки́фрас (правитель) катона Виржильмала́н, отец братьев Дризиса и Кевлота.

Иси́я — камеристка Сины.

Кастэ́ль — младший брат Русколя и второй наследник трона Ласконии.

Кевло́т Декоданэ́ — младший сын ки́фраса (правителя) катона Виржильмала́н.

Ки́льфия Декоданэ́ – супруга кифраса, мать братьев Дризиса и Кевлота.

Кири́сти — помощник-лаборант Корвеля Астольера.

Корве́ль Астолье́р — наставник Эльсины по высшей магии сотворения образов.

Кро́лис — хозяин таверны в Брикристаре.

Лайяри́си (Риси) — младшая сестра Сины, грасия (принцесса).

Ланикхида́р — асор (император), договорный жених Сины; он же Светоч Асории, Сердце Асории и прочая — в зависимости от словарного запаса придворных. В общем — правитель Великой Асории.

Ла́сия Лавиньруэ́ль — компаньонка Кильфии Декоданэ.

Лати́ль Вильнё (Вера́к Риз) — агент по продажам недвижимости, он же резидент асков в Торгенсалинии и связной.

Ле́лис — хоррг Бериса.

Лиа́за Тор – горничная.

Ли́кия — старшая камеристка Лайяриси.

Ликони́сия — мать Сины, первая (умершая) жена рикса Эрсолизии.

Ло́тис — целитель.

Лу́лу — питомица и секьюрити Сины.

Луки́ния — жена правителя Ласконии, владычица и мать народа.

Марина — подруга Эльвиры.

Махамила́н Гильса́л — учитель Эльсины по истории и геральдике.

Миа́ра Синк — мать Бериса.

Миве́дия — прорицательница и высшая жрица богини — Великой Матери Диритре́мис.

Милорд — фатальный мраморный дог.

Мирикандо́р — глава Совета Торгенсали́нии.

Муралао́ла — мачеха Сины и вторая жена рикса Эрсолизии.

Мишхо́ль — се́лик одного из домов наслаждения в столице Ласко́нии. Аримитса́ре.

Ниро́на Гас — младшая из дочерей кузнеца Зена.

Отшельник – прадед Эльсины, бывший рикс.

Пиро́н Дак — повар.

Радо́на Гас — старшая из дочерей кузнеца Зена.

Риза Шон — горничная.

Робенхао́р — рикс (король) Эрсолизии, отец Сины.

Руско́ль Сирриасви́ль — наследник трона Ласконии.

Са́дис Дилисриво́ — личный адъютант и доверенное лицо наследника Ласконии.

Санилато́н — ба-рикс (наследник), а затем и рикс Торгенсалинии.

Спи́рит — хоррг Сины.

Стан Рик — конюх.

Тирсе́лия — «матушка», хозяйка элитного заведения «Врата наслаждения».

Ти́сис Дисарэ́ — заключённый, нашедший крупный радужник.

Харикхира́н — младший брат Сины и наследник трона Эрсолизии.

Юра — бывший парень Эльвиры.

26.09.2017 — 23.12.2018 (изначальная версия),

07.02.2023 — 21.07.2023 (переосмысленная)