Охота продолжалась уже вторую неделю.

Ревин Артелл преследовал сбежавшую химеру, хотя поиски завели его очень далеко от Канверона. Простое на первый взгляд дело отняло у молодого мага все силы и в пять раз больше времени, чем он рассчитывал.

За дни погони Ревин сменил шесть лошадей, а с последней почтовой станции и вовсе шёл пешком. Деньги почти кончились, терпение было на исходе, но маг не собирался возвращаться без добычи.

Во-первых, он не хотел подвести учителя. Во-вторых, ему оставалось полшага до повышения, и лишь голова проклятой зверюги оправдала бы затянувшееся отсутствие. В-третьих, Ревин просто не мог позволить твари разгуливать на свободе.

Поэтому он упрямо шагал под неутихающим ливнем, постоянно прислушиваясь к всплескам в магическом поле. Эхо, исходившее от химеры, не заглушали ни грохот воды, ни гром, ни даже свист ветра, согнавшего облака в фиолетовое полотно. Молния выскользнула из его недр, лизнула раздвоенным языком горы и пропала.

Дорожный плащ промок и тянул к земле, а меч и кинжал на поясе казались тяжеленными. Однако Ревин привык подкреплять заклинания сталью и никогда не отправился бы в путь без оружия.

Издали донёсся новый отголосок эха. Маг посмотрел в сторону, откуда тот прозвучал, прищурил серые глаза и вздохнул. На склоне приютилась небольшая деревня. Похоже, на этот раз химера спряталась в горах, а не в лесу. Оставалось надеяться: буря загнала её в пещеры, и тварь в грозу не приблизится к человеческому жилью.

Ревин решил остановиться в деревне. Надвинув капюшон, маг направился к домам. Дойдя до окраины, он нашел первые же ворота и заколотил по ним. Маг не переживал, что его не поймут. Медальон Гильдии Дракона и Пламени еле ощутимо завибрировал под курткой, разворачивая влитое в сталь и серебро заклинание-переводчик.

— Эй! Есть кто-нибудь?

На первом этаже приоткрылись ставни. Из окна выглянул старик:

— Кому дома не сидится в непогоду?!

— Путник! Где тут можно переночевать?

— А! Рау Терн поможет! На перекрёстке налево, до конца дороги!

— Понял! Спасибо! — перекрикивая дождь, поблагодарил Ревин и снова услышал эхо химеры. Тварь действительно укрылась в горах.

Идти до перекрёстка пришлось недолго, а вот подниматься вверх по склону оказалось сложнее. К счастью, дороги в деревне были не грунтовыми, а выложенными серым шероховатым камнем. По обе стороны горели жёлтым каменные фонари — внутри то ли кристаллы, то ли какая-то местная магия. Ревин не хотел разбираться. Он промок, продрог, мечтал оказаться в тепле и, едва завидев в пелене дождя трёхэтажный дом, поспешил к нему.

«Отыщу химеру с утра, — размышлял Ревин. Порадовавшись, что у дома нет ограды, маг взбежал на крыльцо с широким козырьком. — Хоть отдохну как человек… Лишь бы этот Рау… в смысле, господин Терн, не содрал с меня втридорога…».

Ревин постучал в дверь. Никто не ответил. Маг снял с пояса кинжал и снова ударил — рукоятью, посильнее. Лишь тогда раздались быстрые шаги, и дверь распахнулась.

— Звонок сломался, уважаемый? — в коридоре стоял изящный высокий юноша в смешных узких штанах, коротком бесформенном халате и шейном платке.

— Простите, не заметил… — смущённо пробурчал Ревин, пытаясь представить, как мог сломаться шнур или рычаг, — ни того ни другого он не видел.

«Или он имеет в виду что-то мелкое, бытовое?.. А, какая разница…» — мысленно отмахнулся маг.

— Здесь живёт господин Терн? Мне сказали: он сдаёт комнаты путникам. Я хотел бы переночевать.

— Госпо… дин? — юноша запнулся. — А-а, речь обо мне. Проходите.

Ревин смерил его недоверчивым взглядом. Узкое лицо с миндалевидными глазами обрамляли коротко подстриженные белые волосы и две тонкие, напоминающие ниточки косички, спускавшиеся к плечам от висков. Ещё юноша был босым. Он совершенно не походил на «господина».

«Сколько ему? — задался вопросом маг. — Восемнадцать-то есть?..».

Ревин и сам не выглядел стариком — их с Терном разделяло от силы лет пять-семь. Просто боевой маг был выше, а годы тренировок сделали его крепче и шире в плечах.

— Не стойте на пороге. Обычно я беру за ночь тридцать, но сегодня не выгоню, даже если заплатите меньше.

— Хорошо, — Ревин вошёл в дом и с наслаждением стянул с плеч дорожный мешок: «Дороговато, но…».

Внутри было чисто и тепло. От потолка шло неяркое, приятное для глаз свечение. Стены были расписаны фресками, создававшими видимость завитков и арок, словно дом стоял не в горах, а где-то на берегу моря. Слева виднелась кухня, справа — просторная гостиная. Маг нерешительно замер в коридоре. С одежды натекла лужа.

— Я насквозь промок.

— Не страшно. Уберу. Поднимайтесь на второй этаж, первая дверь справа, — Терн нырнул в одну из комнат на первом этаже. — Принесу свежее бельё.

Ревин двинулся к лестнице, хмыкнув. Кем бы ни являлся рау Терн, он совершенно не боялся ввалившегося к нему в дом — весьма приличный дом! — незнакомца. В других местах любого постояльца раз двадцать уже оценили бы и измерили, да ещё и смотрели бы в оба, не вор ли… Ревин заметил статуэтки из горного хрусталя на узких полках вдоль стен и пришёл к мысли, что здесь точно мощные охранные чары.

Толкнув дверь комнаты, маг хотел крикнуть хозяина и уточнить насчёт осветительного заклинания, но Терн сам возник за спиной. Он хлопнул ладонью по стене:

— Выключатель.

— О…

Потолок замерцал, как в коридоре. Свет озарил две односпальные кровати, пустой стеллаж между парой окон и узкий шкаф с зеркалом. Ревин посмотрел на «выключатель» — простая латунная нашлёпка, наверняка артефакт, подключённый к магическому контуру дома.

Оставляя на полу влажные следы, маг подошёл к окну. Хотелось верить — с утра погода наладится, и он легко изловит химеру на склонах. Демоны Салиманхара бы сожрали господ из Гильдии Листьев с их экспериментами и халатностью!

— Комната для омовений в конце коридора, — тем временем продолжил Терн, начав застилать постель. — Выключатель тоже слева. Мыльные принадлежности в зелёной коробке, горячая и холодная вода работают. На полке халаты. Грязную одежду бросьте в бак, к утру постираю и высушу. Если что-то понадобится, я на третьем этаже.

Заправив простыню, Терн надел наволочку на подушку и достал из шкафа тяжёлое шерстяное одеяло.

— Завтрак рано утром.

— Прекрасно, — Ревин осторожно опустил сумку на пол; ни на одном постоялом дворе его так не привечали.

— Отдыхайте, — Терн улыбнулся уголками губ. — Вы выглядите уставшим.

— Ещё бы… Лиги четыре пешком по такой погоде отмахал.

— Четыре лиги в шторм пешком? Вы или ненормальный, или крайне увлечённый…

— …Человек с чувством долга и привычкой к странствиям, — с усмешкой откликнулся Ревин, ничуть не обидевшись на «ненормального». — Я предпочёл бы проделать путь верхом! Спасибо вам, господин Терн. Очень рад, что мне посоветовали ваш дом.

— Каждый сам творец своего несчастья, — Терн покачал головой — косички пощекотали точеные скулы. — Приятного отдыха, уважаемый.

Он вышел, и Ревин остался один. Открыв кошелёк, маг пересчитал монеты — всего четыре десятка серебряников. Хватит заплатить за ночь, что бы Терн ни подразумевал под словом «тридцать». Однако завтра обязательно нужно убить химеру, и отправиться обратно в Канверон. Варись проклятая тварь в Белом Пламени!

А о странностях дома Ревин решил подумать завтра.

[ image1 ]

По своим внутренним часам Ревин проснулся в начале седьмого утра. Открыв глаза, он сразу нашёл несколько причин для хорошего настроения.

Прекратился дождь, и за окном поднималось яркое солнце. Выглянув наружу, маг залюбовался пейзажем, хотя в непонятную глухомань его привели отнюдь не красоты. Зубцы гор, игольчатое покрывало соснового леса, маленькие дома с необычной архитектурой, разложенные на завитках дорог тщательно, словно драгоценности. Место отличалось от Канверона, где он прожил всю жизнь, но совсем не походило на маленькие деревеньки. Вдобавок Ревин превосходно выспался. Энергия пела в каждой клеточке тела — держись, проклятое творение Гильдии Листьев!

Ревин пригладил светлые волосы, выглянул из комнаты и обнаружил стопку чистой одежды перед входом. Терн постарался. Маг натянул штаны, рубаху, накинул мантию и, собрав вещи, спустился на первый этаж. С кухни долетали ароматы еды и музыка.

«Здесь, похоже, и кормят неплохо», — Ревин ценил вкусную готовку. Проверить эхо химеры он решил после завтрака.

В дневном свете дом выглядел иначе, чем ночью, однако всё равно очаровательно. Потолок не светился, но фрески приобрели естественность, дополняя стены архитектурными украшениями. Ревин посчитал помещения на первом этаже. Первое — кухня, второе — гостиная с камином, над которым висели ножны трёх крисов. Последние две комнаты закрыты, но в одной из них Терн брал свежее бельё. Маг заинтересованно присмотрелся к ножнам. Он много читал о крисах, но волнистые клинки редко попадались в Канвероне. Подобным оружием пользовались лишь отдалённые островные племена, жившие на архипелагах рядом с Завесой.

Вспомнив вчерашние странности, маг моргнул и посмотрел на дом Вторым зрением. Оно набросило поверх видимой картины пелену магии: вот свечение его собственной силы и артефактов, а вот пронизывающие стены необычные голубоватые линии…

«Тонкая работа… Впрочем, Ринемма велика, и артефакторы изобретают невероятные вещи… — Ревину не доводилось видеть ничего похожего. — Интересно, Терн — коллега по дару или нет?..»

Маг вошёл на кухню. Музыка здесь звучала будто со всех сторон. Терн пританцовывал, жонглируя посудой, вокруг большого куска горного хрусталя, от которого шёл жар. По лёгкому кивку Ревин понял, что его заметили, и присел за стол, наблюдая за хозяином дома.

Он был впрямь крайне изящным для юноши, но при этом явно привык к тяжёлому физическому труду — узкие штаны подчёркивали бёдра с плоскими гибкими мышцами и сильные лодыжки. Что скрывал бесформенный халат, оставалось лишь гадать. Короткие волосы Терна блестели белым серебром, височные косички он убрал назад и завязал на затылке узелком. Маг разочарованно подметил, что хозяин — не коллега. Его аура светилась серым цветом обыкновенных жителей Ринеммы. Таким людям Ревин обычно сочувствовал.

Маг поискал источник музыки. В одном месте стены несколько энергетических линий закручивались спиралью. «Встроенный артефакт», — предположил Ревин, не сочтя музыку чем-то уникальным. Как боевой маг, он не увлекался артефакторикой и разве что умел быстро ломать магические штучки. Однако его друг, меломан и владелец «Леранского холма», популярного заведения в Канвероне, записывал мелодии в особым образом зачарованные изумруды и крутил без остановки.

Терн погасил горный хрусталь и обернулся к Ревину:

— Доброе утро, гость.

Маг понял, что ночью не представился, и привстал:

— Ревин Артелл, к вашим услугам.

— Ошибаетесь. Наоборот, вы пользуетесь моими услугами, — поправил Терн. — Вам удобно это имя?

— Как пожелаете, — Ревин немного удивился, но списал странный ответ на незнакомые обычаи. — Не подскажете, где я оказался? Вчера, похоже, слегка сбился с пути из-за бури…

— В Кермасе. — Терн достал тарелки. — А вы откуда?

— Из Канверона.

— Канверон? — переспросил хозяин дома и на секунду замер, уставившись в стену. — Далеко…

— Далеко, — согласился Ревин. — Я проехал не меньше шестидесяти лиг.

Терн опустил тарелки на стол и принёс от хрустального очага горшок с пшённой кашей, перемешанной с мелко нарубленным мясом, половинку шара овечьего сыра и тёплый, недавно испеченный хлеб.

— Чай или молоко, уважаемый Артелл?

— Чай, если не затруднит.

Сев напротив мага, хозяин дома разлил из металлического чайника по керамическим чашкам жёлтый ароматный напиток и устремил на гостя проницательный взгляд карих глаз.

— Какие новости в Канвероне?

— В целом всё как обычно, — Ревин пожал плечами, пригубив чай. Вкус пощекотал язык хвойной свежестью. — Ривентийцы в очередной раз объявили о прорыве в големостроении, что несколько сомнительно. Не совсем в Канвероне, но Незримая Дорога лишилась одной из башен, и, пока её не восстановят, телепортационная сеть работает с пятого на десятое…

Маг взялся за ложку, наложил себе каши и подумал, что проще всего вернуться в Канверон через ближайшую башню Незримых. По прикидкам Ревина, она находилась в двух днях пути от последней почтовой станции — той самой, где не нашлось сменной лошади и откуда пришлось ковылять пешком.

— Приближается Конклав, обещают полезные для всех Гильдий идеи… Плюс должно смениться начальство, но политика мне не особо интересна…

Насчёт «не особо интересна» Ревин слукавил. Смена начальства в Канвероне касалась мага напрямую: его наставник претендовал на звание магистра города. Ревину следовало бы находиться рядом, но заказ от Гильдии Листьев смешал планы. Других специалистов не нашлось — кто отказался, кто занят, — и Ревин взялся за опасную работу, решив, что это склонит мнения некоторых стариков-алхимиков в пользу наставника.

Терн сидел напротив в лёгком замешательстве, словно не знал половины произнесённых гостем слов. Однако ни одного вопроса хозяин задать не успел. Хлопнула дверь, послышалось тяжёлое дыхание, и на кухню вальяжно вошёл крупный пёс с гладкой золотистой шерстью. Увидев Ревина, зверюга остановилась, оскалила зубы и прижала к бокам два хвоста с кисточками. Кисточки показались бы магу милыми, если бы не острые клыки в пасти.

— Рисс, фу! — Терн вскочил. — Уважаемый Артелл — Рисс. Рисс — уважаемый Артелл. Гость. Понял?

Рисс внимательно посмотрел на хозяина, недоверчиво фыркнул и, приблизившись, обнюхал мага.

— Рад познакомиться, — серьёзно сказал Ревин. Об интеллекте пса не стоило судить по… хвосту.

Рисс рыкнул и ушёл к миске с водой. Терн ещё какое-то время внимательно смотрел на него, потом, словно спохватившись, вновь обернулся к магу и поспешно подлил ему чая.

— Я почти не бывал за пределами Кермаса, — признался Терн.

— Неудивительно, с таким-то домом.

— Что-то не так? — удивился он.

— Он очень уютный и хорошо оснащённый, — с улыбкой пояснил Ревин. — В вашем городе живут удивительные масте…

Рисс гавкнул, перебив мага на полуслове. И тут же с улицы раздалось:

— Рау! Рау Терн!

Снова хлопнула дверь, и на кухню вбежал мальчишка лет десяти. Он упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Что случилось?.. — Терн метнулся к мальчику и усадил его на стул.

— Рау Терн! Меня дедушка послал! Кто-то задрал овец! — мальчик развёл руки в стороны. — Вот такенные вот раны от когтищ!

«Когтищи… — Ревин запустил пальцы в волосы и мысленно застонал. У творения Гильдии Листьев когти были — древним тиграм на загляденье. — Химера нашла себе завтрак…»

— Ого… — пробормотал Терн, всовывая мальчику в руку чашку чая. — Давай, выпей. Где сейчас твой дедушка?

— Под Старухиной головой… Нет, не надо. Скорее идём, рау! — мальчик принялся ёрзать на стуле, схватив хозяина дома за руки. — Пожалуйста!

— Я с вами, помогу выследить, — Ревин решительно встал. — Думаю, это та самая тварь, за которой охочусь.

Терн медленно повернул к нему голову. Маг вздрогнул: «Я что-то не так сказал?..»

Ему показалось или миндалевидные глаза хозяина дома действительно вспыхнули золотисто-медным гневным огнём?..

Сборы не заняли много времени. Хозяин дома схватил крис и вылетел на улицу в том же, в чём и был. Ревин поднялся в комнату за мечом и кинжалом и выбежал следом. Догнав Терна, пса и мальчишку, маг пошёл с ними в ногу. Не останавливаясь, он прикрыл глаза и сформировал внутри поисковое заклинание, настроенное на энергетический слепок химеры.

Перед мысленным взглядом возникли разноцветные линии плетения. Оно выглядело как сияющий белый треугольник, обвитый мерцающей бледно-синей спиралью. Внутри треугольника лучился зелёный овал. Ревин объединил свет, воздух и жизнь. Три элемента — три слоя заклинания: свет искал, воздух расширял восприятие, а жизнь помогала ощутить цель.

За две недели Ревин повторял заклинание десятки раз и не сомневался, что вскоре обязательно услышит эхо твари. Плетение взвилось над головой мага, и нити спирали потянулись в разные стороны, увлекая следом сияние треугольника.

— Значит, уважаемый Артелл — охотник? — на ходу спросил Терн.

— Я боевой маг, — ответил Ревин. — В Канвероне мы и стражники, и в определённом роде наёмники… А вы?..

— Я охотник. Могу выследить кого угодно и где угодно.

«“Кого угодно и где угодно?” Гонору много, ты ж без магии», — высокомерно хмыкнул Ревин.

Мальчик вёл их по дороге, вскоре превратившейся в извивавшуюся среди холмов и поднимавшуюся на склон тропинку. Один из уступов и вправду напоминал голову в косынке. Прямо под ним на чёрно-зелёной земле валялись растерзанные туши, между которыми ходил бородатый старик в высокой шапке, потерянно водя по земле пастушьим посохом.

Приблизившись, Ревин понял, что земля не «чёрно-зелёная». Траву заливала кровь, кругом валялись потроха овец. Сладко-железно пахло кровью. На пути мага оказалась оторванная баранья голова. Он присел на корточки, проверил магический фон и услышал эхо химеры.

— Ваша добыча, уважаемый Артелл? — спросил Терн, встав у мага за спиной.

— Очень похоже…

Охотник шагнул вперёд и махнул рукой пастуху:

— Я возмещу вам убытки, почтенный! Расскажете, что произошло?

— Убытки, рау… Да что убытки!.. — пастух пошевелил посохом овечью ногу, лежавшую отдельно от туши, и подошёл. — Хоть жив остался. Всё тело занемело, пока прятался. Только стадо привёл, как показалась… Не знаю кто. Кошка будто, но крупная и чешуйчатая. Шипела змеёй. Ох… Жуткая, рау. Прям как творения древних магов из сказок, что внукам читаю…

— Ясно, — вздохнул Терн. — Идите домой, почтенный, и внука заберите. Кликните кого-нибудь прибрать, чтобы падальщики не растащили заразу. Рисс, бери след.

Терн повернулся к Ревину. Маг на миг задержал взгляд на его глазах — утром они точно были карими, а не медными. На память и внимательность Ревин никогда не жаловался.

— Что за тварь преследуете? — прямо спросил Терн. — В наших краях ничего подобного не водится.

— Нигде не водится, — поморщился маг. — Я займусь ей, если не возражаете.

«Если не возражаете» являлось для Ревина чистой формальностью. Он и представить не мог, что Терн заспорит.

— Я иду с вами, — заявил охотник. — Беречь Кермас — мой долг.

— Я не советовал бы вам с ней сталкиваться, — резковато заметил маг. — Она не по зубам простому человеку.

— Не волнуйтесь за меня, уважаемый Артелл, — отбил Терн тоном, не подразумевавшим возражений.

«Вырубить бы его», — маг загнал раздражение вглубь.

— Как пожелаете, — в конце концов, если гостеприимный хозяин постоялого дома не бережет голову, какое дело Ревину? Все учились на ошибках, если не сдыхали в процессе.

Рисс гавкнул, привлекая внимание, и побежал от Головы Старухи вверх по незаметной тропинке. Терн подался за ним, Ревин — тоже, убедившись, что эхо химеры звучало с той стороны.

И пёс, и охотник, привыкшие к здешним ландшафтам, бежали легко, словно трава и камни совсем не мешали лапам и ногам. Тропинка вначале поднималась неторопливо, затем резко начала запрыгивать на валуны, то исчезая, то появляясь в зарослях вереска. Ревин вначале успевал за Риссом и Терном, но на перепадах высот выдохся и снял усталость заклинанием.

Перед очередным резким подъёмом маг опять услышал эхо.

— Стойте, — позвал он, — не туда. Тварь запутала след.

Уже заскочивший на уступ Рисс склонил голову набок и посмотрел на Ревина, потом — на хозяина. Терн пожал плечами.

— Почему?

— Сказал ведь: давно за ней иду, — маг проверил, легко ли клинок покидает ножны, и, снова прислушавшись к эху, поморщился. Вечная проблема поисковых заклинаний: они нацеливались на субъект и игнорировали нюансы местности. — Это химера. Химеры — хитрые твари. Её эхо звучит не сверху, а откуда-то…

Маг повернулся, указывая на участок склона, размытый вчерашним ливнем. Фыркнув, Рисс спрыгнул, направился туда и принялся тщательно всё обнюхивать. Терн подошёл к Ревину.

— Расскажите о химерах.

— М, честно признаться, они все разные, — Ревин наблюдал за псом. — Данный экземпляр… Как бы объяснить попроще… Существуют так называемые «Тонкие миры» — прослойки реальности, где обитают духи, призраки и другие подобные существа. Обычно мастера Гильдии Листьев экспериментируют с простыми животными, но на этот раз полезли, куда не просили, и скрестили пантеру с духом из Тонкого мира. Духу не понравилось. В итоге получилась безумная и абсолютно неуловимая тварь, скачущая из зримого в незримое.

— Вы намерены её поймать?

— Прикончить, — кашлянул маг. — В Канвероне шутят, мол неофициальный девиз Гильдии Дракона и Пламени: «Если что-то есть, это можно убить». Я пытался достать химеру стихийной магией, но её проявления оказались слишком материальными и просто стекали по шкуре в Тонкие миры, теряя силу. Подумав, я решил уничтожить вначале духовную часть. Химера ослабнет, и…

— Рисс её учуял, — перебил Терн, поспешив к псу. Склонившись к нему, охотник потянул носом воздух и указал на обнажившуюся из-за селя глубокую трещину на склоне: — Пахнет кровью. Химера там. Скрылась внутри пещеры с полчаса назад.

— Держитесь за мной, — распорядился Ревин, сузив глаза. — И не мешайтесь.

Маг сотворил несколько пассов, окутав себя плотной пеленой щитов, и заскользил по склону к расселине. Эхо химеры громко ударило в уши. Ревин не ошибся, остановив Терна: тварь знала, что за ней гнались, и путала следы.

«Теперь не уйдёшь, зараза», — мысленно пообещал маг.

Остановившись у входа в пещеру, Ревин вытянул перед собой руку, ощущая, как магия пробегала по пальцам. Ему нужно было не просто ударить, а заполнить расселину мощным потоком, который уничтожит связь химеры с Тонким миром. Ревин повёл ладонью, рисуя на глади воздуха новый трехслойный узор — теперь из шестилучевых звёзд.

Первая, синяя звезда-воздух, искрилась мелкими молниями. Вторая, алая, — пылала жаром. Их обе обхватила третья — серебряная и полупрозрачная: сила разума сплела стихии и переместила их мощь за границу материального мира, в пространство духов. Заклинание было редким и нестабильным, но его посоветовал наставник после первой и неудачной попытки Ревина поймать химеру ещё в Канвероне.

Сосредоточившись, маг отправил печать вглубь пещеры. Знаки вспыхнули и ринулись в темноту вихрем огненных сполохов и синих разрядов. Взрыв, неощутимый в реальном мире, заставил ауру Ревина ярко вспыхнуть. Мага ощутил пробиравшую до костей мощь чар.

Изнутри пещеры раздались визг, затем рёв. Внутри Ревина шевельнулось отвратительное предчувствие. Он только-только рассказывал Терну о химере, а сейчас ощутил, как что-то не учёл…

«Что же?» — маг схватился за меч, и одновременно обезумевшая от боли химера вихрем вырвалась на поверхность.

Отреагировать Ревин не успел — мощное, гибкое тело врезалось в него, отшвырнув от входа в пещеру.

Щиты частично погасили удар. Маг покатился по склону, едва не выпустив оружие. Камни били в спину, смытые ливнем ветки царапали лицо. Ревин попытался схватиться за что-нибудь, но спуск был слишком крутым. Мир вертелся. Серое небо, коричневая земля — и вдруг всё оборвалось уступом. Маг ощутил, как падает в пустоту.

— Держу! — кто-то схватил его за руку.

Последовавший за словом всплеск энергии едва не оглушил Ревина. Терн вытянул мага наверх, и тот заморгал от изумления.

Охотник изменился. Черты его лица заострились, волосы торчали иглами, глаза пылали расплавленным золотом. В Терне проступило нечто звериное, даже демоническое, потустороннее. По светлой коже змеились сияющие татуировки на неизвестном Ревину языке.

— Ты не обычный человек… — потрясённо выдохнул Ревин.

Терн не ответил. Между ним и Ревином прыгнула, шипя, химера.

Её творцы постарались на славу. Тварь представляла собой смесь пантеры, змеи и саламандры. Мастера Гильдии Листьев взяли от них лучшее и соединили элементы в смертельно опасный сплав — быстрый, устойчивый, живучий. Тело покрывала серебристая чешуя, шипастый хвост хлестал из стороны в сторону, на лапах топорщились крюкообразные наросты, покрытые запёкшейся после недавней бойни кровью. Из обманчиво округлых подушечек выглядывали длинные и острые когти.

Не задумываясь, охотник выхватил крис и напрыгнул на химеру. Волнообразный клинок вонзился под лопатку твари, сильные руки обвились вокруг шеи, колени сжали бока. Клубок из двух сцепившихся силуэтов полетел с уступа, выворачивая с корнем кусты.

— Ты что творишь?! — крикнул Ревин и прыгнул вниз, превратив заклинанием падение в аккуратное приземление. Если Терн всегда так «охотился», чудо, как он до сих пор жив!

У земли клубок распался. Терн оказался на земле, и химера навалилась на него, впечатав лапами в землю. Охотник упёрся руками ей в морду, не позволяя оскаленной пасти сомкнуться у себя на горле.

Маг пристально взглянул на химеру Вторым зрением, пытаясь понять, что упустил. Привязанный к ней дух еле шевелился, но от него по-прежнему текла энергия Тонких миров, напитывая тварь.

Ругнувшись, Ревин взмахнул мечом, разрезая реальность: влитые в металл чары заструились по клинку вязью магических знаков. Незримый огонь рассёк духа надвое, но обе половины моментально потянулись обратно друг к другу. Химера содрогнулась от боли. Терн выскользнул из-под её лап. Серый халат заливала кровь, однако охотник будто не замечал ран. Он крутанул в руке крис и вновь прыгнул к противнице.

«Кто Терн такой?..» — невольно задался вопросом Ревин, но химера занимала его куда больше. Дух, привязанный к твари, оказался тандемником. Он обменивался силой с носителем. Единственный способ уничтожить подобные существа — атаковать одновременно в двух мирах. Маг ругнулся сквозь зубы. Постарались «листья», ничего не скажешь…

Ревин будто сжал пальцами свободной руки невидимый узелок.

— Отвлеки её! — приказал маг Терну.

Крис полетел к шее химеры, и Ревин, оказавшись за спиной твари, отпустил заклинание. Один предельно жёсткий удар — взрыв разметал духа на эссенцию. В предсмертный миг тандемник попытался вытянуть жизненные силы из химеры, и та болезненно зарычала. Терн не упустил шанс и принялся кромсать серебристую чешую — крис пронзал её, как сырую глину, отсекая куски. Рукава охотника почернели и хлопали, впитав кровь твари.

Химера не желала уступать и продолжала сражаться, однако стремительная схватка превратилась в медленный танец. Терн то делал выпады, то отскакивал обратно, уходя от клыков и когтей. Татуировки на теле охотника продолжали мерцать, но уже не столь ярко, как несколько минут назад. На лице, забрызганном алым, глаза светились тусклым, а не сияющим золотом. Ревин мог бы окончить их поединок за одну секунду, но вместо этого наблюдал.

Он не уловил, в какой именно момент Терн воткнул крис твари под челюсть. Химера забила лапами и вдруг обмякла, заваливаясь на бок. Охотник обессиленно опустился на колени. Со склона донёсся лай Рисса — скача с камня на камень, пёс торопился к хозяину.

Ревин вернул меч в ножны и подошёл.

— Вы как? Помощь нужна? Я могу подлечить.

Терн поднял руки, оглядывая себя, и отрицательно покачал головой. Маг удивлённо хмыкнул, поняв, что раны охотника затягивались буквально на глазах, словно у него самого сидел на загривке дух-тандемник.

— У вас завидные способности.

— Искусство клана, — лаконично ответил охотник.

— Не слышал ни о чём подобном…

— Клан не делится искусством с чужаками.

— А… — Ревин замолчал. Гильдии тоже не разбрасывались искусством направо и налево. Охотник имел право хранить клановые тайны. На материке Нармеан, не говоря уже о всей Ринемме, хватало самых разнообразных волшебных традиций.

Рисс влетел в Терна с разбегу. Пёс повалил хозяина на землю и принялся вылизывать ему лицо. Охотник отворачивался, шипел и, в отличие от многих знакомых Ревину людей, совершенно не улыбался. Пёсья ласка его определённо раздражала.

Отвернувшись, Ревин вскинул руку — труп химеры охватило жаркое пламя. Творения Гильдии Листьев стоило сжигать до пепла, а тот развеивать по ветру. Порой их создания поднимались из могил, удивляя самих мастеров-экспериментаторов.

«Зато благодаря “Листьям” в Канвероне не скучно», — отстранённо подумал маг, смотря, как дым наливался чернотой.

— Химера не оживёт? — наконец-то сняв с себя пса, спросил Терн.

— Да, больше она Кермас не потревожит, — твёрдо ответил Ревин.

Рисс угрожающе зарычал. Охотник чуть нахмурился и запустил пальцы в длинную шерсть. Пес фыркнул и понизил рык до глухого ворчания. Терн нахмурился сильнее и дёрнул его за ухо. Рисс хлопнул его по руке хвостами и обижено отвернулся.

Ревин хмыкнул: «Они общаются мысленно?».

— Пора возвращаться, — Терн встал. — Следует сменить одежду и уладить дела с почтенным и его внуком.

— Сожалею об их имуществе, — ответил маг, виновато вспомнив свою расслабленность за завтраком. — И благодарю за помощь, рау Терн.

Он задрал голову к уступу. Лететь оттуда было высоко, и в тот миг Ревин не вспомнил о чарах полета.

— Искренне благодарю.

Рисс злобно ударил хвостами по земле. Терн прикрыл глаза, задумавшись.

— Когда вы назад в Канверон?

— Сегодня, — откликнулся Ревин. — День только начался. Здесь есть почтовая станция? Нет?.. Так и думал. Успею дойти до ближайшей к закату. Только куплю припасов в дорогу.

— Если задержитесь у меня до обеда, то накормлю, дам еды и провожу, — выпалил охотник и замолк. Он скосил глаза на догоравшие останки химеры, потёр грязную щёку. — Н-нет, хотел бы проводить. То есть… даже пойти с вами, уважаемый Артелл. Я н-не бывал за пределами Кермаса.

Рисс сердито гавкнул. Терн его проигнорировал, но уши охотника покраснели.

Ревин озадаченно взъерошил волосы. Предложение Терна прозвучало крайне неожиданно.

— Можн-но? — охотник смотрел с надеждой. Глаза изменили цвет на голубой.

«Странная просьба… Вроде уважаемый человек. Семейные проблемы у него, что ли?..» — озадачился Ревин.

Коварная память услужливо напомнила, что в кошеле только десять серебряных монет, а ещё про ароматную кашу с мясом и свежеиспечённый хлеб. Кто не захочет вкусно пообедать и бесплатно обзавестись припасами, приготовленными умельцем?

— Ну, мы вроде неплохо сработались, — улыбнулся Ревин. — Если что, я обожаю говядину!

[ image4 ]

Ревин сидел на крыльце дома охотника и наслаждался тёплым полднем, потягивая травяной чай. Погода отличная, работа выполнена, Терн объяснил всё жителям Кермаса, не вдаваясь в подробности, а потом пожарил говядину и набил сумку мага припасами. Есть чему радоваться. Осталось поскорее добраться до Канверона, порадовать наставника и взять денёк отдыха. Всё-таки погоня за химерой отняла слишком много сил.

— Рау Терн? — позвал Ревин. Никто не отозвался. — Рау?..

Маг неохотно встал и заглянул в коридор. Ревин рассчитывал отправиться в дорогу вскоре после обеда, но Терн ушёл собираться и пропал в недрах дома. Охотника внизу не было, и Ревин отправился на третий этаж.

Ещё на лестнице маг услышал голос Терна:

— Это долг рау, Ция. Старейшины одобрили. Мой пост пока займёт Слекк.

Ревин остановился. Он не собирался подслушивать, но любопытство взяло верх: «Использует переговорный кристалл?»

— Всё решили быстро, — в интонациях охотника проскальзывало… нет, не раздражение, усталость, словно он объяснял одно и то же по десятому кругу. — Никто не знает, сколько займёт.

Терн замолчал, выслушал ответ и продолжил:

— Да, мы рейви. Не моя вина, что не получилось. Пришлось вернуться в Кермас после Охоты. Тебя держали дела в Монтраке. Обязательно вернусь, и мы проведём обряд.

Маг покачал головой. Версия насчёт семейных проблем подтверждалась. Создавалось впечатление, что Терн сбегал от нелюбимой невесты, прикрываясь обязанностями охотника.

Честно говоря, Ревин его понимал. Он сам несколько месяцев скрывался от прежней девушки под предлогом срочных задач от наставника, пока не признался, что не готов жениться. Как Феррия злилась!.. Ревин не сомневался: она за месяц обогнала его в звании исключительно, чтобы смотреть свысока и доказать — ей не нужен «никакой Артелл».

— Я тоже… тебя… люблю, — закончил Терн через силу.

«Родители принуждают… — посочувствовал Ревин. — Маленькие традиционные кланы — болото…»

Услышав, что охотник вышел из комнаты, маг сбежал вниз и как ни в чём не бывало сел на крыльце. Со стороны жилых домов шёл знакомый пастух в высокой шапке и вёл под уздцы пару лошадей.

«Рау Терн и об этом позаботился», — восхитился маг, и его кольнул стыд. Наставник часто повторял, мол, ученик слишком любопытен, мол, суёт нос, не думая, куда ни попадя… Однако в случае с Терном Ревин радовался, что подслушал. Юноше требовалась помощь. Все сомнения — брать его с собой в Канверон или нет — отпали. Терн поживёт один, приведёт в порядок мысли, а там и определится, как лучше поступить с нежеланным браком.

— Можем ехать, — сообщил, выйдя на крыльцо, охотник и сказал пастуху: — Спасибо, почтенный. Отправлю их назад с перевала.

Старик прищурился, покивал и помог охотнику приторочить к седлу дорожную сумку. Вещей Терн взял немного. Ревин это одобрил: дом с собой не утащишь, и на новом месте всё равно придётся покупать необходимое.

Возясь с сумкой, пастух и охотник переговаривались, несколько раз прозвучали уже знакомые магу имена «Слекк» и «Ция», упомянули загадочных «Старейшин». Ревина позабавило, как пастух постоянно сбивался с «рау» на «деточка», словно охотник приходился ему драгоценной внучкой.

— Присмотрите за домом, почтенный, пока не приедет Слекк, — попросил на прощание Терн и щёлкнул поводьями.

Ревин пустил лошадь рысью.

На постоялом дворе возле почтовой станции нашлась лишь пара свободных комнат, одна как раз на двоих. Ревин грустно отсчитал деньги — остатки таяли на глазах — и удивлённо воззрился на Терна. Охотник протягивал на раскрытой ладони три серебряные монеты из тех, которыми маг расплатился в Кермасе.

— Твои — все местные деньги, что у меня есть, — пояснил охотник. — Ты заплатил за обоих. Вот половина.

— Честно, — согласился Ревин, однако удивился: «Неужели их долина настолько оторвана от жизни, что даже ушлые торговцы не заходят?..»

Они сели за стол, Рисс лёг Терну под ноги.

— Погоди, а что ты тогда имел в виду под «тридцать»? — спохватился Ревин, заподозрив, что сильно переплатил за ночлег.

Рисс под столом странно всхрапнул.

— Древни, — охотник запустил руку в недра халата и показал три деревянных квадратика с дырочкой посередине.

Маг округлившимися глазами посмотрел на монеты. Потом на Терна. Снова на деньги.

«У них совсем плохо с металлургией?! — ошалел Ревин. — В следующий раз надо обязательно уточнить курс обмена!».

— Экономно, — выдавил раздосадованный маг. — Дырочка — для шнурка?..

— Да, — ответил Терн с непроницаемым выражением лица. Следом за древнями на стол легли несколько мелких, но искусно огранённых изумрудов. — Кроме твоих денег, взял самоцветы.

— Ага… Камни оценят ювелиры и артефакторы. Я подскажу, кому продать, — маг неловко замолк.

Тишину разбил владелец постоялого двора, бухнув на стол поднос с едой: два кувшина — один со взваром, другой с пивом — свежие овощи и миска тушёной со свининой капусты. Терн подался вперёд, тщательно принюхиваясь. Между бровей, контрастно тёмных по сравнению с белой шевелюрой, появилась подозрительная складочка.

— Как пахнет! — обрадовался Ревин.

— Несъедобно, — возразил охотник и полез в кошель на поясе.

— Привереда…

Терн вынул из кошеля бумажный свёрток, щедро посыпал приправой капусту и распорядился:

— Перемешай.

Любопытство взяло верх, и маг выполнил приказ. Попробовав получившееся блюдо, он вскинул брови:

— Что ты добавил?

— Горные травы и кермасскую соль. — Терн наложил себе капусты.

— С Нурмахом точно поладишь, — констатировал Ревин и пояснил: — Это хозяин «Леранского холма».

— Похоже, «Холм» — особенное место. Ты постоянно его поминаешь.

— Да! К слову, о знакомствах. Мелара, сестра моего хорошего друга, сдаёт в Канвероне комнаты. У неё и поселишься, я вас представлю. И готовит, кстати, отменно. Только нужно поскорее подыскать тебе работу, жизнь в городе не бесплатная…

Терн отложил ложку и соединил ладони лодочкой.

— У меня столько камней. Надолго хватит?

Брови Ревина в который раз за день поползли вверх: «В Кермасе есть копи?..»

— Смотря как расходовать… Но к тем, кто живёт без дела, относятся с предубеждением. Поверь мне, знаю по службе. Могу рекомендовать тебя в пару мест. — Маг не сомневался, что пристроит Терна. Ревин вырос в Канвероне и знал его вдоль и поперёк. — Как любит повторять учитель: «Сто заклинаний не заменят ста друзей, особенно ста друзей с заклинаниями».

Терн улыбнулся одними глазами.

— Ты общительный.

— А то, — рассмеялся Ревин. — Одних с детства знаю, с другими — коллеги по службе, с третьими — соседи. Часто собираемся вместе. Ну, знаешь… Хотя ты не очень похож на душу компании.

Охотник сдержанно кивнул и без аппетита пожевал мясо.

— Мой друг — Рисс. Есть братья и сёстры. Я плох в дружбе.

— Потому что нелюдимый? — догадался Ревин. — Случается. Слушай, я вскользь услышал, как ты с пастухом говорил… Ция — твоя невеста?

Терн поперхнулся капустой. Перегнувшись через стол, Ревин заботливо стукнул охотника по спине и сунул ему в руки кружку пива. Терн быстро сделал глоток и с силой выдохнул. Ревин принял виноватый вид, хотя услышать ответ ему всё равно было интересно.

— Мне… не хотелось обзаводиться рейви, но старейшины третий год заставляют участвовать в Охоте, — поморщившись, выдавил Терн. — Охота — обряд, где нужно догнать свою пару. Дважды мне удавалось никому не попасться, а неделю назад… Думаю, испортили чай… Голова гудела ульем. Иначе никто бы меня не догнал.

Терн с силой воткнул вилку в мясо. Выглядел он донельзя расстроенным.

Рисс тихо заскулил под столом.

— Ешь давай, — подбодрил Ревин. — Не знаю, собираешься ли ты возвращаться домой или сбежал с концами, но Канверон — большой город, и его жителям безразличны чужие обычаи-удавки. Хоть голым на главной площади танцуй.

Охотник посмотрел на него из-под ресниц.

— Чистая правда! — заверил Ревин. — Мир не сошёлся клином на одной долине. Вдруг захочешь попутешествовать? Мой наставник в молодости весь материк объездил, даже в Мёртвые города забирался и к Завесе подплывал… Мне пока не удалось так постранствовать.

— Впереди долгая жизнь, — задумавшись, ответил Терн и одними губами повторил: — К Завесе…

— Ага, к ней самой.

— Чужие города интересны, но я уважаю обычаи клана, — медленно произнёс охотник. — У нас говорят: «Обычаи — наше лицо, законы — сердце, а слова — честь. Всё остальное сокрыто под ними, и не выплёскивай это на поверхность, если хочешь сохранить достоинство и прожить долгую счастливую жизнь».

— У вас закрытая культура, — оценил Ревин без всякого порицания. В отдельные вольные города чужаков вовсе не пускали. — Но в Канвероне всё-таки руководят законы, есть общие, а есть особые — у каждой Гильдии свои. «Драконы» сражаются плечом к плечу и никогда не бросают своих.

Ревин гордился сплочённостью Гильдии Дракона и Пламени и привык доверять коллегам-магам. Однако он знал, что и они порой увлекались политическими играми в погоне за званием магистра. Наставник не рвался на эту должность, но многие хотели видеть его главой. Ревину ничего не оставалось, как поддерживать учителя и оберегать его от излишне ретивых и завистливых конкурентов.

— У нас за предательство казнят, — обронил охотник. — Или дают крис убить себя, что достойнее.

— Сурово, — вздрогнул маг, — но справедливо.

Терн спрятал в ладони зевок.

— Засыпаешь уже? — спохватился Ревин. — Иди наверх первым, я доем и поднимусь.

— Там есть где умыться?..

— Таз посреди комнаты, большего я не ждал бы. Наверняка даже ширмы нет одежду бросить.

Уши охотника слегка покраснели. Он поднялся из-за стола и быстро пошёл наверх.

[ image6 ]

Когда Ревин вошел, Терн стоял у окна, теребя шейный платок. Рисс заполз под одну из двух прижавшихся к стенам кроватей — виднелся только мокрый коричневый нос.

Охотник обернулся на мага и вздохнул.

— Здесь… тесно.

— Не беда, нам лишь на ночь кости бросить, — успокоил Ревин. Он привык спать в любых условиях.

Закинув сумку под кровать, маг стянул мантию и взялся за рубашку. Терн не шелохнулся.

— Ты спать в одежде собрался?

— Мы ведь будем в Канвероне уже завтра? — напряжённо ответил вопросом на вопрос охотник; его глаза сменили оттенок на розоватый. — Потерплю. Вдруг здесь паразиты. Не хочу чесаться.

— Место вроде приличное… — Ревин отвернул покрывало, — но как хочешь.

Скинув рубашку, маг размял плечи — широкие, но не массивные; на руках с чётко прорисованными сухожилиями виднелись плотные мышцы. Ревин отличался не столько силой, сколько выносливостью, как человек, привыкший чаще сражаться разумом и искусством, чем кулаками и оружием.

Глянув на него, Терн растёр ладонями покрасневшее лицо и опять упёр взгляд в окно. Рисс под кроватью заскулил с непонятной интонацией. Охотник мягко ткнул его носком сапога.

— Тебя не отчитают в Гильдии за долгое отсутствие?

— Химера — заказ, — весело отозвался Ревин, складывая одежду. Сев на кровать, он расстегнул ремень. — Ясное дело, за две недели придётся отчитаться. Проблемы появились бы, не выполни я работу или потеряй что-нибудь из гильдейских артефактов… Так что всё в порядке. «Листья» могут поворчать насчёт сроков, но наставник будет доволен. Я не говорил, что он может стать магистром Канверона?.. Каждый подобный заказ — репутационный. Все гильдии голосуют.

— Ты гордишься наставником, — обронил Терн.

— А как не?.. — Ревин разулыбался. — Мастер Сэльвин — прекрасный маг, один из лучших в Гильдии. Научил меня всему, что знаю об искусстве. Ну, почти всему. С парой вещей, которыми сам не владел, подсобили его коллеги. Он, считай, мне семью заменил. Я к нему в ученичество попал ещё ребёнком.

— Сколько тебе было?

— Восемь. Мой отец работал оружейником, мы жили в пригороде Канверона. Я ещё не мог ему всерьёз помогать в кузне, и меня гоняли разносить заказы. Так вышло — попал в передрягу. Решив срезать путь, я заблудился и зашёл в заброшенный квартал. А тот год голодный выдался… Бродячие псы лютовали, и одна стая сорвалась за мной. Я дико перепугался. Порезал одного кобеля кинжалом, который нёс отдавать, а потом забрался на ветхий сарай и засел на крыше. Стая снизу ходила, караулила. Видимо, попались очень голодные…

Ревин говорил спокойно, с лёгкой иронией. Воспоминание давно потеряло остроту. Но много лет назад всё было иначе. Страх скручивал внутренности, тошнотой поднимался к горлу — мальчишка боялся, что умрёт.

— Мастер Сэльвин оказался рядом. Он любит в свободное время бродить по Канверону и окрестностям, выбирая дорогу по наитию. Мне повезло. Наставник прогнал псов и снял меня с крыши сарая, — маг вздохнул. Стоило оказаться на земле, маленький Ревин разревелся от облегчения. — Мы пошли домой. Отец знал мастера Сэльвина — тот как-то заказывал у него меч.

Терн чуть повернул голову и смотрел на мага через плечо. Ревин вытянул ноги, и охотник сел на свою кровать. Затем Терн лёг, накинув поверх одеяло, и стал пристально изучать потолок, будто там свили гнездо пауки.

— В общем, мастер Сэльвин смотрел на меня, смотрел… и спросил, не хочу ли проверить способности. Конечно, я хотел! Оказалось, таланта у меня хоть отбавляй!.. И он предложил стать моим учителем.

Рисс гавкнул.

— Если что, я собак не боюсь, — вежливо сказал псу Ревин, складывая штаны поверх остальной одежды и разминая колени. — И не таю на них никакой обиды…

— Он бы почувствовал, — Терн по-прежнему смотрел в потолок. — Спасибо за рассказ… Верю: твой наставник — хороший человек… Кстати, нам не пора ложиться?..

— Ага, ты прав, время позднее, — Ревин зевнул и немного смутился. — Извини, если я всё талдычу и талдычу про наставника. Мастер Сэльвин мне действительно дорог. Пятнадцать лет, считай, вместе…

Рисс кашлянул.

— Укройся уже, пожалуйста, — охотник закрыл глаза. — Спокойной ночи.

Ревин смекнул, что «укройся» относилось к нему, и виновато кивнул.

«Странные у его клана обычаи, — маг подавил зевок, — но что поделать…»

Он рухнул на постель, завернулся в одеяло и прикрыл глаза, сочиняя завтрашний рассказ наставнику. Об этом думать было куда приятнее, чем о диковатых нравах чужого клана.

[ image7 ]

Ревин открыл глаза на рассвете. Привычка просыпаться с первыми лучами у него была с детства. Бесшумно поднявшись, маг потянулся, оделся и глянул в окно — над холмами всходил розово-алый шар солнца. Настроение Ревина рвануло в облака: «Лучший день, чтобы вернуться в Канверон!».

Маг склонился над крепко спавшим охотником.

— Доброе утро! — Ревин потряс его за плечо.

Терн что-то недовольно пробормотал во сне и мотнул головой. Недолго думая, Ревин похлопал его по щеке, и охотник тут же вздрогнул. Маг ощутил сиюминутную вспышку энергии — на коже Терна вспыхнули татуировки. В следующее мгновение кулак охотника с невероятной скоростью понёсся к челюсти Ревина. Маг отшатнулся, но не спасся бы, не останови Терн руку.

— Умереть захотел? — напряжённо спросил охотник, резко сев на кровати. Он сжал одной рукой запястье другой, весь белый, как присыпанная снегом горная вершина. Татуировки на коже полыхали.

Из-под кровати раздалось злобное рычание. Рисс оскалился, точно собираясь вцепиться Ревину в щиколотку.

Маг примирительно вскинул ладони.

— Шем-мо…

Медальон исполнительно перевёл: «Ид-диот».

— Не ругайся, — извинился Ревин. — Я только разбудить хотел. Неужели нарушил какой-то ваш обычай?

В голову стукнулась ещё одна мысль, но маг её не озвучил. Такие рефлексы, как у Терна, не появлялись без предпосылок. Сам Ревин никогда не забывал поставить дозорное заклинание, если спал под открытым небом, но оно срабатывало только на хищников и людей с недобрыми намерениями.

Охотник уронил голову на руки, глубоко вздохнул. Татуировки поблёкли.

Рисс заскулил.

— Инстинкты… — отняв ладони от лица, охотник встал и одёрнул халат. — Всё в порядке. Умоюсь и готов.

— Хорошо, — отозвался Ревин.

Больше он ничего не добавил, хотя внутренне поёжился: «Ничего себе инстинкты! Не хуже, чем у мастера!»

Умывшись, Терн схватил сумку, и вскоре спутники уже сидели в общем зале постоялого двора. Ревин с аппетитом умял творожную запеканку. Охотник скривил нос, но всё-таки поел, слегка подсластив её мёдом.

— До телепортационной станции возьмём коней, — сказал маг. — Деньги у меня, правда, закончатся, зато прыжок — и в Канвероне.

Охотник выложил на стол четыре монеты и подвинул Ревину.

— Хм… — озадачился маг. Конечно, он переплатил Терну за ночлег, но считал нечестным требовать серебряные обратно. Ошибся? Не жалуйся. — Возвращаешь мне моё же. Тебе не кажется это странным?

— Вчера у тебя было десять монет. За комнату, ужин и завтрак ты отдал шесть. Я вернул три. Эти четыре — за мою лошадь. Ещё немного останется, — невозмутимо подсчитал охотник. — Ты за меня не платишь.

Ревин покачал головой и хмыкнул. Терн ответил улыбкой, спрятавшейся в уголках губ.

— Сложно спорить с математикой, — развеселился маг. — Идём!

Взять лошадей на почтовой станции не отняло много времени. Солнце только приобрело золотистый оттенок, а спутники уже скакали по холмам, направляясь к синевшей на горизонте башне Незримой Дороги. Если позволял ландшафт, Гильдия строила их на возвышенностях, чтобы видели издалека.

— Ты упоминал сбои в телепортации. Их устранили? — спросил Терн, не сбавляя хода.

— Скорее всего, — заверил Ревин. — Гильдия Незримой Дороги — специалисты по работе с пространством. Телепортироваться умеют многие, но «незримые» драконий суп на порталах сварили. Если присмотришься…

Терн припал к лошадиной шее и прищурился.

— Видишь на верхушке конструкцию-корону? Вблизи она золотая и пятилучевая. Схожая корона на гербе «незримых». Это и есть телепортационный круг; лучи — направляющие. Сама башня создана из зачарованных материалов — подъедем ближе, увидишь, как светится. Когда приходят клиенты, смотритель регулирует положение направляющих, вращая корону, и нацеливается на ближайшую к месту назначения станцию. Потом посылает пробный импульс и, если всё ладно, запускает перемещение. Бывает, людей или грузов много, и смотрителю приходится создавать портал. Процесс сложный и дорогой, с кучей нюансов…

— Телепортация безопасна? — Терн повернул к магу голову. Охотник побледнел, и Ревина осенило: «Да он же боится!»

— Вполне, — успокоил маг. — Башни строят высокими, чтобы ни здания, ни случайные заклинания не мешали телепортационным импульсам. Да и обзор лучше, если «незримые» захотят что-нибудь или кого-нибудь переместить просто в пределах видимости. Если проблема на входе — перемещение не начнётся, на выходе — путешественников перекинет в ближайшую башню по дороге. Всё отработано. Телепортационный круг вышел из строя? Гильдия блокирует часть сети, пока не решит проблему. Поверь, личные телепортации куда опаснее, то руку оторвёт, то ногу…

Терн округлил глаза. Ревин понял, что заболтался, и запустил пятерню в волосы.

— Не переживай, в общем. Кстати… — маг задрал рукав мантии и снял с предплечья стальной браслет, украшенный тремя зеленоватыми камнями. — Возьми. Тебе пригодится. У меня дублирующее заклинание с более широким спектром в медальоне Гильдии.

— Что это?

— Амулет-переводчик, настроен на три языка. В Канвероне хватит.

Охотник поколебался, потом обернул пальцы рукавом халата и взял амулет.

— Я могу носить его поверх одежды?

— У тебя аллергия на металл? — посочувствовал маг. — Конечно. Активировать его не нужно, переводит сам по себе.

— Интересно, сработает ли… — зачарованно сказал охотник и, полюбовавшись переливами камней на солнце, застегнул широкий замок браслета выше локтя. — Не боишься, что украду?

— У стражника? — Ревин добродушно улыбнулся. — Мне тебя ещё к Меларе везти. Отдашь потом, как собственный купишь.

Охотник опустил взгляд. Маг подъехал ближе и хлопнул Терна между лопаток, подбадривая. Кермас, судя по всему, был не самым дружелюбным местом: новый знакомый везде ждал подвоха.

Съехав с очередного холма, спутники оказались в маленькой деревне домов на двадцать — Рисс принялся обнюхивать заборы и безошибочно привёл к почтовой станции. Ревин сообщил служащим, где они взяли лошадей, и повёл Терна к башне Незримой Дороги.

Вблизи даже эта низенькая толстушка являла восхитительное зрелище. Выстроенная из мерцающего сокрытыми звёздами синего камня, с узкими бойницами и увенчанная короной телепортационного круга, она производила неизгладимое впечатление. Терн замер перед входом и запрокинул голову, любуясь переливами стен.

— Канверонская тебе ещё больше понравится, — пообещал Ревин и толкнул входную дверь.

В прихожей находилась деревянная конторка, за которой сидел пожилой мужчина в синей мантии «незримых». Смотритель поднялся навстречу вошедшим и окинул их пристальным взглядом поверх прямоугольных очков.

— Ревин Артелл из Гильдии Дракона и Пламени и Терн…

— …Нарисита из Кермаса, — сказал охотник. — Со мной Рисс, мой пёс.

— Мы в Канверон. За меня заплатят «драконы», — Ревин показал гильдейский медальон, — а Терн…

— Пятнадцать серебряных внесёте по прибытии, — произнес смотритель.

— Ага. Не проверите, из Гильдии на моё имя не приходили сообщения? — Ревин снял медальон.

Смотритель протянул руку. Маг опустил медальон в сухощавую ладонь. «Незримый» покрутил знак Гильдии в пальцах, приложил к диску на конторке и, беззвучно шевеля губами, прочитал вспыхнувшие в воздухе символы.

— Пять дней назад поступило письмо.

— Пять?!.. — Ревин поперхнулся и тоскливо подумал: «Меня четвертуют…»

Смотритель вернул медальон, повёл пальцами и сосредоточился. Через секунду в его ладони материализовался конверт, призванный из всеобъемлющего хранилища Гильдии Незримой Дороги.

— Лишь бы не очередной контракт… — взмолился Ревин, забирая письмо и прикладывая к нему медальон.

Конверт вспыхнул, и маг сломал печать. Развернув лист, Ревин просмотрел короткое послание и сглотнул — веселье испарилось. Словно не веря, маг вчитался в равнодушные строки снова.

«Нет, этого просто не может быть!» — забилось в голове, как сбрендившая синица.

Зрачки Ревина расширились, щека дёрнулась. В первое мгновение ему казалось: над ним жестоко пошутили, но согильдийцы бы не стали издеваться подобным образом.

Терн увидел, как из уголков глаз Ревина прочертили дорожки слёзы.

— Что произошло? — деликатно спросил охотник.

Маг повернулся к нему, потухший и растерянный, и подавленно ответил:

— Мастер Сэльвин погиб.

[ image8 ]

Ниман Торленд, магистр Канверона, принял Ревина в своём кабинете — светлом и просторном, располагавшемся на последнем этаже ратуши.

Ниман подошёл к выбору обстановки со свойственной ему практичностью. Трофеи и исследования магистр здесь не держал, разграничивая личное и работу. Ничего лишнего, тем более никаких пылесборников вроде ковров и статуэток, — простые шкафы заполнены гримуарами, стопками докладов и артефактами. В простенках между окнами висело отнюдь не декоративное оружие, на тумбочке золотился глобус с тщательно прорисованной картой. Напротив массивного письменного стола выстроились полукругом удобные кресла — Ниман не принимал больше пяти посетителей за раз.

Когда Ревин вошёл, магистр мимоходом пожалел, что не пьёт и не держит в кабинете алкоголя, — настолько разбитым выглядел молодой маг. Мысль вспыхнула и погасла. В их Гильдии не было места сентиментальности.

— Добрый день, присаживайся, Артелл, — Ниман встал в знак уважения к чужой скорби. — Мои соболезнования.

— Благодарю, — проронил Ревин и рухнул в ближайшее кресло. — Здравствуйте, магистр. Вы расскажете мне, что случилось?

Ниман подошёл к окну и прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Вроде бы простое задание… — поморщился он.

Магистр не хотел уступать свой кабинет в ратуше мастеру Сэльвину, но уважал опытного коллегу. С его смертью Гильдия в Канвероне значительно ослабла.

— Вскоре после твоего отъезда неподалёку случился прорыв демонов Салиманхара. Вероятнее всего, поработали шпионы Чёрного Кольца. Тэлонхары и пара страйгенов напали на пригород. Я срочно отправил отряд: Сэльвин, Лерут, Иверен, и ещё трое магов пониже рангом… Отправил бы Феншира, но ему подвернулось задание несколькими днями ранее. Демонов развоплотили, прорыв закрыли, но…

Ревин зажмурился. Гости из Салиманхара, мира демонов, всегда несли смерть. Тэлонхары, внешне напоминавшие помесь волков с панцирными насекомыми, выкашивали маленькую деревню за час. Страйгены, змееподобные заклинатели, делали их только опаснее: они укрепляли своих бойцов чарами и ослабляли самых сильных защитников. Один страйген мог тягаться с полноправным мастером.

«Чёрные стихии! — Ревин сглотнул. — А Феншир, лучший демоноборец города, отсутствовал…»

— Мастер Сэльвин никогда бы не допустил ошибки в бою, — тихо и твёрдо сказал Ревин.

— Меня там не было, — Ниман вздохнул. — Согласно отчёту Лерута, он сделал промашку, ей и воспользовались.

— Не верю.

— Понимаю, — не стал спорить магистр.

Он осознавал: трудно поверить в непогрешимость любимого наставника. Ученики самого Нимана никогда в нём не сомневались.

Лишь одно крохотное обстоятельство смущало магистра в истории с демонами Салиманхара. Странно совпали два события: отъезд Ревина за треклятой химерой и смерть его наставника.

— Артелл… — Ниман опустил взгляд на глобус и постучал по нему пальцем. — Подскажи-ка… Я пролистал твои отчёты с почтовых станций. Куда ты с последней направился? Примерно сюда?..

Ревин встал и подошёл.

— Примерно… Тварь резко свернула к Кентайскому хребту. — Маг склонился над глобусом, воскрешая в памяти дорогу, и неуверенно провёл линию. — Вроде этой дорогой шёл, потом в горы… Где-то тут перевал.

Магистр прикусил верхнюю губу: «А, похоже, возвращения твоего не ждали, парень…»

— До Сестричкиной Пропали дошёл?

— Куда? — Ревин поперхнулся. — Это ж легенда!

— Не легенда, — Ниман хмыкнул. — Очень много людей там сгинуло… Вот и ты там теперь побывал. Хотя, скорее всего, не дошёл, иначе бы не вернулся… Не видел чего странного?

Ревин отрицательно мотнул головой.

— Везучий, — констатировал Ниман.

Молодой маг потёр подбородок, изучая Кентайский хребет. На глобусе не было ни Кермаса, ни Монтрака.

[ image9 ]

Тяжёлый кулак в кожаной перчатке вспорол воздух — и, увы, лишь его. Человек, в челюсть которого метил боец, уклонился, с размаху врезал коленом противнику в живот. Боец согнулся пополам. Чужой локоть рухнул ему на загривок, припечатав к полу, выбив дыхание из лёгких.

— Хватит, — послышался негромкий голос. — Ты принят.

Победитель — высокий, крепкий человек с короткой стрижкой и заплетённой в две косы роскошной бородой — немедля отошёл от соперника и поклонился сидевшему в кресле старику. Два охранника, стоявшие слева и справа, кинулись к кругу для поединков и помогли проигравшему подняться.

Купец Нераний Кулла довольно оглядел нового охранника и скрестил унизанные перстнями пальцы на животе. Ещё один — и хватит восполнить уход тех, у кого закончились контракты. Прежние охранники решили, что заработали достаточно, и собирались оставить Канверон ради семей и ферм. Это было обычным делом. Редкие бойцы задерживались рядом с Неранием надолго — например, как Вард Осун, пять лет назад осевший в городе вместе с женой и бойким сынком.

— Следующий, — распорядился Нераний.

Место отбора из года в год было одним и тем же — просторный склад на окраине Канверона. Накануне испытаний часть товаров перевозили, освобождая место для поединков, и простое прямоугольное здание превращалось в арену. По периметру бойцовского круга ставили лавки, на возвышение — кресло для Нерания. Он брал с собой слуг — разносить воду зрителям — и приглашал мага Гильдии Серебряного Обруча на случай, если кто-то из бойцов пострадает.

Найм охранников через победу на арене Нераний считал лучшим решением. Бойцы были нужны ему не для вида. Он торговал с Гильдиями, помогал в перевозке редчайших артефактов, брал на сохранение драгоценности — проще говоря, охочие до наживы мерзавцы никогда не оставляли его в покое.

Глаз у Нерания был намётанный. Внешне старик не походил на воина — седина, морщинистое лицо, костистые пальцы лишь усиливали заблуждение несведущих. Нераний полжизни проскитался наёмником и отменно разбирался не только в боевом мастерстве, но и в людях.

— Ну, кто там? — поторопил купец.

Из пятёрки, ожидавшей своей очереди, вышел высокий изящный юноша в объёмистом коротком халате и узких штанах. Белые волосы были коротко подстрижены, на висках болтались две тонкие косички.

— Не здешний? — прищурился Нераний. — Сколько тебе?

— Восемнадцать. Я из вольного города в неделе пути.

— Хм… Точно восемнадцать?

— Не стал бы лгать почтенному Кулле, — юноша слегка поклонился.

Купец откинулся в кресле, щёлкнул пальцами и указал на самого крупного претендента.

— Будешь драться с ним.

Юноша поклонился снова и повернулся к противнику, прищурив тёмно-карие, почти чёрные глаза. Русый претендент, выбранный купцом, был выше на голову и в полтора раза шире в плечах. Он хрустнул пальцами, демонстративно разминая руки, и пригнулся, готовый к поединку. Юноша поклонился и ему.

— Не бойся, маленький, — хохотнул оппонент, — больно не ударю.

Юноша промолчал.

— Начали, — объявил Нераний и наклонился вперёд. Чутьё подсказывало: бой выйдет интересным.

Русый цокнул языком и, не раздумывая, кинулся на юношу, стремясь подмять под себя. Однако тот не стал ждать удара: проворно скользнул в сторону, лаской припал к земле и пружинисто отскочил, собираясь для броска, — только рассекли воздух свободные рукава невзрачного халата.

— А ты не прост… — русый сузил глаза.

Противники сошлись. Воздух между ними наполнился глухими ударами и тяжёлым дыханием. Зрители смотрели напряжённо. Русый бил мощно, расчётливо: уложил бы парня с одного попадания. Однако юноша двигался изящно и легко —быстрые увороты, стремительные скачки, нырки под мощные кулаки. Отводя атаки, он был повсюду и одновременно нигде — то локоть мелькнёт, то колено, то ребро ладони, то пола халата взовьётся крылом.

Русый не рассчитывал, что поединок затянется. Разъярившись, боец попытался скрутить парня, и юноша воспользовался шансом. Уйдя в сторону, он поднырнул под размашистый удар, схватил противника за пояс, развернулся на пятке и рванул того на себя. Русый потерял равновесие, и юноша перекинул бойца через бедро, используя его же инерцию. Противник вылетел за край бойцового круга, врезался в лавку — зрители брызнули в стороны, — и затих. К нему подбежал маг Серебряного Обруча.

— Неплохо, неплохо… Давай-ка ещё одного… — Нераний довольно потёр руки и указал пальцем на другого претендента. — Ты!

— Как пожелает почтенный Кулла, — поклонился юноша и повернулся к следующему противнику.

[ image10 ]

Мелара Деноль, её брат Дамис и Ревин Артелл дружили давно. Дамис и Ревин часто уезжали по делам Гильдии, но Мелара всегда оставалась в городе. Она не любила покидать Канверон — будучи алхимиком, не попутешествуешь. Тем более, Деноли владели в Серебряном квартале роскошным, окружённым садом частным домом, где весь первый этаж занимали мастерская, кухня и купальня, а второй — спальни.

— Мешать зелья на ходу — сомнительное удовольствие, — ворчала Мелара и довольно обустраивала свою лабораторию, расставляя везде флорариумы с редкими травами, склянки и колбы.

Когда алхимику становилось скучно или одиноко, она сдавала пустующие комнаты знакомым друзей. Временные постояльцы развеивали меланхолию Мелары, и она вновь радовалась каждому дню.

За восемь лет дружбы Мелара привыкла, что Ревин обычно появлялся без предупреждения. Однако четыре дня назад он превзошёл сам себя.

Ревин ворвался в дом, втащив следом беловолосого юношу и странного двухвостого пса. Не здороваясь, молодой маг выпалил с порога:

— Это рау Терн Нарисита из Кермаса. Собака не кусается. Поживут у тебя, хорошо?

— Погоди, а ты куда? — только и успела крикнуть вслед Мелара.

— В ратушу!

Мелара всплеснула руками. Алхимик знала, что Ревин был крайне привязан к наставнику, а весть о гибели мастера Сэльвина, главного претендента на роль магистра, уже почти неделю будоражила Канверон.

Постоялец, приведённый Ревином, робко застыл посреди коридора. Золотистый пёс с вислыми ушами и двумя хвостами прижался к длинным ногам, неприветливо тявкнув. Мелара перекинула тугую каштановую косу на грудь, упёрла пухлые руки в бока и окинула Терна оценивающим взглядом. «Симпатичненький, но стеснительный, — она кокетливо улыбнулась. — Ничего, найду к тебе подход!..»

Первые же несколько часов показали, что Ревин нашёл Терна где-то в далёких, не охваченных современной магией краях. Постоялец не знал слов, чтобы пробуждать и гасить светильники, греть воду в ванной и работать с кухонными артефактами. Он от всего шарахался, старался ничего не касаться. Мелара сочла бы его дикарём, но Терн был удивительно вежлив и предупредителен, неизменно обращаясь к ней «уважаемая Деноль». Алхимик сочла это прелестным. Тем более, объяснения насчёт артефактов постоялец схватывал на лету и благодарил за подсказки.

Единственная неприятность: Терн сжёг плиту. Коснулся её — она вспыхнула и больше не включилась. Постоялец так сильно смутился, что у него на коже проступили сверкающие татуировки.

«Занятная мода в его краях», — отметила Мелара. Из рассказов коллег она знала, что на дальних восточных архипелагах любили краски, реагирующие на эмоции — островитяне ценили честность и открытость.

— Я заплачу, — сказал Терн и отдал Меларе несколько изумрудов. — Могу пользоваться обычным очагом?

— Можете, — Мелара озадаченно изучила сгоревшую во всех смыслах плиту Вторым зрением. — Обязательно.

Впрочем, она ни секунды не пожалела о своём разрешении. На ужин Терн приготовил мясо, вкуснее которого она в жизни не пробовала. Специи оказались незнакомыми, и алхимик до ночи расспрашивала про них постояльца. Вскоре Терн и Мелара перешли на «ты». Больше всего алхимик удивилась, что травы росли на Кентайском хребте. Соклановцы Терна научились их особым образом сушить, создавая приправы.

«Не только милый, но и отменно готовит. Где Ревин его нашел?.. — подперев щёку, Мелара слушала объяснения Терна. — Не приударить ли?..»

За последний месяц алхимик разогнала всех ухажёров, утомившись от однообразных свиданий. Да и брат ни одного из избранников не одобрил бы. Но Терн Меларе понравился. Такого и Дамису можно представить! Поэтому следующим утром алхимик испекла блины, решив: «А почему бы и нет?..»

Угощение Терну понравилось, но обаятельную улыбку Мелары он или не заметил, или проигнорировал.

«Вот как?!» — возмутилась Мелара и пообещала себе покорить постояльца ненавязчивыми, но явными знаками внимания.

Она целую неделю встречала его на пороге. Провожала. Вечерами приглашала поболтать за чашечкой чая. Утром заглядывала в комнату — вставала Мелара рано — и звала завтракать. Рассказала, у каких портных заказать одежду, хотя сильно удивилась, когда Терн принёс из ателье стопку однообразных халатов и штанов. Посоветовала оружейные — пусть Мелара и не разбиралась в клинках, но знала хороших кузнецов, благодаря брату. Помогала постояльцу со стиркой. Нахваливала его умение готовить. При этом не забывала ухаживать за собой, менять наряды и обворожительно улыбаться.

Однако с каждым днём Мелара озадачивалась всё больше. Терн то ли уклонялся от намёков с грацией крылатого народа эйран, то ли был бесчувственным, как потолочная балка. Нельзя же настолько не понимать!..

Поразмыслив, Мелара пришла к выводу, что дело в обычаях. Постоялец носил странную одежду, у кузнеца купил какой-то кривой тяжёлый нож… мало ли, какие у его народа ухаживания!

«Ладно, если зелье не сработало, надо подобрать ингредиенты посильнее», — решила Мелара. Алхимики знали толк в снадобьях.

Очередным вечером она встретила Терна в лёгком платье с приспущенными плечами. Усталый постоялец буквально ввалился в коридор. Алхимик удивилась и не нашла даже слов приветствия.

— Что с тобой случилось?

— Устроился на работу к почтенному Кулле, — Терн опёрся на стену, стягивая короткие сапоги. — Вымотался.

— А-а-а… — кивнула Мелара. Нераний Кулла славился на весь Канверон своими испытаниями по отбору охранников, зато платил щедрее всех. К нему любой боец грезил наняться. — Помыться хочешь?

— Угу.

— Я согрею воду, — прощебетала алхимик. — Ванна — нужнее всего после тяжёлых поединков, не правда ли?

«Если он сейчас меня упустит…» — угрожающе подумала Мелара и незаметно стиснула крепенькие кулаки.

— Подходи через пару минут.

Терн мазнул по ней усталым взглядом и, приветственно обняв вышедшего с кухни Рисса, ускользнул к себе. Мелара тем временем юркнула в купальню, пустила воду, забрала единственное полотенце и коварно удалилась. Прикинув, сколько потребуется постояльцу времени, чтобы раздеться, погрузиться в ванну и расслабиться, она расплылась в довольной улыбке.

Спустя десять минут Мелара вернулась. Она постучала для порядка, но дверь открыла, не дожидаясь разрешения.

— Я принесла полотен… — Алхимик застыла с приоткрытым ртом. — Святые Стихии, ты!..

[ image11 ]

К «Леранскому холму» Ревин привязался давно, и с каждым прожитым в Канвероне годом симпатия только крепла.

Трактир действительно находился на вершине холма — отсюда открывался чудесный вид. Строители не просто возвели здание, а вырастили его прямо из земли, превратив в часть ландшафта. Крыша плавно повторяла изгибы рельефа, стены сливались с камнями окружавшего трактир сада, а ставни окон, когда их закрывали, напоминали сложенные крылья птиц. В облике «Холма» было что-то умиротворяющее, вызывающее желание остановиться, выдохнуть и замереть, слушая городской гул.

Внутри заведение тоже выглядело гармонично. Нурмах, хозяин, подобрал мебель с безупречным вкусом. В центре зала столы и стулья — светлые, золотисто-медовые; дальше — темнее, глубокого орехового цвета и по-ночному чёрные у стен. Всё будто перетекало из света в тень, создавая иллюзию плавного движения. Длинная стойка, отделявшая зал от хозяйственных помещений, изгибалась, повторяя очертания рассекавшего пол ручья.

«Леранский холм» всегда заполняли мягкие, ненавязчивые ароматы — сладковатая древесина, кислинка фруктов, терпкость пряностей — и музыка, порой медленная и успокаивающая, порой бодрая, от которой хотелось пуститься в пляс. Нурмах запускал её со звуковых изумрудов.

Ревин приходил в «Леранский холм», когда хотел расслабиться, привести в порядок мысли и вернуть хорошее настроение. Он не мог встряхнуться с тех пор, как получил известие о гибели наставника.

«Как же так, учитель…» — Ревин поднёс к губам овальную чашку без ручек и пригубил напиток. Любимый взвар из плодов сэйти показался безвкусным. В горле загорчило, глаза защипало.

Маги нередко гибли в боях. Члены Гильдии Дракона и Пламени — и того чаще. Шутили: для боевых магов любая другая смерть «неестественна». Но Ревин всегда думал, что Конелл Сэльвин умрёт так, как решит сам. Бородатый, сильный и сдержанный, он превосходил в мастерстве коллег, целым и невредимым возвращался из любой битвы, не отказывал в помощи никому «из своих», а с «чужих» не драл втридорога, кому-то помогал и бесплатно. Широкой души маг. Начальник, наставник, друг… почти отец.

Он не давал уму закостенеть, всегда учился, узнавал новое, создавал невероятные комбинации заклинаний. Про него давно говорили: «Засиделся в мастерах». Выше мешало подняться лишь отсутствие свободных должностей. Впрочем, злые языки шипели, мол, дело не в должностях, а в том, что никому в руководстве Гильдии не нужны маги с принципами. Ревин не знал, правда это или нет. Знал только: с повышением наставника возрастёт и статус ученика, — и готовился к сложностям.

«К демонам статус… — окончательно помрачнел Ревин. — Лучше бы учитель и дальше ходил под солнцем Ринеммы!»

Течение тоскливых мыслей прервал гомон. Ворвавшиеся в «Леранский холм» голоса не подходили уютной и умиротворяющей атмосфере. Ревин поднял голову от чашки и встретился взглядом с невысоким, плотно сложенным мастером-магом; его зелёные глаза задорно искрились.

— Ба, Ревин! Не ожидал тебя здесь встретить! — раздался преисполненный веселья баритон Мателия Лерута.

За Мателием вошли ещё двое магов. Первый — Солен Феншир, лучший демонолог Канверона, крепыш с залихватски закрученными усами; второй — алхимик Эвер Гвин из Гильдии Серебряного Обруча, державший частную лавку на улице Семи ручьев.

— Что делаешь?

— Поминаю наставника, — вежливо ответил Ревин и поднялся. — Добрый день, мастер Лерут.

— Сиди-сиди. Горе заливать лучше чем покрепче!

— Мне хватит, — маг опустился обратно на скамью. Ревин уважал Мателия. Он заслужил своё звание, хотя, как и многие, уступал в навыках покойному наставнику. — Завтра на службу.

— Ответственный! — Мателий рухнул за соседний стол. Эвер сел напротив, поглаживая желтую бородку — единственный клочок волос на лысой голове. Солен, приветливо кивнув, отошёл к стойке за сидром. — Где ж ты был, когда наставнику помощь требовалась?

Горло Ревина захлестнула удавка гнева.

— Мателий, — подал голос Эвер, — думаю, он всё понимает…

— У меня был заказ, — сухо напомнил Ревин, осознавая всю беспомощность оправдания. Может, окажись он рядом и прикрывай наставника в бою, мастер Сэльвин и не погиб бы.

— Ты провозился с ним неоправданно долго, — обличительно отбил Мателий и крикнул усачу: — Солен! Возьми нам смординки!

Тот лениво махнул рукой, а Ревин едва сдержал гримасу раздражения: крик резанул по ушам.

— После подобной прискробной медлительности будет сложно найти нового наставника, — заметил Эвер.

«Погонялся бы сам за шедевром “листьев”!» — скрипнул зубами Ревин.

— А жаль. Вы ведь талантливы, Артелл. Очень талантливы.

— Я справлюсь, — Ревин передёрнул плечами и перевёл тему: — Вы были в том бою, мастер Лерут? Что произошло?

— У твоего наставника прогнулась защита, — лениво откликнулся Мателий. — Одна малюсенькая ошибочка… Мы еле восстановили ряд, иначе демоны порвали бы нас на лоскуты.

— Прогнулась? — переспросил Ревин. В магических щитах его наставнику не было равных. — Как именно?

— Ослабла на вот такусечную толику, — собеседник показал щепотку большим и указательным пальцами. Вернулся Солен, и Мателий, взяв стопку смородинки, осушил ее залпом. — До чего хар-р-раша!.. Оп — и нету мастера Сэльвина, в общем.

— Странно… — Ревин нахмурился. — Можете вспомнить что-нибудь ещё?..

— Я тебе кристалл памяти?.. — фыркнул Мателий. Солен неожиданно твердо положил руку ему на плечо:

— Слушай, будь помягче, у парня же горе.

Однако Лерут не унимался:

— Решишь пойти в ученики ко мне — знай, не дам шататься месяцами по контрактам. Больше двух недель… Двух недель! Я в увольнение настолько не хожу, честное слово!

Каждое слово Мателия вкручивалось под кожу ржавым шурупом. Ревин сжал чашку со взваром. Он чувствовал: ещё одна пренебрежительная фраза о наставнике — и гнев прорвёт невидимую плотину. А дальше… Да-а, после такого его точно ни один мастер не возьмётся учить.

— Ревин! Я тебя искал! — послышался мелодичный голос. — Мне нужен твой совет.

Ревин с облегчением повернулся к вошедшему.

«Кто угодно лучше мастера Лерута…» — подумал маг, и на его лице возникла искренняя улыбка:

— Терн! Извините… — Ревин поспешил к охотнику. — Давно не виделись! Как твои дела?

Мателий посмотрел коллеге вслед. Терн поймал взгляд — миндалевидные глаза горели багровым. Мастер отсалютовал кружкой и отвернулся, не увидев, как щека охотника зло дёрнулась.

Терн посторонился, выпуская Ревина из трактира, и прикрыл дверь.

— Избавил тебя от отвратительной компании, — холодно сказал охотник. — Правильно сделал?

— Пожалуй, да, мне не нра… — Ревин осёкся. — Неважно.

— Неприятные маги, — Терн понял его без слов. — Старались тебя унизить.

— А… — Ревин пошел по тропинке с холма. — Ты правда меня искал?

— Хотел вернуть переводчик, — охотник залез в кошель на поясе и достал серебряный браслет с тремя зеленовато-жёлтыми камнями. — У меня теперь свой. Спасибо. Он был полезен.

Ревин покрутил браслет в пальцах и хмыкнул, обратив внимание на руки охотника. Кисти обтягивали хлопковые серые перчатки: «Поранился где-то или просто очередная причуда?».

— Расскажешь, что тебя гложет? — Терн заглянул Ревину в глаза. — Я слышал беседу.

— Жаль. Я столько тебе рассказывал про товарищество нашей Гильдии, а первое, с чем ты столкнулся…

— Первым — столкнулся с тобой, — возразил Терн. — Ты неплох… для мага.

— Для мага? — Ревин невольно улыбнулся: манеры охотника его веселили. — Ладно… Видишь ли, мой наставник не ослаблял защиту. Никогда. Он жертвовал обороной, если только силы заканчивались, и то, чтобы отступить, ударив напоследок. Я знаю ровно одну причину, по которой могла появиться брешь. Наставник отточил до совершенства обманный финт: как бы случайно ослабляет щиты, но в щель помещает «Последнее зеркало» — очень опасное заклинание. Удар, попавший в «зеркало», возвращается владельцу в десятикратном размере. Поверь, после такого редко выживают. Про этот приём наставника знали только близкие друзья и я, его ученик.

Терн внимательно слушал.

— Твой наставник уже подготовил «Последнее зеркало», когда его убили, — сосредоточенно сказал он.

— Судя по словам мастера Лерута, да.

— Оно работает против любых ударов или лишь магических?

— Магических… К чему ты?.. — Ревин нахмурился. В голове шевельнулось подозрение, однако он тут же отмёл его с негодованием. — Не может быть! Мастера бились с демонами, не могли же…

Ревин замолчал. Глаза Терна изменили цвет на бледно-зелёный, словно он расстроился. Но если бы охотник не спросил, маг и не задумался бы, что «Последнее зеркало» могли развеять. Он безоговорочно доверял членам Гильдии… И мастер Сэльвин доверял.

«Его убили из-за поста магистра?..» — Ревин рассеянно заморгал. Смерть наставника, внезапный заказ, неуловимая химера и гиблое место… Всё складывалось один к другому.

— Терн, ты знал, что Кермас не отмечен на карте? — Ревин вспомнил разговор с магистром Торлендом.

Охотник мотнул головой.

— Похоже, к вам не захаживают как раз из-за Гиблого треугольника. Рядом с Кермасом есть места с дурной славой?

— Да… — Терн помедлил. — Серая пасть — ущелье с призраками.

Запустив пальцы в волосы, Ревин какое-то время шёл, обдумывая услышанное: «Нет, призраки тут ни при чем… А вот дело, которое увело мастера Феншира, может, и очень даже…»

Маг и охотник спускались с холма, и Канверон, возвышавшийся над скалистым берегом реки, смыкал вокруг улицы. Черепичные крыши разных форм и размеров превращали его в лабиринт, в котором выстреливали вверх оранжерея Гильдии Листьев, алхимический купол Серебряного Обруча, Башня Незримой Дороги, Дом Гильдии Дракона и Пламени и их же ратуша.

В вечернем свете город напоминал ожившую старинную гравюру. Из окон мастерских то и дело выплёскивались снопы искр — маги трудились над заклинаниями, снадобьями и артефактами. Всюду зажигались фонари, янтарные и голубоватые, подсвечивая шпили, узорчатые мостики между домами и причудливые картуши.

Засмотревшись, маг споткнулся, и Терн подставил руку. Сжав ладонь в перчатке, маг улыбнулся. Незамысловатая забота охотника странно поднимала ему настроение.

— У вас красиво, — сказал Терн, окидывая взглядом улицы.

— Только заметил?.. Кстати, как устроился?

— Меня нанял купец Кулла, — ответил охотник, как показалось Ревину, с гордостью.

— Он же берёт в охрану только победивших в поединке? — не поверил маг.

— У меня четыре победы.

— Ничего себе!.. Впрочем, вспоминая, как ты дрался с химерой… А как тебе у Мелары?

— У неё хороший дом.

— Да и сама Мелара прекрасна?.. — подел Ревин. В ответ Терн наградил его неожиданно холодным взглядом. — Молчу-молчу… Понравилась? Только не заходи слишком далеко…

Глаза охотника приобрели льдисто-голубой оттенок. Терн отчеканил:

— Мелара мне не подходит. Она маг.

«Будто это болезнь… — Ревин поскрёб пальцами шею. — Своеобразный у тебя клан, парень…»

— К слову, — Терн смягчил тон, — можешь оградить мою комнату от магических шумов? Я плохо сплю.

— Не проблема. — Ревин подмигнул: — В гости приглашаешь?

Охотник обогнал его и пошёл спиной вперёд, соединив руки на пояснице. Он окинул Ревина взглядом от макушки до пят, словно оценивая, достаточно ли прилично маг выглядит, и ответил:

— Мелара приглашала. Я пользуюсь случаем.

[ image12 ]

Мелара обрадовалась приходу Ревина: отправила его мыть руки, а потом проверять светильники. Последнюю неделю они постоянно барахлили. Алхимик подсунула бы Ревину и сгоревшую плиту, но уже несколько дней как её выкинула. Хотя он вряд ли помог бы — магию точно выжгли.

Пока Ревин возился в кладовой, Мелара села на кухне, подпёрла веснушчатую щёку кулаком и спросила:

— Терн, а Ревин не знает?..

— О чём?

— Что ты девушка.

— Он сразу назвал меня «господин Терн». Значит, ему так удобнее, — Терн порубила мясо и добавила в казан к картошке. Кости и обрезки она кинула в стоявшую на полу миску Рисса. — К девушкам относятся иначе. У нас. Я решила, что юноше будет проще.

— У нас тоже… — Мелара фыркнула. — Но ты какая-то неправильная. Пользоваться надо, а не скрывать. Ревину я не скажу, если не хочешь. Да и с Куллой были бы проблемы…

Узкие плечи охотницы безразлично дёрнулись под серым халатом. Рисс, лежавший под столом, закрыл лапами нос и заскулил. Терн посмотрела на пса через плечо, глаза потемнели.

— Я отличаюсь, — ответила охотница Меларе. — Мне всё равно.

На открытом, округлом лице алхимика заискрилось веселье:

— А я уж подумывала, что моему постояльцу просто девушки не интересны…

— Ты считала меня юношей, — Терн отвернулась. Потирая подбородок, она скользнула взглядом по полочке со специями. — Базилик или тимьян?

— Базилик, — быстро ответила Мелара. — Не могла сразу сказать?

— Не поняла твоих намерений. Ты выбирала неправильные ухаживания, — щепотка базилика полетела в казан — по кухне потёк мягкий, слегка перечный, с лёгким оттенком гвоздики аромат. — Немногим нравится, когда нарушают покой в комнате для омовений.

— А еда?.. А чай?.. А задушевные разговоры? — возмутилась Мелара.

— Предпочитаю другие знаки внимания, — охотница утомлённо поводила половником в котелке.

— Каки?.. — алхимик осеклась — на кухню вошёл Ревин.

— Светильники в порядке, — сказал он, — но плетение ослабло, я влил немного энергии. Не забудь пригласить специалиста.

Маг повёл носом:

— Рагу с мясом и картофелем? Позовёте ужинать?

— Казана хватит на троих, — ответила Терн.

— Уклончивый ответ, — лукаво произнесла Мелара. — Ревин, твой друг редко говорит прямо. Однако, я думаю, он совершенно не против посидеть втроем, не так ли?

Терн проигнорировала вопрос и сняла казан с огня. Пламя, похрустывавшее углями в очаге-флейте, разбрасывало по стенам тёплые отсветы, отчего вечерняя кухня казалась уютнее, чем обычно. Блики играли на пузырьках с настойками вдоль стен, подсвечивали гранёные бока флаконов и бутылок в деревянных стеллажах, озаряли оранжево-жёлтым промасленные свёртки с травами. Потолочные балки нагрелись, на кухне было жарковато, и Терн открыла окно. В пропахшее дымом и специями помещение влетело эхо Канверона — город готовился ко сну.

— Очаг? — удивился Ревин, садясь рядом с Меларой. — Что с плитой?

— Испортилась, а Терну привычнее огонь.

— У него же дома артефактная… — припомнил маг.

Охотница оглянулась:

— Там иной принцип.

— Иной принцип зачарования?.. Ты учти, в Канвероне наша магия на каждом шагу. Привыкай, или будут коситься.

Охотница молчаливо кивнула. Мелара хитро улыбнулась и перевела взгляд на друга.

— Ре-е-евин, рассуди. У нас спор возник насчёт канверонцев. Скажи, как за тобой правильно ухаживать? Девушке, я имею в виду. Что тебе приятно?

Мелара больше не смотрела на Терн. Незачем — охотница ясно отражалась в медном кувшине. Алхимик увидела, как она поморщилась, и мысленно показала язык: «Тоже мне, недотрога!».

— Гм… — маг озадачился. — Мне нравится, когда проявляют интерес к моей работе и к жизни… Я, понятное дело, любопытен в ответ. Ценю заботу — не чрезмерную, разумную. Например, укрыть, если заснул за любимыми книгами о дальних странах, или оставить в комнате чашку чая… Совместные прогулки с разговорами или посиделки в трактире — тоже хорошо…

— Точно, ты любишь вкусно поесть! — оживилась Мелара.

— Не сильно… — Ревин развёл руки, с сомнением оглядывая себя: не хотелось превратиться в мастера Лерута.

Терн крутанула в пальцах половник, разлила рагу по керамическим мискам и понесла первую магу. Вторая порция досталась Меларе, с третьей — охотница села за стол напротив алхимика, ёрзающей на стуле.

— Ешьте. Остынет, — сказала Терн, обрывая разговор об ухаживаниях.

Ревин взялся за ложку. Мелара с энтузиазмом присоединилась. Рисс выбрался из-под стола и направился к своей миске. Какое-то время на кухне слышались лишь звон приборов и хруст костей.

— Отлично! — похвалил маг и ткнул Мелару локтем в бок. — Вот бы Дамиса к нам — как в пору раннего ученичества, а? Помнишь, мастер Сэльвин постоянно повторял: «Есть надо много, а учиться — ещё больше»?

Сказав это, Ревин вдруг помрачнел и провёл ложкой по стенкам пустой миски. Мелара мягко накрыла его руку ладонью.

— Тс-с-с…

— Всё не могу поверить, — Ревин мотнул головой, но руку не убрал. Голос задрожал. — Хожу по дому, и кажется, будто наставник ненадолго уехал, скоро вернётся… Вещи его, книги с исследованиями…

— Ты подозреваешь: он погиб не случайно, — проронила Терн, опуская взгляд в миску.

Мелара охнула и заглянула Ревину в лицо.

— Да ты что?!

Маг отставил миску и сложил руки на столе, сцепив пальцы. С минуту молчал, но алхимик смотрела выжидающе.

— Такое дело… — Ревин нехотя пересказал слова Мателия Лерута в «Леранском холме» и свои размышления. Мелара часто-часто кивала, слушая. — Всё вместе выглядит странным, понимаешь?..

— Яд подлили?.. — задумалась она. — Мастер Гвин — очень разносторонний алхимик, разве что зелья эмоций не создаёт — то ли не умеет, то ли не увлекается…

— Его в том бою не было, — возразил маг. — «Последнее зеркало» — идеальный ответ на магию, но и его можно развеять артефактом. Это единственный изъян «Зеркала», по словам наставника. Только артефактов с подобным действием мало.

— Погоди-и… — протянула Мелара и, вскочив со стула, прошлась по кухне.

Ревин предпочитал пользоваться чистой энергией и, лишь исчерпав личные запасы, брался за артефакты. А Дамис — наоборот. Брат сначала тянул магию из зачарованных предметов. Он постоянно рассказывал про них сестре. В её голове хранилась целая энциклопедия: артефакты древние и не очень, современные и те, которые придумали, но ещё не создали.

— Напомни, на основе чего работает «Зеркало»?..

— Оно трехслойное. Плетение Тьмы скрывает «зеркало» от противника. Свет усиливает ответный удар. Вода не дает этим двум противоположным энергиям уничтожить друг друга и отвечает за перенаправление атаки.

Мелара задала несколько уточняющих вопросов и погрузилась в размышления. Терн слушала мага и алхимика, сузив глаза. Рисс сел у пустой миски, приподняв уши.

— Значит, из того, что я знаю, «Зеркало» можно развеять… — Мелара принялась загибать пальцы. — Во-первых, Жезлом Эльвина, он разрушает плетения вплоть до четвёртого слоя. Во-вторых, временно подавить Туманным Выдохом. В-третьих, Искра, как её, память девичья…

— Искра Уэльда, — подсказал Ревин. — Её воздействие можно перехватить, и кольцо долго перезаряжать, зато оно легко покупается…

Ревин и Мелара испуганно замолчали, осознав: мастера Сэльвина действительно могли убить.

Терн поднялась из-за стола, отошла к полкам и вернулась с тремя кружками и бутылью. Из узкого горлышка полилось яблочно-медовое вино.

— Спасибо, — Мелара взяла кружку. — После таких новостей не помешает выпить… За мастера Сэльвина? Не чокаясь.

Кружки опустели вмиг. Терн вновь их наполнила.

— Ревин, понаводи-ка справки по своим каналам… — во второй раз опустошив кружку, Мелара рухнула обратно за стол. — А Терн…

Глаза охотницы горели золотистой горчицей.

— Раз у почтенного Куллы служишь, узнай, не продавал ли он кому-нибудь, кроме «драконов», эти артефакты. Кулла — известный любитель зачарованных вещиц. Только глупостей не делай… Усёк?

Терн кивнула. Рисс утвердительно гавкнул.

[ image13 ]

Нераний Кулла придерживался принципа «работать, пока есть силы» и следовал ему неукоснительно. Терн восхищали его стойкость и энергия. Возраст не мешал купцу ежедневно принимать несколько десятков партнёров и покупателей и в бесконечных беседах отстаивать свою выгоду. Двор и дом Нерания кипели жизнью с утра и до раннего вечера, затем суета стихала вместе с потоком клиентов.

Прошла примерно неделя с разговора на кухне Мелары, и Терн выдалась очередь дежурить в конторе. Нераний чередовал охранников на местах, чтобы те не теряли хватку: то ставил сторожить склады, то отправлял сопровождать курьеров, то, как сегодня, приказывал наблюдать за сделками в гостеприимном зале с овальным столом для переговоров.

Терн ни с чем не спорила. Работа есть работа, а охотница обязана убедить всех, будто приехала издалека, чтобы начать новую жизнь. Истинную цель Терн держала при себе: канверонских магов дело не касалось. Стоит им узнать, кто они с Риссом на самом деле, что привезли с собой, — и их замучают в лабораториях или сделают частью чего-нибудь столь же жуткого, как убитая Ревином химера. Поэтому поручением старейшин охотница занималась после службы у Куллы: подслушивала моряков, садилась поближе к путешественникам в трактирах и копалась в библиотеке.

В смены у купца Терн обдумывала, что находила. Зачастую охрана Куллы была скучным времяпровождением. Например, сегодня в обязанности входило следить за посетителями, не беспокоясь о магии. Применение заклинаний блокировал артефакт — блестевшая на столе хрустальная сова с рубиновыми глазами. Охотнице полагалось смотреть, чтобы никто не выхватил оружие или не подсыпал яд в чашку.

Последний торговый партнёр попался молодой и дотошный, уточнял каждую строчку в договоре. Нераний терпеливо растолковывал ему витиеватые фразы, а вот секретарь купца уже едва справлялся с раздражением. Наконец, стороны договорились, и партнёр ушёл вместе со свитой, убрав в сумку контракт. Проводив гостей, Нераний вернулся в своё кресло и поднёс к губам чашку с горьковатым кофе.

— Устал… Нарисита? Подойди-ка.

Терн покинула пост у двери и вытянулась возле купца. Нераний указал на журналы с записями сделок — кипа погребла под собой подоконник.

— Помоги Каю отнести к шкафу и рассортировать по алфавиту. Кай, поднимайся, последнее дело на сегодня.

Секретарь, молодой черноволосый человек с узким худым лицом, незаметно вздохнул и направился к высоким полкам. Терн принесла башню журналов, которая опасно раскачивалась над её головой. Охотница подняла взгляд, следя, как бы вершина не рухнула на макушку.

— Почтенный Кулла, — остановившись у полок, обратилась Терн к купцу, — все говорят: мне повезло к вам устроиться. Вы ведёте сделки по всему Канверону…

— И не только по Канверону, — благостно подтвердил Нераний, довольный условиями последнего контракта. — Но ты заходишь издалека, Нарисита. Говори прямо. Тебя что-то заинтересовало?

— Верно. — Терн с облегчением выдохнула, когда Кай забрал сразу пять журналов. — Друг из «драконов», который вас посоветовал, — она врала, но решила, что упоминание Ревина не будет лишним, — указал, что мне полезно обзавестись артефактом для развеивания заклинаний. Я ведь не маг.

— «Дракон», говоришь?..

— Уважаемый Артелл.

— Хм, ученик покойного Сэльвина… — Нераний погладил бороду. — Это так. Среди преступников часто встречаются маги, потому защитные амулеты пользуются спросом. Воины с деньгами нередко запасаются ими впрок. Разумеется, артефакт — не панацея. Чтобы справиться с сильным магом, нужны особые и сноровка, и подготовка.

— Я слышал про Жезл Эльвина, Туманный Выдох, Искру Уэльда. Что пригодится в моей службе?

— Вот почему ты спрашиваешь!.. — Кулла приподнял брови. — Уважаемый Артелл… Какое всё-таки необычное обращение ты используешь, Нарисита… Так вот, Артелл хорошо проконсультировал. Лучшее из перечисленного — Жезл, однако вряд ли он тебе по карману. Купить Выдох проще всего…

— Он одноразовый, — Терн кивнула, смотря, как уменьшалась журнальная башня. — Искра перезаряжаемая.

— Своих охранников я обычно снабжаю Выдохами — их легче изготовить. Только в бою, что Выдох, что Искру всё равно применишь лишь раз. Магам нравится покупать Искры, это выгодно: перезарядил своими силами, и вновь готова к работе.

— Понятно. Многие берут у вас по-крупному?

— Да. Гильдиям проще и быстрее заказать, чем делать самим. Скажем, Гильдия Дракона и Пламени — регулярный покупатель, мастер Лерут приходит раз в три недели.

«Мастер Лерут…» — сердце Терн застучало чаще, но она прекрасно владела лицом. Кай забрал у неё последние журналы, и охотница заскользила взглядом по полкам, ища корешок со знаком, как на медальоне Ревина: чёрный силуэт дракона на фоне извивающихся рыжих языков огня.

— Мастер Лерут как раз в начале месяца оформлял поставку?.. — припомнил секретарь. — Я займусь подготовкой бумаг к новой встрече.

— Спасибо. Не знаю, каким будет заказ на этот раз, в прошлый — он брал кое-что для себя. Пусть мастер Лерут не артефактор, но хорошо разбирается в деталях.

— Он не дурак подраться, но на переговорах с вами откровенно скучает и предпочитает делать всё по-быстрому, — Кай улыбнулся.

Купец нахмурил брови. Терн поняла: ему не понравилось, что Кай перемывал кости клиенту. Однако она ухватила главное — прошлый заказ Лерута не был стандартным и случился незадолго до гибели наставника Ревина. Ей захотелось заглянуть в журнал сделок и тщательно изучить записи о последнем визите Лерута. Охотница удержала свою руку — книга стояла одновременно так близко и так далеко…

«Дождусь окончания дня, предложу закрыть контору и прочту журнал», — решила Терн.

Вскоре она претворила план в жизнь. Нераний не усмотрел ничего странного в её предложении, Кай — тем более; секретарь обычно стремился поскорее сбежать домой.

Рисс ждал Терн во дворе дома. Охотница свистнула его внутрь, приказала сесть у дверей и зарычать, если кто-то появится. Нераний и его работники считали пса просто магически улучшенным животным и даже не представляли, насколько он необычный пёс. В такие моменты, как сейчас, невежество канверонцев приходилось кстати.

Терн действовала быстро. Схватив журнал, она зашелестела страницами: отыскала последнюю сделку, прочитала отчёт, написанный ровным почерком Кая, сверила заказ с двумя предыдущими.

«Терн, шевелись», — мысленно поторопил Рисс.

Последним охотница посмотрела в журнале сделок адрес Мателия Лерута.

[ image14 ]

На Канверон опустилась ночь, окутав улицы тёмно-синим плащом и стирая все различия. Город построили по единому архитектурному замыслу: жилища горожан и лавки — из серого камня, островерхие дома городских служб — из сиреневого гранита. Выделялись только храмы и филиалы Гильдий. Разнообразие еще вносили изогнутые под невероятными углами крыши и перекинутые над улицами мостики. Остановившись, Терн пригляделась к особенно изящному переходу и подумала как-нибудь пройтись по крышам. Она видела: канверонцы так с удовольствием делали.

Возле ратуши охотница свернула в жилой квартал с тесно стоявшими зданиями и по извилистым улочкам дошла до ничем не примечательного тупика. Именно здесь жил мастер Мателий Лерут.

Из узкого дома с кривой башенкой на последнем этаже раздавался мелодичный звон, в арках окон перемигивались золотистые светлячки. Терн поднялась на крыльцо, не сомневаясь, что внутри полно магии, как и везде в городе.

Рисс, почуяв заклинания, встопорщил кисточки хвостов и оскалил зубы.

«Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросил пёс. — У нас с тобой другая задача».

Охотница, проигнорировав вопрос, озадаченно наклонилась к медному гонгу с молоточком:

— Из дома выйдут, если стукну?.. — взявшись за ручку, она трижды ударила в диск. К отсутствию нормальных дверных звонков Терн ещё не привыкла.

«Почему ты никогда меня не слушаешь?»

«Ты зануда», — Терн сердито посмотрела псу в глаза. Однако её охватила нервозность. Терн решила помочь Ревину, но здесь она считалась никем. Титул «рау» был для канверонцев бессмысленным набором звуков. «Драконы» же поддерживали закон и порядок. Мателий мог отреагировать на расспросы как угодно — даже отправить охотницу за решётку.

Через пару минут дверь отворилась. Проём целиком закрыла крепкая фигура. Наддверный фонарь позолотил жидкие русые волосы и округлый, похожий на картофелину, нос.

— Добрый вечер, уважаемый Лерут, — поздоровалась Терн, хотя «уважаемым» она считала мага в последнюю очередь.

— Вы кто? — прищурился Мателий. — А-а… Тот знакомый Артелла!

— Верно. Поговорим?

— О чём? — искренне удивился Лерут, смерив гостью настороженным взглядом.

— Могу войти? Беседовать лучше не на улице, уважаемый Лерут.

На лице мага отразилось замешательство. Терн продолжала смотреть невозмутимо и уверенно, зная, какое впечатление производила маска «властной рау». Поколебавшись, Мателий отступил в прихожую, и охотница вошла в дом. Следом за ней просочился Рисс, помахивая хвостами и нашёптывая хозяйке, что она обязательно поплатится за своё безрассудство после возвращения в Кермас и Монтрак.

«Ябеда», — припечатала Терн. Она не собиралась сейчас говорить о задании Старейшин.

Мателий покосился на пса, пробурчал что-то о грязных лапах, но провёл гостей в зал и остановился возле камина, облокотившись на полку. Терн покрутила головой. Помещение показалось ей чересчур просторным для узкого дома в тупике. Она не сомневалась, что постаралась магия. Тёмные стены, одинокий горный пейзаж напротив арки в коридор, двери в другие комнаты, озарённая светлячками лестница наверх. Здесь было бы уютно, не пропитайся воздух заклинаниями.

Маг взмахнул рукой, и под потолком засияла люстра.

— Итак? — сухо осведомился Мателий.

— Не предложите сесть? — спросила Терн.

«Наглая», — словно похвалил Рисс.

— Я вас не приглашал. И вообще, назовитесь для начала.

— Терн Нарисита, — представилась охотница. Старейшины всегда плохо отзывались о её умении сопереживать, но Мателий излучал недовольство и раздражение ярко даже для её скромных способностей. — Я служу у почтенного Нерания Куллы.

— Так вас Кулла прислал?

— Нет, — Терн отрицательно покачала головой. — У меня есть вопрос.

Мателий подобрался.

— Неужели?

— Вы недавно покупали у почтенного Куллы артефакты, и ваш заказ отличался от обычного?..

Рисс ткнулся носом Терн под колено и заскулил.

Мателий отреагировал так, как охотница и ожидала. Он вскинул голову и резко сказал:

— Ничем он не отличался. Всё с ним в порядке. Чего бы там Артелл ни вообразил, я свои обязанности не нарушал.

— Вы разволновались, — хладнокровно заметила Терн.

— Я?! Ещё чего, — Мателий снова прищурился. — Проваливай-ка!..

— Тогда спрошу Ревина, — отрезала охотница и… совершенно не успела среагировать на удар. Не зря Мателия называли мастером боевой магии. Он был очень быстрым.

Стремительный жест — и незримая волна энергии ударила Терн в грудь. Охотница отлетела в коридор, прокатилась по деревянному полу и впечаталась в стену. Дыхание вышибло из лёгких.

Рисс кинулся к Мателию, метя ему в лодыжку, но маг вырастил перед собой стальные шипы. Терн едва успела вскочить — следующий удар разорвал в клочья обои рядом.

— Теперь вопросы задаю я! — рявкнул Мателий. — Что вы с Артеллом ещё раскопали?!

Терн ощутила, как воздух вокруг загустел удушливым, липким коконом. Ей могла помочь лишь одна вещь — охотница запустила руку под халат и нащупала рукоять фамильного криса. Тёплый гладкий металл придал уверенности, упорядочил мысли.

Терн оценила расстояние до Мателия — слишком далеко. Маг убьёт её раньше, чем она успеет его коснуться, чтобы пробудить Наследие. Без памяти клана охотнице не тягаться с мастером Гильдии Дракона и Пламени. Нужно выиграть время.

«Рисс, прыгай!» — скомандовала Терн.

Пес подобрался и перемахнул через шипы, теперь нацелившись Мателию в горло. Маг отшвырнул Рисса энергетической волной и отвлёкся от охотницы всего на секунду.

Терн этого хватило. Она в несколько скачков пересекла зал, оттолкнулась от дивана и прыгнула на противника. Касание вскользь — и её волосы обратились иглами, глаза залило расплавленное золото, на коже вспыхнули извивы татуировок.

Мателий зарычал и быстро растянул ладони; между ними полыхнул зигзаг молнии. Вспышка метнулась к Терн, чиркнув по высокой скуле. Охотница не почувствовала боли. Она сомкнула когтистые руки на горле мага и впечатала Мателия затылком в каминную полку. Безделушки на ней подпрыгнули и полетели на пол.

— Ты виноват, — ледяным от ярости голосом произнесла Терн. — Что ты сделал? Вы сделали?

Маг стрельнул глазами по сторонам.

— Артефакты, да? — прохрипел Мателий. — Будь у меня кое-что… Конец твоей защите и тебе, засранец!..

— Я не маг, — тонкие губы охотницы растянула хищная улыбка.

— Что?.. — маг не понял. — Тогда кто ты?! Где тебя Артелл откопал?! Ты демон?! Но…

— Я здесь не по воле Ревина, — хрипло пропела Терн. — Мой вопрос, уважаемый Лерут.

«Берегись!» — гавкнул в сознании охотницы Рисс.

Мателий болтал для вида. Кидая слова в лицо Терн, маг незаметно шевелил пальцами, плетя заклинание. Охотница не почувствовала чары. Если бы не Рисс, она уже лежала бы мёртвой.

Наследие позволило ей увидеть структуру заклинания: разрастающуюся сферу серых, коричневых и зелёных линий. Терн выхватила крис и вонзила его точно в центр плетения. Чары не дошли до охотницы — наоборот, они исказились и превратились в хаотичную массу. Терн пришпилила её, точно бабочку, к полке камина. Однако «бабочка» не успокоилась. Она махала серыми крыльями и коричневыми усиками — зелёные линии вцепились в плечо и ключицы Лерута, прорастая побегами в тело. Мага словно скрутило гигантскими пальцами: смяло плоть, сломало кости, вывернуло наизнанку. Половина черепа разлетелась окровавленными осколками.

Терн забрызгало алым. Рефлекторно слизнув кровь с губ, она обхватила рукоять криса обеими руками и потянула чужую магию в волнистый клинок. Остатки заклинания растаяли; энергия, витавшая в доме, тоже устремилась к крису. Кинжал быстро раскалился.

Его рукоять обжигала — крис передавал высосанную силу хозяйке и восстанавливал ее израненное тело. Терн запрокинула голову, поражаясь. Она впервые ощущала Наследие столь сильно: каждым миллиметром кожи, каждой косточкой. Терн даже показалось, что сила вырвется за границы тела, превратившись в пучок чистейшей энергии.

Испугавшись яркости ощущений, охотница выдернула крис.

— Маги, — Терн отшатнулась и нетвёрдым движением убрала крис в ножны, скрытые складками халата.

«Нужно уходить», — приказал Рисс.

Терн опустилась на пол и обхватила пса за шею, прижавшись щекой к гладкому меху. Охотницу тошнило. Её не хотелось оборачиваться и видеть, во что превратило Мателия его же заклинание.

По щекам Терн заскользил шероховатый язык: «Вставай, вставай…»

Хозяйка позволила псу вывести себя в прихожую. Голова гудела, пространство плыло, точно в речном тумане. Рисс уговорил Терн снять и вывернуть халат, надеть снова, а потом повёл ее пустыми улицами в дом Мелары. Спустя полчаса Терн влезла в свою комнату через окно, рухнула на кровать, не раздеваясь, и отключилась.

[ image15 ]

Ревина поставили встречать посетителей в ратуше — работа инициата, мага-стражника низшего ранга. Последний раз такое случалось лет семь назад, когда просто не хватало людей. Ревин понятия не имел, чем заслужил подобную «честь», но подозревал: ученика покойного мастера Сэльвина решили держать подальше от мало-мальски весомых дел. Обида колола изнутри, но приказ есть приказ… Можно только позавидовать друзьям вроде Оэля — адепты Гильдии, узкие специалисты с персональными контрактами, не имели постоянных обязанностей.

Так что Ревин скучал за конторкой из тёмного дерева, расцвеченной сигнальными кристаллами. Зато он одним из первых узнал о смерти Мателия Лерута.

В девять утра в ратушу ввалился взъерошенный молодой стражник со знаками младшего мага и с планшеткой в руках; два приколотых к ней листка пестрели заломами.

— Магистр Торленд у себя? — выдохнул стражник. — Я Квир Венц. Доложите обо мне, пожалуйста. Это срочно.

— Что случилось, инициат Венц? — Ревин коснулся кристалла на конторке, посылая импульс в кабинет магистра.

— Мастер Лерут убит!

— Что?! — маг подался к стражнику.

— Дома! — скороговоркой выпалил Квир. — Заклинанием, но по зданию — ни частички магии. Всё словно выжгли.

— Там дознаватели трезвые? — не поверил Ревин. — Так не бывает.

— Знаю я!.. Капитан Лоррет ходит как мешком пыли озадаченная! Мне нужно срочно доложить!

— Поднимайтесь по главной лестнице, — сказал Ревин, увидев, как мигнул зеленый кристалл.

Квир унёсся наверх.

Ревин озадаченно потёр подбородок: «У себя? Заклинанием без магии? Что за бред!..»

Внезапная гибель мага — тем более мастера, тем более в его же собственном доме — была чем-то из ряда вон. Хоть беги и выясняй у капитана Лоррет, что случилось. Правда, Феррия пошлёт его не к дознавателям, а к десятку демонов. С тех пор как Ревин отказался связать себя узами брака, капитан разве что кислотой в сторону бывшего любовника не плевалась.

Примерно через четверть часа Квир вернулся, без планшета и успокоившись. А ещё минут через двадцать по главной лестнице спустился сам магистр, поглаживая аккуратную угольную бороду.

— Артелл? — удивился он, увидев Ревина. — Ты на дежурстве сегодня?

— Да, — неловко подтвердил маг. — Мастер Феншир поставил.

Ниман хмыкнул, положил руку на медальон гильдии и с полминуты молчал.

— Я попросил тебя заменить. Проводи-ка меня до дома — нужно кое-что забрать из лаборатории.

Маги вышли из ратуши. Несколько минут они двигались в молчании, лавируя между рядами лавок на главной площади — Средненедельный рынок привлекал толпы горожан и гостей Канверона. Владельцы несколько часов как разложили товары, шла бойкая торговля. Яркие цвета раздражали зрение, запахи еды — обоняние. Ревин с облегчением выдохнул, когда магистр свернул от ларьков с картофельными оладьями, которые подавали с восхитительным яблочным соусом, на просторную и тихую улицу мастеровых. Народу здесь тоже сновало предостаточно, зато не приходилось толкаться, да и живот прекратил намекать, что пора перекусить.

— Гибель двух мастеров Гильдии… — заговорил Ниман, не сбавляя шага. — Что думаешь, Артелл?

— Изумлён.

— Изумление — вежливое преуменьшение, — хмыкнул магистр. — Ты наверняка расспрашивал про наставника. Надо бы поискать, нет ли связи с гибелью Лерута… Двое — и за месяц. Такое лишь во время войн случается или при серьёзных прорывах демонов…

Ревин промолчал, вспомнив разговор с Терном возле «Леранского холма» и обсуждение на кухне Денолей. Ниман посмотрел на мага через плечо.

— У тебя есть что сказать, — уверенно произнёс магистр. — Говори.

— Я столкнулся на прошлой неделе с мастером Лерутом, — признался Ревин. — Он мне рассказал то же, что, видимо, передавал в отчёте. Но меня кое-что зацепило…

Вскинув руку, Ниман щёлкнул пальцами над своим плечом. Ревин ощутил всплеск энергии и, даже не прибегая ко Второму Зрению, догадался: магистр окутал их обоих гасящим звуки заклинанием.

— Выкладывай и факты, и подозрения.

Ревин не видел причин скрывать что-либо от магистра. Он поделился мыслями про «Последнее зеркало» и рассеивающие артефакты, впрочем, не упоминая ни Мелару, ни Терна, — друзья не имели к гибели мастеров никакого отношения. К концу рассказа маги отмерили половину пути до дома Нимана.

— Странные дела, — пробормотал магистр. — Обе смерти.

— Заклинание без магии?

— Оно самое, причём «Колыбель крошек».

— Что?!.. — Ревин от удивления сбился с шага. Он знал «Колыбель», но не любил — долго плести, и кровь потом, где не попадя. — Мастер Лерут ей отлично владел!

— Тяжело ошибиться — половину тела уничтожило, — Ниман наклонил голову. — И никаких остаточных следов: ни на месте смерти, ни в доме, ни на улице. Не бывал у него? Дом в тупике стоит — соседей там, увы, нет.

— Теневое сокрытие? Чтобы спрятать стиль убийцы? — предположил Ревин.

— Дознаватели то же подумали, но теневое сокрытие в большом масштабе не работает. Выгорели, — Ниман будто подчеркнул слово невидимым карандашом, — чары и артефакты по всему дому, даже медальон Гильдии превратился в бесполезное украшение. Можешь представить?

Ревин заморгал и проглотил глупый вопрос: «Его точно не скайласский архимаг убил?..» Скрыть магию можно, но, чтобы ничего не читалось?.. И Ниман акцентировал слово «выгорели», будто энергии в доме Мателия вовсе не стало. А уж гильдейский медальон превратить в пустышку…

— Есть ли физические следы? — озадаченно спросил Ревин.

— Узкая трещина в стене камина неясно от чего и разорванные заклинанием обои в коридоре.

— Вы считаете, использовали какой-то артефакт?

— Что-то новое. Я ни о чём подобном не слышал. Думаю, натравить на эту загадку знатоков. — Ниман остро глянул на Ревина. — Ты не распространяйся особо о нашем разговоре и своих гипотезах, — понял, Артелл? Сперва твой наставник, теперь Лерут… Кто-то ослабляет Гильдию и заметает следы. Хотел бы я верить, что это личные счёты, но может оказаться кто угодно, вплоть до Гильдии Чёрного Кольца.

— Понял, — кратко ответил Ревин.

Маги остановились перед воротами аккуратного здания в квартале частных домов, примыкавшего к центру Канверона. Ниман протянул руку и коснулся медальона Гильдии на груди Ревина. Знак вспыхнул.

— Моё тебе разрешение поизучать ситуацию. Что найдёшь — неси мне.

Ревин кивнул.

Оставшись один, маг побрёл обратно к ратуше. Он размышлял над разговором, и тягостное ощущение тянуло грудь. Ревин не выносил склок и интриг. Лучше уж явные угрозы! С ними сражаешься открыто, лицом к лицу.

Когда наставнику начали пророчить кресло магистра, Ревин смирился с необходимостью участвовать в городской политике и посещать встречи с представителями Гильдий, но только из уважения к мастеру Сэльвину.

Мысль, что Ниман тоже считал его смерть странной, как ни удивительно, придала Ревину сил. Он решил навестить вечером Мелару и Терна, а день провёл, разбирая унаследованные от покойного наставника вещи.

Оружие — мастер Сэльвин ценил искусно исполненные клинки. Записи о делах, вплоть до последнего дня. Множество книг… Ревин пообещал себе прочитать все. Инструменты, готовые и разряженные артефакты… Памятный ларец из синеватого металла с тонкой гравировкой на крышке.

Маг улыбнулся. Именно в этом ларце они оставляли друг другу послания и артефакты, пряча от чужих глаз. Ревин коснулся крышки и ощутил укол чар.

Нахмурившись, маг на всякий случай поднял щит и сплёл заклинание-ключ. Крышка откинулась, и Ревин озадаченно приподнял брови. Внутри лежал палец. Две окаменевшие фаланги, увенчанные острым когтем, прежде принадлежали кому-то вроде демона Салиманхара. Палец опоясывала серебряная оправа с цепочкой — кто-то сделал из трофея украшение.

Ревин прочитал выгравированные инициалы:

— «И.Н.» Чьё оно?..

Он заметил скрученную в трубочку записку. Дрожащими руками Ревин развернул листок и прочитал: «Поговорить с Куллой насчёт И.Н. Работа не канверонская».

[ image16 ]

Терн проснулась от стука в дверь и крика Мелары.

— Вставай, соня! Обед уже!

Охотница вскочила с кровати, и ей сразу бросилось в глаза собственное отражение в зеркале: всклокоченные белые волосы, пушащиеся косицы, мятый халат в странных пятнах и запёкшиеся на лице капли чужой крови. Если Мелара увидит — вопросов не оберёшься.

— Вчера… — голос сорвался на хрип. Терн прочистила горло. — Вчера поздно пришла. Спасибо, что разбудила.

— А-а-а… Ладно, мне за ингредиентами отойти нужно. Главное — снова не ложись. У тебя выходной?

— Да… — охотница с облегчением рухнула обратно на кровать.

«Повезло», — Рисс, лежавший на полу, приподнял голову.

Терн закрыла лицо руками. Ночные события встали перед её мысленным взглядом в полный рост. Желание помочь Ревину и выяснить подробности смерти его наставника обернулось тем, что городская стража перевернёт Канверон вверх тормашками. Её станут разыскивать. Она может провалить задание Старейшин, и тогда…

Охотница нервно сглотнула. Даже думать не хотелось. Всё вернётся на прежние пути, как до появления Ревина. Ей придётся сложить титул рау, наместницы, и остаться с Ция. А она не для того выжила среди единокровных сестёр и братьев, чтобы превратиться в наложницу.

Терн с силой рубанула ребром ладони по кровати. Руку пронзила отрезвляющая боль.

«Магом больше, магом меньше…» — Рисс зевнул.

Охотница потёрла покрасневшую кожу и встретилась с псом глазами. Ощутив её отчаяние, Рисс поднялся, подошёл и, привстав на задних лапах, полез шершавым языком в лицо. Терн обхватила короткую шею и зажмурилась. Сквозь страх перед Старейшинами проступало осознание, что она вновь убила. Перед Мателием Лерутом был наёмник, до него — служанка, до неё…

Терн прикрыла глаза, глубоко вздохнула и нашла внутри чувство вины, смешанное со стыдом, — оно выглядело как речная жемчужина. Взяв двумя пальцами, охотница бросила её в шкатулку на задворках сознания. Внутри уже лежали другие жемчужины, но Терн захлопнула крышку и отвернулась. Дышать стало легче, а каменная ладонь, стиснувшая горло, исчезла.

«Мелара ушла?» — спросила Терн, вернув самообладание и снимая испорченную одежду. Рисс приложил к двери ухо и подтверждающе гавкнул.

Охотница помылась и переоделась, сожгла окровавленную одежду и погрузилась в готовку. Кухонные дела заняли руки и успокоили мысли, а грибной суп и лепёшки с сыром наполнили пустой желудок.

Терн думала о ночных событиях. Ревин утверждал, что стражники привыкли расследовать дела магией, и тогда в доме Мателия они ничего не найдут. Однако стоило проверить, какие слухи пошли среди горожан. Терн опасалась, что её видели рядом с домом мастера.

Когда вернулась Мелара, охотница решила выбраться в город, чтобы избежать расспросов алхимика и послушать новости. Однако на крыльце её перехватил Раток — двенадцатилетний сын Варда, одного из охранников Куллы. В послеобеденное время мальчишка подрабатывал разноской записок и мелких товаров.

— Господин Кулла просит тебя прийти, — Раток сунул Терн в руки маленький конверт.

— Сегодня выходной.

— Он сказал: щедро заплатит, если явишься и возьмёшь с собой его, — подросток указал пальцем охотнице под локоть. Она посмотрела вниз — Рисс дружелюбно вилял обоими хвостами.

Терн вскрыла записку. Текст по смыслу повторял слова Ратока.

— Идём, — сказала Терн и беззвучно добавила для Рисса: «Не высовывайся».

Ревин озадаченно изучал найденный в шкатулке коготь: посмотрел Вторым Зрением, пустил в ход исследовательские заклинания. Палец принадлежал демону Салиманхара, но не ясно, какой породы. Трофей сохранился отменно — оправу искусно зачаровали на долговечность, но манера плетения была магу совершенно не знакома.

«Где учитель его добыл? И что за “И.Н.”? При чём тут Кулла?..» — сплошные вопросы без ответов.

Размышления Ревина прервал стук в окно — круглое, с соединявшимися в центре ромбовидными сиреневыми и голубыми стёклами. Снаружи их клевал полупрозрачный пятнистый сокол, отливающий синими всполохами. Маг открыл створки, впуская гильдейского вестника.

— Слушаю, мастер Иверен, — вежливо сказал Ревин. Многие маги творили вестников, но только мастер Виранда Иверен создавала пятнистых соколов.

Птица впорхнула в комнату. Синие всполохи отделились от крыльев и переплавились в портретный образ: морщинистое лицо, проницательные светлые глаза и стянутые в строгий узел жёсткие волнистые волосы.

— Ревин Артелл, — заговорила Виранда. — Магистр Торленд поручает вам поимку вора, похитившего журнал учёта у господина Нерания Куллы, и направляет в помощь адепта Рии. Адепт сообщит детали. Отправляйтесь немедленно.

Передав сообщение, образ рассеялся — Ревин только и успел моргнуть. Мастер Иверен, как всегда, не тратила слов.

Он глянул на палец демона и быстро убрал его обратно в зачарованный ларец. Магистр Торленд упоминал, что Виранда тоже видела смерть наставника. Следовало с ней поговорить. Ей Ревин доверял больше, чем вечно балагурившему Мателию Леруту, хотя и побаивался. Строгий взгляд Виранды не отпугивал разве что магистра, а все её ученики ходили, точно по тонкой струнке. Поговаривали, она умела сокрушать своевольных упрямцев.

Набросив бордовую мантию, Ревин выскочил на порог и запечатал дверь заклинанием. На улице уже ждал Оэль Рии. Крылатому эйрану не хватало волшебной силы, чтобы стать полноправным магом Гильдии, однако он являлся весьма уважаемым адептом — врождённый талант сделал его непревзойдённым поисковиком. Ревин сиюминутно пожалел, что Оэль был по кончики перьев занят, когда случилась история с химерой. Вместе они поймали бы её сразу за городскими стенами.

Оэль убрал за уши волнистые пепельные волосы, переложил за спиной крылья и провёл ладонями по серебристому балахону, смахивая невидимые пылинки. Хрупкий, тонкокостный, синеглазый и немного манерный — невнимательные прохожие нередко путали эйрана с девушкой.

— Доброго вечера. Выдвигаемся?

По дороге к дому купца Оэль пояснил, что случилось. Нерания обокрали, причём не склад, а его личный кабинет. Оскорблений он не сносил и уже отправил по следу кого-то из своих бойцов.

— А зачем нас сорвал?

— Магистр лично заинтересован, — ответил эйран, поправляя лёгкий меч на поясе.

У дома Нерания Оэль помедлил, прислушиваясь к пространству, и быстро подхватил, как он выражался, «путеводные нити».

Ревин даже не притворялся, будто разбирался в таланте друга. Порой ему казалось: эйран тоже не понимал структуру своих способностей полностью. Однако «нити» стремительно провели «драконов» по Канверону. На улицах попросторнее Оэль взмывал в воздух и летел над мостовыми. Чтобы не отставать, Ревин вспомнил заклинание Гладкой дороги. Голубовато-синее плетение легло на подошвы, и маг местами скользил, как по льду.

На Семи Ручьях пришлось потолкаться — вор пытался сбить со следа, помотавшись между алхимическими лавками и искупавшись в море ароматов. Впрочем, Оэля запахи не волновали. Он легко обнаружил, что вор улизнул по переулку в Низкий город и направился в Гнилолистья, один из самых неухоженных и бедных кварталов города. Здесь эйран опустился на землю, чтобы зарвавшиеся бандиты не подстрелили его, как утку.

— Впереди, — вдруг сказал Оэль. — Видишь?

Ревин видел. Угловатый и кривой дом на перекрёстке окутывало облако зеленоватого тумана. И слышал — надрывалась собака. Кто-то визжал.

«“Едкая завеса”?!.. Что за?..»

Маг растянул в руках голубоватую молнию — электричество разрушало структуру подобных смесей, нейтрализуя отраву, — и заметил Рисса. От него отскочил кто-то бритоголовый в зелёной мантии.

— Ма… Мастер Эвер Гвин?! — перебросив молнию в одну руку, маг опустился на колено возле нервно закрутившегося на месте Рисса. — Привет, крепыш, привет… Где твой хозяин?

Пёс зарычал на дом.

— Вор там! — подтвердил Эвер. — Надеюсь, боец господина Куллы уже с ним разобрался…

— Вы… — Ревин слегка побледнел, вспомнив отношение охотника к магии. — Вы же дали ему эликсир ясности?

— Зачем? — алхимик надменно приподнял брови. — Любой наёмник их носит.

— Терн — нет! — рявкнул маг. — Он вообще, как ребёнок, в эликсирах и заклинаниях! Головой думать надо, Гвин!

Алхимик отшатнулся. Оэль молча выхватил из поясной сумки флакончик, осушил и бросился ко входу, выбив дверь силовым ударом. Молния Ревина ворвалась в окно. Сам маг задержался на миг, сплетая защиту от «Едкой завесы», и прыгнул за молнией.

Едва эйран вошёл, над его плечом свистнул клинок, рассёк рукав, оцарапав кожу, и врезался в гнилую стену у крыла. Чуть правее — и перерубило бы кость. По тунике Оэля расползлось пятно крови.

Ревин оттолкнул эйрана в сторону, вскинул руку, но остановился — яростно загавкал Рисс.

— Почему ты здесь, Ревин? — раздалось из тумана.

Маг увидел опиравшегося на колченогий стул охотника. Хвала стихиям, еще не корчился от яда!

— Делаю то же, что и ты — ищу украденное. — Подойдя, Ревин похлопал охотника по щекам. Прикосновение отозвалось лёгким зудом в пальцах — реакция на вспыхнувшие на лице Терна татуировки. — Тебе дышать не тяжело?

Терн порывисто вздохнул.

— Нет… — в глазах растеклось расплавленное золото. — Я ранил твоего друга?

— Оэль, ты как? — Ревин развернулся к эйрану. — Это Терн Нарисита. Я говорил тебе…

— Ничего серьёзного, — эйран выдернул здоровой рукой кукри из стены и, приблизившись, вернул клинок Терну. Охотник протёр его и загнал в ножны.

— Вы не вор. Могу перевязать.

В дом с каменным выражением лица вошёл Эвер, на ходу извлекая из кармашков на поясе флаконы.

— Разрешите помочь. Рана неглубокая, а у меня с собой заживляющая мазь. Затянется за десяток минут. Вот только крылом не шевелите, адепт.

Оэль позволил алхимику заняться раной и, обшарив глазами помещение, опустил веки.

— След мы не потеряли. Ветра шепчут… Нам нужно идти к Затенённости.

— Чёрные стихии! — выругался Ревин. — Этому вору жизнь не дорога?!

— Не торопись, — охотник сжал его руку чуть выше локтя. — Осмотрим, нет ли здесь хранилища.

— Резонно. Сейчас займусь, — признал Ревин. — Мастер Гвин, если вы закончили, дальше мы справимся сами.

— Мои снадобья могут снова пригодиться, — возразил Эвер и виновато глянул на Терна. — Вдобавок я бы хотел искупить ошибку… Приношу вам свои извинения. Представить не мог, что охранник господина Куллы настолько неопытен в магии… Однако вы сильны телом, сильны… «Завеса» нисколько не навредила.

Золотистые глаза охотника полыхнули багровым огнём. Ревину на секунду почудилось, что Терн сейчас не только объяснит, но и наглядно покажет, куда алхимику запихнуть свои извинения.

Однако он сдержался, отвернулся от Эвера и бросил:

— У уважаемого Оэля правда растут крылья или это тоже магия?

Несмотря на серьёзность ситуации, Ревин хохотнул. Терн действительно происходил из позабытых стихиями мест. Маг не удивился бы, узнав, что в окрестностях Кермаса и Монтрака жили только люди.

— Терн, Оэль Рии — эйран, из народа Воздуха. Он лучший поисковик Канверона и адепт Гильдии Дракона и Пламени.

Оэль наклонил голову, смотря на Терна с настороженностью.

— Приятно познакомиться, господин Нарисита. Я мог бы принять вас за сородича… У вас невероятно изящные кисти, как у эйрана.

Охотник поднёс к носу руки в перчатках и недоумённо пожал плечами.

«Да, парень, руки у тебя и правда удивительные… — хмыкнул Ревин. — И весь ты, будто полупрозрачная звенящая струнка».

Сосредоточившись, маг прикрыл глаза, сплетая сине-белые поисковые импульсы. Как и предположил Терн, вор устроил в доме тайник, даже несколько. Но ни в одном не оказалось журнала.

Ревин ощутил приступ раздражения: «Зачем кому-то вообще журнал учёта?..» Однако за ним пришла мысль о гибели наставника. Магистр мыслил, как и они с Меларой и Терном, и проверял закупки.

— Ревин, рана затянулась, а вор уходит всё дальше, — выдернул мага из размышлений Оэль.

Ревин кивнул, и вскоре он, эйран, охотник и едва поспевавший за ними алхимик продолжили погоню за вором. Рисс держался бок о бок с Оэлем, будто проверял, что адепт вёл по верному пути.

Поравнявшись с Ревином, Терн ехидно заметил:

— По горам ты бегаешь медленнее.

— Там я хуже знал местность, — маг ещё нарастил темп. — Смотри под ноги. В Затенённости с мостовыми одни демоны ведают, что творится!

Ревин знал, о чём говорил. Затенённостью называли окраину Канверона — район, где старейшие здания давно обветшали до негодности. Здесь никто не жил: дома провалами окон глядели на мир, а мостовые зияли трещинами и ямами.

За века существования города район насквозь пропитался гиблой магией: шрамами войн и стычек, следами неудачных и безрассудных экспериментов, артефакторными и алхимическими отходами. За каждым поворотом поджидали неприятности. Причуды магии создавали и разрушали тварей. Поствибрации опытов приносили тошноту и головные боли. Дороги могли исчезнуть прямо под ногами, погребя прохожего в катакомбах. Однако, несмотря на опасность, Затенённость привлекала безумных учёных, преступников, монстроборцев и… беглецов.

Когда пятёрка пересекла границу района, им пришлось перейти на шаг. Оэль с Риссом пошли впереди, ориентируясь на способности эйрана и нюх пса. Ревин оглядывался Вторым Зрением и мысленно благодарил Нимана за Оэля — без него маг не нашёл бы вора. Гиблый фон Затенённости забивал чувства, мешая заклинаниям: всё вокруг тонуло в невидимом для обычных глаз тумане, где бурлили десятки грязных красок.

Пройдя между парой кривых домов, похожих на обглоданные деформированные черепа, Оэль остановился на заросшей бледно-голубой травой площади. Посередине зеленел оплавленный постамент, над которым нависало окаменевшее дерево.

— Дальше следа нет, — сдвинул брови Оэль.

Над площадью сплелось хмурое молчание. Ревин зашипел сквозь зубы.

— Есть, — внезапно возразил Терн и указал на Рисса.

[ image18 ]

«Туда!» — сообщил Рисс и кинулся к ничем не примечательному колодцу на краю площади. Каменный куб под дощатой крышкой жался к руинам меньшего из двух черепообразных домов.

«Отвратительное место, — Терн отбросила крышку; та загрохотала по камням. — Магия уродует».

Охотница заглянула в квадратный зев. Из колодца веяло гнилью, плесенью и чем-то едким, от чего кололо в носу. Рисс отпрянул. Терн внимательно осмотрела стены тоннеля и обнаружила ржавые скобы, а рядом с ними — свежие царапины на влажных камнях.

Ревин с Оэлем подоспели, когда Терн уже села на бортик.

— Не идите без меня! — остановил всех алхимик, копаясь в сумке. — Подземные воды — сплошная отрава! Возьмите!..

Охотница вопросительно посмотрела на Ревина. Она надеялась: маг откажет алхимику. Ей не понравилась «Едкая завеса» Эвера. Он был чересчур небрежен, хотя Нераний его и предупредил.

К досаде Терн, маг, переглянувшись с Оэлем, протянул руку за снадобьями. Внутри охотницы взвился протест. Как Ревин мог соглашаться с тем, кто поносил его учителя? Невозможно!

— Я наброшу защитные чары, но остальным лучше что-то принять, — сказал маг.

Эвер сунул Ревину два пузырька с жидкостью светло-болотного цвета.

— На час хватит. Надеюсь, мы управимся раньше. Это общеукрепляющее, но внизу могут быть ядовитые испарения, сами знаете… Я пригожусь.

Охотница медленно взяла пузырёк. Алхимик настойчиво навязывал свои услуги. Даже у желания угодить Неранию должны быть пределы.

Терн покрутила пузырёк в пальцах и выдернула пробку — ноздри пощекотал легковесный мятный аромат. Охотница выпила снадобье в один глоток. Она сомневалась, что Эвер стал бы травить её и Оэля на глазах у боевого мага из правящей в городе Гильдии.

«Ты возвращаешься к Меларе, — сказала Терн Риссу. — Отравишься — и Старейшины с меня шкуру сдерут».

Ревин лучше знал опасности Затенённости, и охотница позволила ему спуститься первым. Сама слезла второй. Колодец оказался неглубоким — через минуту ноги коснулись осклизлых камней.

Маг поднял руку, выпустив пятёрку золотистых светлячков и озарив пространство. Мерцание выхватило почерневшие стены, испещрённые подтёками, и клубки плесени. Терн передёрнуло: они шевелились и расползались прочь от светлячков, подтягиваясь на лапках-жгутиках и стремясь оказаться поближе к воде. Из тоннеля доносились попискивание и скрежет.

Плавно опустился Оэль, последним рухнул Эвер. Сверху опасливо загавкал Рисс.

«Уходи уже», — поторопила пса Терн.

— Смотрите под ноги, — предупредил Ревин. — «Драконы» рассказывали, тут в воде иногда прорастают шипы. Кстати… Терн, позволишь?..

«Зачем спрашивать и не говорить “что”?» — Терн не успела ответить. Ревин сделал быстрый жест рукой, и с пальцев соскользнула серебристая пелена. Она призрачными плащами окутала Терн и Гвина и растворилась в сумраке. Охотница ощутила лёгкий зуд на коже и нервно повела плечами.

— Ты… — ее руки инстинктивно сжались в кулаки.

— Набросил щит, — извиняющимся тоном объяснил маг. Эйран рядом с ним достал из сумки на поясе диск-брошь, закрепил на груди и коснулся, вызвав схожую пелену. — Взгляни, у Оэля артефакт для того же. Здесь может напасть кто угодно и что угодно. Наш вор, пожалуй, наиболее безобидный противник. Оэль, ты его чувствуешь? Или мне поискать?

Эйран прикрыл глаза. Терн подметила, что на лбу у него выступила испарина.

«Он не казался уставшим перед спуском, — охотница задумалась. — Дело в подземелье? Птицы любят открытые пространства».

— Чувствую… Направо, — Оэль слабо махнул рукой и, нервно переложив за спиной крылья, зашлёпал по грязи. Светлячки обогнали его и закрутились впереди, порождая зыбкие тени на камнях.

Ревин прикрывал эйрана, Терн шла в середине, Эвер замыкал. Охотница лопатками ощущала неприязненный взгляд алхимика. Или ей хотелось считать его врагом после ошибки с «Едкой завесой»?.. Терн столько раз пытались убить, что она никому не доверяла.

Хлюпала вода, стены давили. Пару раз Терн наступила на что-то длинное и упругое, с плеском вывернувшееся из-под подошв. «Сапоги придётся выкинуть. Провоняют», — подумала она. Привычка к чистоте была сильнее практичности.

Запах сырости усиливался, становясь густым, вязким, с тяжёлой примесью старых булыжников. На развилке четвёрка услышала странный звук — будто кто-то проскрежетал когтями по железной пластине. Терн схватилась за рукоять кукри, Оэль остановился.

— Налево — к Чёрному спуску, — сказал Ревин, добросив в воздух ещё светлячков. — Нам направо. Мы ищем вора, а не самоубийцу.

— Чёрный спуск? — переспросила Терн. От названия веяло… неприятностями.

— Дорога на дно Затенённости, — охотно ответил маг. — Туда в итоге и проливается всё с поверхности района, накапливается, перемешивается, порождает новое. Испарения, манифестации, вибрации гиблой магии… Я туда сунусь лишь в доспехе, под мощными зельями и с отрядом снаряжённых «драконов». Никак иначе.

— Вор уже близко, — тяжело дыша, сообщил эйран, повернув направо. Подземелье всё больше давило на него: крылья обвисли, напитавшись сыростью, а каждый шаг давался с усилием. Оэль будто волок ступни по вязкой застывающей глине.

Ревин тревожно дёрнулся к нему, но не стал навязывать помощь. Терн покачала головой. Охотница опасалась, что Оэль упадёт. Последнее, чего ей хотелось — тащить эйрана на поверхность, оставив Ревина с Гвином.

С каждым шагом они уходили всё дальше от колодца. Тоннель сузился, потолок царапал макушки. Вокруг стало до невозможности тихо: дыхание казалось чужим, а плеск воды — громким. В мерцании светлячков Терн обратила внимание, что плесень изменилась. Клубки укрупнились, быстрее удирали и словно бы пульсировали в такт шагам. Терн кривилась, убеждаясь, что Старейшины и легенды сотворённых-из-пепла не лгали — маги искажали и уродовали всё, чего касались.

От долетевшего эха охотница вздрогнула и подобралась. Ревин схватил Оэля за плечо.

— Что такое? — спросил Эвер.

Ревин жестом велел ему молчать — и все замерли.

За эхом пришёл вопль. Сиплый, вырванный из чьей-то груди насильно. Крик соединился со стрекочущим шелестом и тем самым скрежетом когтей по железу. Какофония налилась громкостью, став колющей, ощутимой. Рвани её на себя — в лицо полетит паутина, охватив кожу липкой маской.

Затем вопль оборвался — не стих, а захлебнулся, будто рот кричавшего заткнула чья-то лапа. Ненадолго воцарилась плотная, настораживающая тишина. Сквозь неё просочился хрип. Полузадушенный — жертва пыталась глотнуть воздуха, несмотря на повреждённую гортань. Звук донёсся спереди, но аномалии Затенённости преломляли пространство, и создалось впечатление, что он заполнил всё вокруг: затек в уши, пополз по спине, уколол грудь. Потом наступила очередь грузного шороха — кто-то тяжёлый и медленный волок добычу по камням.

Ревин обогнул Оэля и рванулся вперёд. Терн отстала лишь на миг.

— Следуйте за нами, — распорядилась охотница, не заботясь, услышали ли Оэль и алхимик, и на ходу вынула из ножен кукри.

Грязь разлетелась из-под сапог едкими брызгами. Терн ощутила, что кожу защипало, невзирая на снадобье Эвера и защиту Ревина, и отскочила ближе к стене — там поток не переливался гнилостно-фиолетовым. Посмотрев вперёд, на Ревина, охотница заметила, что он тоже избегал едкого течения.

Тоннель стремился под уклон — вначале плавно, затем сильнее и сильнее. Терн скользила, широко расставляя ноги, чтобы не упасть. Без Ревина она не заметила бы узкий отнорок — маг свернул, словно учуяв, где случился бой. Пришлось протискиваться полубоком: складки халата сдирали плесень со стен; чёрное месиво налипло на щёки и волосы. Терн захотелось умыться.

Лаз оказался коротким. Охотница вывалилась в круглый зал, прорезанный глубоким каналом с застоявшимися синеватыми отходами. На маслянистой поверхности покачивались тёмные листья неизвестных охотнице растений и фиолетовые цветы. Сразу за ним валялась сумка, откуда выглядывал учётный журнал Нерания, рядом — продолговатый ручной светильник, распространявший серебристый ореол. К ним бежал ручеёк антрацитово-багровой крови.

Терн проследила ручеёк до «истока». Кровь ещё сочилась из развороченных грудины и живота вора — его точно полоснули десятками лезвий. Убийца копошился рядом, запихивая кишки в конусообразную пасть с мелкими зубами — вместо рук из плеч исходили пучки щупалец с клинками-крючьями. Монстр был выше среднего человека, голова крепилась сразу к торсу, а гибкое тело покрывала мелкая муаровая чешуя.

— Кэнхари! — выдохнул Ревин; причудливое слово предупреждением повисло в воздухе. — Демон! Осторожно! Быстрый!

Демон прыгнул — щупальца выстрелили. Терн кинулась вправо, Ревин — влево, уходя от броска чешуйчатой массы. Пригнувшись, он сложным образом переплёл пальцы и развёл ладони в стороны — об кэнхари разбилась голубая молния. Извивающиеся разряды скатились под лапы и забурлили на камнях. Демон засвистел и припал к полу, ударив по булыжникам клинками-крючьями.

— Терн, бей под колени! — скомандовал Ревин, создавая новую молнию.

Демон словно размазался в воздухе, сместился к каналу, пропустив удар мимо, но вторая молния предназначалась не кэнхари. Она высекла из пола несколько булыжников, отправив их в тварь.

Терн прянула в сторону, собираясь зайти демону за спину. Краем глаза охотница отметила, как в зал ворвался Оэль, за ним — Гвин. Алхимик замер у выхода, а эйран первым делом глянул на потолок, но сразу отмёл мысль взлететь: камни нависали низко, ощетинившись острыми углами.

Кэнхари пронзительно засвистел, напав на Ревина. Удлинившиеся щупальца заметались по залу, мешая свободно двигаться всей четвёрке.

Оэль выхватил меч, отбил летящее в лицо лезвие. Терн замахнулась кукри, и тяжёлый нож отсёк несколько крючьев — в стороны брызнула вонючая кровь. Охотница проскользила по полу к демону. Она рубанула тварь под правое колено, но оставила лишь царапину: чешуя защищала кэнхари не хуже брони.

Обозлённый демон бросил к Терн с десяток щупалец, однако они врезались в щит Ревина, как в стену. Почувствовав уверенность, охотница переглянулась с магом. Она загнала кукри обратно в ножны и вынула из-под одежды крис, вновь примерившись к ноге кэнхари.

«Осторожно… — охотница облизнула губы. — На любую магическую тварь есть управа…»

Пытаясь угнаться за кэнхари, Терн скользнула мимо Эвера. Алхимик вытянул руку и медленно перебирал пальцами, магией подтягивая к себе сумку вора. Она двигалась рывками, но приближалась дюйм за дюймом. При всей своей небрежности, Эвер всё-таки не терял время даром.

Оэль перепорхнул через канал и направил острие меча на демона. На клинке разгорелась вязь незнакомых Терн символов, порождая ветер вокруг лезвия.

Ревин метался из стороны в сторону, принимая хлёсткие удары щупалец на щит и посылая в демона молнии. Кэнхари не замирал ни на миг. Он то скользил по каменному полу, то изгибался всем телом — каждый рывок сопровождали звон крючьев и стрекотание. Разряды Ревина стекали по чешуе демона, пятная её дымящимися следами, но не причиняли весомого ущерба.

— Приготовься! — прокричал Ревин.

Терн понадеялась, что поняла мага верно. Ревин прыгнул к кэнхари, взмахнув обеими руками и обрушив на него ливень жгучих звёзд. Оэль сделал выпад потоком режущего ветра. Кэнхари увернулся от обоих заклинаний, но отступить мог только к Терн. Она не медлила. Крис будто впитал в себя сияние и светлячков, и уже гаснувшего воровского светильника — волнистое тёмное лезвие пронеслось под ногой твари. Кэнхари рухнул на одно колено, и охотница тут же полоснула демона под вторым.

Щупальца, раньше пытавшиеся дотянуться до разных противников, единым порывом хлестнули Терн. Щит пригасил удар, но тот был слишком сильным. Охотницу впечатало в стену — Терн прочувствовала грани камней каждым позвонком. Мир замигал, порываясь погаснуть, но охотница изо всех сил стиснула крис, моля предков дать силы. К несчастью, кэнхари, похоже, не был порождением магии. Клинок отдал буквально несколько капель энергии, случайно высосанной из заклинаний Ревина и Оэля. Терн с трудом поднялась на колени и, шатаясь, встала.

Ревин стиснул ладони, и воздух вокруг кэнхари уплотнился, сковав его движения. Оэль вскинул меч к потолку и среди острых камней закружились тугие струи ветра, свиваясь в маленький шар. Он поплыл, завис над демоном и обернулся воздушной иглой, которая вонзилась в тварь сверху, пригвоздив ее к полу.

— Читай! — прокричал эйран.

Маг сосредоточенно замахал руками. Каждый жест оставлял в воздухе призрачные алые нити, сплетавшиеся в сложный символ-печать. Кисти Ревина дрожали — он точно сомневался в собственных силах… Кэнхари извивался на полу, пришпиленный к камням, как угорь к обеденному столу.

Внезапно демон замер, устремив морду-конус на печать. Ревин что-то трижды прокричал, и нити вспыхнули карминным светом. Терн сморгнула слёзы — глаза обожгло. Печать сплавилась в сгусток алой энергии, охватила кэнхари и принялась разъедать тело демона, разделяя на мелкие чешуйки и ошмётки щупалец.

Тварь оглушительно засвистела. Ещё миг — и она разлетелась сотнями теней. Одновременно раздался всплеск.

Терн обернулась к каналу. Не удержав равновесия, алхимик Эвер Гвин рухнул в синее болото, сжимая сумку с журналом учёта Нерания Куллы.

[ image19 ]

Ревин задумчиво брёл к дому. Погоня закончилась провально. Нет, к нему или Оэлю вопросов не было — магистр Ниман Торленд принял доклад и похвалил за работу. Нераний тоже вряд ли выговорил Терну, хотя сам охотник возвращался к купцу злым и подавленным, несмотря на увещевания Эвера Гвина. Ревин не сомневался: Терн врезал бы алхимику, не дружи тот с нанимателем.

«А толку?..» — маг вздохнул.

Вор мёртв. Демон изгнан. Оэль изучил остатки путеводных нитей и сказал, что в зале сотворили заклинание связи, потом — портала. Вор пытался встретиться с заказчиком, и наниматель прислал вместо себя демона — зачистить следы. Ниман согласился: скорее всего, так и случилось. Он предполагал, что кэнхари приказали уничтожить в том числе сумку с журналом учёта, но демон увлёкся едой и не закончил задание из-за Ревина.

Впрочем, вместо твари справился Эвер… Рухнув в канал, алхимик не пострадал, благодаря своим снадобьям. Его одежда, обработанная против лабораторных составов и особо едких кислот, даже не испачкалась. Однако от сумки, вещей внутри и журнала сохранились жалкие ошмётки, которые было невозможно восстановить.

Ниман осмотрел всё, пережившее купание, и стал мрачнее зимней бури. Ревин расслышал только что-то о «недалёких безруках» и «яйцеголовых зельеварах», сердито сказанное в бороду. Предъявить Эверу магистр ничего не мог — алхимик не состоял в Гильдии Дракона и Пламени. Его потерянный и виноватый вид Нимана нисколько не разжалобил.

«О журнале магистр переживает больше, чем о покойном воре или демоне… — Ревин спрятал ладони в рукава мантии. — Кэнхари этот ещё…»

Кэнхари не считались сильными, особенно по сравнению с другими порождениями Салиманхара. Младшие демоны — чего с них взять?.. Опасны, но не более того, в первую очередь бешеным темпом боя. Ревин слабо разбирался в демонологии, хотя наставник натаскал его на виды тварей, основы ритуалов призыва и печать изгнания. Однако маг знал: только опытный специалист проведёт демона в мир без тщательной подготовки.

Ревин припомнил, где лежали заметки наставника по демонологии, и решил провести вечер за книгами, но ему не удалось.

— Терн?.. — Ревин удивлённо остановился, не дойдя до дома десятка шагов.

Охотник сидел на крыльце, обхватив за шею Рисса. Золотистый пёс тянулся мордой к сумке, которую Терн загораживал спиной. Рисс водил носом, раскрывал глаза, вилял хвостом. Охотник в ответ корчил грозные рожи.

Парочка донельзя умильно смотрелась на крыльце старого серокаменного дома. Ревин вспомнил, как сам сидел так вечерами и ждал возвращения наставника. За долгие часы он изучил всю резьбу на камнях, всех маленьких чудовищ, что прятались под карнизом, каждую заклёпку на позеленевших медных ставнях окон. Крышу дома покрывала тёмная черепица; возле печной трубы поблескивал шутливый флюгер в виде обернувшегося вокруг чайника дракона — наследие прежнего владельца.

Родители Ревина семь лет назад перебрались в Ривенту, и с тех пор маг жил в доме наставника, практически как сын. А теперь, словно сын, и стал здесь хозяином.

— Добрый вечер, — охотник прижал голову Рисса к груди и уголками губ улыбнулся магу. — Пришёл в гости. Ты голодный?

— Всегда, — быстро ответил Ревин, догадавшись, что в сумке — еда.

— У меня мясной рулет, — Терн встал, подхватив сумку и повесив на плечо. — Поговорим?

— Пожалуйста. Отойди немного?

Поднявшись на крыльцо, Ревин коснулся двери, привычно гася магический контур. Охранные чары берегли дом наставника… его дом — лучше любых животных, амулетов или других сторожевых приблуд. Многоцветные линии, видимые лишь Вторым Зрением, замерцали и исчезли. Маг подставил руку — в ладони материализовался ключ. Ревин предпочитал хранить его в маленьком пространственном кармане. Боевые маги вели бурную жизнь: ключ мог потеряться в любой драке.

— Извини, слегка не прибрано, — сказал Ревин, открывая дверь и первым входя в дом.

Маг поскромничал.

Внутри царил беспорядок. Толстого слоя грязи или клубков пыли не было, но вещи валялись как попало. Терн столкнул лежавший на табурете посреди прихожей кинжал, споткнулся о брошенный на пол поэтический сборник и, схватившись за зеркало, уронил на себя сверху шляпу.

Ноздри охотника раздражённо затрепетали. Он переглянулся с Риссом, и пёс смиренно пошёл вперёд, как разведчик. В гостиной на диване висела мантия — одна половина аккуратно сложена, вторая смята; на светильнике болтался непонятного назначения шнур, явно закинутый туда в сердцах, на подоконнике стояли два разных сапога, рядом — медный таз с разноцветными кристаллами и маленький деревянный ящик с меловой надписью: «Не беспокоить. Внутри тишина».

— Пошли на кухню, — оглядев гостиную, смутился Ревин.

Кухня выглядела не лучше. Первым в глаза бросился расстеленный на столе фартук с вышивкой «Огненная магия не для готовки», следом — гора посуды в раковине и корзина с подгнившими фруктами.

Терн неодобрительно качнул головой. Рисс понюхал мешки у стены, чихнул и, презрительно фыркнув, отступил.

— У тебя живут Бардак и Пыль, — охотник насмешливо сверкнул глазами.

— Хорошие соседи, опытные. Бардак не лезет в магические инструменты, а Пыль не садится на гримуары, — иронично отмахнулся маг и потёр руки. — Ну, где рулет?..

Терн сложил фартук и убрал его на настенную полку, потом нашёл чистое полотенце и протёр стол, и лишь затем открыл сумку. На керамическое блюдо лёг бумажный свёрток, несколько раз перевязанный крест-накрест бечёвкой. Охотник осмотрелся в поисках ножа, нашёл замызганный тесак и со вздохом ополоснул его в раковине.

— О чём ты хотел поговорить? — Ревин сел за стол и принялся развязывать свёрток. Живот заворчал. — Печёночный?

— Да, — Терн вернулся и забрал свёрток. Легко вспоров бечёвку тесаком, охотник развернул слои бумаги и принялся нарезать рулет на аккуратные плоские спирали. — Расскажи о демоне, о кэнхари.

— У демонов своя лестница силы в шесть ступеней, от низших до Высших. Кэнхари — Младшие, третьей ступени. Для не-магов изрядно опасны. Без меня вам бы не поздоровилось… Или ты не об этом?

Ревин замолчал, облизнувшись на рулет. В голове закрутилась неясная догадка.

— Твоего наставника убили демоны. Вор украл книгу после запроса магистра. Вора убил тоже демон, — Терн подвинул магу блюдо и сел напротив, подперев щёку кулаком; охотник выглядел донельзя по-домашнему.

Маг нахмурился. Выводы Терна звучали очевидно, но Ревин сам быстро до них не дошёл бы — слишком часто «драконы» сталкивались с демонами.

— Считаешь, события связаны?

— Это логично.

Ревин взял спираль рулета, откусил и закрыл глаза, медленно и тщательно пережёвывая. И тесто, и печень получились пряными, нежными — таяли во рту. Терн готовил восхитительно — редкая девушка бы сравнилась!.. Даже Мелара, что удивительно, уступала охотнику в умении…

«На пригород напали тэлонхары и несколько страйгенов, — вновь откусив рулет, припомнил маг. — Их призвать сложнее, чем кэнхари… Надеюсь, наставник не навлёк на себя гнев какого-нибудь Высшего демона… Демона… Погоди-и-и…»

Одна мысль зацепилась за другую — Ревин, как удав, проглотил остаток куска и, бросив Терну «сейчас вернусь», помчался в мастерскую. Рисс осуждающе гавкнул вслед, но не хватало ещё беспокоиться о мнении пса!

«Сюда Терна лучше не приглашать», — подумал Ревин, врываясь в их с наставником мастерскую. Здесь царил понятный только им двоим хаос: кривые пирамиды книг на маленьких столиках; кучки слабо лучившихся кристаллов для восстановления разряженных артефактов; стальные стержни, тонкие диски и браслеты на рабочем островке в центре — заготовки для зачарования. Ни мастер Сэльвин, ни его ученик не владели искусством артефакторики в совершенстве, но умели накладывать заклинания на предметы, наделяя их магией на неделю-другую.

Среди заготовок стоял синеватый ларец. Ревин отнес его в мастерскую специально — помещение было одним из самых защищенных в доме.

Маг открыл ларец, убедился, что оправленный в металл коготь по-прежнему внутри, и слетел по лестнице обратно на кухню. Под удивлённым взглядом охотника Ревин вытряхнул чудовищное украшение на стол и сунул Терну записку.

— Взгляни, это почерк наставника!

Терн прочитал её, взял коготь за цепочку и высоко поднял, покачав «кулон» перед глазами.

— Не звериный.

— Конечно! — возмутился маг. — Ещё один демон!

Сжав двумя пальцами чёрную плоть, Терн поднёс коготь к носу и обнюхал, посмотрел на Рисса. Пес хлопнул по полу хвостами.

— Демонов становится больше, — резюмировал охотник. — Только при чём здесь почтенный Кулла?..

[ image20 ]

Капитан Канверонской магической стражи Феррия Лоррет потёрла переносицу и прокляла решение магистра Нимана Торленда. Он поручил ей расследовать смерть Мателия Лерута. Выбора не было: из пяти капитанов города Феррия была самой молодой и наименее занятой. Дознаватели с лёгкостью установили причину гибели. «Колыбель крошек» невозможно перепутать с другим заклинанием. Но изучить остаточные следы и выяснить, что вызвало срыв чар, не удалось. Ни в комнате, ни на этаже, ни во всём доме — нигде не осталось ни частички магии. Дознаватели сошлись во мнении, что «Колыбель» взорвалась у Мателия в руках, вызвав аномалию и высушив пространство.

«Сумасшествие, — мрачно размышляла Феррия. — Опытный мастер не упустит собственное плетение… “Колыбель” — боевое заклинание, против опасных врагов!… Не мышей же он — гонял посреди ночи!.. Хотя, если опять надрался, что умел …»

За раздумьями Феррия не сразу услышала стук в дверь. В кабинет осторожно заглянул инициат Квир Венц. Именно он дежурил неподалёку от дома Мателия, когда раннее утро пронзил женский визг.

Булочница, обхаживавшая мастера-мага, зашла «угостить доброго соседа пирожками». Квир, вероятно, запомнил её историю на всю жизнь. Ему пришлось записывать показания истерящей женщины, вызывать дознавателей, составлять отчёт и бежать с ним к магистру Торленду. В общем, довелось посуетиться, пока расследование не передали Феррии.

— Капитан Лоррет, — сказал Квир, — там какой-то Фейвин Монсар говорит, что есть сведения о смерти мастера Лерута.

— О, — удивилась Феррия. — Зовите, инициат Венц.

Квир стушевался, словно надеялся, что Феррия откажет посетителю, и исчез в коридоре.

Капитан потёрла руки: «Наконец-то зацепка!»

Перечитывать отчёты и слушать нытьё дознавателей о выжженной магии Феррии уже надоело. Она бы поставила на это дело Ирнелия, опытнейшего дознавателя из ее подчинённых, но тот и так был донельзя загружен.

Вскоре Квир впустил в кабинет высокого длинноногого молодого человека с засаленной черной шевелюрой и одетого в невнятного цвета рваньё. На остром носу подпрыгивали очки в массивной оправе, из-за увеличивающих стёкол смотрели огромные синие глаза. Посетитель прижимал к груди тяжеленную книгу в кожаном переплёте.

— Добрый день… Господин Монсар? — с сомнением уточнила Феррия. Подобные тряпки постыдились бы носить члены любой Гильдии, так что капитан обошлась без обращения «мэтр».

— Да, я, — жизнерадостно ответил Фейвин. — Капитан Лоррет, извините, что отвлекаю, но по городу пошли слухи… Мне кажется, я изучал похожий вопрос. Думаю, магия исчезла из-за аудиума!

Феррия раздосадованно поморщилась при упоминании слухов и оживилась на слове «аудиум». Капитан покопалась в памяти — название казалось смутно знакомым, вроде бы какой-то нестабильный элемент. В алхимии она не разбиралась.

— Интересно, интересно… Продолжайте, — Феррия указала на стул.

Фейвин закивал, но не сел, а бухнул на стул книгу, встал на колени и принялся лихорадочно перелистывать страницы.

— Видите ли, особым образом обработанный аудиум способен впитывать магию, — затараторил посетитель. — Согласно историческим источникам, богатые залежи, увы, остались внутри регионов, огороженных Завесой. Но, — он поднял палец, — небольшие скопления сохранились и у нас… Алхимики и артефакторы не любят работать с аудиумом… Добычи толком нет… В основном его поставляют на чёрный рынок смелые контрабандисты, находя крохи в древних шахтах…

Феррия кивала, воодушевившись. Если дело в аудиуме, нужно ещё раз тщательно обследовать дом Мателия. Может, он как раз добыл образец, увлёкся экспериментом и стал жертвой случая?

И где достал? Аудиум — редкое вещество, мало кто в Канвероне может его продать. Капитан принялась перебирать в мыслях имена торговцев.

— Я находил запись… э-э-э… примерно пятидесятилетней давности, — продолжал Фейвин. — Один артефактор отыскал аудиумную заготовку для клинка и разрушил её по бездарности. Соприкасаясь с магией, она начинала вибрировать, как струна, и поглощала энергию, превращаясь в накопитель… Ёмкость у аудиума совершенно невероятная! Но артефактор не сумел стабилизировать заготовку, перелил в неё энергии, и она просто рассыпалась в пепел.

Посетитель наконец-то нашёл нужную страницу.

— Взгляните! Тут рассказывается о детях аудиума, аудиурах, — он развернул книгу к капитану. — А еще их называли… Потрошители магии!

Феррия посмотрела на разворот и отшатнулась. Со страницы будто скалился худший из демонов Салиманхара. Тварь имела кожу цвета запекшейся крови и выглядела вылепленной из острых углов — по худому телу змеями извивались сухожилия. Вытянутая морда, острые уши с костяными шипами, клыкастая пасть, готовая рвать на куски… В запавших глазах пылало бешенство, а на перекошенной морде синел отпечаток большой ладони — след, словно оставленный кем-то сильным и древним. Единственная тряпка на бёдрах твари выглядела уступкой приличиям. Всё в облике «потрошителя магии» кричало о жажде разрушения.

— Что это? — медленно разделяя слова, спросила Феррия. Стройная версия случившегося растаяла. Не верить же бредням идиота…

— Я считаю, мастер Лерут столкнулся с таким существом!

— С… «потрошителем магии», — проговорила капитан, — который прошёл по улице, явился к Мателию в дом и убил.

— Ага!

— Ага…

Феррия прикрыла глаза. Её затрясло. Медленно поднявшись, капитан бахнула ладонями по столу.

— Вы мне сказки явились рассказывать?!

Фейвин отпрыгнул, мигом оказавшись на ногах.

— Какие сказки?! — возмутился он. — Существует весьма реалистичная гипотеза, что аудиум… Как бы объяснить… — В синих глазах промелькнуло нечто мечтательное. — О! Какие вы слышали теории о появлении Завесы?

Последняя надежда на полезные сведения от Фейвина развеялась. Сперва нестабильный алхимический элемент, потом чудовища из детских пугалок, а теперь ещё и Завеса?!..

Феррия пробудила Второе Зрение. В ауре посетителя магический талант проглядывал, но слабый, едва дотягивающий до младшего ученического уровня. Бродяжка просто бездарно отнимал её время!

— Убир-р-райтесь! — рявкнула Феррия.

— Но вы не дослушали!

— Про Завесу?! Про монстра?! Про аудиум?! — рассвирепела капитан. — Вы вообще соображаете, в какой город явились и к кому?! Святые стихии!.. Ещё бы к магистру Торленду ворвались на приём!

Она резко взмахнула рукой: силовая волна отшвырнула Фейвина к двери. Нелепые очки слетели с острого носа, и посетитель еле успел их поймать. Он кинулся к стулу, схватил книгу и, гордо выпрямившись, направился к выходу.

— Вы ещё пожалеете, — сказал Фейвин на прощание.

Новая волна распахнула дверь — створка громко стукнула по стене коридора.

— Прочь, господин Монсар-р-р! — финальный порыв выставил посетителя из кабинета.

Через минуту внутрь осторожно заглянул Квир.

— Тупоголовый, вывихнутый мозгом, бездарный… — Феррия яростно тёрла ладонями лицо. — Инициат Венц! Какого демона вы не предупредили?!

— Простите, капитан, — Квир виновато потупился. — Пришёл ещё один посетитель. Позвать?..

— Очередной помешанный придурок?!.. — не выдержала Феррия.

Из-за плеча Квира показался субтильный мужчина в зелёной робе и, осторожно отодвинув инициата, вошёл в кабинет. Феррия, узнав мастера Эвера Гвина, вначале побледнела, потом покраснела. «Оскорбила приличного человека из-за какого-то бродяжки…» — потупилась она.

— Смею надеяться, что я в здравом уме, — лукаво улыбаясь, сказал Эвер вместо приветствия. — Мне сказали, вы расследуете убийство Мателия Лерута. Я хотел бы поделиться своими наблюдениями…

[ image21 ]

— …первый раз такое видел. Представляете, парня из кабинета просто вынесло! Я знал про характер Фур… Феррии, но чтоб настолько разозлилась! — Райтен Ирнелий покачал рыжей вихрастой головой.

Ревин расхохотался оговорке друга. «Фурией» капитана, тогда еще простую стражницу, прозвал он сам — бывши изрядно навеселе после шумного расставания. Феррия не входила в число женщин, легко прощавших срыв свадебных планов, а в Ревине она с первых встреч видела идеального супруга. Кому, как не ему, было знать ее нетерпеливый, взрывной нрав?

— А кто растрезвонил, что за бред он рассказывал? — выдохнув, поинтересовался Ревин.

— Удивляешь, друг! После такого прощания всем стало любопытно. Его с десяток человек по пути к выходу поймало… Вскоре половину Дома Гильдии пополам сгибало от кошмарных чудищ с обработанным аудиумом в черепушке!

— Откуда безумец вообще появился? — удивленно спросил Оэль. Эйран шёл рядом с друзьями, наслаждаясь осенним ветерком и шевеля полураскрытыми крыльями. Троица направлялась в «Леранский холм», чтобы пропустить по стаканчику и почесать языками перед выходными.

— Пришёл к воротам, заявил, что обладает сведениями о гибели мастера Лерута, — ответил Райтен. — Его впустили. Думаю, Фурия потом отдельную выволочку устроила всем причастным, чтобы сумасшедших на входе отсеивали.

— Рядовые не виноваты, — заступился за безымянных стражников Ревин. – Откуда им было знать?

— Это мы с тобой так считаем, — усмехнувшись, Райтен разгладил маленькие светлые усы. — Ты с Дамисом вечно в разъездах да на заданиях, вы забыли, что такое «начальство». Фур… Феррия как капитаном стала, так испортилась. Теперь тоже вечно крайних ищет и на ком ни попадя срывается.

Ревин вздохнул. Ирнелий говорил правду: они с Дамисом Денолем часто уезжали на задания. Оба имели ранг официала, который позволял отправлять их куда угодно, в любые отряды Гильдии.

А характер у Феррии и впрямь изменился после расставания. Райтен редко покидал Канверон, ходил у неё в подчинённых дознавателем и постоянно цапался с капитаном из-за своевольных привычек.

Райтен, Оэль, Дамис и Ревин сдружились давно, хотя сильно не походили друг на друга.

Райтен был старше остальных. Он рано женился и шутил, что вместо магического таланта ему досталась прекрасная супруга. Дознаватель отличался предельной практичностью, легко разбирал на косточки любые дела и никому не отказывал в совете.

Дамис, напротив, создавать семью и не собирался, но обожал женское внимание, чудом никогда не превращая расставания в ссоры. Он легко вспыхивал, быстро угасал и мало к чему относился серьёзно, кроме работы, счастья сестры и блага друзей.

Оэль, с его философским складом ума, вечно витал в облаках, но подмечал детали, на которые другие не обращали внимания. Эйран любил рисовать и иногда задерживался в живописных уголках города с блокнотом.

Ревин же… Ему казалось, он где-то посередине. Не такой рассудительный, как Райтен, или пылкий, как Дамис, да и менее наблюдательный, чем Оэль, — собрал всего понемногу. В Гильдии его называли «талантливым», но о своих способностях Ревин никогда по-настоящему не задумывался. Магия его вдохновляла: сражаться, исследовать, экспериментировать и творить.

— Раз мы заговорили о Феррии, — Оэль поднял голову к вечернему небу, — ничего не выяснилось про мастера Лерута?

— Как я знаю, нет, — Райтен дёрнул щекой.

— А с твоими пропавшими что?

— Не сильно лучше, — дознаватель помрачнел.

Ревин ободряюще стиснул его плечо. Расследование гибели Мателия поручили не Райтену, поскольку он и так был завален работой. Вдобавок недавно дознаватель обнаружил связь между пропажами нескольких людей в Канвероне. В большом городе исчезновения — не редкость: убийства, побеги, кто-то по пьяни забрёл в Затенённость… Если пропажи учащались, привлекали магическую стражу — проверить, не объявилось ли чудовище или демон-охотник.

— Странное дело, понимаешь, Оэль… – задумчиво продолжил Райтен. – Молодые люди из разных районов, друг с другом не знакомы. По большей части бродяги, рабочие, бедные ремесленники. Я ведь по чистой случайности заметил, что все они родились под одним знаком… Просто как-то уходили из дома и пропадали с концами. Думаю, орудует маньяк, хитрый, осторожный, наверняка опытный в магии или по уши обвешанный артефактами. Охотится по чуть-чуть — так, чтобы никто не всполошился.

— Не хочет привлекать внимание, — протянул эйран.

— Магистр Торленд попросил регулярно ему докладываться, — сказал Райтен. — Я поймал безумца, нашёл несколько тел погибших… Один, поскользнувшись, свернул шею; у второго не выдержало сердце из-за выпивки; третьего зарезали. Не совсем то, чего ждёшь, подозревая убийство на почве магического ритуала. На зодиаки опирается множество традиционных практик… Думаю, маньяк подолгу выбирает жертв и, вероятно, не только по дате рождения и социальному статусу…

Дознаватель вздохнул; они осилили крутой подъём, и впереди показался «Леранский холм».

— В общем, голова у меня болит не меньше, чем у Феррии, — признался Райтен и изумлённо вскинул брови. — Кстати, а что она тут делает?

Ревин приложил ладонь козырьком к глазам. От низкой ограды, окружавшей трактир, действительно шла Феррия Лоррет. Высокая воительница с густыми короткими волосами, облачённая в алую мантию, решительно остановилась перед четвёркой друзей. Рядом с ней замерли двое рядовых магической стражи с непроницаемыми выражениями лиц. Феррия скрестила на груди сильные руки.

— Добрый день. Чем обязан, капитан? — поинтересовался Райтен на правах старшего.

Феррия покачала головой. Ветер растрепал её волосы, превратив в золотистый ореол.

— Вы — ничем. Мэтр Артелл?

— Я? — переспросил Ревин. Кольнуло неприятное предчувствие. Феррия даже после разрыва не обращалась к нему столь официально.

Капитан вдохнула, поджала губы и несколько секунд молчала.

— Мэтр Ревин Артелл, вы арестованы по подозрению в убийстве мастера Мателия Лерута, — Феррия кивнула правому конвоиру, и он достал медные браслеты, по которым вилась тонкая вязь знаков Земли и Разума. — Прошу следовать за нами, не совершая необдуманных поступков.

— Что?! — Ревин поперхнулся воздухом.

Оэль изумлённо отступил. Райтен воскликнул:

— Это бред!

Феррия стремительно поймала Ревина за запястье. Потрясённый маг даже не попытался уклониться. Браслеты защёлкнулись, и рядовые-конвоиры расслабили плечи. Ревин ощутил, как артефакт сковал его дар, — магу словно отсекли одно из привычных чувств, например зрение или обоняние.

— Я прошу тебя, Ревин, — чуть смягчила тон Феррия, — давай спокойно…

— Какого демона?!.. — выдохнул Ревин, отшатнувшись. — Я кто, по-твоему?.. Убийца? Психопат? — Он не ожидал подобного обвинения — не от коллег-«драконов»!

— У вас есть доказательства, капитан? — спокойнее уточнил Райтен.

— Не здесь, — Феррия холодно взглянула на дознавателя. — Мэтр Артелл, за мной.

Один из конвоиров взял Ревина за плечо. Маг прикрыл глаза. Окружённый рядовыми, он пошёл за капитаном обратно в город. Внутри поднимались гнев и непонимание, в а сердце точно забили раскалённый клин. Друзья смотрели вслед, и Ревину на мгновение показалось, что он — опозоренный призрак, не достойный доверия. Магия пропала, и душа словно треснула — беспомощность разрушала изнутри.

Оэль грустно сложил за спиной крылья. Райтен сверлил фигуру Феррии взглядом.

— Даю руку на отсечение, ей это нравится, — выплюнул дознаватель.

[ image22 ]

К необычным народам в Канвероне привыкли — скажем, эйраны давно никого не удивляли. Однако Нурмах, хозяин «Леранского холма», всегда привлекал внимание: коблинай не так часто приплывали на материк, предпочитая свою далёкую родину любым другим местам.

Терн видела, что на Нурмаха поглядывали, тихо обсуждали, но мало кто решался подойти близко. Охотницу это настораживало. Она знала о коблинай меньше, чем канверонцы.

«Что о нём думаешь?» — сняв перчатки и опустив одну руку в протекавший сквозь таверну ручей, Терн сидела на полу возле низенького стола. Именно это место в «Холме» напоминало ей о доме, точнее, о беседках в отцовском саду, где она любила прятаться маленькой девочкой.

«Не обманывайся внешностью. Он опасен», — Рисс лениво зевнул.

Нурмах расположился за стойкой в высоком кресле — так низкорослый коблинай смотрел клиентам в глаза, а не упирался носом в стенку на уровне их пупков. Большие, покрытые мелкой чешуей уши подрагивали, улавливая даже тихие беседы; круглые тёмные глаза одинаково хорошо видели днём и ночью. Достав из кармана передника ароматную палочку, Нурмах положил её в рот и принялся жевать, поймав взгляд Терн. Она искренне улыбнулась.

Ревин дружил с Нурмахом, ценя «Леранский холм» и поварский талант хозяина трактира. Благодаря блюдам коблинай, Терн открыла пару новых приёмов в готовке.

Нурмах улыбнулся охотнице в ответ, соскользнул с кресла и ненадолго исчез за стойкой. Вскоре он молча прошествовал через зал и поставил на низенький стол перед Терн кубок с золотистым напитком и белым цветком на поверхности. Подарив ей ещё одну улыбку мелких острых зубов, коблинай вернулся в кресло.

«Он знает», — сказала Терн Риссу, и кончики её ушей, едва прикрытых белыми завитками, порозовели.

«Конечно, знает, — пёс положил голову охотнице на колени и оскалился на хозяина трактира. — Нюх у него не хуже, чем глаза и уши».

«Как ты понял?»

«Я пёс. Очень мудрый пёс, малышка. Не слепой петух вроде твоего мага».

«Не называй его “петухом”».

Терн погладила лепестки и поднесла кубок к губам. Когда она в последний раз получала цветы? Украшала ими халаты и волосы?.. Точно до того, как вымолила у отца титул рау и вырвалась из спирали борьбы за его место. Впрочем, Ция всё равно её втянул…

Рисс заскулил. Терн почесала его голову и сделала глоток. Напиток источал аромат полевого мёда.

Охотница кивнула Нурмаху, оценив композицию. Его глаза насмешливо блеснули.

«Ты слишком хорошо к нему относишься, — укоризненно заметил Рисс. — Вспомни, кто создал Завесу. Вспомни, кому мы обязаны аномалиями и кошмарами. Вспомни, кем мы были…»

«Не нуди, — охотница смаковала напиток — нежный, с привкусом ромашки и душицы. — Выйдя за Границу, я теперь вижу, где легенды привирали, а где не говорили правду до конца».

«Не обманывайся».

«Хватит», — Терн нахмурилась. Она считала: Рисс застрял в старых суждениях и не хотел смотреть по сторонам. С момента возникновения Границы — Завесы, как её здесь называли, — миновали сотни лет. Древние маги давно мертвы, их потомки изменились, хотя по-прежнему часто увечили природу. Никто из них не слышал про аудиуров — про таких, как Терн, и ей подобных. Их существование точно начисто изгладилось из памяти магов, словно те хотели забыть о сотворённом.

Рисс сердито замолчал.

Допив, Терн отнесла кубок на стойку к Нурмаху и, поблагодарив, ушла из «Леранского холма». Её глаза изменили цвет на зеленовато-голубой, обеспокоенный. Она спрятала ладони в рукава халата: «В конце недели Ревин приходит сюда после работы. Что-то случилось…»

«Ты волнуешься о несущественном, — равнодушно ответил пёс. — Мы здесь за другим. И этому ты посвящаешь гораздо меньше времени».

Охотница уязвлённо замолчала.

Снаружи уже сгустились сумерки. Осень стремилась к зиме, и дни становились короче. Дыхание сорвалось с губ белым облачком, и Терн лёгким шагом устремилась с холма в город и нырнула в лабиринт полупустых улиц, подсвеченный кое-где высокими фонарями с навершиями из крупных магических кристаллов. Решив срезать путь до дома Мелары, Терн юркнула в переплетение нескольких соединённых арочными переходами дворов.

Стоило охотнице ступить под первую арку, Рисс зарычал: «Здесь кто-то скрывается!»

— Меня заметили… — вкрадчиво прозвучало из темноты. — Извини, парень, но тебя заказали.

В Терн полетели сотканные из тугой черноты стрелы. Будь охотница менее подготовленной, менее привычной к атакам из-за угла, уже лежала бы мёртвой. Она прыжком ушла в сторону.

«Маг», — Терн оттолкнулась от стены и прыгнула туда, куда развернул морду Рисс. Пальцы обхватили потеплевшую металлическую рукоять родового клинка. Крис придал Терн уверенности.

— Кто? — прошептала она.

Пёс скакнул с другой стороны, беря врага в тиски.

Убийца без страха шагнул обоим навстречу. Он взмахнул плащом, сотворив облако тьмы, и в следующее мгновение Терн ощутила, как её лица издевательски коснулись холодные пальцы.

«Точно маг, — из груди охотницы вырвался смешок; аудиум, смешанный в венах с кровью, завибрировал. — Ты сам себя убил».

Темноту, созданную магом, вспороли, как взмахи ножа, световые линии татуировок. Мышцы Терн напряглись и затвердели, а в теле прибавилось сил.

— Кто? — она стремительно поймала убийцу за запястье, выпивая ещё немного энергии.

Он такого не ожидал. Рывок — и отскочил: сизо-фиолетовая тень, гибкий силуэт, закутанный в чёрные одежды. Убийца двигался с неразличимой для глаза скоростью, но аудиум делал Терн куда быстрее. Рисс, пытаясь укусить мага, постоянно прыгал мимо, не поспевая ни за ним, ни за хозяйкой.

Убийца сотворил меч из блестящего льда цвета вороньих перьев. Меч впрямь напоминал крыло. При первом же взмахе в Терн полетели крохотные острые иглы. Там, где они коснулись кожи, тело занемело. Охотница не могла пошевелить половиной лица.

«Ты опасный, — отрешённо подумала она, — но не опаснее меня».

Терн крутанула в руке крис, позволяя аудиумному клинку почувствовать желанную добычу, и нарочно подставилась под удар, точно зная, что случится. Аудиум в крови и лезвие родового клинка зазвенели от предвкушения, отзываясь внутри опьяняющей мощью.

Крис и «крыло» столкнулись.

— Что?!… — выдохнул убийца и попытался разорвать дистанцию; Терн не позволила. Противник скрючил пальцы, но заклинание вывернулось из руки и устремилось к волнистому лезвию криса.

— Мёртв, — сообщила убийце Терн. — Кто заказчик?

Магия покидала его, сгорая в охватившем крис белом пламени. Она струилась к родовому клинку из меча и заклинаний убийцы, из его одежды, из уличных фонарей. Аудиум впитывал энергию, и Терн забирала её себе; рукоять криса жгла ладонь. Тени вокруг убийцы расступились и пропали, его движения замедлились и стали грубее, одежда начала мешать каждому повороту.

Лицо врага побелело, глаза расширились.

— Потерял дар речи вместе с магией? — Терн знала, как выглядела сейчас: угловатый белый призрак с волосами-иглами, разукрашенный мерцающими древними узорами, смысл которых позабыли даже сами аудиуры.

Убийца выхватил кинжал — обыкновенная качественная сталь. Терн отбила два удара, но теперь она сильно опережала противника. Подобный бой не доставлял ей никакого удовольствия. Чтобы освободить детей аудиума из рабства, превратить их в аудиуров, Старейшины сотворили из них совершенные орудия. Терн забирала самое ценное, что было у врага: его силу.

Пёс напрыгнул на убийцу; тот увернулся.

— Что ты такое? — выдохнул он.

Новый удар криса лишил его кинжала. Убийца обнажил стилет.

— Спрашиваю в последний раз. Кто заказчик? — голос Терн шелестел тише осенних листьев. Она не собиралась отпускать убийцу. Отпустишь убийцу — он вернётся, и не один.

— Теневая Гильдия не раскрывает имен, — отрезал враг.

— Тогда ты бесполезен, — крис вошёл ему в грудь, выжигая последние крупицы магии.

Противник рухнул на колени, в агонии хватаясь за пузырёк на поясе. Терн выдернула клинок, и убийца упал ничком. Ещё несколько секунд он дёргался, потом затих. Охотница брезгливо одёрнула рукава халата.

«Мы где-то попались?..» — Рисс обнюхал труп.

— Кто-то хотел меня убить, — ответила Терн вслух.

Раздались тихие, отчётливые хлопки. Охотница повернула голову — в конце арочного перехода виднелся долговязый силуэт в бесформенных тряпках. Лунный свет чуть серебрил узкие плечи.

— Это я, — заявил человек. — Ты просто невероятна!.. Было даже лучше, чем предполагал! Удивительно!.. Восхитительно!..

Терн молча подняла крис и понеслась к новому врагу.

[ image23 ]

Ревин не раз видел, как водили на допросы преступников. Случалось, и сам их притаскивал. Однако он никогда в жизни не предполагал, что окажется на месте обвиняемого. Шок прошёл, и по дороге к Дому Гильдии маг неустанно накручивал себя. Тем более Феррия на все вопросы отвечала мрачным молчанием. И как он раньше не замечал её несносного характера? Её стервозности, её надменности, её…

Чёрные стихии! Даже слов не подобрать!

Дом Гильдии сейчас казался чужим, взгляды встречных обжигали. Раньше Ревин восхищался тем, как плотно камни в каждом коридоре прилегали друг к другу, однако теперь они давили и сжимали в тисках. Каждый шаг вызывал воспоминания. Вот за той дверью из темного дерева наставник впервые показывал карту Канверона с постами стражи... Вот лестница в арсенал, где юный Ревин подобрал себе меч по руке в начале службы… И теперь, мимо всего этого он идёт в оковах?!..

Инициат Квир Венц вывернул из-за угла, округлил глаза и тут же скрылся от испепеляющего взгляда Феррии.

Капитан втолкнула Ревина в небольшую комнату без окон. На бледно-серых стенах блестели символы, такие же, как на браслетах Молчания. «Драконы» знали, как обезвредить коллег, неважно, магов, алхимиков или артефакторов. От бессилия Ревину захотелось завыть. Последней каплей стало то, что Феррия сорвала с его мантии знак Канверонской магической стражи.

Когда капитан села напротив, Ревин не дал ей даже рта раскрыть:

— Какого демона?! Ты спятила?!

— Мэтр Артелл, обращайтесь ко мне по званию, — отрезала капитан. — Соблюдайте субордина…

— Я без знака, обвиняемый и из лестницы званий выпадаю!

Губы Феррии сжались в тонкую полоску. Ее красная мантия словно заполыхала, как костер в бесцветной комнате. Допросную намеренно сделали невыразительной, чтобы арестованный не отвлекался от дознавателя. Оказавшись подозреваемым, Ревин прочувствовал это на себе.

— Вы подозреваетесь, — с усилием продолжила капитан, — в убийстве мастера Мателия Лерута…

— Это я слышал. С чего?

— Свидетели утверждают: вы поссорились в «Леранском холме»…

— Ага, — перебил Ревин. — У Лерута был такой добрый и покладистый нрав, что только я с ним и ссорился.

Феррия метнула в собеседника взгляд озлобленного дракона.

— Свидетели утверждают, — с нажимом продолжила она, — ты едва на него не набросился.

— О-о-о! «Ты», а не «мэтр Артелл»?.. — не удержался Ревин. Его несло. — Старая… дружба вспомнилась?

— У тебя по старой дружбе сейчас новые ожоги появятся! — зашипела Феррия. — Заткнись и слушай, демоны тебя забери!

— Сдохнут раньше, — не отступил Ревин. — Я умею их изгонять. Но от демонов избавиться проще, чем от тех, кто решил поквитаться.

— Последние мозги пропил?! — Феррия вскочила. — Считаешь, я обвиняю тебя из-за нашей интрижки?..

— Тебе наверняка нравится держать меня в браслетах, — маг показал кисти, хотя в глубине души понимал, что не прав. Капитан слишком цеплялась за должность, не рисковала репутацией и предельно серьёзно относилась к обязанностям.

Однако гнев и обида сами переплавлялись в слова:

— С чего бы ещё? Лерут нёс околесицу про наставника. Я впрямь едва сдерживался! Но сдерживался же! Да и если б мы подрались… Чёрные стихии, Феррия, я маг! Я заклинаниями сражаюсь! Для чего мне разносить «Колыбель крошек» и выжигать магию? Я не идиот!

— Все в Гильдии знают, насколько мастер Сэльвин любил эксперименты и хитрые тактики! — рявкнула капитан. — Если кто в Канвероне и придумал, как уничтожить чужое заклинание прямо в руках, — так он! И его единственный любимый ученик — ты, Ревин!

— Кыш от наставника! — маг встал, сверкнув глазами. — По-прежнему злишься, что он одобрил наше расставание?

— Я тебе сейчас без «Колыбели» потроха выверну!

Повисла пауза. Ревин осознал, что перегнул палку, но не собирался извиняться. Феррии следовало всё тщательно проверить, прежде чем надевать на него браслеты Молчания.

Маг скрипнул зубами. Что он мог сейчас сделать?.. Только попробовать выяснить, кто его подставил.

— Это всё? — выдохнул Ревин. — Слава наставника и ссора в «Холме»?

— Других мотивов и нет, — процедила капитан. — Ни мотивов, ни умения. Лерут был неуживчивым, но мало кто захотел бы его убить.

— Я, значит, захотел? — внутри Ревина всколыхнулась злая ирония.

— Ты привык сражаться, — Феррия не сдавалась. — Ты официал, охотник стражи. Твоей задачей всегда было: найти, догнать и обезвредить.

Ревин отвернулся и прошёл от одной стены допросной до другой, смотря на пыльные носки своих сапог. Хорошо, что он не мог творить заклинания, иначе разнёс бы здесь всё к демонам Салиманхара!..

— Все знают: мастер Сэльвин тебя отлично выучил бороться с любыми заклинателями, — продолжала капитан. — Сможешь честно сказать, что весь твой арсенал известен Гильдии?..

«Нет», — мысленно признал маг. Наставник показал ему ряд своих плетений, которые никому не преподавал. Многие мастера хранили секреты, но Сэльвин постоянно создавал новое.

— Именно, — Феррия верно истолковала молчание Ревина. — По моим сведениям, мастер Сэльвин работал над методикой выжигания чар.

— Что? — изумился Ревин.

— Мне доложили, — жёстко ответила капитан. — Он изучал, как разрушать чужие заклинания, и заказывал алхимические смеси с эффектами, которые влияют на слои и узоры.

— Наставник бы никогда!.. — Ревин осёкся.

Феррия словно прочитала его мысли:

— Верно, мастер Сэльвин никогда не повернул бы свои знания против «драконов». — Она смотрела прямо в глаза Ревину и подчеркнуто выделила имя наставника.

— Хочешь сказать, мне нет доверия? Стоит ли тогда тебе вести это расследование? — огрызнулся маг. — Доказательства только косвенные.

— О других мы тоже поговорим! — капитан моментально ощетинилась. — Мэтр Артелл, — она отчеканила обращение, — где вы были в ночь убийства, и есть ли свидетели?

«Чёрные стихии!..» — Ревин замер. Никто не видел, что он сидел дома.

— Ну?

— Нет, — бросил Ревин. — Я спал. Один.

— Вы знали, где живёт мастер Лерут?

— Все знали, — маг хмыкнул. Дорогу к домам мастеров Гильдии указал бы любой канверонец, кроме приезжих вроде Терна.

Феррия удовлетворённо кивнула.

— Мэтр Артелл, владеете ли вы заклинаниями или иными методиками…

— Нет!

— Не перебивайте.

— Вопрос очевиден, — прорычал Ревин. В памяти сам собой всплыл рассказ Райтена о потрошителях магии. — И с аудиумом я работать тоже не обучен.

Феррия подобралась.

— Это тут при чём?!

— А что?.. — преувеличенно удивился Ревин. — Разве «аудиум» — не рабочая версия? Аудиум, овладевший им убийца, потрошители в набедренных повязках… Вас, капитан Лоррет, я — слышал, недавно посетил крупнейший специалист по проблеме…

— Этот придурок здесь больше не появится!

— Зря, — бросил маг. — Когда нормальных версий нет, и такая сгодится.

Феррия не орала, но её взгляд мог бы расплавить базальт. Она сжала край столешницы, и дерево хрустнуло.

— Посидишь в камере, — прошипела она.

— Там компания поприятнее будет!

— В одиночной!

— О чем и речь! — Ревин смотрел Феррии в глаза и внутри поднималась необъяснимая злая радость, что он довел капитана.

[ image24 ]

Противник отскочил, не дав себя коснуться, завис в холодном ночном воздухе и вдруг исчез. Терн успела лишь моргнуть — силуэт в лохмотьях появился под аркой соседнего двора, по-прежнему паря над мостовой и словно предлагая сыграть в салочки. Он ехидно поманил охотницу пальцем:

— Догонишь меня?..

«Осторожно, он…» — начал Рисс, но ярость сожгла в Терн остатки здравого смысла. Вдали от Кермаса, от интриг Монтрака — и снова убийцы по ее голову! Она была не намерена с этим мириться.

Гнев запульсировал в висках, отдался в кулаках и ступнях, толкнул вперёд. Охотница рванулась за магом. Он довольно гигикнул, будто радуясь увлекательной игре, и снова пропал на долю секунды, чтобы возникнуть в глубине двора.

— Быстрая! — донёсся насмешливый голос.

«Клятый маг…» — забилась внутри охотницы мысль.

Прежде Терн не доводилось сталкиваться с подобными прыгунами. Его скачки выглядели как кокетливый танец и не ранили реальность: ни световых следов, ни трещин в пространстве. Маг просто исчезал и возникал. Без силы убийцы, преобразованной аудиумом, Терн сразу бы отстала. Чужая энергия делала её сильнее, быстрее, ловче, наблюдательнее. Маг появлялся после прыжка, и она меняла направление бега. Прыгун давал считанные секунды на повороты, предугадывая её действия.

— Быстрее, охотница! — веселился маг. — Ещё быстрее!

От его разлетавшегося эхом по улицам хохота шарахались собаки, а кошки прятались в подвалах и на чердаках.

Прыгун и Терн пересекали дворы, мчались по подворотням, скакали через клумбы и ограды, забирались на крыши складов и пролетали под мостами. Враг вёл себя как безумец. Он размахивал лохмотьями, бил каблуками сапог друг о друга, кувыркался в лунном свете. Редкие прохожие смотрели вслед, не удивляясь, — маги Канверона развлекались и хлеще.

Увлечённая погоней, Терн не заметила, что они покинули спальные улицы Канверона, пробежали квартал Гнилолистьев и оказались на границе Затенённости. Повернув за очередной угол, охотница остановилась. Перед ней лежал обнесённый разрушенными арками сквер, затянутый густым туманом. Сквозь пелену виднелись силуэты перекошенных зданий с заколоченными окнами. Прыгун больше не убегал. Он стоял на крыльце одного из домов и смотрел на Терн. Охотница подалась вперёд, и маг юркнул за перекошенную дверь.

Терн догнал запыхавшийся Рисс: «Да стой же!»

Охотница, охваченная азартом, ворвалась за магом в дом. Пёс, рыча и рассекая туман хвостами, скакнул за ней.

Внутри Терн опять остановилась. В воздухе парили знакомые ей по заклинаниям Ревина светлячки. Слабое сияние выхватывало остатки перекрытий: два этажа здания обрушились — от них остались гнилые доски и скелет лестницы; балки чудом ещё держали скаты крыши. Прыгун забрался наверх, туда, где был чердак, и сидел на выступавшем бревне.

— Спускайся, обезьяна, — приказала Терн. — Почему ты хотел меня убить?

— А ты невежливая… — прыгун фыркнул. — Уважаемая охотница, я лишь проверял тебя и любезно пригласил поговорить.

— Поговорить? — прошипела Терн.

Рисс залаял, брызжа слюной. Голову Терн наполнил поток яростных образов: он жаждал вцепиться прыгуну в глотку, но не мог дотянуться и бессильно скакал на месте. Иногда Рисс вел себя, как обычная псина. Впрочем, Терн тоже было не достать мага — слишком высоко, а энергия убийцы иссякала. Татуировки на руках едва горели.

Взгляд охотницы метнулся от балки к балке. Терн выстраивала путь наверх: где оттолкнуться, где перескочить.

— Ага, — один из светлячков оказался рядом с магом, и Терн увидела его лицо — молодое, нахальное. Глаза за стёклами массивных очков казались несоразмерно огромными. — Ну-ну… Не пытайся свернуть мне шею. Не получится.

Терн уцепилась за ближайшую балку, подтянулась, забралась на неё и примерилась к следующей.

— Брось, — прыгун рассмеялся, мигнул и появился в другой части чердака. — Вдохни, выдохни, присядь. Пока не поговорим, ты отсюда не выйдешь.

«Эта обезьяна смеет мне угрожать!» — глаза охотницы стали тёмно-багровыми.

— А если всё-таки меня убьёшь, то тем более не выйдешь! — торопливо добавил маг. — Я переместил внутрянку дома в карманное измерение.

— Откуда мне знать, что ты не лжёшь? — Терн присела на корточки.

— Ниоткуда, ты ведь не разбираешься в магии, — весело ответил прыгун.

Терн достала крис и покачала его в руке.

— Я выжгу твоё заклинание дотла — и проверим, существует ли оно.

Маг опасливо замолчал. Он пропал и появился почти напротив охотницы. Терн сузила глаза, и ей на мгновение почудилось, что прыгун значительно старше, чем хотел казаться: проступили морщинки у век и на лбу, складки у рта, а на дне зрачков вспыхнули опыт и осторожность.

— Не нужно. Иначе мы застрянем здесь до конца своих дней, — серьёзно произнёс прыгун. — Я не вру.

Какое-то время они сидели друг напротив друга молча.

«Мне не выйти отсюда», — сообщил снизу Рисс. Он крутился у дверной щели, но невидимая сила не пускала пса наружу. Терн прикрыла глаза и сосчитала до тридцати.

— Говори, — наконец сказала охотница, нацелив крис на прыгуна.

— Это же аудиум? — он кивнул на клинок.

Глаза Терн, едва посветлевшие до красного, вновь побагровели.

— Я вычислил тебя через подобие, — затараторил маг. — У меня было лишь крохотное предположение после слухов о смерти мастера Лерута… В общем, я взял аудиум… Мешочек… добыл у контрабандистов, — он запнулся. — Да, у контрабандистов. Итак. Аудиум. Безмагические колебания. У-у-у, их сложно отследить в шумном пространстве Канверона. Голова страшно раскалывалась, но, слушай, того стоило!

— Покороче не можешь? — саркастично спросила Терн.

— Ты просто не представляешь! — прыгун будто не услышал. — Найм скайласца обошёлся мне в кругленькую сумму. Точнее, в дорогой артефакт. Их, между прочим, у меня немного. Пришлось отдать кулон Дороги. Драгоценная штука! Позволяет перемещать тонны неживой материи — хоть стройку! Впрочем, ты, наверное, всё равно не понимаешь дета…

— Верно, — перебила Терн. — Не неси чушь. Говори по делу.

Прыгун ненадолго ошарашенно замолчал.

— Ты правда потрошитель магии? Аудиур?

Рисс внизу удивленно фыркнул: «Первый маг, который знает историю своего народа!».

— Допустим.

— О Стихии! — экстатически пропел прыгун, спустив очки на кончик носа. — Как? Откуда? Прости, я могу подойти? Осмотреть тебя? Пожалуйста! Ты не представляешь, что это для меня значит!

— Нет. Шем-мо! — Насупившись, Терн спрыгнула вниз, к Риссу.

«Меня пытался убить сумасшедший», — грубо сообщила она псу.

Однако Рисс теперь смотрел на мага с интересом: «Спроси его имя».

Терн проигнорировала просьбу, поскольку маг тоже спрыгнул вниз. Он пялился на неё не то как хранитель древностей на скрижаль Старейшин, не то как алкоголик на вожделенное пойло. Оба варианта охотнице не нравились. Она отшагнула, не позволяя прыгуну приблизиться.

— Я много лет изучаю Завесу, — маг облизнул губы. — Аудиуры живут там, за ней, да?

Рисс возбуждённо закрутился на месте. Терн приподняла брови:

— За время в городе я обнаружила, что это редкие знания.

— Очень! — подтвердил маг. Охотница заинтересованно наклонила голову к плечу. — Но, как и сказал, я давно изучаю Завесу. Моя цель — открыть портал на ту сторону.

Терн с Риссом переглянулись.

— Не хочешь ли…

— Ты способен открыть портал? — перебила охотница.

Прыгун закивал.

— Как? Говорят, это невозможно.

Прыгун от воодушевления несколько раз переместился в пространстве: искорёженный шкаф, окно, чердачная балка. Наконец, он сел на перекрытии позади Терн, зацепился за него ногами и повис вниз головой; очки чудом не слетели с лисьего носа на пол.

— Я гений! И искал тебя не из блажи. Давай вместе проверим одну хорошую гипотезу?

— Чтобы создать проход за Границу?

— Граница? Аудиуры её так называют?

— Не переводи тему, — Терн не отрывала взгляда от мага. — Ты можешь открыть путь?

Прыгун заложил руки за голову. Охотница смотрела на него исподлобья.

— Могу, но не совсем. Я в процессе изучения. Да не гляди демоном!.. — внезапно сердито прикрикнул он. — Существует гипотеза… Завеса сбивает любые, вообще любые, настройки перемещения, но, если ввести в ритуал что-то или кого-то оттуда… Выстраиваешь? Он притянется, и настройки сработают. Закон подобия работает даже здесь.

Терн приблизилась. Теперь они с магом стояли лицом к лицу, только он по-прежнему болтался на балке вниз головой.

«Слишком молод, чтобы так талантливо лгать», — заметил Рисс.

Терн положила руку псу на голову: «Или весьма опытен в лжи».

— Зачем это тебе? — спросила она.

— Охотница… Терн. Твоё имя, правильно? Прости, следил за тобой… Я хочу кое-кому кое-что доказать, — синие глаза мага зло заблестели. — Мне никто не верит, будто возможно проложить дорогу за Завесу. Все старики из Незримого Пути… Они намертво застряли в прошлом, спятившие медведи с регалиями и в смешных колпачках, стоящие за научными кафедрами. И эти медведи велят мне не бредить и взяться за ум!

— Амбиции, — поняла Терн. Она видела много амбициозных людей; большинство из них были её единокровными братьями и сёстрами. Не все выжили, но многие добились своих целей и здравствовали.

«Слишком молод», — повторил Рисс как диагноз. Терн несогласно мотнула головой, а вслух сказала:

— Проверим. Что тебе нужно?

Маг прекратил раскачиваться в воздухе. Мерцнув, он исчез с балки и возник напротив Терн. Только сейчас охотница поняла, насколько он высокий: пришлось задрать голову, чтобы не упираться носом ему в грудь. На лице прыгуна блуждала довольная и безумная улыбка. Она не понравилось Терн, но охотница собиралась использовать мага, как и он — её.

— Прямо сейчас не получится. Мне нужно подкопить сил, собрать ингредиенты, подготовить место. — Прыгун одёрнул лохмотья. — Сможешь меня приютить? Я не в ладах с властями.

«Молод и нагл», — в характеристике Рисса прозвучали доброжелательные нотки. Терн поморщилась. С её точки зрения, пёс слишком воодушевился. Они впервые снаружи Границы встретили кого-то, знавшего об аудиурах, но от обносков, очков и нахальных синих глаз веяло серьезными неприятностями.

— Поклянись силой, что не лжёшь, — отчеканила Терн.

Маг внимательно изучил её лицо сквозь толстые стёкла.

— Клянусь текущей во мне силой и беру в свидетели дарующий её мир, — он прижал ладонь к сердцу, — чтобы сотворить портал за Завесу, я, гм… Фейвин Монсар, сделаю всё. Это моя мечта в конце концов!

Последнее, по крайней мере, прозвучало искренне.

[ image25 ]

Городские патрули обычно состояли из трех-четырех стражников и одного «дракона». Маршруты отрядов постоянно менялись. Сегодня группа патрулировала в центре, завтра её могли отправить на окраины, за полгорода от ратуши и Дома Гильдии. Магистр Торленд считал: иначе подчиненные привыкали, расслаблялись и упускали очевидные вещи. Вдобавок составы постоянно перетасовывали. Излишняя слаженность, по мнению магистра, вела к беспечности и предсказуемости.

Квир Венц недавно получил новый ранг, но успел поработать в полудюжине патрульных групп. Сегодня его с отрядом отправили в уютные районы у подножия Леранского холма в рассветную смену. Последнее всё портило. Солнце только-только собиралось подниматься над Канвероном, и Квиру безумно хотелось спать. Вчерашний денёк выдался суетным: сперва сумасшедший очкарик, потом арест мэтра Артелла. В случае со старшим коллегой, Квир считал, что капитан Лоррет погорячилась, но держал мнение при себе. Лучше промолчать, чем нарваться на гнев начальства.

Патруль работал по заученной схеме. Квир следил за магическим фоном, фиксируя аномалии. Любое отклонение — всплеск силы или необычная тень — проявлялось во Втором Зрении. Магия в Канвероне струилась рекой, и Квир за годы в Гильдии научился замечать малейшие завихрения в многоцветном потоке.

Вокруг молодого мага шагали стражники — четверо в кожаных нагрудниках с символами «драконов». Они двигались уверенно, порой отлучаясь по двое проверить дворы и переулки — оружие наготове, защитные артефакты активированы.

Аномалию в магическом фоне Квир заметил раньше, чем услышал крик подчинённого:

— Эй! Тут жмур!

Стражники только что зашли под арку дома, за которой виднелся золотисто-рыжий осенний двор.

Живот Квира будто стянуло колючей упругой лентой. Молодой маг направился к арке, изучая Вторым Зрением ближайшие фонари, дома, улицу. Увиденное ему не понравилось сразу, но с каждым шагом он всё яснее понимал: картина знакома по дому покойного мастера Мателия Лерута. Пространство искрилось безмагической чистотой, словно энергию спалили дотла и смели пепел — ни единого цвета или обрывка плетения.

— Вызовите дознавателей, — бросил Квир двум другим стражникам и вошел под арку.

Труп лежал ничком посреди проезда. Квир обошел его и опустился на колено рядом.

— Записывай, — распорядился маг.

Стражник помладше вынул из сумки церу и стило.

— Мужчина лет сорока. Темные волосы. На лице и руках особых примет нет. На запястье небольшая гематома. — Квир сжал труп за плечо и приподнял. — В груди колотая рана с рваными краями. Умер, похоже, до полуночи… Точнее сказать не могу, это к целителям. Интересно, чем его проткнули?

— Мэтр Венц, — позвал старший из пары, обнаружившей труп. — На стене следы от заклинания.

Квир выпрямился. Сколы на камнях выглядели свежими. Он не был дознавателем, но предположил бы удар «Иглами мрака» или «Стальным дождем». Разлет частиц показался странным — часть явно попала в убийцу. Квир посмотрел под ноги, но даже мастер из «листьев» вряд ли разобрал бы, где кровь покойника, а где — напавшего. Булыжники покрывала спекшаяся багровая корка. В сторону двора уводили несколько смазанных отпечатков небольших сапог, исчезая в опавшей листве.

— Продолжаем, — Квир хрустнул пальцами и снова склонился над трупом. — Плащ характерного для артефактов Тьмы кроя… Нужен специалист, но я на четыре пятых уверен…

Стражник вопросительно кашлянул. Квир отмахнулся. Пусть старшие по званию решают, называть ли труп «скайласцем». В Гильдии Дракона и Пламени негласно считалось дурным тоном признавать существование «теней» в Канвероне. Всё равно плащ сейчас — просто кусок хорошей ткани. Убийца вытянул магию из всего метров на пятнадцать вокруг.

Квир потер ребром ладони переносицу, размышляя, как правильнее поступить.

— Сторожите до прихода дознавателей, — распорядился он, решив не будоражить подчиненных упоминанием мастера Лерута.

Забрав исписанную церу, Квир быстрым шагом направился к дому Феррии Лоррет. В ранний час капитан наверняка спала, но она распорядилась немедленно сообщать, если появятся новые обстоятельства. Молодой маг слыл исполнительным — приказы составляли половину его жизни.

Квир шел быстро. Канверон еще не проснулся. Улицы лишь начинали отряхиваться от тишины и сумрака: открывались первые пекарни и мастерские; в утреннем тумане махали метлами дворники. Прохладный ветер подхватывал листья и сучки, гонял их по стокам и бросал под ноги.

Путь до широкой улицы на окраине центрального квартала оказался недолгим. Дом капитана прятался среди других серых близнецов, выделяясь лишь витражными окнами — солнце зажигало цветные стекла бликами, позволяя угадать пейзажи: горы в дождь, горы на закате. Квир остановился у высокой кованой калитки и подёргал шнур медного колокольчика.

Зевающая Феррия появилась быстро. Квир выдернул ее из постели, и капитан лишь успела накинуть поверх ночной сорочки теплый шерстяной халат — в вороте виднелся завиток белого кружева. Однако Квир явился не за тем, чтобы разглядывать формы капитана или ее нижнее белье.

— Капитан Лоррет, — отчеканил Квир вместо приветствия, — мы нашли труп в зоне выжженной магии.

Феррия остановилась, так и не открыв калитку. Она моргнула, и ее лицо стало чернее шторма. Квир запоздало осознал: сейчас начнется буря. Он принес плохие новости. Принес рано утром. Принес капитану, знаменитой вспыльчивым нравом. Ее обвинения против мэтра Артелла только что рухнули и, за неимением убийцы, крайним в проколе окажется он, Квир Венц.

Святые стихии!..

[ image26 ]

Еще несколько дней после задержания Ревин не мог прийти в себя. Он огрызался, срывался на коллег и общался с Феррией настолько вежливо, что фразы граничили с оскорблениями. Успокоился — только после вызова к магистру Торленду. Ниман парой слов остудил мага, напомнив: гнев — гневом, а долг — долгом. Знакомый еще по урокам наставника тезис заставил устыдиться.

— Теперь слушай, Артелл, — веско сказал магистр. — Мастер Сэльвин впрямь заказывал алхимические составы с разрушающими свойствами.

— Что?! — подпрыгнул Ревин.

— Взгляни, — Ниман показал ему небольшой, но тщательно заполненный учётный журнал. Ревин дрожащими руками перелистал страницы, не веря собственным глазам. Наставник покупал эликсиры у мастера Эвера Гвина!

— Он никогда не увлекался алхимией… — Ревин поднял на магистра ошеломлённый взгляд.

— Может, это и сыграло роль, — мягко предположил Ниман. — Остаточный эффект от эксперимента: где-то недосмотрел, где-то рискнул…

Ревин мотнул головой. Он не видел в доме никаких следов алхимических опытов: перегонный куб под кроватью не спрячешь. И записи бы сохранились!

Ниман стиснул плечо Ревина:

— Даже лучшие из нас совершают ошибки. — Магистр будто убеждал, что наставник погиб по собственной неосторожности.

Ревин сдавленно кивнул.

— Ты ещё подумай, посмотри, Артелл, — по-отечески продолжил магистр. — Я тем же займусь… Погибни вместо «тени» опять кто-то из наших — я б уже решил: на «драконов» нацелились. А так… странно всё.

Ревин ушел от Нимана в растерянности, не зная, где искать правду, и остаток дня c отсутствующим видом бродил по Дому Гильдии. Посмотрев на друга, Райтен Ирнелий позвал его в «Леранский холм» — выпить, поделиться новостями, успокоить нервы. Ревин предпочитал не засиживаться в трактире посреди недели, но сегодня сделал исключение.

Оэль Рии присоединился к ним, и вскоре троица устроилась на открытой веранде. Внизу закат поливал расплавленной медью осенний Канверон. Ревин сотворил воздушный барьер, оградив пространство от холодного ветра, и попросил Нурмаха зажечь жаровни. Магам не стоило труда согреться заклинаниями, но лить чары по пустякам считалось пижонством, да и живой огонь, хрустящий углями, обладал особым очарованием.

Коблинай принес друзьям корзину с хлебом, кувшины с их любимыми напитками, бутыль вина и закуски. Разговор начался с обсуждения магии, на ней и застрял. Троица старательно не касалась острых тем: самодурства Феррии, выжженной магии, безуспешной охоты Райтена на маньяка. Расслабившийся и повеселевший Ревин откинулся на ограду и, листая блокнот с новыми рисунками Оэля, слушал болтовню друзей. Он подумал, что не отказался бы увидеть в этой компании и Терна.

Словно услышав его мысли, охотник появился на дороге к «Леранскому холму». От быстрого шага Терн раскраснелся и вспотел, хотя по нынешней погоде было сложно перегреться в халатах. Рядом с охотником бежал неизменный Рисс, рассекая вечерний воздух двумя хвостами.

— Эгей! — крикнул Ревин с веранды.

Терн запрокинул голову, разглядел мага и молнией влетел в «Леранский холм». Взбежав на веранду, охотник нерешительно замер у накрытого стола.

— Д-добрый вечер, ув-в-важаемые, — взволнованную речь разбивало заикание. — Ревин, ты в п-порядке?

— В полном, — Ревин хлопнул ладонью по свободному стулу рядом, глядя с удивлением: Терн заикался, лишь сильно волнуясь. — Садись, давно не виделись.

— Я был занят. П-прости, — рухнув на стул, Терн опустил ладони на колени, как примерный ученик. Рисс лег рядом с донельзя недовольной мордой. Пёс гавкнул, и охотник насупился. — Мне след-д-довало…

— Как за тебя друзья переживают, Ревин, — Райтен добродушно хмыкнул, взял керамический бокал и наполнил сидром. — Успокойся, парень. Как посидел в камере, так и вышел. Ничего с ним не случилось.

— Только гордость подпалили, — кисло подтвердил Ревин.

Терн посмотрел на него и улыбнулся уголками губ, явно успокоившись.

— Мелара сказала: тебя оклеветали. Выяснил, кто?

Ревин покачал головой.

— Наставник в последнее время заказывал у мастера Гвина редкие эликсиры, потому Фурия и вылила на меня всю гниль Затенённости. — Он нахмурился, вспомнив про коготь в шкатулке: «Чего еще я о нём не знал?..» — Так что не «оклеветали», а «сообщили важные для расследования факты».

Терн, помедлив, дружески ткнул Ревина между лопаток. Маг крепко сжал его плечо в ответ.

— Из-за мастера Гвина уничтожен учётный журнал почтенного Куллы. — Охотник быстро глянул на пальцы Ревина и потер шею; кожа слегка покраснела. — После он принес собственный? Однако вовремя вспомнил.

Райтен положил ладонь на перила веранды и внимательно прищурился на Терна:

— Мастер Гвин всегда аккуратно ведет записи.

— Подделывает, вероятно, тоже, — продолжил охотник.

— Зачем ему? — в глазах Райтена разгорелся интерес. — Да, умелый алхимик легко изменит вид и структуру бумаги, подгонит состояние чернил… Но есть ли причины подозревать мастера Гвина? У тебя, кареглазый, ни оснований, ни доказательств.

— Кое в чём друг Ревина прав, — обронил Оэль. — Мастер Гвин искусен, но подвергнуть его магическому допросу, чтобы узнать правду, не получится. Он не «дракон». Даже магистру не дозволено допрашивать членов других Гильдий.

— Феррия вообще не разбиралась: правда, вымысел, серединка на половинку… — буркнул Ревин.

— Кто такая Феррия? — Терн насторожился.

— Капитан стражи Феррия Лоррет, — благодушно пояснил Райтен. — Когда-то Ревин с ней на такой… Ух! Звонкой ноте расстался, что капитан до сих пор ему припоминает. Очень уж хотела замуж. А до того они хорошо ладили: и на работе, и в постели. Даже я завидовал, хотя мне грех жаловаться…

Терн моргнул. Глаза изменили цвет на оливковый. Взяв кусок мяса, охотник наклонился к Риссу.

— Не без причины завидовал, — Ревин одним махом допил бокал. — Хватит о Фурии. Не единственная женщина Ринеммы.

— Конечно-о… — протянул Райтен с ухмылкой.

— Брось, Ревина вообще девушки любят, — поддержал друга Оэль. — Он отменно работает с энергиями.

— Какая связь между девушками и энергиями? — охотник озадаченно вынырнул из-под стола.

— Хо-о-о… — Райтен потёр руки.

— Терн издалека, — пояснил Ревин. — В тех краях магов мало.

— Вообще нет, — вставил охотник.

— А-а-а… Значит, у вас некому придумывать заклинания на все случаи жизни! — Райтен расхохотался. — Ладно, малец, слушай. Вот помните…

Если Терн и пожалел о своём вопросе через пару минут, то маги не заметили его растерянности. Они погрузились в обсуждение женщин, отношений и любовных заклинаний, раз за разом воодушевленно наполняя бокалы. Смех становился громче, слова — откровеннее, образы — живописнее; временами в воздухе повисали очертания весьма фривольных иллюзий. Райтен явно отдыхал душой, Оэль иногда смущался, а Ревин с энтузиазмом пьяного специалиста вещал про энергии.

— Заклинаем тонко и нежно, — втолковывал он друзьям. — Пассы творим прямо на теле, перемежая с объятиями и поцелуями. Вы же понимаете, какие это потрясающие ощущения для обоих?.. Ну а движения в…

Терн подсунул Ревину бокал. Маг отпил, проглотив вместе с напитком пару следующих слов.

— …трепетными и сильными. Тогда всё отзывается по полной. Кончики пальцев становятся невероятно чувствительными, особенно если дотрагиваться до груди или бёдер. Главное — не прекращать двигаться.

— Ты перфекционист, — заметил Оэль. — Скажем, мы, эйраны, гибче людей, но и у нас существуют пределы: есть позы, когда попросту…

— Изогнёшься! — возмутился Ревин. — Естественно, в постели удобнее. Но и крепкий подоконник — ничего. Усади или поставь — и продолжай.

Рисс одобрительно тяфкнул. Терн подавился сидром и закашлялся.

— Даже пёс понимает! — наклонившись, маг потрепал ухо Рисса.

— Кобель, — буркнул охотник и легонько пнул пса под зад.

— Ты чего, Терн?.. Надрался?.. — удивился Райтен, бросив Риссу кость. — Не обижай собаку. Лучше сам поделись чем-нибудь.

— Да! — Ревин подмигнул. — Мы реками разливаемся, а ты — рот на замок. У вас же наверняка всё иначе?

Терн, несмотря на выпитое, побледнел.

— В клане не принято… — он напряжённо замолчал.

— Что «не принято»? — озадаченно уточнил Оэль.

На скулах охотника проступил нервный румянец. Терн сделал глоток, прикрыл глаза и, тщательно разделяя слова, произнёс:

— Отношения вне рейви. «Пары», по-вашему.

— Совсем?.. — с непонятной интонацией вздохнул Ревин.

— Рейви меняются, — заплетающимся языком пояснил Терн. — Раз в сезон Охота… Любой может догнать избранницу… Избранника. Они становятся рейви…

Охотник помрачнел.

Ревин цокнул языком: «Точно. Бедняга же удрал от невесты…»

— Если рейви н-неудачная, — с запинкой продолжил Терн, крутя в руках кружку, — члены пары охотятся в н-новом сезоне. В простых семьях. В старых семьях выбор н-надолго, если сказали родители.

— Ты так попал?.. — с сочувствием спросил Ревин.

Охотник кивнул.

— Тебя догнала девчонка! Ничего себе! — обидно рассмеялся Райтен. Терн прищурил побагровевшие глаза, и Ревину на мгновение показалось, что охотник швырнёт кружку через стол. — Значит, ты не столь быстр, как рассказывал наш дамский угодник. По крайней мере, среди своих, хах?

Рисс аккуратно сомкнул зубы на сапоге Терна около щиколотки. Он скрипнул зубами и вдруг приложился к кружке — пил, пока на дне не осталось ни капли, а после грохнул дном по столу и хмуро икнул:

— Ещё.

Ревин не решился отказать. Он впервые видел Терна таким: взгляд бешеный, фигура натянута струной — того и гляди сорвётся и заорет или кинется в драку.

Ревин одной рукой успокаивающе приобнял Терна за плечи:

— Брось, мы тут друзья. Райтен неудачно пошутил.

— Я пойду, — Терн вывернулся и встал. — Рад, что…

— Вот ты где! — раздалось от дверей.

Все за столом развернулись ко входу. Троица «драконов» даже в подпитии не теряла боевых привычек. Оэль потянулся к мечу, а Райтен набросил на себя щит. Однако Ревину незнакомец показался не опасным. Во Втором Зрении он видел, что у гостя почти нет магического дара. Да и выглядел долговязый взъерошенный очкарик в невнятного цвета хламиде несерьёзно.

— Я тебя обыскался! — продолжая игнорировать «драконов», гость сосредоточился на Терне. — Идём.

— Вы… простите, кто? — не выдержал Ревин и стиснул руку Терна повыше локтя. — Твой знакомый?

— Верно. Фейвин-н Мон-н-нсар, — охотник высвободился и шагнул к гостю. — Мы ра-ра-работаем вместе. Это Ревин-н…

— Приятно познакомиться, — перебив, протараторил Фейвин и подхватил Терна. — У-у-у, да ты в дымину пьян!.. Ну-ка, пошли домой, Меларочка обязательно поможет, даст что-нибудь эликсирное от больной головушки… Господа, нижайше кланяюсь и прошу нас простить…

— Куда ты его ведёшь? — трезвея, Ревин выбрался из-за стола и заступил Фейвину дорогу.

Из-за толстых линз очков на Ревина сердито глянули синие глаза:

— Ты глухой или туповатый? — надменно спросил гость. — А, нет. Тоже в дымину. Терн же сказал: у нас общие дела. И живём мы в соседних комнатах у Меларочки. Понял? Вопросы?.. Нет?.. Тогда мы уходим.

Фейвин оттолкнул Ревина. Маг растерялся, и гость увлек охотника на лестницу.

С момента приезда в Канверон Ревин привык опекать неподкованного в магии Терна: оберегал, подсказывал, как ориентироваться в городе, объяснял обычаи. Но сейчас его будто втихую сместили с должности.

Ревин ощутил себя дураком. Брошенным дураком, чей пост занял наглый проходимец.

Рисс процокал когтями мимо, хлестнув мага хвостами.

— Слушай! — внезапно оживился Райтен. — Я не сразу припомнил… Монсар! Это же тот идиот с аудиумом!

— Что? — Ревин обернулся.

— Точно тебе говорю.

Оэль кивнул.

Ревин прикрыл глаза и решил ни во что не вмешиваться. Сегодня он отдыхает и напивается, а вытаскивать охотника из передряг будет завтра.

[ image27 ]

Терн знала, что такое алкоголь, но напилась впервые. Желудок завязался в узел, тошнило, как после яда, голова болела — хотелось рухнуть на кровать и не двигаться несколько суток. Неужели пойло бывает таким крепким без магии?..

— Выпей, кому сказала! — Мелара силком влила Терн в рот едкое, точно дёготь, зелье и усадила охотницу в кресло в её же комнате. — Брата в таком состоянии видела, бывало и похуже, и Ревин надирался, но ты?..

Терн вяло отмахнулась, запрокинув голову к потолку. Рисс залез под кресло, причитая: «Совсем дурная…»

— С чего вы решили пьянствовать? — Фейвин притащил из кухни стул и оседлал его, скрестив руки на спинке. — Не праздник. Как никогда не вовремя.

Охотница не удостоила его и взглядом.

— Так получилось, — просипела она. — Мелара, дай воды.

Алхимик всплеснула руками и принесла медный ковш. Терн жадно принялась пить. Холодная вода полилась в горло нектаром, но лучше не стало.

Терн беззвучно ругала себя за глупость. Выжить во дворце отца, избежать семейных интриг, получить титул рау и… пьянствовать с магами! Ревину было невозможно отказать. Но куда делись её голова и расчётливость? Если она не выполнит задание Старейшин, ей лучше никогда не возвращаться на родину. Стать наложницей Ция — еще благоприятный исход, а ведь могут и в предательстве обвинить… Тогда и отец не поможет.

На секунду возникла мысль стянуть перчатки и коснуться Мелары или Фейвина, но рисковать не стоило. Здесь, снаружи, никто не помнил, как легко аудиуры подпитывались от магов. Давным-давно это и помогло им победить.

— Приходишь в себя? — без тени сочувствия спросил Фейвин. — Меларочка, оставь нас. Важный разговор.

— Может, дашь ей поспать? — возмутилась алхимик.

Терн качнула рукой.

— Иди, он прав.

Мелара хмыкнула, но вышла, осторожно прикрыв дверь.

«Заботливая, — благодарно подумала Терн, — не хлопнула с размаху».

Развернувшись на стуле, Фейвин коснулся замка. Тот щёлкнул, и комнату обволокла тишина.

— Я начал подготовку, — сообщил маг. — Нам следует поскорее разобраться с несколькими формулами.

— Что мешает? — Терн смерила Фейвина хмурым взглядом. Даже глазами шевелить было больно.

— Что ты! Ничего не мешает! — маг всплеснул руками. — Мне лишь нужно самому повторить пару сотен опытов, которые мои коллеги уже когда-то ставили! Подумаешь, многие месяцы усилий и эксперименты без мастерской!

— Чего хочешь? — Терн видела, что Фейвин ходил вокруг да около. — Говори.

— М-м-м… — Маг мигнул в воздухе и оказался перед креслом. Охотница вжалась в спинку — в затылке с утроенной силой запульсировала боль. — Завесу многие изучали… Особенно продвинулся некий Тиам Темрис, член Гильдии Незримой Дороги. Вообще-то, он давно умер, зато сохранились его работы. Буквально несколько экземпляров. Их не копируют, ведь тема Завесы считается крайне опасной. Игры с нестабильным пространством, случайные взрывы, неконтролируемое слияние реальностей и так далее и тому подобное…

— Но ты уверен, что справишься, — прикрыла глаза Терн. Охотницу раздражали сумбурность и отвратительные манеры Фейвина, однако он единственный из известных ей магов смотрел на Границу, как на банку чая: «Просто надо придумать, как открыть».

— «Разум сквозь пространство» заменит месяцы исследований! — жарко подтвердил Фейвин. — Поможешь мне получить эту книгу?

— Где она? — простонала Терн.

— В библиотеке «незримых», а точнее — в их Доме Гильдии.

— В башне?

— Нет, рядышком. «Разум» без проблем дают читать мастерам, но магам младших рангов и мечтать нечего. Многие даже не знают о его существовании.

— А ты откуда узнал? — Терн потёрла виски. Фейвин замялся.

«Ты его допрашиваешь?» — гавкнул Рисс, и боль заколола во лбу шилом.

Охотница поморщилась: «Он подозрительный».

«Он откроет нам путь за Границу, — отрезал пёс. — Достань ему нужное».

— Я там состоял. Помнишь? «Медведи в смешных колпачках». — Фейвин оттолкнулся от подлокотников и прошёлся по комнате. Лицо мага кривилось от неприятных воспоминаний. — Идиоты игнорируют бесценные знания.

Терн утомленно вздохнула. При всей нелюбви к магам, ей нравилось, как Ревин говорил о гильдийских коллегах: увлечённо, по-братски, с достоинством. Слова Фейвина же сочились ядом и сарказмом.

— Мы должны их получить, — Фейвин хлопнул ладонями.

«Предлагает кражу», — прокомментировал Рисс.

Терн беззвучно застонала, но ничего не сказала ни псу, ни вслух. Закралось подозрение: талант Фейвина — отнюдь не мгновенные перемещения. Делать мерзкие предложения, от которых не отказаться, — вот его главный талант.

«Видел бы меня отец», — с тоской подумала охотница.

— Где Дом «незримых»?

— Я отведу! — Фейвин расплылся в улыбке. — Ты готова?

— Прямо сейчас?.. — Терн прожгла мага взглядом алых глаз.

— Подождать пару часиков? — деловито уточнил он. — Как раз в городе наступит полная темень.

Только мысль о Старейшинах и Ция заставила Терн подняться из кресла.

—

Около трёх часов ночи Терн и Фейвин вышли из дома Мелары, а Рисс остался спать. Охотница шла за магом, с силой скрестив руки на груди. Ей не нравились вещи, которыми приходилось заниматься в Канвероне. Но раз Фейвин способен открыть портал за Границу, она сделает всё, что угодно.

Терн на мгновение задумалась, насколько далеко простиралось «всё». Древние маги использовали аудиуров весьма увлекательными способами.

«Что ты читал про те времена?..» — Терн сверлила взглядом затылок мага. Её передёрнуло. Фейвин был чересчур высоким, а охотница ненавидела смотреть на людей снизу вверх — сразу ощущала себя ничтожной.

Маг двигался вперёд, легко ориентируясь в пересечениях улиц: или пользовался заклинаниями, или прожил в городе дольше, чем стремился показать.

Канверонская башня Незримой Дороги выглядела очень похожей на ту, что возле Кермаса. Однако здесь она не торчала одиноким перстом — вокруг цвёл небольшой квартал. Наверху блестела корона направляющих, внизу скучился венок из четырёх двухэтажных домов за кованой оградой. В темноте они казались копиями друг друга, но вблизи Терн увидела, что у них разной формы окна и отличаются барельефы на фронтонах.

— В том здании, с крылатыми женщинами, живут адепты Гильдии, — небрежно пояснил Фейвин. — Вон в том, с толстобрюхими купцами, — склад. С розой ветров — навигационная, считай, клуб мастеров. Но нам туда, где кипы свитков. Это, естественно, библиотека.

Фейвин без разрешения взял Терн под локоть и потащил к указанному зданию. Охотница подавила желание оттолкнуть мага и высвободилась лишь у ограды, где росло одинокое дерево, перегибаясь на территорию Гильдии.

— Тебе на второй этаж. — Фейвин постучал костяшками пальцев по коре. — Дерево под дозорными чарами, но я их обезврежу. Третье окно направо от центра. Можешь разбить. Звонарное заклинание тоже уберу, не переживай. Внутри отыщешь «Разум» — ма-а-аленький потрёпанный синий томик в ширину примерно с две моих ладони.

Фейвин соединил руки, показывая размер книги.

— Есть ли охрана? — спросила Терн.

Маг презрительно фыркнул.

— Мои бывшие коллеги слишком полагаются на заклинания. В менее спокойных местах дежурят смотрители, но Канверон считается приличным городом. Сами книги редко защищены чем-то серьёзнее чар-замка, а вот на стеллажах и сундуках бывают сюрпризы. С ними, увы, не помогу. Мне не стоит соваться внутрь. Маги легко выслеживают магов, но потрошитель… — глаза Фейвина сумасшедше блеснули. — Идёшь?

— Ты ненормальный, — отбила Терн. — Нужно подготовиться.

Фейвин попытался что-то сказать, но охотница направилась прочь от башни. Немного отойдя, она остановилась и вопросительно посмотрела через плечо.

— Идёшь? Или хочешь, чтобы нас запомнили все неспящие?

Фейвин ойкнул — с него мигом слетел лоск «опытного мастера». Поправив очки и взбив пальцами и без того лохматые волосы, маг припустил за охотницей.

«Словно совсем другой человек», — нахмурилась Терн. Мысль грызла её и не давала покоя до самого утра.

[ image28 ]

Ревин считал, что после провального задержания Фурия решила извести его скукой. На этот раз мага отправили на дневной обход квартала Трёх Светил — района, благополучного до отвращения. Здесь ничего не происходило. В любое время на улицах стояла такая идеальная тишина, что повседневные разговоры из комнат первых этажей звучали, как со сцены.

«Четыре часа жизни впустую», — Ревин отпустил сопровождавших его стражников и решил в последний раз обойти квартал.

В тишине легко думалось, и маг анализировал события вокруг гибели наставника. Разматывая клубок с конца, Ревин постоянно возвращался мыслями к Эверу Гвину. Алхимик оклеветал его, предоставил магистру записи об исследованиях Сэльвина и утопил журнал учета Куллы.

«Его только при прорыве демонов Салиманхара не было!» — кипел маг, теребя рукава мантии.

Магистр перечислил всех, кто отправился на злополучное задание: ныне покойный Лерут, мастер Виранда Иверен и несколько младших магов. С последними Ревин переговорил между дежурствами и не узнал ничего полезного — слишком впечатлились демонами, которых видели впервые в жизни.

К Виранде Ревин зашел буквально вчера. Она выслушала его и покачала головой:

— Понимаю, отчего вы не явились раньше, Артелл, наслышана обо всех ваших злоключениях, но и в начале осени я бы, увы, всё равно не смогла помочь.

Виранда предложила ему чашку чая. Ревин вспыхнул, но в голосе пожилой магессы не звучало осуждения, и он немного успокоился.

— Я ушла вперед — остановить двух тэлонхаров «Недвижимым Ветром». Коннел и Лерут готовили удар у меня за спиной. Контроль тэлонхаров, необходимость прикрывать младших… Я проявила неосмотрительность, будучи уверенной, что мастерам не грозит опасность.

Она говорила с искренним сожалением. Ревин только кивнул, допил чай и попрощался.

Перебирая в памяти разговор, маг перешел из Трёх Светил в квартал Незримой Дороги.

Вокруг башни толпа шумела с рассвета и до заката. Одни путешественники покидали город, другие — переносились в Канверон и растворялись на улицах. Вот где Ревин не отказался бы подежурить! В квартале мошенничали с пропусками, подрезали кошельки, торговали палеными артефактами, а порой могли воткнуть и стилет под ребро ради добычи! Хвала стихиям, смена закончилась, и можно было просто расслабиться.

На площади Ревин заметил знакомую белую макушку в кафе с окнами на башню.

— Терн! — маг возник перед охотником и, не спрашивая приглашения, плюхнулся на свободный стул напротив. — Что делаешь?

Терн поднял глаза от чашки с чаем.

— Отдыхаю.

— Ты далековато от дома Мелары, — удивился Ревин.

— Зато новое место. — Подняв руку, Терн подозвал официанта. — Рассчитайте, пожалуйста, уважаемый.

— Уже уходишь или от меня бежишь? — прищурился Ревин: «Неужели…»

Охотник вздохнул, смерил его взглядом темно-синих, штормовых глаз и потер кончик правого уха. В воздухе повисло неловкое молчание, и радужка изменила цвет на зеленовато-оливковый.

— Ты не в духе? Что-то случилось? — Ревин подался вперед, и его прострелила внезапная мысль. — Погоди, только не говори, что уезжаешь после посиделок в «Холме». Сбежал от навязанного брака — нечего возвращаться!

Охотник странно хмыкнул.

— Ну да, мы напились, — не отставал Ревин. — Несли бред… Даже Оэль, не то что Райтен!

По губам Терна расползлась улыбка. Рассмеявшись, он замотал головой — тонкие косички хлестнули по скулам.

— Я сказал глупость?

— Нет. Верно. Мы напились. — Терн бросил монетку на поднос официанту и поднялся. — Я не уезжаю.

— Отлично! — с облегчением выпалил Ревин. Он до странного привязался к вроде бы недавнему знакомому, к его вечно меняющим цвет глазам и грубоватой манере речи. — Честно, даже не представляю, как можно толкать в брак… Хотя слышал: среди городской знати всё бывает. Или…

Маг осекся. В голове всплыло, как охотник заикался: «В старых семьях выбор н-надолго…» Теперь Ревин не сомневался, что Терн встрял в ловушку традиций.

Однако в Канвероне было, куда от них сбежать. Уставы Гильдий стояли над любыми традициями, стирали любые культурные различия. Маги охотно привечали новых членов, в том числе лишенных таланта — для них существовали ранг адепта и должности разнообразных помощников.

— Ты к Меларе, Терн? — Охотник кивнул в ответ, и Ревин потер руки. — Отлично, провожу тебя и навещу ее. Уже ходил по Канверону верхними дорогами?

Терн покосился на Ревина и заинтересованно поднял голову к рыжевато-красным черепичным крышам. Лицо приобрело немного мечтательное выражение. Маг подмигнул и указал глазами на каменную лестницу, прилегавшую к боковому фасаду дома, где находилось кафе.

— Идем, — Ревин зашагал сквозь толпу. — Первый магистр Канверона любил работать с ветром и приглашал в город таких же увлеченных личностей, как он сам. При нем у нас и обосновались эйраны; Оэль — их прямой потомок. Они ввели моду гулять по крышам, а архитекторы быстро придумали, как достроить здания, чтобы у нас были и «нижние» улицы, и «верхние».

Замерев на последней ступеньке лестницы, маг подождал охотника, шутливо погрозил ему пальцем и шагнул на мостик между крышами.

— Не спеши! В Канвероне говорят: «По земле бежишь, на крыше — смотришь».

Охотник последовал за Ревином, задержавшись на середине мостика и прищурив уже карие глаза. Маг знал, что Терн видел. Сверху площадь перед башней выглядела живой, ежесекундно менявшейся мозаикой: разные народы, яркие одежды, разномастные грузы — разглядывай хоть сутками.

— Согласен, впечатляет, но, на мой вкус, здесь шумновато. Пойдем, покажу пару красивых мест.

Ревин пошел по маленькому балкону-галерее, тянувшемуся вдоль козырька крыши. Любопытство скреблось внутри, и маг не выдержал:

— Терн, а ты действительно сбежал? Извини, но перед отъездом из Кермаса я случайно подслушал, как ты говорил, похоже, что с невестой…

— Уши Ревина длиннее Риссовых, — после паузы сухо ответил охотник. — Я не сбежал. У меня… сложные отношения с родными. Большая семья.

— Так и понял, — Ревин ничуть не смутился. — Послушай, знаю, что не в свое дело лезу, но мастер Сэльвин всегда повторял: «В одиночку десять молний не призовешь». Не хочешь поделиться? Кстати, глянь вниз.

Плитка на укромной улочке складывалась в картину. Человек в черной маске проказливо прижимал палец к губам, взмахивая уходившим в подвалы домов плащом.

— Улица Масочника, — пояснил Ревин Терну. — Снизу ты не поймешь, что нарисовано; человека можно увидеть только сверху. Существует поверье: если делишься тайнами на этой улице или под ней — их никто не узнает.

— А над? — резонно спросил охотник, облокотившись на перила.

— Про «над» отдельно не говорят, но есть ли разница?

— Слова важны, — Терн пожал плечами. — Ладно, длинноухий Ревин. У моего отца много жен и наложниц. Традиция почтенных семей в клане.

— В Канвероне так не принято, но я слышал где-то многожёнство в чести, — Ревин побарабанил пальцами по перилам. — Ты соперничал с братьями и сестрами за старшинство?

— За влияние, — поправил Терн. — Мама была любимой женой. Ее оболгали и обвинили в измене. Отцу пришлось ее умертвить, но от меня он не избавился. Ценит и любит. Другие жены, наложницы, сестры и братья видят во мне угрозу из-за сильной наследственности. Я добился должности на окраине, в Кермасе, и сбежал. Брак с Ция заставил бы вернуться.

Ноздри охотника раздувались. Ревин впервые услышал от него монолог длиннее пары предложений. Терн уместил в пол минуты рассказа целую жизнь. Маг глянул исподтишка, опасаясь увидеть, что у собеседника побагровели глаза, но они неожиданно серебрились абсолютным равнодушием.

Терн прикрыл веки.

«Удивительно, что парень сохранил крупицы дружелюбия», — многие вещи для Ревина заняли свои места: чуткий сон охотника, его инстинкт атаковать сразу, умение готовить. Маг взъерошил себе волосы, отыскивая внутри поддерживающие слова, но на язык просились одни идиотские вопросы: «Сколько раз тебя пытались зарезать?» или «Как часто травили?».

— Твое любопытство сыто? — Терн отошел от перил.

— Я кретин, прости… — виновато произнес Ревин. — Не ожидал… подобного.

— А чего ожидал? — огрызнулся Терн.

— Историю про сбежавшего жениха, — маг стушевался. — Что-то забавное. Вот бы съездить к твоим родственникам и объяснить им…

— Не надо, — охотник видимо вздрогнул. — Тебя убьют.

— Ха, это не просто! Я боевой маг, помнишь? — Не испугавшись, Ревин указал на соседнюю крышу: — По дороге есть еще красивые места. Одно особенное. Пошли.

Обтянутые перчаткой пальцы охотника с силой стиснули его запястье. Маг обернулся:

— Понежнее! Я не деревянный!

— Тебя убьют, — Терн отпустил его кисть. — Никогда больше не приезжай в Кермас.

— Любопытство сгубило миллиарды кошек. Маги любопытны. Такова наша природа.

Ревин беззаботно пожал плечами, не придав словам охотника совершенно никакого значения, и переступил на соседний козырек. Перила «дорожки» украшали кованые ласточки и завитушки, изображавшие ветер.

Маг сделал небольшой крюк, чтобы показать Терну «особе место», о котором вспомнил. Из квартала Незримой Дороги они пришли в Шелестящий квартал — квадрат прямых улиц, где традиционно держали лавки книжники, переплетчики и переписчики. Ревин уверенно направился к зеленой деревянной башне, королевой высившейся среди домов.

Она выделялась на фоне канверонских улиц. Ее стены до самого карниза покрывала темная краска цвета зимней хвои. Узкие окна-бойницы с резными наличниками смотрели на четыре стороны света, а на углах фасадов зеленели медные накладки в виде листьев плюща. Наверх вела угловатая лестница, приветливо поскрипывавшая под сапогами. Ее соорудили вместе с башней, вплетя в путь по городским крышам.

Терн взобрался по ней за магом и восторженно замер, подставив ветру лицо.

— С башни «незримых» вид лучше, но оттуда ты не увидишь этот фонтан, — довольно сказал маг.

Охотник присел на краю крыши. С улицы фонтан Шелестящего квартала казался каменным цветком. При взгляде сверху открывалась истинная задумка скульптора: он вырезал на лепестках паутину каналов, и вода не просто падала, а растекалась по ним ручейками. Они пересекались, меняли направление, исчезали в тоннелях и собирались лужицами крохотных озер — будто невидимый каллиграф писал на исчезающей бумаге.

— Ручьи складываются в буквы… — прошептал Терн.

— Фонтан Бесконечных слов. Любимое место поэтов. Видишь? На крышах полно беседок.

Маленькие, напоминающие голубятни навесы и впрямь полнились посетителями, несмотря на осенний холод. Многие задумчиво вглядывались в буквы, другие усердно строчили в тетрадях, третьи болтали.

— Красиво, — обронил охотник.

— Я люблю чудеса Канверона, — поделился Ревин. — Правда, все мои друзья здесь бывали не по одной сотне раз. Оэль вообще знает город, как свои перья. Так что гулять с тобой — настоящее удовольствие.

Маг потянул охотника дальше, без умолку рассказывая про любимый город. Терн был отличным слушателем. Его точные вопросы и краткие ответы ярко контрастировали с разговорчивостью самого Ревина и неуловимо дополняли её. Маг наслаждался каждой минутой прогулки.

Из Шелестящего квартала друзья направились в Серебряный, где между домами висели радужные паутины фантомных арахнидов. Затем — миновали Четыре пруда; только с крыш просматривалось, как они перетекали друг в друга. Ревин показал Терну сад Поющих фонарей — стеклянные сферы мерцали в кронах, и ветер складывал их разнотонное пение в колыбельную. А рядом с домом Денолей нашелся Мост Зерцал — абсолютно гладкий, блестящий амальгамой и растворяющийся в небе.

Терн медленно ступил на переливающую поверхность и настороженно замер.

— Мост не видно от Денолей.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Ревин. — Я же объяснял: первый магистр…

— Мнение магистра так важно? — Терн сделал аккуратный шажок. Ревин увидел, как охотник качнулся: зеркальная поверхность сбивала его с толку. Маг хмыкнул.

— Конечно. Он решает всё. Были магистры, при которых город менялся кардинально.

— Например? — Терн заскользил к следующей крыше.

Мост играл с его отражением. Рассматривая себя, охотник слишком сильно наклонился.

— Осторожно! — воскликнул Ревин.

Терн опять качнулся, и сила притяжения повлекла его вниз, к мостовой. Маг прыгнул, поймав друга за запястье, но тут же осознал, что срывается следом.

«А, к демонам!» — Ревин развеселился.

Он воззвал к Воздуху, создал в уме плетение и закрутил чары бледно-синим вихрем вокруг себя с Терном. Обхватив охотника за пояс, маг притянул его ближе. Тот прогнулся в пояснице, наоборот, пытаясь оказаться от спасителя как можно дальше. Плотный поток ветра сбился под их ногами подушкой, и оба спланировали к крыльцу дома Денолей.

Ревин разжал руки. Терн словно окостенел и, казалось, почти не дышал. Уши охотника горели, но глаза были не багровыми, а смущённо-оливковыми.

— Каждый может навернуться! — поспешил развеять неловкость Ревин. Терн, несмотря на всю прыть и работу у Нерания Куллы, порой напоминал застенчивого мальчишку. Маг поймал себя на шальной мысли, что друг тонкокостный, как эйран. Ясно, почему Райтен сравнил его с девчонкой.

«Сравнил с девчонкой…» — мысленно повторил Ревин и отчего-то покраснел.

Скрипнула дверь. Ревин обернулся, готовый поздороваться с Меларой, но увидел незнакомого мага.

«Хотя, — Ревин сдвинул брови, — разве незнакомого?..»

На крыльцо выглянул Фейвин Монсар, бесталанный хамоватый очкарик, явившийся за Терном в «Леранский холм». Скрестив руки на груди, он обвиняюще заявил:

— Я тебя весь вечер жду!

— Задержался, — Терн отошел от Ревина. Уши по-прежнему полыхали.

— Идем, — Фейвин махнул застиранной накидкой. — Нам надо многое успеть после ужина.

— Со мной друг, — отбил Терн. — Мэтр Ревин Артелл, вы недавно виделись.

— Дру-у-уг, — издевательски протянул Фейвин и смерил Ревина взглядом. Увидев знак Гильдии, очкарик стушевался. — А-а-а… Извините, я просто заждался Терна.

— Какого рода дела вас связывают? — официоз пробился ненарочно. Ревин ощутил прилив раздражения: «Во имя демонов Салиманхара! С чего Терну отчитываться перед бесталанным очкариком?»

— Живу я тут, — ответил Фейвин.

— В соседней комнате, — подтвердил охотник.

Из-за двери показалась золотистая морда Рисса. Пес приветливо гавкнул.

— Рисс хочет есть, — вздохнул Терн. — Я иду готовить. Ревин ужинает с нами. Фейвин?

— Поем у себя, — очкарик поморщился, но от Ревина не ускользнуло, что он снова посмотрел на знак Гильдии. — Принесешь мне в комнату, Терн?

Брови Ревина поползли вверх: «Какой-то слабак в центре Канверона воротит нос от мага Дракона и Пламени?! Совсем оборзел?!»

— Простите, мэтр Артелл… Ноль претензий лично к вам. Я… э-э-э… опасаюсь магов. Боевых магов. Один в детстве гонял меня из яблоневого сада, — Фейвин прищурился, и Ревин почувствовал слабое колебание Второго зрения. — Да, как есть, молниями гонял. Вы ведь тоже любите молнии? Во-о-от… Короче, теперь у меня боязнь. Ужа-а-асная боязнь.

— Забудь. Он придурковатый, — Терн оттолкнул Фейвина и вошел в дом.

— А ты — Колючка! — крикнул очкарик вслед.

Ревин покачал головой. Он сомневался, что существовали настолько эксцентричные боевые маги. Впрочем, если вспомнить деда мастера Сэльвина с его коллекцией оживленных фартуков, противней и грибных пирогов…

Додумать маг не успел — Фейвин юркнул в коридор. Очкарик, несмотря на безумный визит к Фурии, явно сторонился «драконов».

Ревин коснулся знака Гильдии: «Подозрительно».

[ image29 ]

Ужин прошел тихо. Ревин порасспрашивал Мелару о Фейвине, но алхимик успокоила: постоялец вел себя тихо, волос в ванной не оставлял, платил вовремя. Терн промолчала, что платил Фейвин из ее кошелька – у него не было ни гроша за душой. Однако портал за Границу стоил любых денег.

Проводив Ревина, Терн собрала ужин на поднос и постучалась к Фейвину в комнату. Маг приоткрыл дверь, изучил в щелку пастуший пирог, немного подулся для вида и впустил охотницу, буркнув: «Опять ты на высоте». Терн сомневалась во многих своих навыках – например, дипломатия ей вообще не давалась, -- но у отцовского повара научилась готовить поистине великолепно. Охотница предпочитала знать, что лежало в тарелке.

Потом Терн поспала, а перед утренними сумерками ее разбудил Рисс. Охотница переоделась в темно-серый халат, закрепила под ним крис и повесила на пояс кукри. Она уже надевала перчатки, когда к ней заглянул Фейвин. Судя по синякам под глазами и лихорадочному взгляду, маг бодрствовал всю ночь. Он выглядел непривычно серьёзным и собранным.

Оставив Рисса дома, Терн и Фейвин явились к башне Незримой Дороги. Канверон спал: патруль недавно ушел, и по площади разливалась безмятежная тишина.

— Убирай чары, — резко приказала охотница; ее по-прежнему воротило от мысли о краже.

Фейвин поправил очки, прищурился и вытянул вперед руки. Он соединил пальцы решеткой, сложным образом извернул кисти, и Терн ощутила, как завибрировал в ножнах спрятанный под накидкой крис. Призвав Наследие, охотница увидела: чары мага проплыли мимо легкомысленными полупрозрачными завитками, потекли к старому дереву у ограды и впитались в кору.

— Можешь идти, -- быстро сказал Фейвин.

Терн перебежала к ограде и обернулась -- маг исчез.

«Проклятый попрыгунчик», — без намека на тепло подумала она и полезла на дерево, цепляясь за грубую шишковатую кору. Охотница добралась до развилки на середине, вскарабкалась еще выше и поползла по толстому суку к окнам второго этажа библиотеки. Терн была легкой, но ветка все равно опасно раскачивалась и поскрипывала, норовя треснуть.

Вскоре стена оказалась на расстоянии двух локтей, и охотница решила не рисковать. Изогнувшись, она уцепилась за отлив, повисла на руках, подтянулась и встала, прижавшись к холодным камням. Ступая маленькими шажками, Терн перешла к соседнему окну и оглянулась в поисках Фейвина. Маг появился у ограды. Знакомым жестом он переплел пальцы и извернул кисти — Терн опять увидела полупрозрачные завитки, устремившиеся к оконной раме. Охотница моргнула, и Фейвин снова пропал.

Достав кукри, Терн выбила рукоятью ячейку наборного стекла у щеколды, убрала осколки и открыла окно. Рама скрипнула; охотница спрыгнула в зал.

Внутри витал полумрак, едва ли разгоняемый тусклыми светильниками на стенах и золотистыми спиралями узоров на потолке. Всюду стояли шкафы со стеклянными дверями. На полу блестела мраморная плитка — Терн легко проскользила бы по ней, как по льду, но дурачиться не хотелось.

Наследие показывало ей чары, покрывавшие каждый миллиметр стен. Библиотека не зря казалась изнутри больше, чем выглядела снаружи. Пространство расширили с помощью магии, чтобы втиснуть бесконечные шкафы и столы с вмонтированными в них держателями для пергаментов.

Терн двинулась вдоль шкафов, скользя взглядом по дверцам. Книги тянулись рядами: тома в коже, тубусы со свитками, аккуратно уложенные тетради. «Где же “синий томик”»? – нервничала Терн, сжимая рукоять кукри.

В ближайших шкафах его не нашлось, и охотница пошла дальше, читая названия секций: «Теория пространства», «Инженерия башен», «Для начинающих»…

— «Авторские исследования», — Терн оживилась. Наверняка «Разум сквозь пространство» находился здесь. По крайней мере, именно сюда охотница поместила бы редкое, нелюбимое всеми исследование, причем засунула бы в дальний угол или вообще под ножку качавшегося шкафа, чтобы ни у кого не возникло желания доставать.

Терн отыскала на полках «Т» и начала просматривать ряды книг. «Тарон, Тебас, Тилар… — проговаривала про себя охотница. — Тобтар, Тотвес…» Нужного имени не встретилось, как и «потрепанных синих томиков размером с две ладони». Охотница раздраженно открыла двери, вернулась в начало и принялась раздвигать переплеты попарно. Фейвин упоминал, что «Разум» могли нарочно убрать за другие книги.

Увлеченная поисками на нижних полках, Терн не услышала мягких шагов.

— Кто вы такой и что здесь делаете? — прозвучал властный голос.

Вздрогнув, охотница поспешно встала. У рабочих столов замерла сутулая фигура. Смотритель зала выставил вперед слабо мерцающие ладони. Свет с рук подчеркивал блестящую лысину, крючковатый нос и выдающийся вперед острый подбородок. Терн была перед магом точно на сервировочном блюдце — хоть прыгай в ближайшее окно.

— Ищу книгу Тиама Темриса «Разум сквозь пространство», —сказала охотница, словно у нее в кармане лежало разрешение от мастеров Незримой Дороги.

— Что? — переспросил смотритель.

Терн хмыкнула. Он явно не ожидал ответа, достойного записи в библиотечной карточке.

— Никак не найду, -- пояснила она.

— До чего наглый вор! — ладони мага разгорелись ярче. — Тебе здесь не место.

Терн уклонилась от заклинания — синяя сеть чар впустую опала на пол — и бросилась к смотрителю. Он отпрянул на несколько метров, почти как Фейвин, но проскользив по пространству, а не мерцнув.

Маг скрестил морщинистые кисти, и ткань реальности перед ним прорезала колеблющаяся брешь. Из нее вылетел сгусток ледяной энергии.

«Несерьезно», — хмыкнула Терн, перекатываясь по полу и пропуская снаряд над собой. Она сдернула с руки перчатку и схватила смотрителя за запястье.

Аудиум звоном отозвался в крови -- на коже вспыхнули татуировки Наследия. Смотритель вскрикнул. Охотница толкнула его к стене, прижав горло предплечьем.

— Где Темрисова книга?

Свободной рукой Терн выдернула из ножен крис и занесла над магом. Скосив глаза на волнистый клинок, смотритель сдавленно прохрипел:

— Задняя ножка шкафа… Он качался…

Если бы не ситуация, Терн рассмеялась бы в голос.

— Ты… — смотритель закашлялся, ловя воздух. — Что ты такое?..

— Покажи, под каким шкафом, — Терн потащила смотрителя к «Авторским исследованиям».

Он ткнул пальцем на соседний шкаф.

— Смею заметить, эти исследования опасны…

— Восхищаюсь магами, — прошипела Терн. — Вы не уничтожаете ядовитых змей, а запираете и даете им жалить неосторожных глупцов.

Смотритель оскорбленно замолчал. Охотница дернула его к полу и заглянула под шкаф. В темноте у стены действительно что-то темнело в клубке застарелой пыли.

— Доставай, — распорядилась охотница.

Маг одарил ее новым возмущенным взглядом, покосился на крис и встал на колени.

Терн готовилась ударить в любой момент. В висках лихорадочно колотилась мысль: смотрителя нельзя оставлять в живых, иначе он расскажет о ней «драконам». Им не составит труда ее опознать.

«Ревин…» — Терн вздрогнула, вспомнив полет к крыльцу дома Денолей. Рисс не сомневался бы, но охотнице убивать старика совершенно не хотелось. Она оставила в Канвероне достаточно кровавых следов.

Нити магии протянулись с кончиков пальцев смотрителя к книге под ножкой шкафа и выдернули. Искомый томик замаячил перед носом Терн.

Она протянула руку, отвлёкшись всего на вдох. Смотритель этого и ждал.

Глаза мага вспыхнули, и незримая волна отшвырнула охотницу к столам. Угол одного из них врезался ей между лопаток, выбив из груди шипение боли.

Смотритель распрямился и очертил ладонями полукруг. Перед магом возник сияющий голубой барьер. Терн встала, перехватывая крис и рассматривая плетение заклинания. Пальцы смотрителя нарисовали контур — портал в иную реальность. Охотница провела языком по губам, увидев, как из него возникли лапы огромного богомола, закованного в отливающий хрусталём хитин.

— Прекрати, — попросила она, но смотритель не услышал.

Выбора не оставалось. Аудиур мог сделать лишь одно.

Терн оттолкнулась от пола и нацелила острие криса в заклинание смотрителя. Волнистый клинок взрезал плетение, словно застоявшееся на солнце масло, начал втягивать нити в себя и на излете удара вонзился в пол, расколов мрамор.

Пальцы Терн обожгло. Впитывая чары, оружие нагревалось, а магии в библиотечном зале было хоть отбавляй – куда там дому Лерута!

Заклинания на стенах, барьер смотрителя, портал — энергия устремилась в лезвие, перетекая в рукоять, а из нее — в аудиура, прожигая кожу. Терн застонала.

— Безумец… — прошептал смотритель, ловя ускользающие нити заклинаний.

Однако портал уже раскололся.

Чары взорвались беззвучно, но ударная волна повалила шкаф с «Авторскими исследованиями». Призванного богомола рассекло пополам, его лапы крутануло в воздухе, и они вонзились в грудь смотрителя. Маг отлетел к дальним шкафам и повис среди книг, пригвожденный лезвиями.

Терн отпустила крис и схватилась за раненую руку. Магия изувечила ладонь до кости. Но мясо нарастало, сухожилия восстанавливались, почерневшие края кожи тянулись друг к другу. Охотница знала: она впитала достаточно, чтобы регенерировать, но пальцам потребуется несколько минут, прежде чем вернется подвижность.

— Шем-мо, — выдохнула Терн.

«Разум сквозь пространство» лежал у ее ног. Подобрав, охотница запихала проклятую книгу за пояс, с трудом выдернула крис и кинулась к окну.

Снаружи никто не ждал.

Терн перепрыгнула на ветку дерева. В спину ей дышал лишенный магии библиотечный зал, а под солнечным сплетением бился клубок из стыда и вины.

[ image30 ]

C рассвета зал библиотеки Гильдии Незримой Дороги кипел жизнью. Квир Венц оказался здесь из-за дежурства. Его патруль проверял улицы квартала, когда из башни вылетел пожилой маг с полубезумными глазами, вцепился Квиру в мантию и закричал:

— Срочно! На нас напали!

Заскучавший патруль в едином порыве ринулся внутрь в надежде почесать кулаки. Однако в башне стражников ждали лишь труп, перевернутый шкаф, рассыпанные книги и… Молодой маг вздохнул. Он за несколько шагов до библиотеки ощутил знакомую аномалию и теперь обреченно осматривал участок зала с выжженной магией и пришпиленного лапами арамильского богомола к полкам смотрителя.

«Почему? Ну почему снова я?! — с тоской думал Квир. — Да сколько можно?!»

Подозвав самого младшего стражника в патруле, маг отдал ему записку:

— Беги к капитану Лоррет.

Докладываться сам Квир не хотел. Еще слишком ярки были в памяти все слова, которыми наградила его капитан Фурия. Иногда она выражалась хлеще бывалых матросов и рыбаков — и тех и других Квир, выходец из прибрежной деревни, наслушался в детстве.

Через полчаса библиотеку заполнили маги. Нападение на Гильдию вызвало куда больший переполох, чем труп скайласца на улице или смерть Мателия Лерута. Квир изумленно смотрел, как появлялись коллеги самых разных рангов: от рядовых стражи и капитана Лоррет до мастеров Незримой Дороги. Последние сразу засели у шкафов и, как сторожевые коршуны, не подпускали никого к драгоценным книгам.

Привели даже мастера Эмиля Флогрена, который давно отошел от дел. Белобородый старец, считавшийся самым опытным дознавателем города, принес ларец с артефактами и начал тщательно изучать место преступления.

— Три смерти. Одни и те же характерные следы. Все маги, — дознаватель огладил аккуратную бородку. — Я бы ставил на серийного убийцу, но выбор жертв… Мастера «незримые», у вас что-то пропало?

— Сложно сказать, — пробасил толстый, как шарик, смотритель башни Флавин Обур. Вытянув руки, он стоял над опрокинутым шкафом, с которого отвалилась табличка «Авторские исследования». Пухлые пальцы подрагивали, взгляд казался застывшим. — Пока не чую лишь «Разум сквозь пространство» мастера Темриса, но, возможно, книгу убрали подальше…

— Почему? — поинтересовался Флогрен.

— Исследование не очень уважают, — уклончиво ответил Обур. — Его сохранили скорее для истории, чем из-за ценности.

— Только еще одного больного на голову мне не хватало! — прошипела Феррия. — Когда вы сможете точно сказать насчет книги?..

Квир тихонечко вздохнул. Рядовых преступников ловят, анализируя и предугадывая действия и мотивы. С сумасшедшим — подход не сработает. Если коллег убивал безумец — у него на выбор сотни магов Канверона.

— Еще одного? — скорее по инерции, чем из интереса уточнил смотритель башни.

— Да, заходил тут чокнутый бездарь со сказками, — буркнула Феррия. — Говорил про какой-то аудиум, впитывающий магию, и созданных из него демонов… Бред химерный.

— Капитан Лоррет, смиритесь: в вашей ауре есть шарм, привлекающий увлеченных людей! — весело сказал кто-то.

Повернув голову, Квир сглотнул: «Мэтр Ревин Артелл!» Вот уж между кем и Фурией он меньше всего хотел оказаться!

— Ты что здесь делаешь? — зашипела капитан. — У тебя разве не утренний патруль?

— Ага. Неподалеку. — Ревин подошел. — Мастер Иверен направила нас помочь.

— Иногда ее забота хуже стихийного бедствия, — ругнулась Феррия. — Идите к мастеру Флогрену — пусть к делу пристроит. Я пока поищу следы… демонов.

— Вот демонов искать не надо. С нами мастер Феншир, — Ревин указал себе за плечо. Квир привстал на цыпочки, чтобы увидеть лучшего демоноборца Канверона.

На пороге библиотечного зала озирался худощавый человек с напомаженными закрученными усами. Городская одежда и небрежно наброшенная поверх алая мантия сидели на нем безупречно, а поясные сумки и кинжал казались скорее украшением. Проведя руками по гладким черным волосам, Солен Феншир направился к остальным «драконам».

«Вот бы у него поучиться!» — размечтался Квир.

Солен официально числился в Магической страже, но его никогда не звали по пустякам: умелых охотников на демонов «драконы» берегли и куда попало не гоняли. В истреблении и сковывании тварей Салиманхара с Соленом мало кто мог сравниться. Многие подростки Гильдии мечтали попасть в подмастерья именно к нему. Однако сейчас Солен никого не обучал — последний воспитанник оставил его год назад. Демоноборец отбирал подмастерьев по жестким критериям, поясняя, что ритуалистика дается далеко не каждому.

Поздоровавшись со всеми, Солен деловито уточнил:

— Мне просто проверить? Правильно понимаю, что ничего конкретного не нашли?

Капитан мрачно кивнула.

— Вы справитесь лучше меня.

Демоноборец наклонил голову, извлек из сумки кусочек мела и вежливо уточнил у Обура, может ли начать. Получив согласие, Солен опустился на колено и принялся чертить в центре области выжженной магии сложную фигуру. Квир не разбирался в ритуалистике, поэтому наблюдал с большим интересом, лишь вполуха слушая все, происходившее вокруг.

Феррия и Ревин препирались. Оба хотели раскрыть убийства, но в каждой фразе сквозило желание уколоть собеседника. Неудивительно. Их расставание нашумело в Гильдии, и недавний арест не добавил тепла отношениям.

— …попал под лапы арамильского богомола, — шипела капитан. — Обрыв портала — и, пожалуйста.

— Обрыв портала? У «незримого»? Фур… капитан Лоррет, умоляю, нас слышат.

— Ревин, я тебе рабочую версию излагаю.

— «Мэтр Артелл», помнишь? Официальная обстановка же.

Солен вычертил три перетекающие друг в друга спирали, расположенные треугольником, охватил их сплошным кругом и нарисовал рядом с каждой символы Разума, Воздуха и Света. Закончив, демоноборец прижал ладонь к фигуре. Она засияла белым, отразившись бликами в глазах мага. Свободной рукой он извлек из ножен кинжал и, держа его плашмя, провел ладонью над полом. Испещренное знаками лезвие приподнялось над пальцами, подергиваясь.

— Мастер Обур, а мог быть… он? — осторожно поинтересовался у смотрителя башни архивариус.

«Он?» — сиюминутно задумался Квир, быстро глянув на Обура. Тот соединил руки на животе и недовольно поджал полные губы, словно не желал отвечать. Но архивариус не успокоился и продолжил:

— Мы не знаем его пределов. То, что он вытворил в центральной башне… То, из-за чего вас сослали сюда…

— Не сейчас, — выплюнул Обур, потемнев лицом.

Квир отодвинулся. Лезть во внутренние дела «незримых» не хотелось и лишний раз привлекать внимание Фурии — тоже. Всё, важное для следствия, пострадавшие расскажут сами. Квир верил в людское благоразумие.

Тем временем Солен отпустил кинжал. Клинок медленно поплыл к полу. Демоноборец нахмурился, припал к плитам и почти ползком переместился к щели, оставшейся не то от артефакта, не то от необычного оружия.

— Вторая версия: артефакт или редкая алхимия, — продолжила Феррия. — Первое проверит мастер Флогрен, а для второго позовем кого-нибудь из «листьев».

— Эх, — донеслось беззлобное ворчание Флогрена, — что за времена пошли? Жезлы, склянки… Своей силы не хватает, что ли?.. В мои-то годы…

Солен склонился над щелью. Вытащив из сумки вышитую магическими знаками перчатку, он натянул ее на правую руку и осторожно запустил длинные пальцы в разлом. Послышалось довольное кхеканье.

— Что-то нашли? — Флогрен присел рядом.

— Секунду… — отозвался демоноборец. — Ага!

Он выпрямился, поднялся и коротким кивком вернул кинжал обратно в свободную руку. Чары погасли. Солен приблизил к глазам сомкнутые щепотью пальцы.

— Что это? — Ревин опередил вопрос Феррии.

— Демонических эманаций нет, но занятно, занятно… Поглядите, мастер Флогрен, — демоноборец показал старику и Феррии щепоть. Квир вытянул шею, пытаясь рассмотреть находку.

— Пыль? — озадачился Флогрен.

— Я не алхимик, но читал об этом… Слышали об аудиуме? — глаза Солена странно заблестели. — Некоторые артефакторы утверждают, что он способен впитывать магию. В древности клинки из аудиума использовали против демонов-магов, но потом нашли более эффективные способы убийства…

Квир затаил дыхание, но Солен с сожалением развел руками.

— Увы, секрет обработки утерян. Все изделия из него просто саморазрушаются.

— Из аудиума?.. — почти простонала Феррия.

Квир ойкнул. Помешанного на аудиуме бездаря к капитану пустил именно он. Похоже, очкарик был вовсе не чокнутым, но Фурия этого никогда не признает.

[ image31 ]

Наступила зима, дни становились морознее.

Прошло больше трех месяцев с того дня, когда Терн с Риссом оставили Кермас, воспользовавшись приглашением Ревина как пропуском за Границу. После долгих безрезультатных расспросов Рисс уже начал намекать, что пора бы возвратиться ни с чем, но появление Фейвина Монсара все изменило. Маг по-прежнему безумно раздражал Терн, однако она признавала: благодаря ему, появился шанс выполнить задание Старейшин и вернуть собственную независимость.

Получив книгу, Фейвин погрузился в «Разум сквозь пространство» и безостановочно «готовился», редко появляясь у Мелары. Охотница врала, что маг работал.

Дом, где он создал ловушку в ночь знакомства, превратился в полигон для испытаний. Снаружи здание осталось полуразрушенным и непримечательным, но внутрь могли попасть лишь охотница, пес и сам маг. Для остальных руины выглядели жутко: сунется бродяга на ночлег — и сразу сбежит за квартал.

Сегодня Терн принесла Фейвину вещь, которую тщательно прятала от чужих глаз. Охотнице становилось страшно от одной мысли, как отреагируют… да даже Ревин, если увидит Хибики — резонансную сферу родом из тех позабытых времен, когда аудиуры еще только прокладывали дорожку к восстанию.

Терн слабо понимала объяснения отца и наставников, но одно усвоила: Хибики всегда считались редкостью. Они переносили через пространство не только слова и мысли, но даже вещи и самих аудиуров. Вроде бы «обыкновенная магия перемещения», но ее было невозможно ни прервать, ни перехватить. Первые мятежники стали неуловимыми и годами скрывались от древних магов.

Войдя в дом, охотница села, скрестив ноги, на «диван», который Фейвин собрал из старых одеял и подушек, и обеими руками достала Хибики из сумки. Маг ничего не заметил, беспечно стоя спиной к двери. Рисс сел у ног Терн, завороженно смотря на сферу. В глазах пса отражался сиреневый шар, где внутри кружились пепельные частички аудиума и мелькали картины Кермаса, Монтрака, Сермии…

— То, что ты просил, — сказала Терн, и лишь тогда Фейвин обернулся. — Вещь из дома.

До этого маг увлеченно писал формулы и что-то высчитывал. Полупрозрачные буквы, цифры и символы висели прямо в воздухе. Погружаясь в исследования, Фейвин становился… почти приятным. Все-таки, по мнению Терн, труд облагораживал всех, вплоть до магов, помешанных на экспериментах.

— Ничего себе! — Фейвин мерцнул и оказался на расстоянии вытянутой руки. Охотница не отшатнулась. Она почти привыкла к манере синеглазого мага так «ходить», даже когда цель располагалась с ним рядом. — Можно взять?

— Не урони.

Фейвин с благоговением сомкнул ладони на Хибики. Большие глаза за толстыми линзами раскрылись, став совершенно огромными. Маг буквально затрепетал и прильнул носом к шару, всматриваясь в менявшиеся пейзажи в глубине. На первый взгляд Фейвин казался восторженным ребенком, получившим долгожданную игрушку, но чутье оберегало Терн: она видела скорее ученого. Маг за долю вдоха мог перейти от младенческого восторга к старческому цинизму.

— Шар не работает, — уверенно сказал Фейвин. — Точнее, работает, но не в полную силу.

— Как ты понял? — Терн немного удивилась. Рисс довольно высунул язык, как всегда, когда маг оправдывал, а тем более превосходил его ожидания. Пес видел в нем ключ к решению всех проблем, хотя Терн не разделяла собачий оптимизм.

— Тебе помогает гений, забыла? — Фейвин подмигнул и отправил Хибики плавать в воздухе среди формул. — Я вижу, что артефакт способен работать не только со многими слоями пространства, но и с разными мирами. И больше половины его возможностей будто закрыто на ключ. О-о-о… На что же он способен?..

Терн промолчала.

— Не хочешь говорить? — он ухмыльнулся. — Невежливая Колючка.

Охотница фыркнула. Прозвище приклеилось. Заложив руки за голову, она откинулась на диване.

— Это Хибики. Когда создашь портал?

Фейвин деланно вздохнул, на секунду показавшись лет на двадцать старше, и махнул рукой на вычисления.

— Я нашел комбинацию… Да пожалуй, надо ее опробовать.

Формулы и символы поблекли, переместившись на второй план, и к магу придвинулась сложная схема из пересекающихся кругов, треугольников и квадратов.

— Смотри. Мы знаем, где находится твой Кермас, но нам туда не надо. Местоположение Завесы известно. Как же тебе объяснить, когда ты полный ноль в магии?..

— Попробуй, гений.

Фейвин усердно почесал голову, еще больше взъерошив неровно обкромсанные волосы.

— Ах, ну…

Схема легла на пол, и Фейвин шагнул в центр. Над головой появилась карта. Среди гор выросли домики Кермаса, с противоположной стороны заплескалось море с точками островов. Материк маг нарисовал небрежно, словно тот не имел значения.

— Мы начнем с тебя и твоего… «Хибики», — Фейвин указал на Терн. — Проложим нить к Кермасу. Дальше — закон подобия и правило единства. Я скопирую ваш образ, — он сложил ладони горстью, — и изменю направление портала на сто восемьдесят градусов, продлив его до тех пор, пока он не упрется в похожую энергетическую структуру.

— В Границу, — поправила Терн.

— В Завесу, — маг предпочитал знакомые термины. — И мы сможем ее приподнять, потому что…

— Я оттуда, — кивнула охотница. Эту часть она уже слышала.

— Умница! Так и перемещаются в незнакомые места: имея точное описание или некий предмет-фокус! Конечно, ты не из региона за Завесой, но всю жизнь провела за ее подобием! Неточности я компенсирую своими новыми формулами!

Фейвин кувыркнулся в воздухе. Воображение Терн дорисовало магу уши, как у Рисса, и пару хвостов: «Прямо новорожденный, звонко тявкающий дух предков… Щеночек».

«У тебя получится, Терн. Получится!» — Рисс энергично забил хвостами по полу.

«Два щеночка», — Терн покосилась на него и ощутила невероятную усталость.

Охотница легла на диван, смотря мимо отсутствовавшего потолка второго этажа дальше, на торчавшие пеньками темные балки чердака. Дневные проблемы вылетели из головы: «Неужели совсем скоро все закончится?»

Почему-то стало грустно.

Видимо, глаза изменили цвет, и Фейвин это заметил. Отпустив иллюзии, маг повис в воздухе у дивана.

— Знаешь, я стараюсь, — с детской ревностью заметил Фейвин. — Я мечтал пробить Завесу с тех самых пор, как впервые о ней услышал. Сделать… нечто, чего никто не делал. Стать первопроходцем, первооткрывателем… А ты… Колючка, ты первая, кого я вижу из-за Завесы, но ты ничего не говоришь! Знаешь, я предполагал, что вы скрываетесь среди магов, и долго ломал голову…

— Нет, — перебила Терн.

— …как вас найти, — Фейвин не услышал, и охотница сказала громче:

— Мы не скрываемся.

Фейвин заморгал — густые ресницы заметались веерами. Терн закрыла лицо предплечьем.

— Границу возвели из-за аудиуров — держать нас в клетках. Континент в море — просто большой и на виду. Анклавы вроде моего разбросаны по всей Ринемме. Хибики… Их создали, чтобы встречаться в обход внимания магов. Но после появления Границы связь сохранилась лишь внутри анклавов. Старейшины надеются: если доставить Хибики на континент, мы восстановим путешествия между нашими регионами. Это важно — мы вырождаемся.

Терн почувствовала, что сказала слишком много, и кожей ощутила интерес Фейвина. Убрав руку, охотница увидела мага на расстоянии ладони — щенячьи глаза сияли энтузиазмом.

Терн резко села и отодвинулась. Фейвин, ничуть не смутившись, потер подбородок.

— Артефакт связи и телепортации… связи и телепортации… — маг нырнул в гущу формул и взял Хибики. — Это о-о-очень интересно… Ну просто о-о-очень!

Он покрутил сферу на кончике указательного пальца, как мяч.

— Если повредишь Хибики, я тебя убью, — с угрозой сказала Терн.

— Убивать ты умеешь, — огрызнулся Фейвин. — Наследила по Канверону так, что особо впечатлительным теперь кошмары снятся.

Маг еще пару секунд крутил Хибики. Затем он провел над шаром другой ладонью, сотворив ему призрачного близнеца.

— На.

Хибики полетел к Терн и ткнулся ей в грудь. Она сердито обхватила артефакт руками. Маг криво улыбнулся:

— Забирай, забирай, не соблазняй. Я готов и тебя разобрать на составляющие, а ты мне предлагаешь штуковину из-за Завесы. Я не святой, Колючка. И крайне увлекаюсь.

Рисс гавкнул: «Он молодец».

«Он подлизывается», — Терн убрала Хибики в сумку и направилась к выходу, не собираясь прощаться.

Фейвин возник у двери, перехватив ручку.

— Через неделю, — он лихорадочно блестел очками.

— Что? — Терн задрала голову, желая увидеть его лицо. Охотница гадала, какие у нее сейчас глаза? Алые? Серо-багровые? — Я считала: Хибики тебе поможет.

— Поможет, — Фейвин бесцеремонно щелкнул Терн по носу и ойкнул, лишившись крупицы магии. — Проклятье. Я хотел сказать, что без тебя ничего не получится. Неделя, Терн. Правда.

— Уверен? — охотница недовольно потерла нос.

— Да, — подтвердил маг и с непонятной бережностью заправил левую височную косичку охотницы ей за ухо. — Строим портал за Завесу и бежим из унылого Канверона! Собирай вещи, Колючка.

Побледнев, она отшатнулась, спихнула его руку с дверной ручки и выскочила на улицу. Рисс побежал рядом, тряся ушами и потявкивая: «Через неделю! Через неделю!..»

Иногда, по мнению Терн, он проявлял уникальную для своей древности наивность.

[ image32 ]

[ image33 ]

Ринемма и её магия

Обитатели Ринеммы часто называют ее «миром магии». Волшебство здесь везде, и даже те, кто ему не доверяет, сталкиваются с ним постоянно. Некоторые ученые утверждают, что Ринемма перенасыщена энергиями Источников, и потому тут рождается столько магов. Другие строят цепочку умозаключений в обратном направлении, полагая, будто именно огромное количество магов превратило Ринемму в мир волшебства.

Ни одну из теорий до сих пор не удалось ни доказать, ни опровергнуть.

«Неделя», — слово билось в голове Терн, а время утекало, как из дырявого кувшина.

Шесть дней. Пять. Три.

Она стала невнимательной на работе и чуть не упустила воришку, стащившего у посыльного сумку с мелкими артефактами. Вард Осун даже по-отечески положил ей руку на лоб, когда наглеца уводили стражники.

— Не заболел, парень?

— Нет, — честно ответила Терн. — Плохо сплю.

— Попроси у Куллы выходной и выспись, — приказал Вард. Он служил у купца много лет и негласно был старшим над охранниками. — Ты ни разу не отпрашивался, как работать начал. В разбитом состоянии от тебя одни убытки.

Терн заколебалась. Ее глаза, как радуга, меняли цвет.

— Верно, — смирилась охотница, признав правоту Варда. — Зайду к нему и заодно кое-что спрошу.

— Молодец, — Вард потрепал ее по плечу.

Отчасти Терн последовала совету, поскольку ей требовалось время на последний эксперимент Фейвина. Отчасти — потому, что перед отбытием следовало подготовить подарки. Мелара найдёт сверток для себя в комнате, когда постоялица исчезнет: алхимик любила деньги, и драгоценные камни ее непременно обрадуют. А вот Ревин… С ним всё сложнее. Терн хотелось оставить магу нечто ценнее золота и серебра.

«Он меня поддерживал, — рассуждала охотница. — Чем отплатить?»

Терн себя обманывала. Ревин помогал ей, но дело заключалось не только в этом. Маг незаметно занял место в ближнем круге, наряду с Риссом и отцом. Сделав что-то, охотница думала, как Ревин отреагирует. Прогуливаясь в Канвероне, гадала: проходил он здесь или нет?.. Еще Терн нравилось его кормить, что, с ее точки зрения, граничило с безумием. Она готовила для жителей Кермаса, но рисовые лепешки по праздникам входили в обязанности рау. Раздавая сладости, охотница не ощущала спокойного, уютного тепла, какое окутывало облаком, едва маг начинал принюхиваться к свежеиспеченному мясному рулету с изюмом.

«Что подарить?» — ломала голову Терн. Ревин отличался и от отца, и от Рисса.

Решение пришло внезапно, и подсказал его Вард Осун.

Выходной выходным, но Ревин так и не поговорил с Неранием о хранимом наставником когте. Охотница считала, что маг чересчур осторожничал и зря выбирал обходные пути для своих поисков. Она спросит нанимателя вместо Ревина.

Терн пришла к Неранию после смены. Купец как раз заканчивал работу вместе с Каем. Охотница подождала, пока секретарь уйдет и оставит их наедине.

— Чего случилось, Нарисита? — Нераний поворошил в камине остывавшие угли и, придвинув стул, присел. Купец тоже мерз — начало зимы выдалось на редкость холодным. — Только не говори, что решил уволиться.

— Добрый вечер, почтенный Кулла, — Терн соединила руки у груди и поклонилась. — Уважаемый Осун посоветовал взять выходной. Но я бы еще хотел спросить. Добрые люди подсказали: вы можете знать об одном необычном предмете.

Терн почти не врала, но внутри заскребся жучок сожаления. Через два дня она покинет не только Ревина и Мелару, но и Нерания. Купец был хорошим нанимателем и честным дельцом, а последнее среди торговцев — редкость.

— Не исключаю, но ничего не скажу, пока не увижу. О чем речь, Нарисита?

— Могу взять бумагу и карандаш?

— Ты еще и рисовать умеешь? — Нераний вскинул кустистые брови. — Бери.

Подойдя к столу, охотница вынула из подставки карандаш. Перчатка мешала, и Терн ее сняла. Рисовать она умела, хотя уголь и кисти были ей привычнее. Коготь, который показывал Ревин, охотница запомнила до мельчайших деталей, и сделать эскиз не составило труда.

Терн протянула рисунок Неранию. Купец поднес его к глазам, и охотница внутренне возликовала: «Ревин зря медлил!»

— Возьми стул и сядь напротив, — справившись с удивлением, распорядился Нераний. — Где ты видел хонрок? У кого?

— Хонрок? — переспросила Терн, пододвигая стул. Незнакомое слово казалось острым, как и сам коготь демона. Однако с языка купца оно соскользнуло легко и без запинки. — У человека, которого убили в стычке. Я ехал в Канверон и попал в неприятности.

— Где именно? — спросил Нераний, но тут же отмахнулся. — Впрочем, без разницы — раз еще осенью. Давно уже. Хонрок, Нарисита, да. Причем достаточно приметный.

— Что такое «хонрок» и чем выделяется мой? — немедля спросила Терн.

Нераний покрутил в руках рисунок.

— Далеко на севере, — начал он, — рядом с Мертвыми Городами, находится Долина Кинжалов. «Ремал-хон» на местном наречии. Ремалийцы — народ суровый: жизнь у них не из легких. Потому, чтобы стать взрослым, мало вырасти — надо доказать, будто крепок телом и заслуживаешь своих прав. Каждый, считающий себя достойным, берет оружие и идет к одной из ахен-мар — трещин в реальности. Сквозь них в Ринемму просачивается влияние Салиманхара. Ремалийцы наловчились предсказывать появление демонов. Задача юноши или девушки — сразиться с тварью, убить ее и выжить самому. Многие не возвращаются. А кто возвращается — приносит коготь поверженного врага, из которого и делается хонрок.

Купец постучал костлявым пальцем по рисунку.

— «Кинжал взрослого». Если ты верно запомнил форму и узоры, владельцу хонрока достался сильный демон. Умелые воины в Ремал-хоне на особом счету… За ними часто приходят из Черного Кольца. Демонологи ценят «взрослых» ремалийцев. Ремалиец с хонроком никогда не поддастся соблазнам Салиманхара.

— Ого… — искренне выдохнула Терн.

— В какие такие неприятности ты попал по дороге, Нарисита? — цепко посмотрел на охотницу Нераний.

— По глупости подобрал хонрок, — Терн взяла у купца рисунок и сложила уголок к уголку. — Мне сразу посоветовали продать, убеждали, что вещь проклята. Я не разбираюсь и так и сделал — сбыл с рук. Лишь потом подумал: «Не поторопился ли?» Порасспрашивал, порасспрашивал… Пару дней назад мне сказали сходить к вам. Хонроки прокляты?

— Нет, — усмехнулся Кулла. — Наоборот, обряд создания хонроков изгоняет последние демонические эманации. Кинжалы можно использовать по-разному, но только если владеешь магией. Сами по себе они не опасны.

«Значит, наставник Ревина искал хозяина хонрока, ремалийца», — подытожила Терн. Она не сомневалась, отчего купец говорил о Ремал-хоне столь уверенно, но спросила:

— Вы из Долины, почтенный Кулла?

— Да, — подтвердил Нераний, — но последний раз ездил в Ремал-хон лет тридцать назад. Мой демон был низшим, и хонрок у меня — самый обычный. Так что Черному Кольцу я не приглянулся.

— Вы убили демона голыми руками? — с искренним уважением спросила Терн. Нераний не владел ни магией, ни Наследием.

Купец довольно улыбнулся — восхищение охранника ему польстило.

— Ну, не голыми… Я взял копье, чтобы держать демона на расстоянии, и заранее придумал, куда его заманить. Ремалийцы ценят и хитрость. Я привел тварь в узкое ущелье, сбросил на острые камни и добил.

Терн одобрительно покивала.

— А ваш хонрок?

— Дома, — пожал плечами купец. — Памятные вещи надо мной не властны.

Охотница встала.

— Спасибо за ответ. Вы меня успокоили. Я не проклят.

— С проклятьями мог прийти и не ко мне, — рассмеялся Нераний. — Ты же дружен с «драконами» — вот и попроси их в следующий раз проверить. Не откажут.

— Я спрашивал уважаемого Артелла. Не его специальность.

Терн понятия не имела, действительно ли Ревин не разбирался в проклятиях, но, к счастью, Нераний сам этого не знал. Купец хмыкнул в усы:

— У всех свои таланты, Нарисита. Что-то еще хочешь спросить? Выходной твой, если вдруг.

— Нет.

Купец вальяжно отослал ее движением руки.

На улице охотница задумчиво прижала к губам лист с наброском хонрока: «Хороший подарок». Знание, которое поможет Ревину разобраться, кто виновен в гибели мастера Коннела Сэльвина. Терн не сомневалась, что его убили.

Мысль о скором расставании отозвалась неподъемной тяжестью. Терн ощутила, что ей жаль уходить. От Ревина — прямолинейного, упрямого и непохожего на жителей Кермаса. От степенного Нерания Куллы, в котором за торговым расчетом вдруг проступил юноша, убивший демона одним копьем. От весёлой и любвеобильной Мелары с вечно занятыми руками и живыми глазами. От тихих вечеров «Леранском холме» с его аппетитными запахами и понимающей улыбкой Нурмаха. Да даже от занудного Варда, заботившегося о Терн, подобно старшему брату!

Впрочем, настоящие старшие братья о Терн никогда не заботились…

Охотница запрокинула голову, позволяя морозу прояснить мысли. Когда Канверон — город прокля́тых магов — поймал её на крючок? Почему она не может просто исчезнуть, а хочет оставить после себя память?

Пусть даже и в строках прощального письма.

[ image34 ]

Солен Феншир жил неподалёку от западных ворот. Ревин не раз слышал, как демоноборец шутил: мол, отсюда всегда легко сорваться в дорогу или на задание. Раньше маг не заходил к нему — не выпадало нужды, — и сейчас удивился скромному выбору мастера. Дом был пристройкой, прилепившейся к другому зданию, — двухэтажным скворечником со скрипучим крыльцом и тёмными рамами окон. Простая каменная кладка, мох на черепице, никаких украшений. Дом Денолей излучал уют, дом мастера Сэльвина… точнее, теперь его, Ревина, дом манил загадками, но жилище Солена намекало: гостям здесь не рады.

Утром маг отправил демоноборцу вестника, дождался ответа и явился в оговорённое время. Ревин не знал Нерания Куллу, зато доверял «драконам». Кого спрашивать о Салиманхаре, как не Солена, лучшего демоноборца Канверона?

Ревин потоптался на ступеньках, придумывая, как начать разговор. Солен дружил с Мателием Лерутом… Стоило бы выразить соболезнования, хотя Ревину и не хотелось.

Маг дёрнул шнур колокольчика. Дверь открыл весмери — демон-прислужник, выглядевший как летающая ящерица с ярким оперением. Тварь была размером с крупную откормленную кошку и хвостом орудовала, словно рукой. Весмери пискнул, показав Ревину пасть с тремя рядами мелких игольчатых зубов, и, едва тот вошёл, захлопнул дверь.

— Доброго дня, мэтр Артелл, — раздалось из глубины дома. — Заходите. Я уже приготовил питьё.

— Спасибо, мастер Феншир, — поблагодарил Ревин, снимая подбитую мехом накидку и оглядывая прихожую. Вокруг властвовал порядок: на вешалке, в верхней одежде, среди обуви.

В гостиной уже ждал накрытый стол. Демоноборец оказался радушным хозяином и подготовил кувшин с травяным отваром, пару кружек с удобными ручками и сушёные яблоки. Комната не отличалась роскошью, но заставленный старинными книгами шкаф и коллекция карт Канверона разных веков притягивали взгляд. Ревин и не знал, что Солен увлекался историей города. Немного их порассматривав, маг присел, и весмери налил ему чай.

— Забавный у вас прислужник, — заметил Ревин, припоминая, что знал о таких демонах. Неагрессивные, избегали боя, создавали иллюзии и очаровывали пением.

— Тори. Его зовут Тори. Зачем нагружать слуг, если могу подчинить любую заразу? — лукаво улыбнулся Солен.

Они немного поговорили о морозных деньках, о будущих выборах магистра и сошлись, что место останется за Ниманом Торлендом. Коротко помянули наставника Ревина и Мателия. Солен сокрушался, что в роковой день пришёл вызов в другой город, и рядом с Конеллом Сэльвином не было опытного демоноборца. Затем, к изумлению Ревина, признался: с Мателием он приятельствовал, а не дружил. В конфликты покойного мастера демоноборец не лез. Ревин покивал, ведь Солен в «Леранском холме» пытался удержать Мателия от склоки.

Попивая отвар, Ревин расслабился и достал шкатулку наставника.

— Это и привело вас? — заинтересованно спросил Солен.

— Да. Видели когда-нибудь такое? — Ревин открыл шкатулку, положил на стол завёрнутый в платок коготь и отогнул ткань.

Благожелательная улыбка Солена угасла. Отхлебнув отвара, он принялся мять между больши́м и указательным пальцами подрезанный до скальпельной остроты кончик уса. Сдвинув угольные брови, демоноборец хищно припал к столу:

— Занятно, занятно… Любопытная вещица. Откуда она у вас?

— Не могу сейчас рассказать, — уклончиво ответил Ревин.

— Хм-м… — демоноборец выпрямился и поднял украшение за цепочку. — Надо бы свериться с книгами… Либо анхарос, либо датхар, либо шегенар, что менее вероятно.

Ревин потёр переносицу, пытаясь вспомнить этих демонов. Солен пришёл на помощь:

— Младшие, мэтр Артелл. Анхарос похож на покрытую хитином пантеру с хвостом-жалом и осиными крыльями. Датхар — скорее на росомаху, умеющую сливаться с местностью и создавать иллюзорных двойников. Шегенар отдалённо человекоподобен; он любит просачиваться в мысли и подманивать жертв к себе. Как раз у шегенаров не настолько крепкие и острые когти.

— Ага… — Ревин потёр переносицу. — Младший демон — не такая большая угроза. Если кто-то сделал из его когтя трофей… Зачем оправлять в серебро и хвалиться?

— Так откуда у вас коготь? — снова спросил Солен.

Ревин вспомнил советы Нимана: скрывать подозрения и откровенничать лишь с ним. С другой стороны, как просить о помощи «дракона», если всё утаивать?

— Нашёл в доме наставника, — сказал Ревин. — В последнее время в моей жизни часто появляются демоны. Мастер Сэльвин погиб, мне самому недавно довелось столкнуться скэнхари…

— Думаете, всё связано?

— Есть подозрения, — лаконично ответил маг.

— Понятно, — демоноборец вернул украшение в платок и откинулся на стуле. — Вы гадаете, отчего мастер Сэльвин сохранил коготь слабого демона?

Ревин сдавленно кивнул. Солен успокаивающе улыбнулся.

— Логичная озадаченность, мэтр Артелл. Давайте так — сейчас я лишь предполагаю. Сам по себе коготь не имеет особого значения, тем более что аура очищена. Но вполне может являться меткой культа. Вы же знаете: сильные жители Салиманхара часто обзаводятся последователями в нашем мире. Что, если мастер Сэльвин наткнулся на демонический культ?..

— А почему мне не сказал? — удивился Ревин.

— Вы отсутствовали несколько недель, — напомнил Солен. — Вероятно, напал на след как раз в то время.

В голове Ревина закружился вихрь мыслей. Мастер должен был доложить Ниману о находке, но явно хотел сначала проверить всё сам, чтобы не спугнуть демонопоклонников и не дёргать «драконов» понапрасну. «Внезапный прорыв… Прорыв… — маг заёрзал на стуле. — У культистов наверняка есть постоянный контакт с Салиманхаром!».

— Лишь предполагаю, — подчеркнул Солен, заметив нервозность Ревина. — Но если я прав, то…

— Выводы неутешительные, — Ревин помрачнел.

Магистр не зря опасался, что в деле замешан Мателий. Лучшего демоноборца сложно отправить из города, не имея связей в родной Гильдии…

Ревина передёрнуло. Множество историй о демонах вертелось вокруг сделок: маги заключали договоры ради могущества. Если Мателий… Подозревать другого «дракона» казалось мерзким, бесчестным.

Маг уткнулся в чашку: «Как и говорил магистр, мой отъезд тоже подстроен… Стоп!».

Кое в чём Солен ошибся. Наставник точно обнаружил культ до погони ученика. Или всё-таки побег химеры был трагической случайностью?..

В висках засвербело: «Кому доверять?».

— Успокойтесь, мэтр Артелл, — Солен знаком приказал Тори долить Ревину отвара. — Вас учили сохранять хладнокровие, верно?

— Да, — смутился маг и, пригубив напиток, взял себя в руки.

— Не оставите мне коготь? — спросил Солен. — Я установлю, какому демону он принадлежал. Вдобавок культистам ни за что не добыть штуковину из моего дома.

— А зачем она им? И демон слабый, и аура почищена…

— Катализатор? — предположил Солен. — Очищена или нет, частичка демона сохраняет связь с родиной. Может пригодиться в ритуале призыва или при открытии портала.

Ревин мотнул головой:

— Нет, пока я не готов оставить коготь у кого бы то ни было, — он вернул украшение в шкатулку и активировал защитные чары.

Солен задумчиво побарабанил пальцами по кружке.

— Как пожелаете. Планируете и дальше расследовать смерть мастера Сэльвина?

— Да, — не задумываясь, ответил Ревин.

— Дать вам полезный совет насчёт демонов?

— Конечно!

— Пробудите Второе Зрение, пожалуйста… Смотрите.

Солен медленно вывел в воздухе линии плетения. Красная спираль Огня охватила все лучи серой пентаграммы Смерти. Вокруг фигуры замкнулось прозрачное кольцо Разума. Завершая плетение, демоноборец вписал в свободные участки голубые штрихи Воздуха. Ревин запоминал его движения, пытаясь считать суть заклинания. Воздух — удар с расстояния. Разум — чары воздействуют на способность мыслить. Огонь — работа с энергией. Смерть… Наверное, обычное увядание?..

— Оно неэффективно против демонов-воинов, но крайне неприятно заклинателям, — пояснил Солен. — Перекрывает связь с Салиманхаром.

— Совсем? — изумился Ревин. — Наставник ничего подобного не показывал.

— Он и не знал, ручаюсь, — заверил Солен. — Мастер Сэльвин был сильным, умелым и талантливым магом, но всё-таки не демоноборцем. Против смертных или созданий стихий заклинание бесполезно. Да и в случае с демонами работает долго только в ритуале. Если создать на ходу — счёт на минуты, и это в исполнении опытного специалиста. У вас?.. Ну, секунд десять, хотя, по-честному, рассчитывайте на шесть-семь.

— Я оборву их чары, — глаза Ревина загорелись.

— И воспользуетесь передышкой! — подтвердил Солен. — Мастер Сэльвин научил вас не тратить зря ни единого мига.

— Благодарю, — маг искренне оживился. — Пожалуйста, покажите мне плетение ещё раз. Хочу его хорошенько запомнить. Оно пригодится.

Солен повторил заклинание. Ревин попробовал его воспроизвести. С третьего раза получилось, и демоноборец похвалил коллегу. Сидевший неподалёку весмери наблюдал за ними немигающими глазами.

Когда Ревин уходил, Солен проводил его в прихожую. Весмери подал гостю накидку и выскочил наружу, смотря вслед. Солен взъерошил демону перья на макушке. Облокотившись на перила крыльца, демоноборец задумчиво огладил изысканно закрученные усы. Едва Ревин свернул за угол, улыбка на лице Солена растаяла, как случайная снежинка.

[ image35 ]

«Собирай вещи» — Терн стояла на пороге своей комнаты в доме Мелары.

Легко сказать — нелегко сделать. Из того, чем Терн обзавелась в Канвероне, ей ничего не было нужно. Кому пригодятся магические штучки в землях аудиуров? То-то и оно. Освободившись от магов, они придумали собственное уникальное артефакторное искусство. Их творения впитывали из мира крупицы энергии, чтобы давать свет и тепло, помогать общаться…

Бесцельно обойдя комнату, Терн взяла то же, что лежало в сумке уже по дороге в Канверон: оружие, сменную одежду, Хибики. Сверху добавила только кружку с рисунком переплетённых лоз, которую принесла из «Леранского холма», — память о Нурмахе и посиделках с Ревином. Охотница не сомневалась: рано или поздно смешливый маг изгладится из памяти… Ведь изгладится?.. Терн не станет по нему скучать?..

Заварив Меларе на прощанье чай с можжевельником, Терн покормила Рисса, и они направились в разрушенный дом. Чем ближе к нему, тем тяжелее становились шаги охотницы. «Я не желаю сейчас уезжать», — мысль зациклилась в голове; хотелось её выкинуть, как мусор, но не получалось.

Терн потопталась перед покосившейся дверью.

«Чего ждёшь?» — поторопил Рисс.

Охотница вошла и замерла, побоявшись наступить на вычерченную мелом схему ритуала. Весь пол покрывал сложный рисунок. Разрушенный дом сильно преобразился за последние сутки, и книга, украденная из библиотеки, сыграла в этом значительную роль.

По словам Фейвина, любому «незримому» не составляло труда «прыгнуть» или создать портал в соседний город. Однако для межконтинентальных перемещений даже магистры строили пути долгим ритуалом. Очкарик же амбициозно замахнулся на целую дверь между мирами!

— Завеса… Она отсекла ваши земли и сместила их относительно реальности, понимаешь? — попытался однажды объяснить Фейвин, но сдался. Терн ничего не смыслила в тонких материях и не стремилась их познать.

Попрыгунчик мерцал по дому, двигаясь свободно лишь на трёх кругах — в каждом находился один знак древней речи, очерченный по контуру белым и красным.

«Вон „творец“, тот — „маяк“, а там — „дорога“», — Рисс высунул язык. Пёс много времени проводил с Фейвином и набрался от него магической теории.

— Заходи, Колючка, — оглянулся маг. — Постарайся ничего не стереть. Сможешь пропрыгать вон туда?

Он указал на символ маяка.

— Угу, — Терн поправила на плече сумку и перескочила к кругу. — Риссу куда идти?

— К тебе, конечно, — Фейвин мерцнул, появившись рядом. Охотница дёрнула плечом — отодвигаться было некуда. Личные границы маг либо презирал, либо никогда про них не слышал. — Взгляни, какая красотища! Кристаллы видишь? Давно вливаю в них энергию. Получились простые, но эффективные источники, ничуть не хуже, чем стелы в башнях.

— У тебя достаточно сил? — на всякий случай уточнила Терн.

— М… — маг замялся. — Должно хватить, но мы могли бы подстраховаться.

— Как? — охотница задрала голову.

Фейвин поправил двумя пальцами очки на переносице. Его глаза заискрились интересом:

— Скажи… Я как-то наткнулся на один рассохшийся трактат… Не уверен, что всё правильно из него понял — он был на древней речи, — однако…

Внутри Терн шевельнулось нехорошее предчувствие, и оно крепло с каждым словом попрыгунчика.

— Аудиуры же умели передавать силы? А то, если тебя касаюсь, — Фейвин поднёс ладонь к её щеке, — наоборот, теряю энергию и концентрацию и вообще превращаюсь в шкурку от мандаринки.

Охотница отклонила голову подальше от пальцев мага.

— К чему ты ведёшь?

— Мне не помешала бы дополнительная энергия, — Фейвин обезоруживающе улыбнулся.

Терн устремила яростный взгляд на Рисса: «Он знает больше, чем показывал. Изворотливый уж!».

«Ну… Ты вечно смотришь на него как на врага, — пёс зевнул. — Я бы тоже не спешил раскрывать тебе свои тайны. Мало ли какая идея такой Колючке в голову взбредёт. За крисом ещё полезешь…».

«Что ты ему рассказывал?»

«Ничего. Я просто собака, — Рисс прищурился. — Теперь дай Фейвину необходимое. Пора домой».

— Думаешь, легко пробить портал за саму Завесу? — значительно добавил маг, словно подслушивал.

Терн воззрилась на пса широко раскрытыми глазами: «Ты головой ушибся?»

«Будь добра, не разговаривай со старшими в подобном тоне, — он гавкнул. — Помогай тем, кто помогает тебе».

— А ты читал, что аудиуры делали с магами до появления Границы? — прошипела охотница Фейвину, отступая на полшага.

— Осторожно, не сотри круг! — Маг ничуть не растерялся и снисходительно добавил: — Колючка, я опытный порталист, а не юный, вечно лезущий в пекло «дракон». Аудиуры, без сомнения, захотят отделить мою голову от всего остального. Но я — ключ от вашей клетки. Успокоилась?

«Шем-мо… Спелись за моей спиной!», — Терн раздражённо сдёрнула перчатки, с одной руки и с другой.

Охотница недоумевала, как раньше не заметила дружбы, которой не должно было возникнуть в помине. Подумать только: маг и дух предков аудиуров! Дух предков и безумный маг! Мир определенно спятил!

— Когда я забираю магию, то трачу на себя, — зло пояснила Терн. Дома её с детства учили работать с энергиями: и отнимать, и возвращать. Терн часами сидела с матерью, держась за руки, и контролировала потоки, циркулировавшие между их телами. — Чтобы дать силы, я должна забрать всё, прогнать через аудиум в моих жилах и вернуть тебе. Ясно?

Фейвин закивал.

Терн схватила его ладони:

— Не двигайся.

Силы мага хлынули, воспламеняя кровь, но охотница заставила аудиум погаснуть. Она закрыла глаза, сконцентрировалась. Татуировки на теле загорелись ровным неярким голубым светом. Магия Фейвина была прохладной, как речная вода, и сильной, словно необузданный ветер. Ещё она ощущалась плотной, тяжёлой, загустевшей — совсем не вторящей его юной безбашенности. Собрав магию у сердца, Терн направила её обратно.

— А работает только через руки? — донёсся сквозь темноту голос Фейвина.

Ещё не успев осознать вопрос, Терн ощутила настойчивое прикосновение к своим губам. Между охотницей и магом повисла тишина, наполненная дыханием поцелуя.

Сердце Терн подпрыгнуло к горлу. Она чудом сдержала Наследие. Остатки магии влились обратно в Фейвина грубой волной, и Терн его оттолкнула:

— Спятил?!

— Нет, нам же важен результат, — ответил он, словно ничего не случилось, и потянулся. Лицо озарилось восторгом. — О… О-о-о! Ничего себе! — Маг встряхнул кистями — и с пальцев посыпались синеватые искры. — Ух ты!.. Да ты просто нечто, Колючка! Я чувствую себя великолепно!

— Больной экспериментатор! — Терн трясло.

Рисс зарычал, приняв её сторону. Фейвин мерцнул и замахал руками в противоположном конце дома.

— Всё, всё. Я готов! Начинаем!

— Не справишься с порталом — сдеру шкуру, и ты не понаслышке узнаешь, почему аудиуров прозвали «потрошителями магии»! — Терн впрямь была готова разорвать Фейвина. Пальцы сжимали рукоять криса под халатом.

Фейвин пару секунд колебался.

— Извини, — он сбавил тон. — Я погорячился. Давай работать.

Терн села там же, где стояла, крепко обняла Рисса за шею и опустила голову — височные косицы свесились вдоль скул. Охотница буравила Фейвина взглядом исподлобья: «Только ради Старейшин, шем-мо…».

— Достань Хибики, — Фейвин появился на знаке «творца».

Глубоко вдохнув, он поднял руки и прикрыл глаза. Крис задрожал — маг создавал заклинание, не размениваясь на мелочи. Пространство засияло.

Фейвин подождал, пока появится Хибики, коснулся разумом тщательно вычерченных линий и начал капля за каплей напитывать их своей силой.

— Анеф-хин, — произнёс маг, старательно выговаривая каждый звук. Рисунок на полу вспыхнул синим — тёмными остались лишь три круга.

Руки Фейвина пришли в движение, творя над головой замысловатые знаки: голубые, красные, белые, синие. Они вспыхивали и сразу пропадали, точно он писал волшебными чернилами. Зрелище завораживало, но Терн не позволила себе увлечься. Ей с детства твердили: «Заклинания опасны».

— Камей-хин, — прозвучало второе слово. За ним последовала сложная вязь символов. Однако цепочка не угасла, как первая группа знаков, а полетела лентой к рисунку и окружила его невысокой, мерцающей бежевым стеной.

Рисс нетерпеливо бил хвостами по полу. В глазах пса отражалось сияние линий.

Фейвина окутал ореол цвета индиго, изрезанный призрачными прожилками.

— Ашаринат! — выкрикнул маг. Линии начали пульсировать, вздымаясь и опадая над полом, будто в доме появилось невидимое море. Цепь символов двинулась вдоль рисунка ускоряясь.

Маг соединил ладони и опустил их к груди. В густом синем свете он выглядел выходцем из иного измерения. Знак «творца» засиял под его сапогами фиолетовым.

Фейвин топнул:

— Кейратт! — и Терн вздрогнула, когда их с Риссом охватил небесный свет. Им не дали сориентироваться и передохнуть: — Фралатан!

Маг выбросил руки вперёд, к знаку «дороги». Символ загорелся, и всё пришло в движение. Рисунок, знаки и вязь символов завертелись, сливаясь в полотно ослепительного света. Крис загремел в ножнах. Терн вскочила, а Рисс заскулил. Воздух звенел от переполнявшей дом силы.

Указательными пальцами Фейвин обрисовал очертания портала — врата, и сквозь них проглядывал мир за Завесой: туманный, размытый, дрожащий, но всё-таки…

«Насамар», — благоговейно произнес Рисс.

В молочной дымке светлел город с высокими домами и пиками столбов, между которыми искрилась аудиумная паутина. Насамар притаился в прибрежных горах, чьи изломанные склоны безуспешно пыталось сгладить море. Он выглядел совсем как на старинных гравюрах, что Терн любила рассматривать вместе с мамой в отцовской библиотеке. Охотница улыбнулась.

Фейвин подался вперёд. Глаза за очками светились счастливым безумием.

Внезапно маг побледнел.

Окружавший Фейвина ореол подёрнулся рябью хаотичных вспышек. Пальцы мага изогнулись, подобно хищным птичьим лапам, пытаясь удержать портал, но чары разрушались. Фейвин выплеснул из себя остатки сил, в мгновение ока опустошил кристаллы — однако ничего не смог исправить. Заклинание разваливалось на фрагменты, расходясь прохладными волнами по коже Терн и шкуре Рисса и ероша волосы магу. Фейвин в отчаянии смотрел, как всё исчезало: его чертёж, безупречная схема, идеальный ритуал. Накатила давящая слабость.

Далёкий город пропал. Чары осыпались искрами.

Рисс глухо зарычал: «Прокля́тый маг».

Отпустив Хибики, Терн подлетела к Фейвину, и маг ощутил под подбородком холод криса. Попрыгунчик сглотнул и вдруг с непредсказуемым равнодушием пожал плечами, словно потеряв ко всему интерес.

— Я не знаю, что пошло не так, Терн, — прошептал Фейвин, и охотница увидела: он совершенно измотан, даже не мог говорить в полный голос. — Силы было достаточно. Всё шло по расчётам. Я скопировал ваш образ, сделав Хибики центром. Потянулся к Кермасу. Оттолкнулся. Изменил направление портала и продлил его. Способ сработал. Вы видели город.

Охотница молчала. Фейвин облизнул пересохшие губы.

— Ты не могла бы, пожалуйста, убрать эту штуку от моей шеи? Она… нервирует.

Терн забросила клинок в ножны, и маг начал оседать на пол. Охотница подхватила его и помогла сделать два шага до дивана. Фейвин бесил её, да, но у него почти получилось!

Маг рухнул на подушки.

— Я пеле… пересчи… — даже не договорив, он отключился.

Терн оторопело застыла. Фейвин лишил её всех шансов немедленно выплеснуть гнев.

— Что с ним делать? — вслух спросила она.

«Дать время отдохнуть, чтобы попробовал снова, — Рисс подавленно опустил уши, хвосты вяло повисли. — Ты должна помочь ему восстановиться».

— Сколько это займёт?

«Зависит от тебя. Он истощился досуха».

— Шем-мо… — сегодня Терн ругалась на удивление часто. Отец бы не одобрил. — Если он опять полезет…

«Полезет — сам укушу, — пообещал Рисс. — Укрой его».

Лицо охотницы немного смягчилось. Всё-таки Рисс её берег. Когда пёс защищал и оправдывал Фейвина, она чувствовала себя преданной. Рисс являлся голосом предков, духом сотен Нарисита — пусть и достаточно молодым по меркам собратьев. Хранители безоговорочно защищали подопечных, но Рисс вёл себя, словно Фейвин имел куда больше прав на его доверие, помощь, поддержку, мудрость…

Терн сняла с мага очки и накрыла его несколькими одеялами. Без отапливающих заклинаний разрушенный дом быстро остывал. Охотница задержала взгляд на узком лице — сером, непривычно неподвижном, с совсем немальчишескими морщинками в уголках рта — и отвернулась.

В задней части черепа засвербила какая-то тревожная мысль. Не про Фейвина. Не про портал. Не про Границу.

Про Ревина.

— Письмо! — похолодела Терн. — Он прочитает!

И, схватив Хибики, ринулась за дверь.

[ image36 ]

Терн бежала, сбивая ноги и балансируя на свежем льду. Поскользнулась, с размаху врезалась в стену — бросилась дальше, невзирая на боль. Снег летел в лицо, дыхание рвало грудь. Канверон распахивался перед охотницей улочками, лестницами и дворами. Прохожие недовольно оборачивались вслед. Где-то хлопнула дверь, где-то залаяла собака — звуки гасли за пульсировавшим в ушах рокотом сердца.

Образ лежавшего в горшке конверта жёг сильнее усталости. Мысли путались, сбивались и опять возвращались к письму. Глупость. Сентиментальная, непростительная глупость — рассказать об аудиурах, о Границе и благодарить Ревина за удивительный и многогранный Канверон. Терн думала, будто прощается навсегда! А Фейвин… провалился.

У дома Ревина охотница остановилась, взметнув снег, и лихорадочно полезла в цветочный горшок.

Конверт лежал внутри.

Терн выдохнула — хрипло, точно из груди наконец вынули острый крючок, — и запихнула письмо за пазуху.

К дому Мелары она шла быстро, но уже не бегом. Голова опустела. Нахальный поцелуй, нестабильный портал, неудавшееся прощание — ни о чём не хотелось думать.

На крыльце у Мелары ждал Рисс. Пёс ткнулся лбом охотнице в колено, и она присела, почёсывая хранителя за ушами.

— Попробуем ещё раз. — Терн успокаивала его или себя? — Я помогу Фейвину.

Они нуждались друг в друге. Они использовали друг друга. Фейвин рвался за Границу, а Терн с Риссом хотели доставить Хибики в Насамар.

Войдя в прихожую, охотница услышала голоса с кухни. Сердце подпрыгнуло к горлу. Ревин не получил прощальное письмо, зато как ни в чём не бывало явился на ужин. Привычки мага не менялись. На душе у Терн потеплело.

Она достала конверт, вынула из него лист со сведениями о хонроке, а остальное убрала обратно. Щёки горели, но Терн надеялась, что из-за пробежки и мороза.

Стянув сапоги, охотница вошла на кухню.

— …в этом и дело! — Ревин эмоционально жестикулировал вилкой. — Канверон — худшее место для культа, потому он здесь и обосновался! Дело Райтена тоже, может, с ним связано, ну, то, с пропажами людей.

Ревин заметил Терн и сверкнул дружелюбной улыбкой:

— Ты здесь! А я тебя и хотел дождаться! Есть новости.

— И у меня, — охотница невольно улыбнулась в ответ и протянула листок. Ревин непонимающе моргнул, но Мелара сразу сообразила:

— Поговорил с Куллой о когте? Ревин его же показывал мастеру Фенширу.

— Он лучший в городе демоноборец, — пояснил маг. — Давай по очереди. Что сказал Кулла?

— Я записал, — Терн отдала листок и придирчиво осмотрела тарелки с картофельным салатом. Кончик носа дёрнулся. — Где мясо, Мелара?

— Я не успела, извини, — алхимик развела руками. — Хочешь — сам займись. Оно в миске. И Ревина порадуешь…

Терн укоризненно сверкнула глазами. Алхимик не уставала намекать, что постоялица относилась к Ревину по-особому. Шпильки уже утомляли.

Ополоснув руки, охотница занялась готовкой. Рисс закрутился под ногами, поскуливая и выпрашивая ужин.

«Ты всё-таки собака…» — хмыкнула Терн.

Ревин дочитал заметки о хонроке и задумчиво поднял взгляд.

— Ремалийцы — редкость в Канвероне? — спросила Терн.

— Не скажу. Из них только Куллу и встречал, — признался Ревин. — Но всё идеально вяжется с предположениями мастера Феншира. Послушай, вот что он говорил…

Первые две минуты Ревин старался пересказывать чётко и размеренно, но потом увлёкся, и речь полилась рекой. Терн слушала, краем глаза следя за мясом. Описание демонов, которым мог принадлежать коготь. Выводы Феншира о культистах и его версия гибели мастера Сэльвина. Собственные мысли Ревина о демонопоклонниках среди «драконов».

— Почти никому не довериться. Ты, Оэль, Мелара с Дамисом, Райтен… Магистр Торленд, конечно, — Ревин помахал запиской. — Хонрок треклятый ещё…

— Шестеро — много, — охотница кусала губы.

По её опыту, что знали трое — знал весь мир. Ревин был слишком общительным и доверчивым. Жизнь не приучила его опасаться людей. Хорошо, что портал оборвался, и Терн задержалась в городе, хотя благодарить за это явно стоило не предков. Существа вроде Рисса никогда не помогли бы магу. Терн стыдливо призналась себе, что радовалась срыву портала. Фейвин просчитался, зато она останется в Канвероне с Ревином.

— Разве? — удивился маг. — Вроде и не перебор…

«Конечно», — укорила себя Терн. Ревин был частью известной на континенте Гильдии. Он мыслил иначе, чем дети дворцовых интриг Монтрака.

— Итак, — деловито подхватила разговор Мелара, — в городе культ, и мы не знаем, кто причастен. Ревин, вы с Оэлем сможете уловить эманации демонов или обрядов, если поймёте, где искать? А Терн пусть и не маг, зато наблюдательный. Вы только объясните ему, на что обращать внимание.

Мелара лукаво стрельнула глазами в сторону охотницы.

— Найдёшь?

— Присмотрюсь, — Терн отвернулась к плите.

Ревин озадаченно замолчал. Терн с подобным молчанием уже сталкивалась. Маг придумывал, как объяснить что-то о заклинаниях тому, кто не владел искусством.

«Когда я стала называть клятую магию „искусством“? — Терн почти себя ненавидела. — Тоже мне „аудиур“».

Рисс утвердительно гавкнул.

— Нужно искать следы ритуалов, — наконец нашёл слова Ревин. — Они нередко оставляют искажения в обычном мире… О! Помнишь Затенённость? Если ощутишь нечто такое не там — с шансами, след ритуала и есть.

Терн раздражённо вздохнула. Зачем просить помочь, если она бесполезна?

От необходимости отвечать охотницу избавил стук в дверь. Терн отложила нож, оставила мясо греться, обтёрла руки полотенцем и юркнула в прихожую.

— Я открою!..

На пороге оказался человек, которого Терн совершенно не ожидала увидеть — высокий, широкоплечий, светловолосый и непривычно встревоженный.

— Вард? — недоумённо спросила охотница, отступая и пропуская его внутрь.

— Нужна твоя помощь, — требовательно заявил Вард Осун даже без приветствия. — Ты свободен, Терн?

В глазах воина плескалась такая тревога, что Терн осторожно прикрыла дверь на кухню. В коридор успел выскользнуть, облизываясь, Рисс.

— С чем помочь? — уточнила охотница. Вард был не склонен к пустой панике.

Следующая же фраза наёмника подтвердила худшие подозрения.

— У меня сын пропал!.. — выпалил Вард и добавил моляще: — Помоги, прошу!

[ image37 ]

— Нет, — поморщился Ревин, — ерунда выходит…

Мелара постучала пальцами по развёрнутой на столе карте Канверона. Идея о культе увлекла обоих. Сейчас алхимик с магом пытались соотнести с картой города странности, что творились вокруг последние месяцы.

— Я всё думаю о деле, которое расследует Райтен, — Ревин наворачивал спирали по кухне. — В последний раз он говорил, что жертв выбирали по знаку зодиака. О-о-очень в духе призывной ритуалистики. Потом убийства магов. Демон в Затенённости. Я нанёс точки на карту, но ничего осмысленного не выходит. Что могло привлечь мастера Сэльвина?

Маг остановился и запустил пальцы в волосы.

— Вряд ли наставник случайно набрёл на место ритуала. А Гвин причём? Демонопоклонники среди «обручей» редки, сама знаешь. Тем более алхимики!

— Знаю, — согласилась Мелара. — Мы если и лезем к демонам, то специально ищем… сведущих.

— Ты же не пробовала?

— Я, по-твоему, дура? — Мелара фыркнула. — Дамис байки рассказывал. Он к праздникам вернётся — порасспрашиваю.

— Ну… — протянул Ревин. — Да, больше похоже на правду. Как считаешь, Гвин экспериментировал с аудиумом?

Мелара помяла переброшенную через плечо каштановую косу и вдруг распахнула глаза.

— Точно! На Леруте испытали разрушение боевых чар; на «незримом» — пресечение порталов; на убийце… Кто-то проверяет средство против профильных заклинаний?

— Хороший вопрос, — задумался Ревин. — Терн, ты как считаешь?

Маг не дождался ответа и повернулся — никого. Оставив ароматное мясо, охотница будто растворилась в воздухе. Витал лишь запах специй.

— Куда Терн делся? — удивился Ревин.

— Он выходил… — Мелара отмахнулась. Алхимик давно привыкла к странностям постоялицы. — Не вернулся? Устал от разговоров про магию. У него случается.

Ревин выскочил в коридор, пробежался по этажам, постучал к Терн в комнату и вернулся.

— Не похоже на него… Не слышала, кто там приходил?

— Не-а! — Мелара поднялась из-за стола, чтобы взять мяса. — Тоже увлеклась.

Она никогда не отказывалась от готовки Терн. Даже простейшие, сделанные за считаные минуты блюда выходили у охотницы до безумия вкусными. Иногда Мелара размышляла, что дело не только в специях и умении. Рядом с простой грубоватой Терн всё становилось лучше: и еда, и разговоры, и посиделки. Ревин, казалось, тоже это замечал.

Мелару кольнула шальная мысль, и алхимик озорно спросила:

— Кста-а-ати, друг мой, ты ведь после Феррии один? Никто интересный не встречался?

Ревин рассмеялся, забирая у неё тарелку:

— Я же не Дамис, которому стоит раз девушке улыбнуться! Да и… устал от интрижек. Хочется кого-то, с кем и по душам можно поговорить.

— А ты оглянись, — вкрадчиво посоветовала алхимик. — Кое-кто из знакомых тебе оч-ч-чень симпатизирует…

— Брось, — Ревин взял вилку. — Ты? С тобой мы давно семья. И скрытничать не в твоём стиле… А чего ты с Терна на девушек перескочила?

Мелара мысленно застонала. Иногда её друг был неисправимо слепым, глухим и гулким, как бревно. С другой стороны, она и сама осенью заблуждалась, соблазняя «постояльца». Щёки Мелары зарделись: «И вспоминать смешно!».

— Да так, — алхимик пожала плечами. — Подумалось чего-то.

Поев, Ревин с Меларой вернулись к карте. Алхимик надула щёки и, покусывая кончик косы, принялась по-разному прикладывать линейку к улицам.

— Погоди, — маг присмотрелся. — Почему ты только вокруг Затенённости меришь?

— А ты знаешь в Канвероне места похуже? — вскинулась Мелара. — Самое то для демонов. И кэнхари оттуда.

— В целом, верно, но… — Ревин повёл пальцем по карте, вспоминая поиски журнала Куллы. — Вряд ли там убежище культа — не дали же они вору свой адрес?

— Хорошо, твой вариант? — спросила Мелара.

— Квартал Трёх Светил.

— Богатеи! У них никогда ничего не происходит!

— Вот и я о чём, — Ревин обрисовал пальцем квартал. — Тишайшее место — все знают. Его и патрулируют не напрягаясь. Кто там ждёт культ Салиманхара?

— Мысль интересная…

Ревин говорил дело. Мелара укорила себя, что смотрела на карту слишком привычно — как на набор домов, — и повертела мысль в уме. Если культ не прячется в Затенённости, значит, растворился в скучнейшем месте Канверона. Тишина — лучший щит, а порядок — удобная ширма. Патрули ходили по краю, соседи знали друг друга в лицо, а любые странности списывались на чудачества состоятельных жильцов и лишние деньги.

— Квартал Трёх Светил… — повторила Мелара. — Хм.

Сходив в лабораторию, девушка принесла кожаный тубус. Из него на стол легла полупрозрачная калька, разрисованная алхимическими знаками. Мелара прижала её уголки блестящими бронзовыми гирьками.

— Дай карандаш, — приказала Ревину и принялась выстраивать круги. Сначала внешний контур — не по улицам, а по узлам силы города. Затем — внутренние дуги, соединяющие точки событий. Каждое движение сопровождалось паузой — Мелара вспоминала всё об алхимической ритуалистике. — Убийство Лерута… Подворотня… Библиотека Незримых… И вот здесь… Я от Райтена не про все исчезновения знаю…

Ревин наклонился.

— Это не симметрия… — он осёкся, сдвинул брови и присмотрелся.

Мелара уже вписывала в круги треугольник. Затем она провела ещё три линии и победно взмахнула линейкой:

— Схема с привязкой к небесным телам!

Ревин непонимающе нахмурился.

— Три Светила, — Мелара постучала его по лбу крепеньким кулачком. — Забыл, откуда название, а?

Оставив друга думать над ответом, алхимик опять метнулась в лабораторию и принесла лунный календарь и астрономическую таблицу. Кухня быстро превращалась в кабинет, несмотря на ароматные запахи.

— Давай, включай голову. — Мелара ткнула в календарь и в строку таблицы. — В ночь гибели Лерута — схождение Малого Рубина и Венца. Угу? Потом Луна и Крыланы…

— А библиотека? — Ревина охватил азарт.

— Под сенью Третьего Светила. Редкое положение. Усиливает ритуалы разрыва пространства. Квартал в центре всего!

Ревин с сомнением скрестил руки на груди:

— Мастер Сэльвин не занимался алхимией, что бы там ни говорил Гвин. Однако он был умным, эрудированным…

— Ре-е-евин, ты же сам сказал: твой наставник работал над делом тихо. Наверное, подозревал, что в Гильдии завелись демонопоклонники.

Маг ещё минуту колебался, потом решительно сказал:

— Мы должны всё проверить. Сами.

[ image38 ]

Вард жил недалеко от складов Куллы. Терн слышала от других работников, что купец помог ему обзавестись жильем. Одноэтажный и добротный, дом ничем не отличался от соседних, кроме кадок с маленькими елями. Они стояли под окнами с зелёными ставнями, как миниатюрный лес.

У крыльца Рисс покружил, запоминая запахи, и сел на ступеньках. Вард молча загремел ключом, но не сразу попал в замок — пальцы дрожали.

Пес заскулил: «Он нервничает. Плохо».

«И ты нервничал бы, пропади я неясно куда», — Терн волнение Варда не удивляло.

«Я почувствую тебя где угодно», — возразил Рисс.

Наконец, Вард открыл дверь. Внутри пахло деревом, хлебом и сталью. Терн огляделась с невольным любопытством: как в Канвероне жили простые люди, не маги?

Дом наёмника отличался от того, что охотница видела у Мелары и Ревина. Никакого творческого беспорядка холостяка, никакого алхимического хаоса любительницы зелий. Всё на местах: простая мебель; крючки и полки на стене для верхней одежды; оружие на стойке. В семье Варда больше тратились на уют, чем на домашние артефакты.

И на сына.

Рядом с мужской и женской одеждой висела детская — добротная, не из дешёвых. На стойке с оружием выделялся деревянный меч. Выглянув из прихожей, Терн увидела в гостиной стол с письменными принадлежностями: церы, стила, книги. Вард учил Ратока всему.

На звуки шагов из дальних комнат пришла невысокая крепкая женщина с усталыми, но лучистыми морщинками в уголках глаз. На лице вспыхнули и сменились чувства: облегчение, тревога, настороженность.

— Рена, вот Терн Нарисита, — быстро сказал Вард. — У Куллы работает. Парень найдёт Ратока.

Слова наемника прозвучали не просьбой, а обещанием. Терн опустила тёмно-синий взгляд на кончики своих сапог. В Кермасе она привыкла быть рау, наместником, решавшим любые беды жителей. Однако отчаявшиеся родители смотрели на неё как на единственную надежду. Это пугало.

— Правда? — Рена всхлипнула.

— Сделаю всё, — хмуро ответила охотница.

Рена нервно скомкала в руках передник, потеребила прядь русых волос. Рисс прошёл мимо, мотыляя хвостами, и принялся обнюхивать ученический стол. Изображая хозяйку «умной собаки», Терн скользнула следом.

— Вот осенняя куртка и ботинки, — Вард принёс из прихожей одежду. Заметив, что Терн рассматривала наброски улиц на церах, он кхекнул: — Да, Раток хорошо рисует. Дома хочет строить, как вырастет.

— Господин Кулла видел работы, — вмешалась Рена. — Говорит, он талантливый.

Рисс засунул нос в ботинок и чихнул. Терн присела, погладила пса за ушами и показала церу: «Попробуй поискать не по запаху, а по мастерству».

«Иногда ты говоришь мудрые вещи, — пес посмотрел охотнице в глаза. Хранители родов опирались не только на инстинкты облика, но и улавливали эфемерные потоки. — Впрочем, бо́льшую часть времени — обычная вредная девчонка».

— Вперёд. Ищи, — сказала Терн вслух.

Рисс процокал когтями к двери, на крыльце коротко взвыл и кинулся в город.

— Идём, — заторопился Вард.

Рена проводила их до порога и остановилась, с надеждой смотря вслед. Терн хотелось оправдать её чаяния, но она не могла ничего обещать.

Охотница бежала за Риссом, слушая, как бубнил Вард. Он помнил про сына всё.

— Тут Раток ходит домой. Здесь поворот к Варнекам — дружит с их сыном. Дорога к школе… А, сквер. Они с мальчишками часто гоняют сюда играть…

Хвосты пса подметали снег. Изредка Рисс порыкивал — пояснения Варда его сбивали. Терн, наоборот, вникала в детали: любая мелочь была подсказкой.

На одной улице Рисс сначала побежал, потом вдруг сел, обнажив клыки. Терн опустилась рядом, обхватывая его за шею: «В чём дело? Что ты учуял?».

«Магия. Плохая магия», — пес гавкнул.

— Дальше мы ищем вдвоём. — Терн подняла на Варда глаза и резко добавила: — Не спорь.

Наёмник замер, нахмурившись, но штормовой взгляд Терн говорил: «Пойдёшь — риск будет выше». Упрямство на лице Варда сменилось сомнением, затем опасением. Колеблясь, он стиснул и разжал огромные кулаки.

— Секреты у тебя, парень… — Вард покачал головой. — Не зря ты такой шустрый, да?

— Верно, — ответила Терн. — Позволь мне. Хорошо?

На щеках Варда заиграли желваки.

— Ратока верни.

— Помолись, чтобы вернул живым, — буркнула охотница и шлёпнула Рисса по спине. — Вперед.

Терн затрусила позади пса: «Что ты учуял?».

«Запах, как у твоего мага и его приятелей из Гильдии, — лапы взрывали снег. — Ещё что-то кислое, гнилое».

«Он не мой…» — охотница осеклась — не время спорить. В Канвероне жили сотни магов, и половина состояла в Гильдиях. Ратока увёл «дракон», коллега Ревина.

Под ложечкой неприятно засосало. Вспомнился Мателий Лерут с его костедробительным заклинанием. Может, мальчишку арестовали за мелкое правонарушение? Куда уж… След вёл от центра города, ратуши и Дома Гильдии — туда, где вопросы обычно не решались законным путем.

Зажурчала река. Запах Ратока ниточкой ускользал в старый парк, разбитый в изгибе русла. Обледеневшие аллеи выглядели сонно и пустынно: уже наступил вечер. Дорожки были хорошо утоптаны; между стволами виднелись снеговики и построенный детскими руками замок. Терн подозревала, что и игры в Канвероне не обходились без толики магии.

На краю парка Рисс остановился.

«Терн… — неуверенно начал он, — ты постоянно отвлекаешься. Мне не нравится этот парк. Мне не нравится алхимический запах. Мне… Я боюсь за нас! Мы ведь шаге от Насамара!»

Терн поджала губы: «Хочешь бросить мальчика? Я рау, забыл? А Раток — ребёнок».

«Рау ты в Кермасе, — гавкнул пёс. — Здесь чужая территория. Территория магов! Мы их природные враги!».

«Не особо-то и „природные“, если вспомнить историю нашего рождения», — с иронией заметила Терн, пытаясь успокоить Рисса. Подействовало. Пёс приподнял уши и вывалил язык в подобии невеселого смешка.

Охотница погладила хранителя по голове: «У нас есть время. Фейвину нужно восстановить силы и разобраться, где он ошибся. Спорить нет смысла. Ты — бережешь род, я тебе — пра-пра-и-много раз „пра“ внучка. Ревин не похож на других магов. Вард — заботливый отец. Оба помогали мне. Пожалуйста, вспомни, как мало нам помогали в Монтраке».

Рисс слабо вильнул хвостами. Он помнил.

«Ты учил меня ценить союзников, — Терн почесала мех у влажного носа. — Ценить вдвойне, когда они друзья. Неизвестно, кто придёт по мою честь и душу завтра».

Пёс кивнул, уныло обернувшись к голым деревьям парка: «Запах „дракона“ сильный. Неподалёку логово».

Через несколько минут они шли по аллее без единого фонаря. Ещё пара десятков шагов — показался холм. Рисс обогнул его и заскользил по инистым чёрным камням на сбегавшую к реке старую неухоженную лестницу. Огибая обрыв, она спускалась к берегу и упиралась в замшелую решётчатую дверь. Терн внимательно осмотрела прутья и достала крис. Касание остриём — и стало очевидно, что дверью часто пользовались.

«Иллюзия», — сказала Риссу Терн.

«Я заметил».

Из тоннеля повеяло застоявшимся воздухом. В нем мешались речная тина, ржавчина и что-то едва уловимое, но столь же вонючее, как мантия алхимика Эвера Гвина.

«Зажги свет», — буркнул Рисс.

Охотница достала из кармана на поясе белый кристалл в серебряной оправе и встряхнула. Ладонь и стены озарились молочным светом. Рисс заскользил по тоннелю.

«Не Затенённость, однако не лучше», — мрачно думала Терн. Камни покрывал мелкий колючий мох, потолок почти касался макушки. Ощущение опасности царапало между лопаток, словно позади крался убийца. Охотница убрала крис, проверила, легко ли выходил из ножен кукри.

Ревин не раз упоминал, что под Канвероном простирался лабиринт старых катакомб. Про них ходило множество слухов, один жутче другого, но маг лишь посмеивался. По его мнению, страшилки распускали преступники, которых поди ещё выкури из тоннелей. Зато сидя в катакомбах, они не делали схронов в городе, что целиком устраивало стражу.

«Удобно же!» — веселился Ревин.

У первой развилки Рисс посоветовал: «Запоминай дорогу». Охотница пожала плечами и быстро рубанула кукри, срезав со стены ломоть мха.

Свет кристалла тек по тоннелю, выхватывая то царапины на камнях, то странные пиктограммы, то свисавшие на ниточках с потолка жестяные диски. Постепенно становилось суше, мох редел, начали попадаться обжитые ниши, в которых ночевали бездомные. Судя по всему, Терн с Риссом возвращались к центральным районам Канверона.

«Тут, — пробурчал пёс. — Хорошо, что у меня сверхъестественный нюх».

Кристалл обрисовал замурованное ответвление тоннеля. Терн подметила на полу содранный кусочек мха, беспомощно выставивший нитевидные выросты. Охотница принялась осматривать место тщательнее. Вот застарелая царапина. Вот отпечаток ладони с небольшими пальцами… Чуть выше ко мху прижимались или что-то прислоняли. Вдобавок от кирпичей несло магией иллюзий, как от решётки у реки.

Терн убрала кукри, вновь вынула крис и деликатно разрезала иллюзию. Заклинание втянулось в волнистый клинок словно с усталым выдохом, и охотница через рукоять вобрала магию в себя. Кто бы ни навёл чары, он влил в них энергии от души. Аудиум в крови, после решетки лишь тлевший, вспыхнул, обострив чувства, укрепив тело и превратив волосы в иглы.

Появилась дверь. Терн протянула к ней руку, и из замка со скоростью взбесившихся гадюк хлестнули тёмно-синие щупальца охранных чар.

Охотница не успела отпрыгнуть. Щупальца обвились вокруг неё и Рисса, норовя затянуться петлями на шеях. Терн упёрлась пятками в пол, ощущая, как чары сжимались, выдавливая из неё воздух. Ругаясь сквозь зубы, она рассекла плетение крисом. Заклинание распалось на половины.

Щупальца исчезли. Аудиум внутри запылал ярче. Татуировки на коже разгорелись.

За дверью вилась лестница наверх. Переведя дух, Терн принялась подниматься. Шаги приглушённо стучали по каменным ступеням и отражались от стен узкой шахты слабым эхом. Слышалось странное гудение, лестницу заливал зеленоватый свет. Спустя шесть или семь витков охотница вошла в прохладный полутёмный зал и остановилась.

Такого в Канвероне она ещё не видела.

По стенам струились мерцавшие и переплетавшиеся между собой магические знаки. Рисс метнул мысль: «„Жизнь“, „изменения“, „звезда“».

«От Фейвина узнал?», — поддела Терн, хотя шутить не хотелось.

Часть зала была заставлена каменными артефакторными ложами, лучившимися зелёно-бело-синей вязью энергий. Больше половины лож занимали высокие обнаженные люди — лысые, неподвижные, с плотно сомкнутыми губами и веками. Над каждым «спящим» светился изумрудный полог, пронзенный стеклянными трубками. Словно рыбы-иглы, они уходили хвостами в крупные сосуды с бурлящими жидкостями, а головами вонзались в податливую человеческую плоть.

Охотница подошла к ложам, пытаясь понять, что видит.

«Рисс… Они же не просто…» — Терн нервно сглотнула. Каждый «спящий» оказался на пару голов выше нее и походил на соседа, точно близнец.

«Измененные. — Рисс зарычал. — Их сделали. Из чего-то».

«Из „кого-то“», — Терн завертела головой в поисках Ратока.

Рисс затрусил к дальнему ряду лож, обходя светящиеся на полу цепочки символов.

Раток тоже «спал»: бледный, глаза закрыты, черты лица едва различимы сквозь зеленое марево. Однако пока его не раздели и не нашпиговали трубками. Хозяин лаборатории или еще не занялся подростком вплотную, или ждал, пока материал «отлежится» и напитается энергией полога.

Терн проткнула заклинание крисом, как пузырь. Знаки под одеждой вспыхнули.

— Раток! — охотница схватила мальчика за плечо и затрясла. — Раток, очнись!

К удивлению Терн, подросток почти сразу заморгал, просыпаясь.

— Ты?.. Что?..

— Меня послал твой отец, — охотница потянула его с ложа. — Уходим отсюда.

— Где мы?.. — Раток сел, закрутив головой. В глазах возник ужас. — Я… М-м-маг… М-м-мы…

— Позже, — перебила Терн. Ей становилось не по себе от одной мысли, что в любой момент мог появиться загадочный «дракон» — хозяин лаборатории. Она лучше покажет это место Ревину, и пусть маги сами разбираются внутри Гильдии.

Раток сполз с ложа, выдавил:

— М-м-не ужасно страшно…

Ощущение опасности, терзавшее Терн от самой реки, вдруг прорвалось беззвучным визгом: «Угроза!».

Охотница резко обернулась навстречу устремившемуся к ней полупрозрачному сиянию.

[ image39 ]

Ревин и Мелара якобы прогуливались по самому безмятежному кварталу Канверона. Алхимик прихватила пояс с готовыми зельями. Ревин ограничился тем, что было при нём: медальон Гильдии, меч, кинжал и сумка с парой артефактов и шкатулкой наставника. Маг привык опираться на собственные силы.

— Сложновато… — признала Мелара, махнув рукой на безупречные фасады. — Сюда без повода и магистр не придёт. Не осматривать же каждый дом?

Ревин, потерев подбородок, замедлил шаг:

— У меня идея.

Маг достал шкатулку, вынул из неё оправленный в серебро хонрок, повесил его на запястье и сплёл заклинание. Белый треугольник Света, синеватая спираль Воздуха и между ними прозрачный овал — Разум вместо Жизни. Ревин искал не людей или химеру «листьев», а демонические эманации и сконцентрировал чары через коготь.

Поиск лёг привычно и легко. Треугольник развернулся, раскрутив спираль Воздуха, и она мягко раздвинула овал Разума. Его границы заскользили по кварталу, точно круги по воде от брошенного голыша. Стоило плетению дойти до центра Трёх Светил, как хонрок на запястье подпрыгнул. Заклинание не дрогнуло, не оборвалось — наоборот, заострилось. Круги стянулись в одну точку, указав на конкретный дом.

— Готово! — Ревин крутанул кистью, подхватывая коготь, и убрал хонрок в шкатулку. — Или мы нашли что-то интересное, или владелец особняка коллекционирует неочищенные руки-ноги-рога-клыки демонов.

— Улица Семи Ручьёв в другой стороне, так что вряд ли, — с иронией отозвалась Мелара. — Проверим сами или ты кого-то позовёшь?

Ревин помедлил. Нахмурившись, он мотнул головой:

— Сами. Мы не знаем, кому доверять, но я подготовлю сигнал ближайшему патрулю. — Решение далось с трудом: маг привык полагаться на других «драконов». Он оглядел Меларин пояс с зельями и довольно покивал. — Вижу «Кошачье око», «Вдох жизни» и «Ясность». «Серебрянки» не найдётся?

— Один флакон, — Мелара показала пузатую колбочку размером с мизинец. — Тебе повезло. Я её обычно про запас не делаю — редко покупают.

— И правда, повезло, — улыбнулся Ревин. Он представлял арсенал демонопоклонников, и зелья ви́дения в темноте, умения дышать в ядовитых испарениях и укрепления разума всегда приходились к месту. А «Серебрянка» против гостей из Салиманхара вообще считалась бесценной. — Боевого ничего не захватила?

— Вот, Дамис заклинания сам вливал. — Мелара отцепила от пояса короткий деревянный жезл с белым кристаллом в навершии и вдруг свела к переносице густые брови. — Только, Ревин… Понимаю, «драконы» ходят в лоб, но мы просто посмотрим, да?.. Тихо посмотрим, ясно тебе?

«Тихо» у Ревина получалось редко, однако он обещал постараться, тем более что дом, к которому привело заклинание, выглядел образцовым до безобразия. Двухэтажный, он скромно стоял в глубине сада, и вытянутые узкие окна с цветными вставками ловили солнце и отражения редких деревьев. Кованая ограда с витыми листьями и стилизованными птицами казалась скорее украшением. Небольшой балкон над главным входом опирался на изящные консоли, а сама дверь из тёмного дерева с бронзовыми заклёпками-крестиками прятала охранные чары, вплетённые так, чтобы не привлекать праздного взгляда.

Ревин быстро понял, что защиту создали «драконы». Он поискал в памяти сведения о хозяине дома, но не вспомнил ничего полезного. В Трёх Светилах обычно жили потомственные дельцы — самые старые «монеты» Канверона.

— Давай за мной, — Ревин двинулся в обход ограды. Узор охранных заклинаний повторял кованые завитки. «Дракон», наводивший чары, обладал вкусом.

Найдя точку, куда не смотрели окна соседних домов, Ревин поднял руку и сформировал плетение: тонкий треугольник из красных и тёмно-синих нитей — разрушающая сила Огня, всепроникающая энергия Воды и удерживающий их в равновесии Разум. Этими чарами вскрывали защиту вражеских магов в бою, но наставник показывал Ревину, как их использовать и против обычных сторожевых заклинаний.

Проделав брешь в работе коллеги, Ревин поманил к себе Мелару. Приобняв её за талию, маг оттолкнулся от земли плетением Воздуха и легко перенёс обоих за ограду.

«Вовремя Терн заставил меня попрактиковаться…», — подумал маг, припомнив падение с зеркального моста.

Приземлившись, Ревин накрыл себя и Мелару покровом Тьмы, отводившим глаза и гасившим шаги. Затем маг пошёл к самому дальнему от входа окну и остановился напротив. Взяв Мелару за плечи, Ревин сосредоточился, выдохнул и создал заклинание, окружая обоих прозрачным кристаллом с голубым оттенком. Мир подёрнулся дымкой и спустя миг вновь обрёл ясность — напарники стояли внутри дома.

— А говорил, что телепортацией не владеешь… — прошептала Мелара.

— Не владею, — тихо подтвердил Ревин. — Сама видела: мы ползли черепахами. Даже среди «незримых» попрыгунчиков мало. Знаешь, как их берегут?

— Жаль, — трагикомично надула губы алхимик. — Мне бы телепортёр не помешал — гонять за покупками…

Ревин хмыкнул: «Слышали бы тебя „незримые“!». Практичная подруга правда могла бы без зазрения совести послать мастера Гильдии в лавку, а потом ещё и стребовать сдачу.

Маг скользящим шагом двинулся вперёд. В этой части дома жили слуги — скромные двери, чистота, тишина. Полутёмные коридоры никак не разрушали впечатление от благородного фасада — ровно до тех пор, пока Ревин не наткнулся на горничную. Девушка с пустыми, бессмысленно-серыми глазами чистила каминную решётку в чайном зале и совершенно не обратила внимания на скрип двери. Ревин посмотрел на несчастную Вторым Зрением: голову оплетали завитки энергий. Служанку зачаровали, лишив воли. Загадочные хозяева особняка позаботились, чтобы их заигрываниям с демонами не мешало чужое любопытство.

Ревин приложил палец к губам и повёл Мелару прочь. В комнатах попалось ещё трое слуг. Они механически убирались — вытирали пыль, мыли полы — и не реагировали на чужаков. Маг заскрежетал зубами от несправедливости. Люди думали, что устроились на хорошую работу, а попались культу. «Ничего», — Ревин встряхнулся. «Драконы» помогут.

Маг достал хонрок и повторил поисковое заклинание. Круги унеслись вперёд и привели в полуподвальную залу без окон. В нишах висело оружие, у камина темнели стол и кресла — место использовали для дружеских встреч. Возле стены стоял свёрнутый ковёр. Ревин, глянув под ноги, увидел светлое пятно: ковёр недавно лежал здесь, однако в полу не было люка.

— «Капли истины»? — Мелара показала миниатюрный кувшинчик. — От фальшивомонетчиков.

Ревин дал ей пролить на пол четыре мерцающих белых капли. Они тут же испарились, и воздух задрожал: зелью требовалось время, чтобы подействовать. А Ревин занялся созданием вестника. Описав сиреневой полупрозрачной пустельге особняк, путь к нему и сообщив подозрения насчёт культа, маг отправил посланницу искать ближайший патруль.

— Готово! — обрадованно сказала Мелара.

На каменном полу проявился люк с вбитым в крышку железным кольцом.

— Спасибо, — Ревин обеими руками взялся за кольцо и открыл люк. Под ним оказались короткая лестница и коридор, кончавшийся дубовой дверью.

— Вот «Ясность», — Мелара предусмотрительно протянула другу флакон.

Ревин опрокинул в себя зелье и сплёл вокруг обоих полупрозрачный шар с коричневой окантовкой Земли. Если укреплять сознание — то и алхимией, и магией: культисты любили играть с разумом.

Маг спустился к двери и прислушался — ни звука. Он коснулся створки, и та бесшумно открылась, точно приглашая заглянуть внутрь. По стенам подземелья вилось плетение Тьмы и Воздуха — святилище окружили тишиной.

«Хорошо, — осклабился Ревин. — Культ не ждет нас в гости».

Глазам предстал просторный зал с сундуками и стеллажами вдоль стен и вырезанным в полу кругом призыва со множеством символов. Разглядеть детали мешали два стола в центре. Левый — покрывали разноцветные геометрические фигуры; среди них ярко сияли знаки Жизни и Тьмы, бросавшие блики на стеклянные сосуды с когтистыми лапами, вырванными с мясом шипами и нечеловеческими глазами. На правом столе лежал в беспамятстве рыжий человек. Его окутывал покров чёрно-зелёной энергии, которая капля за каплей впитывалась в кожу.

У столов суетились четверо: близнецы-бородачи, худощавая брюнетка и высокий старик с по-звериному жёлтыми глазами. С сундука вскочила эффектная золотоволосая магесса. От стеллажей развернулся уродливый лысый толстяк с огромным родимым пятном на левом виске.

Культисты ошарашенно уставились на чужаков. Желтоглазый встряхнул руками — предплечья покрывали шипы, — провёл ладонями по лицу и вонзил взгляд в Ревина, а точнее – в медальон Гильдии Дракона и Пламени. Маг увидел, как старика покрыла серая, словно броня, чешуя, а из плеч выстрелили бритвенные костяные гребни. Он утробно зарычал.

— «Серебрянку»! — Ревин выхватил меч, разорвал чары тишины и призвал воздушную волну.

Шквал разметал культистов к стенам. Желтоглазый – видимо, лидер, — устоял. Вокруг него разгорелось коричневое колеблющееся свечение, развернувшее ветер в обратном направлении. Ревин оттолкнул Мелару и отскочил с пути собственного заклинания. Желтоглазый кинулся вперёд: с когтей плеснули чёрные и зелёные потоки, сливаясь в пульсирующий шар.

Ревин ответил отработанным сотни раз приёмом: стрела огня вонзилась в чужое заклинание и вспыхнула, освободив скрытое внутри второе плетение. Мастер Сэльвин любил ловушки, и ученик перенял его привычки.

Взрыв разнес энергетический сгусток культиста на безвредные волокна и чуть не обжёг самого создателя. Желтоглазый отпрянул.

Мелара с коротким выдохом кинула хрупкий сосуд «Серебрянки» ему под ноги. Сверкающий поток вуалью пролетел по залу, и лидер культа, скрючившись, завопил от боли. Рыжий человек на столе забился в судорогах — зелье уничтожило окутывавший тело омерзительный ореол.

Культисты с яростными возгласами поднимались на ноги, Ревин лихорадочно сплетал защиту.

Память услужливо подсказала, чему маг с алхимиком стали свидетелями. Культисты призывали энергии Салиманхара, накачивали ими себя и впитывали черты демонов, пока не становились тварями полностью. Желтоглазый лидер прошёл по опасному пути куда дальше подчинённых, иначе бы «Серебрянка» старика не проняла. Наверняка он уже давно пользовался иллюзиями, чтобы скрывать уродство и вести дела, — если вообще выходил из дома. Помощники могли замещать хозяина.

Выставленная магом преграда задрожала под множеством ударов — на Ревина с Меларой обрушился дождь каменных стрел и теневых дротиков. Маг за секунду оценил ситуацию: близнецы бежали через зал, брюнетка сплетала тени, толстяк создавал камни, а золотоволосая магесса творила нечто сложное — между чуткими пальцами плясали угольные нити.

Ревин отправил в брюнетку коричнево-зелёный квадрат. Культистка увернулась, но победная усмешка быстро превратилась в гримасу отчаяния. Заклинание Ревина ударило в стену, и камень пророс массивными каменными лапами. Они сграбастали культистку, прижали ее руки к телу и запечатали рот. Брюнетка дёргалась, мычала, но не могла освободиться. Толстяк бросился к ней на помощь, направляя волю на камень.

Мелара шагнула из-за плеча Ревина и указала жезлом брата на близнецов-бородачей. Кристалл разразился белыми молниями. Они охватили противников, и те повалились на пол, задёргавшись в электрических оковах.

Алхимик горделиво перебросила через плечо тугую косу и тут же вскрикнула от боли. Угольные щупальца магессы хлестнули Мелару по рукам, оплели её кисти и жезл, поползли по груди и подолу. Она всхлипнула.

Ревин, не оборачиваясь, сложил пальцы щепотью — в глаза магессе устремилась ослепительная искра. Культистка заорала, прижав к лицу аристократичные ладони.

Маг выписал остриём меча витиеватый знак и метнул сине-серый шар в толстяка. Заклинание просочилось сквозь его щиты и коснулось кожи. Зал разорвал новый вопль: плоть на шее культиста иссыхала; он захрипел.

Бородачи освободились от угасающих молний и вскочили — глаза налились кровью, ногти на руках обратились когтями-кинжалами. Оба прыжками оказались подле Ревина и Мелары. Алхимик взмахнула жезлом, и первый бородач, скаля клыки, врезался в прозрачную стену. Ревин мечом отразил удар второго.

Маг наполнил себя силой Воздуха, ускорившись, затем метнул маленький вихрь в противников, не давая им подойти, и сосредоточился на своём бородаче. Правый бок, левая половина груди, кадык — клинок трижды ужалил, и враг рухнул. Его брат с рёвом преодолел щит Ревина, но вмешалась Мелара. Она крутанула жезл — воздушный кулак ударил культиста в живот, отшвырнув и впечатав затылком в угол стола.

— Спасибо, — Ревин сбросил ускоряющее заклинание, чтобы ему не разорвало мышцы от напряжения. — Сама как?..

— Секунду! — Мелара зазвенела флаконами. — Смотри!..

Лидер культа медленно распрямился: действие «Серебрянки» прошло. Жёлтые глаза полыхали бешенством. Он поднял руки, и в стороны разлетелась чёрно-зелёная паутина. Каменная ловушка вокруг брюнетки треснула. Золотоволосая магесса перестала орать и вытянулась, как тетива. Толстяк отпустил шею. Затрепыхались даже бородачи.

«Не попробовать ли плетение мастера Феншира?» — прищурился Ревин, но отказался от идеи. Он ещё не освоил новое заклинание полностью, да и чары могли не сработать. Врагом был человек, а не демон-колдун.

Желтоглазый оскалился. На головы Ревина с Меларой обрушилась невидимая дубина, дробящая разум… и разлетелась в щепки! Ментальный щит мага вкупе с «Ясностью» оказался культисту не по зубам. Тот опешил.

Ревин, не теряя времени, метнул красно-голубой шар. Он заполнил всё пространство и свернулся пламенными воронками вокруг противников.

Лидер шагнул сквозь огонь, сотворив чёрную извивающуюся молнию. Ревин принял её на диск Света и дал стечь на пол. Камни зашипели, столкнувшись с гибельной энергией. Его собственная жаркая стрела разбилась о грудь лидера. На миг противники застыли, оценивая друг друга.

В эту секунду в бой вклинились топот и возглас:

— Никому не двигаться! Стража!.. Свя-а-атые стихии!

Ревин узнал голос самого везучего иницата Канверона.

— Венц! — гаркнул Ревин. — Щиты!

Квир Венц не подвёл: перед Ревином и Меларой поднялись слои гудящей силы. Новая чёрная молния разбежалась по преграде, запоздав менее чем на удар сердца. Ревин с облегчением перевёл дыхание.

Культистов, рвавшихся сквозь воронки, встретили болты со светящимися наконечниками и вспышки служебных артефактов. Стража работала слаженно.

Ревин стиснул рукоять меча. Лидер не останавливался: его когистые пальцы снова окутались ядовито-болезненным сиянием. Магу хотелось захватить врага живьём, очистить от влияния Салиманхара и допросить, но ни «драконы», ни «обручи» уже не спасли бы культиста. Демоны превратили человека в могучую злобную тварь. Желтоглазый был слишком опасен.

К Ревину метнулся изумрудный хлыст. Маг отразил его мечом и подступил к лидеру. Коричнево-серое плетение рухнуло с пальцев «дракона», впиталось в пол и возникло под желтоглазым. Каменная плита под шипастыми ногами разлетелась. Ревин одним движением смял защиту культиста и оказался к нему впритык. В лицо магу прянула призрачная пасть, но Ревин уклонился. Его движения стали скупыми, выверенными.

В свободной руке Ревина возник пламенный меч, точная копия стального. Маг перехватил сталью чёрную спираль и атаковал желтоглазого огненным клинком.

Лидер с усмешкой вскинул руку навстречу. Энергии Воды и Смерти столкнулись с Огнём, и вокруг взвились струи пара, в которые обратилось умирающее пламенное лезвие.

Из пара прянул кипенный клинок — внутри огня скрывалось плетение Света. Да… Ревин перенял любовь наставника к ловушкам и отлично освоил его приемы!

Солнечное остриё вошло в грудь культиста и взорвалось в ней, разрушая изменённый организм. Лидер даже не успел заорать — Ревин вонзил ему в горло стальной меч и послал новую ослепительную волну в чешуйчатую голову.

Свет выплеснулся из глаз и ушей культиста. Он выгнулся дугой и повалился навзничь.

Маг оглядел поле боя. Брюнетка лежала без сознания. Бородачей истыкали арбалетными болтами, точно подушечки для иголок, зашевелившегося мертвеца – особенно тщательно. Магессу и толстяка скрутили мерцающими сетями. Мелара что-то втолковывала Квиру и втирала в кисти розовую мазь.

Ревин прислонился к ближайшей стене. Навалилась невозможная усталость. Внезапный переход от мирной жизни к смертельному бою здорово вымотал… Отчего-то больше всего хотелось явиться к Меларе, выпросить у Терна ужин и болтать с охотником, пока будут силы.

Маг потёр глаза и позвал:

— Венц, сделаете протокол? Мы с госпожой Деноль, если что, свидетели.

— А не вы, мэтр Артелл?.. — робко спросил молодой маг. — Вы же нашли?..

— Я сейчас не на дежурстве, — хмыкнул Ревин. — Умоляю, спасите меня от гнева нашего капитана.

Венц тоскливо вздохнул. Его-то спасать от Фурии никто не собирался.

[ image40 ]

Лишь Наследие позволило вовремя заметить полупрозрачный поток силы. Охотница отпрыгнула, и удар завихрился там, где она стояла миг назад. Терн резко развернулась на носках.

У лестницы застыл, внимательно глядя на неё и Рисса, высокий мускулистый маг в добротной городской одежде. Лысая голова, бликовавшая в неярком свете лаборатории, жутковато контрастировала с густой чёрной бородой. Он держал ладонь в плотной перчатке на рукояти широкого кинжала; на поясе рядом висел короткий меч. Маг не носил мантию «дракона», но осанка, цепкий взгляд и медальон однозначно выдавали члена Гильдии.

Терн с силой сжала рукоять криса. Чутьё подсказывало: лысый хозяин лаборатории опаснее Ревина, Мателия Лерута и безымянного убийцы вместе взятых, не говоря уже о несчастном библиотекаре «незримых».

«Сбегу — найдёт», — напряжённо подумала охотница, хотя у неё не было шансов скрыться вместе с Ратоком.

— Какой у меня неожиданный гость, — произнёс маг низким мощным голосом. — Кто ты и зачем явился?

— Меня нанял отец мальчика, — Терн решила потянуть время. — Чем ты здесь занимаешься?

— Хороший вопрос… Тружусь на благо Канверона, — весомо ответил хозяин лаборатории.

— Своеобразное у города «благо», — охотница оглянулась на мерно пульсировавшие над ложами пологи. Полусферы разгорались и угасали, одни медленнее, другие — быстрее: видимо, «спящие» находились на разных этапах превращения.

— Можешь не верить.

— Неважно, — Терн дёрнула щекой. — Я пришёл за Ратоком. Дай нам уйти, и больше о нас не услышишь.

Маг сузил глаза. Раток сжался и побледнел сильнее, чем прежде — хозяин лаборатории пугал его до колик.

«Что ответит?» — охотница выжидала. Неужели она действительно предложила договориться тому, кто экспериментировал над горожанами? Однако маг не обманул её надежд. Ему были не нужны живые свидетели «трудов на благо Канверона». Он властно поднял руку.

— Прячься! — Терн толкнула Ратока за руническое ложе и пригнулась.

С пальцев мага устремился сотканный в сиреневый квадрат узор заклинания. Терн выбросила крис навстречу. Родовой клинок рассёк чары, потянул в себя энергию — плетение враз потеряло форму и… угасло. Хозяин лаборатории решительно его уничтожил.

— Надо же, — в его голосе мелькнула нотка интереса.

Терн вонзила крис в ближайшее пустое ложе, вытягивая энергию из артефакта. Маг сделал неуловимый жест в сторону дальней стены. Из кладки вырвался и устремился к охотнице камень. Она отпрыгнула, выдернув клинок. Другой камень выскочил из пола, нацелившись ей в правое колено. Терн на секунду ощутила себя Фейвином. Третий камень рухнул с потолка — она спасла голову, но маг метил отнюдь не в макушку. Осколок впился в локоть, и рука охотницы онемела.

Крис зазвенел по полу. Терн ринулась за ним, но хозяин лаборатории оказался быстрее. Плиты вздыбились волной, отшвырнули клинок — и на него рухнул синий свет, запёкшись ледяной коркой.

— Меня всё терзало любопытство, кто ты такой, убийца магов, — с непонятным удовлетворением проговорил противник. — Крис — твой проводник силы, вот откуда выжженные пространства. Но что же столь сильно меняет тебя внешне? Это явно не демонические или духовные энергии…

— Шем-мо! — мысли Терн заметались. Она взялась за кукри. Рисс зарычал, хлеща воздух хвостами. — Ты один из следователей «драконов»?

Маг глухо хохотнул. Его развеселило жалкое предположение.

— У меня есть вопрос получше: «Кто тебя создал?», — он размял руки.

— Лучше скажи, зачем тебе Раток.

— Ему повезло родиться под уникальным сочетанием знаков зодиака. Из таких людей можно сотворить бесценных стражей для города. Мой давний проект.

Терн пробрала дрожь. В уверенном голосе слышалось эхо преданий аудиуров. Именно так, вероятно, говорили древние маги, когда превращали аудиум в подобие воска и лепили из него первых преданных рабов.

Взгляд охотницы быстро метнулся по сторонам. Зал, знаки на стенах, артефактные ложа — по гибким стеклянным трубкам в неподвижные тела втекали переливчатые и булькающие струи алхимических жидкостей. Если маг спустит с цепи «бесценных стражей», она против них не выстоит.

— Ты меня боишься? — усмехнулся хозяин лаборатории.

— Я ненавижу магов, — Терн крутанула кукри в руке.

— Ненависть — проявление страха. Звери или забиваются в укрытия, или бросаются на угрозу.

— Я из вторых. Маги считают себя богами, но не желают нести ответственность за своих созданий. Им пришлось отрастить клыки, когти и возвращать долги хозяевам.

— Однако… Тебя создали «листья»?

Охотница прыгнула к магу. Тот уклонился, и вокруг возник впитавшийся в тело зеленовато-синий ореол. Оружие само вспорхнуло с пояса, но не меч, а обоюдоострый кинжал. Клинки противников звонко столкнулись.

— Или «кольца»?.. — предположил маг. — А, может, колдуны Вольных городов?

Терн попыталась обойти и подсечь его сзади, но противник молниеносно развернулся, чуть не вспоров ей горло. Он двигался быстро, почти как впитавший магию аудиур. Терн нахмурила брови: «Сила против силы — не так плохо…». Хуже будет, если «дракон» начнёт поливать всё волнами огня, наплевав на оборудование и «бесценных» стражей.

Рисс залаял, пытаясь добраться до мага. Тот обогнул ложа. Теперь пёс не мог прыгнуть, не помешав Терн. Опытный боец, хозяин лаборатории не выпускал обоих врагов из поля зрения. На мальчишку он не обращал внимания: Раток, дрожа от страха, забился в неглубокую стенную нишу.

«Не лезь под ноги», — рыкнула охотница на пса. Мысли стремительно неслись в её голове. Кукри был короче кинжала. Маг владел своим оружием искусно: знал, как резать, и колоть, и рубить. Если поймать кинжал на изгиб кукри, а свободной рукой разрушить чары на клинке…

Глаза Терн расширились — осознание прошило иглой: «Чары на клинке!».

Охотница едва успела сшибить кинжал противника ударом по концу лезвия, иначе клинок пронзил бы ей в грудь.

Терн бросилась вперёд мимо мага, но кукри лишь рассёк ему рукав. Она ушла в перекат, пропуская над головой свист кинжала. Рисс забежал противнику за спину, но хозяин лаборатории не позволил взять себя в тиски.

Оказавшись на ногах, Терн опять уставилась на кинжал. Магия окутывала противника. Магия окружала ложа и колбы, и корку льда на родовом крисе. Светился даже меч на поясе! Но не кинжал… «Дракон» выбрал оружие, лишённое чар. Судя по усмешке в чёрной бороде — намеренно.

На пару секунд воцарилась тишина. Неподалёку от Терн в сосудах забурлила жидкость, в других, подальше, — лениво заплескалась. Налаженная система равнодушно переделывала людей в инструменты мага.

— Кто предупрежден, тот вооружен, — сказал он.

— Удивительно, что хранители Канверона похищают детей, — огрызнулась Терн. — Тебя ищут свои же.

— Не найдут, — спокойно ответил хозяин лаборатории. — В городе никто не знает, что я разбираюсь в астрологии и методиках «листьев» и «обручей». Подчинённые считают меня слишком старомодным.

— Подчинённые?! — В памяти Терн эхом отозвались слова Ревина о его Гильдии. Он гордился коллегами и их работой. Интриги, убийства, эксперименты над горожанами и поклонение демонам — чего ещё наивный молодой маг не знал о дражайших «драконах»? — Или ты о «стражах»?

— Стражи ещё не готовы, — маг передернул плечами. — К тому же с тобой и псиной я справлюсь сам.

Противник сменил стойку и вытянул оружие остриём к охотнице. Терн напала. Кукри звякнул у центра кинжала, сбивая его в сторону, и охотница рванулась в брешь. Сталь вошла в плоть «дракона» — одновременно в переносицу Терн врезался тяжёлый кулак. Сила удара откинула на полшага. Маг с жуткой скоростью рубанул кинжалом сверху вниз — возникла сияющая дуга. Охотница сдвинулась вбок, однако он перенаправил оружие, и клинок впился ей под рёбра.

Вспыхнула боль; Терн отпрыгнула к Риссу.

«Ты…» — пёс заскулил.

«Цела», — бросила охотница. Наследие латало плоть, тратя чужую магию. Хозяин лаборатории не уступал: бок замерцал зелёным, и рана затянулась.

Перехватив кинжал поудобнее, маг напал. Перед лицом Терн засверкал стальной вихрь. Казалось, кинжал резал и колол с нескольких сторон сразу. Охотница отступала вместе с псом, уворачиваясь и отбивая наиболее опасные удары. Противник разогнал себя чарами, Терн — Наследием. Оба бились в одном темпе, но она расходовала силы слишком быстро.

Шагнув к пульсировавшему магией ложу, Терн рискнула. Разминувшись с диагональным ударом хозяина лаборатории, она вцепилась в край свободной рукой. Аудиум обжёг изнутри. В Терн хлынул поток мощи от разрушенного артефакта, вызвавший почти неприличную дрожь. Тело охотницы преобразилось явственнее, заострилось. Сколько же сил «дракон» вплёл в артефакты для своих экспериментов?

«Мне хватит», — Терн прыгнула, оттолкнувшись от ложа, и приземлилась у мага за спиной.

— Твои создатели превзошли сами себя, — выдохнул он крутанувшись. В зрачках отразилась пепельная фигура с белыми иглами-волосами. Глаза Терн горели багровым. Маг отбил выпад кукри и полоснул её кинжалом — порез зажил. — Идеально… Может, мне заняться созданием таких, как ты?

— Твои предки уже сдохли, — прорычала Терн.

Враг встал на ее пути ко второму ложу. Она сжала зубы до хруста во рту: «Рисс!..».

По мысленной команде пёс прыгнул. Сверкнули клыки. Маг отмахнулся кинжалом. Терн оцарапала «дракону» левое плечо и ощутила боль в правом бедре.

Раны обоих опять исчезли. Наследие — против магии, магия — против Наследия.

«Могучий…» — аудиум пел в жилах Терн. Хозяин лаборатории ушёл в защиту, получал раны от кукри, но не позволял до себя дотронуться. Он перебрасывал кинжал из руки в руку, не подпуская ни охотницу, ни Рисса близко, — осторожничал, словно пёс тоже мог разрушать чары. Пару раз вокруг противника вспыхнули зеленые контуры, быстро впитавшиеся в пол. Зачем — Терн оставалось лишь гадать.

Неожиданно маг перешёл в атаку. С каждым его шагом плиты прорастали мелкими, бритвенными шипами. Рисс негодующе рычал, скача, чтобы не поранить лапы. Сапоги Терн превратились в ошмётки, но порезы на ногах легко заживали. Она пыталась прорубиться сквозь оборону противника, целя ему в горло, голову, кисти. Маг отвечал умело, и каждый её удар приводил лишь к звону стали о сталь или мгновенно зараставшим рубцам.

«За спиной!» — гаркнул Рисс.

Вздрогнув, Терн глянула через плечо, чуть не лишившись височной косички. Воздух позади пророс жадными щупальцами: зеленовато-прозрачный овал вытягивал извивающиеся нити к добыче. Терн поспешно обернулась к магу и выставила перед грудью кукри. Противник ударил изо всех сил — резко сбросил кукри к гарде кинжала и налёг немалым весом, тесня охотницу к магическому спруту. Рисс, видя это, сорвался с места.

Он впился в левую руку хозяина лаборатории, прокусив перчатку. Тот вскрикнул и разорвал с Терн дистанцию, стряхивая пса. Рисс полетел на пол, а закровившую кисть окутал мягкий свет. Терн убралась подальше от щупалец.

Она оказалась рядом с ложем и протянула кисть к каменной поверхности, однако коснуться не успела — запястье сжала крепкая, как гранит, рука.

Терн инстинктивно вырвалась и отпрыгнула. Еще недавно лежавший страж наполовину поднялся. Стеклянные трубки потянулись за ним, изгибаясь голодными червями. Очнувшийся «спящий» повернул к охотнице голову. Они встретились глазами, и Терн вздрогнула.

Древние маги держали аудиуров в рабстве, но оставили им волю и разум, и старейшины сумели восстать. Однако у творения мага не было ни капли сознания: равнодушный пустой лик статуи. Совершенное тело выглядело окрашенным в цвет бежевого с пятнышками мрамора.

«И это грозит Ратоку?» — Терн вскипела.

На соседних ложах зашевелились еще стражи, пробуждаясь от сна. Неужели заклинания-контуры мага, уходившие в пол, являлись для них приказами?

Терн направилась к хозяину лаборатории. Однако он не спешил продолжать схватку. Противник поглядел на зажившую руку, на Рисса и пугающе улыбнулся.

Охотница похолодела. Маг действительно думал, что пёс такой же, как она!

«Дракон» со скоростью ветра подшагнул к Риссу. Сапог с металлическим носом врезался в золотистый бок, вспыхнув коричневым блеском. Усиленный чарами удар швырнул хранителя через зал. Пёс проехал по полу с жалобным взвизгом и стих у покрытого льдом криса.

— Я тебя убью! — Гнев, бурливший в Терн, превратился в кипенную ярость. Наследие откликнулось. Охотница ринулась к магу, обратившись в ураган. Стражи на ложах привставали, садились. Если вступят в схватку, Терн — труп.

Налетев на врага, она проломила защиту и отбросила кинжал к его груди. «Дракон» еле успел вздёрнуть клинок наискось вверх, отведя кукри от головы. Терн протянула свободную руку к бородатому лицу. Противник поймал её пальцы, двинул ей в подбородок гардой. Охотница вырвала кисть из хватки, дёрнулась назад и пригнулась: кукри полетел магу в живот и моментально взвился выше, отразив нацеленный Терн в висок кинжал.

Она пнула противника в голень. Маг ненадолго потерял равновесие, а Терн рубанула по левой перчатке — хозяин лаборатории отвёл запястье. Он осознавал: первая же травма положит конец бою: «убийца магов» не даст восстановиться.

Послышалось рычание Рисса. Пёс тяжело встал на лапы, помотал головой.

— Подчинись! — гаркнул маг. Даже Терн на долю мгновения застыла от вложенной в голос силы. — Замри!

Пса окутал кокон полупрозрачной энергии. Одновременно перед лицом Терн вспыхнула точка света. Багровые глаза обожгло, по щекам потекли пепельные слёзы. Отступая, Терн схватилась за очередное ложе и за вдох вытянула магию. Ближайший страж дёрнулся, и пальцы в мраморных пятнах мазнули по её плечу. К счастью, гибкие стеклянные трубки по-прежнему уходили в плоть, удержав «спящего» у ложа.

Зрение начало восстанавливаться, но противник был уже рядом и полоснул кинжалом по предплечью. Терн подставила кукри, сбрасывая вражеский клинок по обуху, и подалась к магу.

Покрытая мелкими серыми чешуйками рука сдавила его горло.

Силы ускоряющего и заживляющего заклятий хлынули в Терн и разлетелись клочками. Маг вновь обрубил собственные чары. Охотница по инерции продолжила его держать, но именно этого «дракон» и хотел. Он стиснул рукоять кинжала, рванул его назад и тут же всадил Терн в живот.

Брызнула кровь. От боли у Терн потемнело в глазах. Разгоревшаяся коричневым перчатка врезалась ей в лицо, срывая с лезвия. Маг отступил — фигуру покрыли изумрудные искры.

— Шем-мо… — теряя силы, охотница метнула кукри. Тяжёлое лезвие вонзилось магу в грудь.

Послышался звон упавшего кинжала.

Каменные плиты ударили Терн в лопатки; она откатилась подальше от лож и шевелившихся стражей. Наследие латало рану, но и хозяин лаборатории не сдавался. Он вырвал кукри — прореха на груди срасталась. Поминая предков и костеря магов, охотница поднялась сквозь вспышку боли. Если бы не высосанная энергия, Рисс уже давно остался бы без подопечной. После ран в брюхо не выживали.

«Терн!» — позвал пёс. Он должен был стоять парализованный приказом, но мчался прямо к ней.

Даже не разбираясь в магии, Терн поняла, где ошибся «дракон». Под золотистой шкурой таилось множество сознаний — предки рода. Разум Рисса являлся одновременно единым целым и мозаикой душ. Одно заклинание не имело над ним власти, и Рисс притворился. Усыпив бдительность мага, пёс разломал лёд на крисе и нёс клинок хозяйке.

Терн кинулась навстречу и сомкнула пальцы на знакомой металлической рукояти.

Противник уже поднял магией кинжал и кукри, но волнистый клинок легко уничтожил заклинание.

На бородатом лице промелькнуло недоверие:

— Как вы?..

Крис проткнул чары, одежду и тело. Целебное сияние пропало. В родовой кинжал устремились потоки энергии, и медальон Гильдии превратился в серый кругляш.

Терн пришпилила мага к полу. Темные глаза потускнели… а потом полыхнули безумной яростью.

Полыхнули буквально! Зрачки обратились в пламенные шары, а сквозь плоть проступили молнии — будто вся сила «дракона» рванулась через него в крис вместе с чарами лаборатории.

Раток метнулся к выходу. Зашёлся лаем Рисс. А Терн не могла двинуться в центре смерча магии.

Куда там дому Лерута и библиотеке «незримых»! Крис гудел, и охотница чувствовала: старый клинок не справлялся с вливавшейся в него мощью. Ладони прикипели к рукояти. Тело стонало: аудиум жёг изнутри. Магия нарастала, хлестала — умирая, «дракон» вложил в последний выдох проклятие.

Татуировки Терн разгорелись, будто под кожу влили расплавленное серебро. Ещё немного — прожгут плоть и кости. Охотница рванула крис, выдирая его из груди врага вместе с потоком силы, и направила острие в потолок. Её никто не учил гасить бури, но Терн ощущала, что если продолжит вбирать магию, то сгорит, не оставив и пепла.

Зал заполнили вой и звон: алхимические сосуды взрывались, рассыпая осколки; жидкости шипели, испаряясь на воздухе и в вихре магии; стеклянные трубки лопались. Стражи корчились, лившись энергии и умирая.

Терн сжимала крис. Ладони будто сплавились с рукоятью. Потрошитель магии и родовой кинжал превратились в единую раскалённую аудиумную массу. Энергия хлестала в свод. Смерч выл всё громче. Ложа выгибались, как кости под молотом, а подопытных разметало; стены трескались, точно по ним били и били лапы с гигантскими когтями.

Труп мага вспыхнул факелом, и огонь тут же захлебнулся в ослепительном сиянии. Терн прижало к полу — грудь сдавило так, что легкие не вмещали воздух. Мир плыл, но пальцы не разжались — крис полыхал свечой в темноте.

Сверху рухнул обломок потолка. В ноздри ударила каменная пыль. Кожа трескалась, жжение расползалось по телу чёрными ветвями. Терн выплеснула из себя через клинок всю силу до последней частички. Рана от удара безумного хозяина лаборатории не успела затянуться. Ожоги шли волдырями.

Кап… Кап… Кап…

Кровь сочилась на пол — очень громко в наступившей тишине.

Терн попыталась встать. Тело не послушалось. Темнота подкатила к глазам, и сквозь неё в виски ударил отчаянный, рвущий внутренности лай Рисса.

[ image41 ]

Раток слетел по лестнице, выскочил в тоннель и, подгоняемый ужасом, пробежал пару десятков шагов. Сзади грохотнуло так, что с потолка посыпались песок и мелкие камни. Долетело эхо воя — не лютая песнь магии, а полное отчаянной просьбы о помощи завывание Рисса.

Подросток, преодолевая внутреннее сопротивление, развернулся. Вдалеке ещё виднелась скрывавшая лестницу ниша, подсвеченная судорожным, как дыхание умирающего, мерцанием. Раток надеялся, что сейчас появится пёс, за ним — Терн, однако никто не выходил.

Раток сосчитал до десяти. Возвращаться было страшно — до дрожи в коленях, до колик в животе, до тошноты, — но подросток пошёл обратно. По ступеням он поднимался вслепую — глаза щипал запах гари, шахту освещали лишь несколько магических кристаллов, чудом переживших взрыв. С каждой ступенькой едкая вонь усиливалась.

В лаборатории всё было иначе, чем пару минут назад. Камни почернели; колбы щерились осколками; ложа с подопытными искорёжило, будто артефакты разорвало изнутри, и теперь одни стражи валялись на полу, другие — свисали с разломанных столов. В центре лежал обугленный труп, а рядом — обожжённый до головешки Терн. Рисс стоял над подчинённым отца и надрывал глотку, запрокинув гривастую морду.

Раток упал возле Терна на колени и растерянно коснулся худого плеча с прилипшим обугленным лоскутком халата. Кожа жгла, как костер. Когда воин сражался, то выглядел ожившим ночным кошмаром с горящими багровым глазами: весь из острых углов и покрытых яркими татуировками костяных наростов. Сейчас Терн вновь стал обычным человеком и, похоже, он… умирал. Мальчишка прижался ухом к его груди и отпрянул.

— Девушка? — подросток замер.

Рисс ткнулся ему носом в шею и залаял, браня за нерешительность.

— Л-ладно, ладно, понял… — Раток прислушался. Сердце Терн билось редко и неровно.

Подросток зажмурился, чтобы не расплакаться — правда, сам не понял, от беспомощности или облегчения.

Рисс требовательно гавкнул и подтолкнул лапой тяжёлый изогнутый кинжал. Другой клинок, тёмно-пепельный и волнистый, пёс сжал в зубах и хлестнул подростка хвостами.

— Да… — Раток подобрал кинжал, просунул руки под плечи Терн и попытался поднять. Тело не слушалось — неподвижное, обмякшее. Опершись о треснувшее ложе, подросток всё-таки подтянул её к себе. — Не брошу…

Он перекинул руку Терн через шею. Девушка была выше, тяжелее, и Раток пошатнулся. Он сделал шаг, потом ещё один. Терн повисла на спасителе — подросток почувствовал на щеке слабое дыхание. Он подтащил ношу к лестнице и чуть не полетел с ней кубарем по ступенькам. Рисс убежал вперёд и нетерпеливо закрутился внизу, поскуливая.

— Веди, — прошептал Раток и потащил Терн за псом.

Подростку казалось: не дойдёт. Каждый шаг давался через боль — в спине тянуло, руки скользили по обугленной ткани, колени дрожали от напряжения. Терн всё время сползала вниз, и Ратоку приходилось перехватывать охотницу, упираясь плечом ей под грудь. Пот заливал глаза, дыхание срывалось, но подросток упрямо шёл за золотистыми хвостами Рисса, считая шаги, чтобы ни о чём не думать. Остановится хоть на мгновение — и не сможет сдвинуться с места. Если магическая собака способна рассудительно искать выход наружу, то он, человек, ничем не хуже. Папина охотница спасла ему жизнь… Бросить её было бы подлостью… Отец не простит… Сам Раток себе не простит!.. Главное — дойти…

— Гав!

Раток сморгнул пот. За силуэтом пса тоннель превращался в ночной сумрак. Рисс вывел к реке. Подросток помнил это место, хотя проходил здесь как в тумане вслед за…

Он вздрогнул и замотал головой. Не время пугаться мертвецов и собственных воспоминаний.

Усадив охотницу на пол тоннеля, Раток развернулся к псу и взял его за уши. Раз умный — поймет, о чем речь. Говорят, «листья» таких делают.

— Слушай, Рисс. Мне одному твою хозяйку не доволочь. Я побегу за отцом. Понял?

Рисс покачал мордой, уронил крис на колени Терн и обвился вокруг нее согревая. Она хрипло задышала и инстинктивно зарылась пальцами в длинную шерсть. Подросток содрал куртку, накрыл ей обоих и развернулся к лестнице. «Ну, ладушки…» — сказал он себе и, перепрыгивая через ступеньки, побежал наверх: сначала в парк, а оттуда — к дому.

Мышцы горели, будто под кожу насыпали песка; в боку кололо всё сильнее, но Раток не сбавлял темп. Перед глазами висело обожжённое лицо Терн, в ушах эхом звучали неровные удары её сердца. Если он не приведёт отца, храбрая девушка погибнет. Раток не сомневался, что старший Осун спасёт охотницу. Он всегда знал, как помочь своим бойцам.

Улицы расплывались, окна уносились назад жёлтыми пятнами, а в голове всё путалось. Раток, словно заклинание, шипел сквозь зубы: «Не брошу, не брошу, не…».

Впереди показался дом с зелёными ставнями. Раток поднажал и почти что врезался в крыльцо. Не прошло и секунды, как открылась дверь — в проёме стоял отец. Он порывисто вдохнул, увидев сына, и подался к нему.

— Помоги! — выпалил подросток, опережая слова отца. — Терн умирает!

Вард не задал ни единого вопроса. Он пропал внутри дома, что-то сказал жене и вернулся — накинув куртку, с оружием и маленькой сумкой на боку.

— Далеко? — уточнил Вард, бросив сыну шарф и куртку.

— В старом парке! — ответил Раток одеваясь. — У реки.

— Возьмём коней, — отец направился к складам.

Растормошив конюха, Вард взял двух купцовских лошадей. Отец и сын вскочили в сёдла.

Лошади рванули с места и вынесли всадников к старому парку не по наезженным улицам, а коротким путем — знакомыми Варду дворами. Копыта простучали по утоптанным детскими сапогами дорожкам, мимо белевших между стволами снеговиков и ледяного замка. Раток указал отцу на аллею, уводившую во тьму без фонарей. За деревьями светлел холм, где начиналась старая лестница к входу в катакомбы.

Всадники оставили лошадей у обрыва, привязав поводья к крепкому дереву. Вард осмотрел ступени и сказал сыну:

— Жди здесь, а то зверьё уведут.

Раток хмыкнул: за подчёркнутой заботой о быте отец всегда прятал волнение. Он пропал внизу, а подросток напряженно привалился к дереву.

Долетело эхо лая, и вскоре отец вернулся, держа Терн на руках. За ними преданно трусил Рисс.

— Жив, но слаб, — коротко сказал Вард. — Я дал снадобье. Отвезем к «обручам». Помоги устроить в седле.

Подросток подскочил к отцу, чтобы придержать Терн, и вдруг понял: к «обручам» её везти никак нельзя. Он мало что разобрал из разговора охотницы с бородатым хозяином лаборатории, но не заметить медальон Гильдии Дракона и Пламени на груди было невозможно.

— Па-а-ап, — выдохнул Раток, — лучше домой.

— Почему? — Вард держал поводья одной рукой, а другой — прижимал к себе Терн.

— Там, внизу… — сбиваясь и путаясь, подросток принялся рассказывать, что с ним произошло.

Он сидел на фонтане и рисовал улицу. Рядом остановился прохожий в самой неприметной одежде: шапка, шарф, тулуп. Незнакомец похвалил набросок, сказав, что у Ратока редкое чувство перспективы, и предложил показать «настоящие лабиринты» в старой части Канверона. Потом в голове мальчика стало вязко, будто мысли обернули мокрой шерстью. Он понимал, что должен отказаться, позвать кого-то на помощь, однако безропотно пошёл за незнакомцем. Парк, старая лестница, река, тёмный тоннель — в конце ждала лаборатория с ложами, артефактами и существами, которых трудно было назвать людьми.

С незнакомца сползла личина. Он оказался смуглым, лысым и бородатым. Наводя над жертвой зелёный полог, «дракон» вещал о звёздах и редких сочетаниях знаков зодиака. По обрывкам фраз во время боя Раток заключил, что из него хотели сделать какого-то «стража города».

На описании мага Вард побледнел — руки сжались в тугие кулаки. Он выслушал сына до конца.

— Ты прав: лучше к нам, — заключил Вард. — Поехали.

Когда они вернулись к дому, Рена выскочила на крыльцо:

— Сынок! Живой! — сдёрнув Ратока с седла, она прижала его к груди; по лицу катились слёзы.

Подростка едва не свалило с ног облегчением. Сейчас он войдёт домой, вернётся под защиту родителей, и бородач точно не придёт вновь по его душу. Терн его убила.

— Мама, помощь нужна… — Раток отстранился.

Рена оторвалась от сына, глянула на мужа, ахнула, но сразу взяла себя в руки:

— Несите в дом! Я мазь найду!

Раток вбежал первым, притащил в гостиную покрывала, и отец уложил на них Терн.

— Странно, — пробормотал Вард выпрямляясь. — Ему уже должно было стать лучше от снадобья…

Подросток задумался. Он плохо различил схватку, но ярко запомнил, как противники лечили раны. Бородатый вызывал зелёное сияние, а охотница будто выпивала магию.

Подтверждая его догадку, двухвостый пёс встал на задние лапы и ткнулся носом в магический светильник на стене. Раток хлопнул ладонями: «Точно! Где же кинжал, который дарил па?..»

Раток кинулся к себе в комнату, а Рена занялась Терн. Жена Варда опустилась рядом с охотницей на колени, на мгновение поджала губы и принялась за дело. Она аккуратно разрезала обугленную одежду, стараясь не отрывать там, где ткань прилипла к коже. Ожоги покрывали Терн почти сплошь, и пузыри лопались под пальцами. Рена нанесла густую заживляющую мазь на самые неприглядные места и прикрыла их чистыми кусками ткани. В душе поднялась боль: изуродовало же девчонку!..

— Вард, с каких пор Кулла нанимает девиц? — Рена мрачно смочила в холодной воде полотенце.

Вард кхекнул от неожиданности, но ответить помешал Раток, влетевший в комнату с кинжалом в руке. Потеснив родителей, подросток вложил клинок охотнице в ладонь. Рисс обрадованно приподнял уши.

По коже Терн пробежал и погас едва заметный узор татуировок, но самые крупные ожоги покрылись обнадёживающей коркой. Рена ахнула. Вард застыл.

— Терн магию тянет, — затараторил Раток, преисполнившись энтузиазма. — Я заметил, когда они с магом дрались. Из предметов — просто рукой, а из заклинаний — тем волнистым кинжалом… Я прав, Рисс?

Пёс подтверждающе гавкнул и опять потянулся мордой к светильнику.

— Вот я и решил! — Раток кивнул на кинжал. — Он на остроту зачарован — ей поможет!

— Он… Она на работе всегда в перчатках… — Вард сдвинул брови.

Рена же не колебалась. Встав, она вынула кристалл из медной решётчатой сферы и поднесла его к охотнице.

— Сын, тащи те, что в коридоре и чулане! Муж, зажги свечи!

Рисс завилял обоими хвостами и принялся первым подбегать к домашним артефактам, будто показывая, что могло помочь.

Осуны понесли всё зачарованное. В ход пошли и светильники, и сундук для продуктов, и заговорённая на лёгкость пёрышка старая кираса, и даже детская игрушка с простеньким плетением света. Рена подносила Терн артефакты, и Раток с облегчением наблюдал, как по её коже пробегали бледные отблески странных узоров. Светильники тускнели, сундук превратился в обычный короб, кираса бряцнула об пол — пузыри ожогов оседали, раны стягивались, дыхание выравнивалось. С каждым угасшим магическим предметом в комнате становилось темнее, зато на лице Терн проступала жизнь.

Подумав, Вард порылся в своём сундуке и извлёк массивный топор — любимое оружие времён молодости.

— Дорого чары стоили… — буркнул он.

— Погоди… — слабо донеслось с покрывал. Терн дёрнула рукой. — Хва… тит.

Она сипло выдохнула и уставилась в потолок. Раток подскочил к ней.

— Живая! — просиял подросток. — И не кусок зажарки! Даже волосы на месте!

Терн закашлялась, словно пыталась засмеяться.

— Не двигайся! — воскликнула Рена. — А то все наши труды пойдут насмарку! Отдыхай! Пёсика я твоего покормлю. Слышал, вислоухий? Жива хозяйка. Перекусишь — и в подвале покопаешься, может, ещё чего волшебного унюхаешь для нашей спасительницы.

Вард сглотнул, выбирая фразу из теснившихся в горле. Сегодняшнюю ночь он не мог представить и в кошмаре. Если его предположения подтвердятся — достанется всей семье.

Поколебавшись миг, наёмник присел возле Терн и твёрдо сжал её пальцы на рукояти топора.

— Давай, бери. Ты мне сына спасла. Я перед тобой в неоплатном долгу. Твоя тайна — моя тайна.

[ image42 ]

Райтен Ирнелий обычно ходил не спеша: предпочитал выйти пораньше, а не суетиться попусту. Увидеть дознавателя бегущим — или хотя бы очень быстро шагающим — доводилось немногим и лишь действительно в исключительных случаях.

Например, как сейчас.

Двадцать минут назад Райтен спокойно обедал дома, вполуха слушая потрескивание дров и обсуждая с женой вчерашние события. Он даже позволил себе от души поехидничать, что капитану Лоррет придётся, скрипя зубами, выписать Ревину премию за уничтоженный культ.

Именно на этих словах, словно Феррия подслушивала, в окно постучался её вестник — темно-багровый коршун. Приказ капитана прозвучал необычно кратко и сухо: «Немедленно к дому магистра». Райтен поперхнулся супом. Если Фурия не тратила зря эпитеты — дело из ряда вон.

— Кажется, работа зовёт, — обтерев губы салфеткой, извинился перед женой Райтен. — Не знаю, чего потребовалось Ниману… У меня никаких серьёзных подвижек в деле о зодиакальном маньяке…

Райтен встал, неспешно принялся одеваться. Едва успел набросить мантию, как на окно сел второй вестник — известный всем членам Гильдии полупрозрачный пятнистый сокол мастера Виранды Иверен. Послание было не менее кратким, чуть вежливее и совпадало по смыслу с приказом капитана.

«Фурия и Виранда разом? — изумился Райтен. — Ого!».

Поэтому он сейчас бежал.

Дознаватель заметил мантию начальницы издалека. Феррия стояла, прислонившись спиной к ограде магистерского дома и скрестив руки на груди; хлопья снега таяли, не долетая до светло-золотой макушки. Выражение лица — хмурое, глаза — темнее утреннего льда, губы сжаты в напряжённую черту.

— Наконец-то! — оттолкнувшись от ограды, Феррия развернулась к запыхавшемуся подчинённому. Райтен не успел ничего ответить. Капитан щёлкнула пальцами, и у него перед лицом соткался переливающийся всеми оттенками стихий магический договор. — Подписывай.

— Соглашение о молчании?! — Райтен уставился на документ. Подобные договоры подписывались только в случае работы с секретами Гильдии. Чаще всего с ними сталкивались мастера, которые в строжайшей тайне разрабатывали защитные и боевые плетения. — Что случилось?!

— Подписывай, — мрачно повторила Феррия. — После объясню.

Райтен пробежал глазами текст. Обычная формулировка: никоим образом не разглашать сведения, которые будут предоставлены в течение двух часов после подписания. Маг сосредоточился и прижал к договору ладонь — такие документы заверялись исключительно собственной силой. Скрепляя соглашение, кисть оплели и впитались в кожу незримые нити.

Феррия взмахом развеяла свиток и сказала:

— Теперь идём.

Она шагнула в маленький сад магистерского дома и, лишь направившись за ней, Райтен осознал: Феррия Лоррет, обожавшая огонь; Феррия Лоррет, к которой прозвище «Фурия» прикипело как родное; эта самая Феррия Лоррет не повышала голос и даже не сверкала глазами!

«Да что происходит-то?!» — Райтен поёжился.

В полном молчании оба вошли в холл, оттуда — в гостиную. Райтен с любопытством осматривался. Он никогда не бывал у магистра в гостях, но комнаты целиком подтверждали сложившееся у дознавателя о Нимане впечатление. Идеальная чистота; вещи — на строго определённых местах; простая мебель без украшений; в каждой комнате — по клинку в ножнах. Ни следа слуг или безделушек — магистр не терпел ничего лишнего.

Феррия — по-прежнему молча — вошла в кабинет Нимана. В эркере на полу зиял люк.

— Нам сюда, — капитан зажгла переносной светильник и пошла вниз по лестнице.

— А где сам магистр? — запоздало спросил Райтен, однако Феррия не ответила.

Дознаватель потёр висок, складывая факты. Войти в дом мага Гильдии без разрешения было невозможно. Защитные чары снимал только «Ключ права» — особое заклинание на экстренный случай. Им владели вышестоящие мастера, но далеко не все, и уже точно не Феррия.

Райтен с Феррией спустились в подвал, и дознаватель увидел Виранду. Пожилая магесса с серебристо-седыми волосами стояла ровно, словно проглотила шест.

— Благодарю, что быстро прибыли, Ирнелий, — подчёркнуто бесстрастно сказала Виранда. — Капитан Лоррет, соглашение подписано?

— Да, мастер Иверен.

— Тогда идёмте. Нам ещё ниже, — она создала в ладони шар света и шагнула на лестницу, ввинчивавшуюся в узкую каменную шахту.

Райтен не достиг в боевой магии высот Ревина или Дамиса Деноля, зато умел анализировать всё, что видел и слышал, быстро находя неочевидные связи. Именно потому мастер Эмиль Флогрен считал его своим лучшим учеником. Задержавшись на верхней ступеньке, Райтен призвал Второе Зрение и напоследок оглядел подвал. Стенную нишу с лестницей раньше скрывало плетение иллюзии: на арке остались его следы. Хозяин дома не хотел, чтобы гости ходили к фундаменту.

— Не знал, что магистр Торленд разбирается в иллюзиях… — пробормотал дознаватель, спускаясь за Вирандой. В затылок ему дышала Феррия.

— Я тоже, — ровно ответила мастер. — Капитан Лоррет послала вестника с новостями о культе, но магистр не отозвался. Тогда она отправилась сначала в ратушу, затем в Дом Гильдии, наконец пришла сюда.

— Я не смогла войти, — тихо добавила за спиной Райтена Феррия.

— Капитан Лоррет связалась со мной, я повторила её путь и в итоге использовала «Ключ». Отмахиваться от сообщений своих советников не в духе Нимана.

— Мы вместе обследовали дом, и…

Феррия многозначительно замолчала. Маги дошли до арки в лабораторный зал, и Райтен увидел и ощутил то же, что потрясло коллег. Дознаватель моргнул и застыл, уставившись на пятно выжженной магии. Оно ощущалось как… как… Слова не находились. Райтен смотрел Вторым Зрением на дыру — на серое, глухое, безжизненное пространство.

— Убийца магов?! — дознаватель шагнул мимо Виранды в зал. — Но я занят…

Капитан потёрла двумя пальцами висок, не желая отвечать.

— Изучайте, Ирнелий. Прошу вас, — сказала вместо неё Виранда и подбросила шар света под потолок. Он разгорелся, освещая полуразрушенные своды.

Райтен был профессионалом. Он усилием воли загнал потрясение вглубь и сосредоточился на деле. Дознаватель отметил лежавший в центре зала обугленный труп, ряды расколотых каменных столов и странных человекоподобных существ, разбитые колбы и высеченный на стенах узор из символов древней речи и зодиакальных знаков. Не время и не место для эмоций — им Райтен даст волю вечером, придя в «Леранский холм» и заказав у Нурмаха любимую выпивку.

Коллеги Райтена пользовались магией почти на каждом этапе следствия, но он предпочитал иной подход. Сначала — рассматривал детали, в том числе Вторым Зрением. Затем — логически сводил их и строил первые гипотезы. И только в самом конце применял заклинания, чтобы увидеть глубоко сокрытое и дополнить им в голове эскиз преступления.

— Мастер Иверен, вы не поможете с переводом настенных цепочек?

— Всё просто, Ирнелий. Это усиливающий орнамент. Переплетение Жизни, Разума, Света и Земли, плюс знаки созвездий. Часть, как видите, обрушена, но общий смысл сводится к трансформации объектов и их подчинению. Моё мнение: цепочки — часть ритуалов. — Голос звучал сухо. Свободолюбивая и справедливая Виранда блестяще разбиралась в Разуме, но магию подчинения не переносила на дух.

Феррия села на ступеньки и накрыла голову руками в беззвучном отчаянии. Такая «капитан Лоррет» Райтена пугала. Он поправил шарф: «Что же здесь?..»

Дознаватель двинулся вдоль стен, пропуская детали сквозь сознание. Прошедший по залу огненный вал оставил мало улик. Столы-ложа перекосило, несколько — раскололись не по швам, а поперёк, словно их сжало и разорвало одновременно; камень пола изгибался волной. Везде валялись человекоподобные создания — закопченные гладкие тела с бежевыми пятнами, точно выточенные из мрамора. Казалось, что конструктов включили, но не успели использовать. Большинство скукожилось возле лож; у некоторых между рёбер торчали оплавленные хвосты трубок. Под сапогами попадались осколки колб — стекло спеклось в утратившую прозрачность и форму массу.

Завершив обход лаборатории, Райтен подошёл к трупу. Обгорелый мертвец лежал на спине: одежда прилипла к стянутой, словно пергамент, коже. Две раны в грудной клетке. Одна поменьше — видимо, её почти заживили; другая — длинная и глубокая. Она-то и стала фатальной.

Дознаватель прикинул рост погибшего, наклонился и разглядел среди костей оплавленный медальон Гильдии.

«Это же…», — шея вспотела. Райтен поспешно размотал шарф.

— Мастер Иверен… — сдавленно пискнул дознаватель и часто-часто задышал.

В голове точно детские кубики встали один к другому. Дом магистра. Тайная лаборатория в подвале. Медальон Гильдии. Тело, по ширине плеч подходящее под…

Виранда бесшумно подошла. Райтен снова напомнил себе: «Я профессионал».

Подняв дрожащую руку, дознаватель указал на точку, откуда хорошо просматривались все ложа и колбы. В нее же сходились и настенные орнаменты.

— Здесь нечто, скрытое внутри камня. Скорее всего, поднималось из пола по слову хозяина, но сейчас чары уничтожены.

Виранда прищурилась и хрустнула тонкими сухими пальцами.

— Вы правы, Ирнелий.

С поднятой ладони слетел коричнево-белый многоугольник и рухнул на вздыбленный пол.

Несколько плит задрожали, сдвинулись, и наружу выползло возвышение с высоким столом и стеллажом-картотекой. Хозяин лаборатории любил работать стоя.

Райтен бледно улыбнулся: «Идеально рациональное использование пространства…». Он уже понял, почему позвали его. Осталось подтвердить гипотезу.

Не чувствуя ног, дознаватель подошёл к возвышению и открыл верхний ящик картотеки.

— Капитан Лоррет, можно вас, пожалуйста?.. Для протокола. — Райтен вытащил первую карточку. При других обстоятельствах он действовал бы аккуратнее, чтобы не стереть следы чужих заклинаний, но убийца магов постарался на славу и превратил лабораторию в пустой каменный мешок. От плетений создателя конструктов не осталось даже обрывков.

На верхней половине карточки значилась только профессия. Райтен взял следующую, и следующую, и следующую… Никаких имён: ремесленник, рабочий складов, лавочник, сказитель. Чуть ниже: рост, вес, цвет волос, глаз и кожи, состояние здоровья и отличительные черты. Дознаватель бесстрастно зачитывал строки и поглядывал на Феррию. С каждой фразой она сильнее менялась в лице, бледнея, и кусала губы.

Дознаватель обернулся на «мраморные трупы»: «Очень знакомый состав…».

Он положил карточки на стол.

— Наверное, хватит, капитан Лоррет? — Райтен вздохнул. — Думаю, дело «Зодиак» раскрыто.

Феррия безвольно уронила руки вдоль тела и неверяще покачала головой.

— Подведём итог, — Виранда взмахнула ладонью. — Магистр Канверона похищал людей, ставил на них опыты и трансмутировал в конструктов. По его душу пришёл «убийца магов» и не оставил камня на камне.

— Всё выглядит именно так, — согласился Райтен. — Вы ведь позвали меня подтвердить ваши с капитаном выводы? На вас обеих лица нет. Я изучу место детальнее, но…

— Вы подписали договор о неразглашении, Ирнелий, — весомо напомнила мастер. — Если история просочится, репутация Гильдии получит колоссальный удар. У нас заберут этот город. Вы понимаете?

Райтен молча кивнул.

— Найдите убийцу магов, кем бы он ни был, — припечатала Виранда. — На его счету четыре жертвы, включая магистра Гильдии Дракона и Пламени. По Канверону не может гулять подобная сила с потенциально длинным языком. Вопросы?

— Нет, — дознаватель кашлянул.

— Отчитываться будете капитану и мне.

— Хорошо, — покорно ответил он. — Только оградите меня от политической части… банкета.

Виранда поморщилась. Феррия заметно содрогнулась. Обе представляли, что последует за убийством магистра.

[ image43 ]

Капитан Феррия Лоррет почти никогда не жаловалась на мигрень. Головную боль обычно приносила работа: идиоты, особо талантливые подчиненные и безалаберный Ревин. Но сегодня источником отвратительного звона в висках являлись часы. Феррия смотрела на них каждые несколько минут: и опоздать нельзя, и явится раньше неприлично.

«Я мечтала добиться высокого поста, стать причастной к тайнам Гильдии… Не такой ценой! — капитан откинулась на спинку кресла и усердно помассировала виски. На кончиках пальцев вспыхнули зелёные искры. — И чары не помогают… Домечталась! Стала причастной! Варись оно всё в Белом Пламени! И Торленд!.. И убийца магов!..».

В дверь раздался стук.

— Открыто! — рявкнула капитан, мгновенно поморщившись от новой вспышки мигрени.

В кабинет заглянул Ревин — легок на помине, но хоть усталый, без вечной раздражающей улыбки.

— Я с докладом, — он качнул пачкой листков.

— Написал как обычно или по-человечески? — Феррия протянула руку. Ревин отдал бумаги и пожал плечами. Он терпеть не мог отчёты, корпел над каждым по многу часов и в результате изобретал такие словесные конструкции, что они сводили с ума хлеще магии Разума.

— Целое утро сидел… — вяло отмахнулся Ревин.

Феррия просмотрела доклад — вроде, впрямь постарался.

— Мелара-то не пострадала?

— Задело заклятием, но у нее при себе всегда лечебные зелья на все случаи жизни. А что? Ты обычно о нашей компании не спрашиваешь…

— Ничего! — разозлилась на себя Феррия.

Капитан и правда обходила их стороной. После несостоявшейся помолвки друзья Ревина защищали его с завидным упорством, словно она силком тянула раздолбая под венец. В чем-то они были правы, но капитан потратила гораздо больше сил, уговаривая жениха строить карьеру. При всем таланте, Ревин не рвался продвигаться по службе. Словно не понимал, какие возможности открывал высокий статус в Гильдии! Носился, дурак, по поручениям Сэльвина и мелким заказам…

Феррия зарычала. Ревин принял это на свой счет.

— Ну извини, — с легким возмущением сказал маг. — Именно Мелара вычислила местоположение культа, а не «драконы», которые еще и охранные чары любезно навели…

Шпилька предназначалась не Феррии, но капитан взорвалась:

— Ревин, пошел к демонам! Расследовать их — пш-ш-шел!

Ревин саркастично вскинул брови и благоразумно исчез за дверью. Феррия тоненько завыла. Капитан знала, что не отличалась терпением, но сегодня мысли скакали зайчиками, и она бесилась по любому поводу.

Перечитав доклад Ревина, Феррия помрачнела и опять сверилась с часами.

«Пора», — вздохнув, она встала, накинула мантию и направилась в Дом Гильдии.

Здание находилось неподалеку, дорога к нему занимала около десяти минут, но сегодня шаги растягивался на часы. Феррия прошла через восьмиугольник Центральной площади, где уже готовились к празднованию Смены года, миновала арку с выцветшим гербом и остановилась перед строгим светлым фасадом. Дом Гильдии нависал над капитаном двумя этажами. Здание из серого камня походило на цитадель: восемь башен соединялись длинными корпусами, образовывавшими внутренний двор. По фасаду вился барельеф, напитанный сторожевыми заклинаниями. Все окна защищали решетки, а двери обили металлом.

Внутри царила привычная суета. Капитан поздоровалась с парой знакомых, отмахнулась от нескольких подчиненных и поднялась на второй этаж главной башни — к массивным дверям зала Совета. Прежде Феррия приходила сюда лишь дважды. Первый раз — получая ранг полноправного мага; второй — назначение на должность капитана.

Толкнув створки, Феррия вошла. Большую часть зала занимал полукруг неудобных деревянных кресел, примыкавший к выложенной на полу мозаике из оранжевой, желтой и фиолетовой смальты. Почти все старшие мастера Гильдии уже явились. За Феррией вошел только Солен Феншир. Озабоченно потирая лихо завернутый кончик уса, он занял крайнее справа кресло. Место магистра пустовало, как и сидение справа от него, принадлежавшее покойному Коннелу Сэльвину. Рядом напряженно замерла Виранда Иверен. Возле нее сгорбился Эмиль Флогрен.

Феррия посмотрела на остальных присутствовавших: этих мастеров она встречала реже, но узнала. Коренастый и полный Тирнан Бральви — знаток осадной магии. Темно-русая женщина с цепкими черными глазами — Дарика Нирасс, лучший артефактор и магический теоретик Канверона. Пожилой мужчина с поседевшими до белизны волосами, связанными в хвост, — Вент Ларден, мастер Разума и защитных заклинаний.

Феррия присела на тянувшуюся вдоль стены скамью для посетителей.

Через мгновение смальта вспыхнула, и над полом соткалась из Воздуха и Света фигура седого человека в расшитой золотом алой мантии. Если проекция правильно передавала облик, то старик был низкоросл и едва ли достал бы макушкой Феррии до плеча. Однако от него веяло мощью. Когда он посмотрел на капитана, та ощутила, будто ее разобрали на части, изучили и выявили разом все потаенные страхи и уязвимые места.

— Приветствую достопочтенных коллег, — негромко произнес старик; его глубокий властный голос разнесся по залу. Виранда встала, точно примерная ученица. — Мастер Иверен, в Фестаноре получили ваше сообщение о трагической гибели магистра Торленда. Я готов выслушать детали.

— Да, досточтимый мэтр Карелл, — мастер склонила голову.

— Вы можете сесть.

Виранда послушно вернулась в кресло.

У Феррии перехватило дыхание: «В Фестаноре? В главном городе Гильдии? “Досточтимый мэтр”? Неужели в Канверон явился архимаг — один из самых могущественных владык Нармейана? Виранда этого и боялась…»

Капитан никогда не стеснялась своих амбиций и стремления вырасти в мастерстве и влиянии, однако не ожидала, что окажется в эпицентре высокой политики так скоро. Феррия чувствовала себя синицей в каменном лабиринте. Одно неосторожное слово — и мастера-стены сотрут ее в порошок.

— Предлагаю начать с недавно обнаруженного культа, — прокашлялась Виранда.

— Разрешаю, — позволил Карелл.

— Мастер Феншир? — Виранда повернулась к коллеге.

Демоноборец встал, выдержал взгляд архимага и разгладил черные усы.

— Мы уничтожили небольшой, но успешный культ преображения. Каждый из культистов уже так или иначе изменился внешне или внутренне, — начал Солен. — К счастью, все части принадлежали демонам не выше раннего Старшего ранга. Я обеззаразил логово и лично уничтожил круги призыва. К сожалению, лидера не удалось взять живым. Погиб и его заместитель — когда явились «драконы», над ним проводили очередной обряд наделения энергией. Выживших последователей допросили. Мы схватили всех активных культистов, но не могу ручаться, что они — последние культисты в Канвероне.

Мастера зашептались.

— Как культ проник в Канверон? — спросил архимаг.

— Здесь я уступлю слово капитану Лоррет, — ответил Солен.

Карелл перенес тяжелый взгляд на капитана. Феррия резво вскочила с места.

— Подойдите ближе, — распорядилась Виранда.

Феррия на негнущихся ногах приблизилась к полукругу кресел и проекции.

— Докладывайте, — приказал Карелл.

— Да, досточтимый мэтр, — капитан кашлянула в кулак и воспроизвела в памяти доклад Ревина. — Культ действовал в городе около десяти лет. Покойный лидер — младший брат основателя культа и предыдущего главы семьи. Он путешествовал на запад, познакомился с демонопоклонниками и привез их идеи в Канверон. Погиб при неудачном наделении, и брат всё унаследовал. Где именно предыдущий глава нашел демонопоклонников, допрошенные не знают.

— Почему культ обнаружили только сейчас?

Феррия сглотнула, но никто не собирался спасать ее от неудобного вопроса.

— У культа был контакт в Гильдии. Он и покрывал.

— Кто? — архимаг бил вопросами, как боевыми заклинаниями, но лицо оставалось невозмутимым.

— Предположительно, мастер Мателий Лерут.

Бральви озадаченно зашептался с Нирасс, Флогрен сдвинул лохматые брови.

— Предположительно?

— С контактом напрямую общался только лидер культа, — Феррия не смогла выдержать давление Карелла, как Солен, и нервно отвела глаза. — Однако записи в книге Гильдии указывают, что защитные чары на дом — логово культа — наводил именно мастер Мателий Лерут.

— Первая жертва убийцы магов? — Карелл вопросительно посмотрел на Виранду, та кивнула. — Интересно…

— Я его неплохо знал, — аккуратно вклинился Солен. — Мателий любил деньги, но я никогда бы не подумал, что он связан с демонами. Мателий сумел обмануть меня, а другие не стали бы и проверять мастера.

Феррия ощутила прилив благодарности к демоноборцу. Он привлек внимание Карелла, позволив ей перевести дыхание. С каждой своей фразой капитан чувствовала, как шагала ближе к карьерной пропасти. Феррия не была наивной, но последние события выбили у нее почву из-под ног.

Бральви хмурился. Ларден сосредоточенно потирал белую козлиную бородку. Нирасс дергала пальцы. Флогрен опустил голову, о чем-то размышляя.

— Вы сказали: не можете ручаться, что это были последние культисты в Канвероне, — задумчиво повторил Карелл.

— «Старые монеты». Они много общались с городской знатью и вели немало торговых дел. Чтобы поручиться, пришлось бы проверить всех. Я не могу начать подобное расследование без разрешения магистра.

Карелл задумчиво огладил рукава мантии и посмотрел на пустовавшее кресло Нимана Торленда.

— Да, культ — меньшая из двух проблем… Мы, в Фестаноре, обсудим, кого направить на замену.

Архимаг не сказал прямо, что случилось с магистром, и Феррия растерялась. Неприятно зазудели руки, захотелось их почесать. Кто из присутствовавших знал правду?.. Только она и Виранда? Или мастер рассказала о преступлениях магистра и остальным?

«Лучше заткнуться», — решила капитан. Впрочем, соглашение о молчании и так не позволило бы сказать ни слова.

— Мастер Иверен, — архимаг повернулся к Виранде. — Вы считаете, убийцу прислали Вольные Города?

— У меня нет других правдоподобных предположений, — медленно ответила она. — Расследуя предыдущие смерти, наши дознаватели зашли в тупик. «Вольникам» не достает развитой гильдийской системы обучения, зато они нередко изобретают совершенно неожиданные вещи.

— Канверон находится достаточно близко к границе, — рассудительно отметил Карелл. — Пока остановимся на вашей версии. Магистра Нимана Торленда убил наемник из Вольных Городов, чтобы дестабилизировать обстановку в городе. Канверону надлежит сплотиться перед лицом угрозы.

У Феррии вспотела спина.

«Ну, вот, официальная версия готова», — Феррия поправила узкий воротник-стойку капитанской сорочки. Подобный пассаж не испортит отношения с соседями — всё уже плохо. Вольные Города враждовали со всеми Гильдиями. Виранда могла предположить и попасть точно в цель, если только «драконы» не столкнулись с одиноким мстителем. В цикл убийств не вписывался лишь «незримый», но мало ли что скрывал библиотекарь, призывавший по ночам арамильских богомолов…

— Необходимо назначить временно исполняющего обязанности магистра, — закончил Карелл и отослал Феррию. — Капитан Лоррет, вы свободны.

Капитан, пятясь, отошла к лавке. Во рту загорчило. Ее прогнали, словно инициатку. А «досточтимый мэтр Карелл» так и не назвал своего имени, словно все его знали, но Феррии было еще не по рангу. Нос не дорос.

Голосовать за временно исполняющего обязанности магистра ей тоже не доведется. Феррия находилась в зале Совета исключительно из-за знаний о преступлениях Нимана. В противном случае капитана даже к дверям бы не позвали.

Феррия встретилась глазами с Флогреном. Дряхлый мастер угрюмо поджал морщинистые губы. Он наверняка знал про Нимана. Виранда ценила его способности к Времени и не стала бы полагаться на Райтена только из-за причастности рыжего мага к расследованию по «Зодиаку».

— Я выдвигаю мастера Солена Феншира, — объявила Виранда. — Нам необходимо срочно решить вопрос с демонами. Культ, демоны в Затененности, гибель мастера Сэльвина — нужен тот, кто разбирается в проблеме.

Ларден согласно закивал. Солен удивлённо изогнул брови.

— Вы доверитесь моему руководству, мастер Иверен?

— Не время и не место для скромности. Ваш опыт и умения демоноборца сейчас бесценны.

Помедлив, он кивнул.

— Хорошо, — резюмировал архимаг. — Коллеги, прошу проголосовать «за» или «против» кандидатуры.

Вверх взлетели ладони в красных рукавах. Решение было единогласным.

Феррию накрыла новая волна мигрени. Капитан сжала голову. Хорошо, что они с Ревином разбежались — мэтр Артелл в политике бы не выжил. Совершенно не хотелось душить талантливого мага вниманием Фестанора.

[ image44 ]

— Ничего не получается, мастер Обур, — виновато развела руками взъерошенная от стараний молодая женщина в бело-голубой мантии Гильдии Незримой Дороги. Светлые волосы одуванчиком обрамляли лицо, за овальными дольками очков устало щурились водянистые серые глаза. — Я пыталась отследить так и эдак. Столько времени потратила! Извините. Книга где-то в Канвероне, но очень надёжно спрятана.

— Именно спрятана? — Флавин Обур, смотритель канверонской башни, помял пухлыми пальцами кушак на шарообразном животе. — Не помехи, как, скажем, если бы книга лежала в Затенённости?

— Нет, мастер Обур.

— Спасибо, мэтресса Дена, — после краткой паузы сказал смотритель, — вы отлично справились. Мало кто на вашем месте смог бы больше.

— Вы правда так думаете? — просияла Дена. Обур улыбнулся и нетерпеливо открыл ей дверь.

— Чистая правда. А сейчас идите, идите скорее, отдохните. Вы дали мне ценную, ценнейшую пищу для размышлений. Большое вам спасибо!

Было удобно иметь под рукой подчинённых вроде Дены — умелых, старательных, преданных идеалам Гильдии и совсем не амбициозных.

«Такая не подставит в непредсказуемый момент!» — закрыв за магессой дверь, Флавин прошёлся по кабинету. Он попытался устроиться в Канвероне с комфортом, но тёмное квадратное помещение на верхнем этаже башни всё равно казалось каморкой по сравнению с солнечным залом, что предоставляла Гильдия в Норталлене.

По лицу Флавина пробежала тень. Получив результаты от Дены, он практически уверился в своей догадке. Во всей Ринемме жило немного безумцев, которые всерьез воспринимали исследования Тиама Темриса и ограбили бы ради них библиотеку Незримой Дороги. А чтобы спрятаться от поисковых заклинаний Дены, с её скрупулёзным подходом и выверенными ритуалами, следовало обладать, во-первых, немалой силой, во-вторых, досконально знать методы Гильдии и как «незримые» защищали книги.

Ровно один мастер-маг из известных Флавину подходил под описание.

Один мастер-маг, от воспоминаний о котором бывший смотритель башни Норталлена бессильно скрипел зубами.

Мастер-маг, неуемный в стремлениях и оборзевший от собственной силы, чтоб ему в Завесе раствориться!

Морвин Фейсан. Безумный, властный, надменный — настоящая заноза в заднице, в тридцать пять лет вступившая в круг старших мастеров благодаря врождённому таланту к телепортации, ярчайшему дару и гибкому уму. Не существовало задачи, которую Фейсан бы не решил. Ему пророчили грандиозное будущее, а он… уничтожил карьеру на корню.

«И не только свою карьеру, высокомерная скотина!» — Флавина накрыла бессильная ярость.

Заставив себя успокоиться, он сел за стол, открыл верхний ящик и достал из-под груды бумаг ничем не примечательный конверт. Внутри лежал пожелтевший лист бумаги — на первый взгляд, совершенно обычный. Смотритель башни взял перо и покрутил в руках. В гильдийских интригах он старался держаться в рамках закона, но любой маг «незримых» предусмотрительно намечал к цели множество дорог.

Минуты три Флавин колебался. Потом он вспомнил Норталлен, и сомнения испарились. Выходка Фейсана обошлась ему слишком дорого: политический капитал, хлебная должность, перспективы… А все накопления смотритель башни истратил, чтобы оказаться в Канвероне, а не где-нибудь в Мёртвых Городах. Толстый маг хотел свернуть гадёнышу шею и забыть о том, как покровительствовал и слепо доверял отступнику.

Интересно, если швырнуть его архимагам, Флавину позволят вернуться?..

Он решительно написал на бумаге просьбу о встрече — пару лаконичных, нейтральных фраз. Магия переслала запрос сквозь пространство: строки выцвели, исчезли, и ответ пришёл незамедлительно. В Скайлас, Теневую Гильдию, незаинтересованные люди не обращались.

Спрятав артефакт обратно в стол, смотритель башни подошёл к маленькому шкафу в углу кабинета, снял бело-голубую мантию, надел длинную меховую куртку и поискал в карманах мешочек с мелкими камешками из заброшенного дома в Гнилолистьях. Скайласцы пригласили на северную окраину квартала, но идти пешком Флавин не собирался. Он поступил как любой мастер «незримых» — телепортировался.

Когда Флавин приехал в Канверон, то обошёл все кварталы. Он не рискнул ставить маяки, но прихватил с нескольких улиц камни, осколки и другой мусор, чтобы при необходимости быстро перемещаться по городу. Многие мастера Гильдии поступали подобным образом: забирали с собой вещицы из интересных мест, желая туда вернуться. Единственным человеком на памяти Флавина, который умел телепортироваться интуитивно, без маяков или «подков», был подлец Фейсан. Стихии одарили мерзкого предателя излишне щедро!

Оказавшись в заброшенном доме, Флавин оплёл себя защитными чарами, проверил амулет, нейтрализующий запрет на телепортацию, и размыл лицо иллюзией. Встречи со скайласцами требовали осторожности.

Затем смотритель башни неторопливо дошёл до указанной в послании улицы, проверил время на золотых карманных часах и окинул оценивающим взглядом кривое двухэтажное строение. Оно встретило гостя скрипящим крыльцом, сырой прихожей и негромким приветствием:

— Добрый вечер. Первая дверь справа от вас. Прошу, входите.

За перекошенной створкой оказалось карманное пространство: обитая панелями светлого дерева квадратная комната без окон, два потёртых кресла и источающий тепло очаг-флейта. На одном из кресел расположилась женщина в тёмном плаще — складки струились тенями, не позволяя рассмотреть фигуру. Ясно запоминалось только лицо: бледное, с разлетающимися каштановыми бровями и крючковатым носом; в ушах — тяжёлые деревянные серьги. Женщина чем-то напоминала коршуна.

— Присаживайтесь, заказчик. — Золотисто-ореховые глаза глянули на Флавина со скрытой иронией. Неудивительно: смотритель башни не почувствовал перехода. Скайласцы уступали «незримым» в мастерстве работы с пространством, но блистательно маскировали свои порталы и маяки. Маги Гильдии веками безуспешно пытались раскрыть тайны «теней».

Флавин опустился в кресло и сразу перешёл к делу:

— Добрый вечер, мэтресса. Я хочу найти отступника, который нанёс оскорбление Гильдии Незримой Дороги.

— И вам нужны наши таланты? — скайласка грациозно закинула ногу на ногу.

— Он знает, как прятаться от бывших коллег, — правда кисло жгла язык. Едва не разрушив башню Норталлена, Фейсан исчез, словно случайный призрак. Негодяй развеял все свои маяки, и Гильдия потеряла след.

— Имя, внешность, особые приметы?

— Имя и внешность он наверняка изменил, — покачал головой Флавин. — Особые приметы: молод, безумно способен как маг и крайне нагл. Рискну предположить, что к вам уже обращались по его поводу…

Скайласка хмыкнула, поменяв ноги местами. Губы растянулись в опасной улыбке.

— В чём ваш отступник особенно талантлив?

— В телепортации — из тех, кого называют «прыгунами». Редкий дар.

Она внезапно рассмеялась, низко, по-горловому, словно и впрямь обратилась в птицу. Флавин оскорбленно поджал губы. Разве он сказал что-то забавное?.. Однако следующие слова скайласки открыли ему глаза.

— Удивительное совпадение, — она наклонилась вперёд, поставив изящный локоть на колено и подперев пальцами острый, как камень, подбородок. — Скажите, заказчик, вам случайно не знакома эта штучка?..

Скайласка раскрыла свободную ладонь, и над ней соткалась иллюзия. Белые и синие нити переплелись в инкрустированный жемчугом восьмигранный кулон с золотой цепочкой. В центре сиял крупный сапфир.

— Это же!.. — задохнулся Флавин. — Конечно, знакома! Кулон Дороги!

— Он самый, — подтвердила скайласка. — Бесплатная откровенность не в наших принципах, но я расскажу вам про одно удивительное совпадение. Осенью мы получили любопытный заказ, и наш исполнитель погиб, пытаясь его выполнить. Конечно, «тени» порой гибнут на заданиях — обычный профессиональный риск. Однако мы всегда выясняем обстоятельства, чтобы повысить в будущем качество услуг.

Флавин сдвинул брови. Скайласка подводила его к какому-то выводу, но говорила экивоками, и от смотрителя башни ускользала суть. Он поёрзал в кресле.

— Порой цели оказываются восхитительно умелыми, порой — тупо удачливыми, — скайласка цокнула языком. — Однако «осенний заказчик», назовём его так, намеренно не поделился важными для успеха сведениями. Мы хотели с ним… поговорить. А он будто растворился в небытии.

Она пошевелила пальцами, развеивая иллюзию кулона, и вокруг кисти заплясали змейки теней. В глубине глаз затлели пугающие угольки.

— Молод. Нагл. Прыгун. Расплатился редким артефактом Гильдии Незримой Дороги. Смекаете, заказчик? — Скайласка облизнула губы.

«Фейсан просто сумасшедший…» — подумал Флавин гневно, восхищённо и тоскливо одновременно. Смотрителю башни никогда не достало бы сил, смелости и особенно безумия претворить в жизнь грандиозные идеи Морвина Фейсана. Неужели у подлеца не осталось и ошмётков совести, раз он отдал скайласцам кулон Дороги? На весь Нармейан их существовало всего тридцать!

— Всё совпадает, — мрачно подтвердил Флавин.

— Тогда мы договорились о цели, — скайласка откинулась в кресле и потянулась, забросив руки за голову. — Нам убить его?

Флавин потёр подбородок. Нет, лучше отыграться на мерзавце лично, а потом отдать его архимагам. Они придумают наказание хуже смерти. К тому же оставалась вероятность, что «осенним заказчиком» был вовсе не Фейсан.

— Найдите его, — решил Флавин, — выясните, где постоянно обитает, а дальше я сделаю всё сам.

Пусть Флавина сослали из Норталлена. Пусть его карьера в Гильдии уперлась в потолок. Пусть магический дар сиял слабо… Но он играл в игры «незримых» куда дольше Фейсана и знал, как загнать в ловушку любого «прыгуна».

Маг потёр руки, предвкушая месть.

— Прекрасно, — пропела скайласка. — Обсудим цену?..

[ image45 ]

— Наконец-то! — торжественно выдохнул Ревин, когда они с Терн переступили порог «Леранского холма». Маг с наслаждением вдохнул аромат еды и скользнул за уютный стол у окна. Нурмах, заприметив своих друзей, тут же отправил к ним слугу с парой бокалов горячего вина.

Терн села и нахмурилась. За неделю Ревин осунулся — под глазами пролегли тёмные круги. Он выглядел не по-праздничному, а на носу была Смена года.

У себя дома Терн знала праздник как Переход. Охотнице приходилось отмечать его вместе с семьёй, потом — проводить как рау, однако он никогда не вызывал у неё радости. Но канверонцы отмечали Смену с размахом. Город залили огни, мосты между крышами золотились застывшими водопадами, и везде гудели ярмарки. Курьеры Куллы метались с посылками, а Мелара прожужжала уши всем насчёт подарков. Охотница тоже втянулась и заглядывала в лавки, прицениваясь.

— Тебе нужна помощь? — на всякий случай спросила Терн.

— Не отказался бы, но помочь не сможешь, — вздохнул Ревин. — Как вскрыли тот культ, мастер Феншир взялся за Канверон всерьёз — работаем не покладая рук. Отдыхает один Оэль — навыслеживался так, что простудился. Но раз время есть…

Маг азартно приподнял кружку с вином:

— Выпьем, перекусим — и пройдёмся! Скоро стемнеет: на Смену игры света устраивают — закачаешься! И на ярмарки завернём! Жареный миндаль, оладушки…

— Мелара водила меня на ярмарки, — уклончиво ответила Терн. Впрочем, исключительно ради Ревина она была готова опять занырнуть в безумную толпу, где артефактами фонил каждый встречный.

В последнее время, с её точки зрения, они с Ревином редко виделись. Закономерно, если задуматься. В тавернах ходили слухи, будто магистра Торленда прикончил загадочный убийца из Вольных Городов. Терн не сомневалась, что ее искали. Постоянно казалось: чуть-чуть — и поймают.

Охотнице хотелось верить, что временно исполняющий обязанности магистра Солен Феншир окажется более достойным магом. Однако она в детстве насмотрелась на политику отца и понимала: правда об изысканиях Нимана Торленда никогда не выйдет на поверхность. Отчасти это защищало Терн. Её искали осторожно и оттого — медленно.

Тем не менее побег с Фейвином находился под угрозой. Маг еще не вернул силы и корпел над расчётами, а охотница часами медитировала, восстанавливая внутренний баланс. Тело легко пришло в норму, но после сражения в лаборатории она постоянно боялась, что аудиум сожжёт её изнутри.

Терн помрачнела. Чувства слишком явно отразились на лице.

— Не переживай — Меларе просто нужна компания! — Ревин истолковал шторм в её взгляде по-своему. — Выпьем!

Он приложился к кружке и чуть не поперхнулся — на стол приземлился зелёно-белый призрачный ворон.

— О нет!.. — простонал Ревин. — Только не сегодня!

«Зараза!» — охотница подавила желание сдёрнуть перчатки и свернуть магическому вестнику шею. Пернатая тварь принадлежала в.и.о. магистра и срывала Ревина то с ужина у Мелары, то с совместной прогулки, то с посиделок в «Холме».

Оба даже не надеялись услышать от ворона что-то приятное. Ожидания оправдались.

— Мэтр Артелл, — лязгающе прокаркал вестник. — Прибудьте немедленно к северной оконечности Шелестящего квартала. Ждём.

Ворон рассыпался веером перьев. Ревин тоскливо посмотрел на Терн:

— Стихии… — простонал маг. — Прости. Опять позвал, опять наобещал — и пожалуйста…

— Я понимаю: работа, — Терн опустила голову к кружке. — Постарайся разобраться быстро. Увидимся вечером на празднике у Мелары?

— Очень хочу! — подтвердил Ревин. — Посиделки же!

— Ага, посиделки… — ответила Терн. Настроение катилось в бездну.

— Угощаю, — маг оставил на столе пару серебряных и заторопился к выходу. — До встречи!

Терн подперла кулаком подбородок и повернула голову к окну. Закутанный в красную мантию маг быстро шагал вниз по холму. Несмотря на все жалобы, Ревин радовался навалившейся работе. Он ощущал себя нужным и больше почти не заговаривал о смерти наставника.

Охотница отпила вина. Внутри скреблось неприятное чувство, которое не получалось облечь в слова.

— Не против, если мы заменим юного «дракона»?

Терн подскочила от неожиданности. На место Ревина бесцеремонно плюхнулся Фейвин. С прыгуном пришёл и Рисс, тут же залезший под стол.

— Вы откуда? — с толикой неприязни спросила Терн.

— Меня привёл твой удивительный пёс, — Фейвин с обезоруживающей улыбкой присвоил кружку Ревина. — Я наконец-то нашёл ошибку в формуле!

— А… — меланхолично ответила охотница. Успехи Фейвина приближали их с Риссом к Насамару, но совсем не радовали.

Подошёл слуга. Не показывая удивления внезапной сменой гостей, он опустил на стол наполненный едой поднос. Терн обернулась на Нурмаха — коблинай потягивал трубку. Казалось, ему было всё равно. Терн кивнула хозяину трактира, подвинула на край стола монеты Ревина и сказала Фейвину:

— Ешь. — Прыгун никогда не отказывался перекусить. — И рассказывай.

— Фактор времени, — весомо сказал Фейвин, забирая миску с мясным рагу. — Кроме смещения в пространстве, мир за Завесой ускорили. Потому и не получилось. Преодолевать временной барьер сложнее, чем искажение пространства. Теперь мне все понятно. Я внесу пару ма-а-аленьких корректировок… К счастью, мы в Канвероне! Тут отчего-то мощный природный фон — это экономит массу сил. Сконцентрируем!

Наколов на вилку кусочек картофеля, Фейвин кинул его в рот.

— Терн, ты слушаешь?

Она мотнула головой, рассредоточенно изучая свою тарелку.

— В чём дело? — отложив вилку, маг наклонился над столом. — Что тебя расстроило, Колючка?

— У меня были планы на вечер, — неохотно ответила Терн.

«Что может быть важнее Насамара? — раздалось глухое ворчание Рисса. — Опять ты занимаешься глупостями…».

Не ответив, Терн выловила из миски пару кусков мяса, переложила их на блюдце и поставила его на пол.

— Я думал, что сегодня вечером праздник у Мелары… — Фейвин похлопал глазами за толстыми стёклами очков и вдруг фыркнул. — Только не говори, что тебя потянуло на праздничную мишуру!

Терн ответила ровным, ничего не выражающим взглядом, и прыгун притих. Согнувшись над миской, он старательно выковырял мясо и картофель, оставив краснеть в густой подливке кусочки перца и тыквы. На высоком лбу то возникали, то разглаживались складочки. Охотница с облегчением занялась своей едой. Перепалки насчёт Смены не хотелось.

Когда стих стук вилок, молчание стало удручающим. Фейвин допил вино.

— Уговорила, — он передёрнул плечами. — Идём.

— Куда? — Терн приподняла брови.

— Смотреть на игры света. Пусть юный «дракон» занят, но это не повод отказывать себе в удовольствии, — словно маленькой, объяснил маг и демонстративно вскинул костлявые кисти. — К тому же нам пора за ручки подержаться. Мне очень нравятся наши медитации. Ещё пара сеансов, и я заряжу накопители до предела. Сможем снова открыть портал.

Терн фыркнула. Фейвину шла циничная привычка совмещать приятное с полезным.

— Ты же расплатилась?

— Да…

— Рисс встретит нас у Мелары. — Выскочив из-за стола, маг без разрешения схватил Терн чуть выше локтя и потянул к выходу. Охотница оглянулась на пса, но хранитель лишь гавкнул: «Помедитируйте».

«Медитация» стала обычной частью встреч с Фейвином после фиаско с порталом и столкновения с магистром «драконов». При всём недовольстве Терн, обмен энергиями шёл обоим на пользу. Фейвин с феерической, по его словам, скоростью восстановил «резервы» и теперь заново наполнял стелы в разрушенном доме. Охотница тоже чувствовала себя лучше. Аудиум внутри словно успокаивался, получая добровольно отданную магию.

— Мы можем просто пойти к Меларе… — Терн попыталась остановить Фейвина. — Посмотрим на огни ночью все вместе.

— Не-е-ет! — прыгун загорелся идеей. — Я обеспечу нам лучшие места на представлении!

На улице Фейвин зашёл за угол «Леранского холма», где находился люк в погреб, и развернул Терн за плечи к себе лицом. Синие глаза весело засияли.

— Только руки сейчас не распускай.

— Ты меня с собой не перепутал? — поддела охотница и… не поняла, что произошло.

Мир смазался, словно по холсту с мокрой тушью провели рукой, и снова обрёл чёткость. Они с Фейвином стояли перед ажурным ограждением, а позади поднималась стена из плотного стекла. Прыгун перенёс их на внешнюю галерею оранжереи «листьев». Металлическая дорожка опоясывала громадную полусферу легковесным обручем. Под прозрачным сводом шевелились кроны редких деревьев, подсвеченные тёплым зеленоватым сиянием.

Терн взялась за ограждение и застыла. Вид ничем не хуже, чем с ратуши или башни «незримых». Ветер трепал полы халатов и приносил запахи с ярмарок.

Внизу лениво раскинулся Канверон — черепичные крыши, узкие улицы, нити мостов между домами. Закат стекал по каменным стенам, окрашивая заснеженный город медью и розовым вином. Медленно разгорались городские фонари, и густые сиреневые сумерки крались из переулков.

— Лучшие места, — самодовольно объявил Фейвин. Встав позади Терн, он накинул охотнице на плечи края лоскутной накидки. — Скоро бабахнет…

Стало тепло. От ореола магии у Терн в ушах завибрировал тонкий струнный писк, похожий на комариный звон.

«Поразительно…» — отстранённо подумала охотница. Она раньше не замечала, что лохмотья Фейвина до предела пропитаны чарами. Терн стряхнула кончики с кистей, не желая случайно коснуться мощного артефакта. Прыгун отчаянно дорожил накидкой — казалось, даже спал в ней.

— Можешь дать мне руку, — охотница зубами стянула левую перчатку.

Не сказав ни слова, Фейвин поймал длинные пальцы и стиснул. Знакомая энергия полилась ручейком — мягко, деликатно, однако вскоре превратилась в настойчивый ровный поток. Магия Фейвина зациркулировала внутри Терн. Аудиум тлел, принимая чужую силу, и обогащал ее.

Со стороны сцепленные руки выглядели жестом близости, но для охотницы в прикосновении не было и капли нежности. Медитация. Обмен энергиями. Терн ощущала себя сосудом, откуда черпали по мере нужды. Древние маги держали аудиуров как удобные источники силы — живые накопители, к которым прикасались лишь ради подпитки.

Над ратушей поднялся и развернулся багровым цветком первый поток огня.

— Знаешь, Колючка, мы ведь похожи… — выдохнул Фейвин Терн в макушку. — Меня тоже «создали».

— М?..

— Отец. Его терзало любопытство: что получится, если напитывать плод энергиями разных пространств ещё в утробе. Они с мамой друг друга стоили. Оба восторженно рассказывали, как обставляли детскую артефактами, чтобы малыш не «прыгал» из колыбельки куда попало.

— Больные, — бесчувственно ответила охотница.

— Я уже предугадываю твои ответы! — Прыгун хрипло рассмеялся. — Все аудиуры нас ненавидят, да?

В глазах Терн отразились игры света: багровые цветы сменялись золотыми спиралями, а те рассыпались искристым дождём и вновь взлетали над Канвероном причудливыми созвездиями. Ночь густела. Чем темнее становилось небо, тем ярче полыхали, бликуя на стёклах оранжереи, заклинания: зелёные веера, синие снежинки, коричневые трещины.

— Маги — главные герои детских страшилок, — Терн инстинктивно накрыла пальцы Фейвина второй рукой. — Не будешь спать — придёт маг и утащит на корм монстрам. Ослушаешься родителей — маг превратит тебя в кухонную утварь. Сбежишь… В общем, ты понял?

— Смешно.

До оранжереи докатился радостный гул толпы.

— А когда мы подрастаем, нам рассказывают уже не сказки, а хроники. — Охотница прислушалась к ощущениям — аудиум внутри остыл, и она отпустила руку Фейвина. — Тогда мы и начинаем ненавидеть.

— Тяжело мне придётся, — беззаботно констатировал маг.

Терн натянула перчатку.

Над крышами разорвалась новая волна огня: голубая, с золотыми прожилками. Искры разлетелись по небу и зависли на полминуты, точно кто-то нарисовал прозрачный купол из звёзд. Весь мир будто ненадолго превратился в дрожащий пузырь, внутри которого город шумел и смеялся, готовясь до самой зари играть со светом и праздновать.

— Хватит медитаций, — сказала охотница. — Домой. Мелара расстроится, если я не испеку пирог.

Фейвин хмыкнул и взял её за плечи.

— Как пожелаешь. Подготовила подарки?

— Тебе в том числе.

— Не подозревал я в Колючке подобных… черт, — прыгун опять засмеялся, и мир стёрся: оранжерея переплавилась в дом Денолей — в знакомое крыльцо, украшенное фонариками и деревянными игрушками.

Рисс как раз выбрел из-за угла, поглядывая на расписанное огнями небо.

— Ты вовремя! — весело сказал ему Фейвин.

Терн отомкнула дверь, шагнула внутрь и привычно словом зажгла светильник.

«Привычно, — она хмыкнула. — Магия перестала вызывать у меня отвращение…»

Фейвин шагнул следом, Рисс проскользнул за ним и… вдруг принюхался.

Терн не успела спросить, что он учуял. Не успела насторожиться или выхватить крис. Да она даже обернуться не успела!.. Пес только приподнялся на задние лапы, как вокруг возник толстый лед, оставив на воле одни головы.

Лицо Фейвина перекосило ужасом. Прыгун попытался исчезнуть, но… не смог.

[ image46 ]

Ревин спускался по лестнице Дома Стражи, сердито теребя алый рукав. Маг понимал важность трудов мастера Феншира и изгнания всевозможных демонов, но… Нельзя в ночь Смены года отдохнуть, а? К тому же наводка оказалась ложной. Дом в Шелестящем квартале обыскали за полчаса: никаких культов. Хозяин был коллекционером и за большие деньги добывал полностью очищенные украшения из когтей демонов.

Разумеется, Смену года любитель редкостей отметит в камере — легально такие товары не покупали. Но из-за идиота сорвалась прогулка с Терном! Ревин вспомнил потемневшие глаза друга, и внутри опять всколыхнулась вина. Если Солен настроил поисковые чары столь чутко, неужели нельзя сразу распознать, где демон, а где безвредные останки?

Маг надеялся, что не опоздает к Меларе, и они все вместе посмотрят на огни — в честь праздника можно даже с хамоватым очкариком, — но…

— Ревин! Ревин, да куда ты так мчишься?!

Маг обернулся — дурное настроение улетучилось.

— Дамис! — воскликнул Ревин. — Ты наконец-то вернулся!

— Ну, не вечно же шляться вдали от дома! — расхохотался Дамис Деноль, и друзья обнялись.

Старший брат Мелары был одного роста с Ревином, но значительно шире в плечах. Рыжие волосы Дамис стриг коротко, выставляя напоказ эффектную белую прядь на виске — след травмы от заклинания. Шумный, крупный и бородатый, он носил множество украшений и выглядел настоящем щёголем: пояс с узорчатой пряжкой, пальцы — в кольцах, запястья — в браслетах, на шее — тяжёлый серебряный чокер. Со стороны выглядело, будто Дамис обожал побрякушки, однако коллеги-«драконы» знали, что не «побрякушки», а артефакты. Каждое украшение рыжего мага несло заклинание или запас энергии.

— Мелара знает? — Ревин отпустил Дамиса.

— Конечно! Я ей вестника утром отправил, договорились тут встретиться.

В начале весны Дамис уехал обмениваться опытом с «драконами» в разных городах и обещал вернуться до нового года. Не соврал.

— Слушай, я только отчитался, и никого ни о чём расспросить не успел. Что в городе происходит? Послание получил: мол, поторапливайся — лишние руки к месту.

— О-о-о, — выдохнул Ревин, приобнимая Дамиса за плечи. — Пошли, расскажу.

На выходе из Дома Стражи магов встретила Мелара с объёмистыми свёртками из «Леранского холма». Сунув их Ревину, алхимик кинулась брату на шею. Дамис закружил сестру, и Мелара засыпала его вопросами. Ревин улыбался, слушая, как Деноли заканчивали фразы друг за друга. У него братьев и сестёр не было, и порой он по-доброму завидовал Дамису.

«Надо ему Терна представить. Они точно поладят», — размечтался Ревин. Может, вместе Деноли помогут замкнутому охотнику забыть семейные неурядицы.

Обсуждая последние события, друзья походили по ярмарке на Центральной площади. Дамис рассказывал про разные города, Ревин с Меларой — новости. Рыжий маг лишь кхекал, случая про демонов, культы и убийцу из Вольных Городов. Что стало с тихим любимым Кавероном за девять месяцев? Узнав про гибель магистра, Дамис покачал головой и выплюнул:

— Совсем «вольники» оборзели.

— И не говори, — согласился Ревин, остановившись у большого лотка с книгами. Маг решил искупить сорванные ужин и прогулку подарком и теперь ломал голову, что могло бы понравиться Терну. Внимание привлекла неяркая обложка, и Ревин проказливо улыбнулся: «Сойдёт».

Дорога домой прошла за болтовнёй и с остановками — над головами уже вовсю полыхали игры света. Не сговариваясь, друзья решили больше не говорить про политику, убийства и демонов, и настроились на праздник. Мелара заскочила в закрывавшуюся кондитерскую и вышла оттуда с очередным свёртком, довольная, как морской медведь.

— Яблочный рулет с корицей, — объявила она, — на утро.

Нагруженные покупками, «драконы» и алхимик свернули на родную улицу. Впереди показался дом Денолей. На крыльце горел свет, и Ревин расслабленно подумал: «Терн, наверное, уже добрался и готовит…»

Однако слова Мелары заставили мага вздрогнуть:

— Это ещё что за светопреставление?!

Окна озаряли вспышки заклинаний. Ревин подобрался. Если Мелара ничего не готовила, Терн точно не мог зажечь огни — охотник просто не разбирался в магии!

— Беда! — бросив свёртки, Ревин кинулся вперёд. Дамис, не раздумывая, — следом.

Ревин распахнул пинком полуоткрытую дверь и выругался. Картина событий складывалась в сознании мозаикой, словно он позаимствовал метод Райтена.

Во-первых, дом окутали тишиной. Во-вторых, окружили барьерами. В-третьих, незваные гости заключили Терн и Рисса в глыбу льда, занявшую половину прихожей, — из-под хрустальной корки выглядывали только лицо с посиневшими от холода губами и золотистая морда пса.

Отовсюду раздавались грохот падавшей мебели и крики: «он внизу!», «на чердаке!», «лови!». В гостиной стоял крупный человек в бесформенном сером балахоне и глухой маске и буквально жонглировал артефактами, удерживая щиты вокруг дома. На лестнице мелькнул коренастый маг, за ним — появился высокий; оба тоже скрывали лица.

— Негодяи! — Ревин выбросил руку вперёд. С пальцев сорвался вытянутый коричневый треугольник, оплетённый синей спиралью — ударное и оглушающее заклинание.

«Высокий» выставил руки навстречу. Воздух поплыл дымкой. Заклинание Ревина влетело в неё, исчезло и появилось позади противника, громыхнув о стену.

Рядом с «высоким» материализовался «коренастый». Он толкнул воздух перед собой, отправив вперёд дрожащий квадрат. Ревин рубанул пространство ребром ладони — полупрозрачный серый клинок столкнулся с вражескими чарами, и их структура разлетелась искрами. «Дракон» знал этот фокус: пропустишь удар — и телепортирует невесть куда.

От «высокого» в Ревина полетело копьё вибрирующего пространства, но вмешался Дамис. Перед «драконами» вспыхнула силовая стена. Друзья встали плечом к плечу и осыпали противников сияющими разрядами. Мелара только и ахнула позади: «Мои обои!..» Противники создали мерцающие щиты, но сдвоенный натиск боевых магов оказался мощнее. «Коренастый» вскрикнул и принялся сбивать огонь с плеча.

— На кухне! — позвала алхимик.

Там появился четвёртый враг — с него слетел капюшон, обнажив бритую голову. Противник метнул в «драконов» голубые лезвия ветра.

Дамис перехватил их такого же цвета вихрем с кольца, закрутил и развеял. Ревин хлестнул по врагам пламенной нитью, заставив шарахнуться в стороны.

— Культисты? — пропыхтел Дамис.

— Нет, заклинания чёткие, без искажений, — сосредоточенно ответил Ревин.

Через миг в этом убедились оба — воздух загудел от сталкивающихся плетений.

Послышался треск; со второго этажа по лестнице скатился Фейвин Монсар. Он отмахнулся от пятого преследователя вспышкой разума, замерцал, будто хотел раствориться в пространстве, но не исчез, а появился на кухне перед носом «лысого». Вздрогнув, Фейвин снова замерцал.

Ревин пробудил Второе Зрение. Он ощутил барьеры, войдя в дом, но только сейчас увидел, что это была блокировка телепортации, причём плотная, какой можно остановить и опытного мастера. Незваные гости создали барьер, пропускающий их самих, заморозили Терна и Рисса и ловили придурка Фейвина. Зачем?.. И с каких пор бездарный недоучка способен продавливать блоки и швыряться заклинаниями?!

«Потом!» — приказал себе Ревин.

— Мелара, помоги Терну! — крикнул он.

— Уже занимаюсь, — отозвалась алхимик.

Она прижала ладони ко льду. От пальцев в хрустальную корку проникли зелёные нити, и алхимик покраснела от напряжения. Активная магия никогда не была её коньком, но с Жизнью Мелара ладила: облегчить простуду, затянуть раны, остановить обморожение — Терн с Риссом хватит.

Незваные гости, словно по команде, изменили план. «Высокий», «коренастый» и «лысый» вскинули руки, и вокруг Ревина с Дамисом нарисовались полупрозрачные стены. Силовой барьер начал сжиматься, и «драконы» подняли мгновенно задрожавшие под натиском щиты.

— Хватит сдерживаться, — сипло сказал Ревин. — Дамис, нас раздавят в лепёшку…

— Ладно, только дом не разрушь…

«Драконы» переглянулись. Мало кто выдержит бой со сработанной командой Гильдии — уж точно не наёмники, пусть и опытные в играх с пространством.

Ревин разделил сознание. Одной его частью он начал формировать сложное боевое плетение, требовавшее времени и точности; другой — собрал россыпь магических стрел. Дамис удерживал натиск трёх противников.

— Готово! — выкрикнул Ревин.

Камни на браслете Дамиса вспыхнули и потускнели, выпустив белые огоньки. Строенная Искра Уэльда разрушила бы даже чары архимага. Прозрачные стены разнесло, и в глазах зарябило от стрел Ревина.

Враги не ожидали подобного напора и отскочили. «Лысый» ответил силовым шаром — Ревин разметал его кинжалом коричневой энергии. «Высокий» и «коренастый» выставили щиты.

«Правильное решение. Правильная тактика, — почти с умилением подумал Ревин. — И совершенно губительная».

Дамис резанул воздух красно-синим треугольником. Огненно-водяное плетение пробило щиты противников, и в прореху Ревин швырнул только что законченную коричнево-зелёно-серую сферу. Любимая покойным Лерутом «Колыбель крошек» полетела в грудь «лысому». Ревин заклинание недолюбливал, но мало что могло сравниться с ним по убойной силе.

Враг панически выставил барьер. «Колыбель» вгрызлась в щит, сминая его и хлеща серыми нитями. «Высокий» и «коренастый» шарахнулись прочь.

Точно, как рассчитывали «драконы». Дамис метнул в «высокого» два переплетённых копья, белое и серое. Первое ослепило, второе — ранило. Ревин обрушился на «коренастого» потоком молний и вздыбил пол под его ногами.

— Ремонт с тебя! — проворчала Мелара. Она всё видела.

Поняв, что ситуация критическая, преследователи Фейвина появились на первом этаже. Маг с артефактами по-прежнему не вмешивался, сосредоточившись на барьерах вокруг дома. Прихожая опять наполнилась вихрем заклинаний. В голову Ревину полетел голубой дротик, но разбился о защиту Дамиса. Полупрозрачный овал устремился в грудь рыжего мага, однако напарник уничтожил плетение на подлёте. Ревин поднял ветер, тесня врагов, а Дамис с силой звякнул браслетами друг о друга, создав зелёно-голубые вспышки.

«Высокий», корчившийся от боли после копья Дамиса, не успел распрямиться: вспышки обожгли грудь, и маг рухнул в параличе. «Коренастый» подался назад, но один из снарядов всё-таки настиг его, превратив в новую неподвижную статую. «Лысый» застыл рядом в причудливой позе.

На миг время точно замерло. Однако вмешался артефактор.

По дому прокатилась туманная пелена изменённого пространства, и никого не осталось: ни парализованных, ни парочки, ловившей очкарика. Испарились даже обрывки одежды и следы заклинаний со стен!

Дамис глубоко вдохнул, развернулся к сестре и рявкнул:

— Мелара! Что здесь творится?! Кто это?!

— Понятия не имею, — она продолжала напитывать магией ледяную глыбу.

— Почему в нашем доме бардак?! Что за очкарик?! И собака?!

Ревин нетерпеливо шарахнул по потрескавшемуся льду потоком грубой силы. Корка пошла трещинами и распалась. Терн вывалился ему на руки.

— Вы объясняйтесь, а мы в ванную. — Маг подхватил охотника — того колотило. — Мелара, найди нам что-нибудь согревающее. Дамис, вызови стражу для протокола…

— Никаких протоколов! — рассвирепела алхимик. — Я хочу есть, пить и смотреть на огни! Завтра разберётесь! Вы «драконы» или мимо проходили?!

— Сестра… — заспорил Дамис, но она глянула на брата так, что он немедля замолчал.

О Фейвине все напрочь забыли.

[ image47 ]

Усадив дрожащего и ничего не соображающего Терна на бортик ванной, Ревин включил тёплую воду и принялся снимать с охотника одежду. Тот упёрся ладонями ему в плечи и, заикаясь, выдавил:

— Уйд-д-ди.

— Молчи! — Ревин сдернул с его рук перчатки. — Сейчас отогрею!

Глаза Терна испуганно распахнулись. Ревин раздражённо подумал, что друг иногда вёл себя, как стеснительная инициатка, а медлить было нельзя: ледяные чары — редкостная гадость. Маг развязал пояс охотника и потянул ворох халатов с угловатых плеч. По пальцам прошёл неприятный зуд, но Ревин списал его на последствия боя и нервы.

Терн обхватил себя руками. Маг ругнулся.

— Если шевелишься — помогай, или прямо так запихну! — прикрикнул Ревин и сразу претворил угрозу в жизнь.

Он перекинул ноги охотника в ванну и надавил ему на локти, погружая в воду. Ладони опять прострелил зуд. Терн зажмурился, плотнее свел руки, и маг интуитивно уловил: что-то не так.

— В чём дело? – встревоженно спросил он. – Тебя ранили? Больно?

Охотник помотал головой, но Ревин не успокоился. Он снова схватился за халаты и вдруг ощутил под ладонями нечто мягкое… и туго стянутое несколькими слоями бинтов.

Терн ударил его по рукам и ушёл с головой под воду. Маг резко выпрямился. Взгляд скользнул по фигуре, облепленной мокрой одеждой. Глаза полезли на лоб.

— Э… — одинокое междометие повисло в воздухе. На большее маг оказался не способен.

Длинные крепкие ноги, узкие бёдра, линии бинтов на груди — а там, где ткань открывала кожу, мерцали татуировки, деликатно подчёркивая изгибы тела. Несколько линий убегали от пупка под пояс, дразня воображение. Ревин судорожно перевёл взгляд на кисти охотницы. Терн держалась за бортики, и маг рассматривал её длинные пальцы, недоумевая, как не заметил раньше. Ворохи безликих серых халатов превращали друга… подругу в нечто бесполое и невыразительное.

— Терн… — пробормотал Ревин. С десяток вопросов столкнулись на языке, но все они прозвучали бы по-идиотски.

Охотница вынырнула, вдохнула, и татуировки погасли. Волосы мягкими завитками облепили влажное лицо, а по шее стек, обогнув коричневую родинку на ключицах, ручеёк.

— Ревин-н, — хрипло сказала Терн, — или смотри мн-н-не в лицо, или отверн-н-нись.

Маг вспыхнул. Серые глаза встретились с оранжевыми, изменившими цвет на зеленовато-оливковый. «Хоть смущается», — со странным облегчением подумал Ревин.

— Прин-н-неси, пожалуйста, сухую одежду, — попросила Терн.

— Я… скажу Меларе, — медленно ответил маг. — Да, Меларе…

Ревин шагнул к двери, пытаясь смотреть охотнице в лицо, и едва не налетел на косяк. Терн опять ушла под воду, и бортики, к облегчению мага, скрыли обнажённые плечи.

Он вывалился в коридор.

— Мелара! — со смесью обиды и возмущения крикнул Ревин. С трудом осознавая происходящее, он дошёл до кухни.

Деноли деловито крутились у стола. Они приводили помещение в порядок и раскладывали свёртки из «Леранского холма», перебрасываясь шуточками. О протоколе уже не шло и речи. Рисс лежал возле очага под шерстяным одеялом и поскуливал, выпрашивая еду.

— Мелара, ты почему не сказала?! — прозвучало… жалко.

Пытаясь унять сумбур в голове, Ревин прислонился к стеллажу с бутылками. Терн выглядела необычной с самого начала, но на фоне странностей её культуры терялись намёки на всё остальное. Маг смотрел на алхимика укоризненно, но она-то была не виновата… Теперь Ревин вспоминал жесты охотницы, которые казались ему чересчур женственными, и двусмысленные намеки Мелары.

— Она к Кулле устроилась и попросила не болтать, — ответила алхимик, — а вы с Райтеном и Оэлем слепые. Вот Дамис наверняка всё понял.

— Что понял? — оглянулся Дамис, наполняя кружку сидром.

— Что скажешь про Терн?

— Толком не разглядел. Вроде симпатичная.

Ревин с детства не чувствовал себя таким идиотом. Мелара наставительно подняла палец.

— Говорю же: слепой. Кстати, Ревин, – она уперла руки в бока, – ты рехнулся «Колыбелью» бить?.. Захотел без стены нас с братом оставить? Кто бы её по камешкам собирал, я или Дамис?

— Одежду Терн отнеси! — маг соскочил с темы. — Я туда не пойду!

— Девчонки испугался? — пропела Мелара.

Ревин аж задохнулся, не находя слов. Дамис фыркнул в бороду:

— Я погляжу, в моё отсутствие всё было ещё интереснее, чем вы рассказывали…

— Едой займитесь, — Мелара перебросила тугую косу за плечо и сунула брату миску для Рисса. — Терн замёрзнет, пока Ревин ноет. Мы, женщины, чувствительные и тепло любим.

Ревин провёл ладонью по лицу: «Чувствительные, как же…».

В памяти всплыл пьяный разговор в «Леранском холме», когда они с Райтеном и Оэлем вдохновенно обсуждали постельные предпочтения.

— Кретин!.. — вслух застонал Ревин.

Дамис приподнял брови:

— Налить?

— Да пожалуйста, — Ревин стукнулся лбом о стеллаж. — Какой же я кретин… Стихии!..

Дамис заботливо сунул ему кружку с сидром, взял за плечи и подтолкнул к столу. Ревин сделал шаг и побледнел.

— Проклятье…

— Ну, в чём ещё дело?

Оставив сидр, Ревин кинулся в коридор, где бросил сумку, и принес книгу. С самым трагичным выражением лица, на какое был способен, он развернул её обложкой к Дамису. Рыжий маг поперхнулся и рухнул на лавку, беззвучно хохоча. На глазах выступили слезы.

— Это ты, надеюсь, не Меларе подобрал?

— Нет. Терну. Терн, — поправился Ревин.

— Дари! — Дамис заржал в голос. — «Беседы под луной»… Ну, не знаю, не знаю… Я бы оценил. Решил познакомить девушку со старой культурой соблазнения? Сколько там поз?..

Ревин сел напротив и побарабанил пальцами по столу. Лицо полыхало, уши тоже, а взгляд прикипел к обложке подарка. По тёмно-сиреневому фону вилось золотом изящно выведенное название, и под ним мужской силуэт страстно обнимали два женских.

— Мелара сочла бы тебя извращенцем, — подлил Дамис масла в огонь.

— Это памятник литературы, — огрызнулся Ревин, и его вдруг осенило. — Слушай, у тебя куска горного хрусталя не завалялось?

— Хм… Вроде был, — Дамис по-прежнему похохатывал.

— Можешь отдать?

Дамис задумался — хотел ещё помучить Ревина — и пожал плечами:

— Ладно. Но «Беседы» тогда мои.

— Да гори они огнём! — Ревин подтолкнул ему книгу, и Дамис спрятал её за пояс, чтобы Мелара не заметила. — Где хрусталь?

— В мою спальню сбегай. На столе.

Ревин кинулся наверх, распахнул дверь комнаты друга и сразу увидел круглый шар из горного хрусталя.

Маг взял его в руки, покачал в ладонях, прикидывая вес и чистоту камня. Артефакторика требовала точности: любой опытный маг на время мог напитать предмет силой или собрать грубую одноразовую вещицу. Однако создание настоящего артефакта было делом долгим — с расчётами и пробами, — а Ревин не славился усидчивостью. Зато он хорошо помнил правило: простое заклинание вкладывается на века.

Идея окончательно сложилась в голове Ревина. Когда-то, заметив склонность к энергиям, наставник заставлял ученика часами упражняться в управлении электрическими разрядами: ловить их и удерживать, не давая силе улетучиваться в пустоту. Маг улыбнулся, подумал об ореховых в минуты спокойствия глазах Терн, и начал вливать в шар предельно простое плетение, способное лишь гореть, крутиться и потрескивать золотисто-оранжевыми молниями.

Через полчаса Ревин выдохнул и оценил получившуюся вещицу: «Неплохо. Терн понравится».

Когда маг спустился, Деноли и охотница уже сидели за столом. Встретившись глазами с Ревином, Терн переложила на груди ворот халата, прикрыв ключицы и родинку. Маг опустился на лавку, разглядывая её лицо. Белые волосы завитками обрамляли лоб, мокрые косички спускались на плечи. Губы ещё были сиреневыми, но Терн больше не дрожала и невозмутимо пила горячий чай.

— Давайте поужинаем! — опережая возможную неловкость, предложила Мелара. — Нурмах всего наложил.

— И много, — согласилась Терн.

На столе было тесно. Нурмах для друзей готовил так, словно собирался накормить половину квартала. В центре дымилось блюдо с пряным тушёным кроликом и овощами, рядом лежали ломти поджаренного хлеба с золотистой корочкой, стояли миски с ореховым соусом, чечевицей и маринованными кореньями. На отдельной доске теснились тонко нарезанные сыры и копчёная рыба, а между тарелками поблёскивали пиалы с мёдом и острыми травами. Дамис ловко открыл два коричневых кувшина. От горячего вина дыхнуло корицей и апельсиновой кожурой.

— Вечер начался так себе, но хорошо его закончить в наших силах, — рыжий маг подмигнул Терн.

— Верно, — откликнулась она и подставила чарку. Дамис налил ей вина, передал кувшин Ревину.

— Скажи-ка мне, — по-доброму начал Дамис, — я ведь правильно понял, что тот попрыгунистый очкарик, которого гоняли по дому, твоих будет? В смысле, ты его сюда привела?

Терн задержала руку с чаркой, но честно ответила:

— Я. Не знаю, почему за ним пришли. Мы с Риссом их не интересовали.

— Правильно, — кивнул рыжий маг. — Что по этому поводу думаешь?

— Он здесь больше не появится, — пообещала охотница.

От слов повеяло угрозой, и Мелара осторожно заметила:

— Ты не виновата, Терн. Фейвин явно не из тех, кто на каждом углу рассказывает про своё прошлое. Уверена, наговорил тебе всякого…

— Я возмещу убытки, — обрубила Терн. — Он оказался здесь из-за меня.

Мелара сочувственно погладила охотницу по рукаву. Терн напряжённо замерла. Ревин обратил внимание, что на ней не было обычных перчаток. Едва алхимик убрала руку, Терн спрятала пальцы поглубже в ткань шерстяного халата, словно стесняясь.

— Договорились? — уточнила охотница.

— Договорились, если тебе так легче, — тепло подтвердила алхимик. — Всё равно Дамис с Ревином гораздо больше поломали магией, чем незваные гости и Фейвин вместе взятые.

Дамис, не чувствуя ни капли неловкости, набрал еды. Ревин, наоборот, не знал, как поддержать беседу, — заговорить с Терн язык не поворачивался. В голову лезли пьяные шутки в «Леранском холме», подначки насчёт брошенной невесты и борделей.

«Подожди, Ревин, — маг похлопал себя по щекам. — Получается, она от жениха сбежала?.. Как его звали?.. Ция?.. Да что за имена в Кермасе? Ничего не поймёшь!»

Дамис подлил Терн вина.

— Мы за беготнёй не познакомились. Я Дамис, брат Мелары. Они с Ревином наверняка меня поминали. Надеюсь, что добрым словом, а не перемывая кости. Так ведь?

— Ага, — вздохнул Ревин. Отвечать было проще, чем говорить самому.

— Особенно «добрым словом» тебя дамы по всему городу поминают! — намекнула Мелара. Ревин ощутил, что опять краснеет, но Дамис не обратил внимания не ехидство сестры.

— Я Терн Нарисита. Из небольшого горного клана. Мы познакомились с Ревином, когда он охотился на магическую тварь. Я решил… — голос охотницы дрогнул. — Я решила попутешествовать с ним.

— Как тебе Канверон? Если что, к нам с Меларой не каждый день вламываются.

— Я знаю.

— А Смена года? В твоих краях её празднуют?

— Да. Называют «Переходом».

— Какие у вас традиции? Наши ты видела: игры света, везде гирлянды и безделушки, а знакомым приносят подарки. — Дамис поглядел на Ревина.

Маг благодарно расправил плечи. Он, безусловно, был глухим и в упор не видел очевидного. Но они же с Терн друзья? Друзья. Собрались встретить Смену года? И подарок он подготовил!

Снаружи гудел город, и окна озарялись радужными отсветами.

— Терн, это твой первый год в Канвероне и первая Смена… — начал Ревин. Охотница вопросительно склонила голову к плечу. — Я кое-что сделал… Держи. На память.

Он быстрым движением извлёк шар и положил перед Терн. Золотая молния внутри мерно вспыхивала, притягивая взгляд, и каждые несколько секунд слегка меняла цвет, как глаза охотницы. Терн заворожённо наклонилась, почти коснувшись носом хрусталя.

— Спасибо, — сказала она, с трудом оторвав взгляд. — У меня тоже есть подарки.

«Вроде понравилось… — с облегчением подумал Ревин. — Но почему не взяла?..»

Сходив к себе в комнату, Терн вернулась на кухню со свертками. Мелара покачала головой:

— Какие все торопливые! Вот нет, чтоб до кульминации подождать!..

— Да брось, — Ревин нетерпеливо развернул свой подарок и просиял: — «Три материка»? Я к ней давно присматривался!

— Я заметила. — Терн наблюдала, как Ревин перелистывал книгу о близких и дальних странах. Глаза изменили цвет на ореховый, с золотистыми крапинками — под стать молнии в шаре.

Мелара указала брату глазами на охотницу. Дамис хмыкнул в бороду.

— Ладно, ладно… Я тоже запасливая, — алхимик неохотно поднялась из-за стола. — И если я хорошо знаю своего брата…

— Шутишь! — опять расхохотался Дамис. — Я сумку сувениров привёз!..

[ image48 ]

Ночные посиделки затянулись. Утром все, включая Рисса, отсыпались. Накрыв пса своим одеялом, Терн взяла подарок Фейвина, выскользнула наружу и прошла по заснеженным улицам к разрушенному зданию, где маг работал над порталом.

Дом опустел. Исчезло всё: исследования на невидимых досках, накопители, бытовые мелочи. Однако сверху слетел охристый полупрозрачный вальдшнеп. Он покружил у головы охотницы и выпорхнул наружу.

Терн поспешила за ним. Они миновали пару переулков, и птица нырнула в подвал. Охотница сунулась следом, и мир смазался, растворился. «Портал!» — Терн и глазом не успела моргнуть, как оказалась в огромной гостиной незнакомого дома. Портреты в позолоченных рамах на стенах, зачехленная мебель, слой пыли — хозяева давно не появлялись.

— Владельцы занимаются исследованиями в Мёртвых Городах и уезжают из Канверона на зиму. Надеюсь, здесь никто не догадается меня искать. — Фейвин появился у камина и прошёлся вдоль плотно зашторенных окон. — Воспользуемся парой комнат. Хозяева, конечно, обидятся, но что поделать… Меньше, чем через неделю, нам будет на это наплевать.

Терн кольнуло раздражение. Она шла к Фейвину поговорить о случившемся у Мелары, однако прыгун опять наступал на ту же кочергу. Слова «личные границы», «чужая собственность», «совесть» и «благодарность» словно и впрямь были для него пустым звуком, как для худших интриганов.

— Накопители я уже установил. Ритуал проведём в соседнем зале. — Фейвин махнул рукой на одну из дверей. — Мне понадобится пара медитаций. «Незримые» меня вымотали.

— «Незримые»? — переспросила Терн. Она наивно считала, что гильдейские маги не нарушали законы в открытую, беззастенчиво вламываясь к горожанам.

— А ты думала? По-твоему, из Гильдий увольняются, как с не любимый работы? — Маг фыркнул. — Будь добра, принеси сюда сегодня Хибики. Чтобы выстроить ритуал в кратчайшие сроки, даже с сильным магическим фоном Канверона, мне понадобится всё возможное.

«Он... мне приказывает?» — охотница встала у мага на пути. Глаза изменили цвет на алый.

— Ты ничего не хочешь сказать, Фейвин?

— А должен? — чёрные брови взлетели над оправой.

— Почему «незримые» явились за тобой? — разделяя слова, спросила Терн. — Что ты натворил?

— О, я всего-то попробовал открыть портал за Завесу в башне Норталлена. Не думай о плохом, Колючка. — Фейвин смахнул с её плеча незаметную пылинку. — Медведи в колпачках. Гильдии не отпускают магов, если те посвящены во внутренние тайны. «Дракончик» не рассказывал?

— Нет, — прошипела охотница.

— Впрочем, ты вряд ли спрашивала, — точно не услышал Фейвин, огибая ее и продолжая кружить по залу. — Ладно. Этот визит — просто дополнительная причина поскорее закончить наш портал в Насамар.

— Ты должен был предупредить.

— О чём?

— Мелара могла пострадать! — закипая, рявкнула охотница. — Я привела тебя в дом подруги и поручилась! Оплачивала постой! Мало причин для правды?!

— Не вижу ни одной, — скучающе отбил маг, остановившись у камина, и зримо поморщился. — Колючка, умоляю… Подруги? Ещё скажи: «дракон» тебе «друг», и «друзья» вся кодла, с которой он шляется. Определённо самая смешная и нелепая шутка, которую я за сегодня услышу!

Охотница подлетела к Фейвину и еле подавила желание схватить его за грудки.

— Кто ты на самом деле? – жёстко спросила она.

— Узнаешь, когда у нас всё получится.

— Хочу знать сейчас.

— Сейчас ты хочешь успокоиться, — прохладно отбил Фейвин.

Он по-прежнему выглядел как взъерошенный молодой очкарик с огромными синими глазами, но интонации изменились, контрастируя с видимым возрастом.

— «Друзья». Дико слышать подобные высказывания от существа, воспитанного в обществе, где магов называют «природными врагами». Ты так не думаешь?

Терн сжала кулаки — пальцы хрустнули.

«„Существо“» — слово ударило, как рукоять под дых.

— Может, честно посмотришь правде в лицо, прекратишь обманывать себя и заодно полоскать мозги мне? — продолжил прыгун, глядя охотнице в глаза. — Ты прибыла в Канверон с одной целью: найти путь за Завесу. Использовала Ревина, Мелару, Куллу, его сердобольного начальника стражи и ещё уйму народу. Кто из них знает, что за миловидной внешностью скрывается жуткий «потрошитель магии»?

Охотница прикусила нижнюю губу.

— Не распыляйся, — в голос вкралась толика… заботы? Фейвин бережно сжал плечи Терн. — И не сожалей. Мы идём к грандиозной цели — было бы удивительно, окажись наш путь без единого ухаба. Попутный ущерб не важен. Мелара милая, Ревин забавный, Осуны приятные люди, — но никому из них нет дела до Завесы и проблем аудиуров. Как считаешь, что придумают «драконы», выяснив, кто ты? Признаюсь, прежде, чем натравить «теней», я хотел столкнуть тебя с ними — это дешевле, — но их капитан наглухо неадекватна.

Слова Фейвина жгли подобно яду. Глаза Терн меняли цвет: дымчатый, сиреневый, фиолетовый. В глубине души она признавала, что маг прав, и от этого становилось горько. Поехав в Канверон, Терн не собиралась здесь задерживаться, а тем более с кем-либо сближаться. Однако город, его люди — и маги — со своими радостями и бедами стали неотъемлемой частью жизни. В последнее время охотница даже признавалась себе: Ревин значил для неё больше, чем просто друг. Только…

«„Существо“».

Терн пару раз открыла рот, собираясь ответить Фейвину, но получилось лишь:

— Т-ты н-не…

— Видишь: я прав. — Прозвучало просто — легко принять за истину. Фейвин улыбнулся с ноткой превосходства.

Охотница беспомощно покачала головой. Сам не зная, маг бил по больному. Продолжать спор не хотелось, и Терн достала из рукава халата небольшой свёрток.

— Твой подарок. Со Смен-н-ной года, Фейвин-н. — Она отдала его прыгуну. — Сделай подарок и мн-н-не, пожалуйста: больше н-не появляйся у Мелары. Я соберу и прин-н-несу твои вещи. И… Хибики, если артефакт н-настолько н-нужен.

Прыгун опустил голову, со странным выражением лица смотря на перетянутой синей ленточкой сверток.

— Я думал, ты вчера пошутила…

— Как отсюда выйти? — пожав плечами, спросила Терн.

— Я телепортирую тебя обратно и дам артефакт, чтобы ты могла вернуться. Портал в подвале я уже уничтожил. В текущих обстоятельствах нельзя…

— Не объясняй, — перебила охотница и протянула ладонь. — Ты намерен выстроить путь за Завесу, а я обязана выполнить задание Старейшин. Где артефакт?

[ image49 ]

— Не дайте им уйти! — рявкнула Феррия.

Волна искажённого воздуха хлестнула по её магическому щиту и безвредно ушла в небо. Рядом раздались дружные голоса подчинённых. Ученик мастера Бральви сдавленно захрипел, выращивая плотную каменную стену из уличных булыжников. Четверо мертвоглазых культистов в драных серых балахонах и с бритыми головами оказались запертыми в тупике.

— Разберитесь с теми, что снаружи! — скомандовала капитан. — Я за мастером Фенширом!

И Феррия ринулась в руины, служившие культу пристанищем.

Когда Солен прислал вестника с сообщением о мощном демоническом ритуале, капитан не размышляла ни секунды. Она крикнула тех, кто был рядом в Доме Стражи, и «драконы» устремились в Затенённость.

Культ обосновался не в глубине испоганенной части города, а на окраине, поглощенной искажениями лишь тридцать лет назад. Однако уже на подходах к полуразрушенному особняку стало понятно: легко победить не получится. Четверка культистов встретила «драконов» иссушающими потоками воздуха.

— Займитесь культистами! Я разрушу ритуал! — приказал Солен и отчаянно телепортировался вслепую.

Феррию восхитило его мужество. Опасность? Долг? Демоны Салиманхара? Да! Истинные «драконы» не боялись смерти! Капитан была магом Гильдии до мозга костей, и её душа всегда пела от боя.

Чёрный ветер хлестнул по капитану и с треском разбился о рыжие вихри, сорвавшиеся с ее рук. Феррия шла напролом. Голоса «драконов», гул их магии и заклинаний остались позади. Подчинённые справятся с культистами, а она поможет Солену.

Над головой сомкнулись балки руин. Из вечернего полумрака метнулись копья тьмы и гнили — тяжёлые и липкие, как мокрая сажа. Капитан уничтожила их, раскрутив перед собой красно-голубой вихрь плетения. Пламя пологом окружило Феррию, и она двинулась дальше, выжигая всё на пути. Дым горчил, дышалось с трудом, но капитан не останавливалась.

Под ногами задрожали остатки когда-то прекрасного мозаичного пола. Плитки заскреблись друг о друга. Капитан на ходу уловила Вторым Зрением узор: чужая воля собирала камни в единое целое. Стиснув зубы, Феррия упала на одно колено и впечатала ладони в пол. Она ударила в сердце заклинания, прежде чем её атаковали, и перенаправила чары в создателя.

Впереди раздался вопль.

Феррия кровожадно улыбнулась. Никто не выдержит натиска «дракона»!

Поднявшись, капитан ускорила шаг, ориентируясь на ритмичное, тяжёлое пульсирование. Она чувствовала пронизывавшие пространство вибрации, словно где-то впереди билось огромное сердце, вмурованное в камень, — ритуал культистов.

Под сапогами хрустели осколки лепнины и льда, скользили влажные от инея плиты. С потолка свисала плотная, шевелящаяся паутина. В одном из проломов мелькнул силуэт — выскочил культист: чёрные повязки на бритой голове, расширенные зрачки фанатика.

Капитан ударила. Пламенный клинок вспыхнул в руке и отработанным движением перерубил врагу горло. Голова с глухим стуком покатилась по камням, а Феррия переступила через тело, углубляясь в уходивший под землю коридор. Пульс ритуала бился в ушах.

Снизу появился новый культист. Он нёсся сломя голову, точно бежал от чего-то чудовищного. За ним — ещё один, и ещё.

«Мастер Феншир!..» — с благоговением подумала Феррия.

Культисты хлестнули по ней потоком бесформенных зловонных струй, но щит выдержал. Капитан ответила заготовленным заранее заклинанием, и лед сковал рвавшихся мимо врагов. Вскинув пламенный меч на изготовку, Феррия ступила в святилище секты.

Исполняющий обязанности магистра — хвала стихиям, живой! — обернулся и вскинул окутанную серым сиянием руку.

— А, это вы, капитан Лоррет… — выдохнул Солен. — Вовремя.

Феррия моргнула. Он выглядел непривычно измотанным. Щегольская одежда измята, нагрудник избороздили глубокие царапины, лоб рассекала рана, а левую руку демоноборец явно берёг.

— Ритуал… Я ощущала его.

— Уже всё, — Солен указал себе за плечо. — Я только что развеял остаточную магию.

Капитан присмотрелась. Она никогда глубоко не интересовалась ритуалистикой, но пол покрывало сложное переплетение линий: круг не то призыва, не то преобразования. Рядом лежал навзничь высокий мужчина с короткими чёрными волосами, присыпанными солью седины. Феррия раньше его не видела, а в городе прошла бы мимо. Взгляд не цепляли ни простое усатое лицо, ни потрёпанная одежда.

Феррия подошла ближе. Левый бок трупа, плечо и щека иссохли.

— Смертью шарахнули?

— Ага. Я привык сражаться с демонами и, возможно, переборщил. Хотя и не уверен… — Солен устало провёл ладонью по слипшимся волосам. — Опасный противник. Если бы не был занят ритуалом…

Маг многозначительно замолчал. Феррия присела возле трупа на корточки. Она редко применяла Смерть, но знала, как опасны её плетения. Второе Зрение показало капитану и серые отметины заклинания, и куда более старые следы: остатки чёрно-зелёной сетки под кожей. Сочетанием Жизни и Тьмы особо беспринципные маги продлевали себе срок существования.

Солен присел напротив капитана, задев коленом валявшуюся рядом кожаную сумку. Раздался звон, и по ритуальному кругу покатились склянки. Вскинув брови, демоноборец взял одну.

— Мне, похоже, дважды повезло… — резюмировал он, рассматривая мерцающую жидкость. — Усиливающий состав.

— Ваши действия, мастер Феншир… — Феррия сглотнула. — Это было потрясающе.

— Демонопоклонники не оставили мне выбора, — отмахнулся Солен. — Мы же не хотели прорыва в Затенённости? Уверен, и ваши люди не оплошали. Надеюсь, у нас будет больше пленников, чем тел. Вряд ли рядовые культисты сообщат хоть крохи полезного, но кто знает, кто знает…

Наклонившись к трупу, Солен приподнял его рукав — истлевшая под заклятием Смерти ткань рассыпалась в пальцах.

— Занятно, занятно… — демоноборец погладил усы.

— В чем такое? — насторожилась Феррия, разглядев на руке ритуалиста татуировку.

— Есть у меня подозрение. — Солен, хрустнув коленями, встал. — Проверьте, как дела у ваших людей, и встречаемся в Доме Стражи. Тащите туда всех, кого не добили. Я пошлю гонца к господину Кулле, а вы найдите мэтра Артелла.

— А Ревин-то причём? — Феррия непонимающе воззрилась на демоноборца.

— Увидите, — он загадочно улыбнулся в усы.

* * *

Следующие часы утонули в суматохе. Феррия работала без продыху: распределила посты вокруг руин, организовала сбор улик и сожжение трупов, лично проверила выживших культистов Вторым Зрением и наложила на них дополнительные магические путы. Под её наблюдением «драконы» разобрали завалы, погрузили находки и раненых на телеги и перевезли всё к Дому Стражи. Капитан металась от группы к группе, проверяя результаты.

Только у себя в кабинете она расслабилась и выпила стакан воды. С последним глотком в дверь постучался секретарь Нерания Куллы, и капитан лично проводила купца в мертвецкую. По дороге их нагнал Квир Венц, доложив: «Мэтр Артелл только что прибыл».

— Капитан Лоррет, я же все отчёты написал! — раздалось из-за спины Квира. — Зачем я вам нужен?

— В морг! — рыкнула Феррия так, что Нераний вздрогнул. — Там мастер Феншир!

Ревин чуть не споткнулся, и капитан запоздало сообразила, как прозвучали её слова.

— Ждёт он там, — добавила Феррия.

— Что случилось? — деловито спросил Ревин, спускаясь по широкой каменной лестнице в подвал.

Капитан пересказала утренние события.

— А зачем я, если всех уже положили? — кажется, Ревин искренне позавидовал.

— Самой любопытно.

Феррия толкнула двойные двери и шагнула в зал, который никогда не менялся. Под серыми сводами тянулись рядами три десятка каменных столов с узкими проходами между ними. Каждый накрывала пелена чар, предотвращавших разложение и воскрешение. Рассказывали, что на заре Канверона один некромант ударил по Дому Стражи изнутри, и с тех пор «драконы» защищали чарами все столы мертвецкой.

Измотанный, Солен обернулся и сказал вместо приветствия:

— Спасибо, капитан Лоррет. Господин Кулла, мэтр Артелл, подойдите, пожалуйста. Хочу показать вам обоим покойного демонолога-ритуалиста. Господин Кулла, обратите внимание на его руку…

Феррия тоже подошла, хотя лично её и не приглашали.

— Мэтр Артелл, после ваших расспросов о хонроке, я подумал, что вам с господином Куллой лучше взглянуть на покойника вместе.

Нераний остановился возле стола, стараясь не касаться его одеяниями.

— Вы правы. — Он задумчиво погладил ухоженную бороду. — Татуировка ремалийская. В Ремал-хоне такие наносят нередко.

— Это ремалиец? — Ревин заинтересованно встряхнулся, разглядывая труп.

«Ремалиец…» — мысленно повторила Феррия, припоминая всё, что выяснилось о смерти мастера Коннела Сэльвина.

— Да, — Нераний покачал головой. — Я даже знал покойного.

— Ага! — Солен переплёл пальцы. — Почему-то я так и подумал. Кто он?

— Его звали Маркий Саллас. Не уверен, что имя настоящее. — Кулла продолжал гладить бороду. – Мы познакомились уже в Канвероне. В основном общались по работе, но пару раз ходили в трактир — поговорить о прошлом. За последние полтора года я Маркия ни разу не видел. А раньше он регулярно заказывал артефакты, причем дорогие.

— У вас сохранились записи? — уточнила Феррия.

— Должны. Спросите у Кая. Он заходил к вам.

— Мэтр Артелл, — вмешался Солен, — тот хонрок, что вы мне приносили, при вас? Покажите его, пожалуйста, господину Кулле.

Купец заинтересованно подался к Ревину. Маг вытащил шкатулку, открыл её и достал платок. Развернув, Ревин протянул хонрок Неранию на ладони. Купец цокнул языком:

— Занятный… Я не видел хонрока Маркия, но он упоминал, что гордится своим испытанием. Этот и правда мог принадлежать ему.

Рука Ревина задрожала. Хонрок выпал вместе с платком и глухо стукнулся о труп демонолога.

Феррию кольнуло сочувствие, невзирая на ссору. Капитан знала, насколько Ревин был привязан к учителю. Сейчас маг стоял рядом с телом убийцы или как минимум виновника смерти.

— При нём было что-то важное? — хрипло поинтересовался Ревин. Опомнившись, он добавил: — Мастер Феншир?

Солен по-отечески потрепал мага по плечу.

— В основном ритуальные инструменты и компоненты для обряда — большую часть пришлось уничтожить. Ещё отличные зелья. Но, к моему счастью, он не успел ни одним воспользоваться.

— Какие? — механически уточнил Ревин.

— Всё здесь, — Феншир указал на соседний стол. Там лежали остатки одежды Маркия, изогнутый нож хищного вида, мешочки с ритуальными компонентами и запечатанные бутылки.

Ревин взял одно снадобье. Феррия заглянула магу через плечо и присвистнула. Она легко могла отличить качественный продукт от мусора.

— Ничего себе… — пробормотал Ревин. Лечебная жидкость переливалась всеми оттенками изумруда. Даже у Мелары Деноль не получался столь насыщенный цвет. — Где он их достал? Или культисты обустроили себе лабораторию прямо в Затенённости?..

— Если бы и обустроили, у них не получились бы такие чистые зелья, — Солен покачал головой. — Но Саллас явно их не покупал. Мэтр Артелл, вы обратили внимание, что нет печатей?

Кивнув, Ревин вернул склянку к сумке. Все порядочные алхимики ставили на флаконы свои печати, и большинство горожан предпочитали доверять зельям «листьев» или «обручей».

— Значит, кто-то его снабжал? — предположил Ревин.

— Покойный Лерут? — задумалась Феррия.

— Нет, я много с ним работал, — возразил Нераний. — Мастер Лерут алхимией не занимался.

— Он предпочитал покупать зелья у знакомых алхимиков… — протянул Феншир.

— Эвер Гвин! — Ревин хлопнул себя по лбу. — Точно. Наверняка его работа! Я подозревал: он нарочно утопил журнал, чтобы отмазать Лерута!.. Мастер Гвин… ещё!..

— Оклеветал мастера Сэльвина, — мрачно закончила Феррия. — Чёрные стихии!

Внутри капитана закипала злость: «Вот колба сортирная! Не только культистам помогает, но и порочит достойных мастеров Гильдии Дракона и Пламени! Сволочь сволочная!»

— У мастера Гвина хватило бы квалификации, — согласился Солен и внимательно посмотрел на красную от гнева Феррию и на стиснувшего кулаки Ревина. — Но не стоит делать поспешных выводов. Прошу вас, успокойтесь. Улики лишь косвенные.

Нераний сочувственно хмыкнул в бороду.

— Дайте эти «косвенные» Райтену, и он весь клубок расплетет! — заявил Ревин.

— Ирнелия не беспокой, — Феррия мотнула головой. — У него важное расследование.

Ревин удивился, но промолчал.

«Ещё не хватало, чтобы ты встрял в дело со смертью магистра… — мрачно подумала капитан. — Старшие маги тебя сожрут!»

Солен подвернул растрепавшиеся усы.

— Ситуация с мастером Гвином деликатная…

Феррия поджала губы: «Слабо сказано!» Нельзя арестовать и допросить мага другой Гильдии без веских доказательств. Причём таких, чтобы «обручи» сами выдали нарушителя.

Демоноборец вздохнул:

— Капитан Лоррет, извините, что опять распоряжаюсь вашими людьми, но пусть мэтр последит за алхимиком. Он официал, и вы легко можете снять его со всех дежурств. Нам нужны улики.

Капитан поморщилась, но возразить было нечего.

Купец недовольно покряхтел. Феррия решила, что он тоже желал бы прояснить прошлые события. Нераний славился честностью в делах и не хотел бы, чтобы его связывали с фанатиками Салиманхара.

— Вы можете на меня положиться, мастер Феншир, — уверенно сказал Ревин. — Я не подведу.

— Я уверен, — хмыкнул демоноборец. — Не Венца же посылать. Ему и так вечно достаётся.

Феррия против воли улыбнулась: «Чистая правда. Квир удачлив до мелких демонят».

[ image50 ]

После Смены года Терн не находила себе места, хотя все вокруг звало отдыхать. Канверон будто выдохся: улицы спали под снегом, и люди показывались из домов неохотно.

По утрам Терн просыпалась до рассвета и подолгу лежала на спине — смотрела в потолок, где расплывалось золотое пятно от подаренного Ревином шара. Перепалка с Фейвином поселила внутри пустоту. Терн с жестоким упрямством повторяла его слова. Обида и правда занозами засели под кожей.

Город, люди, радости — охотница не должна была увлекаться. Фейвин бил точно. То же говорил и Рисс, но хранитель относился к ней бережнее.

Еще в начале осени Терн рассуждала, как они. Однако время изменило ее. Вспомнить только глупое прощальное письмо и подарки на память… Канверонцы перестали быть для Терн случайными лицами. Мелара со спрятанной за ворчанием заботой. Громкий и великодушный Дамис. Талантливый Оэль. Вдумчивый Райтен. Нераний, Вард, Раток…

И Ревин.

Думая о маге, Терн закрывала глаза. Она долго уговаривала себя, что это лишь удобный союз, но рядом с Ревином охотнице становилось по-настоящему легко. Он смотрел на нее без страха и подозрений, только, увы, не знал правды.

«Существо», — ударил Фейвин.

Слово прозвучало буднично и равнодушно, но оказалось тяжелее любых обвинений. Терн знала его давно: из хроник и рассказов наставников. Так называли аудиуров древние маги. И «существо» здесь, рядом с людьми, к которым Терн привязалась, резало клинком по жилам.

«Я сбилась с пути», — она ворочалась под одеялом.

Вспомнилось ошарашенное лицо Ревина, когда маг заталкивал ее в ванную. Как он смущенно сидел за столом. После ужина все вывалились на крышу и, выпившие, любовались играми света. Ревин безотчетно укутал охотницу мантией. Мелара на них косилась, но Терн делала вид, что ее не замечала.

Охотница провела ладонью по лицу, стирая улыбку. Сев, Терн коснулась босыми ногами пола.

Рисс сопел под кроватью.

«О чем сейчас думает Ревин?» — незнание тревожило, а бездействие раздражало. Терн решала проблемы прямолинейно и не могла больше ждать. Отец всегда досадливо повторял: «Дипломатия — твоя слабая сторона».

Еще не рассвело, а охотница уже оделась и перекинула поверх халатов ремень маленькой сумки. Внутри стукнуло зачарованное йо-йо — подарок Осунов. Из-за крупицы магии оно светилось, а его ниточка никогда не запутывалась. Раток умолял носить йо-йо с собой: «Чтобы всегда могла подлечиться!»

Терн не решилась ему отказать. Мальчишка смотрел на нее с обожанием, точно влюбился.

Собравшись и оставив Рисса спать, Терн побежала к дому мага.

К ее удивлению, Ревин уже проснулся и занимался делами. Он топтался на крыльце и сосредоточенно водил пальцами по невидимому узору на двери. Терн догадалась, что маг подновлял защитные заклинания.

Услышав скрип снега, он обернулся — на руках истаяли разноцветные искры. Лицо озарилось приветливой улыбкой, но внезапно Ревин стушевался.

— Утра, — скованно сказал он.

У Терн ёкнуло сердце. Боясь отступить, она решительно взбежала на крыльцо и остановилась напротив мага — близко, на расстоянии ладони.

— Мы не говорили со Смены года, — заявила охотница и понадеялась, что как «дракон» Ревин оценит честность. — Ты меня избегаешь?

Маг вспыхнул и запустил пальцы в волосы:

— Я как бы!.. Стихии!.. Кто научил тебя так шутить с людьми?

— «Да» или «нет»? — повторила вопрос Терн.

— Нет! — огрызнулся Ревин. — Я просто чувствую себя круглым дураком!

— Я думала, что так будет проще. Простишь меня? — Терн протянула ему руку.

Маг посмотрел на кожаную перчатку и отчего-то нахмурился. Впрочем, спустя мгновение он легкомысленно передернул плечами и сжал ладонь Терн.

— Я не обижаюсь, — Ревин улыбнулся уголком рта. — Судя по всему, твоя семья — те еще чудаки. Вероятно, тебе действительно было проще притворяться.

— Да, — выдохнула Терн, но внутри заскребся маленький вредный зверек. Ревин не представлял настоящих масштабов «притворства», а охотница не могла рассказать, кто на самом деле «убийца магов».

— Мои вопросы, байки… Стихии!.. Да пожар в разы тактичнее! — рассмеялся маг.

«Существо», — опять прозвучало в голове Терн голосом Фейвина.

«Рассказали ли Ревину о преступлениях магистра? — охотница видимо задрожала. — Что он сделает с „убийцей магов“, когда узнает о моей истинной природе?..»

«Скоро ты отправишься в Насамар, и Ревин никогда ни о чем не узнает, — убедительно ответил внутренний голос. — Позволь реке течь и не порть русло».

— В чем дело? Ты замерзла? — заботливо спросил Ревин.

— Нет. — Терн встряхнулась, рассердившись на себя. — Почему обновляешь защиту?

— Сама знаешь, что творится… Есть причины, — Ревин оглядел дом и встряхнул кистями.

— Проблемы?

Маг поморщился.

— Помнишь мастера Эвера Гвина? Алхимика, который… «помогал» ловить вора, когда у Куллы украли журнал? В общем, Гвин, похоже, связан с культами. Но прямых улик нет. А взять за шкирку его просто так нельзя — он «обруч». Магистр поручил мне за ним проследить. Тебе Кулла еще ничего не говорил? Его вызывали опознать ремалийца.

Терн помотала головой.

— У меня выходные. С тобой пройтись до Семи Ручьев?

— Я не против, — оживился Ревин. — Ты внимательн… ая.

Охотница прыснула в перчатку. Маг смущенно потер щеки.

— Сейчас, только захвачу вещи. По дороге расскажу тебе последние новости.

Ревин исчез в доме, а Терн прислонилась к крыльцу. На душе стало легче, но прошлого было не исправить. «Лерут, убийца, библиотекарь, магистр…» — охотница покачала головой. А Ревин — дракон, «законник». И дело не меняло то, что в обществе мага Терн улыбалась чаще, чем при отце.

Из прихожей тянуло теплом. Охотница вспомнила захламленную кухню мага. Захотелось войти и приготовить что-нибудь вкусное на завтрак.

Однако Ревин вернулся, застегивая пояс с мечом и поправляя на боку сумку. Терн заметила, что он причесался, и тоже невольно пригладила короткие волосы.

— За мной, — бодро сказал маг. — Вдруг чего и заметим, а?

Терн пошла рядом с ним.

— Я предупреждала насчёт Гвина. Его оставили напоследок, потому что он из другой Гильдии?

— Именно, — мрачно подтвердил Ревин. — Межгильдейские соглашения. Кстати! Кулла опознал хозяина хонрока!

Маг пересказал события в Доме Стражи. Терн выслушала историю про атаку мастера Феншира и Феррии на культ и выводы демоноборца. Имя Маркия Салласа охотнице ничего не сказало, но слова Нерания заинтересовали. Сомнения вызвало только, что очень уж всё удачно сложилось. Еще и непомеченные зелья валялись на виду.

Терн тщательно обдумала услышанное. Охотница вспомнила Мателия, Эвера и как они пришли в «Леранский холм» с мастером Фенширом. Потом — гонку за журналом и что Мателий ставил охранные чары на доме, где Ревин обнаружил культ, из-за которого в городе началась массовая охота на демонов… Между светлыми бровями пролегла напряженная складочка. Видимо, наставник Ревина тогда, в начале осени, не решил эту головоломку с другого конца и не дошел до Нерания.

«Или не успел», — поправилась Терн.

— Твоего наставника убил Лерут или Саллас? — уточнила она.

— Вероятно, оба. Культист призвал демонов и руководил ими, а Лерут разбил защиту. Пойми, он был мастером Гильдии, знал наши тактики и выбрал идеальный момент…

В голосе мага сквозила горечь. Ревин до сих пор не мог принять предательства в рядах Гильдии. Терн его не винила. К ударам в спину сложно привыкнуть.

— Они избавились от твоего наставника, чтобы он не избавился от них, — подытожила Терн. Звучало как мотив. Казалось, ответ найден, но что-то ее тревожило.

Минут пять оба шли молча вдоль скованной льдом реки.

— Кстати, тот очкарик — Фейвин — не появлялся? — неожиданно спросил Ревин.

— Мы не виделись, как он съехал, — уклончиво ответила Терн.

— Не знаешь, кто за ним охотится? Странный парень… Умения несоизмеримы с яркостью дара.

— Подозреваешь его в чем-то?

— Вдруг он и есть «убийца магов»?

Терн чуть не споткнулась.

— Тогда Фейвин мне не угроза, — фыркнула она. — Я не маг.

Внутри всколыхнулось отвращение к собственной лжи. Терн опять врала. Врала Ревину.

— Это, конечно, успокаивает... Будь с ним осторожнее — неприятный тип.

«Ты даже не представляешь…» — в голову Терн вновь полезли ядовитые слова прыгуна.

Она зло пнула носком ботинка снежный ком и посмотрела в светлое морозное небо. Люди не показывались из домов, но магические вестники метались между крышами чуть ли не стаями. Терн узнала зеленовато-черного ворона Феншира — временно исполняющий обязанности магистра работал не покладая рук, чтобы найти всех культистов и демонов.

Наконец, впереди засиял купол Гильдии Серебряного Обруча. Для посетителей приемная откроется через час, но на входе всегда дежурили целители. А вот «листья», обосновавшиеся рядом, наверняка уже вовсю трудились. Сумасшедшие создатели химеры, приведшей Ревина в Кермас, выстраивали свое расписание по циклам растений и животных.

Улица Семи Ручьев разделяла владения «обручей» и «листьев». В ранний час лавки еще не открылись: витрины были темными и скучными. Терн обратила внимание, что на флаконах и бутылках впрямь имелись печати.

— Лавка Гвина за поворотом, — сообщил Ревин.

Двухэтажный дом алхимика находился в конце улицы у изгиба реки и стоял особняком.

Маг в задумчивости замедлил шаг и также внезапно оживился.

— А давай-ка глянем сверху?

— С соседних крыш? — не поняла Терн. — Поблизости лестница?

— Для меня везде лестницы. — Ревин лукаво улыбнулся и развел руки как для объятий. — Позволишь?

Терн инстинктивно сжала губы. Охотница не доверяла заклинаниям, но Ревин ни разу не сделал ей ничего плохого. В первые недели в Канвероне она бы шарахнулась прочь, а сейчас подумала и улыбнулась:

— Да. Так нагляднее.

Ревин подхватил Терн за талию и, красуясь, небрежным движением бросил под ноги мерцающий голубой овал. Поток ветра швырнул обоих вверх, изменил направление и аккуратно опустил ношу на сбегавший к реке скат крыши. Дом, выбранный Ревином, находился по соседству с владениями Эвера.

Терн позволила себе осторожно дотронуться до руки мага. Его прикосновение согревало и поднимало в душе вихрь теплого искристого восторга.

— Практично… — прошептал Ревин охотнице не ухо.

Она осторожно отцепила его пальцы от своей талии и скользнула к краю крыши.

Дом Эвера выглядел небольшим лишь с улицы Семи Ручьев. За задним фасадом располагался сад, обнесенный высокой каменной оградой. Под магическим куполом просматривались размытые очертания грядок, деревьев и клумб и чего-то вроде ажурной беседки с конусовидной крышей.

— Такой купол светлеет и затемняется по желанию мага, и согревает растения, — пояснил Ревин.

— Мелара бы обзавидовалась… — пробормотала Терн. Алхимик покупала ингредиенты у знакомых садоводов, а Эвер выращивал всё сам. — Ш-ш-ш…

Охотница припала к крыше, потянув за собой Ревина. Между клумб показался хозяин дома, облаченный в зеленый халат. Эвер прошелся между кустов, оглядывая растения. Обычный заботливый садовод, но Терн насторожилась.

— Он идет слишком быстро, — сказала охотница. — Заметил? Наклоняется, смотрит секунду — и всё. Мелара никогда так не торопится.

— Странно… До открытия лавки еще есть время.

— Верно.

Терн прищурилась, перевела взгляд на дом и замерла.

Вдоль заднего фасада стелились необычные тени: отнюдь не игра света с ветвями деревьев. Изломанные серые силуэты не походили ни на людей, ни на грациозных эйранов, ни на приземистых неспешных коблинай.

Тени двигались в такт с Эвером, словно были у него на привязи, но старались не отходить от здания, избегая приближаться к солнечному свету.

— Взгляни, — Терн указала на тени Ревину. — Что это?

Маг отодвинул охотницу и сузил глаза, глядя Вторым Зрением. Эвер неторопливо шел к беседке.

— Это… — Ревин побледнел. — Демоны, Терн.

— Сколько их?

— Минимум один тэлонхар. Страйген. Еще… — Маг сглотнул. — Такой же отряд, как…

Ревин замолчал, но Терн поняла его без слов. Именно с подобной группой бился мастер Сэльвин.

— Нужно позвать «драконов».

— Нет, — Ревин стиснул плечо охотницы. — Медлить нельзя.

Свободной рукой он сплел вестника и послал пустельгу в сторону Дома Гильдии.

— Никто и никогда не призывает демонов ради приятной компании. Если они уже в нашем мире, значит, получили приказ. На Семи Ручьях слишком много людей, Терн! — Повернув голову, Ревин посмотрел ей в глаза. — Ты со мной?

Охотница без колебаний протянула магу руку. Ревин стиснул её ладонь, и ветер подхватил и кинул их к жемчужно-прозрачному куполу.

[ image51 ]

Ревин задержался над куполом, оплетая себя и Терн текучими черно-голубыми нитями. Воздух зарябил, скрывая обоих под пеленой невидимости и пряча от сторожевых заклинаний. Теперь Эвер не заметит вторжения раньше времени.

Маг и охотница пролетели сквозь марево купола и опустились среди кустов. Терн тут же перекатилась за клумбу, пригнулась к земле и вынула из ножен кукри. Ревин спрятался за зарослями и бесшумно обнажил меч.

Они осторожно двинулись к алхимику. Ревин чувствовал, как охранные чары скреблись в его маскирующее плетение и прятался за стволами деревьев, чьи ветви смыкались над головой неплотным серо-зеленым пологом.

Путь до беседки занял меньше минуты, но показался долгим, как и любое время перед боем. В том, что придется драться, Ревин не сомневался.

— …вы так считаете? — донеслось из беседки. Говорил Эвер.

«Но с кем?» — Ревин оглянулся на Терн. Она помотала головой, тоже не расслышав ответа.

— Не беспокойтесь, все будет сделано, — заверил алхимик. — Мои зелья… Да, извините, слушаю.

«Дальнее общение, — понял Ревин. Умелые маги пользовались не только вестниками. — Черные стихии! Сколько же у клятого культа последователей?!»

— Хорошо, — бесстрастно подтвердил Эвер. — Конечно. Я исполню.

Его голос звучал до странного отрешенно, будто он смирился с неприемлемым приказом.

— Как скажете.

Эвер осекся. Опасность погладила Ревина крылом по затылку.

«Нас обнаружили», — осознал маг. Пытаясь услышать побольше, они с Терн подошли слишком близко. Кто-то из демонов заметил их и доложил алхимику.

— Вперед, — скинув маскировку, Ревин поднял меч и шагнул к беседке. Терн встала рядом.

Эвер оборудовал посреди сада лабораторию, где работал с живыми растениями. На кольце столов внутри беседки выстроились плошки, сосуды и алхимические приборы. Сверху свисали полки, заставленные бутылками и флаконами, — готовые зелья на любой случай. Для покупателей, тайком приходивших к задней двери? Или просто предусмотрительность?

Алхимик резко обернулся. Позади него на перилах таяли белые нити с изумрудной искрой.

— Мэтр Артелл? — Эвер облизнул губы. На лысом черепе сверкнули капельки пота. Зрачки уменьшились до спичечных головок. — Нарисита? Занятно, занятно... Чем обязан?

— Не очевидно? — риторически бросил Ревин. Он держал Эвера в поле зрения, но ждал нападения демонов.

И они появились, окружив беседку. Эвер стоял в центре, его твари — снаружи вдоль ажурных перил.

Два тэлонхара подобрались перед броском. Волчьи морды переходили в жучиные жвалы. Тела скрывал хитиновый панцирь. Собакоподобные демоны передвигались на задних лапах, а добычу рвали передними — с длинными иззубренными когтями.

За спиной алхимика возникла чешуйчатая фигура человекозмея в струящейся серой мантии. Из-под мощных надбровных дуг равнодушно смотрели желтые глаза, по щекам струились замысловатые белесые узоры. Страйген — маг и один из опаснейших демонов Салиманхара.

Впрочем, каждый из троицы легко бы разорвал кэнхари, с которым Ревин, Терн и Оэль бились в Затененности.

— Мэтр Гвин, — отчеканил Ревин, — вы арестованы.

— Мэтр Артелл, — с издевкой ответил алхимик, — вы покойник.

Тэлонхары сорвались вперед.

Ревин выставил силовой щит, и тот немедленно прогнулся под двойным натиском демонов. Твари уступали кэнхари в скорости, но били куда сильнее, и их когти вытягивали энергию — броня моментально истончилась.

— Не дай им себя зацепить! — крикнул Ревин охотнице. Он помнил объяснения наставника: когти тэлонхаров причиняли кошмарную боль, жвалы покрывал яд. — Или укусить!

Ревин свернул щит, превратив его в силовой кулак; тот врезался в грудь первого тэлонхара и отбросил к стволу ближайшего дерева. Лапа второго демона исполосовала воздух возле головы мага, и Ревин рубанул по когтям мечом.

Терн напала на второго тэлонхара сзади. Он глухо зарычал и отскочил — раны быстро заживали.

— Держи! — Ревин метнул бело-серое плетение, легшее на кукри мерцающим травлением. — Чтобы не лечился!

Охотница благодарно кивнула.

Тэлонхары закружили возле них, взяв в кольцо. Ревин быстро перебирал в голове подходящие заклинания. С ног этих демонов не сбить. Огонь подожжет сад. Что-то мощное плести слишком долго — вмешается страйген.

Сосредоточившись на демонах, маг с охотницей упустили из поля зрения Эвера. Алхимик схватил склянку с бледно-розовой жидкостью и метнул под ноги Ревину. Флакон разлетелся крупными осколками, и состав забурлил, поднявшись облаком тумана. У мага сразу закружилась голова: мысли обволокло вязкой пленкой — он не успел создать защиту.

Терн покачнулась, попав под влияние зелья, и сжала кукри так, что побелели костяшки пальцев.

«Черные стихии… — вяло подумал Ревин. — Гвин делал и зелья-дурманы?..»

Тэлонхары приблизились к добыче.

— Отлично, — голос алхимика лязгал, как сталь. — Теперь убейте друг друга.

Ревин ощутил, как его тело само развернулось к Терн, и руки начали формировать боевое плетение. Охотница смотрела испуганно, напряженно и тянулась к ножнам криса, полускрытым халатом.

«Нет! — разъярился на себя Ревин. — Я… Я не подниму на нее руку. Она… мой… друг. Она…»

Гнев забурлил, разрушая чары. Ревин метнул в Терн очищение, и охотница со страхом отшатнулась. Ее глаза потемнели, обратившись в два багровых уголька, и она опять повернулась к тэлонхарам.

Страйген издал шипение, и волкоподобные демоны напали.

Ревин швырнул два голубовато-прозрачных шара — взрывы разбросали врагов в стороны, и хитин их панцирей пошел трещинами. Маг поспешно закрутил вокруг себя и Терн вихрь белых лезвий. Они не причиняли вреда людям, но демонов ранили не хуже «серебрянки».

В воздух вновь взлетела склянка. Но что за мерзость алхимик выбрал, Ревин не узнал. Терн свободной рукой поймала флакон и метнула обратно. Эвер уклонился. Зелье вылетело с другой стороны беседки и разбилось среди кустов, испустив звонкое шипение.

Первый тэлонхар подскочил к Ревину, с неожиданной грацией едва не проскользнул между белыми лезвиями, но маг вовремя спохватился. Барьер клинков сошелся, полоснув демона по руке и хитиновому боку. Тэлонхар с щелкающим рычанием отпрыгнул.

Его собрат попытался подобраться с другой стороны, но наткнулся на Терн. Кукри рассек воздух и плоть — упал отрубленный коготь.

«Почему страйген не вмешивается?» — Ревин посмотрел на демона-мага и всё понял.

В горячке боя Ревин не заметил, как от страйгена стелились по траве сотканные из теней нити — к полкам беседки, к клумбам и кустам, к деревьям. Желтые глаза демона полыхнули триумфом. Он вскинул жилистые лапы, и флаконы, камни, растения взорвались одновременно.

Ревина с Терн спасла лишь скорость реакции. Маг ударил силовой волной в тэлонхаров и, схватив охотницу, рванул от беседки-лаборатории и безумной алхимической бури.

Воздух позади вскипел от испарявшихся составов. Беседку окутал жуткий туман, в котором вращались ошметки ингредиентов. По воле страйгена весь запас Эвера сплавился в убийственную смесь, искажавшую всё вокруг: оборудование, сад, землю и самих демонов. Зелья в сочетании с магией Салиманхара запустили чудовищную реакцию.

Ревин оторопело разглядел, как алхимик дергался в тумане и хватался за плечи и лицо, пытаясь удержать разрушенную плоть. Она сползала ошметками, обнажая розовые кости, — Эвер на глазах превратился в окровавленный скелет и повалился ничком на пол.

Смертоносное облако разбухало, накрывая сад. Растения шевелились. С деревьев и кустов опадала кора, обнажая пульсирующие бугры; ветви выстреливали шипами и тянулись заострившимися листьями к магу и охотнице. Терн с расширившимися глазами ударила кукри, снеся одну из ветвей. Ревин опалил пару оборзевших кустов вспышкой молнии.

Тэлонхары, напитавшись смесью, словно заматерели. Страйген послал их в атаку и воздел руки.

Ревин рефлекторно прикрыл себя с охотницей, но страйген целился не в них. Его магия вонзилась в купол над садом. Тот задергался, почернел и отрастил хищные крючковатые щупальца.

Страйген бросил на людей высокомерный взгляд.

— Прикрой меня! — скороговоркой выдохнул Ревин сквозь сжатые зубы.

— Делай что надо, — откликнулась Терн.

Один тэлонхар взмыл в прыжке на полтора человеческих роста, устремляясь к противникам. Второй напал снизу; его хитин встопорщился, и в людей полетели тонкие иглы.

Ревин сотворил ветер, сбил иглы и оттолкнул прыгуна. Терн выступила вперед, тесня демонов от мага.

«Слаженно! Прямо как с Дамисом!» — пронеслось в голове Ревина. Он создал ало-голубой вихрь…

…и заклинание разлетелось клочьями, не успев возникнуть.

Страйген ядовито зашипел. Ревин зарычал не хуже тэлонхаров.

Сплетя несколько быстрых молний, маг швырнул их во врагов. Волкоподобные твари взвыли. Ревин заметил, как Терн зубами сдернула перчатку и сунула руку в сумку на груди. На коже охотницы тут же вспыхнули ломанные узоры клана, а движения стали четче и быстрее.

Ревин шагнул к ней, взяв на себя одного из тэлонхаров. Обмен ударами, и когти полоснули мага по плечу. Его пронзила боль. Маг рухнул на колено, и глаза застлала белая пелена. Однако ученик Коннела Сэльвина не привык падать без чувств. Лечебное плетение пронеслось по телу, унимая боль: затянуло рану, помогло открыть глаза, встать и вскинуть меч.

Терн продолжала работать кукри. Охотница тяжело дышала, и татуировки неровно пульсировали.

Ревин метнул два копья ослепительного света в страйгена. Демон выставил навстречу щупальца теней. Они оплели чужое заклинание, и маг высвободил силу внутри копий. Оба взорвались, уничтожив тени. Не дав страйгену опомниться, Ревин послал в чешуйчатую грудь коричнево-белый алмаз. Могучий удар швырнул демона на стену дома алхимика. По телу твари зазмеилась голубая молния, оставляя глубокие рваные порезы.

«Черные стихии! Нам нужна помощь! Где же Венц с его везучестью?!» — Ревин следил за страйгеном.

Демон оттолкнулся от стены и текуче передернул плечами. Подвижные тени метнулись от него к тэлонхарам и впитались в хитин. Он заблестел надраенной сталью. Волкоподобные еще прибавили в росте, их раны принялись затягиваться. Один отпихнул с дороги шипастый сук.

Ревин выругался и воздвиг новый щит вокруг себя и Терн: «Я так долго не продержусь».

В сознании блеснуло воспоминание: уютная комната, отвар, уверенный голос лучшего демоноборца Канверона…

— Прикрой! — снова крикнул Ревин.

Тэлонхары врезались в щит. Он завибрировал, но выстоял. Терн ударила кукри, рассекая колено ближайшего противника. Взмахнула клинком снова — и чуть не отрубила ступню второму тэлонхару.

Ревин творил заклинание быстро, как никогда в жизни. Серая пентаграмма, красная спираль, прозрачное кольцо, голубые завитки… Страйген приближался к жертвам, и щупальца из купола собирались за спиной для удара. Демон-маг готовил нечто крайне неприятное.

Завершив плетение, Ревин послал подарок мастера Солена Феншира прямо в желтоглазую шипящую тварь.

Многоцветные чары влетели страйгену в грудь. Демон содрогнулся, треугольная голова откинулась назад, и Ревин хлестнул по нему потоками ветра. Оттолкнув тэлонхаров, маг закрутил на мече спираль огня и подступил к страйгену. Того мелко трясло, но… не от боли.

Страйген опустил голову и произнес всего одно слово на человеческом языке:

— Глупец!

Его ладони исторгли волну корчащегося пространства. За ней последовали щупальца купола. Ревин успел поставить щит, но не сдержал удар. Натиск пронес мага через половину сада и впечатал в изуродованную беседку, оплетенную искаженными деревьями. Сучки пронзили мантию и плоть, застав Ревина заорать от боли. Страйген чуть повел ладонью, и щупальца жестко обхватили мага и глубже насадили на ветви и шипы.

Грудь. Живот. Бок. Плечо. Боль терзала тело. Одежда пропиталась кровью насквозь.

«Где я напутал?..» — Ревин орал.

Сознание меркло. Последним усилием воли маг набросил на себя регенерирующее плетение и прохрипел:

— Терн, беги!

Сквозь расплывавшийся перед глазами сад, Ревин увидел, как охотница сдернула вторую перчатку и развернулась к страйгену. В руке чернел крис.

[ image52 ]

«Терн, беги!»

«Бежать?» — охотница сузила глаза, сейчас похожие на угольно-багровые щелочки. Она отбилась от тэлонхаров и оглянулась на Ревина. Сердце заколотилось где-то у горла, но было не отвлечься от врагов. Они не останавливались, нападая и нападая. Перед глазами мелькали жучиные жвалы — образ насаженного на шипы мага — хитиновые панцири — вид залитой кровью одежды — длинные когти — мерцание ореола исцеляющего заклинания.

«Дурак! — зло думала Терн. — Вот почему тебя любят друзья. Спасаешь других, когда твоя жизнь на волоске».

Здравый смысл требовать бежать. Приказ Старейшин тем более. Самым верным было бы вырваться из сада, скрыться от демонов, лететь без оглядки к Фейвину и создавать портал.

«Шем-мо! — сжала губы Терн. Все внутри восставало против единственно верного решения. — Я не могу его бросить!»

Терн сдернула вторую перчатку и обнажила крис. Мысль оставить мага здесь, в искаженном саду, отзывалась болью в каждой частичке тела и разума. Терн не думала о том, как на нее посмотрят Мелара или Дамис, Райтен или Оэль. Готовность сражаться до последнего и дать Ревину шанс выжить шла изнутри, и чувству не существовало объяснения.

План пронесся в голове Терн быстрее, чем кэнхари. Охотница проскользнула под когтями обоих тэлонхаров и прыгнула к стене. Энергия, вытянутая из йо-йо Осунов, истаяла, но ее хватило. Терн впечатала в стену дома кулак с крисом и втянула в себя вязь сторожевых заклинаний.

Сила хлынула потоком. Узоры Наследия стремительно расчертили кожу. Волосы зазвенели иглами, тело стало крепче, жестче, сильнее, быстрее, а движения наполнила легкость. Оскалившись, Терн повернулась к демонам. В глазах смешивались золото и багровая чернота.

«Поиграем? — охотница удобнее перехватила крис. — Вы у нас — редкие гости. А мы у вас?»

Прыжок, удар по лапам первого тэлонхара кукри и крисом, уворот и опять удар, но уже по второму волкоподобному демону. Доверившись инстинктам, охотница крутилась вихрем, уходя от когтей и жвал. Аудиум в крови пел, однако Терн не наслаждалась боем, а стремилась его скорее закончить. Когти разорвали халаты, жвалы пару раз клацнули в опасной близости от лица, но охотница не позволяла себя коснуться, помня наставления Ревина.

Раны тэлонхаров затягивались быстрее, чем раньше, хотя чары мага на кукри по-прежнему работали. Он заклял лезвие, а не клинок, иначе плетение в руке аудиура распалось бы за мгновение.

«Я выживу, — сказала себе Терн. — И вытащу Ревина».

Уйти от ветра хитиновых игл. Отскочить от ядовитых жвал. Крис дрожал в правой руке, требуя магии.

«Нельзя. Крису все равно, что за магия!» — помнила охотница. Целебные чары Ревина и так еле держались.

Страйген развернулся, наблюдая за схваткой. Терн ощутила: демон недоволен, что подчиненные столь долго возились с человечишкой. Подтверждая догадку, страйген выплюнул слово на незнакомом, режущем слух языке. Тэлонхары отпрянули, и к Терн полетели черные щупальца купола. Страйген усилил их потоками теней, чтобы добить охотницу одним ударом.

«Попался!» — Терн вспорола чары демона крисом, и волнистое лезвие охотно приняло долгожданную силу. Магия Салиманхара отличалась, но всё же по сути была просто энергией.

Желтые глаза страйгена сузились от удивления. Не давая демону опомниться, Терн пронеслась мимо тэлонхаров и врезалась в свисавшие с купола щупальца. Заклинание распадалось, отростки кусками шлепались на землю, но салиманхарская магия всё равно разъела ткань халатов и обожгла кожу. Охотница шипела от боли, но бежала напролом.

Страйген ускользнул от удара кукри с текучей грацией змеи и ничуть не медленнее само́й Терн. Ушел от взмаха криса. Краем глаза охотница заметила, что к ним неслись тэлонхары.

«Я доберусь до тебя», — мысленно твердила Терн.

Но целилась отнюдь не в самого страйгена. Она видела оплетавшее его заклинание Ревина. Маг ошибся. Чары из красных, серых и искрящихся прозрачных нитей сделали демона не слабее, а в разы сильнее. Теперь он жонглировал заклинаниями, точно клубками перьев. Нужно было развеять плетение, пока страйген не ударил в полную силу.

Острие криса не коснулось чешуи, но распороло прокля́тые чары. Еще не понимая, что произошло, страйген взмахнул лапой. Крис выпил и это заклинание, чем бы оно ни было.

Затем случилось нечто странное.

«Шем-мо!» — сквозь рукоять криса в Терн полилась вязкая, безумная магия. По мышцам точно прошел зигзаг молнии, а чувства затопил кипящий хаос. Голова закружилась.

Пространство подернулось мелкой рябью, комкаясь, точно бумажка в невидимом кулаке. Заклинание Ревина смешалось с последними чарами страйгена и сломало реальность. Демоны застыли. Пропадая в искажающемся воздухе, к колдуну полетели ошметки щупалец, изуродованные растения, камешки и сломанные ветки. Происходившее напоминало то, как у Фейвина развалился портал в Насамар, но с эффектом водоворота.

Терн заскользила к врагам. Крис рвал бесновавшуюся магию, перебарывая мощное сопротивление.

Охотница прежде не сталкивалась ни с чем подобным, но остро понимала: поединок проиграть нельзя. Она держала крис двумя руками, пронзая невидимую преграду. Магия текла в волнистое лезвие, но Терн не пускала ее внутрь. Энергии Салиманхара сводили с ума. Охотница выплескивала их, как при драке с магистром. Развеиваясь, они утекали в водоворот.

Змеиная морда страйгена исказилась яростью. Он потянулся к Терн, его когти удлинились, прорастая крошечными шипами, но тварь не смогла ничего сделать. Охотница и демоны двигались будто в киселе.

А потом водоворот взорвался. Терн словно ударили под дых огромным кулаком. Охотница прокатилась по траве, ощущая, как в тело впивались сучки и колючки. Наследие затягивало раны, заращивало царапины, однако боль никуда не девалась. Сквозь застилавшие глаза слезы Терн увидела, что демонов скрутило в узел и увлекло в межпространственную брешь. В расколе охотница успела разглядеть совершенно чуждый пейзаж: багровые скалы, равнину из плотно уложенных друг к другу черных травинок, и белесое солнце.

«Салиманхар! — осознала Терн. — Мир демонов!»

Узел демонов влетел в брешь. В тот же миг рассеялась чернота купола над садом.

Терн опустила оружие, чувствуя, как дрожали руки.

— Ревин! — убрав клинки в ножны, охотница поковыляла к беседке.

Сад умирал, отравленный магией страйгена. Кора сползала с деревьев лохмотьями, обнажая иссыхающую древесину; листья осыпались липкой пылью; кусты оседали гниющей массой. Земля под ногами размокла и лопалась пузырями, а воздух отдавал плесенью. Терн слабела вместе с садом. Наследие переработало энергии Салиманхара, но раны заживали медленно и гноились. Аудиум не справлялся с демоническими миазмами.

Ревин сидел возле беседки. Он еле дышал. Терн вцепилась в одежду мага и стащила его с шипов. Целебное сияние мерцнуло, пытаясь остановить кровь, но не справилось.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась Терн непонятно кому.

Веки дрожали, однако маг не приходил в себя. Кровь запеклась на губах, покрывала подбородок и шею, пропитала одежду и забилась ободками под ногти. Пальцы слабо скребли землю.

Терн сжала кулаки, боясь прикоснуться к Ревину. Если разрушит заклинание — ему точно конец. Охотница давно не чувствовала себя такой беспомощной. Время мага стремительно истекало, а она даже не могла перевязать ему раны. «Отыскать в доме Гвина снадобья?..» Нет. Слишком опасно поить Ревина хоть чем-то из коллекции продавшегося демонам алхимика.

Лишь одна вещь пришла на ум — поднялась со дна памяти смазанным воспоминанием. Вот мама читает вслух легенды аудиуров, прекрасные и жуткие одновременно: древние маги вскрывают рабам вены и пьют их кровь, чтобы сберечь молодость и красоту.

— Да, я попробую…

Терн рассекла ладонь и склонилась над Ревином. Обернув пальцы другой руки рваной тканью, охотница приоткрыла магу рот. Полился тонкий алый ручеек — кровь аудиура, хранящая силу Наследия. Ревин поперхнулся, закашлялся. Регенерирующее плетение померкло.

— Пей, — приказала Терн и взяла его лицо в ладони. — Пей.

Она забрала часть магии и сразу вернула, не тратя на себя. Заклинание замерцало ярче, покрывая Ревина изумрудной сетью. Аудиум работал, исцеляя мага, словно одного из своих детей, и одновременно его усиливал. Выглядел Ревин по-прежнему плохо, но жуткие раны очищались и закрывались. Еще через несколько циклов обмена энергией, маг задышал ровнее, и охотница поняла: она плачет от облегчения. Магия Ревина была чистой, ясной — противоположность той, что пыталась сейчас латать ее собственное тело.

Но вслед за облегчением явилось отчаяние. Ревин выживет, однако Терн нельзя оставаться в Канвероне.

Охотница убрала ладони и зажмурилась.

«Всё. Хватит», — встав, она похромала прочь и увидела, как на стене сада, выходившей к реке, распахнулась калитка.

Внутрь ворвались «драконы». Терн криво усмехнулась — в душе растекалась оглушающая пустота: «Жаль, что вы не явились раньше».

— Святые стихии! — ахнул молодой взъерошенный парень.

— Демоны, — хрипло заявила Терн, предупреждая все вопросы. — Там, у беседки… Ревин Артелл, ваш маг. Помогите ему.

— Мэтр Артелл? — парень развернулся к другим стражникам. — Ты — к капитану Лоррет! А, нет, я ей вестника отправлю. Целителя — срочно!

Пока он отдавал команды, Терн выскользнула наружу и насколько могла быстро направилась к Меларе.

Ревин поморщился. Болело всё, а во рту плескался привкус крови. Маг лишь раз чувствовал себя настолько скверно: на традиционном испытании Гильдии, когда на участников наводили фантомные раны и увечья и тренировали действовать даже на грани потери сознания.

Только сейчас раны были настоящими.

Ревин помнил, как шипы пробили тело, как он изо всех сил пытался удержать лечебное заклинание, как… Терн бросилась к дому, потом к демонам.

Мысли путались. Мир плыл, не желая обретать ясность, зато вернулся слух.

— …потратил два артефакта! — звучал взволнованный голос. — Жизнь вне опасности, но еще слаб!

«Венц?» — будь у Ревина силы, он бы засмеялся. Инициату везло как покойнику.

— Я вижу! — раздался грубый ответ. — Что с демонами?

«Фуррия? — Ревин узнал ее голос. — Неужели примчалась? Ты же поспать любишь…»

— Похоже, изгнаны, — отозвался Квир. — Тут следы Салиманхара по всему саду, капитан! Я даже Второе Зрение пригасил: голова болит от этой гадости.

— А Гвин?

— Вон, наверное… Э… Скелет в беседке — сложно опознать…

Феррия вполголоса выругалась и добавила:

— Мэтра Артелла оттащите куда-нибудь, где почище. Я сейчас сама все осмотрю.

Ревин почувствовал, как его поднимают и переносят, и вяло вытолкнул непослушные слова:

— Помогите сесть… — Он точно знал: ляжет — отключится.

— Конечно, — засуетился Квир.

Ревин привалился к стене. Голова прояснялась. Маг поморгал, и мир наконец-то обрел четкость. Ревин с возрастающим удивлением оглядел искалеченный сад. Ему не почудилось, как осыпались кусты и сгнивали деревья. Видно было отлично: Ревина усадили рядом со входом в дом Эвера.

«Как это всё случилось?.. — Ревин потер виски. — Терн же не маг. Не могла она изгнать…»

Мысли опять смешались. Ревин попытался отличить настоящие воспоминания от предсмертного бреда, но подошла и уперла кулаки в бока хмурая, как туча, Феррия.

— Докладывай, — рыкнула она.

— Установил наблюдение согласно приказу мастера Феншира… — маг невольно соскользнул на протокольный тон и сразу оборвал фразу — не отчет писал. — А где он? Не примчался? Здесь было целых трое демонов…

— Ты соображаешь, который час? Я не стала его беспокоить, — Феррия присела рядом с Ревином на карточки. — Магистр у нас — не стальной голем, знаешь ли… Мы всю картину сохраним, а днем придет — изучит.

Капитан зевнула в ладонь.

— Короче, что произошло?

— Демоны, — Ревин собрал мысли. — Гвин держал свиту, так что доказательства для «обручей» можно уже и не искать. Демоны были к нему привязаны.

— Какие?

— Два тэлонхара и страйген.

— Стихии бешеные! — глаза Феррии расширились. — Они пол-улицы бы вырезать могли!

— Вот я и рискнул… — Ревин ощутил себя увереннее — силы возвращались с каждой минутой. — Мы с Терн… ом не могли не вмешаться.

— С кем?

— Друг из города, не маг.

— А-а, — Феррия сразу потеряла интерес. — Привязаны — прямо к мастеру Гвину?

— Он точно был их якорем, — подтвердил Ревин.

Феррия зашипела, матерясь. Маг держался в стороне от политики, но прекрасно ее понимал: Гильдия Серебряного Обруча будет не в восторге. Внутренний скандал у целителей случится знатный, и как это отразится на их отношениях с Канвероном — одним стихиям известно.

— Но какого!.. — капитан помотала головой. — Гвин же алхимик! Откуда задатки демонолога? Искусство поганое, но сложное!

— Знаешь… Не думаю, что это были его демоны. Мы, когда вошли, услышали обрывок разговора. Гвин с кем-то общался, заверяя «все будет сделано».

— С кем?

— Понятия не имею, — Ревин развел руками, радуясь, что они целы. — Там заклинание для дальней беседы светилось… А, точно! Гвин не просто так погиб!

— В смысле? — подняла бровь Феррия. — Артистично?

— От заклинания страйгена. — Ревин построил в голове фразу и только затем выговорил, чтобы капитан точно поняла его правильно. — Демоны не исчезли со смертью Гвина.

— Значит, удержал второй якорь. Видно, приказ. — Феррия мигом уловила суть. — Где-то в городе сидит как минимум еще один сучий демонолог! Белое Пламя! Да сколько их еще развелось — как червей под кочкой?!

Ревин промолчал.

— Ты как вообще выжил-то?

— Не знаю, — честно ответил маг. — Спасибо Венцу? Я слышал про артефакты.

— Оба потратил, — кивнула Феррия. — Венц у нас знатный параноик. Один дополнительный артефакт таскает как несгораемый запас. Только вот… Венц тебе лишь дозаживил раны. Ты очухался сейчас, а не к вечеру.

Во взгляде капитана появилось нечто похожее на уважение.

— А ты поднаторел в целительстве, Ревин. Не ожидала.

«Чего?.. — маг свои таланты знал. Себя он лечил лучше, чем других, но у него ушли все силы, чтобы не превратиться на шипах в груду мяса. — Помогла Терн?..»

— Ладно, давай про страйгена, — поторопила Феррия.

— Мы дрались, — медленно произнес Ревин, вытаскивая детали из тумана памяти. — Страйген ударил заклинанием, исказил сад, убил Гвина… Я попытался приложить тварь… Мастер Феншир мне как-то показал плетение…

«Черные стихии! — воспоминание было удивительно ясным и горчило. — Где я напутал? Что сделал не так? Чуть не угробил нас обоих с Терн…»

Феррия, однако, поняла все по-своему.

— Плетение от мастера Феншира? Сложное, наверное? Долго создавал? Сумел их изгнать, только получил, пока они еще в мире были? Везучий ты, Ревин… Демоны на грани изгнания еще яростнее бьются!

Маг промолчал. Стыд жег сильнее желания сказать правду.

— Жду вечером отчет, — подытожила Феррия. — Дуй домой. Выглядишь омерзительно.

— Я в порядке, — вставая, машинально отозвался Ревин и замер, прислушавшись к ощущениям.

Слова оказались не пустой бравадой.

Ладно бы тело! Однако и магической усталости не чувствовалось! Ревин провел через себя немалую мощь Источников, растратил весь запас на заклинания против демонов и должен был вымотаться донельзя. Но нет. Запас ощущался полнехоньким, а связь с Источниками сияла.

«Какого демона? — Ревин ничего не понимал. — Впрочем, они явно ни при чем…»

— Ревин Артелл, если капитан говорит «отдыхать», то так и делай! Я тебя слишком давно знаю. Вы с Дамисом оба вечно хорохоритесь!

— Пойду, пойду, — примиряюще поднял руки Ревин. Он оглянулся. — Только «место почище», серьезно?.. Из сада Салиманхар, наверное, хоть выжимай.

— Удивишься, однако эта стена чиста, как свежая простыня, — хмыкнула Феррия. — Все заклинания содраны. Видно, страйген пытался удержаться и хватался за любую магию.

«Да?» — Ревин наморщил лоб. Он такого не помнил.

— Будто убийца магов прошел, — продолжила капитан. — К счастью для тебя — только «будто».

Ревин вздрогнул.

— «Будто»? — осторожно переспросил он.

Феррия отмахнулась.

— Внешне похоже… Как у Лерута, на улице, в библиотеке и… — капитан осеклась, но Ревин понял, что она умолчала про дом магистра Торленда. — В общем, там магию выжгли подчистую, а тут содрали с одной стены. Расскажу-ка мастеру Фенширу: вдруг убийца магов тоже с демонами связан?

— Аг-га…

Феррия указала Ревину на калитку из сада и отошла к стражникам. Зазвучали приказы: что трогать, что нет, на что обратить внимание при обыске.

А Ревин оперся на стену плечом и напряженно думал. Мастер Сэльвин нередко говорил, что исследователя из его ученика не выйдет. Однако вспышки понимания были Ревину не чужды. Он прекрасно умел сводить концы.

Маг помнил, как Терн достала крис, ударила кулаком в стену, а потом движения охотницы многократно ускорились. Память услужливо подбросила и бой с химерой: вспыхнувшие татуировки и клановая техника, о которых «рау Терн» не захотела рассказывать. Она дралась с той тварью и с демонами так, словно ее обернули коконом усиливающих плетений.

И крис… чёрный волнистый клинок. Если его воткнуть, останется узкая щель.

Ревин закрыл глаза. Терн нападала на страйгена, размахивая крисом, но самого демона ни разу не коснулась. А ошибочное заклинание мага распалось…

Он часто задышал: «Черные стихии, Белое Пламя, глаза Ангаллиона и кровь драконов!»

Правда была страшной и простреливающей до костей.

Терн Нарисита — и есть убийца магов.

[ image54 ]

Снег скрипел под сапогами, отзываясь хрустом. Дознавателю звук нравился. Райтен любил думать под что-то негромкое и ритмичное, вроде журчания клепсидры, которую хранил в домашнем кабинете. Однако сейчас маг шел по улице, и размышлять оставалось под хруст снега.

Райтен замер, глядя на дом впереди, и поправил подбитый мехом плащ, скрывавший мантию «дракона». Маг хотел сойти за простого прохожего.

Приблизившись к цели, он обычно чувствовал теплое удовлетворение. Очередная задача решена, дело — раскрыто, виновника накажут. Но сегодня в душе билось смятение, хотя Райтен был в шаге от конца расследования.

Тогда, под домом Торленда, Райтен преодолел первое потрясение и взялся за дело как обычно. Он скрупулезно осмотрел лабораторию, записал наблюдения и сразу передал копию мастеру Иверен. Она разбиралась в нужных Источниках гораздо лучше и могла восстановить опыты магистра.

Райтен не прибегал к магии. Убийца стирал после себя все, и иссушенный мир становился нерушимой преградой для взгляда в прошлое. Возможно, архимаг, овладевший Временем, и сумел бы пробиться, но Райтен даже не замахивался. Убедившись, что из лаборатории ничего больше не вытянуть, он начал осматривать лестницу. Дознаватель спустился, обнаружил выход в катакомбы и двинулся по тоннелям.

Полдня Райтен блуждал под землей, контролируя шаги. Он нашел кучу мусора, но еще следы крови и ворсинки золотисто-рыжей шерсти. Само по себе это ничего не давало, однако дознаватель заключил: убийца пострадал в бою.

«Только откуда шерсть? Преступник — метаморф?» — Райтен отложил мысль на будущее.

После обеда он вышел на поверхность. Свежий снег уже замел вчерашние следы. Дознаватель задумчиво осмотрел дверь, перекрывавшую вход в подземелье, постоял над рекой и сложил в голове факты.

«Убийца ранен и не будет привлекать внимания. Он не пользуется телепортацией, иначе исчез бы прямо из лаборатории. Тогда как ушел отсюда? Прыжок в реку исключим…» — хмыкнув, Райтен поднялся в парк.

Не тратя время на Второе Зрение, маг достал кошель и пошел опрашивать нищих. Удача улыбнулась на третий день и на десятом бродяге. За монету старик рассказал, что видел издали двоих верховых, рядом с которыми бежал пес. Еще час ушел на то, чтобы восстановить их примерный маршрут.

В невзрачном переулке неподалеку от парка Райтен наконец-то пустил в ход магию.

Сосредоточившись, дознаватель плотно прикрыл глаза. Со стороны выглядело, будто он просто о чем-то размышлял: никаких пассов или красочных плетений. Сила Времени не имела цвета и облика. Райтен соединял ее с Землей и Жизнью, разыскивая тех, кто проходил по переулку несколько дней назад вместе с золотисто-рыжей собакой. Он вообразил их фигуры и провалился с потоком фантазий в прошлое.

В Канвероне немногие умели даже настроить разум на Источник Времени. Из Гильдии Дракона и Пламени только мастера Флогрен, Нирасс и сам Райтен.

Перед внутренним взглядом мага сплелись тени нескольких дней. Он вычленил из потока нужное: две лошади, на одной — плечистый мужчина, на другой — мальчик. Райтен нахмурился. Этих всадников он различал ясно, однако пес и фигура, которую мужчина обнимал, остались размытыми.

«Убийца магов и его зверь… Не метаморф. Они одной природы», — Райтен распахнул глаза и достал блокнот, зарисовал всадников и записал детали.

Закончив, дознаватель рассмеялся. До чего очевидно! Мастер Флогрен говорил ему: «Все преступники в Землях Гильдий готовы, что их будут искать и ловить с помощью магии. Даже обычные воры понимают это и запасаются артефактами. Никто не ждет терпеливой, нудной, совершенно немагической работы. Увы, я сделал выводы слишком поздно…»

Вольные Города постарались на славу. Райтен посчитал, что столкнулся с гениями, однако вскоре его ожидания развеялись, точно дымок от маленькой свечи.

Первым делом Райтен выяснил, кому принадлежали седла на лошадях — сбруя была приметной. Дознаватель получил три имени. Известный путешественник уехал два месяца назад. «Листья» закупились впрок для экспедиции, но еще не приобрели лошадей. Остался только Нераний Кулла.

Райтен навестил купца, и его секретарь выдал дознавателю список охранников и рабочих. Как добропорядочный торговец, Нераний всегда оказывал «драконам» помощь, однако магу всё равно пришлось повозиться. Райтен вышел на семью Осунов только через несколько дней и первые часы после успеха пребывал в смеси радости и тревоги.

В Ратоке Осуне Райтен узнал ехавшего на лошади подростка. Интуиция заскреблась внутри раздраженной кошкой. Маг обратился к книгам городской администрации и быстро разыскал дату рождения мальчика. Результат оправдал ожидания. Раток Осун родился под тем же знаком зодиака, что и другие похищенные.

В кои-то веки мотив убийцы магов был налицо.

Теперь Райтен стоял и присматривался к тихому дому с зелеными ставнями. Впервые за долгую карьеру дознаватель колебался. За убийцей магов стелился кровавый след. Но кто жертвы? Демонопоклонник Мателий Лерут. Скайласец. Библиотекарь «незримых», о котором никто ничего не знал.

И Ниман Торленд с его бесчеловечными экспериментами.

Райтен не сомневался: убийца магов спасал Ратока. «Режь любую загадку кинжалом Везиля» — считал дознаватель. Магистр Везиль, основатель Гильдии, любил простые методы.

Маг устало потер глаза. По крайней мере, если он справится, мастера Флогрена оставят в покое. Наставника выдернули с заслуженного отдыха и вынудили работать сутки напролет. Райтен с ним недавно виделся, и старик весьма осторожничал в словах, словно за ним безустанно следили.

«Что-то не сходится, Райтен, — говорил он. — Думаю я над всем, и не выходит у меня мозаика. Стихиями чую: есть неладное, но никак не соберу вместе демонов, убийства и прочее. Разумом, что ли, слабею? Ты будь поосторожнее, мальчик мой. Да-да, и на улицах, и в докладах».

Мастер Флогрен прекрасно разбирался в политике, но из-за своих принципов был интриганам Гильдии как кость в горле. Поэтому предупреждение старика Райтена не удивило и с тех пор ежедневно свербело в памяти. Слабоумием наставник не страдал и собирался еще долго коптить небеса.

Райтен опять посмотрел на дом. На крыльцо заскочил, отряхиваясь от снега, Раток.

Несколько дней назад маг расспрашивал соседей и узнал, что Осуны внезапно закупили множество домашних артефактов, словно прошлые у них разом испортились.

«Присутствие убийцы магов, — покивал себе Райтен, вспомнив, как выгорели вещи в доме Мателия и во что превратилась лаборатория магистра. — Отец попросил убийцу помочь отыскать сына… Откуда они друг друга знают? Вард раньше ни в чем сомнительном не участвовал…»

Выяснив про артефакты, Райтен под прикрытием иллюзий какое-то время наблюдал за Вардом и следил за Ратоком. Не прошло и пары дней, как дознаватель понял все. Это осознание проняло его хлеще, чем тайна магистра.

Вард часто общался с работавшим меньше года наемником в своем окружении — причем тепло, как с давними товарищами. И Раток часто бегал к тому же новичку. Новичку, которого сопровождал золотистый пес.

Терн Нарисита.

Приезжий. Не маг. Любитель странного оружия. Вот кого попросил о помощи Вард.

Постояльца Мелары и друга Ревина.

Райтен с трудом погасил первый порыв найти Ревина и предупредить об опасности.

«Веских доказательств нет, — мысленно твердил дознаватель. — Случаются совпадения и необычнее. Вдобавок будь убийца магов опасен для всех — вряд ли он легко сблизился бы с Ревином и Меларой».

Успокоив себя, Райтен продолжил медленно наблюдать за домом Осунов. Ничего не происходило. Разве что заварившаяся в городе охота на культы заставляла время от времени отвлекаться: дознавателей не хватало на допросы и изучение улик. В общем, к Смене года Райтен вымотался не меньше того же Ревина. Поэтому на праздник решительно послал коллег, взял отпуск и провел время с любимой женой.

Но всё хорошее заканчивается. Райтен снова стоял на улице, где жили Осуны, и решал, как поступить.

«Бедняга Ревин… — дознаватель покусывал костяшки пальцев. — Ты едва свыкся с гибелью учителя и предателями в Гильдии, а парень, которого считал другом…»

Райтен шепотом выругался.

— Стихии и смерть! Ни с кем не посоветуешься! А Фурия скакать начнет от радости…

До финала дела оставалось в буквальном смысле два шага. И Райтен Ирнелий никак не мог их пройти.

— Проклятье. — Дознаватель пересек улицу и остановился перед крыльцом. Он даже не замечал, что говорил сам с собой. — Нет. Лучше сейчас. Если я буду тянуть, то от меня потребуют доклад и прикажут действовать.

Райтен решительно поднялся по ступенькам и постучал в зеленую дверь.

Та со скрипом отворилась.

— Добрый вечер, госпожа Осун, — приветливо улыбнулся маг. — Я Райтен Ирнелий, дознаватель городской стражи. У меня есть несколько вопросов. Позволите войти?..[ image55 ]

Терн доковыляла до дома Мелары, понимая: «Всё». Пора хватать вещи, Рисса и бежать вместе с Фейвином в Насамар. Несмотря на легкость характера и доброту, Ревин не был дураком. Кровь аудиура быстро поставит его на ноги, он очнется, и дальше... Сколько магу потребуется, чтобы сложить вместе несколько простых фактов и понять, кто тот загадочный «убийца из Вольных Городов»? А затем?.. Терн пробирала дрожь от одной мысли.

Охотница ввалилась в прихожую и схватилась за светильник на стене, вытягивая энергию. Татуировки вспыхнули, боль слегка отступила, но магии не хватило перебороть миазмы Салиманхара. Терн выжгла еще два кристалла рядом и похромала к себе в комнату. Заметит Мелара опустошенные артефакты или нет — какая теперь разница? Больше скрывать нечего.

Сбросив окровавленную одежду, Терн склонилась над тазом для умывания и обтерла тело. Полотенце мгновенно стало оранжевым из бледно-желтого. Незажившие раны саднили, блестя гноем. Кожа была горячей, в висках стучало: приметы скорой лихорадки.

— Рисс! — Терн переоделась и вытащила из шкафа сумку. Охотница закинула внутрь смену одежды и глупо остановилась, глядя на подарок Ревина. Внутри хрусталя сплетались золотые молнии.

«Взять тебя?» — бросать подарок не хотелось, но в землях аудиуров он не просуществует и дня. Рисс сказал бы...

«А где Рисс? — охотница завертела головой. Пса не было. — С Фейвином?»

Обернув руку платком, Терн схватила амулет, который дал прыгун, — простой металлический шарик с травлением непонятных символов. Сжав артефакт в ладони, охотница прошептала слово-ключ.

Ничего не случилось.

Терн моргнула и произнесла ключ еще раз: «Нет, я ничего не напутала. В чем дело? Фейвин недоработал артефакт? Бред. Он разбирается в телепортации лучше, чем в своих руках».

Артефакт оставался просто куском металла.

— Терн, что с тобой?

Она стремительно обернулась. В дверях стояла Мелара.

— Ты что-то потеряла?.. — алхимик замолчала и обеспокоенно подбежала к Терн. — Где тебя так отделали? Быстро сядь! Нет, лучше ляг!

Мелара настойчиво потащила Терн к кровати.

— Ложись, ложись... Я сейчас принесу зелья…

— Мелара, не надо, — процедила Терн. Ее охватил стыд: алхимик ничего не подозревала об обмане.

Мелара решительно затопала по коридору. Ругнувшись, Терн пошла за ней.

— Стихии! — алхимик остановилась у кухни. — Если не можешь лежать, тогда согрей себе воду! Сгниешь же заживо!

— Мелара, — снова начала Терн, — прошу, не суетесь. Послушай, мне надо...

— Уехать? — мрачно и тяжело прозвучало из прихожей.

Терн вздрогнула и медленно повернулась.

— Или сбежать?..

В спешке охотница даже не подумала запереть дверь, и Ревин вошёл бесшумно. Маг напоминал кошмарное видение. Теплая мантия вся в дырах и темных пятнах. Волосы спеклись в корку от крови. Багровые следы на подбородке, на шее застыли подтеки. Однако ни одной открытой раны, а цвет лица здоровый, хоть и бледноватый. Голубые глаза смотрели ясно и угрюмо.

Терн сглотнула. Кровь аудиура сработала даже слишком хорошо. Почудилось или в глубине знакомых глаз все-таки теплилась надежда? Нет…

Искорка угасла, стоило Ревину окинуть Терн взглядом.

— Я думал, что могу ошибаться, — тихо произнес Ревин. Его голос еще ни разу не звучал так безжизненно. — Но ты правда бежишь.

— Я... — у Терн пересохло в горле. Все мысли пропали — на несколько долгих мгновений в голове остались только страх, отчаяние и желание исчезнуть неважно куда, но немедленно и навечно.

Мелара глянула на Терн, на Ревина и повторила:

— Воду согрейте. Я — за снадобьями.

Хлопнула дверь ее лаборатории.

Охотница открыла рот, пытаясь заговорить, но что она могла сказать?

«Думай», — Терн злилась на себя. Глаза меняли цвет из оливкового в фиолетовый, из фиолетового в коричневато-лиловый и сиреневый, затем опять в фиолетовый, но уже с алым оттенком.

«Просто не надо было спасать ему жизнь», — сказал внутри холодный рациональный голос, окрашенный интонациями Фейвина. Этот безжалостный голос столько раз спасал ей жизнь, но сейчас Терн его ненавидела. Он знал, что охотнице не составит труда пройти и через мага, и через Мелару — рука поднялась к ножнам криса и безвольно опустилась.

Ревин неотрывно смотрел охотнице в глаза.

— Зачем? — гневно выдохнул он. — Зачем ты приехала?

«Боль, — осознала Терн. — Ревину больно от обмана, от очередного разочарования. Ему нужно объяснение».

— Мн-н-не н-надо было выйти из-за Гран-н-ницы, — прокля́тое заикание мешало говорить сильнее, чем обычно. — Вы ее н-н-н... те Завесой. И попасть туда, н-на кон-н-нтин-н...

Терн ненавидела собственный язык. Он не мог произнести простые слова.

«Ты легко убьешь Ревина», — скупо напомнил внутренний голос.

— Завесой? — К боли и гневу примешалось удивление. — При чем тут она?! Зачем ты убивала магов?!

«Разве он сумеет понять?» — мысли в противовес речи текли связно.

— Тише. Орешь н-на весь дом, — подступив, Терн приложила палец к губам мага и, опомнившись, отдернула руку. Но теперь Ревин явно ощутил, как утекла из него частичка магии, и, без сомнения, увидел блеск татуировок на пальцах охотницы. — А-а-ауди...

«Беспомощная! — голос злился. — Тратишь время на разговоры!»

— Аудиум? — угадал Ревин. — Поэтому ты всегда носишь перчатки? Берешь магию касанием? Из всех?..

— Аудиуры охотн-н-ники, — получилось сказать почти без запинки. — Мы живём там. Когда-то аудиуры охотились н-на магов, как н-на мышей. Вы н-нас заперли, будто опасн-н-ных животных.

Ревин сжал кулаки.

— Плевать! Почему? Сколько еще могли погибнуть? Лерут, «незримый», магистр Торленд — кто дальше?

— Лерут н-напал из-за вопроса о твоём н-наставнике. Маг в подворотн-н-не пытался убить, — вместе со связной речью приходила злость. Терн защищалась и ненавидела себя за слабость. — Из библиотеки был нужен лишь том о порталах...

— Украденная книга?

Слово «украденная» ударило остро. Терн скривилась. Ревин нахмурился сильнее.

— Тому очкарику?! Он очень уж лихо прыгал даже при блоках! Для него, да? Кто он тебе? А магистр чем вам помешал?!

— Фейвин мастер порталов, — медленно выговорила Терн не запинаясь. Маг делал правильные выводы. Это приносило одновременно облегчение и сожаление от невозможности что-либо объяснить. — Магистр был убийцей...

— Убийца здесь ты! — Ревин разъярился. — Магистр был истинным воином! Лучшим боевым магом Канверона! Он всю жизнь сражался с врагами Гильдии и города!

Маг шагнул к Терн. Она резко отступила. Внутренний голос шепнул: «Прикончи его».

— Хорошо еще, что мастер Феншир взялся за культы! Но будь Торленд жив!..

Ревина схватили за мантию.

— Не трогай ее! — зазвенел мальчишеский голос. Раток, не разбираясь, кто перед ним, повис у Ревина на спине.

Маг механически отмахнулся, отшвыривая подростка. Терн без раздумий прыгнула вперед, вклиниваясь между ними и обнимая Ратока. Локоть Ревина врезался охотнице между лопаток. Терн охнула.

— Ты идиот? — заорала Мелара. — Она ранена!

Ревин отшагнул и помотал головой, ничего не понимая.

— Не трогай ее! Вон пошел! — Мальчик рвался из рук охотницы. — Она меня спасла от вашего старика! Понял?!

— Ты спятил?! — Ревин побагровел.

— Магистр спятил! Людей резал! — орал Раток. — Терн меня вытащила!

— Что?..

Повисло тяжелое молчание.

Терн прислонилась к очагу, ощущая боль между лопаток и слева в груди. Внутренний голос ругал, но охотница его не слушала. Она хотела что-то сказать Ревину, но в висках пульсировало: «Убийца…»

Мелара шумно выдохнула, взяла со стеллажа большую бутылку и с хлопком выдернула пробку.

— Все выпили и успокоились. — На столе появились три чарки с золотистым напитком. — Слышать не желаю этой чуши.

— Это не чушь! — Раток опять взвился. — Я и не понял, что то покойный магистр был! Понял только из городских сплетен!

— Выпили! — Алхимик рявкнула, и подчинились все.

Терн слабо опрокинула в себя чарку и опустила глаза в пол. «Почему я словно опять на суде старейшин?..» — ответа охотница не знала. Тепло напитка разливалось по телу. Глаза защипало.

— Теперь объясняй, — потребовала Мелара у Ратока.

Подросток глубоко вдохнул и заговорил:

— Магистр меня похитил. Утверждал: я родился под особым благословением звезд. Он хотел сделать из меня чудовище — их уже было много в лаборатории. Магистр целый зал держал для опытов.

Ревин побледнел:

— Дело Райтена…

— Папа пошел к Терн за помощью. Она меня отыскала. Да, именно там. Освободила, хотели уйти — но он раньше явился! — Мальчик ударил кулаками по коленям. — Они бились! Магистр Рисса пнул прямо в бок! Терн предлагала отпустить нас, но старик напал! А потом, когда победила — все взорвалось! Терн еще и со взрывом что-то сделала! Он не пошел наружу!

Ревин сидел совершенно неподвижно. Простой рассказ подростка дышал искренностью. Терн видела — маг верил, но не знала, к каким выводам Ревин придет. Смерти все равно не стереть.

Мелара в полуобморочном состоянии пристроилась на краю стола. Она держалась за сердце, обмахиваясь пучком мяты, и смотрела то на Ратока, то на Ревина, то на Терн. Охотница встретилась глазами с подругой... Да, Терн считала Мелару подругой, что бы ни говорили Рисс, Фейвин и внутренний голос.

Алхимик бледно улыбнулась. Терн чуть-чуть обнадежилась: «Мелара не назвала меня „монстром“».

Впрочем, никто из них, кроме Ратока, не видел накачанного магией аудиура в бою. Вряд ли Ревин хорошо запомнил сражение с химерой и как сильно преобразился тогда «рау Терн».

Закончив рассказ, Раток часто задышал. Мелара плеснула ему еще немного золотого напитка.

Терн оттолкнулась от очага руками и встала перед магом. Хватит бояться.

— Ревин-н, пойдем поговорим. Наедине.

[ image56 ]

Ревин не ответил бы, почему согласился. Он ощущал себя расколотым надвое.

Терн лгала? Да, но без колебаний сражалась с ним рядом.

Терн убивала? Да, но тех, кто был преступником.

Терн уничтожила магистра? Да, но Раток…

«Черные стихии! — маг едва не споткнулся. — Ясно теперь, чем занимается Райтен, и почему Феррия велела к нему не лезть!»

Ревин попал в цель: что еще могло занять лучшего дознавателя города? Тем более, если убийцей, похищавшим людей по Зодиаку, и был магистр Торленд. Терн просто оказалась в плохое время в плохом месте — удача, почти как у Квира Венца.

На язык полезли ядовитые фразы, но неожиданно их стерла усталость: «Да пошло оно все в Белое Пламя!»

Ревин прикрыл за собой дверь и посмотрел на Терн. Охотница действительно выглядела неважно. Глаза прекратили мерцать — радужка осталась темно-сиреневой — и воспалено покраснели. Ревин не помнил, чтобы Терн всерьез попало, однако она казалась потрепанной. Маг заметил драную, в багровых пятнах одежду на полу и окровавленное полотенце.

— Как ты? — Ревин невольно подался к охотнице.

Она опустилась на подлокотник кресла, пожав плечами. Маг покачал головой.

Взяв таз, Ревин выплеснул грязную воду на улицу и наполнил его снова остатками из кувшина. Смочил полотенце, отжал и замер с ним в руках. Терн молча наблюдала, потом тихо сказала:

— Прости, пожалуйста, за всё.

Каждое слово пропитывало сожаление. Ревин стиснул полотенце.

— Я пошла с тобой ради пути за Гра... Завесу. Место, где ты был, — анклав. Кермас, Монтрак и другие города.

— Зачем я тебе понадобился? — отрешенно спросил Ревин. — Я ничего не знаю о Завесе.

— Нельзя выйти из-за Границы, если маг не разрешил. Химера привела тебя в «гиблый» край, но ты встретился со мной. К счастью. Иначе бы не выбрался из земель аудиуров.

Терн помотала головой, словно хотела говорить совсем о другом. У Ревина в мозгу щелкали фрагменты воображаемой деревянной головоломки. Никто ничего не знал о континенте за Завесой. За ней наблюдали веками, но без толку. Смерти магов — не были целью Терн. Она просто искала путь… к другим аудиурам, а его, Ревина, и впрямь пытались убить.

«Если маг не разрешил», — Ревин вспомнил, как Терн спросила: «Вы берете меня с Риссом с собой?». Они взялись за руки, и аудиур покинула тюрьму. Терн использовала его и спасла ему жизнь.

Поступки Терн было сложно оценить однозначно. Хотелось рявкнуть: «Я для тебя ключ?!» Только гнев не вспыхивал снова. Они только-только начали говорить с Терн открыто и честно.

— Земли аудиуров... — раздельно повторил Ревин. — Охотников на магов…

— У большинства хватает аудиума в крови, чтобы овладеть Наследием. Наследие — то, что я делаю. Беру магию и усиливаю себя. У нас много историй, но их долго рассказывать. Аудиуры — творения древних магов, обратившиеся против создателей. Было, почему. Древние не смогли победить и заперли нас. Мы потеряли друг с другом связь. Я пообещала, что выйду с тобой и помогу. У меня плохая репутация, но мне разрешили.

Ревин выдохнул:

— Безумие какое-то!

— Да. Отчасти, — Терн встала напротив и мягко забрала из его рук полотенце. — Позволь мне…

— Терн… — Ревин не решался пошевелиться. Терн, обмакивая полотенце в воду, принялась осторожно стирать кровь с лица и волос мага. — Я цел, правда, прошу тебя, это просто грязь…

— Мне нужно убедиться.

Ревин смотрел охотнице в лицо. Она должна была выйти с ним и исчезнуть, но пришла в Канверон, осталась в городе, помогала отыскать убийцу наставника, защищала и не бросила в саду. Ревин был сейчас жив, похоже, лишь благодаря ей, а не Венцу с его исцеляющими артефактами.

«Она могла не идти со мной к Гвину. Могла не спасать Ратока. Мастер Сэльвин ей вообще посторонний. Терн заботится о Меларе, хорошо относится к моим друзьям… Мы столько времени провели вместе…»

Ревина накрыло волной нежности. Он дотронулся до щеки Терн и ощутил, как из него устремилась к охотнице магия.

— Если ты возьмешь достаточно, то исцелишься?

— Зачем, Ревин? — Охотница попыталась отодвинуться, но маг легко удержал ее за талию одной рукой.

— Бери, — настойчиво попросил Ревин. — Ведь я могу задать тебе тот же вопрос.

— Рисс постоянно меня ругал. — Полотенце шлепнулось на пол, и Терн уперлась ладонями магу в грудь. Под белой кожей разгорались татуировки, а расплавленное золото подсвечивало зрачки. Ревин зачарованно смотрел, как заострялись черты охотницы. — Мне не следовало сходится с людьми Канверона: с Меларой, с твоими приятелями, с то…

— Со мной, — перебил маг. — Я идиот, Терн.

«Трижды идиот», — мысленно добавил он, беззвучно рассмеявшись. В памяти промелькнули шуточки и намеки Мелары, ненавязчивая забота охотницы, как они с ней сегодня стояли утром на крыльце. Еще она Терн потрясающе готовила.

Ее глаза опять начали менять цвет. Темно-фиолетовый — печаль, оливковый — смущение. Маленькие ушки порозовели. Ревин прочертил пальцами дорожку к ее шее, вспоминая прогулки по крышам и волну неловкости, накрывшую его на Смену года. Стихии, он же был счастлив!

Маг бросил в собственную душу один-единственный вопрос.

— Я тоже никогда бы тебя не оставил, — произнес Ревин и поцеловал Терн.

Ее губы дрогнули и неуверенно раскрылись навстречу; нажим ладоней на груди ослаб. Магия рванулась из «дракона», но вместе с удивленным выдохом охотницы энергия начала возвращаться, кружа Ревину голову. Бурлящая, разгоряченная, как рокочущий поток горного источника. Ревину опять захотелось рассмеяться. Как он мог забыть бой с химерой? Жалобу Мелары на выжженную плиту и вечно барахлящие светильники?

Отстранившись, Ревин заглянул в оливковые глаза.

— Ты меня не боишься? — шепотом спросила охотница, обвив руками его шею.

— Нет, — помолчав секунду, ответил маг. — Ты совсем не умеешь целоваться.

Терн вспыхнула.

— Я…

Ревин поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего красивее и не дал ей договорить.

«Боятся тебя?» — внутренне улыбался маг. Он зарылся пальцами в светлые волосы, сейчас жесткие и колючие. То, что его сила, лечила Терн, ощущалось правильным и естественным. Правильными и естественными казались и ее неумелые прикосновения.

Терн прижалась к нему, и бурление горного источника превратилось в ласковый поток. Магия покидала Ревина, обволакивала Терн и приходила обратно, смягченная близостью. Он физически ощущал струящуюся, лучистую связь между ними — тонкую нить, становившуюся крепче с каждым ударом сердца. Ревин наслаждался мгновениями и не мог остановиться. Осторожность сливалась с нежностью, нежность переплавлялась в желание — границы стирались. Два дыхания сплетались в одно. Ревин слышал стук чужого сердца словно собственный.

«Пусть это не заканчивается», — подумал маг. Мир за пределами комнаты будто отступил и потерял значение. Остались только потоки магии, тепло чужих губ, объятия, и...

Дверь в комнату содрогнулась под градом ударов.

[ image57 ]

Если вы еще с нами, подписывайтесь на наш дуэт.

Ксения: https://author.today/u/soularte/works

Василий: https://author.today/u/vi_zet/works

Райтен ненавидел бегать, но в последние недели вселенная ополчилась против бедного дознавателя!

Разговор с Осунами вышел непростым. Вард и Рена старались не сболтнуть лишнего и игнорировали доказательства. Однако дознаватель разбирался в людях и извлек из ответов все, что хотел. Беседа потребовала внимания, и Райтен не сразу заметил, что Раток куда-то исчез.

«Куда-куда! — проклинал себя дознаватель, скользя на льду. — Конечно, предупредить Терна!»

Хорошо еще, что Райтен выяснил: сегодня Терн не работал и был у Мелары.

К удивлению и беспокойству дознавателя дверь в дом алхимика оказалась открыта. Пытаясь заглушить худшие предчувствия, Райтен влетел в прихожую и услышал с кухни:

— Бедный мальчик, как же тебе досталось...

Голос Мелары звучал спокойно и без страха. «С ней все в порядке! — обрадованно подумал Райтен. — Терн не дома? Вышел куда-то? А о чем тогда Раток с Меларой говорят?»

Не сбавляя шага, дознаватель возник в дверях кухни. Раток, увидев его, поперхнулся куском коричного рулета — заботливая Мелара не оставила маленького гостя голодным.

Алхимик воззрилась на Райтена.

— Ты?! Силы стихий! В моем доме стук отменили указом магистра?!

Раток положил рулет на тарелку и тихонечко сполз под стол. Райтен кивнул на подростка. Мелара глянула на Ратока и уверенно пригладила ему упругие темные кудряшки.

— Зачем тебе ребенок? — почти враждебно спросила алхимик.

— Не он сам. С Осунами все понятно. — Райтен в упор посмотрел на подростка. — Где Терн Нарисита? Успел с ним повидаться?

Мелара взяла бутылку, наполнила маленькую чарку и опорожнила залпом.

— Райтен, разуйся, войди на кухню и закрой дверь, — властно потребовала хозяйка дома. — Сегодняшний денек богат на полоумных. Один прибежал. За ним второй. Вот ты теперь явился…

— Один? Второй? — Райтен не понимал, отчего Мелара так спокойна. — Что случилось?

— Совершенно ничего, — подозрительно ровно ответила алхимик. Ее голос сорвался, она закашлялась и опять взялась за бутылку. Встав, Мелара подцепила с полки чистую чарку и наполнила ее густым золотистым напитком. — Выпей сначала. Не хочу говорить на повышенных тонах.

Раток настороженно наблюдал за ними с лавки. Райтен поджал губы и осушил чарку. По телу разлилось тепло.

— «Мирная мысль»? Серьезно? — Райтен вернул Меларе чарку. Сильное успокоительное, которое приглушало агрессию и настраивало на дружелюбный лад, дознаватели даже применяли на допросах. — Солнышко, я не шучу. Что происходит, если ты всех гостей с порога опаиваешь?

Мелара открыла рот, чтобы ответить, но кухонная дверь скрипнула, и внутрь озадаченно заглянул Дамис.

— Сестрица-а-а… Хочешь, чтоб у нас все вынесли? Чего дверь открыта?

— Стихии и солнце! — взвилась алхимик.

Поняв, что ему ничего не угрожает, Раток снова взял рулет. А Мелара вернулась к столу и налила себе еще.

— О-о-о... — протянул Дамис. — Райтен, почему у моей сестры руки трясутся?

— Я здесь, между прочим! — обиженно выкрикнула Мелара. — Сначала Терн заявилась, словно с демонами дралась. Потом Ревин, кипящий, как суп. Малыш этот... — Мелара махнула на Ратока. — И Райтен.

— Так Ревин здесь? — ухватился за фразу дознаватель. — А почему «заявилась»?

Райтен редко встречался с Терном. Перед глазами всплыла высокая, худощавая фигура в серых халатах. Дознаватель постарался вспомнить детали его лица и скрипнул зубами: «Конечно же… Впрочем, это ничего не меняет. Девушка или парень, Терн — убийца магов».

— Мелара, где Ревин и Терн? Не тяни, прошу. Я последние недели... — Райтен прикусил язык, вспомнив про соглашение о молчании.

Раток быстро прожевал рулет и прошипел:

— Следил за моей семьей. Узнал, что Терн меня спасла, и заявился. Пока он с отцом говорил, я сюда побежал, а тут…

— Пожалуйста, хватит! — Мелара стукнула чаркой по столу.

Дамис воззрился на сестру. Она обвела гостей взглядом и громко сказала:

— Все здесь. Ревин и Терн ушли говорить к ней в комнату.

Райтен подскочил на месте — даже «Мирная мысль» ненадолго отпустила сознание. Друг наедине с убийцей магов! Зная характер Ревина, дознаватель опасался пожара, взрыва — любой катастрофы!

Оттолкнув Дамиса, Райтен ринулся по коридору. Если дверь в дом была открыта, то дверь в комнату Терн — заперта. Дознаватель трижды ударил по створке кулаком и, не дожидаясь ответа, сломал замок магией.

— Ты что творишь?! — заорал Дамис, но Райтен уже ворвался внутрь.

Он готовил боевое заклинание, однако не ожидал увидеть Ревина и Терн совсем близко друг другу. Услышав треск, маг и охотница отпрянули к провоположным стенам, но благодаря десяти годам счастливого брака дознаватель понял: жизни друга ничего не угрожало.

— Райтен, какого демона? — разозлился Ревин. — Что на тебя нашло?

— Ты знаешь, кто она? — перебил дознаватель.

Ревин помрачнел. Райтен скрипнул зубами: «Ясно. Знаешь про все. В том числе и про магистра».

— Ревин...

Маг прервал его:

— Терн спасла мне жизнь. Сегодня утром.

Охотница с каменным выражением лица поправила воротник халата. Райтен поклялся бы, что ей все равно, но Терн выдавали покрасневшие уши и нервно трепетавшие ноздри.

— Что будешь делать, дознаватель? — Оливковый цвет глаз начал перетекать в оранжевый.

«От оранжевого до алого — пара вдохов, — Райтен поджал губы. — Ревин как-то объяснял, что у его „друга„ глаза меняют цвет. Если этот… То есть, эта…» Он окинул Терн пристальным взглядом от макушки до пят, оценив беспорядок одежды и пульсацию татуировок на коже. Только глупец мог прийти за убийцей магов в одиночку. И, похоже, Райтен оказался тем самым глупцом, забывшим про боевой отряд.

— Мастер Эвер Гвин сотрудничал с демонопоклонниками, — Ревин не позволил дознавателю ответить. — Мы застали у него двух тэлонхаров и страйгена. Я лег. Терн сражалась…

Мелара ахнула. Про демонов она еще не слышала. Райтен пораженно помотал головой и беззвучно возблагодарил судьбу. На фоне скандала с «обручами» никто не потребует сегодня отчета.

— Ревин, помолчи. — Дознаватель медленно снял плащ. — Говорить буду я. Мелара, дай Дамису «Мирной мысли». Ему понадобится.

Алхимик без возражений протянула брату бутылку. Дамис приложился к горлышку.

Терн отступила к окну.

— Не советую. — Райтен не сомневался: при первом же неверном движении с его стороны… Нет, даже не хотелось представлять, каким именно образом маленькое чудовище прикончило магистра. Внешность бывает обманчивой — учил ведь мастер Флогерн, учил… — Терн, я хочу поговорить начистоту. Ты не причинишь вреда Ревину, но ты убийца магов.

Дамис едва не уронил бутылку, однако Мелара ее вовремя подхватила.

— Поэтому мне нужно знать: что именно случилось. Последний... эпизод можешь опустить. С ним мне уже все ясно.

Ревин было заговорил, но Терн остановила его взмахом руки.

Райтен лопатками чувствовал, как закипал Дамис. Из всех присутствовавших он меньше всего знал про Терн и гибель магистра. Дознаватель мысленно попросил непонятно кого: «Пожалуйста, помолчи».

— Лерут решил меня убить, когда я спросила о мастере Сэльвине. Убийца… Скайласец… Фейвин проверял, аудиур ли я.

«Ага, — Райтен стремительно достраивал картину в уме. — Ревин много расспрашивал о наставнике, а Лерут, как мы выяснили в последнее время, был причастен к его гибели…»

Ревин резко повернулся к Терн:

— Очкарик натравил на тебя скайласца?

— Что?! — одновременно воскликнула Мелара.

Райтен с секундным запозданием припомнил имя: «Точно, тот самый Фейвин Монсар, взбесивший Фурию рассказами про аудиум!» Очкарик появлялся в «Леранском холме», поселился у Денолей, однако, не считая эпизода с капитаном Лоррет, держаться в стороне от «драконов».

— Сначала он хотел натравить «драконов», но не обаял вашего капитана, — Терн пожала плечами.

— Феррия куда проницательнее, чем можно подумать... — пробормотал Ревин.

— Уж тебе ли не знать, — не удержалась Мелара. Маг молчаливо развел руками.

— Библиотекаря заказал Монсар? — Райтен продолжал дописывать картину.

— Фейвин заказал книгу, — поправила Терн. — Мне нужен портал за Завесу.

— Понятно, — машинально ответил Райтен и поперхнулся воздухом. — Куда?!

Не Терн уставились все, кроме Ревина. Видимо, он уже знал.

У Райтена слова не шли на язык. Завеса и не мелькала в списке мотивов убийцы магов!

— Ревин?.. — Дознаватель с трудом обрел дар речи.

— Терн недавно сказала, — отозвался маг, запустив пальцы в волосы. — Прости, я больше не способен удивляться. У Гвина — демоны! Терн — аудиур! Ратока едва не убили! Монсар нанимал Скайлас! Официально в Канвероне вообще нет никакого Скайласа!..

Дознаватель сдержал вздох облегчения. Ревин никак не упомянул магистра Торленда.

— С Завесой разберемся позже, — отрезал Райтен. — Научные проблемы за рамками расследования. Вернемся к Монсару. Ты отправилась в библиотеку по его заказу, я правильно понял?

«Найм убийцы, как следствие, покушение. Кража со взломом, отягощенная убийством… Не прыгун — а какой-то омут со страйгенами!» — Райтен поймал себя на мысли, что не столько пытался докопаться до истины, сколько искал причины выставить Терн обычным исполнителем.

Охотница не успела ответить. Дом наполнил дикий, хриплый лай.

Деноли и Раток шарахнулись в разные стороны от двери. Золотистый пес влетел в комнату, яростно размахивая двумя хвостами. Подскочив к Терн, Рисс поднялся на задние лапы, положил передние на плечи охотнице и залаял еще громче. Она его отпихнула и сдержано сказала:

— Меньше лая. Что случилось?

Ревин уставился на пса с таким изумлением, будто перед ним разверзлась Завеса.

«Фейвин! Хибики! Фейвин! Хибики!» — как зачарованный повторял пес, и Ревин не сомневался: он слышал именно его. Как это было возможно?.. И что за существо Рисс, если он разумен?

Пес забегал вокруг Терн: «Скорее. Нужно найти Фейвина. Иначе все насмарку!»

Терн сверкнула глазами. Она явно что-то ответила Риссу мысленно, но охотницу маг не слышал.

— Что такое с Фейвином? — выдохнул Ревин.

— Беда. Его нашли, — сосредоточенно ответила Терн. Пес хлестнул ее хвостами, запрещая отвлекаться на мага: «На меня смотри! Его нужно отыскать срочно. Забрали и Хибики!»

Охотница побледнела. Присев на корточки, она долго смотрела псу в морду, потом распрямилась:

— Я должна идти.

— Куда? — Райтен опередил Ревина с вопросом.

— И где этот очкастый обманщик? — возмущенно добавила Мелара.

— Не знаю, но медлить нельзя, — Терн стояла, как натянутая струнка. — У Фейвина артефакт аудиуров.

Комната зашумела, будто кто-то сорвал крышку с закипающего чайника. Райтен, Дамис, Мелара и Раток заспорили, перебивая друг друга. Алхимик раздраженно размахивала руками и требовала выдать «обманщика». Дамис успокаивал сестру и пытался выяснить, что за «Хибики». Райтен старался не повышать голос, но его почти не слышали. Дознаватель выяснял, кто охотился за прыгуном. Раток настойчиво предлагал помощь семьи.

Терн не двигалась. Ревин видел, что она колебалась, и просто встал позади, заключив в кольцо рук.

— Сейчас успокоятся, подожди.

«Нам некогда ждать!» — зарычал пес, но маг его проигнорировал. Терн важнее.

— Пока объясни мне, пожалуйста, чем Монсар так важен. Что будет, если его не вернуть с… Хибики, да?

«Старейшины ей голову снимут, наивный ты идиот!» — гавкнул Рисс.

Ревин снова не отреагировал. Он ждал ответа охотницы. Терн обернулась:

— Хибики — важная вещь. Артефакт Старейшин. Драгоценный. Я должна…

— У тебя будут проблемы, да? — маг сократил ее объяснения до одной фразы.

Терн сдавленно кивнула.

— Знаешь, чему учил меня мастер Сэльвин? — Ревин успокаивающе погладил ее по щеке. — «Помог чужак — ответь ему тем же. Помог друг — помоги ему вдвойне». Он всегда старался жить по этому принципу.

Охотница улыбнулась уголками губ.

— Эй! — Ревин отпустил Терн и подошел ближе к остальным. — Тихо! Послушайте меня!

Спорщики замолчали. Четыре пары глаз уставилась на мага.

— Райтен, — он знал, с кого начать, — ты хочешь, чтобы по городу гулял артефакт аудиуров?

Дознаватель нахмурился и мотнул головой.

— Мелара, напомни, пожалуйста, Фейвин ведь так и не извинился, что у тебя набардачил на Смену года?

Она яростно закивала.

— Дамис… — с ним было сложнее всего. Ревин вздохнул. — Я просто прошу тебя помочь. Терн…

Рыжий маг внимательно посмотрел на охотницу. Невзирая на бледность, она вспыхнула.

— Можешь не объяснять, — двусмысленно хмыкнул Дамис. — Тебе не пройти мимо дамы в беде.

Терн резко отступила.

— Вы не знаете, где его искать. Вы не знаете, кто его забрал.

— А ты знаешь? — резонно спросил Дамис. — Райтен, ты давно навещал Оэля? Он уже поправился или еще обнимается с носовыми платками?

Обернувшись, Ревин увидел, что на лице охотницы появилась надежда. Рисс у ее ног нетерпеливо вилял обоими хвостами.

— Да… От его таланта мало кто укроется, — задумчиво проговорил дознаватель. — Терн, нужны вводные.

Охотница опустила голову к псу.

— Отведешь Оэля к последнему убежищу Фейвина?

«Смогу», — гавкнул Рисс.

— Еще у меня есть это. — Терн обернула пальцы рукавом и взяла с кровати металлический шарик на цепочке. Приглядевшись, Ревин увидел вязь символов и магическую ауру.

— Артефакт? — заинтересовался Дамис. Ревин передал кулон ему. — Ты его не выжгла? А, нет… Что он делает?

— Перемещает к Фейвину, — ответила Терн.

Дамис внимательно изучил артефакт Вторым Зрением.

— Понял, вижу… Обычный ключ. Такие настраиваются на владельца и требуют от него подтверждения, чтобы переместиться. В общем, если у хозяина проблемы… Кхе, сама понимаешь.

— Фейвин не ответил мне, потому что попал в неприятности.

— Значит, у этого артефакта прочная связь с создателем? — уточнил Ревин.

Дамис бросил ему кулон.

— А то.

Глаза Ревина загорелись. Все-таки он гордился своим обучением в Гильдии Дракона и Пламени. «Драконы» уступали коллегам в исцелении, магии пространства или некромантии, но основы разных направлений знали назубок. Хороший боевой маг обязан разбираться в любой области.

— Кстати, неплохо сделано, но небрежно, — добавил Дамис.

— Какая разница? Оэль же сможет найти Монсара по его артефакту?

— Оэль не сумеет — никто не сумеет! — усмехнулся Райтен. — А если Терн еще и место покажет…

Сердце Ревина наполнил азарт. Маг предвкушал интересные поиски и стычку в конце. А еще Терн смотрела на него с теплом и молчаливой благодарностью. Неужели думала, что он ее просто бросит?

«Да, Оэль справится», — повторил себе Ревин. Эйран однажды пытался объяснить, как работал его талант, но запутался в терминах. Маг тогда усвоил главное: Оэль чувствовал не объект, а след. Чем больше ищейка знал о цели, чем сильнее имел с ней связь, тем легче шли поиски. Эйраны справлялись там, где отступала привычная магия. Скрыть от них беглеца могла лишь Теневая Гильдия, но Скайлас многим давал фору в сходных вопросах.

— Я отправлю вестника, — Ревин подошел к окну и распахнул его.

Он вытянул руки, формируя плетение. Волшебная пустельга развернула крылья и обдала мага прохладой. Ревин слегка отпрянул, удивившись, каким мощным получилось заклинание. Похоже, он чересчур воодушевился.

Пустельга поднялась над крышами. Маг обернулся.

— Слушай, Ревин… — Мелара потерла висок, разглядывая друга. — Ты бы у Дамиса что-нибудь взял, а?.. Если мы сейчас пойдем кого-то искать, то первыми нас найдут ваши с Дамисом и Райтеном коллеги.

Маг оглядел одежду и вздохнул. Он чувствовал себя восхитительно, однако после сада с демонами казался беглецом из госпиталя. Несмотря на тревогу, Терн тихо рассмеялась в ладонь.

Ревин поднял с пола полотенце, которым она вытирала ему лицо, и улыбнулся.

[ image59 ]

Глаза наверняка выдавали хаос в голове. Терн спасало только умение держать лицо. Она села на кровать, обняла Рисса и ждала, пока к Денолям придет Оэль. Охотница уговаривала себя: принять помощь эйрана — лучше, чем обнюхивать с Риссом подворотни. Тем более что, судя по описанию, за Фейвином явились «незримые», коллеги-телепортаторы.

«„Незримые“», — Терн зажмурилась, вспомнив про Межгильдейские соглашения. «Драконы» будут в ярости.

Рисс тихонько заворчал: «Сдались тебе эти „драконы“. И зачем было им все рассказывать?»

«У меня не было выбора», — призналась Терн и объяснила, что случилось утром. Рисс слушал ее и как Райтену говорили про погром в доме Денолей на Смену года. Пес злился и нервничал. Ему не нравилось, какие комментарии дознаватель отпускал по поводу Фейвина. А охотница подозревала, что с подачи Ревина «драконы» решили свалить на прыгуна все беды подряд. Идея выглядела соблазнительно, но слишком низко даже для Терн.

Постепенно нервозность Райтена передалась и охотнице. Они с Риссом ведь впрямь ничего не знали о Фейвине. Он прекрасно разбирался в порталах и буквально из ничего создал окно в Насамар. Однако, что Фейвин рассказывал о себе? Одна обмолвка о детстве, любовь к учебе, ненависть к бывшим коллегам... и все. Теперь маг пропал вместе с Хибики.

Терн поерзала на месте.

— Итак, Монсар — личность темная, — резюмировал Райтен. — Найдем его. Потенциальных проблем от этого прыгуна ничуть не меньше, чем от гипотетического культа. Монсар нарушил минимум три закона...

— Три? — переспросил Дамис. — Наём убийцы, организация кражи с отягчающим...

— И подделка документов, если они у него вообще есть.

Терн отпустила Рисса. Его место сразу занял Ревин.

— Мне всё равно, кто Фейвин. Он способен сделать портал. Другие — нет.

— Ты его защищаешь? — возмутилась Мелара. — А если он не справится?

Рисс осуждающе на нее гавкнул. Терн насупилась и упрямо наклонила голову.

— Думать о неудачах — притягивать неудачу, — раздельно ответила охотница. Когда Фейвин построит портал, они с Риссом отнесут Хибики в Насамар. А, значит, покинут Канверон.

Терн инстинктивно сжала руку Ревина, взяла частицу магии и вернула, успокаиваясь. Маг погладил большим пальцем ладонь охотницы.

— Почему входная дверь открыта? — в комнате появился Оэль. Мелара ойкнула, но гость остановил ее. — Я закрыл, не переживай.

Оэль тепло улыбнулся друзьям, задержав взгляд сначала на Ратоке, потом на Терн и Ревине. Между светлыми бровями эйрана появилась вертикальная морщинка, но вскоре она разгладилась. Оэль покачал головой в такт своим мыслям и закашлялся, прикрыв рот предплечьем. Простуда еще не прошла.

— Что случилось? — поинтересовался он. — Вестника я получил, но без деталей...

— Помнишь Фейвина? — спросил Ревин. — Очкарик, жил у Мелары. Его, похоже, похитили.

Оэль выгнул правую бровь.

— Я ошибаюсь, или ты не особо рад о нем говорить?

— Не очень, — мрачно признался Ревин. — Он нанял скайласца и подбил Терн на кражу из библиотеки «незримых».

— О-о-о… — протянул Оэль.

Терн вздохнула. Отпустив Ревина, она перебралась к окну, позволив «драконам» разбираться между собой. Если им удобнее считать, будто Фейвин ее к чему-то принудил — их право. Охотница знала, что они с прыгуном заключили взаимовыгодную сделку, и себя не оправдывала.

Объяснять взялся Райтен. Дознаватель рассказал все кратко и по существу, обогнув детали насчет Терн фразой «Фейвин воспользовался ее редким даром». Раток рассудительно молчал. Оэль покивал, хотя и почувствовал, что ему не сообщили всей правды. Однако на лишние вопросы не было времени.

— Ты сможешь начать прямо отсюда? — поинтересовалась Мелара.

— Отсюда? — Взгляд эйрана на мгновение стал отрешенным. — Я никогда не присматривался к Фейвину.

Дамис протянул Оэлю неработающий артефакт. Эйран сжал его в ладони, прикрыл глаза и напряг крылья.

Рисс заинтересовано подался вперед. «Я ощущаю лишь слабые колебания, — сообщил пес. — И тогда в Затененности, и сейчас. Совершенно не понимаю, что в основе его дара».

Терн пожала плечами. Наследие аудиуров не расценивало талант эйрана как магию. Она внимательно смотрела, как Оэль медленно поворачивал голову из стороны в сторону, донельзя похожий на птицу. Вот он подался вперед, прислушиваясь к чему-то беззвучному, шагнул к окну…

— Да... — Оэль втянул ноздрями воздух, словно обнюхивая Терн. — Я взял след. Кажется, это твое.

Эйран оставил кулон на подоконнике, и охотница быстро убрала артефакт в карман.

— Идемте. След сильно колеблется. — Оэль направился к выходу из дома. — Еще несколько часов — и я вряд ли смогу его ощутить.

— Ты говоришь, что Фейвин еле жив? — напрямик уточнила Терн.

Оэль, поколебавшись, кивнул. «Драконы» встревоженно переглянулись. Терн проверила оружие и через минуту уже стояла рядом с эйраном на морозе. Возле ног встревоженно мел снег хвостами Рисс. Следом выскочили Ревин, Дамис и Райтен. Дома осталась лишь Мелара и Раток — брат отговорил обоих идти, убедив, что кто-то обязан дежурить «на всякий случай».

Эйран невесомо побежал по улицам. Иногда Оэль вспархивал и зависал, мерно маша крыльями, потом снова опускался. Терн не знала, что у него в голове, о чем он думал. Маршрут казался хаотичным: петлял, уводил на юг, сквозь Шелестящий квартал и мимо «Леранского холма». Все поднялись за эйраном к трактиру, и у Терн забурчало в животе. Сегодня она вообще не ела.

От «Леранского холма» Оэль направился вниз. Компания пересекла мост через реку и прошла на запад.

— Мы идем в Затенённость? — Ревин прикинул направление.

— В Гнилолистья, — поправила Терн. — У нас было убежище для экспериментов.

И действительно. Оэль задержался у развалин, облетев их по кругу.

— Не выглядит, как уютное гнездышко… — со странной интонацией протянул Ревин, скрестив руки на груди.

— Внутри лучше, чем снаружи. — Терн пожала плечами. Маг поморщился, но она не поняла почему.

Вернулся Оэль:

— Отсюда след ведет в искажение… Вы точно ничего не делали в Затененности?

Терн отрицательно покачала головой. Вмешался Дамис:

— Фейвин хорош в телепортации. Если его ловили, он мог прыгнуть в Затенённость, чтобы обмануть преследователей, а потом уже в нормальное место. Рисковый тип.

— Несомненно… — хмуро пробормотал Райтен. — Он нравится мне меньше и меньше… Терн, нельзя работать с кем попало. Телепортироваться в пределах Затененности еще куда ни шло, особенно когда видишь цель. Однако перемещаться в аномальную зону наугад — попахивает сумасшествием. Легко превратиться в фарш или что-нибудь похуже.

Охотница сглотнула. Рисс заскулил: «Но он же жив, да?»

Терн не знала ответа и снова устремилась за Оэлем. Эйран нырнул на неказистые, но практичные улицы Низкого города и потом направился к Высокому. Позади остались дома магистра Торленда и Мателия Лерута. Покружив неподалёку от Центральной площади, эйран замер у красивого каменного дома с задернутыми шторами; арочные окна окружали барельефы причудливых бестий.

— Последнее место, — уверенно сказал Оэль. — След ярче, чем в Гнилолистьях или у Мелары.

— Это и мой дом тоже, — с усмешкой напомнил Дамис.

— А ты сбеги как-нибудь на годик, и вообще все забудут, что он и твой, — беспечно поддел Ревин.

«Да, здесь», — гавкнул Рисс и подбежал к ограде. Райтен пошел за ним и быстро нашел пару шерстинок на прутьях.

— Отсюда Фейвина и похитили, — сказала Терн. — Наше последнее убежище. Я не видела его снаружи.

— Здесь живет Хенет Далий с женой. Они путешественники и регулярно уезжают из Канверона в странствия, иногда месяцев на шесть или восемь. Фейвин на диво осведомлен… — Райтен присмотрелся к окнам. — Чувствуешь, куда его забрали, Оэль?

— Ищу… — отстраненно ответил Эйран. — Хорошо, что мы начали не отсюда, а от Мелары. Теперь я могу не обращать внимания на уже хоженые пути. Сейчас, сейчас… Да, за мной.

Эйран уверенно зашагал по вычищенным улицам к ближайшему мосту. Терн торопилась следом, и с каждой минутой колкое, болезненное напряжение все сильнее скручивало живот. В висках колотилось одно паническое слово: «Незримые».

Река. Башенки моста, увитые скульптурами гаргулий. Поворот на квартал Трех Светил. Опасливый скулеж Рисса.

Результат был предсказуем. Потемнев лицом, Терн встала рядом с Оэлем. Эйран вытянул руку, указывая вперед.

— Там... — растерянно сказал он.

Впереди высилась увенчанная кольцом направляющих башня Незримой Дороги. По натянутым жилам металлических дуг пробегали вспышки магии. Гладкие серые бока искрились инеем, наверху золотились на солнце окна, откуда наверняка открывался потрясающий вид на город.

Терн процедила:

— Шем-мо... — и дернула правую косичку.

— А «незримым» что от него надо? — выплюнул Ревин.

— Фейвин отступник, — бросила охотница. Она до последнего надеялась, что бывшие коллеги не потащат прыгуна «домой». — Что-то натворил в Норталлене. Не знаю деталей. Оэль, в какой части его искать?

— Настолько точно не чувствую, — с сожалением покачал головой эйран.

«Конечно, — Терн тяжело вздохнула. — Там горы защитных заклинаний. Чудо, что ты вообще его нашел…»

— М-да, просто будет... — Ревин упер кулаки в пояс. — Я представляю, как пройти внутрь, но...

— С ума сошел? — подчеркнуто вежливо уточнил Райтен. Дознаватель встал напротив друга и уперся ладонями ему в грудь. — Всерьез собрался лезть внутрь башни «незримых» ради их же отступника?

— Ты сам сказал, что его можно засудить! — возмутился Ревин.

— Еще законы мне процитируй. Если бы мы его скрутили, то «незримым» и выдали бы. Они самая пострадавшая сторона. Норталлен, Норталлен… Не из-за Фейвина ли были проблемы с башней в начале осени?

— Погоди! — влез Дамис. — Значит, это «незримые» вломились ко мне на Смену года? То есть, нам к ним заглянуть нельзя, а они вправе погром у «дракона» устраивать?

— Доказательств нет, — отбил Райтен. — И, Дамис, не передергивай. Твой дом — частный. Докажешь — «незримые» заплатят компенсацию. Но мы как «драконы» не можем вломиться в башню! Это…

— Через Фейвина они выйдут на Терн, — Ревин отцепил руки Райтена от куртки Дамиса. Одежда друга была Ревину великовата. — Догадываешься, что случится после, м?..

Райтен помрачнел.

«Он боится, что вскроется скандал с магистром», — понял Рисс.

«Верно», — Терн заметила, как Ревин покосился на пса.

— Я чего-то не знаю? — Оэль озадаченно смотрел на друзей.

«Маги…» — проворчал пес.

«Только попробуй вякнуть о них плохое, — строго ответила Терн. — Они нам помогают. Хотя я не понимаю причин».

Ревин снова бросил на них взгляд. Охотница чуть улыбнулась в ответ и легонько пихнула пса коленом. Рисс завел знакомую песню: «Какая разница? Маги есть маги. Мы все равно отсюда уйдем. Фейвин, Хибики, Насамар. Ты же не считала, что сможешь остаться в Канвероне?»

Терн резко помотала головой и похлопала себя по щекам. Затем она проверила крис, кукри и решительно повернулась к башне.

— Дальше пойду одна, — заявила охотница. Она считала, что Райтен прав: «драконам» внутри делать нечего. — Вам нельзя, а я не в Гильдии.

Терн и глазом не успела моргнуть, как на пути встал Ревин.

— Я с тобой.

Дознаватель подавил возмущённый вскрик. Охотница попыталась обойти мага, но Ревин перехватил ее за запястье:

— Скажи, — ласково произнес маг, — если мы поменялись бы местами — ты осталась бы снаружи?

Словно эхо за этими словами прозвучало: «Я тоже никогда бы тебя не оставил…»

«Нет», — хотела ответить Терн, но вслух сказала:

— Я не гильдейский маг…

Полный негодования взгляд Райтена жег ей спину. Даже не умея читать мысли, охотница знала, о чем он думал — он думал, что убийца магов погубит его друга. Нахлынули панические воспоминания из прошлого, и Терн нервно отшагнула. Ей часто повторяли: «Вокруг тебя умирают».

Ревин протянул руку и нежно взъерошил ей волосы:

— Идем.

Дамис подошел и хлопнул его по плечу:

— Один попрешься? Там наверняка на каждом шагу какое-нибудь зачарование.

Взгляд Райтена будто превратился в раскаленное копье, готовое пронзить спину. На глазах дознавателя двое официалов-друзей собирались порвать и выкинуть в воображаемый огонь все известные законы.

«Отлично. Толпой точно справимся», — Рисс радостно завилял хвостами.

— Вы сошли с ума оба! — не выдержал Райтен. Терн, холодея, обернулась к нему. — Давайте постараемся не угробить ваше будущее. Как вы собираетесь туда проникнуть?

[ image60 ]

Ревин облазил Канверон от катакомб до самых высоких мостиков и знал о городе то, чего друзья и не подозревали. Поэтому, когда Райтен спросил про путь внутрь башни, Ревин лишь усмехнулся:

— В соседнем переулке сток, ведущий в старые тоннели. Из них есть лазейка в подвалы башни.

Райтен тихо застонал, а Ревин продолжил:

— Монсар — отступник, да? Причем, прыгун. «Незримые» будут держать его под охранными чарами и пространственными щитами. А щиты по пространству не станут наводить возле телепортационных залов, чтобы не сбить тонкие настройки башни. Значит, цель запихнут поглубже.

Терн указала пальцем на основание башни.

— Туда.

— Да, туда, — Ревин приобнял ее за плечи. — Мы проникнем снизу, заберем Фейвина и сразу назад.

— Ты настолько уверен в этих тоннелях? — уточнил Райтен.

— Ага, — хмыкнул Ревин. — Пять лет назад, помнишь, контрабандистов из Вольных Городов искали? Мы их там и поймали. Они пытались пробраться к «незримым» и уйти через грузовой круг.

Дамис щелкнул пальцами.

— То дело, конечно!

Райтен потер виски.

— Оэль, — тихо и сосредоточенно сказал дознаватель эйрану, — я благодарю тебя за помощь, но сейчас — прошу, возвращайся домой, выздоравливай и считай всё... прогулкой. Я потом объясню, клянусь.

Оэль повел крыльями и чихнул в ладонь. Ревин заметил, что эйран в замешательстве, но только сочувственно развел руками.

— С нами все будет в порядке. Мы справимся. Иди домой.

Эйран спрятал ладони в рукава и покачал головой:

— Хорошо. Я рад, что помог. Берегите себя, пожалуйста. — Вздохнув, он отвернулся и неторопливо направился прочь.

Тем временем Дамис охлопал свои карманы, поясные сумки и довольно заявил:

— Я готов. Идем, Ревин?

— Стихии и смерть! — выругался Райтен. — Я попал в измерение безумия. Давайте-ка в переулок к стоку. Вас не удержать, но я могу хотя бы сделать так, чтобы вас не опознали.

Ревин широко улыбнулся. Он не сомневался в друге. По правилам дознавателю следовало бы отправить Феррии Лоррет вестника и сдать всех зарвавшихся «драконов» вместе с «убийцей магов», но Райтен помогал. Он все обдумал, взвесил и решил принять сторону друзей.

В переулке Ревин подвел всех к диагонально уходившей под землю трубе. Райтен, поправив шарф, взялся за дело. Он критически оглядел друзей, встряхнул пухлыми руками и пробормотал:

— Сойдет...

Вокруг его ладоней появилось голубое с черным плетение, пронизанное прозрачными нитями Разума. Ревин внимательно следил за работой друга. Самому магу иллюзии не давались, но Райтен освоил их в совершенстве. Эмиль Флогрен научил воспитанника расплетать чужие чары и создавать собственные так, чтобы их не отличали от реальности.

Заклинание закрутилось вокруг Ревина, Дамиса, Терн и Рисса. Едва оно померкло, Ревин оглядел свои руки. Пальцы в чернильных пятнах принадлежали худосочному клерку. Дамис рядом преобразился в чернобородого крепыша с пивным животиком и чинным выражением лица. Терн стала стройным пареньком c маленькой бородкой, а Рисс — ящером с длинным хвостом и сиреневыми гребнями на золотистом хребте. Из пасти выстрелил раздвоенный язык.

Четверка теперь выглядела точь-в-точь как «незримые», вплоть до узоров на темно-синих мантиях.

«Он что сделал?!» — недоумевающе гавкнул пес. Ревин невольно вздрогнул: «Да почему я его слышу?!»

— Постарайтесь сберечь личины, — вздохнул Райтен.

— Что у меня вместо пса? — спросила Терн, явно пытаясь ответить на вопрос Рисса.

— Виринская ящерица, — Райтен убрал руки в карманы и спрятал нос в полосатый шарф. — Они живут на болотах рядом с Мёртвыми Городами. «Листья» уже давно растят из них сторожевых зверей.

«Сам он ящерица», — зарычал пес, но получилось шипение. Ревин не удержался от улыбки.

— Мы готовы? — поторопила его Терн.

— Прошу! — Ревин театральным жестом коснулся замка на решетке трубы. Он щелкнул, и маг распахнул «дверь».

Охотница заглянула внутрь, сунулась вперед, но Ревин придержал ее за плечо.

— Ты посередине, — он подмигнул, и первым полез внутрь.

Над головой мага ярко вспыхнули пять золотистых светлячков и закружилась, освещая дорогу.

Терн залезла за магом, за ней — Рисс; Дамис был замыкающим.

— Ты знаешь, куда идти? — под личиной голос артефактора звучал угрожающе.

— Вперед до первого поворота направо, затем еще раз направо и упремся в охранные чары. Их усилили после контрабандистов, но я сниму… — Ревин глянул через плечо на Терн. — Постарайся ничего не трогать. Нам не нужно лишнее внимание. Если неаккуратно что-нибудь…

— Выжечь?..

— Да, выжечь, нас заметят раньше времени.

— Неужели наш Ревин научился осторожности? — хохотнул Дамис.

— Нет, — огрызнулся маг. — Я берегу Гильдию от дипломатических конфликтов, а себя — от криков Феррии… Интересно, почему светлячки получились такими яркими?.. Смотреть неприятно.

Ревин прислушался к ощущениям. Он чувствовал себя по-прежнему свежим, обновлённым, отдохнувшим. Неужели из-за способностей Терн? Маг вспомнил, как циркулировала между ними энергия, и лицо вспыхнуло. Он сглотнул: «До чего… Необычные в ее клане техники».

Ревин помотал головой, отгоняя неуместные мысли. Старые тоннели под кварталом Гильдии Незримой Дороги почти не изменились со времен истории с контрабандистами: сухие, выложенные плотным серым камнем, с узкими желобами для воды слева и справа. Никакой вони или плесени — «незримые» терпеть не могли беспорядок даже под землей.

Шаги разлетались глухим эхом. Тени, порожденные кружением светлячков, плясали, вытягиваясь к магам, охотнице и псу. Ревин прошел по названному ранее маршруту и остановился, посмотрев вверх Вторым Зрением. Потолок укрывало белесое плетение, похожее на густую паутину.

— За ним люк в подвалы башни, — пояснил маг и механически коснулся медальона гильдии, пряча его глубже под одежду. Посмотрев на друга, Дамис сделал то же. — Лезем, а дальше — решаем по обстоятельствам. Что там у «незримых» как расположено, я совершенно не помню.

Не тратя времени, Ревин оттолкнулся Воздухом от пола и взлетел с дикой скоростью, едва не врезавшись в свод. Удивленно затормозив, маг припомнил плетение, которым разрушил охранные чары на доме культистов в Трех Светилах. «Незримые» создали защиту на совесть, но заклинание взрезало их с невозможной легкостью. Маг нахмурился: «Да что же такое?..»

— Идем? — поторопил Дамис.

— За мной... — Ревин подбросил полупрозрачный ромб, распахнувший люк до упора, и устремился в подвал Незримой Дороги.

Позади раздалось приглушенное ойканье и злое шипение. Дамис, не спрашивая разрешения, закинул Терн и Рисса наверх магией. Активировав один из своих бесконечных артефактов, рыжий маг поднялся за ними и чуть не напоролся на столб из пустых ящиков.

— Похоже, после той истории, здесь больше не хранят ничего важного, — Дамис отошел от неустойчивой конструкции и покрутил на толстых пальцах иллюзии кольца. — Ну и хомяки же «незримые»…

— А ты нашу оружейную видел? — весело спросил Ревин. — Вот где хомяки!..

Терн поднялась с пола, ладонями отряхивая мантию, хотя на иллюзию пыль не липла. Ящерица с сиреневым гребнем плотно прижалась к ноге охотницы-послушника и нервно била хвостом.

— Если напоремся на кого-нибудь, говорить будешь ты, — шепотом сообщил Дамис Терн. — Ты выглядишь как ученик. В отделения Гильдии часто приезжают новички, так что с ходу никто тебя не заподозрит. Мы представимся сопровождающими. А ящер… Притворишься богачкой.

«Как мало он о тебе знает…» — расслышал Ревин в насмешливом шипении ящера.

— Ты главное действуй на опережение, — продолжпл Дамис. — Спросишь, как отыскать смотрителя башни... Как его там?

— Мастер Обур, — подсказал Ревин. — Толстый такой. Его осенью назначили.

— Ага. В общем, говори, что его ищешь.

Терн наклонила голову, подтверждая, что все поняла. Ревин не знал, насколько точно иллюзия передавала ее эмоции, но послушник выглядел донельзя напряженным и готовым выхватить крис.

Однако советы Дамиса не пригодились — далеко идти не пришлось. Коридор за дверью вывел взломщиков в хранилище с пустыми стеллажами. Сразу за залом тянулся подвал с маленькими комнатами. Судя по пыли, им почти не пользовались, но на стенах тускло горела пара светильников в простых железных чашах, порыжевших от времени и едва ощутимой сырости.

«Я что-то чувствую!» — ящерица вздернула гребень.

Ревин обратился в слух. Мимо мага скользящим шагом прошла Терн. Она задержалась у одной комнаты, у другой, у третьей и застыла. Вторым зрением Ревин увидел на выбранной охотницей двери толстую броню не меньше, чем из десятка заклинаний.

Маг быстро подошел и приложил палец к губам, разглядывая чары. Несколько блоков против телепортации, обрубающая магические связи стена, три типа подавляющих заклинаний, «молчанка» и отражающие «зеркала». Внутри явно что-то ценное… или кто-то.

— Проверим… — прошептал Ревин. Защита против «ушей» была слабой. — Всем приготовиться…

С пальцев мага разлетелись зелено-бело-голубые овалы. Они окружили всех четверых, и Ревин содрогнулся — так внезапно навалился оглушающий гром звуков. Дыхание Дамиса и Терн зазвучало ударами молота, когти Рисса цокали по камням как кирка — по граниту. Даже собственное сердце Ревина, казалось, грохотало. Он вскинул руки к ушам.

— Друг, — шепот Дамиса прозвучал воплем, — ты рехнулся, столько силы вливать?

Ревин только и мог, что непонимающе пожать плечами и убавить мощь заклинания.

Ящерица сжалась в комок: «Он идиот... Законченный идиот».

— Тише, Рисс, слышишь? — Терн присела и обняла его.

Слышали все. Из-за двери отчетливо долетел хвостик фразы:

— ...вещь, которую у тебя нашли.

— Пф-ф-ф, Флавин, умоляю... Даже если объясню, у тебя мозгов не хватит разобратьс... — слово оборвал хлесткий звук удара.

— Совсем себя не бережешь, Морвин.

— Папа часто говорил: правда — это больно... — собеседник хрипло рассмеялся.

Последовал новый удар. Терн подалась к двери, запуская руку в складки мантии «незримых». Ревин схватил охотницу за плечо.

«Чего ты медлишь? — разозлился Рисс. — Он нам нужен живым!»

Ревин внимательно посмотрел на Терн. Она сверлила напряженным взглядом дверь, закусив нижнюю губу. В голове мага промчалась мучительная мысль: «Терн переживает за очкастного проходимца. Ей действительно важно… Да. Важно. Иначе бы мы здесь не стояли».

— Попробуем еще раз? — тем временем гнусаво протянул Флавин. — Какая рука нужна тебе меньше: правая или левая? Давно хотел посмотреть, способен ли излом пространства раздробить, ну… например, мизинец.

— Ух ты! Нет, я, конечно, подозревал за тобой интересные наклон... — Прозвучал хруст. Морвин захлебнулся предложеним, но сквозь нарочно задавленный стон пробился смешок. — Ах-ах… А ты…

Терн сбросила руку Ревина и прижала ладони к двери.

— Еще раз, Морвин, — в каждом звуке плескалась чистая, как осколок хрусталя, ненависть. — Расскажи мне про артефакт. Может быть, тогда я отдам тебя архимагам не мешком с костями и дерь…

— Терн, не торо... — Ревин осекся, потому что его голос разнесся по коридору набатом. Рисс пронзительно зашипел, а Дамис, покраснев от натуги, развеял заклинание друга и пробормотал.

— Ревин, ну, твою мать...

Оба мага замолчали. С Терн слетела иллюзия Райтена, и охотница стремительно преображалась. Ревин впервые видел столь близко и ясно все изменения. По коже Терн струились светлые татуировки. Они разлетались узорами, укрепляя мышцы и заостряя скулы, колени, локти, пальцы. Глаза охотницы разгорелись расплавленным золотом, а волосы приподнялись на макушке иглами. Терн выглядела одновременно чуждой этому миру и прекрасной. Воздух вокруг задрожал от скрытой силы, а полумрак подвала будто отпрянул, не решаясь коснуться сияющих линий. Охотница медленно и глубоко вздохнула. Ревин ощутил, как в ней проснулось нечто древнее, хищное и безупречно спокойное, — Наследие аудиуров.

Терн «выпила» защитные плетения и пинком выбила дверь.

В каморке без единого окна находились только двое. На старом стуле сидел мужчина лет тридцати пяти, обернутый тонкой серебристой цепочкой, как подарочной ленточкой. Артефакт впивался в тело даже через одежду: на коже кровоточили царапины, а ткань льняной сорочки пестрела коричневато-багровыми пятнами. Рядом стоял толстяк в мантии «незримых».

Он быстро развернулся к двери, и Ревин понял три вещи. Перед ними действительно Флавин Обур, смотритель Канверонской башни, — раз. Именно он жонглировал артефактами в доме Дамиса — два. Как хорошо, что Райтен позаботился об иллюзиях — три.

В руке Терн извилистой тенью мелькнул крис. Охотница прыгнула к Флавину и… Смотритель исчез.

Мужчина на стуле язвительно рассмеялся, хотя его губы были разбиты, а лицо покрывали синяки.

— Трус… — выдохнул он.

Терн вытянула руку с крисом и кончиком поддела цепочку. Ревин увидел, как клинок рассек изящные чары артефакта и сразу поглотил их, передавая охотнице. За считаные мгновения заклинание, на которое кто-то потратил не меньше нескольких недель кропотливого труда, превратились… в абсолютное ничто. Цепочка дохлой змеей упала на пол.

Пленник подался вперед и обхватил Терн, прижавшись лбом к ее животу.

— Фейвин?.. — она побледнела.

— Ты пришла, Колючка... — выдохнул прыгун. — Спасибо.

Ревин стиснул зубы и отчаянно пожалел, что Флавин не сломал Фейвину шею.

[ image61 ]

В Терн боролись два чувства: свернуть Фейвину шею и немедленно вылечить. Охотница бросила взгляд на его руки — мизинец правой торчал под невозможным углом. Исключая перелом, прыгун казался целым, но кто знает, как еще Флавин навредил ему магией пространства. Дышал Фейвин тяжело, синие глаза еле блестели за мутной пленкой боли.

Охотница решительно взяла его лицо в ладони, ощутила слабое биение энергии, потянула ее и возвратила.

— Где Хибики, Фейвин? — Терн заставила прыгуна посмотреть себе в глаза.

Лицо Фейвина исказила гримаса. Охотница сначала не догадалась, что это ухмылка.

Впрочем, его вообще было сложно узнать. Перед Терн сидел словно совершенно другой человек, которого от Фейвина Монсара отделяло по меньшей мере двадцать лет опыта. В коротких волосах серебрилась соль седины; силуэт стал еще выше, но утратил нелепую подростковую угловатость — просто высокий худой мужчина со строгими чертами лица. В фигуре теперь ощущались сила и скрытое магическое мастерство. Голос тоже звучал глубже.

— Подай мне очки, — сказал Фейвин. Он медленно откинулся на спинку стула, поднял левую руку и щелкнул пальцами. По коже побежали зеленые искры. Сжав губы, Фейвин взялся за изогнутый мизинец. — Они слева от тебя.

Послышался хруст. Маг безжалостно вправил себе палец, и теперь, побледнев, смотрел, как магия заживляла перелом.

«Я… Удивлен, — произнес Рисс. — Прости, что не слушал тебя…»

«Угу», — только и ответила Терн.

Она не сразу поняла, чего именно хотел от нее прыгун. На тумбе у стены действительно лежали очки, но не круглые в толстой оправе, а прямоугольные с металлическими дужками.

— Как тебя теперь называть? — Терн отдала Фейвину очки. Она запомнила имя «Морвин», но оно было незнакомым.

— Как привыкла, — легко отозвался маг. — «Драконов» с собой притащила?

Охотница оглянулась на спутников. Дамис стоял с озадаченным видом, Ревин хмурился.

Рисс хлестнул хвоста… хвостом: «Уходим отсюда».

— Где Хибики? — эхом повторила Терн прежний вопрос.

Фейвин развел руками.

— Флавин отнес наверх, думаю, в хранилище. Этот великий знаток пространства ничего о нем не понял. Лучше поспешить! Флавин сейчас поднимет переполох. А если он уже отправил сообщение в Норталлен насчет меня, то нам надо двигаться немедленно. Прямо сию секунду.

Прыгун встал со стула и поднял с пола знакомую Терн драную накидку. Выглядела она еще непрезентабельнее, чем его нынешние сапоги, штаны и испачканная кровью рубашка.

— Чего стоим? — Фейвин надел накидку и моментально преобразился в знакомого неказистого очкарика.

— Это еще что такое?! — не выдержал Дамис.

— Пончо Ничтожности. Слыхал? Превращает владельца в мусор.

— А… – понимающе кивнул Дамис через миг. – Не слыхал. Подозреваю, как раз в силу специфики. Такие артефакты не любят, чтобы о них рассказывали.

Терн повернулась к «драконам».

— Вам нужно уходить. Мы пойдем за Хибики. Его нельзя оставлять.

Ревин хмуро запустил пальцы в волосы, выругался и бросил Дамису:

— Иди. Объяснишь все Райтену.

— Какой ты интересный, — протянул Фейвин. — Должность в Гильдии недорога? Нет?.. Ну и мне тоже.

Дамис скрестил руки на груди.

— Не пори чушь, Ревин. Вместе зашли, вместе выйдем. Ты, очкарик, быстро доведешь до хранилища?

Фейвин звонко расхохотался и телепортировался, оказавшись за дверью.

— За мной, — поманил он. — Я сниму ловушки и помогу обойти «нашу» охрану.

Ревин заскрежетал зубами, буркнул что-то под нос и двинулся следом. Терн пронеслась мимо «драконов», не желая оставлять Фейвина больше ни на секунду. Он единственный мог вывести к Хибики.

Едва Терн шагнула в коридор, Фейвин прыгнул опять. Он появился у лестницы, ведшей из подвала наверх, и нетерпеливо постучал носком ботинка по ступеньке. Охотница добежала туда первой — Флавин зачаровал дверь на совесть, и Наследие буквально кипело в крови.

— Нам выше, — Фейвин щелкнул Терн по кончику носа. — Не отставай!

Он открыл дверь и замерцал на лестнице, перемещаясь со ступеньки на ступеньку. Казалось, ситуация Фейвина веселила, хотя две минуты назад его пытали. Прыгун сбивал Терн с толку. Это была злая радость или намеренная маска глупого балагура, которую носил опытный актер?

Лестница крутилась виток за витком, пока прыгун не остановился перед массивной дубовой дверью. Он положил на нее ладонь и рассмеялся — в глазах за линзами блеснула ярость.

— Ни стыда, ни совести. Бо́льшая часть наработок мои. Как любезно со стороны бывших коллег и не думать про авторские отчисления!.. Но с остальным придется повозиться. Господа «драконы», мы с Колючкой сейчас займемся чарами, а вы нас прикройте, ладно?

Судя по лицам Ревина и Дамиса, маги желали «прикрыть» Фейвина в тюрьму.

Ревин отвернулся и поднял руки, наполняя пространство вихрем черных и синих нитей. Дамис вздохнул и сплел вокруг всех мерцающий купол из голубых, стремительно выцветающих до полной прозрачности шестиугольных чешуек.

Фейвин указал Терн на точку в центре двери:

— Ослабь магию здесь. Дальше работаю я. Не перестарайся. Если включится дублирующий контур, нас размажет по реальностям.

Терн взялась за крис и присмотрелась. В указанной точке пульсировал яркий узел плетения. Охотница осторожно, словно иголку, воткнула в него крис. Магия полилась сквозь рукоять в пальцы.

— Хватит, — Фейвин сжал запястье Терн через ткань халата.

Терн раздраженно отступила, подумав: «Лишь из-за Хибики».

Фейвин оттеснил охотницу от двери, погрузил пальцы в охранные чары и принялся растягивать плетение. Он точно знал, что делал, и даже Пончо Ничтожности не умаляло мастерства движений.

Охотница наблюдала за прыгуном. С каждой минутой ей все больше становилось не по себе. Неужели «незримые» настолько нерасторопны? Или щиты «драконов» удивительно хороши?

Фейвин растягивал плетение на двери, пока оно не превратилось в хилые нити. Наконец — разорвал.

— Банальщина. — Прыгун поднял руку ко лбу и послал в дверь импульс в виде прозрачного с серым отливом треугольника. — За порогом обычная пространственная ловушка. Не реагирует только на членов гильдии, а так… Может доставить неприятности даже тебе, Колючка.

— Здесь не вы лишь вдвоем, — не удержался Ревин.

— Вы бы вообще не справились, — отмахнулся Фейвин и открыл дверь. — Добро пожаловать в сокровищницу.

Над порогом таяло стальное сияние. Взглядам Терн, Рисса и «драконов» предстал зал с ровными рядами овальных контейнеров, неприятно напомнивших охотнице о лаборатории Торленда. Правда, впечатление сгладило то, что все они были едва ли размером с Рисса.

— Ищите свежие и яркие чары, — распорядился Фейвин.

Терн вошла в зал, пытаясь ничего не касаться. Рисс потрусил впереди, водя носом. «Драконы» остались у двери. Дамис — в проеме, а Ревин — рядом, перебрасывая между пальцами сине-зеленые огоньки.

— Нет... нет... нет... — Фейвин недовольно качал головой, шагая между рядами. — Нашла что-нибудь?

— Тоже нет. — Терн выделила несколько контейнеров, но прыгун отмахнулся от ее находок. Синие глаза сердито поблескивали. Фейвину не нравилось, что он ошибся. — Уверен, что Хибики не здесь?

— У него слишком специфическая аура, — резко бросил Фейвин. — Похоже, Флавин забрал штучку к себе в кабинет! Ха! И лысый хрыч на меня еще рычал за нарушения правил!

— К демонам нарушения! — выдохнул Ревин, к чему-то прислушиваясь. — Дамис, готовься!

Воздух у двери пошел рябью, и марево телепортации столкнулось с заклятием Ревина — тот, кто должен был возникнуть перед Дамисом, сместился и врезался в стену плечом.

«Терн!» — окликнул пес.

К нарушителям явился отнюдь не маг. Высокая фигура незваного гостя была отлита из чистейшей стали. Статуя вскинула руку — пальцы срослись, превратившись в лезвие, — и обрушила удар на Дамиса. Брат Мелары увернулся и ответил коричневым квадратом Земли.

Стальной боец отшагнул. Ревин метнул в него огоньки, сковав льдистыми путами. Дамис добавил противнику в лоб искру с кольца.

— Голем, — процедил Дамис. — Я умею их обездвиживать, но только на время.

— А Флавин, похоже, не совсем дурак! — Фейвин стоял, переплетя руки на груди. — Придут еще стражи. Убираемся отсюда.

— Куда? — Ревин сориентировался первым. — Я чувствую, как на хранилище «наводятся».

Фейвин не медлил ни секунды.

— Выше на пару этажей. — Он устремился обратно к лестнице.

— Терн, вперед, — Ревин встретился глазами с охотницей. — На тебе сторожевые заклинания. Ты ведь их видишь?

«А я чую», — похвастался Рисс. Охотница кивнула.

— Иди! Я продержу «Хаос Путей» сколько смогу!

Слова Ревина позвучали одновременно распоряжением и просьбой. В отличие от Фейвина, он не приказывал, точно привыкший к подчинению старейшина. Следовать словам Ревина оказалось легко и приятно.

Терн уже взбежала на этаж вверх, когда пространство позади всколыхнулось. В хранилище застучали тяжелые шаги. Дамис остановился, обернулся и махнул рукой в сторону зала — на запястье взблеснул браслет, и дверь захлопнулась, запечатанная черно-коричневой трапецией.

— Наконец-то пригодилось запирающее заклятие! — весело сообщил Дамис.

Дверь сотряслась от мощного удара, но чары выдержали.

Лестница снова ложилась витками под ноги. Терн бежала за Фейвином, который опять мерцал. Рисс стелился рядом с охотницей. «Драконы» постепенно догоняли. Крис, который Терн вернула в ножны, стучал о дерево, чуя магию. Ему хотелось высушить башню Гильдии Незримой Дороги до дна. Однако это была бы для Терн последняя ошибка в жизни.

— Впереди! — бросил Фейвин, но охотница уже и сама увидела заколыхавшиеся над ступенями фигуры.

Ладонь сжалась на рукояти криса. Волнистое лезвие рассекло и испарило силуэты. Татуировки вспыхнули с новой силой, и пространство повторно исказилось. Чуть выше на лестнице возник «незримый» с обритой головой. Он мгновенно отправил в Терн сияющий прямоугольник Разума. Охотница встретила заклинание клинком. Глаза мага расширились.

«Это же… он! — сообразила Терн. — Рост, лысина!.. Он был в доме Мелары!»

Судя по двойному негодующему возгласу позади, «драконы» тоже узнали «незримого».

Фейвин замер, и Терн наконец-то его нагнала.

— Вокруг нас закручивают пространство, — напряженно сообщил прыгун. — Флавин сам на это неспособен, но использует заклинания в стенах башни. Мне нужна помощь, Терн.

Охотница подалась к прыгуну, и он дернулся назад. Терн представляла, как выглядела: монстр из легенд, которым пугали непослушных маленьких магов. Она оскалилась и зарычала. Ей вторил Рисс: «Только попробуй не справиться».

Фейвин побледнел, но взял себя в руки.

— Поделись энергией, — деловито сказал он. Терн схватила его пальцы.

— На! — рявкнул, вмешавшись, Ревин.

С пальцев мага хлестнул зелено-белый луч. Ревин, преодолевая неприязнь, поделился с Фейвином собственной силой, и Терн отшагнула в легком замешательстве. К другу присоединился и Дамис.

Фейвин раскинул руки, впитывая чужую энергию, а через минуту сказал:

— Хватит. У меня тоже есть пределы

Собравшись, маг переплел пальцы перед грудью и выбросил ладони вперед. Пространство задрожало, лестница искривилась и внезапно начала разворачиваться в противоположную сторону.

— Двигаемся! — приказал Фейвин.

Все пятеро бросились по вверх, срываясь на поворотах и цепляясь за камни стен. Ступени отзывались на каждый шаг, но звук тут же ломался, растягивался и возвращался к Терн и ее спутникам странным эхом — будто впереди бежали отражения. По лицу Фейвина катился пот: капли срывались с подбородка, повисали в воздухе на долю мгновения и только потом падали, когда прыгун, шипя от усилия, вновь подчинял себе пространство. Тощие пальцы дрожали, костлявые плечи сводило, но Фейвин не сбавлял хода.

Наконец, он выдохнул и развернулся к охотнице. Терн затрясла головой — мир внезапно стал четким.

За спиной Фейвина находилась новая дверь, пульсирующая чарами. Ничего не спрашивая, Терн обогнула прыгуна и впечатала в нее ладонь, поглощая заклинания «незримых».

Мигом позже Ревин пнул створку. Та с грохотом распахнулась.

Из-за широкого стола резко вскочил знакомый толстяк. Вскочил, изумленно расширил глаза — и исчез. Над столешницей распалась сфера из сияющих зеркальных плоскостей.

— Мы на месте! — чересчур весело заявил Фейвин. — Кабинет Флавина!

Но Терн было не до его бравады. Первое, что она заметила — Хибики. Шар парил над каменной подставкой в ореоле чар, целый и невредимый. Охотница оказалась рядом в один прыжок.

«Фух…» — выдохнул Рисс.

— Оно? — нервно уточнил Ревин. — Тогда берем и бежим!

Терн оглянулась на Фейвина. Он телепортировался к ней и взялся за Хибики, касаясь ее пальцев. На мальчишеском лице расплывалась странная и донельзя азартная улыбка. Глаза сверкали безумием.

— Нам не надо бежать, Колючка… — сказал Фейвин, растягивая слова. — Мы просто можем уйти в Насамар.

[ image62 ]

Терн выдернула Хибики из рук Фейвина и прижала к себе.

«Только попробуй отказаться, и я первый сдам тебя Старейшинам, едва мы вернемся», — Рисс оскалился, вздыбив шерсть на загривке. Ревин отчетливо услышал каждое слово пса.

Охотница посмотрела Риссу в глаза и поежилась. Маг свел брови к переносице: «Эта псина… ей приказывает?»

— Ревин, Дамис, — Терн повернулась к «драконам». — Вы должны уйти. Фейвин, можешь им помочь?

— Формально — да, — с раздражающей безмятежностью отозвался прыгун. — Но нам все равно придется идти в любой из залов!

Он сверкнул очками и с усмешкой глянул на Ревина.

— Чувствуешь, ага?

— Да, — сдавленно отозвался Ревин. Маг не просто видел Вторым Зрением, а ощущал пульсацию энергии каждым открытым участком кожи. Смотритель запечатал башню, и Фейвину даже с его талантом не пробить толщу блокирующих заклинаний. — А медальона Гильдии у тебя нет?

Прыгун пренебрежительно фыркнул. Ревин вздохнул.

— Жаль. Он послужил бы пропуском наружу.

— Легко теперь не выйти, — пояснил Фейвин охотнице. — Но дайте мне зал, особенно верхний, и Хибики... Можем отправиться в любом направлении! Всех устраивает подобный расклад?

Ревин едва не зарычал от его наглости, но обернулся на Дамиса и понял, что друг думал похоже. Оба понимали: с каждой минутой охранные чары будут усиливаться, а «незримые» в любой момент могут вызвать «драконов».

— Действуем, — хмуро сказал Ревин.

Фейвин победно улыбнулся.

— Колючка, на тебе по-прежнему борьба с чарами по пути!

«Да какая она тебе „Колючка“! — скривился Ревин. Отступник действовал на нервы всё сильнее. — Язык сломается имя выговорить?»

Мага жгла мысль, что прыгун узнал тайну Терн раньше, чем кто-либо, раньше, чем сам Ревин. Как вышло? Вычислил? Или она сама ему доверилась?.. Ревин раздраженно помотал головой. К демонам! Сейчас главное — вырваться. Все вопросы он задаст потом.

Фейвин шагнул обратно к двери, но теперь снаружи была не лестница, а коридор. Стены плыли и тонули в сиреневом мареве, и сквозь них проступали странные размытые образы. Ревин прищурился. В глазах и Втором Зрении чудовищно рябило, отчего кружилась голова. «Незримые» будто погрузили внутренние помещения башни в бескрайний зеркальный лабиринт, где отражения перетекали одно в другое, слоились и дробились без конца.

Прыгун сдвинул брови. Терн напряжено убрала ладони в рукава, боясь коснуться отражений. Ревин подготовил серо-коричневое плетение против иллюзий, но Дамис перехватил его запястье.

— Стой! Тут не только обманки, но и искажения пространства.

— Вот ведь…

— А еще Смерть добавляй с умом, — Дамис указал на свою сумку. — Лечебные зелья. Шарахнешь — испортятся.

— Что еще есть? — деловито поинтересовался Ревин.

Дамис расстегнул сумку, и Ревин пробежался взглядом по пробкам. Торжествующе сверкнув глазами, он выдернул флакон с сияющей белой жидкостью и поднял над головой.

— Все пьем, живо! Зелье «Утреннего ока». Хоть иллюзии отсеем. — Маг первым сделал глоток.

Терн кивнула, взяла склянку, отпила и передала флакон Фейвину. Дамис был последним. Про Рисса никто не подумал.

«Око» сработало мигом. Тело Ревина словно пронизали молнии, и немалая часть отражений поблекла. Зелье Мелары даст ясность лишь на две минуты, но Фейвин успеет справиться с искажениями.

— Не стоим! — вокруг прыгуна завертелись полупрозрачные многогранные фигуры. Он азартно усмехнулся. — Я выведу нас прямо наверх. Пускать против меня пространство? Флавин-Флавин…

— У него есть что-то посильнее? — на всякий случай уточнил Ревин.

— Нет! — расхохотался Фейвин. — В этом-то и вся прелесть!

Его заклинание вонзилось в преломлявшееся пространство, перекраивая на свой лад и меняя траекторию движения отражений. Лестница выгнулась под невозможными углами, двери появлялись и исчезали. Ревину даже казалось, что иногда он со спутниками бежит по стене или потолку. Фейвин держался впереди, манипулируя изменчивым миром. Терн — с ним рядом.

— Все под контролем, — высокомерно бросил Фейвин. — Осталось недолго. Флавин сам сэкономил нам время.

Ревин стиснул зубы. Мастерство неоспоримо — но что за тип! Никто в Гильдии не держался с таким самодовольством, даже старшие мастера! Однако сейчас Фейвин вел всех сквозь взбесившееся пространство, и Ревин молчал. После. Любые споры и конфликты после.

Вокруг звенели образы, вспыхивали и распадались картины иных земель и комнат. Ревин старался не вглядываться и держать в поле зрения только спутников, однозначно реальных. «Око» начинало выветриваться, и сквозь стены опять проступали эфемерные видения.

Прежде чем они снова заполонили все вокруг, Фейвин выдохнул, и мир стал четким. Ревин едва не врезался в возникшую впереди простую и гладкую массивную дверь.

— Верхний зал! — объявил Фейвин. — Колючка?

Терн молча прижала ладони к двери, и Ревин уже в который раз завороженно пронаблюдал, как рушатся и втягиваются в тонкую фигуру защитные чары. Фейвин с улыбкой толкнул створку.

Ревин, не размышляя, пихнул его в плечо, отшвыривая прочь. Что-то свистнуло между ними, и послышался недовольный возглас.

— Дамис! Ты как? — Обернулся Ревин.

— Не страшно, — тот отбросил в сторону короткую тяжелую стрелу. По рукаву бежала кровь, но Дамис ловко извлек из сумки лечебное зелье и залпом выпил. — Эти вибрации в пространстве мне щиты подослабили, иначе бы вообще не пострадал. Лучше свои обнови.

— Что за... — выдохнул Фейвин.

— Потому что не надо считать себя самым умным, — с острым удовольствием сообщил Ревин. — Терн сняла чары с двери, но не дальше! И там стояла просто застывшая в пространстве стрела, которая среагировала на отсутствие медальона у отступника. Ручаюсь, ее разогнали до предела, прежде чем заморозить на месте. Тебя прошило бы насквозь!

Фейвин промолчал. Ревин надеялся: прыгун осознал, что в вопросах боевой магии «драконы» разбирались лучше.

Впятером они вошли в верхний зал башни и закрыли дверь за собой, Дамис запечатал ее заклинанием.

Ревин огляделся с невольным любопытством. Он впервые оказался в верхнем зале башни «незримых». Здесь царил приятный и неяркий рассеянный свет, исходивший от стен. Камни были идеально отшлифованы, на гладкой поверхности скрупулезно вырезано множество знаков. Какие-то Ревин опознал: «творец», «маяк»... Другие остались загадкой. Потолок украшала огромная многолучевая звезда, повторявшая корону направляющих на башне. Повороты конструкции снаружи отражались и внутри зала. А темный пол расчерчивал сложный узор — десятки серебряных линий и символов, врезанных в камень.

Этот круг перемещения не шел ни в какое сравнение с провинциальными башнями и даже первым этажом здешней. Самые сильные и сложные чары берегли наверху.

— Мои бывшие коллеги сэкономили нам массу времени. — Фейвин, снова обретя налет нахальности, прошел в центр круга. — Здесь практически все подготовлено, и у меня есть ключи к местным энергетическим стелам. Флавин горазд бросать их где ни попадя…

Он ухмыльнулся.

— Колючка, где Хибики?

— У Терн имя есть! — не выдержал Ревин. Охотница, передававшая Фейвину загадочный артефакт, обернулась и заморгала. Маг озадаченно вгляделся в ее глаза. Такого странного, сиреневого оттенка он еще не видел, а выражение лица... Немногословная и стойкая Терн колебалась?

— Я послежу за входом, — бросил Дамис, — зовите.

— Хорошо, — ответил Ревин, вновь смотря на Терн. Она бесшумно подошла к нему и замерла напротив.

Повисло хрупкое молчание, нарушаемое лишь цветными всполохами: Фейвин подчинял магию башни.

— Стоит быть настороже, — неловко сказал Ревин. — Мы очень быстро дошли, но что-то «незримые» медлят. То ли переполох… То ли планируют… Мастер Сэльвин всегда советовал...

Терн легонько коснулась его щеки, и маг замолчал. Слова показались пустыми. Неуместными. Схлынул азарт боя — и Ревин Артелл, официал Гильдии Дракона и Пламени остался наедине со своими чувствами.

— Я... должна попасть за Завесу, — Терн отвела глаза. — Я не хочу уходить.

— Тогда не уходи… — выдохнул Ревин, понимая, что сказал глупость. Позади Терн прозвучало «анеф-хин!», и узор на полу засветился синим. — А… Ты не можешь. Ты… вернешься?

— Я постараюсь, — охотница мотнула головой.

— Если не вернешься, я сам за тобой приду. — Ревин заглянул Терн в лицо.

Она сначала нахмурилась и вдруг улыбнулась.

— Честный, — сказала охотница. — Как всегда.

— Камей-хин! — возгласил Фейвин. По кругу под ногами побежала вязь символов, но Ревин их проигнорировал.

Рисс, глядя на хозяйку и мага, сердито заворчал: «Ты что делаешь?»

Ревину захотелось послать вечно недовольного всем пса к демонам. Маг продолжал смотреть Терн в глаза. Тысячи мыслей сбились в голове в клубок, который было невозможно распутать.

Медальон Гильдии под рубашкой завибрировал внезапно. Ревин охнул и повернулся к Дамису. Они оба знали это ощущение — когда кто-то из мастеров идет в бой, созывая всех «драконов» в пределах досягаемости.

— Что? — Фейвин замер на середине жеста, удерживая бурлящие энергии. — Эй, барьеры и блоки башни слабнут!

Со внезапной остротой Ревин понял, отчего так тихо и почему никто не ломится в зал. «Незримые» осознали, что не справляются со вторжением, и вызвали на помощь хозяев города.

[ image63 ]

Терн видела, как оба «дракона» схватились за грудь, но было непохоже, что их ранило. Она поймала Ревина за плечо:

— В чем дело?

— Медальоны… Идут наши, — напряженно ответил маг. — «Незримые» вызвали помощь. Черные стихии!

Ворчание Рисса переросло в рычание. Хранитель уже видел себя в Насамаре, и препятствия его злили. Терн разделяла чувства пса. Оба испытали лично, насколько опасны в бою «драконы». А пустить в ход крис охотница не могла — слишком рискованно. Она боялась разрушить ритуал Фейвина, поломать пространство и помешать Ревину с Дамисом.

«Шем-мо! — Охотница поймала за хвост новую мысль. — Ревину придется драться с товарищами…»

«Драконов» еще скрывали иллюзии, но долго ли они продержаться?..

Терн колебалась: «Есть ли у меня выбор?.. Шем-мо!»

Как никогда ей хотелось нарушить приказы Старейшин. Все восставало внутри. Охотница не ощущала ничего подобного, даже узнав о казни матери. Даже когда ее, Терн-вимэ, пытался сжить со свету каждый, кроме отца. Даже после обручения с Ция, что уничтожило наместничество в Кермасе…

Терн думала слишком долго. Ревин решил за всех.

— Дамис, крепим щиты! Используем чары «незримых», не пропадать же добру... Эй, Фейвин, отвлекись на нас?

— А? — оглянулся прыгун.

— Ты сказал, что мастер Обур раскидывается ключами? К щитам — есть?

Фейвин, не раздумывая, выбросил в сторону Ревина руку, и ему в лоб прилетела полупрозрачная вспышка. Ревин пошатнулся, а прыгун вернулся к плетению портала и перенес Хибики в центр сверкающих линий. Лоб и виски Фейвина блестели от испарины, волосы слиплись от пота. Бывший «незримый» работал на пределе сил. Вопрос про ключи чуть не сбил ему концентрацию.

— Ага!.. — Ревин крутанулся на месте. — Дамис, крепи физические щиты, я — против телепортации!

Терн и Риссу лишь оставалось наблюдать, как «драконы» манипулировали энергиями. Оба сосредоточились на защите зала. Наследие позволяло видеть прозрачные лучи, которые стекали с пальцев Ревина и Дамиса, вонзались в стены и растворялись среди камней. «Драконы» успели: реальность содрогнулась — по воздуху прошла и пропала рябь телепортации.

— Стоим! — кхекнул Дамис. Камни в его украшениях стремительно тускнели: маг вычерпывал силу артефактов, вливая в щиты. — Очкарик, будь ты хоть трижды мастер!.. Быстрее можешь?

— Ашаринат, — бесстрастно отозвался Фейвин. Линии на полу замерцали чаще, а воздух пронизала голубая паутина.

— Стихии! — выпалил Ревин, хотя держался лучше Дамиса.

«Сколько он еще простоит? — Терн сузила глаза. — Запал аудиума не бесконечен…»

Рисс прильнул к ее ноге, поджав хвосты и опустив уши — бушующая магия его оглушала: «Что ты имеешь в виду»?

Терн не ответила. Взгляд натолкнулся на странный изгиб пространства в паре шагов. Воздух плыл мелкой рябью и медленно расступался. Охотница уже когда-то видела нечто похожее… Воспоминание легко вынырнуло из памяти: странный путник, разодранные овцы и магическая тварь. Химера создавала вокруг себя такие же колебания пространства!

Следом в голове появились словосочетание «тонкие миры» и осознание: никто не ждал гостей с других планов.

— Осторожно! — крикнула Терн.

Одновременно изгиб превратился в пасть портала, выплюнувшего в зал четверых в алых мантиях Гильдии.

Трое были охотнице совершенно незнакомы. А вот последнего мага она пару раз видела: аккуратно уложенные волосы, безупречные усы, идеально подогнанная по фигуре мантия.

Временно исполняющий обязанности магистра Солен Феншир!

Только предупреждение Терн позволило Ревину и Дамису среагировать вовремя. Ревин с коротким проклятием сотворил заклинание, и зал перекрыло голубой стеной воющего ветра. Дамис метнул в нее миниатюрную сферу огня, и рыжие завитки мгновенно расплелись по подвижной плоскости. На полу и стенах разыгралась бешеная пляска теней. Ответ гильдейцев заставил пламя взвиться к потолку и слегка расступиться, но не погасил.

Где-то между вспышками вклинился на изумление спокойный голос Фейвина:

— Кейратт.

Пространство рехнулось.

Расчертившая воздух паутина превратилась в яркие контуры прямоугольников, ромбов и квадратов — сплошные зеркальные осколки, расшвыривающие блики. Воздух расслоился, и плоские фигуры сорвались с места, будто безумный многорукий жонглер швырял их наудачу.

Терн и повернуться не успела, когда на нее рухнул квадрат — она оказалась в метре над полом. Приземлилась, спружинив, — а из ромба над головой выпал один из гильдейцев.

В глазах рябило. Льдисто-синее заклинание гильдейца пронеслось рядом с охотницей. Терн, однако, не промахнулась: с силой двинула противника кулаком в живот. Под костяшками распались защитные чары, и удар достиг цели. Не ожидавший такого гильдеец согнулся, отмахнувшись изогнутым кинжалом. Терн парировала кукри и треснула мага локтем в скулу.

Противник отшатнулся, свободной рукой блокировал кулак охотницы. Заклинание щита вспыхнуло голубоватой аурой и впиталось в Терн. Не размышляя, охотница рубанула тупой стороной кукри по запястью гильдейца: что-то хрустнуло, и маг вскрикнул; его пальцы разжались.

Можно было отрубить врагу кисть. Можно было убить. Но с Терн дрался коллега Ревина.

Терн не знала, как станет защищаться, когда гильдеец перейдет к смертельным приемам, но помогло взбесившееся пространство. Материализовавшийся между противником и охотницей ромб швырнул их в разные стороны. Терн извернулась, смахивая рябь прочь.

И оказалась лицом к лицу с Соленом.

Охотница не растерялась. Если демоноборца сочли достойным кресла руководителя Гильдии — он опасен. Рукоять кукри полетела временному магистру в голову. Солен уклонился и сжал кулак. Терн пришлось отпрыгнуть, взвинчивая тело силой Наследия, чтобы не оказаться в капкане — она отлично помнила ледяную тюрьму в доме Мелары!

Маневр помог, но дал Солену время сосредоточиться. Демоноборец швырнул на пол коричневый квадрат, и гладкие плиты заходили ходуном. Терн почувствовала себя словно на спине бешеной лошади. Выхватить бы крис, да нельзя!

Терн оттолкнулась от каменной волны и прыгнула к Солену, вздымая кукри. Демоноборец отшатнулся и сорвал с пояса кинжал. Два клинка звонко столкнулись, рассыпая искры.

Охотницу поразила чужая мощь — невозможная для столь изящного тела. Терн была быстрее, но демоноборец теснил ее. А через секунду его окружила аура из острых серо-синих кристаллов. Охотница поняла: совать туда руки не стоит — легко лишиться пальцев.

«Нужно занять Феншира, — Терн вилась вокруг Солена. — С другими Ревин и Дамис разберутся!»

Она видела в глазах демоноборца сосредоточенное удивление, будто маг перелистывал в памяти страницы эфемерной книги. Губы Терн изломала усмешка: «Гадает, кто я? Уж не демон…»

Пусть недоумевает, пусть осторожничает — так она выиграет время.

Терн атаковала — медленно, опасаясь задеть кристаллы. Кинжал Солена ринулся навстречу, соприкоснулся с кукри и, стоило стали ударить о сталь, полыхнул коричневым. Чудовищная сила едва не поломала Терн пальцы — кукри отлетел прочь.

— Шем-мо! — выплюнула охотница.

С пола взлетели два мерцающих квадрата. Терн и Солена поглотили телепортационные вспышки.

Мир опять зарябил. Под ногой Терн оказалось что-то мягкое и округлое. Раздался визг, и она догадалась: хвост Рисса.

«Прости», — извинилась охотница.

«Что происходит?» — прошипел пес. Иллюзия ящерицы все еще держалась, но чешуя и гребень странно колыхались. Наверняка у Рисса шерсть стояла дыбом.

«Не знаю!» — отозвалась охотница.

Перед лицом мельтешили геометрические образы заклинаний. По залу метались отблески чар, и Терн не удавалось разглядеть, кто с кем сражался из-за вездесущих телепортирующих фигур.

Терн посмотрела на сияющий узор на стенах. Глаза расширились. Многие символы ей были знакомы после первой попытки построить портал в Насамар. Однако хватало и других знаков. Их Терн видела впервые. Поверх причудливых загогулин парили перечеркнутые полупрозрачные квадраты, которые мерцали и источали энергию.

Это заклинание охотница встречала: простейший символ запрета. Чары не позволяли войти или выйти.

«Ясно… — Терн сглотнула. — Портал за Завесу — запретная магия. Фейвин говорил. А он строит…»

Охотница помотала головой. Прыгун не просто создавал портал, а шел поперек всех запретов своей Гильдии, грубо ломая пространство.

Терн опять куда-то кинуло.

— Осторожно! — В пальцах охотницы оказалось запястье Ревина. Она дернулась прочь.

Маг обернулся, глядя Терн в глаза.

— Ты как?

— Цела. Все плохо?

— Не слишком хорошо, ага, — подтвердил Ревин. — Но эта пляска телепортов мешает всем! Фейвин скоро закончит?!

— Спроси чего полегче!

Прыгун парил в нескольких сантиметрах над центром круга. Над черной макушкой поблескивал Хибики. Прикрыв глаза, Фейвин игнорировал хаос. Терн кожей чувствовала биение энергии — символы ритуала вспыхивали и гасли в такт дыханию мага.

— Ладно. — Ревин хрустнул шеей. — Защищаем его.

Передышка закончилась внезапно, как и началась. Терн снова поймал телепорт, и Ревин синхронно пропал в налетевшем треугольнике. Охотницу выбросило в воздух. Пришлось сгруппироваться и перекатиться по полу, гася удар. Вскочив, Терн огляделась.

В разных местах зала шла схватка. Между Дамисом и одним из гильдийцев воздух трещал от лютого холода. Ревин теснил другого «дракона», отпихивая силовым барьером. Ругательства третьего противника Терн слышала даже сквозь грохот заклинаний: вокруг скакал Рисс. Что-то было не так… Терн завертелась на месте: «Где Феншир?»

Он стоял в двух шагах, целясь в Фейвина, — на кончиках пальцев обретали форму смертоносные чары.

Терн прыгнула к демоноборцу. Он развернулся и швырнул заклинание ей в голову. Охотница упала, проскользив по полу, но чары пролетели над виском и с шипением вонзились в стену.

Распрямившись возле Солена, Терн отклонилась назад и ушла от его выпада кинжалом. Она поймала противника за наручи и направила ему в челюсть свободный кулак. Демоноборец перехватил кисть охотницы, сминая ткань халата. Повезло ему — не коснулся кожи…

Противники застыли, борясь. Солен наклонял руку Терн, приближая острие кинжала к ее шее. Охотница не желала знать, какие чары в клинке — благодаря Наследию, она видела серые и черные отблески. Аудиум разрушит заклинание, исцелит яд, но если там что похлеще?

Выбора не осталось. Терн рванула к себе руку, которую сжимал Солен, и вцепилась зубами магу в пальцы.

Демоноборец вскрикнул от неожиданности. Хватка ослабла, кинжал дрогнул, и Терн не упустила шанс. Она отшвырнула Солена на пару шагов и вытерла губы, чувствуя железистый привкус крови во рту. Затем подобралась и атаковала опять. Солен отмахнулся кинжалом — рукав задрался.

Внимание Терн привлек серебристый блеск. Чуть выше наручей в кожу Солена впивался странный предмет.

«Хонрок?!» — охотница застыла. Да, тот самый коготь в вычурной оправе, который показывал ей Ревин. Он? Или все-таки не он?.. Подумать, осознать и сделать выводы Терн не успела.

— Фралатан! — раскатилось по залу финальное слово ритуала.

Символы взвились с пола, превращаясь в колесо ослепительного света. Фейвин очертил в воздухе арку и указал пальцем на Терн. Охотницу повлекло к прыгуну. Портал раскрылся им навстречу.

Уже погружаясь в извивающееся пространство и прижимая к груди Хибики, Терн поняла, что рядом нет Рисса. Она поискала пса глазами и наткнулась на Ревина: «Иллюзия?.. Это из-за меня?!»

«Лысина» блекла, зарастая светлыми волосами, а сквозь лицо «клерка» проступали знакомые волевые черты. Ревин остался без иллюзии.

[ image64 ]

«Черные стихии!» — мысленно выкрикнул Ревин.

Фейвин и Терн исчезли — растворились за сияющей аркой портала.

— Чтоб ты в Белом Пламени варился! — вслух пожелал маг отступнику. Показалось, или к мыслям действительно примешивался бранный лай? Рисс… остался?

Времени искать пса не было.

— Скорее, лед! — крикнул Ревин Дамису. Друг сразу понял, о чем речь. Они часто отрабатывали эту связку.

Оба мага метнули под ноги ближайшему «дракону» лед. Согильдеец не сумел защититься от сдвоенной атаки и оказался в морозной ловушке. Ревин поморщился. Он чувствовал себя так, словно стал Мателием Лерутом: нарушал правила Гильдии и предавал коллег. Совесть успокаивала лишь мысль, что изначально никто не собирался никому вредить.

Только вот попробуй объяснить это мастеру Фенширу!

Согильдейцы не позволили вывести из строя еще одного «дракона». Пространство по-прежнему рябило, но теперь по нему не метались порталы, и противники видели друг друга. Следующее сдвоенное заклинание согильдейцы отбили. Ревин и Дамис оказались лицом к лицу с коллегами.

«Порталов нет, но остались щели в реальности!» — Ревин искал, как выкрутиться: спасти шкуру и не навредить своим. Воздух зала рассекали тонкие нити разломов, и маг сосредоточился на них.

— Прикрой! — сказал он Дамису и шагнул к противникам.

Навстречу Ревину ударили зелено-коричневые контуры парализующих заклинаний. Дамис бросил щит. Тот задержал чары на несколько секунд, но Ревину и не требовалось больше. Он создал два луча, оплетенных спиралями Разума, и перенаправил атаки коллег к разломам.

«Получилось!» — Ревин просиял. Взбудораженное Фейвином пространство еще не затихло, и чары согильдейцев заметались по залу. Одни разбились о стены, другие — вернулись к создателю. Рядом с коллегами появился мрачный, как смерч, Солен, быстро сплетая щиты.

Громко залаял Рисс: «Разберитесь с ними, скорее!»

«Как Терн могла его забыть?.. Впрочем, если он такой всегда…» — времени на размышления не было. Солен с последним «драконом» не давали противникам передышки. Согильдеец напал на Дамиса, и в руках обоих ярко загорелись, рассыпая искры, пламенные мечи.

Ревин закружил перед собой голубые лезвия, не позволяя приблизиться Солену. Демоноборец хлестнул серой плетью и разнес барьер, но Ревин успел сотворить узкий прозрачный клинок с голубой молнией внутри. Меч материализовался в руке, принимая удар плети. Яркая искра метнулась по ней к Солену. Демоноборец развеял свое оружие, ушел от быстрого укола и сотворил собственный меч: охристый и изогнутый — ятаган.

«Пытается не позволить мне скидывать по нему молнии…» — Ревин не мог не улыбнуться и вынудил Солена скрестить клинки, чтобы не давать ему времени на сложные плетения.

Демоноборец отлично фехтовал. Очередной укол он отбил ударом близ острия и рубанул в ответ, заставляя Ревина принять ятаган у гарды. Солен не поддался на обманный маневр, защитил голову и вовремя прикрыл ноги. Ревин восхитился: «Недаром старший мастер!»

У противоположной стены зала рубится Дамис. Они с противником были равны по силам. Во время обманного финта Ревин заметил Рисса, который рычал, припав к полу, но не торопился лезть в драку.

Ревин отступил, позволяя Солену провалиться в мощный удар. Хитрость не удалась. Демоноборец погасил инерцию, разорвал дистанцию и метнул в Ревина парализующий заряд. Маг увернулся и оказался возле одной из пространственных брешей. Она ярко пульсировала.

Ревин присмотрелся: «Что нет так? Уже должна была пропасть…»

Но щели и не собрались исчезать. Наоборот, они явно расширялись, распуская вокруг усики энергии. То ли ритуал Фейвина нарушил чары башни, и процесс не остановился, то ли…

«Черные стихии! Убью, сволочь!» — застонал Ревин. Занявшись ритуалом, отступник подавил охранные заклинания башни, но не отключил их. Перемещаясь, он даже не подумал с ними что-то сделать. Теперь, оставшись без контроля, чары разворачивались вновь.

И все в зале были для них чужаками.

«Что делает местная защита? — сглотнул Ревин. — Давит невидимыми тисками? Разрывает множественной телепортацией? Запекает мозг давлением на разум? Стихии, Фейвин! Какой же ты!..»

Охранные чары Гильдии Дракона и Пламени обрушивали на врагов ярость стихий. В Черном Кольце — мертвящую энергию. «Обручи» навевали необоримый целебный сон.

Проверять фантазию «незримых» Ревину не хотелось вообще!

— Надо выбира!..

Солен налетел на Ревина, и маг чуть не пропустил удар. Демоноборцу хорошо — он, если что, уведет всех через Тонкие миры… Ревин взвинтил скорость до предела, наполнив мышцы силой Воздуха. Слишком много боев, слишком много напряжения за день! Что там Феррия утром сказала? Что магистру выспаться надо? Вот он и выспался, а Ревин-то нет!

Удар. Парировать, отступить, уколоть, перехватить рубящий взмах по ногам… Ревин, уловив заминку Солена, бросил между собой и противником сферу ветра, разметавшую их по сторонам.

Маг ловко приземлился и метнул в оппонента Дамиса молнию — пусть отвлечется, а друг сообразит, что делать.

Перед глазами оказалась собственная рука, и Ревин замер. Иллюзия придала ему облик служащего в неприметной темной одежде и с пухлыми пальцами. Сейчас, глядя на руку, Ревин видел крепкое запястье, обветренную кожу и манжету позаимствованной у Дамиса сорочки.

«Проклятие! Иллюзия сползает! Или уже?!..» — Ревин перевел полный ужаса взгляд на Солена и увидел свое отражение в темных глазах временно исполняющего обязанности магистра. Демоноборец подбросил ятаган, и клинок превратился в пропитанную зелеными и синими нитями серую стрелу.

Она сорвалась с эфемерной тетивы с неимоверной скоростью. Ревин принялся плести щит, остро осознавая, что не успеет, и начал двигаться, уклоняясь. Стрела смещалась за ним… Поверхность ушла из-под ног. Сапоги Ревина заскользили, и маг грохнулся, приложившись лопатками. Не он один — рухнули все, потому что пол зала сковала тонкая корка льда.

Стрела дернулась вверх, однако не потеряла желанную цель. Ревин краем глаза заметил, что Дамис, не вставая, сдернул с пояса жезл и указал на стрелу покрытым сложным узором навершием.

Зал озарила яркая вспышка. Сияние ударило в заклинание Солена, разбив стрелу на безопасные искры.

Отшвырнув бесполезный теперь жезл Эльвина, Дамис прыгнул к другу, взмахом руки убирая покрывавший пол лед. Ревин оглянулся в поисках Солена: «Где мастер Феншир?»

Ответом стало рычание. Демоноборец бился с Риссом. Пес под маской ящерицы вцепился в его рукав, не давая плести чары и стараясь вонзить зубы поглубже. По кисти Солена бежала кровь.

Тем временем воздух потек и загустел, превращаясь в сплошной геометрический орнамент. То ли жезл Эльвина окончательно поломал защиту, то ли она, напротив, вошла в обычный режим…

— Рисс! — заорал Ревин. В башне нельзя было оставаться.

Пес отвлекся, и Солен отодрал от себя пса, оставшись без куска рукава. Загребая лапами, Рисс рванул к Ревину и Дамису.

Узоры силы падали с потолка. Солен вскинул руки, отгораживаясь от них барьером. Ревин не понял, что именно сделал демоноборец, — мешала искажавшаяся реальность. Но его купол-щит один за другим поглотил трех согильдейцев и последним самого Солена.

«Спасите меня, маги недобитые!» — рыкнул Рисс.

— Сам недобитый! — огрызнулся Ревин.

Рисс прижал гребень к чешуйчатому черепу. Глаза ящерицы потрясенно расширились, словно у неожиданно выхваченной из воды рыбы: «Ты… Почему?.. Ты меня слышишь?!»

— Потом!

Ревин поднял руки над головой. Он точно попытался удержать дом — все тело застонало, мышцы скрутило болью. Защита «незримых» вдавливала в пол, но маг продолжал бороться с ней. Не осталось ни мыслей, ни планов: лишь желание удержать заклинания башни и надежда, что в карманах Дамиса найдется артефакт, который вытащит обоих из ловушки.

— Держись! — гаркнул друг. Его пальцы сжали запястье Ревина, и маг, не глядя, выбросил руку в сторону, хватая Рисса. Ящерица пронзительно зашипела. Поймал за хвост?.. А, неважно…

На запястье Дамиса вспыхнул браслет. Голубые гранаты разлетелись пылью, осев искрами на орнаменте над головой. Ревин зажмурился, а когда открыл глаза — полумрак сменился солнцем, и в лицо хлестнул ветер.

Два мага и пес падали на крыши домов. Дамис метнул упругий поток, и они втроем влетели в плотную пелену воздуха. У Ревина потемнело в глазах, однако кости остались целы.

С полминуты каждый пытался перевести дух. Ревин с трудом привстал — тело ломило, как после драки с демонами в саду Эвера Гвина. Маг тоскливо подумал: «Да что за день такой!..»

— Можешь подняться? — над ним нависло озабоченное лицо Дамиса. На друге и Риссе иллюзии по-прежнему держались.

— Попробую, — вздохнул Ревин. Он уцепился за руку Дамиса, встал и пошатнулся. — Что это было?

— У меня же запасы… — лукаво усмехнулся Дамис. — Очень мощный телепорт, прибивает блоки, работает на себя и тех, кого держишь. Однако теперь его не восстановить…

— Ага, — заторможенно ответил Ревин. Голова кружилась. — А чего в небо?

— Вообще, должно было — в мой дом, но демоновы защиты «незримых»…

Ревин кивнул и медленно огляделся, узнавая улицы и мостики между крышами. Браслет Дамиса вынес на юг Звонкого города.

Позади зашипел Рисс, однако маг даже не подумал повернуться. В голове скрипели невидимые шестеренки. Он что-то забыл, точно забыл… Неожиданно Ревин вздрогнул.

— Моя иллюзия… — прошептал он. Солен посчитал: враг превратился в мага Гильдии и атаковал?..

«Нет, — Ревина затрясло. — Мастер Феншир целил в меня. Счел отступником и собирался прикончить на месте».

Маг схватился за голову и сполз обратно на черепицу. Помогая Терн, Ревин позабыл вообще обо всем. Азарт битвы вышиб из головы последние остатки здравого смысла. Зато сейчас навалилось осознание катастрофы. Ревин в глазах Солена теперь такой же, как Мателий Лерут или Эвер Гвин.

— Ревин? Ревин? — Дамис потряс его за плечо. — Чего посерел?

— Он меня узнал…

— Что?

— Мастер Феншир. Иллюзия спала. Он меня узнал — и ударил.

Дамис застыл. Ревин поднял к нему голову.

— Мне нужно скрыться. Меня станут искать… Иди домой... Мелара подтвердит, что ты был у себя…

— Не мели чушь! — разозлился Дамис. — Просто надо переждать. Все проясним.

— Где переждать?.. — растерянно ответил Ревин.

Друг неожиданно хмыкнул.

— Есть у меня местечко. Тебя там точно искать не будут. Если кто в Гильдии о нем и знает, я удивлюсь. Чары против поиска сам на дом ставил.

«Только не спорь, умник», — толкнулась в голову усталая мысль Рисса. Ревин покосился на пса-ящерицу. Спутник Терн смотрел пристально и тяжело. «Вот же собака, — подумал маг. — Сам растерян…»

Дамис тем временем сунул руку за пазуху и вытащил брошь с мелким алмазом.

— У тебя отдельный артефакт к этому домику? — Ревин понимал, что упускал нечто очевидное, но уставший и балансировавший на грани паники разум никак не хотел делать выводы.

— Ага! — довольно рассмеялся Дамис. — Тебе там понравится!

Он щелкнул по броши ногтем, и троицу поглотила вспышка телепортации.

[ image65 ]

Подвал дома в одном из спальных кварталов Канверона напоминал уютное гнездышко, только под землей. Помещение было просторным, обставленным лаконичной удобной мебелью, но сейчас оно казалось Ревину до невозможности тесным и неуютным.

Маг и не думал, что друг притащит его в место для личных свиданий. Дом принадлежал статной темноволосой женщине с полными губами и обаятельной улыбкой, но, как Ревин понял, она была просто владелицей, и Дамис водил сюда разных любовниц.

«Правильно. Не Меларе же настроение портить…» — подумал Ревин, садясь на диван.

Впрочем, детали его мало интересовали. Любовное гнездышко Дамиса было, по словам друга, «хорошо защищено», а хозяйка «не из болтливых». Ревина беспокоило совершенно иное.

Что делать дальше?

Он механически потянулся к медальону на груди и опустил руку. Медальон забрал Дамис и спрятал чарами. Без знака Гильдии Ревин чувствовал себя раздетым, но с ним его бы враз отыскали.

«Прекрати дергаться! — рыкнул с кресла Рисс. — Мы еще не выяснили, почему ты меня слышишь».

— Почему я тебя слышу? Да понятия не имею! — не выдержал Ревин. — Может, чувства обострились, когда чуть от магии страйгена не помер!

Рисс оскалился. Спутник Терн в общении оказался хуже занозы под ногтем. Иллюзия ящерицы давно распалась, и Ревин видел настоящую морду пса.

«Мы должны с этим разобраться», — настаивал он.

— Век бы тебя не слышал! — огрызнулся маг.

«Не ори, — Рисс прижал уши. — Можешь вообще говорить мысленно».

«Как Терн, да?» — чуть успокоившись, Ревин направил псу мысль.

«Да, — раздалось после краткой паузы в ответ. — Как она».

Рисс положил морду на лапы.

«Где она сейчас? Куда ее переместил этот тип?» — спросил маг.

Пес махнул хвостами, не желая отвечать. Ревин насупился: «С ней хотя бы все хорошо?»

«Должно, — ушел от ответа Рисс. — Лучше о наших шкурах подумай».

Внутри Ревина опять всколыхнулась горечь. Подумать? Только тем он и занимался. Дела обстояли прескверно. Милостью стихий, никто не станет винить Денолей, Райтена или Оэля…

В этот момент дверь подвала скрипнула. Ревин вскочил с дивана. Через порог переступил Дамис, облаченный в роскошную городскую одежду. На груди не было медальона Гильдии — разумная предусмотрительность: друг боялся, что по его следам найдут «отступника».

— Держи, — Дамис вручил Ревину сверток. — Для дороги. Тут засиживаться долго не получится.

— Спасибо, — поблагодарил Ревин. — Ты сам как? Как Мелара?

— Я нормально, — мрачно махнул рукой Дамис. — Сестра в лаборатории заперлась: яростно варит.

У Ревина одновременно и отлегло от сердца, и навалилась тяжесть. Маг знал эту привычку Мелары: алхимик вечно искала успокоения в работе.

— Где-то через час отсюда двинемся, — добавил Дамис.

— Почему не сразу? — спросил Ревин, хотя на языке крутилось: «Уже объявили в розыск, да?»

— Потому что надо сначала поговорить, — послышалось от двери. Тяжело ступая, в подвал спустился Райтен.

Дознаватель выглядел куда мрачнее Дамиса и, казалось, даже слегка похудел. Ревин так и замер со стопкой одежды. Рисс приподнял уши. Дамис развел руками с кислым выражением на лице:

— В общем…

Райтен жестом попросил рыжего мага заткнуться.

— Так, Ревин, — встав напротив, резко начал дознаватель, — переодеваешься, и мы двигаемся в «Леранский холм». Там посидишь до ночи, Нурмах прикроет. Потом выберешься из Канверона…

У Ревина в груди все сжалось.

— Ты рискуешь.

— Ха, — выдохнул Райтен. Дамис потемнел лицом.

— Если узнают, что помогаешь отступнику… — попытался объяснить Ревин, но дознаватель скрестил руки на груди и перебил:

— Мне нужна твоя версия событий. Что произошло в башне? Давай. Дамиса я уже выслушал.

Ревин переглянулся с Дамисом и медленно, стараясь ничего не упускать, рассказал все, что случилось с момента входа в тоннель и до побега в «любовное гнездышко». Райтен слушал и кивал.

Когда Ревин закончил, дознаватель посмотрел ему в глаза:

— А теперь общеизвестная версия событий. Ревин Артелл, официал стражи Канверона и маг Гильдии Дракона и Пламени, отозвался на зов временно исполняющего обязанности магистра Солена Феншира, участвовал в схватке с неведомыми преступниками в башне Гильдии Незримой Дороги и пропал во время сражения без вести. Понял?

Сперва Ревин ощутил боль от того, как скрыли его «отступничество». Истинная суть слов дошла спустя несколько секунд.

— Что?.. — Маг приоткрыл рот. — Мастер Феншир объявил так… всем?

— Да, — хором ответили друзья.

Ревин ничего не понимал.

— Если бы я лично не создавал для вас с девчонкой иллюзии, то принял бы все на веру, — дознаватель следил, как на лицо Ревина наползало понимание. — Ты не объявлен отступником, но…

Ревин опустился на диван.

— Странно.

— Паршиво, — поправил Райтен. — Мастер Флогрен последнее время бухтит, что город прогнил. Я склонен ему верить. Вот и ты поверь моему чутью и исчезни из Канверона. Дамис, ты тоже. Всем известно, что вы с Ревином не разлей вода, и постоянно пьете в «Холме». В лучшем случае, мастер Феншир впрямь счел его отступником, но думает разобраться сам…

— А в худшем?.. — осторожно поинтересовался Ревин.

— Пока не спрашивай и не мешайся под ногами. Нурмах и отец Ратока выведут тебя за стены.

— Но куда мне податься? — Ревин потер подбородок — светлая щетина отросла и кололась.

— Сам думай, — хмуро отбил Райтен. — До ночи вспомни и запиши в свободной форме вообще все, что было незадолго до охоты за химерой и после. Ясно? Оставишь Нурмаху. Я заберу.

Ревин посмотрел на Дамиса — тот пожал плечами. Промолчал и Рисс.

— Хорошо, — сглотнул Ревин. — Передайте Меларе, а?

Он материализовал в руке и протянул Дамису ключ от своего дома. На поддержание пространственного кармана уходило совсем немного сил, но сейчас могли понадобиться все. И, кто знает, вдруг и друзьям пригодится укрытие? Ревин не сомневался: легко через заклятия, сплетенные еще наставником, не пройдет ни один посторонний.

Дамис взял ключ и крепко обнял друга.

* * *

На улице сгущались сумерки, а в тайной комнате на чердаке «Леранского холма» ярко горели магические кристаллы. Ревин, сидя за столом, отложил грифель и помахал уставшей рукой. Он старательно записал все, что вспомнил. Хотелось спать, но сон сегодня стал бы роскошью.

«„Дракон„ в бегах», — мрачно подытожил маг.

«Пессимист», — прокомментировал Рисс, лежавший на циновке у стены.

«На себя посмотри!» — беззлобно поддел Ревин. Он уже начал привыкать к едким комментариям пса, хотя пока не разобрался, что за существо Рисс на самом деле. На вопрос, не вывели ли его «листья», спутник Терн встопорщил шерсть, оскалился и чуть не тяпнул Ревина за ногу.

Рисс явно переживал и сильно тосковал о Терн. Он молчал об этом, и Ревин пока его не расспрашивал.

— Темнота пришла, — негромко сказал Нурмах. Последние полчаса он ходил за спиной мага из угла в угол. — Пойдем. Тебя будут ждать у ворот. Пусть твоя удача взлетит выше Астанировых гор.

— Спасибо, — Ревин отодвинул стул. Любопытство взяло верх, и маг спросил: — Нурмах, а зачем тебе комната, защищенная от наблюдения? Ты же контрабандой не занимаешься, и запретной магией не балуешься…

Коблинай извлек изо рта палочку и осклабился.

— Скажи, — спросил Нурмах, — тебе приходилось сидеть в неприметной комнатушке во вражеской крепости и выскальзывать из нее только ночью, возвращаясь тихо-тихо, чтобы утром опять поднялся переполох, и все обыскивали крепость, а место служило единственным укрытием?

— Нет… — непонимающе протянул Ревин.

— Вот поэтому ты и спрашиваешь, — довольно кивнул Нурмах.

Ревин покосился на Рисса. Пес встал с циновки и отошел от коблинай подальше.

Нурмах хрипло рассмеялся.

— Идем.

Ревин больше не задавал вопросов.

Он спустился за хозяином «Леранского холма» в зал и остановился на пороге трактира. Стиснул кулаки. Нет мантии. Нет медальона. Нет Гильдии. Только собственное мастерство, немного денег и собака аудиуров.

— Не отставай, — сказал Ревин псу и шагнул навстречу вечеру. Рисс потрусил за магом.

[ image66 ]

Терн запомнила, как с Ревина сползала иллюзия, а потом реальность превратилась в белесый смерч. Хибики вдавило в грудь, но охотница лишь сильнее прижала к себе шар. Пространство сопротивлялось, и Фейвин проталкивал их вперед, как сквозь ледяное крошево. Оно давило, тянуло волосы назад и кололо кожу мелкими иглами. Перед глазами сверкали обрывки незнакомых мест: темная вода, кусок лестницы, каменная стена, склон, чье-то окно, парусники на волнах. Изображения не сменяли друг друга, а наслаивались, перемешивались и сбивались в сплошной поток, не позволяя зацепиться взглядом за картинки.

По лицу Фейвина градом катился пот. Волосы растрепались, очки съехали, глаза полыхали безумием. Прыгун что-то говорил, но Терн не разбирала слова. Пространство выло: от воя закладывало уши, и накатывала головная боль. Однако, даже невзирая на это, охотница вдруг ощутила острую нехватку чего-то… кого-то. Сердце подскочило к горлу.

«Рисс остался!» — хлестнула паническая мысль.

Терн завертела головой, безнадежно пытаясь отыскать блеск золотистой шерсти.

В памяти всплыло старое, полустершееся ощущение, о котором Терн не вспоминала много лет: пустой зал, окровавленные доски пола и чувство, будто у тебя никого нет, кроме вылизывающего лицо щенка. Охотница зажмурилась, и по щекам покатились слезы.

А в следующее мгновение Фейвин разжал руки. Терн упала — колени ударились о камень. Ладони уперлись в плиты, гася падение, и пару секунд охотница просто пыталась отдышаться. К горлу подкатывала тошнота, голова кружилась, в висках стучали бронзовые молоточки.

Покачнувшись, Терн открыла глаза и распрямилась, смотря перед собой. Руки задрожали. Фейвин не просто перенес их в Насамар. Сам город выглядел иначе. С гравюр Терн помнила простор, ветер между мостами, широкие улицы и высокое небо, а здесь над головой поднимался купол. Тонкие металлические дуги переплетались под ним, образуя причудливый скелет неизвестного существа. По креплениям струился мягкий свет.

Взгляд потянулся дальше — по широким ступеням, уходившим к верхним рядам амфитеатра. Вокруг — слева, справа, спереди и позади — сидели люди в многослойных халатах. Было сложно не заметить церемониальные одежды и особым образом заплетенные волосы и бороды в день Совета. По неуместной случайности Фейвин выстроил портал прямо в зал Старейшин.

Терн сдавила ладонями Хибики, понимая, что сейчас нельзя потерять лицо.

Рядом, кряхтя, распрямился прыгун. Пончо Ничтожности каким-то чудом пережило путешествие, и он выглядел как худшая насмешка над Старейшинами. Охотница глянула на Фейвина и решительно пнула его под чашечку, заставив опять рухнуть на колени.

— Да ты… — он охнул и понимающе замолчал.

Терн высоко подняла над головой Хибики, пока шепотки, уже начавшие гулять по залу, не превратились в цунами возмущения.

— О Старейшины-итидо, я посланница Монтрака. Меня зовут Терн-вимэ. Я подчинила себе этого мага, чтобы создать сюда портал.

[ image67 ]

Дорогие читатели, на этом заканчивается первый том. Он будет стоять в бесплатном доступе, как мы и обещали до конца выходных. И добро пожаловать в продолжение, оно уже доступно на площадке (https://author.today/reader/596544/5697581)

[ image68 ]