Copyright © Габриэль Коста, 2026

© Miayoshi, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Гилем смотрел на столицу четвертого материка с обрыва. Тучи уже затянули все вокруг, и вновь полил дождь. Крылья солнцеподобного окончательно исчерпали свою силу без подпитки пламенем и рассыпались на мириады осколков. Ровно так же, как и сердце книгописца.

Он посмотрел на свою руку не в силах поверить, что его уже нет, Редлая нет. Он погиб. Даже в самых страшных снах Гилем и представить не мог подобного исхода. Еще на острове ему закрадывалась мысль – это смертельное путешествие. Конечно, они умудрялись каким-то образом сохранять позитивный настрой, однако судьба ту, что все искали, ударила наотмашь. Им конец. Скоро смерть настигнет не только Виарума, но и их близких. Умрет сестра, отец, Аден-Ниран и все вокруг. Они столкнулись с силой, превосходящей их понимание. Даже его воображение не способно было охватить ту тьму, что нависла со всех сторон. Вместе с ней пришло оно…

Отчаяние.

Гилем опустил руки. Сердцем и душой он не мог свыкнуться с тем, что Редлая больше нет. Книгописец уже не позовет его, чтобы рассказать какую-то глупость, и никто в ответ не позаботится о его ранах. Все. На этом все. Неужели то же самое чувствовал оборотень, когда умерла его сестра? Из груди вырвали кусок, нет, больше: словно половину его тела оторвало, а другую бросили истекать кровью и страдать от боли. Он настолько прикипел к их совместному быту, что гибель Редлая была сравнима с собственной.

Гилем дышал громко, давно перестал сдерживать слезы. Все это потеряло смысл. Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая воду, пепел, грязь, надеясь стереть и себя. Книгописец чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Вот только мгновение назад он держал розу терпения в руках, вот только говорил с Редлаем, вот только…

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Вечная память, – прошептал Гилем, не в силах перекричать шторм.

Остатки татуировки на лбу уменьшились. И вся молния, что сверкала над его головой, замерла в причудливом ярко-синем узоре. С невероятной скоростью они обрушались в одну точку на груди Гилема, прошибая его насквозь. Крик книгописца взмыл над городом. Все продолжалось несколько секунд, однако даже пережитая боль от удара молниями не могла сравниться с потерей Редлая. Вся эта чистая энергия выжгла на его груди татуировку розы терпения. Если обычные татуировки всегда оставались черно-белыми, то его цветок не переставал гореть оранжево-красным, словно магма переливалась под кожей, испаряя капли дождя.

Гилем тяжело дышал. Используя костер, он снова облачился в привычные рубашку и кожаные штаны, пепел потихоньку исчезал с кожи. Книгописец, не в силах держаться на ногах, упал на колени.

Город был разрушен. Замок уничтожен. Горящие фиолетовым глаза смотрели на катастрофу. Когда-то они с командой еле-еле спускали плот на воду, а теперь уничтожили столицу четвертого материка. А их противником стала не саламандра, а три хранителя короля и один страж. Все изменилось. Из героев команда Айона превращалась в злодеев не лучше Ноа, Кармина, Катаоки и Брэма.

Гилем обнял себя за плечи и покачал головой. Сила Архитектора, за которой все охотились, превращала мир вокруг в руины. Закариас заперт на какое-то время, но не мертв. Гилем чувствовал это. Он обязательно уничтожит его, когда придет время. Даже Ноа со своим проклятием ничего не сможет сделать. Отрицание гибели Редлая медленно превращалось в гнев.

Сил Гилема было недостаточно, чтобы узнать все секреты Азеля и запечатанную сильнейшими знаками информацию, да и сейчас у него хватило бы пламени лишь на возвращение к команде. Но роза в груди не переставала гореть. Пар шел изо рта Гилема. Он знал, кто виновен в смерти Редлая, и не собирался никого прощать. Все, время беспечного придурка книгописца истекло. Если они хотели спасти мир, хотели сохранить его, и главное, – не потерять снова друзей, им не обходимо стать жёстче, им необходимо стать сильнее.

Гилем поднялся с колен, его лицо скривилось от гнева, он сделал шаг к обрыву, чтобы вернуться, как вдруг со спины послышались крики и в него чуть не попала молния и вода. Он развернулся и увидел не менее полусотни человек: у пары из них Гилем заметил татуировки костров.

– Именем Повелителя Грома, короля четвертого материка, приказываю вам сдаться и подчиниться воле нашего господина! – закричал предводитель отряда, но в голове Гилема все мешалось в кучу, словно его пытались обмануть.

– Я даю вам шанс спастись, – прохрипел он, активируя пламя, чтобы нейтрализовать действие чужой силы на свой разум. Он сразу заметил, как несколько человек в толпе замешкались. – Три.

– Вы нарушили законы четвертого материка: согласно договору между первым и четвертым материком, – продолжил их предводитель, – вы обязаны сдаться и предстать перед справедливым судом нашего короля.

– Ай, в бездну эти считалочки, – глаза Гилема загорелись. – Где ваш повелитель-то? – он не удержался от издевки, радуясь испугу на их лицах. – Вот именно. Сейчас я помогу вам приблизиться к нему.

– Вторая истина… – начал их предводитель, и воины принялись перегруппировываться.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Огонь возмездия, – ровным безжизненным голосом проговорил Гилем.

За его спиной раздался взрыв и расправились два огромных крыла. Их размах впечатлял, они состояли из чистого пламени. Книгописца окатило облако пара из-за испаряющейся воды, но ей было не под силу затушить его гнев. Он сорвался. До этого короткого разговора Гилем держал эмоции под контролем, его придавило плитой из печали, сейчас же им руководили лишь злость и месть. Ему стало абсолютно плевать на судьбу этих воинов Грома: все они, каждый, были повинны в гибели Редлая. За время путешествия по четвертому материку книгописец пришел к выводу – этот мир прогнил: имеющие силу подчинили всех живых существ и превратили в рабов. Воины Грома, приспешники Закариаса должны исчезнуть, чтобы восстановить последнюю справедливость на материке Вечных Бурь. И он, Гилем Рисс, уничтожит их всех.

В его сторону полетели молнии, шары с кипятком, ветер, но все это оказалось бессмысленным. Пары взмахов крыльев оказалось достаточно, чтобы обратить все в ничто. И уже через мгновение он стал подниматься, обращаясь истинной карой для глупцов.

Некоторые из воинов Грома догадались о его превосходящей силе, но было уже слишком поздно. Один взмах руки – их окружило плотное пламя высотой до небес. Оно чем-то напоминало жидкость. Тут и там раздавались крики, но Гилем потерял милосердие в то самое мгновение, когда роза терпения Редлая истлела в его руках. Он с равнодушным лицом сжал кулаки и ударил друг о друга. И в следующую секунду пламя водопадом накрыло всех воинов. Крики, вой, шипение и ненависть наполнили территорию бывшего замка. Все противники исчезли. И Гилем решил не останавливаться на достигнутом. Он закрутился вокруг своей оси, позволяя пламени крыльев превратиться в подобие сферы, и прошептал:

– Месть бога Фламадея. Утопающая надежда.

Земля вокруг разрушенного замка стала раскалываться, и оттуда хлынула раскаленная магма. То пламя, что создал Гилем для уничтожения воинов Грома, смешивалось с ней и увеличивало температуру. Все возвышение затапливало магмой, Гилем решил сравнять с землей все, что принадлежало когда-то Закариасу. Капли его пламени было достаточно для сотворения настоящего хаоса.

Он развернулся к городу и прищурился. Его собственная татуировка горела фиолетовым, но ее запасов на многое не хватит. Гилем терял контроль над собой так стремительно, что уже не обращал внимания на риски для жизни. Если он исчерпает все пламя, то есть вероятность разрушить искру. И тогда от четвертого материка не останется ничего. Возможно, ему хватит сил даже уничтожить его слезу. Все во имя мести за Редлая.

– Но сначала ты ответишь передо мной, ты посмотришь мне в глаза, – лицо Гилема стало менять очертания. – Ты ответишь, Азелин.

Шел дождь. Команда принца стояла на разрушенной площади города.

Илай смотрел по сторонам не в силах поверить. Все это сделали они. Да, возможно, они просто пытались спастись, однако перекладывать ответственность на хранителей и Закариаса не было смысла. Они застряли в каком-то ужасном мгновении своей жизни. Практически у всех исчерпался запас пламени. Какие-то крохи остались лишь у Рисы и госпожи Марил, Сина с трудом дышала. Кайл упал без сознания, и, как ни парадоксально, больше не выглядел живым трупом. Айон держал его голову и смотрел с непониманием на остальных.

Илай выдохнул, позволяя крыльям солнцеподобного разлететься на осколки. Ему еще нужно сохранить последние силы, чтобы оттащить Кайла на корабль. Он не знал, в каком состоянии вернется Гилем и вернется ли вовсе Редлай…

– Время ограничено, – прохрипел Азель. – Если мы сейчас не уберемся с четвертого материка, нас пленят, и тогда все усилия пойдут прахом.

– Как мы можем уйти? Гилем и Редлай еще не вернулись! – Айон кричал, его волосы слиплись от грязи и дождя. – Мы не можем оставить их. Азель, что с тобой произошло? Почему ты так жесток? У нас еще есть силы сражаться!

– Есть вещи, которые я не могу допустить, – прервал его Азель жестко. – Настало время, чтобы вы все это поняли, – он говорил не своим голосом, будто став чужим человеком. – Первое: сила Архитектора никогда не достанется тем, кто хочет разрушить Виарум. Второе, – он посмотрел на свою девушку, – я не позволю никому убить Рису. Даже Архитектору. И третье, я не допущу разрушение Виарума. Даже ценой своей… ваших жизней. Я давно отказался от всего. И от себя тоже. Я ждал слишком долго, чтобы вытянуть Виарум из крови, и пришел час исправить мои ошибки…

– Эгоист, – Риса подошла к Азелю и влепила ему пощечину. – Ты не смеешь так говорить. Ты – лжец. Твоя любовь ничего не значит для меня, если ты готов пожертвовать чужой жизнью из-за нее. Я хочу спасти Айона. Я хочу, чтобы все остались живы, – она ткнула его пальцем в грудь. – Я не боюсь тебя, Азель. Я люблю тебя. Эти два чувства не могут жить в одном сердце. Но также я понимаю, что пережить твою потерю смогу, а смерть близких – нет.

– Редлай мертв, – выговорил ледяным голосом Азель. – Он пожертвовал собой, чтобы спасти Гилема. И всех нас.

– Редлай… – Риса понимала, что оборотень пожертвовал собой, чтобы задержать или убить Закариаса, однако оказалась не готова столкнуться с его смертью лицом к лицу.

– Да. Это факт. Редлай умер. И мы уже ничего не сможем с этим сделать, его искра уничтожена, – Азель бил горькой правдой всех членов команды. – Вы не знаете того ужаса, что видели мои глаза. Соберитесь.

– Ты не Азель, – прошептала Риса. – Ты не мой Азель, которого я знала. Я… – она сделала шаг назад, и он схватил ее за руку.

– Прости, дорогая, но ты права. Мое истинное лицо перед тобой, – он нахмурился.

– И что же нам делать? – спросила Сина. – Нам бросить и Гилема? Как воин, я понимаю, что другого выхода не было. Закариас слишком силен, и нам до сих пор не сдержать подобных ему, однако… Неужели мы будем жертвовать каждый раз нашими близкими для спасения?

– Всеми, кто не нужен для спасения Айона от проклятия, – выдал еще одну жестокую правду Азель.

– Я отказываюсь в это верить, – прошептала Сина.

– Послушайте, – взяла слово госпожа Марил, смотря на Азеля. – Я понимаю, что у вас очень серьезные разногласия и вы потеряли важного для себя человека… оборотня. Но мы должны решить, что делать. Скоро сюда явятся воины Грома и, возможно, оруженосцы этих хранителей… Не дай Боги – еще один хранитель. Все будет напрасно, все будет бессмысленно. Я прошу вас…

Повисло молчание. Никто не знал, что говорить. Огромный столб пламени поднялся над местом, где раньше находился замок Повелителя Грома. Никто, кроме Азеля, не понимал, что происходит. Госпожа Марил была совершено права: они сейчас пребывали в самом ослабленном состоянии и пленить их не составит труда.

Но команда разваливалась.

Айон так тяжело перенес смерть Ледаи, а теперь и Редлай отдал жизнь за них. И это не ранение, не драка – это смерть. Безвозвратная.

Принц посмотрел на Кайла. Тот лежал без сознания. Слезы сами начали литься из глаз, смешиваясь с дождем. С кем столкнулся Гилем и сможет ли он выбраться живым из боя – неизвестно. Они все рисковали погибнуть.

Он посмотрел на Илая и вытер нос.

– Мы должны уходить… – он заикался, пока их заливал дождь. – Я не могу… Я знаю… Но мы должны уходить. Я… кто-нибудь, помогите мне, – он положил руку на тело Кайла. – Пожалуйста. Я не смогу, – его голова склонилась над Кайлом. – Мы не можем потерять и Кайла.

– Но как же Гилем?! Я никуда не пойду! – Риса сделала шаг назад. – Я дождусь его. Мертвым или живым. Я не брошу его.

– Ты пойдешь, – скомандовал Азель.

– Попробуй меня заставить, – она нахмурилась. – Ты не посмеешь меня коснуться.

– Не заставляй меня, – прорычал Азель. – Риса, не заставляй.

– Как мы оказались в этой точке? – спросил Илай наивно. – Редлай умер, Гилем – непонятно где и что с ним, тоже неизвестно, Айон погибает, а Азель угрожает Рисе силой, если она не подчинится. Скажите, пожалуйста, как мы… Оказались здесь?! – он закричал, и его татуировка загорелась.

– Я скажу.

Раздался голос Гилема над их головами. Команда посмотрела вверх. Риса сначала выдохнула спокойней, когда увидела друга, однако выражение его лица вызывало у нее панику. Что Азель, что Гилем были сами на себя не похожи. Все они в течение какого-то короткого промежутка времени изменились. Хотя даже она собиралась пригрозить разрушением искры Азелю. Настолько ее сердце переполняла решимость.

Книгописец парил на огромных огненных крыльях в другой одежде и выглядел свежо, словно не он сражался последние несколько часов. Единственное, что указывало на его истощение, – почти закончившаяся татуировка на лбу. Он не сводил взгляд с Азеля, хоть и отвечал Илаю на вопрос.

Сина сразу среагировала на его тон, закрывая своим телом госпожу Марил. Илай закрыл Рису. Айон открыл рот от ужаса.

– Ты изначально знал, что Редлай не выберется живым после проникновения в замок Закариаса, – вещал Гилем ровным голосом. – Точнее так. Он и я – жертвы, которые не повлияют на процесс снятия проклятия с Айона. Логично, что в случае непредвиденных обстоятельств Редлай бы пожертвовал собой. Я его ринханто.

Азель крепче сжал шпагу.

– Ты убийца, Азелин, самый настоящий. И ты заслуживаешь возмездия. Скажи правду прямо сейчас. Я хочу услышать ее твоим голосом, – Гилем махнул рукой. – Все имеют право знать. Все пожертвовали многим!

– Это не имеет значения, – ровно ответил Азель. – Время еще не пришло. Редлай, он…

– Не произноси его имя, – рыкнул Гилем. – Не смей. У тебя нет никакого права, Азелин, – он специально бросался его настоящим именем.

– Редлай умер за великое дело, – бесстрашно продолжил Азель.

– Тебе конец, – только и прошептал Гилем. – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Кровь предателя.

– Нет! Гилем, остановись! – только и успела закричать Сина.

В ладони книгописца закружилось пламя, которое через мгновение приобрело вид двуручного меча. Без промедления он атаковал Азеля со всей возможной скоростью и силой. Их оружия скрестились.

Сина воссоздала остатками пламени броню бога Ора-Ли-Ра, прикрывая госпожу Марил, Илай повторил то же самое для Рисы, образуя щит из чистого света. Айону пришлось думать на ходу, поэтому он ударил в землю кулаком и поднял несколько валунов перед собой.

Жар и огонь не прекращались даже после столкновения, поэтому все попытались отойти как можно дальше. Принц с трудом перетаскивал тяжелого Кайла ближе к руинам одного из домов.

Тем временем Азель и Гилем смотрели друг другу в глаза. Дипломат без труда сдерживал напор книгописца.

– Гилем, я призываю тебя успокоиться, – продолжал спокойно Азель. – Я не желал смерти Редлаю. Он был частью команды.

– Которую можно так легко отсечь? – Гилем размахнулся и ударил еще несколько раз, камни вокруг обуглились от ударов. – Кто еще не нужен для спасения Айона? Кайл? Я? Госпожа Марил? Риса? Кем можно разменяться? – он не переставал бить, но Азель без труда отражал атаки.

– Даже твой пожар не может в полной мере охватить ситуацию, – произнес Азель уже напряженно. – Не лишай меня выбора.

– Какого? Готов убить и меня? – рыкнул на него Гилем.

– Если придется.

– Что… – прошептала Риса, не веря в то, что последние слова принадлежат ее любимому. – Азель, нет! Не смей!

– Риса, – прошептала ей Сина. – Скоро пламя Гилема иссякнет. Посмотри на его лоб, там уже почти не осталось сфер. Думаю, Азель добивается именно этого, – она постаралась успокоить подругу.

– Прошу… – продолжала шёпотом Риса. – Остановитесь.

– Проклятие… – прошипел Гилем.

Как бы он ни старался атаковать Азеля и пытаться предсказать его стиль боя, ничего не получалось. Он, даже не активировав свою искру, оставался намного сильнее его. Татуировка книгописца стремительно кончалась, и он понимал это, перед глазами уже темнело и сознание мутилось. Однако Гилем не мог оставить все как есть. Его сила – воображение.

Гилем развеял крылья, и меч исчез из его рук. Он смотрел на Азеля, который с невозмутимым выражением лица держал перед собой шпагу. Гилем начал считать собственные вдохи, один за одним, пока его татуировка не стала восстанавливаться. Узор за узором, покрывая сначала лоб, потом щеки, шею, поползла по плечам, ключицам и вниз по торсу, восполняясь на все сто процентов. Команда принца в шоке распахнула глаза.

– Неужели его сила настолько невероятна, что он способен восстановить свое пламя? – Сина не верила в происходящее. – Что нам делать? – она посмотрела на Рису. – Неужели Азель и правда убьет его?

Но Риса ответить ей не успела.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Поток, – прохрипел Гилем.

– Меня не обманешь, Гилем, я знаю, какова жертва этого фокуса, – Азель нахмурился, но книгописец продолжал молчать. – Значит, будь по-твоему.

Все задержали Дыхание.

– Реальность.

– Нет! – закричала Риса.

– Великий пожар. Очаг Великого Пламени. Броня То. Меч Дана.

Вся татуировка, что восстановилась несколько секунд назад, сгорела. Подобно подожжённой бумаге, она исчезла с кожи Гилема, и вместо нее пришла легендарная сила. Только броня одного из погибших сыновей Богини пламени могла защитить его от Азеля и придать необходимую скорость, а меч Дана – еще один артефакт – выдержал бы натиск его шпаги. Все это исчезнет после того, как Гилем перестанет подпитывать их существование пламенем. Как и вся его сила, что связана с воображением. Но сейчас ему ни в коем случае нельзя отвлекаться.

И ровно через мгновение шпага Азеля ранила его в ногу, туда, где броня То еще не успела полностью закрепиться. Но Гилем не остался в долгу и нанес удар кулаком по лицу Азеля.

– Они поубивают друг друга! – закричала госпожа Марил. – Я… Риса, мне нужно немного пламени. Я смогу их связать. Но что дальше…

– Прошу, оставьте их, – дрожащим голосом попросила Риса и сложила руки на груди госпожи Марил. – Вторая истина. Искры Великой кузницы. Пламя первых.

И после этого она потеряла сознание. Сина вовремя успела подхватить ее и предотвратить падение. Татуировки госпожи Марил, к сожалению, не сильно восстановились. Она пыталась понять, кого ей сдерживать: Азеля или Гилема. Неверное, решение могло привести к смерти. Но времени подумать не осталось.

Книгописец замахнулся на дипломата мечом Дана и попытался уничтожить не только его, но и оставшийся город. Хрупкая на вид шпага выдержала и этот удар. Земля под ногами закипела, словно вода на огне. Таким образом Гилем пытался нейтрализовать его преимущество в скорости, однако это не помогло. Дипломат так быстро двигался, что не успевал даже на пару сантиметров погрузиться в горящее болото. Тогда из земли к нему потянулись руки, состоящие из черной жижи: глаза Азеля на мгновение распахнулись в страхе. Но уже в следующую секунду все в пределах десяти метров было уничтожено. Броня То треснула на груди книгописца.

Пламя Гилема заканчивалось, а Азель слишком хорошо знал, как нужно действовать. Он сделал шаг к Гилему, собираясь нанести ему удар, книгописец же сконцентрировал энергию в мече, даже не планируя уворачиваться. Его желание мести отключило все инстинкты самосохранения. Осталась лишь одна мысль – ранить Азеля.

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак горы. Неподъемная ноша, – она выдохнула и произнесла вместе с со всеми исчезающими татуировками. – Знак времени.

– Вторая Истина. Свет всесжигающей любви. Мерцание, – крикнул Илай.

Сначала раздался взрыв, потом вспышка от атаки Илая, и площадь залило ярким светом. Спустя пять секунд вспышка стала сжиматься, подобно ткани, в сторону самого Илая, который стоял на коленях в паре метров от Гилема и Азеля.

Свет разлетелся на лоскуты и с мерцанием исчез. Между Азелем и Гилемом был Айон. Сина открыла рот. Принц держал Азеля и Гилема за руки. Шпага прошлась ему по плечу, а меч Дана по бедру. Кожа Айона отливала неестественно бледным цветом. Он посмотрел с осуждением сначала на Гилема, потом на Азеля. Пламя книгописца окончательно исчерпалось, и броня с мечом стали истлевать. Волосы Айона отросли и уже достигали лопаток. Серебряный цвет с черными корнями вернулся к нему.

– Архитектор, – произнес он.

– Он смог их остановить… – Сина вытерла лоб. – Айон смог.

– Я разочарован в тебе, Гилем, – процедил ледяным голосом Айон. – Редлай умер, и ты решил предать его жертву, но об этом позже, – он повернулся вновь к Азелю. – А ты… Хочешь сразиться?

Подул ветер, и без того рванная рубашка Айона приоткрылась, и на его груди появилось очертание татуировки. Нет, он еще не открыл свой костер, но ситуация подталкивала.

Мгновение, и случился бы еще более худший сценарий, чем предполагал Азель. Ему не оставалось ничего другого, как подчиниться судьбе. Он действительно отказался от гордыни во имя спасения мира. А битва с Архитектором явно не входила в его планы, поэтому он разжал руку и из нее выпала шпага. Только после этого Айон отпустил их. Принц осмотрелся.

– Собирайтесь. Мы уходим, – кинул им Айон.

Азель смерил его взглядом и пошел в сторону Рисы. Он поднял ее на руки и, не говоря никому ни слова, направился в сторону корабля. Илай же подошел к Кайлу и с трудом закинул его на плечо. Комплекция их непотопляемого заметно превосходила его, поэтому лишь силы солнцеподобного позволяли ему хоть как-то держать равновесие и не сорвать спину.

Сина и госпожа Марил пошатываясь направились за Илаем. На поле боя остался Гилем и Айон. Дымка гнева наконец-то спала с разума принца, и он тоже пришел в себя. Книгописец стоял белый как снег. Дождь бил по его лицу. И в следующее мгновение он начал заваливаться вперед, но Айон среагировал быстро и подставил плечо. Гилем рухнул на него, хоть и не терял сознания, идти самостоятельно уже не мог. Дождь над ними стал чуть слабее. Они медленно направились в сторону корабля.

– Прости меня, – прошептал Гилем. – Прости меня, Айон. Ты совершенно прав. Я предал жертву Редлая. Я чуть не подверг себя опасности. Он… – Гилем запнулся. – Ему было в целом все равно, спасем ли мы тебя. Его главная задача была спасти ринханто. И я чуть не напоролся на шпагу. Спустя час он разлетелся в пепел.

– Я нагрубил, Гилем. Это я должен просить прощения. – Они шли через руины площади. – Посмотри вокруг, я все уничтожил. Я Архитектор. Так почему же я все разрушаю? Почему спасение меня приводит к смерти друзей? Настало время вскрыть все карты: кто есть кто и какие цели преследует.

– Все это тянется с нашего рождения и уходит в твое детство, Айон, а не с момента, как мы встретились на острове, – Гилем хрипел. – Кто знает, если бы между нами не было тайн, выжил бы Редлай? Даже я не в курсе. Умерла Ледая. Это у них семейное. Защищать дорогих людей.

– Уверен, он сделал это, не раздумывая и не сожалея, – Айон постарался улыбнуться, но из его глаз побежали слезы. – Я бы сделал ради вас то же самое. Мне плевать, что я Архитектор. Возможно, разрушение искры привело бы к миру. Больше не нужно ни за кем бегать, искать и сражаться.

– Мне так жаль, – Гилем задрожал. – Как же мне жаль, Редлай. Я должен был стать сильнее не тут, на площади, а в замке. Нас бы двоих хватило, – он вновь заплакал. – Я слабак. Я никчемный книгописец, я никто. Пожалуйста, прости. Я обещаю, что буду жить. И доживу до старости и буду счастливым, правда-правда-правда. Я прошу, прости меня.

– Гилем… – только и прошептал Айон.

– Как же я виноват, – он не мог остановиться. – Я понимаю. Я все понимаю и знаю. Однако это не позволяет мне принять его смерть. Я проклят. Я правда проклят. Мама умерла, мама ушла. И все по моей же глупости, моей неосведомленности, – он поднял голову вверх. – Кузница, Пламя и… Богиня пламени, раз вы наградили меня силой ничего никогда не забывать, так почему же я никак не запомню – дорогие мне люди умирают! – он кричал. – Вы прокляли меня! Вечными воспоминаниями о них… О ней, – его голова склонилась. – Мама, ну почему так… Мам? – И только после этого он потерял сознание.

– Гилем… – Айон присел на колено. – Я обещаю, что мы что-нибудь придумаем. Мы станем сильнее. Осталось совсем немного. – Он перегруппировался, чтобы руки Гилема перекинулись через его плечи и он смог подняться. – А ты не такой тяжелый, как жаловался Редлай… Хорошо, пошли.

Он шел по разбитой дороге и молился богам, чтобы увидеть хоть один целый дом. Из-за всплеска эмоций он уничтожил слишком много зданий. Удивительно, но город вымер. Сейчас он остался с Гилемом один, и никто даже не смотрел в их сторону. Айон лишь надеялся, что не убил этих людей. Он не хотел славы монстра. Мертвеца достаточно. Смерть Редлая переключила что-то в голове Айона. Если после гибели Ледаи он хотел уйти на дно своего отчаяния, то его жертва, наоборот, вселила в него надежду. Принц еще не знал, как это работает, однако в груди разгорались сильные чувства, смесь которых он не до конца понял. Во-первых, он желал защитить своих друзей; во‐вторых, стать сильнее; в‐третьих, спасти мир, спасти Виарум. Осознание, насколько все ужасно, пришло именно сейчас, когда он шел по разрушенному рабскому городу. Тьма не только на седьмом материке. Нет. Она в сердцах и головах людей. Закариас, Ноа и Кармин тому подтверждение. И Айон уже сомневался насчет Азеля.

Знал ли он, что Айон будущий Архитектор, когда вступал на Золотой дракон? Или с рождения? Не могли они без знания его искры наложить проклятие. Вопросы, вопросы кружились в его голове. Айон понимал, что до конца их миссии по спасению осталось немного. Всего лишь снежный цветок и следующая их остановка – материк Великанов. И тогда планы стражей по управлению миром через седьмой материк не реализуются. Но чем ближе этот момент, тем больше появлялось действующих лиц. Им надо приготовиться к тому, что, вероятно, на шестом материке их будут ждать Ноа и Кармин. В силе ли они одолеть их и на что действительно был способен Азель, неизвестно. Сейчас им нужно хотя бы добраться до корабля.

– Какого…

Айон вышел к небольшому спуску к пристани и замер в ужасе. Дома уцелели. Он обрадовался, что хотя бы сюда не дотянулись его силы, вот только… По всей улице лежали трупы воинов Грома. Судя по тому, как они стонали, истекая кровью, нечто произошло пару минут назад. Сина почти без сил, а госпожа Марил сражалась не так, как следовало. Вывод один – это дело рук Азеля.

Айон буквально ступал по трупам. Целая армия упала к его ногам. Когда они убегали с Кайлом, никто не вышел против них. Паника и страх схватили за горло. Их корабль, чудом уцелевший, покачивался внизу на волнах. Он прищурился и заметил на борту Азеля, стоящего у носа, Сину и госпожу Марил. Остальных они, вероятно, положили в каюты. Он старательно игнорировал просьбы умирающих о спасении. Кто-то умолял добить себя.

Гилем взбирался по трапу на ослабевших ногах. Сина окинула их взглядом, к этому моменту Илай вышел к ним и побежал к Айону.

– Давай его сюда, – он протянул руки, и Айон аккуратно передал ему книгописца. – Дружище, ну как же так?.. – печально спросил Илай. Он тоже исчерпал свое пламя.

– Ты как? – спросила Сина Гилема не своим голосом.

Такой разбитой он никогда ее не видел.

– Мы уложили их в одну кровать. Кайл и Риса словно умерли. Я уж думала, и они…

– Успокойся, Сина, с ними все хорошо, просто полностью исчерпали свое пламя. Это нужно, чтобы защитить искру, – пояснила ей госпожа Марил. – Если бы использующий пламя бесконтрольно продолжал тратить его, то разрушил бы искру не по своей воле. Небольшая мера предосторожности.

– Простите, госпожа Марил, я просто… – Сина запнулась.

– Я понимаю, моя дорогая, – заклинательница печально посмотрела сначала на Азеля, потом на подходящего к ним Илая. – Вы никогда не сталкивались с войной и с силой, превосходящей всякую фантазию. Тесное общение с Саргоном подготовило меня к подобному. Да и сама я… не промах. Этот мальчик… мужчина, Редлай. Он сын Меладеи и, вероятно, за свою жизнь познакомился с монстрами… Да одна его мать чего стоит. И все же… – она замолчала. – Не думала, что сама выберусь отсюда живой. Проклятый Закариас, он всех нас обвел вокруг пальца. Но Редлай встал ему костью в горле.

– Как мы поплывем, если Кайл в отрубе? – задал своевременный вопрос Айон. – Он же у нас… Океан. О боги… Он Океан… – он схватился за голову. – Откуда у меня такая копна волос? – он закрутился на месте. – Кажется, я схожу с ума.

– На самом деле твоя прическа сейчас не самая большая проблема, – Сина указала вперед. – У нас тут… гости.

– Какой мрак… – прошептал принц.

Не удивительно, что Повелитель Грома продумал и такой нюанс, как собственный проигрыш или отступление. Как и ожидалось, после сражения с ним команда была не в силах вести дальше бои. Вот почему никто из воинов Грома не трогал их, пока хранители с оруженосцами пытались их поймать. Теперь они были полностью окружены. Впереди, в заливе, к ним двигались корабли – не менее двадцати. Скорее всего, сильных искр и костров там не было, вот только Метеор вырубился на корме, Риса как усилитель пламени еле дышала, Гилем с пожаром – рядом с ней, а их главное преимущество в океане в очередной раз пускает слюни. Из всех них совсем чуть-чуть пламени осталось у Сины, а Айон может размахивать головой и кулаками, работая как пушечное ядро. Правда, без возможности ходить по воде выстрел у них всего один.

– И что нам делать? – спросил Илай.

– Мы… – начал Айон, но в этот момент Азель сдвинулся с места.

– Экадор, ты меня слышишь? – строго спросил бывший дипломат. – Я знаю, ты вновь обрел силу. Хоть Кайл и без сознания, ты здесь. Направляй корабль к шестому материку через остров Снега, напрямую и максимально быстро. – Подчиняясь его приказам, корабль тронулся с места, поэтому Илай и Айон поспешили подтянуть трап. Канаты оборвались. – Знаю, ты меня не любишь. Но сейчас только я могу спасти их и мне нужна твоя помощь.

Казалось, после этих слов океан смирился с просьбой Азеля и направил корабль по заданному курсу. Айону хотелось сесть на кровать и подумать о всей этой неразберихе. Но времени как всегда не нашлось. Впереди корабли, которые идут на них тараном. С другой стороны, если их сейчас всех убьют или захватят, проблемы исчезнут.

И пока он готовился своим лбом ломать суда, Азель пошел в трюм, чтобы переодеться и спустя пару минут вернуться. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и освободился от нее, позволяя упасть рукавам по бокам, избавился от обуви. Он развернулся к команде и посмотрел именно на Айона. Желтые молнии засверкали по лезвию его шпаги, в глазах и волосах. Страх сковал тело принца.

– Просто ждите. Я все сделаю самостоятельно. Ваша задача следить за состоянием команды, корабля и не пострадать, – он понизил голос. – И, в целом, вам лучше не видеть этого.

Но они остались. И, как загипнотизированные, продолжали смотреть.

– Реальность, – прошептал Азель и прыгнул за борт.

Айон не знал, что он сделал в трюме, вероятно, коснулся Рисы и Кайла одновременно, вспоминая опыт с Айоном. Вместо того, чтобы плыть до врагов, он заскользил точно так же, как и Непотопляемый в битве с пиратами. А учитывая факт его немыслимой скорости, малого количества света и расстояния, они быстро потеряли его из виду.

Но долго их ждать он не заставил. Блеснула молния, и корабль на триста человек разлетелся в щепки. Айон протер глаза, не в силах поверить. Вот был бриг, и вот он превратился в деревянную стружку. Принц моргнул пару раз, и второй корабль переломился напополам. Появлялись вспышки пламени, молнии, какого-то фиолетового газа. Люди пытались сопротивляться и нападать на Азеля. Это выглядело жалко. Потом они переключились на их бриг, обстреливая его ядрами. Каким-то образом даже их перехватывал дипломат.

– Если бы я не знала Саргона, подумала бы, что он не человек, – выдохнула госпожа Марил. – Вы осознаете, что он уничтожает корабль за кораблем силой всего лишь одной искры? И как я понимаю… Не в полной мере. Азель… Азелин… – Будто в доказательство ее слов блеснула молния, и сразу два корабля попали под рубящий удар шпаги. – Я думаю, нам и правда не стоит на это смотреть, – она взглянула на Сину. – Пойдемте в каюты. С Азелем можно не беспокоиться за сохранность корабля.

– Хорошо, – ответил Илай.

Сина и Илай направились за госпожой Марил. Айон же не смог. Он просто не нашел в себе силы уйти, когда тысячи людей погибали за бортом от клинка Азеля. Он посмотрел в воду и тут же поднял глаза.

Она окрасилась кровью.

До Айона дошла одна ужасная мысль – Азель их не сопровождал, все они, и Айон в частности, пленники. На данный момент Азель сильнее всех их разом. Только достигнув пожаров, они смогут противостоять ему. И то не факт. Тогда, в воспоминаниях Океана и Архитектора, Экадора и Эн его боялись все. Айон уже не сомневался, что командир стражей – это Азель. Именно стиль боя и техника искры, которой он прервал Брэма и Катаоку, он пользовался сейчас. И, видимо, Гилем уже был в курсе. Как только все придут в себя, ему придется объясниться.

Последний корабль воинов Грома переломился и пошел ко дну. И ровно в этот момент их бриг начал набирать скорость.

Айон повернулся к столице четвертого материка и замер. Вот они, спасители – по колено в крови, среди руин. Они хотели принести этому миру спасение, но не через убийство, а через свободу.

Госпожа Марил права – они не знают, что такое война.

Облака, которые вечно скрывали небо на четвертом материке, стали расступаться вместе с рассветом. То ли Илай, то ли сам Виарум постарался, но океан, город и их бриг залило ярко-оранжевым светом. Теперь Айон все видел отчетливо, теперь он никогда не забудет, что натворил.

Вместе с лучами на борт забрался Азель. Айон не заметил на нем ни одной царапины, ни одна из его десятков кос не развязалась, одежда уцелела. Словно не он уничтожил сейчас все эти судна. Единственным доказательством его подавляющей силы и убийства более тысячи человек стала рубашка, пропитавшаяся кровью. Он снял ее и бросил в океан, засунул шпагу в портупею и поднял глаза на Айона. В них принц не нашел ни сожаления, ни намека на прежнего Азеля.

Уже ничего не будет как прежде. Ничего. Не после смерти Редлая.

Азель развернулся и вместо того чтобы направиться в общий трюм, пошел к носу корабля, занимая место Кайла. Их команда разбилась не метафорично, а вполне буквально. К материку Великанов они идут, словно незнакомцы. Ни о какой сплоченности, доверии и дружбе не могло быть и речи.

Айон наклонил голову и пошел в сторону трюма. В каюте спали мертвым сном Кайл и Риса. Лишь тот факт, что бриг идет по назначению, успокаивал. Они еще живы. Сам Айон еще живой, но в его сознании и теле что-то сломалось. Он еще не понимал, что именно. Ему еще предстояло понять, а пока он лег на кровать и успел моргнуть лишь один раз и прошептать:

– Прости меня, Редлай. Прости…

Огромные крылья дракона распахнулись над столицей оборотней. Только недавно все пережили появление дракона, и вот опять Меладея вогнала каждого в панику и заставила прятаться по норам. Ко всему прочему Древо Жизни потеряло все листья и пролило на город кровавый дождь. Прообраз Грисдиса формировался, чтобы отправиться уничтожать Закариаса, прислужников и всех, кто встанет у нее на пути. Гнев разрывал Королеву Оборотней на части, не позволяя мыслить здраво. Она прекрасно знала, кто такой Повелитель Грома и чего от него можно ожидать. Однако в этот раз он пересек черту, и спасти его от заслуженного наказания не смог бы даже Азелин.

Красный дракон наконец-то принял полноценное обличие, и фонтан пламени заполнил небо над городом. Меладея уже не контролировала свои действия.

– Она натворит ужасные вещи, если мы не остановим ее, – Саргон прикрыл глаза. Проекция переноса Леи передавала все чувства настоящим аватарам. – Даже у меня на втором материке не так жарко. Леа, тебе придется потратить немного пламени и перенести нас с Ранцикусом сюда хоть на пару минут. Нам вдвоем будет не просто что-то сделать с Грисдисом, а Аннемари с ней точно не справится.

– Хорошо, – произнесла она недовольно. – Такими темпами все накопленное пламя и пыльца единорога исчерпаются. Понимаю, что ситуация критическая, но нельзя же так. Почему все настолько непредусмотрительны? – Ее тело начало стремительно восстанавливаться после разрушения проекции. – Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Встреча планет.

Она сложила руки вместе, и ее тело, которое представляло собой золотую проекцию, стало мерцать и превращаться во вполне реальное. То же самое происходило с Саргоном и Ранцикусом.

Аннемари, которая побежала за ними, шокированно смотрела на демонстрацию сил тех самых стражей. Дракон над головой уже прекрасно показывал их средний показатель в способностях. Однако Леа только что за несколько мгновений перенесла двух мужчин и себя с разных материков. Их аудиенция, где планировалось потратить не так много пламени навигатора, – провалилась.

Леа и сама уже желала Закариасу мучительной смерти и не понимала, зачем им вообще останавливать Меладею. Но горящие голубым глаза Саргона без объяснений заставили выполнить приказ. Когда Леа вышла за пределы Пятого материка, сразу ощутила в воздухе какие-то странные вибрации. Вот только поднимающийся все выше Грисдис не давал времени подумать.

– Господа мужчины, вы будете что-нибудь делать? Лассо там набросить, намордник? Хоть что-то, – она рыкнула. – Я уже активировала перенос, домой пешком пойдете. Ясно вам? Быстрее! Она набирает скорость.

– Да что же за вредина! – рыкнул на нее Саргон. – Ранцикус, мне нужна твоя помощь. Я обращу вспять превращение, но, скорее всего, Меладея позаботилась об этом и сделала его максимально многоэтапным. Боюсь, это потратит слишком много пламени, подскажи мне, с чего начать.

– Хорошо, – Ранцикус кивнул ему. – Начинай, – он протянул руку вверх и произнес, – вторая истина. Равновесие космоса. Саргон.

– Вторая истина. Истоки. Былое отражение монеты.

Рука Ранцикуса провернулась по часовой стрелке, словно в ней совсем не было костей, и задрожала. Он представлял из себя высокого жилистого темнокожего мужчину с белыми коротко стриженными волосами. Его миндалевидные глаза без радужек ярко мерцали, пока работал костер. Ни у Саргона, ни у Ранцикуса костры не демонстрировали масштаб силы, как у Меладеи или Закариаса, они скорее меняли условия игры. Поэтому какого-то шокирующего эффекта у Аннемари не было. То, с какой скоростью закручивались волосы Короля Сорокатысячи Ног, и вращались часы на его спине, и по проступающей на лбу испарине Ранцикуса – бывшая королева людей догадалась – их прием требовал много сил так как утихомирить Меладею было совсем не так просто. И только когда Леа провела над ними рукой и сверкающая пыльца упала на плечи, их попытки возымели эффект.

Первыми начали истлевать крылья дракона, словно кто-то поджег бумагу. Но происходило это странным образом: часть перепонки исчезала, а другая тут же восстанавливалась. Аннемари поняла, что это Меладея сопротивлялась действию сил Саргона и Ранцикуса. Однако против слаженной работы всех трех стражей долго сражаться она не могла, поэтому после исчезновения крыльев стремительно начала терять высоту, и огромное тело дракона грозилось уничтожить часть столицы оборотней. Но с каждой секундой тело Грисдиса становилось все меньше: кожа исчезла, кости рассыпались в прах, возвращая Меладее ее человеческий облик.

Бывшая королева людей поняла, что она может разбиться при падении с такой высоты, поэтому тоже решила поучаствовать в сдерживании и спасении Меладеи. Она кивнула головой и сложила руки вместе:

– Вторая истина. Сотканный монстр. Захват, – ровным голосом произнесла Аннемари, и ее волосы пришли в движение.

– Аннемари, ты опять меня позвала не сожрать кого-то? Предательство, – огромная зубастая морда обнажила клыки.

– Иритар, потом пострадаешь, спасай Меладею, – она фыркнула.

– Ладно, судя по пламени, она мне в этой форме не по зубам, – монстр покачал головой.

И в следующую секунду устремился к падающей с небес Меладее. Аннемари посмотрела на удивленных Ранцикуса, Лею и Саргона. Король Сорокатысячи Ног застыл, открыв рот и показывая на нее пальцем. Забавная ситуация: ведь он, скорее всего, видел, что должно было произойти. В реальности, наверное, Иритар пугал все же больше, чем в воображении.

Тем временем монстр Аннемари бережно, несмотря на свои клыки, схватил не сопротивляющуюся, но очень злобную Меладею. Иритар положил Королеву Оборотней на землю. Всю в слюнях и голую. Леа махнула рукой и набросила на нее накидку Саргона. Меладея смотрела в небо с ледяным выражением лица, пока не поднялась с земли. Ранцикус и Саргон сделали два шага назад.

– Как-то мы не предусмотрели тот факт, что нас теперь можно убить вполне реально, – Саргон попытался пошутить. – Меладея, остановись. Я в полной мере понимаю, что произошло. Однако бросаться уничтожать все и вся не выход. По крайней мере сейчас. Давай все обсудим.

– Меладея, Саргон прав. Во-первых, мы ничего не обсудили с Азелином. Скорее всего, он знает больше, чем мы, так как находился там. Во-вторых, нам нужны детали битвы. Прошу. Возьми себя в руки, – Ранцикус говорил спокойным голосом, но держал дистанцию от Королевы Оборотней.

– Я все еще обладаю пожаром, – она рыкнула. – Посмотрим, у кого больше пламени, – она ткнула в них пальцем. – Не смейте никогда так больше делать. Я – Королева Оборотней, а не придворный шут. Взгляните наверх! Вы что, не понимаете весь масштаб ужаса? – она рыкнула, заставляя их поднять головы на голые ветви. – Древо Жизни в очередной раз лишилось семени. На появление нового уйдет много времени, – она ударила ногой по земле, по которой пошли трещины. – Если! Если кто-то его ранит, слеза третьего материка разрушится без шанса на восстановление, и тогда баланс совсем исчезнет, – она убрала волосы за спину. – Помимо всего этого… мой сын… Мой дорогой сын умер! Я не прощу Закариаса никогда, и никто не встанет у меня на пути. Я или умру в битве с Азелином или убью Закариаса. На этом все. И не пытайтесь меня отговаривать!

– Да никто и не собирается, Меладея! – Саргон попытался ее вразумить. – Мы до сих пор не знаем, где Ноа и Кармин. Одна ты их не победишь! Так что не лезь в пекло. Давай обсудим.

– Мой Редлай… Как же так произошло? – Меладея перешла на шепот. – Кто-нибудь еще из команды принца погиб?

– Пока вы тут выясняли отношения, я все проанализировала. Когда я нахожусь на Пятом материке, данные искажаются. Я не могу точно оценивать количество пламени, уровни сил и местонахождение. Сейчас все намного… Проще. Цена, правда, этому очень большая, – Леа говорила и заплетала волосы в косу. – Больше никто не погиб. Но… – Леа посмотрела на Меладею. – Я не ощущаю пламени Закариаса. Вообще. Ноль. Саргон, посмотри, пожалуйста, что с ним.

– О… Боги, – глаза Саргона пылали голубым. – Редлай… Он заточил его на какое-то время… Лунный путь? Не могу понять по датам. Неважно. В любом случае, прямо сейчас, Меладея, убивать некого, – он улыбнулся. – Даже учитывая факт, что ему пришлось разрушить искру… Твой сын победил Закариаса и вынес его из игры.

– Он не разрушил искру, – Леа строго посмотрела на Саргона. – Ты не видел этого? – На ее заявление и вопрос Саргон покачал головой. – Не такой уж ты и всемогущий, раз я вижу, а ты – нет.

– Леа, я прошу тебя, давай без загадок, расскажи, что конкретно ты видела? – Ранцикус посмотрел на Меладею. Он обратился к ней: – Почему ты выглядишь так, будто в курсе?

– Я не в курсе, просто работаю головой, Ранцикус, – она опять показала вверх, и все опять подняли головы. – Умерло семя. Я не знаю, разрушал ли мой сын свою собственную искру, что я пробудила при обращении.

– Таким образом… – Аннемари сделал шаг к ним.

– Я покажу, – Леа закатила глаза. – Раз я уже здесь, не буду отставать по демонстрации «мускулов» от мужчин, – кончик ее указательного пальца на правой руке заискрился. – Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Отражение космической связи.

Пространство вокруг них начало темнеть.

Леа махнула руками и долго всматривалась в него. Никто не смел ее тревожить, пока она думала.

Аннемари смотрела, как над головой появлялись разноцветные звезды. Бывшая королева людей заметила, как какие-то из огней гасли или загорались.

Леа хмыкнула и щелкнула пальцами: некоторые звезды исчезли и появились красные нити. Она повернулась к Аннемари, потом к Меладее.

– Да, все так, как я думала, – она вновь поглядела на Аннемари. – Смотри, это все искры, костры и пожары. Свет напрямую отражает их потенциал. Просто донельзя, – она ткнула пальцем в связь. – Пламя после смерти не исчезает из вселенной. Оно остается здесь навсегда. Только в случае разрушения искры. – Она показала на фиолетовую звезду в диаметре не менее десяти сантиметров: – Это Гилем, – и повела красную нить к другой звезде в два раза меньше, но алого цвета. – Это Редлай. Его пламя сохранилось. Он не разрушил искру, которую ему дала Меладея. Но как она и сказала, семя погибло.

– Хорошо… Это получается, он жив? – спросила Аннемари с надеждой.

– Нет. Редлай – мертв, – Леа произнесла это как можно осторожней и посмотрела на Меладею. – Его сущность оборотня и человеческое обличие связаны неразрывной связью. Точнее, разорвать ее можно, но… Тогда ты умрешь. А эта красная нить, кстати, статус ринханто для Редлая. Она до сих пор не исчезла. Но со временем…

– Получается, рано или поздно его пламя переродится? – спросила Аннемари.

– Именно, но это будет через много-много лун, – печально ответила Леа.

– А что с остальной командой? – спросила Меладея. – Где они? Пламя Гилема кажется очень и очень большим.

– Да, его пламя впечатляет. Оно примерно на нашем уровне, – она показала странный жест рукой, будто покачивающаяся лодка. – Их силы слишком велики, я не могу на фоне других это демонстрировать, сейчас уберу. – Леа махнула рукой и осталось всего несколько звезд. – Вот Кайл, у него сейчас самый сильный пожар, диаметр звезды примерно… пятнадцать сантиметров. – Она повела нитью к серой звезде диаметром семь сантиметров: – Это Айон. Меладея давным-давно связала пламя Архитектора и Океана.

– Айон уже достиг костра, получается? Или даже пожара? – лицо Саргона вытянулось.

– Нет, мои господа хорошие, это сила всего лишь его искры, – ответила с издевкой Леа.

– Немыслимо… Всего лишь искра, – прошептал Ранцикус. – Никогда не перестану удивляться.

– Вот Сина, у нее ожидается немыслимый пожар, и Илай от нее не отстает, – Леа показала на две звезды, которые располагались рядом. – Команда принца потенциально в полтора-два раза сильнее стражей. Так что они прекрасно займут наше место, – навигатор улыбнулась и посмотрела на озадаченную Аннемари. – Что такое? Я как-то не так показала?

– Нет, просто… – она подняла руку к звездам. – Айон, Кайл, Редлай, Гилем, Сина и Илай – их шесть… Но где Азель… и Риса? – На ее вопрос Меладея выдохнула, чем привлекла внимание. – Что?

– Надеюсь, ты крепко стоишь на ногах, – Меладея усмехнулась. – Леа, покажи ей Азелина.

– Меладея, надеюсь, ты тоже крепко стоишь на ногах, – отзеркалила шутку навигатор. – Но начнем и правда с нашего предводителя, Азелина. Я не буду убирать Айона и остальных, чтобы иметь возможность сравнить.

После этого она щелкнула пальцами, и Аннемари зажмурилась от яркого золотого света. Она никак не могла поднять глаза, лишь спустя полминуты адаптировалась и приоткрыла веки. Страх, животный и бесконтрольный, поглотил ее. Бывшая королева людей открыла рот, не в силах поверить. Звезда Азеля была диаметром в пятьдесят сантиметров. Он превосходил в силе Кайла, сильнейшего из команды, минимум в четыре раза. По сравнению с ним даже Айон – мелкая сошка. Аннемари не могла представить, какой силой должен обладать человек с таким пламенем. Она вытерла проступивший пот со лба и посмотрела на Меладею.

– И ты решила с ним сражаться? Какие… Какие шансы вообще у всех нас есть? – она еле нашла силы говорить. – Он же может убить Айона и их всех.

– Он может. И он сделает так, если поймет, что у него не осталось выбора. Он уже убивал Океан и Архитектора, повторить не проблема, – ответила ей с болью в голосе Меладея. – Его можно одолеть лишь хитростью, чего у Кармина и Ноа предостаточно. Просто посмотри на ситуацию с Айоном.

– Так это ты находишь силу Архитектора? – задала логичный вопрос Аннемари.

– Я одна из тех, кто может это сделать, – Леа усмехнулась. – Но я была все это время на Пятом материке. Там свои законы. Время в принципе не течет, цветы не отцветают, ночи и дни не в балансе. Сложно объяснить, если ни разу не посещал его.

– А как же Ноа и Кармин узнали о моем сыне и его силе Архитектора? – напряглась Аннемари.

– Делаю ставку на Кармина, но это не точно… – прошептала Леа. – Надо бы выяснить, но как будто уже нет смысла и поздновато, – она пожала плечами.

– Так, хорошо, а что насчет Рисы? – спросил Саргон. – Даже силами своими пользоваться не буду, хочу увидеть это.

– А тут я сама в шоке, никогда не видела подобного, – Леа усмехнулась. – Для этого мне придется расширить поле и вернуть все. – Сразу после своих слов она хлопнула в ладоши.

Темное поле, на котором они смотрели созвездия, начало расширяться еще на пару десятков метров. Тут и там загорались и уменьшались звезды. Сила Азеля не исчезла и сейчас смахивала на главную Луну. Вокруг него заметно блестели другие члены команды принца, появилось впечатляющее пламя стражей. Перед ними буквально весь мир лег на ладони.

Аннемари озиралась по сторонам, рассматривая красоту. Никого крупнее Азеля она не нашла. Риса обладала способностью взывать к пламени, к его первоначальному состоянию.

Когда небо над ними перестало двигаться и расширяться, Леа опустила руки и все посмотрели на нее.

– Вот она, – прошептала она.

– Где? Ткни! Я не вижу, – Саргон прищурился.

– Это, – она обвела рукой. – Это все Риса. От одного края до другого. Она есть Великое пламя для всех человекоподобных и прочих существ, – Леа, кажется и сама не верила в то, что говорила. – Это невероятно, но я ощущаю ее везде.

– Немыслимо, она – монстр, – прошептала Меладея, ее глаза горели красным. – Но я понимаю… Теперь понимаю, почему, – она наклонила голову. – Она имеет связь с каждым пламенем в Виаруме. По-другому ее сила не сможет работать. Скорее всего, Азель держит ее, чтобы в ответственный момент, если дракон тлеющего пепла освободится, иметь силу уничтожить его.

– Он все предусмотрел, – шокировано произнес Саргон. – Без моих глаз и сил Ранцикуса он смотрел так далеко… – он опустил голову. – И я уверен, очень многого мы не знаем, еще больше – заблуждаемся.

Небо над их головами стало растворяться, и лучи солнца пробивались сквозь завесу ночи. Меладея смотрела на голое Древо Жизни с великим сожалением. Радовал лишь факт, что сила ее сына, как и пламя, продолжали существовать. Гнев в сторону Закариаса не утих. И не утихнет никогда. Она все равно приложит максимум усилий, чтобы отомстить. И это нужно не только из-за смерти Редлая. Закариас нарушил договор и своими действиям перешел границу, которую ему отметил Азель. Значит, она и остальные стражи имеют полное право убить его. Скорее всего, он в сговоре с Кармином и Ноа, а значит, угрожает всему миру.

– Тогда каков наш план? – Спросил Ранцикус. – Команда принца, как я понимаю, движется ко мне? Я должен уберечь их от хранителей короля первого материка?

– Предполагаю, что туда направили главные силы, Ранцикус. Справишься один? – поинтересовался Саргон.

– Ощущение, что команда Айона и без моей помощи будет неплохо себя чувствовать, – он говорил безо всяких эмоций. – И…

– Стой! – Леа его прервала. – Что-то происходит.

Все пространство рядом с ними начало трескаться на тысячи осколков. Стражи и Аннемари отпрыгнули в сторону. Меладея напряглась, думая, что вернулась изгнанная Келдая, однако в следующее мгновение они шокировано распахнули глаза. Сотканный из энергии желтого цвета, перед ними из портала появился Гилем. Его татуировка горела фиолетовым на проекции. Никто не мог поверить, а главное понять, каким образом ему это удалось. Его силы никак не связаны с перемещением в пространстве. Его взгляд источал печаль, но лицо оставалось беспристрастным. Он нашел глазами Меладею, и она не удержалась от болезненного выдоха. Книгописец пришел за ней. Он сделал шаг вперед и упал на колени, по его щекам текли слезы.

– Как это возможно? Почему Гилем оказался здесь? Это не какая-то вражеская уловка? – спросила Аннемари.

– Нет. Его силы позволяют ему воссоздавать собственное воображение. А также копировать пламя других людей, хоть и на непродолжительное время. Сейчас он, узнав, каким образом я попала к Илаю, воссоздал и пыльцу единорога, и мой портал. Что сказать? Я в восторге, но злюсь, – Леа тряхнула волосами. – Перестала чувствовать себя особенной.

– Простите меня, Меладея, простите. Я, как только восстановил запас пламени, сразу предстал перед вами, – Гилем плакал навзрыд. – Я не смог спасти Редлая. Я сделал все, что в моих силах, я бы… Я бы лег рядом с ним, но… Простите меня! Вы были абсолютно правы, что не хотели нас отпускать с материка Живого Леса. Мы не уберегли… Я не уберег! – Он стоял на коленях, пока она подходила к нему. – Мы ничтожны и слабы. Простите меня. Я виноват. Я виноват в том, что Редлай погиб.

– Гилем… – произнесла она низким голосом, и Саргон с Ранцикусом сделали шаг вперед, но остановились. – Мне так жаль, дорогой, – она упала на колени следом и притянула его к себе, – мне жаль. Ты ни в чем не виноват. Это все Закариас. Он планировал уничтожить всех вас и захватить Айона. Кто угодно виноват в этом мире, кто угодно, но только не ты. – Никто не узнавал Меладею и не мог поверить в то, что она говорила.

– Я – его ринханто, я должен был спасти его, – он не переставал плакать. – Это все моя вина. Лучше бы его ринханто стал другой человек, оборотень.

– Послушай меня, – она отодвинула его от своей груди и серьезно посмотрела. – Гилем, открой глаза и посмотри на меня. – Ему пришлось подчиниться. – Ты тот, кто увидел глазами мое прошлое, Гилем. Мы с тобой похожи… Мы оказались недостаточно сильны, чтобы уберечь тех, кто в нас верил. Мой Грисдис умер у меня на руках, я смогла спасти память о нем с помощью костра.

Теперь всем стало понятно, почему Меладея не кинулась на Гилема с проклятиями. Он пережил ровно то же самое, что и она в Великую Войну. Имея статус ринханто, проиграла сражение и потеряла оборотня. По прояснившимся глазам книгописца стало понятно – до него все дошло.

– Только представь, мой сын, самый спокойный и послушный, пошел против моей воли, – она улыбнулась и заплакала. – Ты, наверное, слышал, как дрожали его коленки? Думаешь, он боялся Закариаса? Думаешь, сожалел о чем-то? Нет. Уверена, она бы сделал это столько раз, сколько необходимо, – Меладея вытерла слезы. – Я, конечно, погорячилась тогда, но знай, Гилем… Редлай никогда ни с кем не был счастлив больше, чем с вами… и уж тем более с таким ринханто, как ты.

– Спасибо… Я… Я думал, вы меня возненавидите еще сильнее… – шептал Гилем.

– Единственный, кого я ненавижу – Закариас, – она ответила четко. – Когда вы планируете ритуал прощания?

– Завтра на рассвете, – Гилем вновь начал плакать. – Вы…

– Я буду, – Меладея посмотрела на Лею, и та лишь кивнула. – Будь сильным, Гилем. Пока у мира есть надежда и любовь, его можно спасти. Я и сама забыла за столько лун слова Азеля. – От ее фразы лицо книгописца исказила злоба. – Я… Понимаю твои эмоции. Но. Он еще ни разу не ошибался в решениях. Его цель спасти мир. И, к сожалению, это делает его злодеем в наших глазах, – она выдохнула.

– Это сложно, – Гилем покачал головой. – Уже ничего не будет как прежде.

– И не может, дорогой, и не может, однако… – она смотрела на то, как Гилем распадается на пыльцу. Его пламя исчерпалось. – Будь сильным ради него. И помни – никто не хочет спасти Виарум так же сильно, как Азелин.

На этой фразе Гилем окончательно рассыпался в пыльцу, и ветер унес ее по третьему материку.

Меладея начала вставать с колен. Время истекало. Леа и так потратила слишком много пыльцы единорога и пламени. Короткий разговор с Гилемом привел ее в чувство и поставил мозги на место лучше, чем действия Саргона и Ранцикуса. Она увидела свое отражение в его глазах, свою историю. Как и тогда, когда Айон с командой напомнили ей, ради чего она стала Королевой Оборотней.

– Леа, спасибо большое, что поможешь посетить прощание с сыном, – она кивнула, на что Леа лишь скромно улыбнулась. – Сейчас мы должны разработать план по устранению Закариаса. Не сегодня. Это факт. Но он вернется, и мы должны разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Согласны?

– Я мечтаю сделать это вместо тебя, – глаза Саргона загорелись голубым.

– Намечается заварушка… – прошептал Ранцикус, и они все направились обратно в зал для аудиенции.

– Редлай, Редлай, хватит спать! Вставай, я видел Меладею, она… – Гилем подорвался на кровати. Он заозирался по сторонам, не сразу понимая, что произошло.

Осознание пришло удушающей болью. Он вспомнил, что собирался скопировать прием Леи и попасть к Королеве Оборотней на внеплановую аудиенцию, чтобы упасть ей в ноги. И у него вроде как получилось. Его сердце бешено билось и вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди. Он осмотрел татуировки на руках, использовал часть пожара и определил – потрачено около семидесяти процентов. Он лег обратно на кровать. И из его глаз в очередной раз побежали дорожки слез.

Его кровать прогнулась под тяжестью чужого веса, и он вновь увидел человека, который бесконечно поддерживал его, – Рису. Она смотрела на него с сожалением и гладила по руке, пытаясь успокоить. Его роза на груди ярко горела в темноте.

Гилем приподнялся на локтях, а потом и вовсе сел на кровати, подтягивая колени к себе. Риса же уместилась удобнее, опираясь на стену.

– Приснился кошмар? – начала она. В последние пару дней ей приходилось быть мостом между реальностью и сознанием книгописца. – Если хочешь, расскажи, не хочешь – можем помолчать вместе.

– Я использовал пламя, чтобы воссоздать один из приемов Леи, мамы Илая, – не стал в этот раз молчать Гилем. – Я даже рискнул и воссоздал пыльцу единорога. Получилось сносно. Огромное количество пламени стоила эта авантюра. И я немного перепутал со временем… Не знаю, попал на два, три или четыре дня назад.

– Ты собрался совершить самоубийство самым диким способом? – спросила шокированая Риса, сжимая ткань в руках.

– Она не злилась на меня. Она сказала… Она сказала, что я не виноват, – Гилем не стал вытирать слезы, а просто заставил их исчезнуть с лица. – Риса, ну почему никто не скажет мне, что я виноват? Почему никто из вас не винит меня в смерти Редлая? – он поднял на подругу глаза. – Если бы я не был его ринханто, то жертвовать собой не имело смысла. Все могло быть совершенно иначе и…

– Не могло, Гилем, – Риса прервала его. – Прости, но никто не будет осуждать тебя за выбор в пользу другого живого существа. Не забывай… Редлай знал о твоем статусе ринханто до того момента, как ваша связь официально образовалась. Он защищал тебя, он защищал команду. И я знаю, почему ты злишься, потому что я и тебя знаю, – она выдохнула. – Прости, но… Ты слишком умный. И твое пламя необыкновенное, хоть ты и не Саргон, но в курсе – другого исхода из сложившейся ситуации не было.

– Но я…

– Нет. Я готова принять твои проклятия в сторону Закариаса, я больше скажу, я буду той, что заставит пламя твоей искры пылать, когда мы будем запихивать его голову в мясорубку. Можем скинуть Азеля с корабля, – она долго смотрела на него, ожидая его согласия. – Ладно, я сама его сброшу. Тоже мне помощник. И все же, возвращаясь к вопросу Редлая… ты не виноват. Ты последний человек в мире, кто хотел этого. Мы обязательно восстановим справедливость, когда спасем Айона.

– Да, мы должны сделать это во что бы то ни стало, – Гилем кивнул.

– Я думала, ты начнешь спорить и проклинать нашу миссию, – Риса немного удивилась его реакции.

– Так было, когда я собирался превратить Азеля в утку, – он смотрел на нее серьезно. – Это не метафора.

– Я поняла, – чуть скривилась Риса. – Ты и так можешь?

– Скоро смогу, – он покачал головой. – Я не отрекусь от миссии из-за гибели Редлая, Риса. Не могу, – Гилем вытер пот со лба. – Мы должны спасти мир, в котором Редлай желал нам жить счастливо. Мы должны одолеть всех. И заставить Закариаса испытать наш гнев.

– И мы сделаем это, – она кивнула. – Через полчаса настанет рассвет… Ты готов, или мы подождем еще несколько дней?.. – осторожно напомнила Риса, уткнувшись взглядом в пол.

– Риса… – позвал Гилем, и она подняла на него сконфуженный взгляд, но книгописец улыбался, несмотря на слезы. – Я никогда не буду готов. Ни завтра, ни сегодня, никогда. Поэтому… Мы скажем «прощай» сегодня, – он начал вставать с кровати. – Тем более я позвал Меладею.

– Немыслимо… – Риса тоже встала.

– Мой пожар обладает огромным потенциалом, Риса, – он обреченно выдохнул. – К примеру, теперь мой запас пламени бесконечен. Я лишь воображаю пожаром, что татуировка восстанавливается, и так происходит. Ограничение состоит в том, что тело каждого человека способно вместить определенное число пламени, и я пока не научился тратить и тут же восстанавливать его. Ты… видела, как я воссоздал доспехи То, например. Однако, как только мое пламя заканчивается, объект исчезает. Не знаю пока что, способен ли я фиксировать объекты в реальности или нет…

– И все равно это звучит на уровне стражей, – прошептала Риса. – Если ты можешь одновременно использовать искру, костер и пожар, то получается, что для тебя нет недоступных знаний, они никогда не исчезнут из твоего разума и ты можешь их воссоздать лишь по одному желанию. Таким образом связаны твои силы.

– Это не касается некоторых способностей, – он равнодушно покачал головой. – Сильные знаки и иллюзии путают меня. Я воспринимаю их за истину и все, невозможно сопротивляться. Поэтому Кармин с Ноа – наша самая большая проблема, – он запустил руку в волосы. – Знаешь, то, что Редлай умер… Мне в это не верится. Я еще не осознал в полной мере его гибель. Вот я закрываю глаза, и он пинает меня по бедру и заставляет подняться с кровати и идти завтракать. Его присутствие ощущается до сих пор и, наверное, никогда не покинет меня. Мне больно. Но как будет больно, когда все же придет принятие, – не знаю даже я, Риса, – он посмотрел на нее.

– Возможно, это результат связи с ринханто, – Риса указала на его грудь. – Твоя татуировка… Она не перестает светиться.

– Да, чтобы я никогда не забывал, – Гилем посмотрел на дверь. – Ведь есть одна странная история в моей жизни, я рассказывал ее лишь Редлаю, – он закусил губу. – Я должен поделиться ей с тобой, потому что с обретением пожара я совсем перестал что-либо понимать. По этой причине я сделал татуировку, где запечатал воспоминания о смерти Редлая.

– Но ты же никогда ничего не забываешь… – прошептала Риса.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Потоки ветра, – он щелкнул пальцами, и дверь закрылась. – Непроницаемая завеса. – Гилем выдохнул. – Теперь нас никто не сможет подслушать. Хотя раньше это мог сделать невольно Редлай. Или не совсем невольно. Только ему было интересно, что я чувствую.

– Гилем…

– Так вот… – он решил не впадать в новый виток самоуничижения. Позже еще займется. – Я не знаю, как умерла моя мама.

– В смысле не знаешь, я думала… Ее убили, – прошептала Риса.

– Так думают все, но на самом деле моя мама умерла иначе, – Гилем покачал головой. – И я не знаю как. Все знания о смерти моей мамы меняются каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить. То есть я был свидетелем ее смерти, но что конкретно я видел… Я не знаю. Первое, о чем я подумал, очередной знак или иллюзия, однако какой толк ставить такой мощный знак на маленького мальчика и его семью? Кармина явно это не волновало. Так вот… Я уже вспоминал и о том, что мама утонула, ее убила молния, грабители и прочее-прочее. Но самое ужасное заключается в массовой галлюцинации.

– Что это значит?!

– Если я заведу этот разговор с тобой еще раз, то ты вспомнишь совсем другую причину ее смерти, – от его слов Риса удивленно открыла рот. – Когда я впервые рассказал Редлаю, то он ответил так: «В прошлый раз это был пожар». Единственное, в чем я точно уверен, – она мертва. Но найти ее пламя я не смог, возможно, она разрушила свою искру.

– Почему ты раньше не рассказывал никому? Никому, кроме Редлая? Разве это не… Интересно? – Риса нахмурилась. – Не могу правильно подобрать слово.

– Только он верил мне без доказательств. У меня странная искра. Я ничего не могу забыть, но не в силах вспомнить, как умерла моя мама. В этом есть своя загадка, Риса. Я делюсь с тобой и надеюсь, это не выйдет за пределы этой каюты, хотя… – Гилем улыбнулся. – В следующий раз ты вспомнишь другую причину ее смерти.

– Гилем, у меня есть очень странное предположение, – тут же выдала Риса. – Вот теперь, после твоей истории я убедилась в этом. Мы все время шутили о том, что собрались гении и особенные люди. Семя Древа Жизни, прообраз бога Ора-Ли-Ра, солнцеподобный, Океан, Архитектор, сильнейший страж… – она замолчала. – И мы с тобой, как два отщепенца, без какого-то великого титула. – Риса закусила губу. – Но это не так. Мой костер как-то связан с кузницей, а твой с Великим пламенем… И я уже не сомневаюсь в том факте, что мы еще просто не знаем нашего статуса.

– О Боги, ты права… – Гилем распахнул глаза. – Я понял, к чему ты клонишь. Наше «случайное» объединение совсем не случайно. Кто-то стоит за этим и пытается манипулировать ситуацией.

– Не думаю, что это Ноа и Кармин, не думаю, что это даже Азель, – она нахмурилась. – Этот напыщенный индюк обладал силой, что в считанные мгновения уничтожила бы кракена и кого бы то ни было. Но корабли потонули. Кто настолько могущественный, чтобы влиять на все эти события? Саргон?

– Нет. У его силы есть ограничения, да и при всем уважении к нему и стражам, мелковаты они, как и все мы, – его лицо скривилось. – Кажется, я потрачу следующую сотню лун, чтобы разобраться, кто во всем замешан.

– Думаю, как только мы подойдем к моменту решения вопроса с Айоном, это существо само объявится, – Риса улыбнулась. – Кармин и Ноа… Посмотрим, что будет и кто победит. Но это просто невероятно. Есть ли у нас шанс одолеть судьбу?

– Скоро узнаем, Риса, – Гилем печально улыбнулся. – Вот поэтому я и хочу сохранить память о Редлае. Я без понятия, кто пытается манипулировать моим и вашим разумом. Эта татуировка запечатала последние следы его пламени в моей груди. Для ее поддержания мне приходится тратить не менее десяти процентов энергии. Так что теперь… Я никогда не смогу достичь своего максимума.

– Ты уже достиг уровня, которой не кажется человеческим, – Риса усмехнулась.

– До твоего парня мне еще далеко, – Гилем закатил глаза.

– До такой степени эгоизма ты хотел сказать? Не могу простить его. Даже смотреть на него пока не могу, – Риса нахмурилась и ударила кулаком по кровати. – Он предал команду, меня, и что самое главное, Азель предал себя. Чем дальше мы продвигаемся в миссии по спасению Айона, тем меньше он похож на человека, в которого я когда-то влюбилась.

– Я ненавижу Азеля и никогда не прощу ему смерть Редлая. Из-за знаков Кармина я не могу полностью узнать всю его историю, – Гилем рыкнул. – Почему он не мог открыть хотя бы костер? Он ключ к чему? К тому опасному существу? Я не могу разобраться достоверно, а воспоминаний из главного храма Ранди недостаточно.

– Мы добьемся ответов, – Риса уверено кивнула. – Я обещаю, что Азель как минимум расскажет нам правду. До материка Великанов осталось меньше двух лунных путей. А дальше – финал. Снежный цветок и…

– Риса, боюсь, мы столкнемся с другими проблемами, помимо снежного цветка… – Гилем грустно улыбнулся. – Я кое-что знаю… При снятии проклятия с Айона будут проблемы, Риса. Не меньшего масштаба, чем смерть Редлая, – от его слов она побледнела. – Прости. Жертвы на этом не закончились.

– Но что… – она забыла, как дышать.

– Прости, Риса, но через пару минут наступит рассвет, – его глаза заблестели от слез. – Перед тем как встретить новую трагедию, мне хочется… Мне хочется пережить эту. Пожалуйста, доверься мне… А пока… время говорить «прощай».

Гилем встал с кровати, пока Риса испуганно хлопала глазами.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Прощание с героем, – не стал разъяснять ей пока Гилем, используя пожар, – надеюсь, Кайл не будет против. Он все еще не проснулся. Хотя Экадор с нами так или иначе.

Пока он говорил, простая одежда истлевала и заменялась на форму королевского книгописца. Причем высшего ранга. Вряд ли кто-то сейчас мог поспорить с тем, что Гилем не достоин. Коричневые брюки, черные сапоги, рубашка с пышным воланами и китель фиолетового цвета с узором его татуировки по краям. Даже прическа Гилема приобрела достойный вид и перестала выглядеть, как гнездо птицы. На боку висел чехол для книги.

Он посмотрел на Рису горящими глазами и направился вперед. К небу, где вот-вот должен начаться рассвет. Перед прощанием он еще должен встретить Меладею. У них в распоряжении всего минут пятнадцать. Океан успокоил его штилем, безоблачным небом и поникшей командой. Азель сидел на грот-матче, не решаясь спуститься.

Гилем подошел к носу корабля и посмотрел вниз. Он до сих пор находил невероятным то, что судно двигалось без весел и ветра. Но чем дольше он гипнотизировал гладь океана, тем медленнее шел бриг. Через пару минут он и вовсе остановился. Стандартный ритуал прощания будет невозможно провести, если они мчатся на запредельной скорости.

И стоило кораблю замереть, как из мира исчезли все звуки. Никто не решался сказать и слова, ожидая от книгописца действий. Он поднял свои блестящие в рассветных лучах глаза к небу, радужка пылала фиолетовым пламенем. Он качнул головой, и в небе, ровно над бригом заискрился всем знакомый контур Грисдиса. Команде с трудом удалось сдержать шок. Когда перемещение Меладеи завершилось, Гилем повернулся ко всем с печальным выражением лица и прошептал:

– Время пришло…

Раньше рассвет приносил людям надежду. Теперь лишь отнимал веру.

Гилем стоял под потоками ветра от взмахов крыльев дракона и пытался настроиться на… ритуал прощания. Мысли, которые обычно роились в его голове тучей пчел, утихли. Книгописец вообще заметил почти сразу, что с достижением пожара они больше не мучали его. Гилем поверь не мог: так живут нормальные люди. Они не гоняют одну и ту же мысль по три часа в мозгу, не перескакивают с одной идеи на другую.

Нормальные люди не сходят с ума.

Символично – Редлай помогал ему справиться с бурей в голове и теперь, когда его не стало, пропала и надобность. Мир, оборотни, команда со временем адаптируются к его отсутствию. Придется самостоятельно лечить раны, не терять бдительность, больше им рассчитывать не на кого. Хотя сейчас, опять же, их уровень силы так вырос, что никто не рискнет с ними связываться.

Все изменилось. Не могло остаться прежним.

Солнце поднималось над горизонтом, потоки воздуха ослабли. Все они дали ему время, никто не подгонял. Он же понимал – никогда не будет готов. Гилем хотел достойно попрощаться с Редлаем, и для этого ему необходим максимум сил. Он развернулся к Рисе и кивком попросил ее подойти. Не говоря ни слова, она коснулась его руки, и пламя восстановилось до максимума, приобретая невероятную мощь. Потоки энергии чуть не разорвали тело, поэтому, чтобы спасти жизнь, Гилем принялся фантазировать и выпускать избыточное пламя.

Розовый ветер растрепал его волосы, и на нос упал лепесток розы терпения, который сразу улетел в океан.

Гилем выдохнул и печально улыбнулся, провожая его взглядом. Пока не почувствовал, как на плечо легла рука:

– Я и подумать не мог, что связь ринханто настолько сильная, – прошептал знакомый грубый голос над головой. – Ты действительно невероятный, Гилем. Сильнее всех, лучше всех, и главное… смелее.

– Редлай? – дрожащим голосом спросил книгописец.

И это действительно оказался он. Только перед ним стоял не тот оборотень, который лежал посреди обломков замка Повелителя Грома. На него гордо смотрел Король Оборотней: по-другому Гилем не мог его назвать. Вокруг бедер обмотан золотой саронг с вышивкой красных роз терпения, который не скрывал накачанные ноги, покрытые татуировками. Книгописец не помнил, чтобы при жизни их было так много. Бицепсы сдерживали браслеты. На шее висел амулет в виде золотой головы волка. Волосы отросли в два раза длиннее, но не это привлекло внимание Гилема. Корона. На голове красовалась настоящая корона из белого золота с инкрустированными сапфирами. Гилем не смел моргать, боясь вновь навсегда потерять оборотня. Ему хотелось посмотреть на реакцию команды.

Тем временем Редлай сделал шаг вперед.

– Настолько реальный? – спросил оборотень. – Об этом думаешь? – Редлай мягко улыбнулся. – Ты можешь проверить, я даже не откушу тебе руку. Не в этот раз.

– Я схожу с ума, – прошептал Гилем и поднял руку.

– Мы никогда и не были здоровыми, – заключил Редлай.

А Гилем в эту секунду положил ладонь на грудь оборотня. Он имел костер, позволяющий узнать что угодно, однако сейчас хотел убедиться старым добрым методом. И пульс живого сердца Редлая наполнил эхом его уши.

Он одернул руку, словно обжегся о теплую кожу. Пламя на лбу стремительно кончалось. Книгописец абсолютно и бесповоротно запутался. Он бы списал все на галлюцинации, но образ Короля Оборотней, причем в таких подробностях, никогда не приходил к нему в голову. Гилем все же решился посмотреть на команду.

– Они все застыли, – он распахнул глаза. – Почему они все стоят неподвижно? Что происходит, Редлай? Я умер?

– Нет, ты не умер, Гилем, – обреченно выдохнул Редлай. – Древняя сила скоро пробудится. И, возможно, станет еще сильнее, – говорил он низким голосом.

– Но как… кто вернул тебя? Ты же мертв! Но сердце… оно билось. Оно только что билось под моей рукой, Редлай?! – Гилем смотрел на свою ладонь. – Ничего не понимаю. Если ты галлюцинация, то прошу хоть немного подробностей.

– Нет. Я не воскрес. Но это и не галлюцинация. За пределами Виарума, в потоке Великого пламени мы – искры, летаем, пока не попадем под молот наковальни – кузницы. Тогда искра находит человека в его четыре луны. Так рождается сила на первом материке, – он показал на свои ноги, потом указал на корону. – Ты не находишь забавным, что Королем Оборотней становится все время лишь человек?

– Это правило? – ошарашено прошептал Гилем.

– Это факт.

– Так ты…

– Да, до тех пор, пока я нахожусь в потоке Великого пламени, мой образ может быть любым, однако я уже не оборотень. Мои лесные и животные сущности погибли вместе с семенем Древа Жизни, – он покрутился на месте. – Вот я и стал воображаемым Королем Оборотней и, как видишь, достиг пожара…

– Но я все равно не понимаю, каким образом ты вышел из потока Великого пламени, – Гилем пытался проанализировать, но ничего не получалось. – Голова сейчас лопнет.

– Нет смысла использовать свой костер, Гилем. Ты слишком умный, чтобы просто догадаться, – Редлай улыбнулся и показал за свою спину рукой. – Посмотри, кого касается Риса…

Гилем открыл рот. Рука Рисы лежала на плече Айона. Она не касалась его кожи, чтобы искра не могла активировать проклятие дальше. Но ее костру, который работал в пассивном режиме, это не препятствовало. Только что Риса смешала часть пламени Айона с его собственным. Его было так мало, что книгописец даже не обратил внимания. Однако теперь эта пара процентов остро ощущалась в его теле. Какая-то малость в целом океане. Осознание того, как работают его собственные и чужие силы, заставило его удивленно распахнуть глаза. От реакции Гилема Редлай лишь улыбнулся.

– Ты на верном… нет, вы на верном пути, Гилем. Сила Архитектора… Нет, не так, сила Архитектора, которая переродилась именно в Айоне, ускоряет процесс путешествия искры и, как результат, – он снова покрутился, – способна вернуть к жизни. Есть несколько ограничений о которых я знаю, первое и самое главное, при разрушении искры это становится невозможно, второе, ему необходимо огромное количество пламени, аватар и связь… Иначе никак. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Ты очень любил свою сестру… – Гилем перешел на шепот. – В тот день на острове, когда ты потерял контроль над собой после долгого сдерживания сил, связь, утерянная с Ледаей, восстановилась. А ты появился сейчас, потому что…

– Да, Гилем, потому что только ты и можешь меня спасти, – Редлай по-доброму улыбнулся. – Связь ринханто еще действует. Айон, конечно, невероятен, однако в центре всего сейчас ты, Гилем. Почему я явился к тебе, ты уже догадался? – На его вопрос Гилем кивнул. – Я непостоянен, память любого члена команды непостоянна, но твоя искра, твоя уникальная искра сможет запомнить бо́льшую часть нашего разговора.

– То есть у меня еще есть шанс спасти тебя? Скажи… Скажи, что у меня есть шанс, и тогда я ни перед чем не остановлюсь, – Гилем топнул ногой. – Редлай, блохастый… – он на мгновение остановился. – Хм, это уже не актуально… Я прошу.

– Надежда всегда есть, Гилем. Все зависит сейчас от Айона. Однако ты должен запомнить… Ничто не вечно. Даже связь с ринханто. Если в течение трех лунных путей связь не восстановится, боюсь, переродиться не получится, – он нахмурился. – Кажется, пламя Айона почти растворилось в тебе, я теряю оболочку.

– Но подожди… Между смертью Ледаей и ее воскрешением прошло намного больше времени, чем три лунных пути! Редлай! – Он сделал шаг вперед, пытаясь схватить его за руку, но та разлетелась на лепестки роз.

– Ситуация с Ледаей другая… Я… Я уже теряю все знания Великого пламени, – он поджал губы. – Но прошу, не прерывай ритуал прощания. Все же важная часть меня погибла в битве с Закариасом. Они достойны уважения. Но помимо всего прочего, – он закусил губу. – Плевать на то, что есть шанс вернуть меня из Великого пламени, плевать, что Айон близок к открытию костра, плевать и на Азеля… У меня есть что сказать намного важнее. Меня просили тут передать и я не могу молчать…

– Что?! Что может быть важнее всего этого, Редлай! – Гилем сорвался на крик.

Он не мог даже представить, что способно затмить такую важную мысль, как возрождение Редлая. Звучало невероятно – вторая жизнь. Но тут несколько подводных камней: необходима сильная эмоциональная, а лучше магическая связь, через какой-то промежуток времени это становится невозможно, предположительно три лунных пути, Айон должен полностью овладеть силами для выборочного возрождения искр. И пока до Гилема доходило очевидное – возрождение Редлая крайне маловероятно, руки и ноги оборотня рассыпались на лепестки роз терпения с золотой пылью. Они, кружась, поднимались вверх. Когда дошло до шеи, он улыбнулся, сказав:

– Твоя мама передала, что любит тебя, Гилем…

На одно долгое мгновение книгописец потерял равновесие и ему казалось, что корабль накренился набок. Все резко стало так неважно. Явившейся к нему Редлай без сомнения являлся лишь прообразом силы и частью смешения его пламени и Айона. Догадаться до этого не составило труда. Редлай не стал Королем Оборотней, таким в своем воображении видел его Гилем, сильным, рассудительным и величественным. А вот сама физическая оболочка и знания, что шли из Великого пламени, дело рук принца.

И вот таким образом протянулась ниточка между тем миром и этим. Он не мог сказать, насколько правдивы и точны слова оборотня, подобное просто не входило в область способностей его костра. Однако пример с Ледаей говорил сам за себя. В целом, в их команде больше никто не обладал настолько могущественными силами с неясной природой. Гилем просто не мог знать, на что способен Айон. Никто не знал.

И все же логика просматривалась тривиальная. Миссия по спасению Айона для него приобретала другую цель – возрождение Редлая. Догадается ли Азель о том, на что способен принц? Судя по воспоминанию в храме Ранди, суть пламени Эн заключалась совсем в другом. В первую очередь, чтобы спасти Редлая, им необходимо было понять силу Айона и каким образом ей управлять. Больше на удачу надеяться нельзя.

Необычной уловкой ему стали доступны эти знания, часть из них, конечно же, исчезнет вместе с пламенем Айона. Но ее место займет надежда. Та, которую он потерял в их масштабной битве на материке Вечных Бурь. Она мала, она ничтожна, но она есть. И теперь Гилем не остановится ни перед чем. А пока настало время попрощаться с другой частью Редлая.

– Может, Редлай и не любит быть в центре внимания, всегда оставаясь в тени… – начал еле слышно Гилем. – Но красота жила в нем. Его аватар – роза терпения, цветок, способный пережить многое, не обделен чертами великого искусства. Она растет в тени, чтобы радовать всех, кто случайно набредет на нее, – он стал говорить громче и слезы вновь пошли из его глаз. – Представьте… Прошу вас, представьте. В жаркий день, уставшие, после долгой дороги вы присаживаетесь под дерево и опираетесь спиной… Закройте глаза, – попросил Гилем. – Закройте глаза, вы должны это представить, и я помогу вам. Лишь закройте глаза…

И все повиновались.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Моя несбыточная мечта.

Даже Азель не нашел в себе сил сопротивляться просьбе Гилема. Каждый тосковал по Редлаю по-своему. Вина, злость, печаль – каждый справлялся с его смертью по мере собственных сил. Поэтому, когда дипломат закрыл глаза как и все остальные, он увидел это самое дерево и себя самого. Он, уставший после долгой прогулки, уперся рукой в ствол с легкой отдышкой. Ноги не держали и ему невероятно хотелось сесть на изумрудную траву и перевести дыхание. Решив себе не отказывать, Азель сполз по дереву, радуясь прохладе и спокойствию, что покинет его, как только исчезнет иллюзия. Он не позволял себя обманывать, но и не сопротивлялся. И когда рука безвольно опустились рядом, то указательный палец пронзила боль. Она, впрочем, совсем не вызывала в нем страха или опасения.

Азель открыл глаза, зная, что увидит, – роза терпения. Прекрасная, растущая в тени. Их здесь мириады. Он перевел взгляд на горизонт. Так представлял себе Редлая книгописец. И так его запомнят все остальные.

Воином.

Другом.

Героем.

Все открыли глаза.

– Я помогу войти этому дню в историю Виарума. Большинство не будет знать, что произошло, и все же забыть не смогут, – Гилем говорил спокойно, пока все пребывали в полнейшем шоке. – Не только я… Никто не забудет.

Он протянул руку вперед, и на его ладонь плавно опустился лепесток розы терпения. И таких лепестков были миллионы. Они падали с неба, неспешно кружась, опускаясь на воду, палубу корабля, команду, дракона – на все. Глаза, смотрящие на горизонт, не могли найти места, куда бы не дотянулся пожар Гилема.

Бессмысленно.

В эту минуту весь Виарум видел одну и ту же картину и пребывал в шоке. Лепестки летели и превращались в кровь, окрашивали Великий Океан в алый цвет. Лишь единственный в руках книгописца сохранился в первозданном розовом виде. Его подхватило легкое дуновение ветра и понесло к воде. Он менялся на глазах, переливался и, когда коснулся глади океана, стал лодкой. Ровно той, что они потопили, прощаясь с Ледаей. Гилему это казалось уместным. Его жертва должна была стать символом их борьбы и миссии. Сестра и брат отдали за их цель главное – жизнь.

Лодка начала медленно отдаляться к горизонту, пуская круги на кровавой глади океана.

– Я не знал, что говорить до этого самого момента, но нужные слова нашлись, – начал прощальную речь Гилем шепотом. – Никогда не думал, что должен буду сказать тебе «прощай». Ни в одном из самых страшных кошмаров. Но вот я здесь. На бриге. Без тебя, – его слезы исчезли. – Ты завещал мне быть счастливым. И я буду. Пусть речь в память о тебе станет немного эгоистичной. Ты бы простил. А я бессовестный, – он улыбнулся, хоть и сдерживал слезы изо всех сил. Голос надломился. – Я буду счастливым. Я буду улыбаться. Слышишь меня? Там, по ту сторону?! Я буду! Ради тебя и ради себя самого, Редлай, – его голос сорвался, и он шепотом продолжил, – Мы не забудем тебя. Я не забуду тебя никогда, – он замолчал.

Он поднял руки вверх. Пламени осталось еще предостаточно, чтобы завершить ритуал прощания. Без слов, все прекрасно понимая, вперед вышла Сина. Именно она должна запустить стрелу в лодку. Лук, прочно сплетенный из роз терпения, появился в его правой ладони, стрела с наконечником из головы лесной гончей – в левой. Он повернулся к Сине и кивнул ей. Она прошептала что-то себе под нос и, судя по тому, как ее начала покрывать броня бога Ора-Ли-Ра, это была активация костра.

Аккуратно приняв оружие, она развернулась в сторону отдаляющейся лодки и прицелилась. Ее собственные и силы Гилема позволили запустить стрелу по дуге. Пронзающая тишина наполнила борт корабля, океан и, казалось, весь мир. Все следили за тем, как загоревшаяся малиновым пламенем стрела попадет точно в цель.

И вместе с этим вокруг лодки закружился разноцветный вихрь. Он рос, поднимался к небу и превращался в образ лесной гончей, которая выла в направлении еще не до конца исчезнувших лун. Красиво. Но больше Гилем не плакал: его сердце не сжимала боль и печаль. С помощью своих сил он смог удержать большую часть информации от странного объединения с пламенем Айона. Эта лесная гончая, цветущая разноцветным пламенем, как и просил Редлай, прощание с его сущностями оборотня. Такой простой план – спасти Айона от проклятия и разобраться, как работает его сила, превратился в жизненную необходимость. Он еще придержит эти знания при себе. В целом, ничего не изменится. Все будут рады возвращению Редлая, а пока у команды и так много проблем. Он поднял глаза на Азеля, потом опустил взгляд на спину уходящей Сины. Лук в ее руках разлетелся на тысячи лепестков розы терпения.

– Вот и все, Редлай, вот и все, – прошептал Гилем и вновь почувствовал фантомное прикосновение к плечу.

– Это было невероятный ритуал прощания, Гилем, – раздался низкий голос позади книгописца. – Я бы никогда не смогла воплотить и десятую часть, – Меладея в форме дракона приблизилась к кораблю. – Я здесь не только для того, чтобы попрощаться с сыном… Но и обсудить планы, а главное… Извиниться, – от ее слов повисла неловкая тишина. – Да, может показаться, что после нашего расставания вы не ожидали подобного, однако, я гордая, но не идиотка. Мои решения и действия привели к гибели Ледаи. Худшего наказания мне и не придумаешь. И все же я, Королева Оборотней, Меладея Галуа, страж третьего материка, приношу свои извинения.

– Мы принимаем их, – ответил Айон. Он взял на себя ответственность за всю команду. – Надеюсь, для всех нас это послужит отличным уроком. Необдуманные действия приводят к впечатляющему разочарованию и трагедии.

– Говоришь, как истинный король, Айон, – ответила ему без излишних почестей Меладея. – В качестве извинения я привела к вам гостя.

– Какого еще гостя? – удивленно и настороженно спросил Айон.

Но Меладея уже не ответила ему. Ее форма дракона начала кипеть, словно она состояла из воды, поднимался пар, происходила обратная трансформация в человека. Всю палубу заволокло туманом. Только Азель, сидящий на грот-матче, хмыкнул, сразу чувствуя и понимая, кого могла привести Меладея. Возможно, это и к лучшему. В конце концов, их путешествие скоро завершится, и он не знал, кто доживет до финала. Его разговор с командой тоже состоится сегодня, но чуть позже, когда Королева Оборотней вернется назад. Он видел по летящей в воздухе пыльце, чьих это рук дело. Да и не покинула бы Меладея свой трон надолго, пока Древо Жизни ослабело. Хотя, скорее всего, Ноа и Кармин сейчас заняты совсем другими делами. Пока его мысли возвращались к шестому материку, туман постепенно рассеивался и на губах Азеля появилась легкая улыбка.

– Принц Айон… не знаю, могу ли тебя сейчас так называть… Позволь мне показать своего особого спутника и гостя твоего брига, – Меладея появилась в накидке и махнула рукой куда-то назад. – Бывшая королева людей. Аннемари Блэр, для тебя же известная под…

– Мама, – прошептал Айон. – Это правда ты?

– Прости, не хотела появляться раньше. В конце концов, вы прощались с вашим другом, и наша встреча могла подождать еще несколько минут. Но вот она я, – она улыбнулась и вышла вперед.

Айон бросился к ней сразу же и пока бежал, терял статус великого Архитектора, принца, героя, сильнейшего в Виаруме, превращаясь снова в дурачка. Но ему было плевать. Он так соскучился по маме, что забыл обо всем. На самом деле принц уже потерял надежду увидеться с ней в скором будущем. Даже после спасения им предстояло еще много дел, как минимум, закрыть навсегда седьмой материк. И как предполагал Айон, это сопрягалось с другими проблемами. Однако сейчас, в объятиях мамы, все это теряло смысл. На эти короткие несколько секунд он смог вновь почувствовать покой. И никто из друзей не погибал, сам он не терял свойства живого, тьма не подступила к борту их корабля, никто не охотился на них. Все это стало незначительным. Айон прижался сильнее.

– Мама, я так скучал. Ты себе не представляешь, – он чуть отодвинулся от нее. – Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал о тебе и сестре. Но что значит фраза «бывшая королева людей»?

– То, что нападения капитана Вальдера на меня, когда я продолжала твои поиски, поставили точку в моем светском правлении первым материком, Айон, – она говорила мягко, и от неожиданности принц отстранился и посмотрел ей в глаза. – Не надо так удивляться, дорогой, это был не секрет. Капитан Вальдер, как вам известно, имел статус «дяди» для Редлая и являлся главным предателем на третьем материке, убившим Ледаю в первый раз, а также своего ринханто.

– То есть именно он потопил все наши пять кораблей? – спросила Риса, когда вся команда, кроме Азеля, подошла ближе. – Знала я, что не стоит верить сладким речам мужчин. Обычно за ними скрываются подлецы.

– На тот момент он работал на моего партнера, короля первого материка, – Аннемари кивнула. – Мы подозреваем, что задание поступило от него. Но уже позже он перешел на сторону стражей – Ноа и Кармина. По крайней мере, такие у нас предположения. Он собирался убить меня, но столкнулся с непредвиденными обстоятельствами, и одно из них – появление Меладеи. Однако, без сомнений, он будет мстить.

– И самое ужасное, – Меладея заговорила и посмотрела на Азеля, а потом перевела взгляд на команду, – что сейчас у врагов территориальное преимущество. Мы все разбиты на несколько команд. Первая – это, конечно, команда Айона, вторая – это я, Саргон, Ранцикус, Леа и Аннемари. Третья – это король и его хранители. Четвертая – Ноа и Кармин, где бы их ни носило. И пятая – это Закариас и Синделай или, по-другому, капитан Вальдер. Вместе они работают или нет, неизвестно. Однако я предполагаю, что они объеденились для воплощения плана – захватить силу Архитектора.

– Сейчас, когда Гилем достиг уровня пожара, степень эффективности их сил под сомнением. Возможно, будут проблемы с Кармином, а вот Айону стоит опасаться Ноа, – продолжила Риса. – И все же я надеюсь, у нас есть кто-то, кто защитит… – она недовольно посмотрела на Азеля.

– Не хочешь спуститься к нам? – Меладея подняла бровь и он, выдохнув, в одно мгновение оказался рядом, напугав всех, кроме Королевы Оборотней. – Прости, что назвала старым именем.

– Забудь, – никак не отреагировал Азель. С момента смерти Редлая Азель резко изменился. Он посмотрел на Рису: – Я не могу использовать свой костер и пожар. Это приведет к гибели всего мира.

– Ты настолько силен? – спросила Сина, на что Азель повернулся к ней.

– Нет. Именно у моего костра есть особое действие, которое приведет к катастрофе, – он посмотрел на Гилема. – Ты же видел часть его силы, не так ли, Гилем, когда поднял глаза на главное солнце на втором материке?

– Неужели, – прошептала Меладея. – Ты видел дракона тлеющего пепла?

– Да… – глаза Гилема распахнулись. – Я видел его. Часть силы? Я думал, умру прямо там. Твоя сила освободит его?

– Да. И тогда победить его будет невозможно, – Азель покачал головой. – Один из способов каким-то образом сдержать дракона тлеющего – запечатать его, используя невероятный запас пламени с сильнейшим аватаром. Сейчас на это способно лишь два человека. Кармин, который, скорее всего, убьет себя, но не выполнит приказ и… – он посмотрел на госпожу Марил, – и Марил.

– Какой же ты врунишка, – госпожа Марил не выбирала слова с Саргоном, не собиралась это делать и с Азелем. – Думаешь, я не знаю, в чем главная проблема в запечатывании дракона тлеющего пепла и седьмого материка? – Все посмотрели на нее. – Суть знаков Кармина – многогранная ложь. Я поняла это и рассмотрела на главном солнце, когда получила глаза Богини пламени. Он, в отличие от меня, способен формировать уровни знаков с вечной подпиткой не из своей силы, а из окружающих людей. – От ее слов рот открыла уже Меладея. – Могу поставить на то, что пожар позволяет ему не тратить пламя вообще.

– Это как? – Риса нахмурилась.

– А вот так. Стражи, что с них взять, – госпожа Марил пренебрежительно махнула в сторону Меладеи. – Только что Королева Оборотней была в форме сильнейшего дракона, а перенесла ее сюда Леа за много миль отсюда. Не удивляйся и тому, что теперь госпожа Аннемари относится к стражам.

– Мама?! – Айон выкрикнул это, и у него задергался глаз. – В смысле? Ты когда успела?

– Она хочет сохранить Виарум, спасти тебя и восстановить справедливость, – пояснила Меладея. – Несмотря на то, что ее костер один из сильнейших, мы стали стражами не только из-за нашего пламени. Мы стали ими еще до его появления.

– Немыслимо… – прошептал Айон.

– Так вот… – госпожа Марил вернула себе всеобщее внимание. – Я так не умею, – она пожала плечами. – Мои глаза способны видеть все-все знаки, даже при должном усердии скопировать, однако… моего запаса пламени хватит лишь на пару лунных путей, и знак пропадет. Это касается и того, что на главном солнце, и того, что на седьмом материке. Единственный способ запечатать седьмой материк – разрушить мою искру.

– Что?! Нет! Никаких больше разрушений искр, хватит с нас! – Сина не смогла сдержаться и сразу вышла вперед. – Госпожа Марил, у нас есть отличный план со спасением Айона. Давайте просто добавим к нему и вас. Не надо говорить столь ужасные вещи. – Она коротко взглянула на Гилема.

– Боюсь, Сина, если ни один из планов не сработает, мне придется воспользоваться этим способом, – она строго посмотрела на Азеля. – Я готова. Меня не нужно переубеждать. Хотя думала – Саргон наберется храбрости и скажет это в лицо.

– Он бы никогда не смог, – ответил дипломат.

– Нет, вы не можете это обсуждать, – Сина не могла успокоиться.

– Моя милая, у нас нет выбора, – госпожа Марил улыбнулась. – Ты осознаешь, что моя жизнь меньше песчинки на весах? – ее тон стал ледяным. Она не хотела травмировать Сину, но и время для подбора «правильных» слов не было. – Мы должны спасти Виарум и восстановить баланс. Это необходимо. И я такая ничтожная часть в этом механизме, что и представить сложно. Я знала, что моя сила станет однажды разменной монетой в игре сильнейших. И я ни за что не хочу получить славу той, кто не попытался спасти мир, – она набрала воздуха в легкие. – Когда ты появилась на свет, я не смогла спасти Саяру. Теперь Закариас перехитрил всех нас и погиб Редлай. На этом все. Больше никто не будет ведомым, – она с силой сжала кулак. – Я спасу Виарум, если увижу глазами Богини пламени, что это необходимо. И никто мне не помеха, – она посмотрела на Азеля. – Никто.

Повисла тяжелая тишина. Всем хотелось поспорить с отчаянной жертвенностью госпожи Марил, но предложить взамен что-то равносильное никто не мог. Гилем, как только получил пожар и информацию про седьмой материк, пытался придумать план по спасению мира иным способом. Сейчас он видел лишь несколько вариантов, и ни один ему не нравился. Информация от госпожи Марил не сильно его удивила, зато на лице Сины поселилось отчаяние. Как, впрочем, и у всех. Книгописец посмотрел на Меладею и вспомнил их короткий разговор насчет Азеля, потом перевел взгляд на дипломата. Он явно что-то не договаривал, но откровенничать при Аннемари и Меладее не собирался. Гилем готовился к каким-то очередным потрясениям и даже бою за жизнь.

– Еще какие-нибудь смертельные планы предвидятся? Или, может, есть что-то без жертв? – Гилем скривился. – Вы же сюда прибыли еще по каким-то причинам?

– Да, конечно, – Меладея кивнула. – Я собираюсь уничтожить Закариаса, как и планировала. Но сейчас он заперт с помощью силы моего сына. Я, Леа, Саргон и Ранцикус окончательно уничтожим его, – она посмотрела на Азеля. – Надеюсь, ты не против? Настало время положить конец его злодеяниям.

– Я думал оставить это позже Гилему или… себе, – гневно прорычал Азель. – Он пересек черту.

– Ты удивлен? – выгнула вопросительно бровь Меладея.

– Нет.

– Следом я должна уничтожить Синделая. Каким-то образом он изменил действие моей искры и достиг пожара. Ни один оборотень не способен на подобное. Его костер уже вызывал подозрения, но пожар… В ответственный момент это может обернуться большими проблемами, – она говорила без эмоций. – Да и отомстить за Ледаю мне хочется. Эти два ублюдка виновны в смерти моих детей. Не прощу.

– Он появится к началу следующего лунного пути, – проинформировал ее Гилем. – Сила, что удерживает его, продержится один лунный путь. Он собрался что-то делать со своей сталью, накопленной за все время. Будьте осторожны. Без сомнений, он ждал этого момента и готовился с самой Великой Войны.

– Безусловно, поэтому мы не кинемся на него сразу, – она фыркнула. – Я попыталась, но была остановлена. Мы подготовим план и будем действовать согласно ему. Не переживайте за нас. Мы… мы слишком хорошо знаем Закариаса, чтобы звать его Зак или ублюдок. Но и он тоже неплохо в нас разбирается.

– Поэтому мы будем осторожны, – Аннемари улыбнулась. – Айон, мы так давно не виделись… Ты отрастил волосы? А это что, стрелки на глазах?

– Изменилось многое, мам, но волосы выросли недавно. Я не знаю почему, – он посмотрел на Гилема, и тот отрицательно покачал головой. – Никто не знает.

– Я… – начала Аннемари, но ее рука разлетелась на золотую пыльцу.

– Мама! – закричал Айон и бросился к ней, но его схватили Илай и Гилем.

– Не переживай, это всего лишь перемещение Леи, – пояснил принцу Гилем. – Она способна использовать космическую пыль, чтобы ненадолго создавать реальные иллюзии. Как только запас выделенного на это пламени заканчивается, они разрушаются. Трансформация Меладеи – недешевое представление.

– Все-то ты знаешь, – Меладея по-доброму улыбнулась ему. – Кстати, перед тем как исчезнуть, нам нужно сказать ему пару вещей. Первая! Запасы Леи подходят к концу, и мы вынуждены появиться у вас только в этот единственный раз. Остальные силы будут направлены на битву с Закариасом и перемещением Ранцикуса. Без него путешествие по шестому материку может закончиться смертью. Всех. Битва с Закариасом не должна помешать главной миссии.

– Нам еще не стоит забывать о хранителях короля. Их присутствие на шестом материке не вызывает сомнений, – Гилем покачал головой.

– Они вам больше не ровня, не беспокойтесь, – Меладея усмехнулась. – Тебя одного достаточно, чтобы уничтожить их всех… А там, хоть и без сознания, лежит Экадор – Великий Океан. Про Азеля… вы сами поняли, – она откинула волосы назад. – Мое «второе» важное сообщение касается тебя, Гилем. Ты был ринханто моего сына и теперь ты официально часть стаи. Я, Королева Оборотней, Меладея Галуа, даю слово, что буду защищать тебя до последнего вдоха. Не только в память моего сына, а потому что стая – значит семья. Прощайте.

– Надеюсь увидеть тебя совсем скоро, Айон, – Аннемари тоже улыбнулась. Ей времени обнять сына не хватило. – Надеюсь, в следующий раз услышу твое бьющееся сердце и ты не будешь ледяным, как взгляд Меладеи по утрам на аудиенции…

– Аннемари… – прошептала Королева Оборотней.

Подул ветер, и золотая пыльца, созданная Леей, начала разлетаться, унося образы женщин далеко за океан на третий материк. Тишина повисла среди команды. Каждый обдумывал разговор с Меладеей. Именно он ознаменовал начало финального этапа в их путешествии. До шестого материка отсюда примерно два лунных пути, если Кайл сможет регулировать течения, то это время сократится на треть. Главное, чтобы их бриг пережил. Такие нагрузки на корабль неестественны. Но перед тем, как им предстоит взбираться на плечи Первого великана, нужно разобраться с моральным состоянием команды и поговорить с Азелем. Это и хотел сделать Гилем, однако слова Аннемари засели в его голове. Он нахмурился, не понимая, что имела в виду бывшая королева, пока предположения не превратились в знания. И все же он решил проверить догадку самостоятельно.

– Айон, – он подошел к нему и задрал его рубашку.

– Что ты делаешь?! Прекрати! – запротестовал принц, но замер, как мышь перед змеей. – Гилем, ты сошел с ума?

– Я родился нездоровым, – он коснулся руки Айона, хмыкнул и отпустил. Его глаза загорелись фиолетовым. – Айон…

– Что? – прошептал тот.

– Ты потерял температуру тела. Ты ледяной… как мертвец.

Эти слова дали принцу пощёчину. Хотя больше Гилем хотел ранить Азеля, но тот стоял без эмоций. Вся команда и сам Айон начали проверять его температуру тела, касаться и пораженно вскрикивать. В бесконечных битвах и спорах они позабыли о прогрессирующем проклятии. Все предполагали, что до шестого материка они-то успеют добраться. Мог ли управлять Ноа своим проклятием и с какой эффективностью, неизвестно.

Гилем протер лицо руками. Он уже морально уставал переживать одно потрясение за другим. Им каким-то волшебным образом нужно попасть на шестой материк быстрее. Иначе план по спасению Айона, Редлая и всего Виарума упрется в банальное «не успели». Он услышал недовольное мычание, и корабль под ними дернулся, начиная свой ход по заданному маршруту.

– Что вы так разорались? Опять не поделили кашу? – Кайл вышел из трюма заспанный и не понимающий происходящего.

– Проклятие Айона усилилось, – строго отчитала его Сина. – На этот раз он потерял температуру тела. Это катастрофа. Учитывая время остановки его сердца и исчезновения температуры… Мы ни за что не успеем собрать все необходимое. И даже если ускориться и добраться за полтора лунных пути, сколько мы будем взбираться и искать снежный цветок, неясно.

– Да что с тобой вечно происходит?! – Кайл тут же проснулся и подбежал к Айону, чтобы тоже пощупать. – И правда холодный, как дохлая селедка.

– Сам ты дохлая селедка! – тот толкнул его в грудь. – Ты говоришь так, будто я контролирую этот процесс и с нетерпением жду, когда потеряю… – он замер на мгновение и посмотрел на Гилема. – А что я еще могу потерять? Где пройдет та черта между мертвым и живым?

– Эта информация сокрыта знаками Кармина, поэтому точно я ничего сказать не могу, – покачал головой Гилем. – Но могу предположить, что остались еще «эмоции». Пока ты с радостью бьешь Кайла, ты живой. Было бы прекрасно провести ритуал до потери твоих эмоций или придушить Ноа с Кармином. Тогда, кстати, проклятие снимется само. Я так думаю… Предполагаю… Не знаю!

– Не удивительно, что они прячутся, – проворчала Сина.

– Насчет поиска снежного цветка не стоит беспокоиться, – подал голос Азель. – Самое сложное в этом этапе – добраться побыстрее до шестого материка и взобраться на плечи Первого великана. А цветок поможет найти сила Ранцикуса. Он на нашей стороне.

– Хоть какие-то стражи не строят из себя крутых и помогают, – фыркнул на него Гилем. Конфликт между ними еще не исчерпан. – С тобой мы поговорим с минуты на минуту, Азель. Но для начала нам надо сделать что-то с кораблем. С такой скоростью примерное время прибытие на шестой материк – сорок шесть дней.

– Я могу ускорить передвижение, – прохрипел низким голосом Кайл, – но боюсь, бриг развалится и мы вместе с ним.

– Предлагаю тогда работать вместе, – Гилем посмотрел серьезно. – Я укрепляю и сдерживаю разрушение, ты гони на максимальной скорости.

– Справишься? – усмехнулся Кайл, и Гилем просто закатил глаза.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Вечная крепость, – Гилем сложил руки вместе и посмотрел на Кайла.

– Великий пожар. Экадор. Течение потока звезд.

– Твою же за… – только и успел прошептал Айон.

Океан содрогнулся под их кораблем, и корпус начал тонуть, пока вода не достигла фальшбортов. Однако она не переливалась на палубу, а словно обволакивала их. Силы Гилема покрывали металлическими листами всю внешнюю поверхность брига, паруса сложились с мачтами и начали гнуться в сторону кормы, будто их кто-то причесал. У носа появилось стекло, похожее на пчелиные соты, а гальюнная фигура приобрела форму бура огромных размеров.

Не успел никто удивиться, как вода вокруг них загорелась бирюзовым светом тысячи звезд, забурлила и начала превращаться в путь до самого материка Великанов. Скорость, которую приобретал бриг, сначала показалась недостаточной, но уже через пару минут очертания за пределами корабля стирались и весь корпус задрожал. Если бы не защита Гилема, от него бы уже остались щепки.

– Ну замечательно, тут не меньше ста миль, – усмехнулся Гилем.

– Это еще не предел, – покачал головой Кайл.

– Сто миль?! – закричал Айон. – Это немыслимо!

– Такова мощь пожаров великий людей… – прошептала госпожа Марил.

– Кхм.

Раздалось покашливание где-то позади, и вся команда развернулась.

– Пришло время все прояснить, – прозвучало от стоявшего чуть поодаль Азеля. Он положил ладонь на эфес шпаги. – И будь что будет.

– Ты что удумал? – Сина сделала шаг вперед, загораживая Айона. – Азель, положи шпагу или немедленно объяснись. Иначе…

Он молчал. Дипломат без эмоций достал шпагу и упал на колени перед командой. Его лицо было бесстрастным. Он смотрел только на Рису. В его руках затрещала молния, оглушив всех. И когда команда открыла глаза и присмотрелась, то застыла в немом изумлении. Азель все так же стоял на коленях, но уже упирался лбом в палубу. Его волосы упали по бокам, ладони уперлись в палубу, а шпага торчала из спины. Он напоролся на нее самостоятельно. Кровь текла тонким ручейком к его голове, пропитывая косы и пачкая лицо.

Никто не понимал, что происходило, и главное, как всем реагировать на столь странное поведение Азеля. И в страхе и незнании они, не сговариваясь, решили дождаться от него пояснений.

– Простите меня, – хрипло и ровно заговорил он. – Простите, что врал вам с самого нашего знакомства, в особенности Рисе. Я знаю – мне нет оправданий. Единственная вещь, которую вам следует знать. Все это было сделано, чтобы защитить вас от меня, других стражей и битвы, которая все же состоится, – он вздохнул. – Мой план был прост. Найти Архитектора первым, чтобы никто не знал его, натренировать на пятом материке и запечатать седьмой.

– Раз Ноа и Кармин тебя обогнали, может, стоило тогда сразу все всем рассказать? – спросила Риса, у которой эмоции били через край, помогая найти верные слова. – Раз ты все знал…

– Я не знал всего, – Азель начал подниматься. По его лицу текла кровь, шпага все еще находилась в груди. – Саргон под страхом смерти отказался рассказывать про смерть Саяры. Марил, как вы поняли, тоже. Вы вообще не должны были узнать, что я обладаю какой-то особенной силой. К несчастью, обстоятельства оказались сильнее меня. И сейчас, – он хрипел, из его рта текла кровь, – я расскажу вам все, о чем вы спросите. Кроме одной-единственной тайны. Она не касается вас. Лишь меня.

– Во-первых, как тебе дышится со шпагой в груди? – Кайл поднял руку: вероятно, его одного волновало, каким образом Азель еще в сознании.

– Меня нельзя убить подобным способом, – как и обещал, Азель отвечал на вопросы. – Мое тело защищено от точечных атак. Верный и… единственный способ нанести мне урон – изничтожить тело. Но даже после этого я не даю гарантий, что действительно смогу умереть. Возможно, возрождение будет спустя время. Я действительно вечно молодой и… красивый, – процитировал Гилема Азель.

– Но как такое возможно? Почему в тебе так много сил? Это всего лишь искра! Даже Айон не обладает ничем подобным, – Сина свела брови к переносице. – Ты понимаешь, что все находятся под давлением? С тобой невозможно справиться, нельзя спорить, убить. Азель, ты не человек!

– Нет. Я все еще человек, – он окинул всех взглядом. – Такова суть моей искры – реальность. С помощью нее я изменяю все вокруг и самого себя. То, что вы видели как желтую молнию, всего лишь ее прообраз. Я способен разрезать и уничтожить любой объект при должном усилии. Моя искра, несмотря на пугающую силу, имеет ограничения. Как и все силы в этом мире.

– Когда ты понял, что Айон Архитектор? – спросила Риса. – И знал ли ты, что его отец затопит корабли?

– На этот вопрос ответить сложно. Я был дипломатом при королевском дворе уже давно. Однако больше десяти лун назад, если точнее, тринадцать, король стал отодвигать меня от дел и ссылать все дальше, – он говорил спокойно, пока кровь текла из раны. – Скорее всего, тогда он связался с Ноа и Кармином, они выдали мой секрет. Но страх силы… держал в неведении. На Золотой дракон я взошел, чтобы защитить тебя, Риса. Догадываться, что Айон Архитектор, я стал, когда мы спускали плот на воду. Но окончательно, как и ты, – при аудиенции с Меладеей.

– Как ты думаешь, почему король решил убить Айона? – уточнила Сина, пока сам принц открывал и закрывал рот от испуга, как рыба.

– По той же причине, по которой я угрожал вам, – Азель смотрел исподлобья. – Чтобы спасти Виарум. Проблема с седьмым материком может решиться двумя способами. Первый, если Архитектор обретет пожар и закроет его окончательно или умрет. По этой причине я убил второго Архитектора, он решил перейти на сторону Кармина. И в этом случае выход один – отсрочить перерождение искры Архитектора.

– Но… – начала Сина.

– Синариаль, я не выбираю этот способ как морально оправданный. Ты это понимаешь? – он бросил это ледяным тоном, прервав ее. – Я должен спасти Виарум в этот раз, так как это будет последняя попытка.

– Почему? – спросила Риса, ощущая иррациональный страх.

– Потому что в скором времени все людское пламя исчезнет, – он выдал это просто, словно озвучил, что выбрал съесть на ужин. – Примерно через несколько лунных путей – может, больше, может, меньше – люди потеряют былую силу. И даже Архитектор. Стражи, – он стал чуть эмоциональнее. – А вместе с этим и незавершенная печать на седьмом материке. – Азель не договорил.

– Но как же тогда… – прошептала Риса.

– Как я и сказала, да? – взяла слово госпожа Марил. – Знак, что сдерживает дракона тлеющего пепла не требует сил от Кармина. Такова твоя уловка? Он связал пламя стражей, малого солнца, дракона и заключил под сильнейшую печать. Когда его пламя исчезнет, она не рухнет, так как не требует подпитки.

– Почти, – поправил ее Азель. – Магия все равно не берется из ниоткуда. Ей нужна база для существования. В этом случае я выбрал малое солнце. Знак будет держатся, пока оно не потухнет. Вот в чем смысл. Знаки исчезают, когда их создатель умирает. Ты это знаешь. Есть свои исключения. Мой костер и пожар способны уничтожить знаки на малом солнце, но тогда мы все умрем. Однако маневр с Кармином лишь мое предположение. Что будет на самом деле, никто не знает. Архитектор еще ни разу не достигал пожара, и пламя не исчезало у людей, такое произойдет впервые.

– Неужели дракон тлеющего пепла настолько силен? – наконец-то подал голос Айон. – Эн не пыталась победить его?

– Главное сражение с ним… Только я обладал силой для его удержания. Но именно удержания. А даже мои силы имеют предел, – он нахмурился. – Скорее всего, после исчезновения пламени знакам на седьмом материке конец. И начнется новая Великая Война. Мы должны спасти Виарум. Я вас умоляю это сделать. Не нужно прощать меня, не нужно любить меня. Я вас умоляю. Вы не видели, что там происходило. Кто там умер, и кем я пожертвовал!

И все замерли от шока. Азель плакал. Вечно недовольный, горделивый и, как оказалось, всесильный предводитель стражей Азелин плакал. Его слезы смешивались с кровью и капали с подбородка в алую лужу. Вся его одежда испачкалась, а «руки по локоть в крови» перестали быть метафорой.

До команды дошло одно. Тот секрет, который не хотел им рассказывать Азель, как-то связан с Великой Войной и произошедшими событиями. На его жизнь выпало немало трудных выборов, которые за него никто не мог сделать. Неожиданно в луже появился росток, который увеличивался в размерах и превратился в розу терпения. Азель поднял глаза на Гилема: да и вся команда смотрела на него с удивлением. Именно он обещал убить дипломата и даже попытался это сделать. Гилем же все вспоминал и вспоминал по кругу слова Меладеи.

– Ритуал покаяния. Его проводили люди до того момента, как потеряли бессмертие, до разрушения слезы первого материка, – начал читать лекцию по истории Гилем. – Он символизирует боль, которую пришлось пройти человеку. Вот на чем основывается твое бессмертие, Азель? Они переставали стареть в сорок лун, также убить их было не просто. Без своего пожара я бы ни за что не узнал это, – он махнул рукой, и вокруг него на палубе стали стремительно расти розы. – Ты очень старый, Азель. Как и все стражи, ты не просто потомок того народа, ты он и есть.

– Да, – он кивнул.

– Сначала я ненавидел тебя. Я и сейчас ненавижу тебя, если честно. Но разговор с Меладеей что-то зародил в моей голове, – он пояснял, пока другие слушали не дыша. – Я верю, что ты единственный из всего Виарума хочешь защитить саму жизнь, – Гилем обвел руками команду. – Никто из нас не думает о других. Айон хочет спастись от проклятия и немного «подышать». Кайл не далеко ушел, лишь с оговоркой напиться после снятия проклятия. Сина и Илай хотят обычной жизни, Риса – изучать историю и устройство мира, я – знать и понимать Виарум. Редлай… Редлай хотел спасти меня. Но ты единственный, кто все эти луны думал о Виаруме. Я… – он запнулся, все поняли, что Гилем хочет сказать. – Я не вправе прощать тебя за смерть Редлая. Он сам выбрал ее. Сколько бы я ни гонял события в голове… Лучшего исхода не нашел. Поэтому ты и не дождешься от меня банального «прощаю», – он подошел к Азелю и схватился за эфес шпаги. – Давай спасем Виарум вместе.

Гилем начал медленно вытаскивать шпагу из его груди, не смотря Азелю в глаза. Гилем боялся, что Азель может заметить неладное. Сейчас у них общая цель – снять с Айона проклятие. Во-первых, это спасет Виарум. Если Виарума не станет, то все будет бессмысленно. Во-вторых, сила Айона позволит вернуть Редлая. И им надо поторопиться, так как если Азель говорит правду и скоро все пламя исчезнет, он рисковал просто не успеть. Мир и правда больше не будет прежним. Его глаза не переставали гореть фиолетовым, когда Гилем воткнул шпагу рядом с Азелем и заставил розу терпения исцелять его. Конечно, эта сила не принадлежала ему, но таким способом ощущение, что Редлай все еще рядом, не покидало ни его, ни команду.

– Но на этом разговор не окончен, – он лукаво посмотрел на Азеля. – Через одиннадцать дней мы прибудем на остров Снега. До того момента ты должен раскрыть всю правду про элементы для снятия проклятия с Айона.

– А что с ними не так? – Риса нахмурилась.

– Сейчас узнаешь… – прошептал Гилем и отошел чуть подальше.

– Это моя главная просьба, – начал шепотом Азель, не решаясь еще встать с колен. – Принести жертву ради Виарума.

– Ты говоришь про снежный цветок? – Илай занервничал и сделал шаг вперед. – Почему Гилем не может просто воссоздать его? Только что он создал розу терпения.

– Как только заканчивается пламя, вложенное в воображение, суть объекта меняется, и он исчезает. Вместе с ним и весь эффект, – пояснил Гилем. – Я могу создать его прямо сейчас. – Он протянул ладонь вперед, и над ней стали появляться кристаллы льда, а через мгновение распустился цветок, похожий на колокольчик, не больше тридцати сантиметров. – Вот он, снежный цветок, однако если мы используем его, то неизвестно, что случится с проклятием Айона.

– Тем более Айон близок к открытию костра, – продолжил Азель. – Я видел это дважды за свою жизнь. Главным показателем к повышению силы Архитектора является мораль и… волосы. То, что они отросли и, тот поступок в стычке с Гилемом на четвертом материке свидетельствуют о скором раскрытии второй истины. Предполагаю, тропа к плато Великанов станет последней каплей для обретения силы.

– То есть мы должны еще пострадать? – правый глаз Илая нервно дергался.

– Если говорить про состав необходимых вещей… Слеза бессмертного – это… моя, – продолжил Азель. – Из меня не так просто их выбить, но есть одна история…

– Та тайна, которую ты не хочешь нам говорить сейчас? – Риса догадалась быстрее всех.

– Да. Каждый раз, когда я вспоминаю… В общем, слеза бессмертного вам будет обеспечена, – он кивнул. – Придется поплакать еще раз.

– Ну гранат Центрального Оазиса у нас уже есть, – Кайл кивнул. – Да и солнцеподобный оказался под боком.

– В этом и проблема, – прошептал Азель. – Я не знаю, что будет с Синариаль, когда для ритуала будет взято сердце Ора-Ли-Ра, – он сжал кулаки и посмотрел на Сину. – Большая вероятность, почти стопроцентная, что Сина, – он снова назвал ее сокращенным именем, – что Сина умрет, так как источник ее искры и силы будет исчерпан.

– Что?.. – прошептал Илай. – Как так?! – Татуировка на его груди замерцала.

– Успокойся, – скомандовала ему Сина и схватила за руку. – Я… я уже думала об этом, когда выяснилось, что в моей груди сердце Бога.

Сина стояла с сосредоточенным выражением лица, словно ей предложили решить математическую задачку. Всех настолько потрясла эта новость, что Риса бессознательно заплакала и замерла в шоке. Айон и Кайл отступили от нее, словно боялись разбить хрупкую вазу. Гилем прищурился и скрестил руки на груди.

Тяжелее всего переносил эту информацию Илай. Его кожа вокруг татуировки начала краснеть, а сама она принялась наоборот втягивать солнечный свет, и его силуэт словно размывался. Не сложно догадаться, что он был категорически против такой жертвы. От добродушного, слегка наивного парня не осталось и следа. То, с какой ненавистью он сверлил всех взглядом, пугало. Сейчас корабль мог быть уничтожен не только потоком воды, но и света.

– Проклятье, ты серьезно?! Азель?! Что значит умереть?! А жертвы Редлая недостаточно? Почему мы не можем перестать разбрасываться направо и налево нашими близкими? Я люблю Сину и я не позволю ей пожертвовать собой ради чего бы то ни было, – он развернулся к Айону. – Прости меня, но это так. У всего в этом мире есть предел, даже у любви. И я не буду выбирать, и…

– Успокойся, – рыкнула на него Сина и схватила за грудки. – Илай, я тебе не вещь, которую надо защищать за тысячью стен. Кем ты меня видишь?!

Никто и никогда не видел их в таком состоянии. Они оба были не похожи сами на себя. Сина, казалось, сейчас сама отвертит Илаю голову. Все понимали – команда будет переживать кризис после смерти Редлая. Однако сейчас все рушилось как карточный домик. Их надежды на спасение Виарума столкнулись с испытаниями личного характера. За Гилемом неизбежность предстояло принять Илаю.

– А кем видишь меня ты, Сина, без тебя? – рыкнул на нее Илай, не собираясь в этот раз прогибаться под ее напором. – Куда мне идти?! Что мне делать? Как жить?! А мне Виарум без тебя не нужен, знаешь ли. Так что извините, но от меня смирения в этом вопросе вы не получите, – он посмотрел на Азеля. – Спасайте Сину как хотите.

– Смирение ты как раз и получишь, – отпустила его Сина – Ты обязан вернуть себе силу солнцеподобного. А вместе с этим и пропадет твоя любовь.

– Нет! Этому не бывать! – закричал Илай, и за его спиной распахнулись крылья.

В этот момент пришлось реагировать всем. Первыми, кто догадался о планах Илая, стали Гилем и Азель. Схватив свою шпагу, он в несколько молниеносных движений уничтожил крылья за спиной Илая, а книгописец направил корни, чтобы выхватить Сину. Солнцеподобный планировал похитить ее и сбежать. К сожалению, на этом гнев Илая не закончился, и вокруг начали мерцать мечи, солнечные сферы. Кайл схватил Айона и кинулся к трюму.

Мечи полетели в разные стороны, так как контролировать их из-за эмоций Илай не мог. Но в дело вмешалась уже пришедшая в себя Сина. Раздался треск, и каждый сгусток света рассыпался на осколки. Она применила свою искру, но так как трезубец остался в трюме, ей пришлось уничтожать их кулаками, поэтому с них стекала кровь.

– Гилем, отпусти меня, я не могу контролировать нормально тело, – дала приказ Сина.

– Остановитесь, – прошептал книгописец, – вы уничтожите корабль.

– Думаете, это все?! – Илай потерял контроль. – Вторая истина, – из его глаз брызнули слезы перед названием костра, и он отчаянно закричал. – Свет всесжигающей любви! Солнечная вспышка главного солнца!

Палуба корабля начала тлеть под ними, Гилему пришлось отпустить Сину, чтобы своим пожаром противодействовать одной из сильнейших атак Илая. Тем временем его девушка уже облачилась в доспехи Ора-Ли-Ра и собиралась сделать нечто недопустимое. Азель перехватил шпагу удобнее, взглянул на Рису с сожалением, но успел сделать только шаг, как услышал гневный шепот.

– Как ты посмел? – Все развернулись на голос. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак затмения. Знак горы. Знак совести…

В суматохе все позабыли о госпоже Марил, которая, как и полагается нормальному воину с силой знаков, отступила на безопасное расстояние. Однако поведение Илая не могло не вывести ее из себя. Она не думала, что применит еще хоть когда-то подобное сочетание знаков, однако вселенная умела удивлять. Разрушение, которое запустил Илай, остановилось, а самого его прижало к палубе, и он встал на колени. Его светящиеся глаза резко вспыхнули кровавым, и он закричал, срывая голос.

Сина рассеивала свой доспех, остальные приходили в себя, и никто, кроме Гилема, не знал, что сейчас вообще происходит. Госпожа Марил сделала шаг по направлению к солнцеподобному.

– Как ты посмел поднять руку на свою команду, и главное, попытаться похитить Сину? – она злобно бросалась словами. – Нет никаких оправданий тому, что ты натворил. Поэтому мне совсем не стыдно за знак совести. Ничего сильнее не ранит твой разум и не поставит мозги на место, кроме знака совести. Он непонятно как работает на людей, ведь они мелочные твари. Но ты, солнцеподобный, который услышал голос равновесия. Так что получай по заслугам и не смей повторять подобное.

– Знак совести взывает к худшим переживаниям за содеянное, – пояснил для всех Гилем. – Если ты ублюдок, то не надейся, что сработает. Природа Илая построена исключительно на поступках, что являются благими для равновесия. Похищение Сины – это прямое желание уничтожить Виарум. Вот вам и результат.

– Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.

– Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…

Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.

Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.

Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.

Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.

– Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!

– Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.

– Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.

– Я не хотел его! Я никогда не хотел быть героем! Я просто хотел жить в небольшом доме, сажать овощи и… – Он едва поднялся на ослабевших ногах и тут же упал. – А не прощаться с любимой, на которую мне будет плевать! Сначала вы отнимете у меня ее, потом и любовь к ней!

– Я еще раз говорю… – сделала шаг вперед госпожа Марил, но настала очередь Сины взять слово.

– Но такова судьба, дорогой. – Она взяла свои чувства под контроль и попыталась понять Илая. – Мы – люди, все ищем судьбу. Но кто сказал, что она нам под силу? Что это будет лишь наслаждение? Героями не рождаются, Илай, ими становятся, – она подошла к нему и села на колени. – Ты должен быть сильным, – она подняла его лицо за подбородок. – Думаешь, я всегда такая сильная, непробиваемая и бесстрашная? Посмотри на меня, Илай.

Она плакала. За сегодня произошло слишком много потрясений, и слез было пролито не меньше. Они копились долго, как и тайны между ними. Из трюма показались Кайл и Айон. Они не понимали, что происходило и как все свелось к подобному.

Сина тем временем обняла Илая, и он вцепился в нее, как в спасательный круг. Каждый из команды знал, что настанет день великих жертв и признаний. Смерть Редлая подтолкнула всех говорить.

Госпожа Марил вытерла лицо и, не говоря ни слова, направилась к трюму. Риса подошла к Азелю и помогла ему встать. Сегодня девушки становились опорой для своих вторых половинок. Айон дернул Кайла за ухо.

– Ай.

– Не Ай, а Айон, пойдем я расскажу, что произошло, пока ты был без сознания, заодно и проверим Метеора. Он до сих пор отлеживается после встречи с Гелиосом, – Айон пытался найти способ уйти.

– Наш герой.

– И не говори.

– Прости меня, – Азель посмотрел на Рису. – Прости меня за все.

– На это понадобится время, Азель, но я… – Риса закусила губу. – Уже хотя бы не хочу выколоть тебе глаза.

– Это радует, ты… – он свесил голову, – не поможешь мне доползти до кровати? Даже у меня иногда заканчиваются силы.

Пока все расходились, Гилем смотрел на Илая. Он пытался примерить на себя его шкуру. Что бы сделал он, зная о намерениях Редлая умереть заранее? Остановился бы на этой сцене? Или наоборот затаился? То, каким долгим взглядом Илай провожал Айона с Кайлом, навело книгописца на пару ужасных мыслей. Им необходимо сначала превратить Илая в полную версию солнцеподобного, а уже потом начинать ритуал. Гилем и без своего пламени ощущал угрозу для Архитектора от него. Мотивы короля – отца Айона – всем стали ясны сегодня, но именно Илай, вероятно, увидел в них больший смысл.

С такими мыслями он столкнулся, когда и Илай с Синой направились в трюм после эмоционального события для всей команды. И тут он вновь осознал свое одиночество. Даже после всего кошмара каждый из команды нашел поддержку. Ему же оставалось лишь жить своими фантазиями, и хоть они получили шанс воплотиться в реальность, от настоящего мира в них ничтожно мало. Часть татуировки исчезла с его лба. Сегодня он вообще потратил колоссальные запасы пламени, а теперь должен еще и удерживать корабль в целом состоянии. Он выдохнул.

– Гилем, – позвали его со спины.

– М-м-м? – Он развернулся, там стоял Редлай.

– Потерпи немного, – он улыбнулся. Редлай отличался от того образа, что он видел во время ритуала прощания.

– Это по твоей части, – только и ответил книгописец.

– Великий пожар. Память первых. Вдох сильнейшего.

Раздался низкий голос в овальной комнате, где единственным источником света являлось отверстие в крыше. Оттуда свет лун кое-как освещал центр зала. Помещение чем-то напоминало храм. В сумраке прятались изображения Богини пламени, кузницы и ее детей – богов. Несмотря на то, что стены хранили память прошедших лун, помещение выглядело заброшенным. Разбросанные и поломанные стулья, стол, канделябры, кучи бумаг, свечей. Последний раз люди здесь были много лун назад. Это легко было понять по толстому слою пыли. Она же кружилась в свете лунных лучей. И именно это место избрали для проведения особого ритуала. Как только эхо стихло, раздались звуки каблуков и из тени появился силуэт мужчины.

– Я сделал все возможное, чтобы защитить Виарум и выхватить силу Архитектора из рук злодеев, – низкий голос стал громче, и из сумрака под лунный свет вышел король первого материка. – Я все спланировал, подкупил предателя и все равно смог лишь отодвинуть момент великих решений.

– Я до сих пор не одобряю твоих методов, – отзеркалил эхо короля мелодичный женский голос. – Даже если Ноа и Кармин говорили правду, возможность изменить ход событий была, – осуждение пропитало голос. – Впрочем, сейчас уже нет никакого смысла обсуждать произошедшее. Впереди решения не проще. Ты думаешь, твои последние хранители не справятся с командой принца, раз… – женский голос не пытался задеть короля, однако со стороны выглядело иначе.

– Последний шанс остановить команду принца был на четвертом материке. Теперь, по последней разведке Наоми, у них только Айон не достиг костра. Однако его искры, как и Азеля, достаточно, чтобы сражаться на уровне как минимум с одним хранителем, – ответил на вопрос король. – Я старался сделать из них достойных соперников для стражей. Хотя бы в сражении три на одного. Ничего не вышло. Как бы я ни фантазировал, их силы оказались за гранью моего воображения.

– Но что, если Айон и его команда смогут справиться с Ноа и Кармином? Мы получим полное запечатывание седьмого материка и великого Архитектора в рассвете своих сил. Разве не логично поддержать его и позже… обратить его силу против остальных и наконец-то захватить весь Виарум? – вопросы сыпались без конца.

– Эта сила будет перерождаться из поколения в поколение. И никто не знает, что таит пожар Архитектора. Чтобы не порезаться о лезвие, не берись за эфес. Такую силу необходимо уничтожить в ближайшее время, – король кивнул, и его глаза загорелись красным цветом. – По этой причине ты и должна спасти Виарум.

– Сила справедливости движет мной, не месть, не злость, не доброта. Ничего. Моя задача – спасти мир, и на данном этапе я разделяю твои убеждения. Что будет дальше? Решит время, – равнодушно ответил голос. – Мы завершим ритуал сегодня?

– Да, но для начала хочу поинтересоваться… Встречала ли ты в тайной библиотеке людей легенду о пламени братьев и сестер? – Глаза короля перестали мерцать красным: он снял с себя корону и бросил под ноги.

– Нет.

– Есть легенда, что пламя дается человеку сразу, оно лишь пробуждается в четыре луны. Источник его – смешение пламени отца и матери. Их сила и уникальность во многом и определяют потенциал детей. Конечно же, не все написанное сбывается, но все же… – он выдохнул печально. – Имя моей искры – убеждение. С помощью нее я смог удержать все кланы, семьи, дома под своей властью. К сожалению, на Аннемари этого не хватило, как и на Азеля и с Айоном. Такого запаса пламени у меня нет. Суть моего костра… – он замолчал. – Раздувать пламя. Я способен превратить искру в костер, костер в пожар, но вот мой собственный пожар… – он говорил с трудом, – раз в десять лун способен поднять пожар до максимума.

– И кто был в прошлый раз? – поинтересовался голос.

– Аннемари, – ответил недовольно король. – Худшее решение в моей жизни. Я не знал, что ее силе необходимо время, и оно пришло так не вовремя. Оборотень не смог убить ее даже после того, как я применил на нем костер. В любом случае… У меня остался последний козырь, и я должен им воспользоваться.

– Не называй меня козырем, – раздался вновь женский голос с прежней невозмутимостью, – папа.

Из тени вышла Брина. После пробуждения костра и пожара она, как и Айон, изменила внешний вид. Волосы ее теперь достигали талии и изменили цвет на пшеничный, а глаза сияли синим. На ее лице не нашлось ни единой эмоции. Она стояла в одеже хранителя короля и смотрела на отца равнодушно. С момента исчезновения королевы он посвятил дочь в ситуацию. Выбора, как у единственной наследницы трона, у нее не оказалось. Тем более доводы отца возымели эффект. Она не могла с точностью сказать, своим ли рассудком приняла решение остановить Айона, или это его искра, но ее собственная сила отрезвила разум и помогла сделать выбор. На ее голове покоился венец с голубыми сапфирами. Она встала под лунный свет к отцу.

– Так к чему эта история про братьев и сестер? – время неминуемо утекало, но ей хотелось узнать конец истории.

– Раньше братьев или сестер, которые были похожи друг на друга, называли одним именем, – он выдохнул, татуировка, которая выглядывала из-под его одежды на шее, пропала. – Это исчезло. Ваши имена совсем не похожи. Но раньше… Раньше все было иначе, – он нахмурился. – Они дополняли друг друга, их история писалась вместе. И хоть сейчас по-другому, я прошу, воспользуйся силой и помоги спасти Виарум. Айон представляет угрозу, и только ты по-настоящему можешь его остановить, Брина.

– Я сделаю все, что в моих силах, отец, – она без эмоций кивнула. – Настало время все завершить.

– Именно, – король поднял пальцы. – Великий пожар. Память первых. Выдох сильнейших.

Вместе с его дыханием на Брину полетела золотая пыльца, что закружилась возле нее. Татуировка загорелась ярко-золотым даже сквозь броню. Она представляла собой весы на животе принцессы, и стоило отцу завершить пожар, как на одной чаше появился орнамент меча, на другом – щита, а сами весы схватила рука. Только что он поднял количество ее пламени до максимума. Ему не было доступно взывание к первичным силам пламени, как это делала Риса, поэтому король имел ограничения. Если Риса в каком-то невозможном сценарии коснется Брины, то даже Архитектор и Азель склонят головы. Он отошел в сторону и посмотрел на нее.

– Ты готова, – король прохрипел и закашлялся. – Теперь ты – королева первого материка, его надежда и сильнейший человек. Если не справишься ты – не справится никто.

– Я отправляюсь, – Брина кивнула и развернулась в сторону выхода. – Прощай, отец.

Он не ответил ей, глядя в спину, ощущая, как прохладный ветер подул в лицо. Король оперся на стул со сломанной спинкой, чтобы сесть. Силы стремительно покидали его. Вопреки мнению Аннемари, что детей он растил исключительно в корыстных целях, ему не хотелось превращать Брину в оружие первого материка. Но после предательства нескольких хранителей надеяться на кого-либо еще он не мог. Однако даже так никто не мог предположить, что случится во время финального сражения. Его результаты он, вероятно, уже не увидит. Король посмотрел на свою корону с ярко-красными рубинами, потом повернулся к стене.

– Выходи, – прорычал король.

– Я опоздал… – из тени появился Синделай. – Какая жалость.

– Не разыгрывай спектакль. Ты не можешь победить Брину… Точнее, попытка сделать это может навредить твоим планам, – он улыбнулся. – Она тебе не по зубам. И твоим кукловодам тоже.

– Я благодарен вам за сотрудничество, король, – Синделай усмехнулся, смотря, как тени укутывают тело бывшего правителя первого материка. – Ваш костер позволит мне расквитаться с Меладеей. – Раздался противный хруст шеи. – А ваша смерть и… с моими кукловодами.

– Что-то холодает… – Кайл поежился и посильнее укутался в одеяло.

– И вот еще один плюс моего проклятья, – Айон поднял бровь, наблюдая, как Кайл сидел с раскрасневшимся носом. – Я не ощущаю теперь температуру окружающей среды и могу не переживать…

– Снимай штаны, смельчак, – фыркнул на него Кайл. – Достал выделываться.

– Сам снимай, – задрал подбородок вверх Айон.

– Да еще чего, – Кайл рыкнул. – Я сейчас встану и последнюю рубашку с тебя сдеру, как с дерева кору, если будешь бесить меня.

– Да заткнитесь вы оба, – Гилем бросил в Кайла подушку. – И так сил никаких нет, еще и вы ноете да страдаете под боком, – книгописец, в отличие от непотопляемого, тоже не укутывался, как Айон.

– Не всем повезло просто «воображать», что тебе тепло и… чувствовать от этого эффект! У других проблемы! – Кайл рыкнул. – Когда Илай придет в себя, я его утоплю. Клянусь богами, чертовой лодкой и океаном, я своими руками опущу его голову на дно, – он уже замахал рукой в сторону выхода из трюма. – Значит, вместо того, чтобы греть всех своим костром, он еще и госпожу Марил ввел в состояние невменяемости.

– Да… Знак от холода пригодился бы, – Риса поежилась: она, дрожа, сидела на кровати Гилема. – Ужасно. Мы плывем, идем, летим… не знаю, как правильно сказать… Это так пугающе, – она посмотрела на книгописца. – Ты как?

– Пламени хватит на десять дней еще, но, честно говоря, уже хочется просто заснуть на сутки, – Гилем зевнул. – Это еще ты поддерживаешь пламя на высоком уровне эффективности. Я же… Давно уже свалился бы замертво.

– Ну раз стало настолько холодно, то мы близки к шестому материку? Верно же? Есть в этом логика? – Айон попытался успокоить всех. Он посмотрел на Кайла. – У тебя прошел жар?

– Я сейчас превращусь в кубик льда, – пискнул он. – Да, температуры больше нет. Но что-то подсказывает мне – путешествие по Первому великану будет непростым. Почему материки не могут быть, как первый.

– Да мы и там найдем способ, как свернуть шею, – пробурчала Риса. Ее тайно тоже согревал Гилем. – До материка Великанов еще надо добраться. Остров Снега с одноименной деревней находится в пятидесяти милях. Там все покрыто льдом.

– Азель хочет, чтобы мы подготовились перед посещением шестого материка. Закупились всем необходимым, иначе нам и правда – конец. Дойти сможет лишь Айон, который не теплее камня, да Илай, у которого кровь солнцеподобного, – Гилем нахмурился. – И несмотря на ограниченное время, нам надо восстановить пламя. Там, на плечах Первого великана, нас будут ждать гости, и это не подлежит сомнению.

– Если у Кармина и Ноа нет особых боевых способностей, то как им победить хотя бы Гилема и Азеля? – Кайл шмыгнул носом. – Я, конечно, в горах тоже не самый полезный, но у нас помимо этих монстров есть еще Сина, которая сама как великан, и Илай. Еще с усилением Рисы…

– Жаль, я не могу понять, что они подготовили, – Гилем надул губы.

– Спасибо Ранцикусу, что пойдет с нами, – Риса зевнула. – Почему никто не овладел способностью к телепортации?

– Какое упущение, – показал ей язык Кайл. – Этот бриг и так превратится в труху после путешествия. Чего ты еще от меня хочешь?

– Да это не к тебе конкретно… – Риса закатила глаза. – Мы могли бы долететь до нужного места, как мы сделали это на четвертом материке.

– И прибыть без сил, – пожал плечами Гилем.

– Ужасно.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился Азель, все с интересом посмотрели на него. Его лицо было бесстрастным.

– Мы прибудем к причалу деревни Снега в течение получаса, – он посмотрел на Кайла, потом на Гилема. – Не могли бы вы замедлить и подготовить корабль?

– Наконец-то, – только и выдохнул Кайл. – Эй, всезнайка, подогрей меня!

– Я тебе задницу сейчас спалю! – Гилем рыкнул на Кайла, и они оба пошли вперед, пока Риса с Айоном лишь качали головами.

Они старались не выходить из трюма, пока корабль несся на огромной скорости по направлению к острову Снега. Становилось все холоднее, да и не безопасно пребывать на палубе на такой скорости. Лишь Азель мог позволить себе делать короткие вылазки и проверять точность маршрута.

Океан их не подвел, и сейчас вся команда столкнулась с необычным пейзажем. За бортом плавали огромные глыбы льда, ветер пронизывал до самых костей, видимость ужасная. Лишь силы Гилема не позволяли им замерзнуть до смерти. Только сейчас к команде пришло понимание, насколько тяжелое им предстоит путешествие. Не добравшись даже до самого материка, они уже столкнулись с непростой задачей.

Илай поднял руку вверх, и небо стало проясняться, буря расступилась и впереди они заметили землю. Точнее, огромный кусок льда, покрывающий остров.

– Слушайте, а неплохая идея у Рисы была, долететь? – Кайл стучал зубами. – Я, конечно, понимаю, что мы сильные и со всем справимся… Но вам не кажется – предел мелькает где-то близко?

– Не ной, – бросила ему Сина не совсем уверенным голосом. – Хотя в чем-то я разделяю твои опасения.

– Так или иначе… – прошептал Азель и вышел вперед. – Добро пожаловать в деревню Снега.

– Я постараюсь как-то согревать вокруг вас воздух, но скажу честно – сил у меня осталось немного. Надолго меня не хватит. Риса слишком часто взывала к моему первоначальному пламени, и сейчас кроме двенадцатичасового сна и ужина мне ничего не поможет, – Гилем звучал устало. – Посмотрите, – он указал на несколько сфер на своей голове. – Три из четырех уже выдуманные, чтобы хоть как-то продержаться. Азель, тут далеко идти до деревни Снега?

– Думаю, нам повезет сейчас в последний раз, но до нее буквально триста метров. Она специализируется на охоте в Великом Океане, поэтому далеко от него селиться просто невыгодно. Я был здесь несколько раз… Очень и очень давно, – он склонил голову. – Вероятно, все, кого я знал, уже мертвы. Но не факт.

– Корабль не будет до конца уничтожен льдинами? Как мы потом его отковыряем от ледяной корки? – Айон посмотрел на Гилема, будто тот мог решить все проблемы в мире.

– Не волнуйся. Лед – это все еще Великий Океан, – слово взял Кайл. – Я спокойно могу двигать их, даже без использования пожара, – он посмотрел на Гилема. – Но всезнайка прав. Нам срочно нужно отдохнуть до того момента, как мы не начнем взбираться… Куда там мы собрались взбираться? – он кивнул Азелю.

– Об этом я расскажу, когда нам удастся лечь в помещении, где горит пламя, – он посмотрел на Гилема. – С Метеором точно все будет хорошо?

– Да. Это вполне нормальная реакция на холод и отсутствие солнечного света. Обсидиановые фениксы переживают неблагоприятные условия, превращая свое тело в статую. Когда станет теплее, он обязательно вернется в привычную форму: вечно достающую меня курицу. Может, так даже и лучше для него. Если мы согреем Метеора, он выйдет из спячки и будет страдать из-за температуры. А я, знаете, не хочу устраивать ему ванны из лавы. Мы не на тот материк прибыли.

– Хорошо, убедил, – Азель кивнул. – Спускаемся.

Несмотря на то, что Кайл и Гилем теперь могли творить труднообъяснимые людям вещи с кораблями, океаном и в целом материей, иногда им все же приходилось вспоминать старые добрые навыки матросов. Сейчас, стеная от усталости и холода, Азель с Кайлом спускали трап. Илай после выходки замкнулся в себе. Он только световыми сигналами через Гилема скудно как-то отвечал. Даже Сина не могла его разговорить. То же самое произошло и с госпожой Марил, которая натянула на себя накидку и отвечала без привычной колкости односложными фразами. Риса потеплела к Азелю, и Гилем перестал сжигать его взглядом. Сина за все дни путешествия до шестого материка не сказала ни слова насчет своей скорой жертвы, вела себя как обычно и много улыбалась. Айон и Кайл решили не отсвечивать своим идиотизмом и делать, что говорили. Хотя Архитектор после стычки тоже стал вести себя немного странно, но все скинули это на прогрессирующее проклятие.

– Будет забавно умереть за шаг до спасения в сугробе где-то на шестом материке… – прошептал Кайл, но его услышала Риса и посмотрела неодобрительно. – Или не забавно… Не знаю, не смотри на меня так. Мои мозги замерзли.

– Я думала, в стихах говорят о том, как мелодично шелестит океан волнами… А наш то ноет, то страдает… – пробурчала Риса.

– Эй!

На этом их мелкие переругивания кончились, так как после спуска на ледяную поверхность энтузиазм пропал. Их одежда была бесполезна против морозов, и только силы Гилема спасали от неминуемой гибели. До деревни, как и сказал Азель, совсем недалеко, если приглядеться, то среди буранов можно было заметить очертания частокола и крыш домов.

Превратившись в мотыльков, команда полетела на свет и тепло. Выглядели они со стороны по меньшей мере как сумасшедшие. Не найдутся смельчаки, которые решились бы на прогулку по острову Снега в кожаных штанах и рубашках. Однако рассчитывать на спокойный сбор на четвертом материке тоже попахивало безумием.

Азель развернулся к Гилему и заметил на его лбу только одну сферу. Он выдержит еще минут пятнадцать, потом или отключится, или вместо теплого ветерка им в лицо ударит метель.

Поэтому дипломат решил не терять время на вежливость и с ноги открыть ворота. Ему искренне не хотелось, чтобы их сорвало или кто-то пострадал. Вот только по ним пошла волна, и только пара сосулек упала ему под ноги. Он нахмурился, размахнулся и ударил кулаком, вокруг которого сверкала молния, уже не сдерживая силы. И снова ничего.

И уже когда Азель потянулся к шпаге, а Айон разбежался для удара, ворота чуть приоткрылись. Кайл, Сина и Гилем повалили принца в снег, чтобы он не разрушил всю деревню своим лбом.

Появившаяся пожилая женщина с долей осуждения разглядывала команду. Она была настолько стара, что за морщинами и длинными седыми волосами нельзя было разглядеть ее глаз.

– Для кого висит дверной молоток? – она дернула головой.

– Мы стучали… – прошептал Азель.

– Кулаками стучат только враги, – она посмотрела на Айона. – О, новый Архитектор. Приятно познакомиться. В свое время Эн смогла оставить только трещину. – От ее слов все потеряли способность говорить, а когда поняли, о чем именно им поведали, не стесняясь открыли рты. Старушка продолжила: – Своим костром.

– Зазнаваться еще рановато, – прошептал слишком громко Айону Кайл. – Вставай. – Они начали поднимать его, недовольного и осклабленного.

– Простите за такое грубое вторжение, – все же решил вспомнить о манерах Азель. – Меня зовут Азель, и моя команда путешествует в сторону шестого материка. Нам бы хотелось с вашего позволения сделать остановку в деревне Снега. Может, у вас найдется дом, еда и некоторые вещи на продажу?

– Вот так-то лучше… Азелин, – прохрипела старушка и в очередной раз шокировала команду. – Проходите внутрь. Тут многое изменилось после твоего последнего посещения.

– Откуда вы…

Но вести долгие переговоры на пороге она не собиралась. Азелю старуха показалась смутно знакомой. Однако почти все, если не все, кого он знал, – погибли или умерли от старости. Стражи не в счет.

Сложные мысли отступили на некоторое время, когда они попали на территорию самой деревни. Какой раз за последние полчаса они все теряли дар речи, уже никто не считал. Вместо сугробов, снегопада, одетых в сотни одежд людей они ступили на зеленую траву. Бесспорно, какая-то сила полностью нейтрализовала влияние слезы шестого материка. Тепло и даже солнце ударило им в лицо. Гилем поспешил рассеять собственные силы, чтобы они не упали с перегревом. Они будто вернулись на второй материк. И первым голос подал Кайл.

– Кажется, я не переживу это путешествие. – Он без стеснения снял с себя рубашку и бросил в лицо Айону.

– Да какой же ты идиот, сейчас я тебе твой вздернутый к небесам нос опущу к нам, смертным, – он рыкнул и сделал шаг к Кайлу, но остановился. – Вау.

Раньше татуировка Кайла занимала почти всю спину и представляла собой тонущий корабль с множеством рук утопленников, протянутых из воды. Сейчас же она полностью преобразилась. Волны бушевали на спине, уходя на плечи, ниже под штаны и на неспокойной глади тысячи кораблей шли к горизонту. Если Кайл двигался, то положение каждого судна менялось и блестело на солнце. Так выглядел один из легендарных пожаров. При этом татуировка Гилема просто увеличилась и стала сложнее, но сути своей не поменяла. Айон также понимал, что после многодневного путешествия орнамент на спине Кайла не изменился. Или исчезнувшие элементы настолько незначительные, что мешали общей картине. Принц поспешил взять себя в руки и тряхнул головой. Он с размаху ударил раскрытой ладонью по спине Кайла.

– А штаны снять не хочешь?! – он погрозил ему кулаком. – Сейчас как врежу тебе с силой Архитектора!

– Да у меня уже позвоночник рассыпался! – Кайл развернулся и сделал шаг к Айону. – Каким образом вернешься назад? На лодке с веслами?! Надеюсь, что да, так тебе и надо! – он кинулся к нему.

– До того момента, как начнутся повсеместные разрушения, давайте все же вспомним, что мы пытаемся спасти мир, идиоты! – Сина, приблизившись к ним, схватила за шеи и сжала до крика Кайла. – Скажите спасибо! Нас могли заставить взбираться на плечи Первого великана в кожаных штанах. Может, Айону и нечего уже отмораживать, а мы все беспокоимся за свои задницы!

– Прости, прости нас, – запищал Айон. – Отпусти, пожалуйста.

– Я предоставлю все необходимое, – решила прервать их битву старушка. – Вы можете следовать за мной. – Она пошла вдоль пустынной дороги. – Меня зовут Ристарха.

Команда переглянулась между собой и, пожав плечами, направились за старушкой. Азель смотрел по сторонам и не узнавал деревню. Раньше она была намного больше, не менее сотни домов, а на дорогах бегала куча детей и подростков. Да и цветущий сад – нововведение. Вероятно, сила одного из жителей. Правда, дипломат не знал, какого. Он шел и присматривался к окнам, улочкам, колодцам и не находил признаки жизни. Трава нигде не вытоптанная. Он посмотрел на мирно идущую под плащом госпожу Марил. Если она и Гилем не бьют тревогу, значит, это, по крайней мере, не иллюзия. После встречи с Келдаей он вспомнил, насколько фатальными бывали миражи. На этой мысли он натолкнулся на спину Рисы, которая, как и остальные, остановилась. Азель нахмурился. Ристарха привела их к большому дому для ночлега.

– Прости, – прошептал Азель, на что Риса просто покачала головой.

– Это лучший дом во всей деревне, – пояснила им старушка. – Команда может заселяться, кроме, – она пристально посмотрела на Азеля. – Кроме тебя. Тебя, Азелин, хочет видеть старейшина деревни Снега.

– Мы так долго… – попыталась влезть в разговор Риса, но дипломат остановил ее жестом руки.

– Не надо, – он посмотрел на старушку. – Я схожу с вами к старейшине, – он повернулся к команде. – Вы пока идите выбирайте комнаты, скоро, думаю, еда будет готова. У нас не больше суток.

– Хорошо, – кивнула ему Риса и погнала всех в дом.

– Как же сильно я постарела, раз ты меня не помнишь, – Ристарха улыбнулась. – Пойдем за мной, Азелин, старейшина ждет.

– Мы знакомы? – только и отозвался эхом Азель, последовав за ней.

Они шли по цветущей деревне. Азель все еще не мог поверить в увиденное. За столько лун память уже начала обманывать его. Однако он полностью уверен, что деревня Снега, как и полагалось по названию, была по самые крыши завалена снегом. Также он окончательно убедился, что здесь почти не осталось жителей. Это единственная остановка перед шестым материком, тут брали передышку многие торговые и военные суда, поэтому не исключено, что за всем стоят хранители короля. Это последний их шанс остановить команду. Если Архитектор получит костер, никто в принципе его остановить не сможет. А про пожар дипломату даже думать не хотелось.

В буре чувств он не заметил, как подошел к небольшому дому.

– Ристарха, вы уверены, что сейчас время посещать старейшину деревни? – Азель вновь обернулся по сторонам. – Очевидно, нас боятся.

– Да, Азелин, – она улыбнулась, но под складками кожи этого было почти не видно.

– Хорошо.

Они вошли в небольшое помещение, увешанное цветами. Впереди располагалось место для сна из множества подушек, футон. Рядом с ним небольшой стул с чашками. В центре комнаты – кострище. С потолка свисали деревянные украшения, вырезанные вручную: животные или цветы.

Азель подошел к одному из них и взял в руки. Фигурка в виде головы лошади сразу навела на болезненные воспоминания. Он покрутил ее в руках и с задней стороны заметил подпись «АзеЛин». Фигурка выпала из его рук. Дипломат не мог, да и не хотел сначала верить, но ее вырезал… он сам. Это случилось столько лун назад, что Азель абсолютно забыл, и лишь подпись помогла как-то освежить память. Вот только не это шокировало его, а обладатель этих самых фигурок. Он сделал ее для старейшины деревни Снега – Ри.

Покашливание справа привлекло его внимание.

– Почему я не удивлен? – Азель грустно улыбнулся. – Прости меня, Ристарха. Я не узнал тебя.

– Я не держу зла, Азелин, – она сидела на месте старейшины. – Немного грустно, что ты забыл своих друзей, но прошло столько лун… – она покачала головой. – Да и на моем лице не было так много морщин…

– Конечно, когда я прибыл в деревню Снега в последний раз, тебе было восемь лун. Ты только поняла суть своей искры, – Азель дошел до нее и сел на подушку. – Если не ошибаюсь, то любое растение рядом с тобой расцветало и не могло погибнуть? Даже на то время очень уникальная искра…

– И такая бесполезная среди снега и льда, – она усмехнулась. – Сейчас я владею костром и пожаром, поэтому посмотри, во что превратилась деревня, – в сад. Жаль, что я осталась здесь совершенно одна.

– Что?! А где остальные жители? – Азель распахнул глаза.

– Деревня вымерла, Азелин. Со временем люди устали от вечной борьбы с природой и вернулись на первый материк. Многие перебрались в пещеры шестого материка. Однако я помню свое обещание – дождаться тебя, – в ее руках зацвела роза терпения. – Символично, да? Это роза…

– Терпения. Поверь, Ристарха, я знаю в чем ее суть, – он поджал губы. – Прости за странный и неприятный вопрос – но как ты еще жива? Прошло более тысячи лун…

– Это сила моего костра, – пояснила старушка. – Вечный сад. В пределах моей деревни я буду жить, – она прокашлялась. – Но я уже чувствую, как сила внутри меня хочет вернуться в поток Великого пламени. Жизнь – цикл перерождений. Истинного бессмертия не существует. Тебе ли не знать, Азелин?

– После того, как умерла моя сестра, я в этом полностью убедился, Ристарха, – он улыбнулся. – Возможно, скоро я смогу встретить ее в потоках Великого пламени.

– Думаешь, не сможешь пережить костер нового Архитектора? – она кинула что-то в пепелище, и оно тут же вспыхнуло пламенем. – Я видела, кого ты мне привел. Тот мальчик… Он же Океан, верно? Экадор? И та женщина – у нее глаза Богини пламени. Кто же остальные? Боги?

– Что-то вроде того, – Азель смотрел на костер. – После того, как осуществлю задуманное, люди лишатся пламени, Ристарха. Вероятнее всего, сила стражей вернется в Великое пламя. И все для нас закончится.

– Я рада, что ты наконец-то искупишь вину за содеянное, – Ристарха посмотрела на карту семи материков, нарисованную на своде хижины.

– Боюсь, это невозможно. Я дурак. Был им и останусь, – Азель шептал. – Получается, после того, как исчезнет пламя… ты…

– Нет, я уйду в Великое пламя раньше, Азелин, – она опустила голову. – Я обещала тебе дождаться нашей следующей встречи. Ты обещал все исправить. И ужас Великой Войны, и кошмар, следовавший за ней. И вот я встретила тебя. Моя миссия закончена, – она бросила в пламя какие-то семена, и оно окрасилось в черный. – Ты скоро вновь станешь частью легенды.

– Меня это не интересует, – он нахмурился. – Саргон в общих чертах рассказал, что будет. Если все так, то… хорошо. Наконец-то настанет покой. Виаруму нужен покой. Как и мне за столько лун.

– Неужели глаза Саргона не могут ошибаться? – она задала банальный вопрос.

– Нет. Я не знаю как, – Азель кивнул. – Это единственная ветка развития, где мир остается в сохранности. Только вдумайся, Ристарха, – он поджал губы. – Она одна, и именно в ней умирает Саяра. Какая вина… Какая ответственность на мне лежит. Умер наш друг Редлай, семя Древа Жизни, и еще предстоит…

– Азелин, погибло намного больше существ. И твои действия – всего лишь желание остановить разрушение и смерть дальше. Не только жизнь отдельных людей должна идти по циклу, но и самого мира – Виарума, – она устало махнула рукой. – Не думал?

– Что ты хочешь сказать? – Азель привстал на коленях.

– Боль забывается, кровь пропитывает землю, дыхание слабеет и, конечно же… – она пристально посмотрела на дипломата, – слезы высыхают. – Мир ждет трансформация. То, что вы закроете седьмой материк, – необходимость. Иначе, пока слезы окончательно исчезнут, Виарум будет уже уничтожен. Саргон не говорил об этом?

– Нет… – Азель выдохнул. – Я не понимаю… Как такое возможно?

– А ты не думал еще об одном, Азелин? – она улыбнулась. – Что единственное бесконечно в своем пути – Великое пламя? И кузница рано или поздно заржавеет, и Богиня пламени имеет свой срок жизни? Все имеет свой конец. Все вернется в Великое пламя, – костер Ристархи начал гаснуть. – Вместе с этим исчезнет и твоя вина, Азелин.

– Неужели это конец?

– Какие глупости, – Она посмотрела на него возмущенно. – Когда растение умирает, оно не пропадает бесследно. Оно становится почвой для других поколений, своих и чужих детей. То же самое будет с Виарумом. Мир не треснет пополам, он станет точкой отсчета для чего-то великого. Нового. Сейчас ты должен спасти его и сделать, как задумал. Если тьма вернется и уничтожит все… Если баланс сил не восстановится, а ведь именно к этому ты стремишься, то настанет вечное забвение.

– Откуда ты все это знаешь?

– А это уже сила моего пожара, – Ристарха протянула руку вперед, и из нее мгновенно вырос цветок. – Я черпаю пламя из окружающей среды и воссоздаю жизненную энергию. Недавно я заметила, что необходимо больше времени и пламени для поддержания сада в стабильном состоянии.

– Все, чего мне хочется, это извиниться перед сестрой и достойно попрощаться. Они – герои. А я хуже злодея. Я трус. Поэтому они смогут построить новый мир.

– Ты ошибаешься, Азелин, ты – герой, – не согласилась с ним Ристарха.

– Не я – она, – решил настоять на своем Азель. – Каждый раз, когда ты произносишь наше имя, меня бьет дрожь, Ристарха.

– Потому что я верю в тебя и в нее, – она кивнула уверенно. – Я рада, что, проводив вас, смогу продолжить свой путь в Великом пламени. Я устала ждать. Мой костер почти на исходе, а я не допущу, чтобы этого места коснулся лед.

– Я рад увидеть старого друга, Ристарха, – он улыбнулся и поднялся с места. – Искренне рад.

– Я-то подхожу под определение «старый», а вот ты ни капли не изменился, Азелин. Завтра на закате солнца вы должны отправиться к западному причалу материка Великанов. Я отдам все, что скопила за эти луны. Это будет мой прощальный подарок. Надеюсь, в обиде никто не останется, – она поднялась с места. – Пойдем, я покажу, где взять еду и вещи. После ужина и сна сами сможете их забрать.

– Спасибо тебе большое, – Азель поклонился. – Тебе нужна помощь в чем-то?

– Нет. За последние триста лун вы первые люди, которых я встретила. Больше я никому не открывала. Барьер вечного сада среагировал на твою искру, Азелин, – Ристарха подошла к нему и крепко обняла. – Не позволь седьмому материку возродить тьму, не позволь вернуться дракону тлеющего пепла… не позволь Виаруму рассыпаться. Защити будущее и подготовь его к новому рассвету.

– Обязательно, Ристарха. Я спасу всех.

Азель смотрел перед собой на фигурку головы лошади. Как бы ему ни хотелось, скоро предстояло поделиться главным секретом, как своим, так и Виарума. Снова будет необходимо вернуться к неприятным воспоминаниям о своей глупости. Ристарха лишний раз указала на необходимость закрыть седьмой материк до перерождения мира и, как понял Азель, самой Богини пламени и уж тем более не допустить возвращение дракона тлеющего пепла. Без магических сил существа с других материков просто не смогут ему противостоять. Он и представить не мог, что в следующие несколько дней все решится. Азель ждал столько лун и теперь ему просто не верилось. Он отошел от Ристархи и взял в руки фигурку, молча посмотрел на старейшину, и она лишь кивнула. Азель ловко срезал фигурку лошади и положил в карман.

– Иди за мной, – попросила Ристарха и направилась на выход, ослепляя Азеля солнечным светом.

– Никак не привыкну…

Азель вышел на улицу и посмотрел в сторону их дома. Там стоял Гилем. Догадаться, что он был в курсе их разговора, не сложно – бледная кожа, открытый рот, трясущиеся руки. Его костер на самом деле проклятие. Азель понимал это в тот момент, когда Меладея захотела сжечь их. Он не винил ее, потому что сделал бы то же самое. Азель покачал головой, показывая – разговора не будет. Обсуждать просто нечего. Он направился за Ристархой, оставляя книгописца стоять без единой мысли в голове.

Гилем же принялся анализировать все сказанное остатками своего пламени. Но голова тут же отдалась немыслимой болью. Он, конечно же, не оставит это просто так и будет прогонять информацию по кругу раз за разом. И, как назло, Гилем не мог беспечно тратить свое пламя, пока они будут взбираться на плечи Первого великана. Он крепко сжал руки в кулаки и направился к их дому. Ему срочно нужно отвлечься разговором, иначе есть риск сойти с ума. Пока он поднимался по порожкам, ему на встречу вышла госпожа Марил, и он бы не обернулся, если бы за ней не следовала Сина. Однако он не нашел в себе силы и желание подслушивать. Вероятно, им есть что обсудить.

– Я… – хотела начать Сина. – Не знаю, что сказать.

– Слова потеряли смысл, моя дорогая, – усмехнулась заклинательница. – Что тут еще скажешь? Судьба? – Они остановились около небольшого пруда с кувшинками. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Безмолвие, – Марил махнула рукой, – теперь нас никто не подслушает.

– Редлай мертв, госпожа Марил, больше подслушать никто не может, – Сина медленно покачала головой.

– Я не хочу рисковать. Ваша команда доказала – воображению нет предела. Вы слишком сильные и неконтролируемые, – она сняла с себя капюшон, ее глаза горели оранжевым.

– Что происходит? – Сина сделала шаг к ней. – Почему ваши глаза активированы? – она посмотрела на кисти рук: все усыпаны татуировками. – Как вам удается использовать силу и не тратить пламя?

– Небольшая уловка, – Марил усмехнулась. – Татуировки исчезают с другой стороны, с предплечий. Но медленно. Сина, ты же понимаешь, что я не могу просто так разбрасываться своей жизнью? Если появится необходимость запечатать моей силой седьмой материк, то я должна максимально эффективно использовать разрушение искры. Поэтому я концентрирую энергию в глазах Богини пламени.

– То есть это буквально ее глаза? – Сина подняла руку и опустила. – Я думала, просто название пожара.

– Все что угодно может пойти не так в момент ритуала, – не стала отвечать на вопрос госпожа Марил, а продолжила. – Я пришла предупредить, – она нахмурилась. – Илай задумал убить Айона.

– Я знаю, – усмехнулась Сина. – Я же его девушка. Слишком хорошо его знаю.

– Тогда… – госпожа Марил сделала шаг вперед. – Что ты собираешься делать? В конце концов, Азель может не сдержаться и убить самого Илая.

– Поступим так, – Сина улыбнулась. – Для пробуждения сил Илая нужен огромный источник сил. Им станет Риса. Она просто использует на нем свой костер, и хочет он того или нет, но превратится в истинного солнцеподобного. А тогда ему станет плевать на меня, и он ни в коем случае не захочет убить Айона.

– Жестоко, Сина, – госпожа Марил печально опустила глаза. – Я его понимаю… Чувство долга борется с любовью.

– Я знаю, чего вы хотите, госпожа Марил, – Сина усмехнулась. – Пожертвовать собой. Так или иначе. Чтобы перекрыть знак Кармина, который основан на пламени Ноа. Эти глаза собирают силу вашего пламени, чтобы разгадать его знаки на теле Айона. Снять или разрушить вы не сможете, однако после битвы с Зинардом научились исправлять и контролировать их. Я права?

– Сина… – прошептала госпожа Марил. – Но как… Ты же не заклинательница и не…

– Все влюбленные – наивные. Я не просто так позвала вас поговорить. Вы стали мне настоящей мамой. Саяра умерла, а приемные родители относились ко мне холодно. На расстоянии вы решали все мои проблемы. Без вас я бы умерла намного раньше, – она усмехнулась. – Ваш план прост. Узнать, когда Риса должна пробудить силу Илая, и перед этим сдержать силу Кармина и Ноа. Конец. Смерть Айона замедляется, можно не так спешить…

– Чертовы гении, – шикнула госпожа Марил. – Ты не должна была догадаться.

– На самом деле, мне кажется, это не имеет никакого смысла, – Сина пожала плечами. – Поэтому я и вызвалась поговорить.

– Как…

– Риса ни при чем, – Сина печально улыбнулась. – Пока все пребывали в отчаянии из-за битвы Азеля и Гилема, смерти Редлая, я заметила одну важную вещь, – она отбросила волосы назад. – Очертания татуировки на коже Айона: вы их тоже видели. И ровно в этот момент у него пропала температура тела.

– Каждый раз, когда Айон тратил определенное количество пламени Архитектора, проклятие усиливалось… Ты это хочешь сказать, – глаза госпожи Марил распахнулись, и взгляд начал беспокойно метаться с собственных рук на Сину. – Пробуждение искры в четыре луны первый раз, он потерял дыхание. Таким образом Ноа и Кармин смогли его найти раньше Азеля. Второй раз на острове, когда он пошел встречаться с ведьмой, – госпожа Марил нахмурилась. – И когда чуть не пробудил вторую истину в битве Азеля и Гилема. Получается, когда он откроет костер, то потеряет эмоции и, следующая ступень…

– Да. Смерть и контроль силы Архитектора… Но кто должен это сделать и, собственно говоря, что дальше произойдет, неизвестно никому, – Сина нахмурилась. – Я все думала. Ну получат они от Айона силу, ну захватят ее, а потом куда… Что с ней делать? Сами они уже имеют татуировки и искры. А создать артефакт для сдерживания такого пожара Кармин вряд ли сможет.

– Поэтому мой план не без изъянов, – сдалась госпожа Марил. – Проклятье, Сина, – она упала на колени и заплакала. – Я даже умереть не могу за тебя. К чему эта великая сила, раз она не способна спасти дорогих людей?! Илай абсолютно прав! Это все дорогого стоит. Это путешествие. Нас загнали в ловушку.

– Поэтому мы не можем даже убить Айона, – Сина подошла к ней и села рядом. – Иначе седьмой материк не запечатается. Мы не знаем, на какие жертвы может пойти Кармин и Ноа, чтобы заполучить желаемое. Выход пока только один, госпожа Марил – спасти Айона от проклятья.

– Но это означает твою смерть. Почему?! Почему ты так спокойна? Сина?! Я не понимаю?! – госпожа Марил боялась задавать этот вопрос, но сейчас не сдержалась. – Все в ужасе, но именно ты спокойна… Почему?

– Мне тоже страшно.

Госпожа Марил подняла на нее глаза.

Сина плакала.

– Мне так же страшно, как и вам всем, но, – она вытерла слезы. – Я верю в Айона. С первого нашего нормального разговора на острове. Я чувствую, что он сможет спасти Виарум, построить новый мир… Он же Архитектор, не так ли? И я буду его столбом, подпоркой, тряпкой перед ногами, кем угодно – но я защищу его. Во мне бьется сердце бога: страх, зависть, ненависть когда-то погубили их. Я не совершу старых ошибок. Вы, Илай не пожертвуете собой, Кармин и Ноа не доберутся до Айона, король и его хранители тоже. Здесь я на стороне Азеля. Мир превыше всего, – она улыбнулась. – И уж точно превыше моей собственной жизни, госпожа Марил.

– Саяра бы гордилась тобой, – она поджала губы. – Я горжусь! И Саргон… – она рассеяно посмотрела на землю, – неужели он все видел, неужели он все знал?

– Думаю, да, – Сина посмотрела на пруд.

– Прости меня за это, – госпожа Марил вяло махнула рукой. – За истерику.

– Вы должны быть сильными, – продолжила Сина, и они начали подниматься, – Вам строить этот мир. Ваш дом Знака один из крупнейших. И вам нужно позаботиться, чтобы моя жертва не стала напрасной. Направить команду, стать еще одним столбом для Айона… Если Эн была городом, то, мне кажется, Айон… Мост. Он соединяет людей, ведет их к одному. Но мосту нужно на что-то опираться. Вы обещаете мне, госпожа Марил?

– Я обещаю, Сина, мы спасем Виарум.

– Спасибо. А теперь пойдемте к нашим дуракам. Завтра мы отплываем к шестому материку, – Сина улыбнулась и направилась в сторону дома.

Госпожа Марил шла за Синой и, несмотря на разрывающую сердце боль, испытывала гордость за нее. В таком молодом возрасте быть настолько зрелой и смелой – редкость. Сама она вряд ли бы смогла пойти на такой подвиг до ее рождения. Вероятно, когда у тебя есть кого защищать, все меняется. Так Азель жертвовал всем ради Рисы и Виарума, а Редлай отдал жизнь за ринханто, Аннемари пошла против короля. Так умерла Саяра, выбрав жизнь дочери взамен собственной. И госпожа Марил уже решилась переиграть их всех, команду принца, Азеля, других стражей, хранителей, кого бы то ни было, но Сина разрушила самоотверженный план и заставила смириться с неизбежным. Сина…

Синариаль умрет.

Она все еще шла на слабых ногах, сердце колотилось в груди, но глаза продолжали гореть оранжевым в доказательство смирения. Она защитит будущее, ради которого ее Сина погибнет.

Вместе с этим из головы испарились тысячи планов, как спасти Сину, и на их место пришли вопросы. Она действительно только сейчас задумалась, куда Кармин собрался поместить силу Архитектора. Настолько сильный знак без разрушения искры даже он создать не сможет. А каков тогда смысл? Исходя из слов Сины, стало понятно, чего они ждут и почему не нападают. Позволить Азелю довести Айона до костра и забрать силу, когда надо. Она пока не понимала, что именно произошло на острове, что принц потерял сердцебиение.

– Слушай, ты, баран, если еще раз ты заберешь из моей тарелки хоть один кусочек мяса бурого тюленя, я изменю твое прозвище с «Непотопляемого» на закопанный! – это во все горло из дома орал Айон. – Ах ты сволочь, а ну пошли выйдем.

– Подниметесь со своих мест и продолжите орать, натравлю на вас своего парня.

– Ну Риса… – промямлил Азель.

– А что он ест еду из моей тарелки?! В его тарелке полно точно такой же! – Айон не переставал жаловаться. – Я даже не чувствую вкус еды! А ты лишаешь меня последнего удовольствия от прилива энергии.

– Ой, да подавись!

Госпожа Марил оперлась о косяк в дверном проеме и с улыбкой наблюдала за командой принца. Айону повезло, что он не мог дышать, так как Кайл заталкивал в его горло целую ласту бурого тюленя. Сина жевала хлеб, пока ее голова покоилась на плече безэмоционального Илая. Брови Рисы так сильно нахмурились, что опустились почти до кончика носа. Азель, видимо, переживал, что его могут использовать как оружие для убийства. Гилем ел спокойно, его пламя почти израсходовалось. По напряженной позе стало понятно – нервничал. Но госпожа Марил обратила внимание на тарелку с едой по левую сторону от него. Она перевела взгляд на свою собственную на столе и все сразу поняла. Он не смирился с гибелью Редлая, а его сила никогда не позволит о ней забыть.

Разбитые, уставшие, они все же сидели вместе. Сина посмотрела на госпожу Марил чуть пристальнее, потом взяла из тарелки Илая немного еды.

– Я обещаю… – вновь прошептала госпожа Марил.

Шел дождь. Семьлунье должно было состояться уже скоро: сегодня-завтра. Хоть за облаками и не видно полных лун, любой оборотень чувствовал это. На месте бывшего замка Повелителя Грома образовался кратер после сражения. По дороге, что вела к вершине, стремительно ползла тень в виде змеи. Ни единого существа вокруг. Тень перебиралась с одного дерева на другое, пока не остановилась около края кратера и не стала формироваться в нечто, напоминающее человека. Все тело существа кипело, словно вода, пока оно не схватило себя за голову и тихо не застонало. Только после этого оно окончательно стало человеком. Хоть и черты лица изменились: один глаз ниже другого, один уголок рта опущен вниз, волосы переливались металлическим блеском. На руках у существа было разное количество пальцев, одна нога короче другой.

– Проклятое семьлунье, – прорычало существо.

В этот самый миг облака над ним начали рассеиваться и открылось чистое небо: лунный свет выявил очертания. Оно отбрасывало тень паука на кратер. В остатках столицы четвертого материка загорелись огни, паника вновь распространялась по городу. И люди вовремя кинулись в убежища, так как с неба полетели сотни метеоритов, покрывших территорию не только города и ближайших земель, но и весь четвертый материк. Им не было конца, тут и там раздавались взрывы. Один из них, совсем небольшой, попал в лес, рядом с существом. Небесные тела представляли собой металл. Он растекался и впитывался в землю, подобно воде. Хаос захлестнул весь материк Вечных Бурь и продолжался не менее часа, принося разрушение и страх.

– Наконец-то, – прохрипело существо.

Когда метеориты прекратили падать, а малая луна начала пульсировать, к земле двинулся еще один, последний метеорит, оставляя синий хвост. Он несся прямо на существо, однако то не отходило, не двигалось с места. Раздался взрыв, и вода из кратера фонтаном полетела в небо, сразу же испаряясь. На его дне на коленях стоял мужчина в клубах пара и пытался отдышаться. Прошло не больше минуты с тех пор, как он поднялся на ноги, а небо снова заволокло тучами. Ливень обрушился на четвертый материк. Опять.

– Сколько времени прошло? – раздался хриплый голос, похожий не лязг металла. – Это было ужасно.

– Почти лунный путь, – ответило существо. – Закариас, что с небесной сталью?

– Какая-то часть потеряна, не могу оценить сейчас, – он поднял руку к небу, и в нее ударила молния, позволяя восстановиться. – Чертов оборотень откинул мой план на целый путь. Произошло что-то, Синделай?

– Ничего критического, – ответил оборотень. – Команда принца где-то рядом с шестым материком. Скоро восхождение к плечам Первого великана.

– Ладно, забудем о нем. Надеюсь, Ноа с Кармином не упустят шанс, – он вышел из кратера. – У нас другая задача – убить стражей, – он повернулся к столице. – Раз она еще частично цела, то Меладея не прилетала.

– Еще нет, но скоро это сделает, – Синделай усмехнулся. – Она не упустит шанса отомстить за сына… Да и ты давно в списке на убийство.

– Будем надеяться, Ранцикус явится вместе с Меладеей и Саргоном, – он кровожадно улыбнулся. – Разом их с Леей и хлопнем.

– Битва обещает быть напряженной, – Синделай говорил странным голосом.

– Она будет насмерть, – Закариас поднял руку вверх, и на его голову опустился венец. – Но все будет по плану… Ты же забрал то, что я просил? – он посмотрел на семьлунье. – Времени немного. Леа уже в курсе моего возвращения, а значит, и Меладея… А уж Саргон…

– Да, поэтому я не могу контролировать свою форму. Забери ее у меня, – Синделай засунул себе руку в грудь и вместо сердца достал небольшой мешок. И сразу за этим его тело прекратило терять форму и стало обычным, человеческим. – Какая радость. Даже у меня этот риск вызывает… Негодование.

– Не трусь, Синделай… – Закариас взял мешок, и по его телу побежала молния. – Против нас будет четверо стражей… Я знаю, ты видел силу Меладеи, но я пока не знаю сочетания страшнее, чем пламя Саргона и Ранцикуса… Даже этого может не хватить для победы…

Он заснул руку в мешок и вытащил небольшой камень голубого цвета.

– Слезы четвертого материка.

– Еще раз спасибо, Ристарха, что предоставили все необходимое для путешествия на шестой материк. Без вас нам бы настал конец, – Азель поклонился, и все последовали его примеру.

И благодарить было за что. Команда стояла, одетая в самую теплую одежду во всем Виаруме. Кожаные штаны сменились на шерстяные, несколько свитеров. Она сделана из шерсти трехглавого кита. Кайл, что вечно мерз и простужался от переохлаждения, стоял неподвижно, так как даже при неспешной ходьбе перегревался.

Целых два часа они таскали вещи и продукты на бриг. Азель уже планировал попросить Лею перенести их после снятия проклятия, так как, скорее всего, корабль не дотянет до ближайшего острова. Хотя заглядывать настолько далеко ему не хотелось, им еще нужно спасти Айона и пробудить у него костер. Если это не получится сделать, бриг им уже не понадобится.

Он выпрямился, за ним повторила остальная команда.

Азель заметил неприятную для себя мелочь. Айон перестал быть их условным капитаном. Теперь, когда все узнали о его статусе и силе, ему будто передали полномочия главаря. Опять. Это последнее, о чем он когда-либо думал. Память о статусе предводителя стражей отдавалась болью. Как они и обсуждали с хранительницей деревни, они покинут ее на закате. Вместе с этим исчерпается ее пламя, и деревня Снега перестанет существовать. Он закусил губу, наблюдая, как Ристарха идет назад к воротам. Они закрывались медленно, чтобы дать ей возможность попрощаться с Азелем. В узком проеме дипломат увидел, как одними губами она произносит: «Время пришло».

– Хорошая бабуля, – вздохнул Айон. – Зря вы меня, конечно, укутали. Мне что с одеждой, что без – не холодно.

– Мы без понятия, можешь ли ты обморозить конечности. Будет непросто жить и спасать мир без пальцев на руках, – Риса фыркнула. – Хорошо. Давайте уже отправимся на шестой материк? Пора завершить начатое.

– Тем более мы хорошо отдохнули, – Гилем сжал руку перед собой в кулак. – Во мне так много пламени, что я могу растопить весь материк Великанов. Может, правда попробуем долететь до плеч?

– Нет, это невозможно, нам взбираться по путанным тропам не менее десяти дней, – Азель сразу осадил его.

– А какой вообще у нас план? – Айон скривился и пошел за дипломатом с командой на корабль. – Мы как-то не обсудили этот момент. А никаких представлений о материке Великанов у меня нет.

– Сейчас мы зайдем на бриг, чтобы к рассвету не опоздать, – Азель ускорил шаг. – У Ранцикуса не так много времени, чтобы сопровождать нас.

Азель чувствовал, как стремительно убегало время. Интуиция его редко подводила, за всю жизнь лишь пару раз, жаль только, они стали роковыми для целого Виарума.

Они зашли на бриг, и Кайл с Гилемом сразу направились к носу. Сейчас книгописец вновь защитит корабль от разрушений, а непотопляемый направит к западному причалу. В этот раз, правда, максимальной скорости и очередного погружения судно уже точно не выдержит. Команда затащила трап, смотала канаты и направилась к носу.

– А теперь я надеюсь на подробные инструкции по восхождению, – Айон довольно уселся на палубу, пока не получил пинка от Кайла. – Чего тебе надо?! Подраться захотел? Я все еще испытываю желание проверить, где предел твоей непотопляемости!

– Встань с холодного, Айон, – рыкнул на него Кайл. – Понятное дело, что сейчас ты уже ничего не чувствуешь, но после спасения не хочется лечить переломы, обморожения, ожоги и прочее. До сих пор достаточно холодно.

– Ладно-ладно, только не доставай меня, – он поднялся. – Доволен?

– Конечно, – Кайл закатил глаза. – Пугало нестриженное.

– Сейчас оба за борт полетите, – Риса сегодня настораживала их своим воинственным настроем. – Мы должны еще раз все обсудить, пойти поесть, поспать и завтра на максимальной скорости… бегом! Взобраться на этого великана. Но если вы будете продолжать переругиваться, миссия отменяется – я вас обоих задушу.

– Ну и ладно.

– А меня и не задушишь!

Они оба замолчали.

– Когда тьма поднялась с седьмого материка, тот, кто захотел ее остановить, – Первый великан. Самый могущественный и большой из их расы, – Азель наконец-то принялся рассказывать. – Вы слышали легенду, что они никогда не переставали расти. Плечи Бэлти скрывались за облаками к началу Великой Войны. Он взял на себя большую часть первой волны врагов.

– И, как я понимаю, он погиб? – предположил Айон. – Какое-то странное имя для такого огромного и могущественного существа, как Первый великан… Бэлти? Я бы так назвал свою собаку или Кайла.

– Его настоящее имя Бэлтиворус, – пояснил Азель. – Это так… сокращение, – он отмахнулся, не собираясь пояснять этот момент. – Великаны перестают расти, когда умирают. Так говорят легенды, но они не совсем точны. Великаны умирают лишь в том случае, если их буквально разносит на куски. Тогда действие слезы шестого материка прекращается, – пояснил Азель. – Бэлти, как и сотни великанов, еще жив. К сожалению, мне неизвестно, каким образом заставить их расти, двигаться. Если запечатаем седьмой материк, то можем попытаться решить и эту проблему.

– Не «если», Азель, а «когда», – улыбнулась Риса. – Когда мы запечатаем седьмой материк.

Он посмотрел на любимую пристальным взглядом и замолчал. На долгие пару минут. Никто не смел его тревожить. В такие моменты Азель превращался совсем в другого человека, перед его глазами бежали воспоминания и собственная клятва, данная много-много лун назад. Только Риса одна во всем Виаруме могла воззвать к подобным эмоциям.

– У ног Бэлти, с восточной стороны, построили город. Нам туда нельзя и незачем. Его левая нога как раз с западного причала. Он вообще построен так, чтобы все желающие могли взобраться на Бэлти, – Азель поджал губы. – Вы, конечно, скоро и сами все увидите, но не стоит представлять великанов точной копией человека, они коренастее, шире и словно имеют совсем другие пропорции тела. А время и людское вмешательство превратило тело в Бэлти в гору.

– Все равно пугает, – скривился Гилем. – Я уже успел все просмотреть и понимаю, почему взлететь на его плечи невозможно. Как минимум «плечи» – это не то, что мы представляем под этим словом.

– Если все пойдет по плану, то проблем с восхождением не будет, – Азель покачал головой. – Конечно, при условии нашей слаженной работы, спокойствия и моего опыта. Я поднимался на плечи Бэлти пару десятков раз. Путь знаю.

– Помню, мне ты сказал, что восхождение очень и очень сложное, Азель, – упрекнул его Гилем. – Эти наполненные страхом глаза…

– Гилем, ты буквально можешь воссоздать все из своего воображения, а Сина – создавать настоящего гиганта… Да и остальные не отстают, а там, на острове, ты болтал без умолку, мучился мигренями. Ты и сейчас треплешься – не заткнуть, но тогда это были все твои способности. Мы правильно решили отправиться на шестой материк в конце миссии, – Азель поднял вопросительно бровь, когда заметил, как Гилем покраснел от похвалы. – Со стороны западного причала есть всего одна дорога – вверх.

– Неужели мы будем просто идти и идти без остановки? – Сина нахмурилась. – Я боюсь, не все способны пережить подобное.

– Нет, конечно, у нас будет минимум пять привалов. Четыре из которых в пещерах и один в деревне Скал. Она будет на второй половине пути. Раньше она состояла всего из пяти домов, надеюсь, вообще уцелела.

– Может быть такое, что Ноа и Кармин уничтожили все цветы? – Поинтересовалась Риса. – Нам не спасти Айона, если цветка не будет существовать.

– Исключено. Они растут довольно быстро и скрыты под толщей снега, – Азель улыбнулся. – Тем более Гилем уже ближе к вершине воспользуется костром и точно укажет нам место. Главная проблема – это хранители короля, те, что остались. Как я понимаю, не все захотели следовать за королем, а соблазнились на речи Кармина. Он умеет убеждать.

– Значит, у нас две проблемы – это Кармин с Ноа и хранители короля? – подытожила Риса. – Они могут напасть одновременно, если фактически занимают одну сторону?

– Это мне неизвестно. Все, что связано с Кармином, разгадать не получится. Он умеет скрывать или искажать информацию при помощи знаков. Лишь Саргон предположительно в курсе их плана, но сейчас доступа к нему нет, – Азель поджал губы. – Не хочу вас слишком хвалить, а то обычно это приводит к катастрофе, но вы намного сильнее, чем хранители. А если комбинировать ваши костры и пожары, то и Ноа с Кармином тоже окажутся не у дел.

– Тогда в чем главная проблема, Азель? Ты не договариваешь… – Айон заискивающе посмотрел на дипломата.

– Ее нет. В том и проблема, – признался Азель.

– В смысле? – не понял принц.

– Я переживаю, что финальное задание намного проще, чем предыдущие, – он пожал плечами. – Меладея, Саргон, Леа разберутся с Закариасом. Даже одного Саргона будет достаточно. Ранцикусу необходимо сопровождать нас, но при необходимости и он присоединится к ним. Гилема и Сины хватит, чтобы одолеть хранителей, Илай, госпожа Марил и я даже не вступят в битву. А еще я подозреваю, что Кармин и Ноа не покажутся до самого последнего момента. И все… Слишком просто. Мне это не нравится.

– Какой-то ты странный, – Айон скривился. – Вроде радоваться надо.

– За сотни лун, Айон, мне легче переживать неприятности, чем наслаждаться успехом, – усмехнулся Азель.

– Предлагаю просто верить в нас, – Сина закатила глаза. – Хоть разочек все должно пройти хорошо. Мы заплатили огромную цену.

Повисло молчание. Азель не знал, что им еще сказать. Он видел в них поломанных-переломанных людей, которые просто устали. Банально выбились из сил. Сколько раз он сам был на их месте? Не сосчитать. Осталось потерпеть совсем немного и кошмар закончится. Он закончится и для Айона, и для целого Виарума. Азелю искренне не хотелось создавать все больше тайн. Теперь же ему придется вновь соврать Рисе. О перерождении мира он говорить не собирался. Он не знал, переживет ли исчезновение пламени людей и скорое разрушение всех слез материка. Единственное, что он должен успеть, – подготовить команду к хаосу.

Риса осторожно покашляла.

– На этом все, – Азель нахмурился. – Предлагаю вам отдохнуть. Это будет последний раз перед рывком.

– Хорошо.

Айон смотрел на то, как команда и госпожа Марил покидают палубу. Остался лишь Кайл, который, несмотря на ветер, развернулся к носу корабля и всматривался в буран. Принц рассчитывал, что Азель начнет их пугать или вдохновлять на последнюю битву, но все закончилось за пару минут. Может, Айон хотел, чтобы кто-то дал ему пинка под зад. Сейчас единственное из «свойств» живых, что остались у него, – эмоции.

Он заметил смену настроения в команде. Она стала… светлее. Как только они выползли после битвы с Дэвлином, вокруг них начала сгущаться тьма и тяжелые мысли, их кульминация случилась с гибелью Редлая, после нее они оказались на грани распада или убийства друг друга. И вот сейчас, после отчаянной борьбы Илая, разговоров друг с другом и отдыха тьма уступала место льду шестого материка.

– Невероятно, – прошептал Кайл.

– Что такое? Снова увидел свое отражение в воде? – Айон не мог не пошутить, но Кайл не стал вестись на провокацию и просто ткнул в воду. – Что там? Северную селедку заметил? Пингвина с четырьмя лапами?

– Нет, дурака одного, – фыркнул Кайл.

– Ну, так я же сказал, свое отражение, – сказал Айон и решил больше не злить Кайла, а тоже посмотреть за борт, – что?

Водная гладь немного заметно пульсировала с подозрительной частотой, пуская еле заметную волну бирюзового света вплоть до горизонта. Обнаружить ее можно лишь приглядываясь.

– Это мое сердце, Айон, – Кайл положил себе руку на грудь. – Частота пульса совпадает со световыми вспышками. Что это может значить?

– Предполагаю, ты – сердце океана, – улыбнулся Айон. – Оно и не удивительно, ты же буквально – Экадор, он же Великий Океан.

– Все равно это чересчур, – Кайл дернул головой. – Как твоя татуировка на груди?

– Подглядывал?

– Ты буквально не застегивал рубашку, пока Сина не пригрозила насадить тебя на трезубец, – он скривился. – Но, проклятье, Айон, что произошло, пока я был в отключке? Ты каким-то образом получил костер?

– Еще нет, но скорее всего… скоро. И я не испытываю от этого великой радости, как и каждый из вас, – он замолчал и, когда Кайл превратился в одну большую вопросительную эмоцию, продолжил. – Я стал причиной гибели Ледаи… Редлая, страданий наших друзей, – он опустил голову.

– Но…

– Нет. Я не виню себя, как тогда… когда мы подрались. Я прихожу к осознанию, что в Виаруме необходимо заплатить огромную цену за мир. Мне печально, что я стал центром всего этого кошмара. Скажу ужасную вещь, но я понимаю, почему Азель убил Эн, почему поступил так же со вторым архитектором, и… – он скривился, – отца своего теперь тоже понимаю. Кажется, смерть иногда единственный вариант.

– Слушать не хочу, – рыкнул на него Кайл, и где-то неподалеку поднялся столб воды. – Ой…

– Будь осторожнее, – усмехнулся Айон.

– Если ты умрешь, все жертвы потеряют смысл, ты же это понимаешь? – Кайл говорил спокойно, но глаза его горели бирюзовым. – Сейчас пути назад нет. Мы буквально посреди полузамерзшего океана собираемся лезть на плечи великана. Редлай погиб… Ледая тоже. А сколько эмоциональных потрясений пережили мы, да и весь Виарум? Теперь только вперед, Айон, и до конца.

– Что ты думаешь по поводу легенды? – Айон давно хотел спросить Кайла, но не решался. – Меладея связала наше пламя много лун назад. И что делать?

– Не хочу напускать страха, который пытался наоборот разогнать… Но мне кажется, это своего рода защита от катастрофы. Мы – могущественная сила в Виаруме. Предполагаю, самая могущественная. Океан и Архитектор. Только я могу остановить тебя и наоборот. Азель хотел, чтобы мы всегда находились на одной стороне и при необходимости…

– Могли убить друг друга, – закончил за него Айон. – И что? Готов придушить меня?

– Хоть сейчас.

– А если серьезно? – Айон улыбнулся, но его лицо быстро помрачнело.

– Нет. Не представляю ситуации, где мне придется выбирать между твоей жизнью и чем-либо еще. Это касается не только тебя, а всей нашей команды. Я, по правде говоря, – он начал шептать. – Не такой храбрый, как остальные… Я в ужасе от ситуации с Синой и не могу перестать думать об этом. Илай сам на себя не похож и вообще…

– Напоминаю, ты тут занял позицию успокаивающего, – Айон усмехнулся.

– Точно…

– Но, если что-то пойдет не по плану, именно ты должен будешь выполнить главную задачу, Кайл, – Айон говорил серьезно. – В руках Архитектора не только возможность построить новый мир, но и разрушить его до основания. Поэтому придется стать храбрым, Кайл. Это я понял, когда смотрел на Азеля. Он буквально пожертвовал всем и обрек себя на мучения на долгие луны. Я сделаю все возможное, чтобы спасти мир, и ты, – он свел брови к переносице, – должен сделать то же самое.

И тут до Кайла по-настоящему дошло – ему придется или спасти Айона или убить. Два Архитектора до него погибли. Айон сделал правильный выбор, и он не погибнет хотя бы от руки Азеля. Однако если им не удастся снять проклятье, то его силу похитят и сам он не жилец. Но худший для Кайла исход – это использование еще живого принца для разрушения Виарума. Тогда ему и правда придется вступиться и совершить ужасное. Он пока не понимал, способен ли на подобное. Лишь чувствовал, что связь, образованная Меладеей заставит его занять определенную и очевидную позицию. Кайл крепко сжал руки в кулаки, и океан за его спиной, что бушевал из-за непогоды, успокоился. Пламя в его глазах перестало пылать, и он на выдохе произнес.

– Я спасу тебя. Обещаю.

– Я… – на лице Айона появилось смятение, он, вероятно, хотел поспорить, но лишь улыбнулся, – хорошо. Я доверяю тебе.

Кайл смотрел ему в спину, пока Айон уходил в трюм. Ему и самому необходимо отдохнуть. До прибытия осталось совсем немного. Он гонит корабль на максимально доступной скорости. Но вместе с этим, Кайл будто обезумел. Он залез на фальшборт и, балансируя, встал на гальюнную фигуру. Конечно же, он даже при желании ничем не рисковал. Ни корабль, ни океан не позволяют ему упасть и разбиться, а уж тем более утонуть. Он свел руки перед собой, сложив ладони, и непогода окончательно развеялась, а волны успокоились. Штиль и падающий снег пугали своей безмятежностью. Одинокая слеза сорвалась с его ресниц и упала вниз. Он схватился за грудь, не в силах сдержать эмоции и страх, тревожные и навязчивые мысли. Если мир не мог дать его друзьям хоть немного спокойствия, то он – Кайл сделает все возможное, и главное – станет сильнее. Еще сильнее.

– И, возможно, вода в океане соленая из-за наших слез…

Он вернулся в каюту к Айону и заметил, как тот лежит лицом к стене. Без дыхания, пульса и чувств было невозможно понять, спит он или нет. В любом случае причин будить его нет, и Кайл лег на свою койку, перевернулся на спину и уставился в потолок. Он ощущал ни с чем не сравнимое истощение, но сон не шел. При этом океан, утопленники и собственное пламя не звало его, как обычно. Все мысли вылетели из головы. Только спустя пару часов ему удалось задремать. И даже во сне он дрейфовал по волнам, положив руки на грудь, пока кто-то не коснулся его лба. От холода чужих рук он открыл глаза и увидел перед собой Айона.

– Азель постучался, кажется, мы прибыли на шестой материк, – прошептал он в темноте.

– Получилось поспать? – также шепотом спросил Кайл.

– Сон мне больше не нужен, – Айон сел к нему на кровать. – Это так странно. Единственное, что у меня осталось, – это эмоции. Я похож на куклу.

– Тебе страшно? – Кайл поднялся на локтях.

– По началу было, – он скривился, – очень страшно. Сейчас уже нет. Привыкаешь ко всему.

– Зато тебе не так страшен холод… – попытался поддержать его Кайл. – Я разбит. Голова гудит. Теперь некому вылечить нас и восстановить силы.

– Это разрывает мое уже давно не бьющееся сердце, – Айон повернулся к Кайлу. – Я контролирую речь как могу. Так и хочу чего-то ляпнуть про еду, подслушивание или другие дела, которые мы скинули на Редлая. А его нет. Его больше нет. Гилем никогда не простит меня.

– Конечно, простит. Он никогда по-настоящему и не винил тебя, – Кайл тоже сел на кровать. – Он простил даже Азеля. Но, честно говоря, – он поджал губы, – мне кажется, он что-то скрывает…

– Того же мнения и я, – согласился Айон. – Но подумать времени нет. Может, в дороге. Сейчас пора выходить.

– Тогда вперед.

Они встали и направились на выход. Айон открыл дверь без сожалений, отбросив все переживания. Время для них истекло. Команда уже носилась по палубе, перекладывая вещи, готовя бриг к причаливанию. Принц заметил, что последняя печаль в сердцах осталась у него с Кайлом, да и она сейчас уже почти улетучилась. Он сделал шаг вперед и случайно врезался в Непотопляемого плечом и уже хотел дать ему по голове за чересчур широкие плечи, как замер. Кайл стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел вверх. Принц нахмурился и помахал рукой перед его лицом, тот схватил его кисть и опустил. Он поднял свободную руку и указал пальцем ввысь. Айон забурчал под нос, но все же повернулся куда показывали и открыло рот от удивления.

Когда ему говорили, что Первый великан огромен, он предполагал, что не выше того же храма Ранди, однако перед его глазами гора. Гора, у которой просто не было вершины. Ему говорили, что великан утратил человекоподобный вид, но при внимательном рассмотрении можно было заметить очертания бывших ступней. И больше всего Айона поразил не размер, а понимание – даже такое могущественное существо пало жертвой тьмы во время Великой Войны. У мира сейчас просто нет шанса одолеть седьмой материк. Былое пламя гаснет и вскоре совсем исчезнет. А вместе с ним исчезнут и оборотни, насекомые Саргона и… Айон повернул голову к дипломату:

– Азель…

– Так, через минуту мы подойдем к порту, поэтому всем приготовиться к спуску, – дипломат привлек внимание команды. – Мы распределили вещи для подъема по мере сил, важности – вот тут. Основные спины, на которых поедет все необходимое, – это я и Кайл, – он посмотрел на него. – Ты что-то в последнее время набрал мышц, дружище.

– Правда? – Кайл покрутился на месте.

– Не удивительно, – Гилем махнул на него рукой. – Несмотря на то, что ты лежишь, спишь, ешь и мало чего делаешь… Количество твоего пламени чересчур велико для бывшего тела. Оно меняет нас, – он показал на себя. – Я знаю, что по мне не заметно, но я потолстел на семь килограммов.

– Почему же не заметно, а щеки? – хихикнула Риса и потянула его за щеку. – Смотри, даже двумя руками могу схватиться.

– А знаешь, Риса, – только хотел немного осадить подругу Гилем, как Азель посмотрел на него недобрым взглядом, – ты выглядишь до сих пор невероятно.

– А то… – она улыбнулась и задрала голову.

– Все, закончили болтать, мы подошли к порту, – Азель остановил очередной бессмысленный разговор.

– Ты называешь портом этот одинокий причал? – Кайл ткнул в нужную сторону пальцем. – Тут же буквально ничего больше нет.

– А что тебе надо? Огромного города? Огней? Королевский бал устроить в честь прибытия? – Азель нахмурился, когда в одиночку спускал трап. – Самое главное, мы добрались, не погибли, и вообще бери сумку, осел.

– Сам осел, – рыкнул на него Кайл.

– Я это и не отрицаю, – без эмоций ответил Азель.

Порт, как назвал его Азель, действительно представлял собой небольшой причал для судна, и на этом все его функции заканчивались. Ни единого дома рядом, чтобы обслуживать его и встречать таких редких гостей, как команда Айона. Берег полностью покрыт снегом, от воды, где плавали льдины, до подножья ступней Первого великана. Погода с вечера силами Кайла успокоилась и с затянутого серыми облаками неба падали крупные хлопья снега. Справа и слева берег уходил далеко к горизонту. Они казались такими незначительными на фоне шестого материка.

С помощью своих сил Кайл заставил трап подняться назад самостоятельно. Их бриг выглядел потрепанным и, скорее всего, для него это последнее путешествие. Главное забрать потом Метеора. Непотопляемый всегда может поднять со дна какой-нибудь корабль, чтобы достичь ближайшего населенного острова.

– Итак, что дальше? – спросил Айон. – Мы приплыли.

– А тут холоднее, чем на корабле, – Сина посмотрела по сторонам. – Даже без ветра. Если бы не защитные знаки госпожи Марил и одежда, скорее всего… мы бы замерзли в пути.

– Не замерли, люди же как-то живут на восточном и южном берегах? Некоторые образовали деревни внутри материка, в пещерах. Так что, Сина, мы просто изнежились на втором и третьем материке, – Азель пожал плечами. – Предлагаю такой план, Кайл идет впереди группы, я за ним. Замыкающий Гилем, чтобы, если что, мы могли среагировать на любое нападение.

– А ему снег лбом проталкивать? – Айон наклонил голову. – Я думал, вперед пойдешь ты.

– Великий Океан не ограничивается только «большой» водой, где ходят корабли. Вся вода в мире из него, поэтому при одном лишь желании она расступится перед ним, – пояснил Азель, – поэтому давайте не терять времени и пойдем вперед, – он показал пальцем куда именно. – Вон там у нас ущелье Трещин, да – это название такое. Дорога вверх начнется, как только мы пересечем его. Оно небольшое, всего километров десять пройти.

– Кажется, мне пора забыть старые значения слов «небольшое», «быстро» и «там за поворотом», – пробурчал Кайл и встал на краю причала.

– Не страдай и пошли, – подтолкнул его между лопаток Азель.

Кайл глубоко вздохнул и сделал шаг в снег. И тут же провалился в него с головой. Риса вскрикнула и зажала руками рот, а Азель наоборот стал смеяться во весь голос. Он редко позволял себе больше, чем улыбки и усмешки, но тут его тщательно спланированная подлянка сработала идеально. Он, конечно же, знал, что глубина снега тут не менее трех метров. По смеху Гилема он понял – книгописец тоже в курсе.

Где-то в снегу раздались проклятья и крики, а через мгновение огромный столб снега взорвался на сто метров вверх и засыпал всю команду. Больше никто не смеялся, а перед причалом образовалась дыра на пару метров вниз и траншея на двести метров вперед. Внизу на крупной гальке стоял Кайл с недовольным выражением лица.

– Вы заслужили, – прорычал он в лицо Азелю, который смахивал на снеговика.

– Хорошая попытка, придурок, – прокричал ему Гилем и сложил зонтик. – Но не на всех работают твои уловки.

– Он что, сделал зонт и закрылся от снега? – спросил Айон.

– Да, – ответила Сина. – Вот так вот наша команда экономит ключевые силы, – она вытерла лицо от снега. – Нас не враги убьют, а мы сами.

– Спускайтесь! – крикнул Кайл.

На него все посмотрели, как на идиота, и тогда Гилем оттолкнул команду локтями и пролез вперед. Его зонт разлетелся на лепестки роз и по щелчку пальцев начала появляться лестница. Он с гордым видом пошел вниз. Все переглянулись, еще раз удивились его силам и тоже начали спускаться. Гилем стал намного лучше, быстрее и конкретнее пользоваться своим пожаром. Теперь это не хаотичные явления, а вполне четкие образы, предметы. Внизу Кайл получил от Азеля подзатыльник, но выглядеть менее довольным от своей мести не стал.

– Пошли, ущелье будет тем еще испытанием, не будем тормозить, – Азель подтолкнул Кайла вперед.

– Надеюсь, на этом сюрпризы закончатся, – пробурчал Непотопляемый.

Кайл свел брови на переносице, развернулся и зашагал по созданной тропе. Как и сказал Азель, стоило им приблизиться к стене из снега, как он расступался перед их Повелителем Океана. В снегу так холодно, как на причале, не было, и их путь немного упростился. Так как Кайл не знал, куда идти, перед его лицом засияло голубое пламя, это Гилем осуществлял навигацию.

Сина смотрела на эту скоординированную работу без единого слова и вспоминала, как на острове они бегали от Редлая с криками и не понимали, кто чего должен делать, а сейчас превратились в маленькую армию. Несмотря на то, что рассвет наступил не больше часа назад, в их снежном тоннеле не хватало света, поэтому вслед за синим пламенем появилось несколько солнечных шаров от Илая. Каждый сосредоточился на своих мыслях, пока перебирал ногами по тонкому слою снега.

Сина переживала за сроки. После того, как она своими глазами увидела гору, тревога поселилась в ее сердце. Даже если они не будут торопиться, то могут не успеть до смерти Айона. Им, скорее всего, необходимо рассмотреть вариант с каким-то магическим способом покорения Первого великана. И в этих мыслях она ударилась в спину Илая, когда вся группа остановилась перед пещерой. Даже свет солнцеподобного превращался в еле-еле горящую свечу. Вот тут Сина и поняла, где именно начинаются проблемы.

– Пещеры шестого Материка по большей части состоят из черного обсидиана, – замыкающий Гилем начал говорить, и все обернулись. – Да, именно примерно из него и состоит каменная форма жизни Метеора. Во всяком случае, он поглощает тепло, свет и делает видимость внутри практически нулевой. Судя по тому, что перед нами стена из тьмы, то кристаллов лазурита там нет, – он призадумался. – Хм, значит здесь уже очень давно никто не появлялся. Их используют для освящения. Только они могут нейтрализовать свойства черного обсидиана.

– И что же нам делать? – Спросил Кайл. – Просить Илая светить как никогда?

– И потухнет он через пару часов, – Гилем покачал головой и пошел вперед. – Пропустите меня, неучи, – он вытянул руку, и в ней начал появляться голубой кристалл. – Вы забыли, кто с вами в команде?

– Очень-очень, – Риса положила руку на грудь, – очень пытались забыть, но ты не даешь.

– Чернь, – фыркнул Гилем.

Риса дала ему по голове.

– Подожди, гений, – Азель положил ему руку на плечо. – Ты первый, кто переломает ноги. Твою аккуратность не исправит никакое воображение, – он показал ему веревку. – Так, я сейчас привяжу этого идиота к одному концу веревки, а вы каждый проденьте ее через лямки своих рюкзаков и держитесь. Это необходимо, так как высока вероятность, что вы потеряетесь, – он смотрел, как команда выполняла указ, и когда закончила, то подтолкнул Гилема. – А вот теперь иди.

Айон вспомнил путешествие по пещерам четвертого материка. Тьма окутала их со всех сторон, наподобие плаща. Он протянул руку вперед, но уже дальше локтя ничего не видел. Азель показывал весь свой накопленный опыт, поэтому Айон вцепился в веревку. И вот в таком режиме им необходимо было идти десять километров. Из-за нулевой видимости они не могли идти быстро, хотя Айон еще ни разу не наткнулся на камень под ногами. Когда паника стала давить на него и руки задрожали, чья-то чужая легла на его плечо. Он не видел, кто это, и все же был благодарен.

– Я знаю, что вам страшно, – громко проговорил Гилем. – Не бойтесь. Я веду вас так, чтобы вы не сломали ноги.

– Илай вообще парит над землей, – усмехнулась Сина. – Удобно, ничего не скажешь.

– Самое смешное, что мы не видим конца тоннеля. Свет от него поглощает черный обсидиан, – он усмехнулся. – Какая интересная метафора нашего пути. Мы тоже не знаем, когда будет финал. Даже я не в курсе…

– А ты можешь сказать, как долго нам еще идти? – спросил аккуратно Айон.

– Примерно восемь километров, – ответил Гилем, и его кристалл пустил небольшую вспышку. – Не бойся.

Однако после его слов Айон испугался только сильнее. Рука, лежащая на плече, не позволяла окончательно разозлиться и снести эти пещеру до основания. Он жалел, что нельзя просто назвать искру и сломать великана как минимум потому, что тот еще живой. Больше Гилем ничего не говорил. Принц склонил голову и продолжил идти. Он решил отбросить все мысли, чтобы не накручивать себя и не сойти с ума к концу пути. И помимо кромешной темноты, Айон абсолютно не разбирался во времени. В какой-то момент ему показалось, что они идут уже сутки, и он начал считать минуты. А когда неожиданно поднял голову, то Гилем со своим кристаллом исчез. Его залил яркий свет, и он растворился. Айон схватился за веревку, которая, несмотря на это, тянула его вперед. От ужаса он не мог связать и пары слов. Рука на плече сжалась сильнее.

– Да что происходит?! Гилем! Гилем, ты где?! – наконец-то смог достать из себя пару истеричных фраз Айон. – Кто-нибудь! Эй!

– Прекрати орать! – раздался голос Кайла.

– Сам прекрати орать! Что произошло, куда…

И в следующую секунду его глаза выжег свет. Как и сказал книгописец в начале пути, пещера из черного обсидиана поглощала свет солнца. Гилем не исчез, он просто покинул пещеру.

Паника наконец-то начала уходить, Айон уперся руками в колени и покачал головой. Небольшое путешествие повлияло на всех. Риса, Илай, Сина тоже выглядели неважно. Кайл, который ориентировался по воде и снегу в пещере, знал, когда она закончится, как и Гилем, а Азель с госпожой Марил ничего никогда не боялись. Во всяком случае, этот путь закончился.

– Опять лестница… – простонал Кайл.

Неприятные ассоциации с четвертого материка все не покидали их. Широкая лестница, наполовину занесенная снегом тянулась вверх и рассмотреть, где ее конец невозможно. По краям тут и там в небо уходили пики, которые защищали от усиливающегося ветра.

Азель потянул за веревку, чтобы никто при падении не потащил за собой команду. Он прекрасно знал, сколько тут ступеней, но озвучивать не собирался, иначе Кайл сдастся, сядет и начнет плакать. Он повернулся к команде, проверяя, готовы ли они к восхождению. Для них это только начало.

– Эй, Азель, – позвала его госпожа Марил. – Дай мне кое-что проверить.

– Конечно, – он кивнул.

– Великий пожар. Глаза Богини пламени, – она присмотрелась. – Так и знала. Я почувствовала защитными знаками еще в начале пещеры, но не могла разобраться, – все напряженно посмотрели на нее. – На нас оказывает действие какая-то искра, как только мы вступили на шестой материк.

– Кто это? Враги? – Сина сделала шаг вперед. – Хранители?

– Не знаю, меня все путает, – госпожа Марил нахмурилась. – Это что еще такое…

– Я тоже не могу сосредоточиться, – Гилем нахмурился. – Каждый раз, как я пытаюсь об этом подумать, почему-то в голову лезет всякая чушь. Вы знали, что козы…

– Не время, Гилем, не время, – оборвала его Риса. – Что делать, Азель?

– За нами наблюдают, – отметил Кайл. – Если это действие чужой искры, то на меня ее эффект почему-то не распространяется, – он нахмурился. – Я чувствую, как в… – его глаза распахнулись. – В ста метрах от нас кто-то шел или идет по снегу, – он пригнулся, – во всяком случае, кто бы это ни был, он здесь.

Откуда-то слева на лестнице раздался смешок.

– Очень хорошо, – послышался спокойный голос. – Вот мы и встретились, Айон Блэр, принц и носитель силы Архитектора.

Высокая фигура в длинном черном плаще, который полностью скрывал даже ноги и прятал почти все лицо, шла по разрушенной столице четвертого материка. Она смотрела по сторонам на немногочисленных торговцев, прохожих. После недавней битвы и метеоритного дождя жители не спешили ремонтировать дома или дороги, лишь убрали погибших, чтобы тела не разносили болезни гниением.

Подойдя к концу улицы, фигура в плаще свернула к бывшей торговой площади порта. Там нашлось всего трое продавцов и не больше десяти покупателей. Эта картина заставила фигуру в плаще остановиться и хмыкнуть. Она продолжила свой путь, направляясь к ближайшему старику за прилавком. Рядом с ним никто ничего не покупал, поэтому лишних свидетелей не будет.

– Старик, – раздался мелодичный, но строгий женский голос. – Почему столица не отстраивается после битвы?

– А вы, я вижу, не местная? – задал он вопрос, но, не услышав ответ, продолжил: – Не удивительно, что все осталось как есть. Столица разрушена, денег нет, материалов нет, пользоваться искрой нельзя. Тут не столько в том беда, что люди погибли, сколько нет желания восстанавливать прежний мир.

– Слышала, Повелитель Грома пропал? – поинтересовалась фигура в плаще.

– Да уже вернулся, как дней десять… Не могу точно сказать. Сами понимаете, про него мне лично не докладывают. А вы что-то покупать будете? – он свел брови. – У меня маленькая дочь…

– Нет, но, – рука с бледной кожей и длинными ногтями показалась из рукава плаща с мешочком, – вот за разговор и, – фигура убрала руку, – что вы думаете насчет будущего столицы, материка и… Повелителя Грома?

– Его отсутствие – самое спокойное время. Пусть воины грома придут и посадят меня на пику. Но мы умираем, мы голодаем, и никто не дает даже залечить раны моей дочери с помощью искры. Даже такая мелочь! А моя дочь… Она…

– Поняла вас, – фигура в плаще колыхнулась. – Ниранай, – несмотря на призыв, никто не появился. – Отправляйся с этим человеком домой и помоги его дочери. Пока ты не нужен.

– Хорошо, – ответили откуда-то из переулка.

– Вы правда мне поможете? – у старика слезы навернулись на глаза. – Вы правда мне поможете? Тогда… Тогда не нужно денег.

– Заберите и их… – строго приказал голос.

– Но вы правда спасете мою дочь?! – старик в страхе отказа выбежал из-за прилавка.

Фигура посмотрела на него, и ее руки потянулись к капюшону, чтобы стянуть. Женщина с ярко-красными глазами посмотрела на продавца.

– Я спасу всех, – она вдохнула и посмотрела в сторону горы, где раньше был замок. – Вторая истина. Бесконечные звенья времени. Король Драконов.

И за ее спиной расправились огромные оранжевые крылья из пламени.

Вся команда Айона развернулась на незнакомый голос и замерла. Темнокожий человек высокого роста с короткими белыми волосами смотрел на них с усмешкой. Его одеяние вызывало много вопросов у принца. Бицепсы и бедра перевязаны черными бинтами, кулаки и стопы – белыми. Обуви нет, на груди обычная темная жилетка и в цвет тонкие штаны. Длинная изогнутая сабля за спиной. На левом ухе висела хитроумная золотая серьга. Татуировки в виде игральных костей разбросаны по всем открытым участкам кожи. Незнакомец имел узкий разрез глаз.

Айон посмотрел по сторонам медленно, пытаясь оценить уровень угрозы. Азель стоял с каменным выражением лица, пока их гость не потянулся к карману. Именно в этот момент и началась классическая неразбериха, от которой всем потом было стыдно.

– Вторая истина. Свет всесжигающей любви. Меч солнцеподобного.

– Месть.

В незнакомца полетело не менее сотни мечей, так как Риса успела коснуться Сины и Илая. Их комбинирования атака пугала масштабами. Снег и пыль поднялись вверх столбом. В самый последний момент Айон и заметил страдающее лицо Азеля, который попытался сделать хоть что-то, но даже его скорости не хватило для предотвращения очевидной глупости. И, кажется, принц догадался, кто появился перед ними, как и закричавший на всю округу Гилем.

Когда поднявшийся грязевой буран опустился, то перед всеми предстала пугающая картина. Незнакомец стоял в окружении ярких мечей, но ни один из них не коснулся его. Айон открыл рот от удивления. Между лезвиями было всего не более сантиметра, прятаться и бежать некуда. Да и вряд ли Илай мог промахнуться и не попасть хотя бы раз.

Сина достала свой трезубец, и за ее спиной начал расти образ бога Ора-Ли-Ра, солнцеподобный поднимался на крыльях.

– Вы идиоты?! – продолжал кричать Гилем и отряхиваться от снега, протирать глаза от грязи. – Перед нами еще один страж, Ранцикус. А ну опустите оружие, пока нас тут всех не порешали. Бесполезная трата пламени… Азель, помоги мне, – взмолился Гилем.

– Он не враг? – спросил равнодушным тоном Илай.

– Нет. Ранцикус, друг, просто любит пошутить над такими идиотами, как мы, – Азель посмотрел на стража недовольно, попутно сбрасывая с головы кучу снега. – Вот тебе надо именно так себя вести? Серьезный же мужик, – он достал на мгновение свою шпагу и в следующую секунду все мечи Илая разлетелись на осколки и исчезли. – Скажи спасибо, что твоя голова осталась на месте.

– Я специально пришел к тебе с вероятностью один к миллиону, – он криво улыбнулся. – Мы с тобой не виделись уже сотни лун… – Ранцикус направился к Азелю и встал перед ним, смотря вниз. – Рад тебе.

– Еще не сошел с ума от одиночества? – усмехнулся дипломат.

– Нахожу все больше и больше плюсов в выбранном заточении, – Ранцикус оскалился, – иди сюда.

– Нет-нет-нет, отстань от меня.

Все смотрели на очень странную сцену. Азель, прижимая руки по швам, отворачивал голову в сторону, кричал, стонал, проклинал Ранцикуса, пока тот обнимал его и приподнимал над землей. С Саргоном у них такого воссоединения не случилось, скорее всего, по причине великой тайны статуса Азеля. Риса смотрела, как ее выскочка морщился и пытался вырваться из принудительных социальных обязанностей друзей и соратников.

Ранцикус отпустил его, и тот замахнулся, будто угрожает, но потом протянул руку для пожатия и похлопал стража по плечу.

– Ни один из моих мечей не попал… – прошептал Илай.

– И не мог попасть, – Азель повернулся к нему. – Это Ранцикус, последний страж с которым вы знакомы так или иначе. Способность его искры менять вероятность происходящих событий. Если вы бросаете монетку сто раз, то она упадет каждой гранью примерно по пятьдесят раз. Сила Ранцикуса позволяет ему сделать сто к одному и больше. Победить его просто так невозможно.

– Простите за нападение, – Риса сконфужено улыбнулась. – Мы тут ожидаем врагов из каждого сугроба.

– Могу понять, до недавнего времени я помогал вам, – Ранцикус улыбнулся.

– В смысле? – Айон нахмурился.

– Уважаемый Архитектор, а вы думали, что удача принадлежит именно вам? – Ранцикус не переставал смеяться над ними.

– Не говори с ним так, он не любит подобного, – Азель ударил стража несильно в плечо, – расскажи нормально.

– Хорошо-хорошо, – Ранцикус подошел к Айону, и их разница в росте заставила принца задрать голову. – Мой пожар связан с искрой Архитектора и позволяет направлять удачу на вашу… Жизнь. Ранцикус и Ноа не позволяют нормально найти искру Архитектора, но и убить его не так просто из-за меня. Вы выжили до встречи с Саргоном во многом благодаря моей удаче. Но потом она закончилась.

– Но с нами произошло так много плохого?! Как минимум, потопление кораблей! И… – Айон не знал, за что в первую очередь следовало спросить у стража. – Получается, после битвы с Дэвлином ваши силы перестали действовать?

– Да. Мне пришлось отменить действие пожара. Мне необходимо контролировать некие события, и на все пламени не хватит. Вы стали достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе. Лее нужна моя удача, чтобы координировать свои и чужие действия, – он наконец-то стал серьезным. – Азель сильный, но с нами никак не связан. Мы четверо держали швы у мира, чтобы он окончательно не развалился. Видеть будущее, координировать движение пламени, управление вероятностью событий и возможность установить связь между объектами.

– Получается, у нас никогда и не было «выбора»? – уточнил Айон.

– Прости нас, но на кону стоит судьба целого мира, и в этот раз после смерти второго Архитектора мы не можем рисковать, – Ранцикус устало выдохнул. – Я здесь, чтобы проводить вас до великих ворот. Они уже ведут к плечам Первого великана. По-другому мои силы не могут работать.

– Спасибо тебе, – Айон поклонился. – Но успеем ли мы подняться, пока не кончится мое время?

– Вам… повезло, – пошутил Ранцикус. – Я знаю короткий путь до врат, там я уже не смогу вас сопровождать. В лучшем случае я доведу вас до горы раскаяния, а там вы уже и сами справитесь со своими новыми силами, – он посмотрел на книгописца. – Гилем, ты бы не мог отключить свой пожар и костер? Мне приходится тратить на его блокировку много пламени. Не пытайся узнать что-либо. Все необходимое ты уже знаешь.

– Ну не правда, сейчас я узнал больше, – фыркнул Гилем.

– Спасибо, – Ранцикус развел руками в сторону. – Ну что, готовы к восхождению?

Все посмотрели на лестницу. Айон кивнул.

– Удача, – назвал имя своей искры Ранцикус, – и да помогут нам Боги.

Меладея выбрала такую демонстрацию силы не просто так. По данным ее разведки в городе осталось от силы не больше десятой части населения. Остальные в ужасе от битвы команды Айона с хранителями разбежались по деревням или просто переселились временно в лес. Исчезновение Закариаса и отсутствие каких-либо подвижек в государственных делах пугало народ. Обычно после свержения короля кто-то приходил на его место. Но проблема в том, что Закариас – страж и правил здесь так долго, что не осталось ни одного человека или существа старше него самого. Никто банально не знал, куда деваться и что делать. И после подобного обычно приходила война. Айон с его разрушительной силой поверг город в хаос. Поэтому ее крылья Грисдиса должны заставить остатки горожан бежать со всех ног. Если Леа и Саргон способны сражаться без особых разрушений, то Меладея одним лишь превращением могла уничтожить четверть столицы. И хоть ее гнев не знал границ, убивать людей, которые десятками лун мучились под правлением Закариаса, она не собиралась. Здесь они не только ради мести. Началась новая фаза по спасению Виарума.

– Расслабляться не стоит, – послышался в голове голос Леи. – Для начала осуществим план по выманиванию.

– Сколько людей осталось в этой части города? – спросила Меладея.

– Менее семи процентов от тех, что были. Примерно через пятнадцать минут их и вовсе не будет, – пояснила Леа. – Иди к главной площади. Думаю, к тому моменту уже никого не останется, – она замолчала. – Но что-то не так. Пламя нестабильное. Закариас точно находится от тебя примерно в пяти-семи километрах. Но его как будто размазало, и пламя колеблется. Будь внимательна.

– Не волнуйся. Я знаю, как выгляжу со стороны, но я спокойна, – Меладея кивнула, хоть и Леи не было рядом.

Их план прост. Без сомнения, Закариас не просто так убил Редлая. Он давно хотел поквитаться и с Меладеей, и с Саргоном, выманивая их обоих со своих материков. Саргон, в силу своих способностей, имел тактическое преимущество в битве с любым стражем, кроме Азелина. Одна из проблем заключалась в том, что некоторые вещи скрыты от глаз Короля Сорокатысячи Ног ввиду особенностей способностей и расположения сил. Поэтому, чтобы не попасться в ловушку всем вместе, первая, как самая дикая и масштабная по разрушениям, пошла Меладея. Леа сидела на своем Пятом материке и готовилась в любой момент вмешаться вместе с Саргоном. Ниранай в подкрепление Королевы Оборотней не годился, так как скорее она прихлопнет его в процессе битвы. Была еще одна сложность с Закариасом, о которой она предпочитала пока не думать.

– Настало время, – заключила Меладея.

Она сорвала с себя плащ. Вместо классического черного платья в этот раз она была в эластичной кожаной броне с гербом дракона на груди. Ее волосы заплетены в плотную косу. На таком обмундировании настояла Аннемари, которую категорически брать не хотели и оставили на третьем материке. Королева Оборотней понимала, если Закариас превзойдет самого себя, Древу Жизни в ослабленном виде нужен хороший защитник. И хоть истинная сила Аннемари способна уничтожить и Древо Жизни, и напавшего на него, других вариантов у них нет.

Татуировка Меладеи спряталась под броней, чтобы никто не мог оценить ее уровень пламени. Леа усилила их с помощью некоторого количества пыли с рога единорога, но тратить энергию бездумно нельзя.

Из ее спины начал формироваться хвост дракона. Она не собиралась использовать все обращение, пока не узнает, куда подевался Закариас. Хаотичные удары обрушались на уцелевшие дома, руины и все вокруг. Она планировала снести столицу четвертого материка с лица Виарума. Ее обостренные чувства подсказали – рядом никого. Все разбежались.

Она побежала на предельной скорости вдоль главной дороги, разрушая район за районом, пока не оказалась в огромной куче обломков. Она рыкнула, глубоко вдохнула и начала закручивать хвост вокруг себя, на подобие змеи, свернувшейся для спячки, небольшие драконьи крылья распахнулись за ее спиной. Лицо Меладеи покраснело от переполняющего ее пламени. Она выставила левую ногу вперед и прокричала.

– Бесконечный хаос красного дракона!

И, использовав вторую ногу как опору, она начала крутиться на одном месте, подобно юле, расправляя крылья и разматывая хвост. Вокруг нее образовался купол из плотно сжатого пламени, и через мгновение он начал расширяться, подобно мощнейшему взрыву, поднимаясь вверх на три сотни метров и поражая все вокруг на пару километров. Одна из слабейших атак Грисдиса. Она видела все это на Великой Войне и не могла забыть, даже если бы захотела. Сейчас ей надо освободить поле боя, так как Меладея уже догадалась, кто не позволяет Леи найти Закариаса. Также, чтобы не пошли разговоры про безумную Королеву Оборотней, она подрасчитала атаку, чтобы причал с восточным лесом, куда вела единственная уцелевшая дорога, не пострадали – так и случилось. Меладея стала замедляться, и ее разрушительный смерч прекратился.

И за секунду, как Меладея вновь встала крепко на ноги, из ее собственной тени потянулась рука, ладонь которой стремительно трансформировалась в лезвие с красным витиеватым узором. Оно устремилось ровно в сонную артерию Королевы Оборотней. Однако Меладея остатками пламени от крыльев закопалась в землю, используя их как еще одну точку опоры, изогнулась и, буквально зависая в воздухе, правой ступней ударила в локоть нападавшего, а левой как раз нанесла сокрушительный пинок по кинжалу. Рука врага переломилась, как спичка. Но, к своему несчастью, Королева Оборотней понимала – не из-за успешной контратаки, а в силу необычного физического свойства конечности противника.

– Наконец-то появился, – прорычала Меладея. – Тем же лучше. Чем больше предателей я убью сегодня ночью, тем лучше, – она щелкнула пальцами, чтобы Леа на некоторое время ограничила слышимость для окружающих. Они использовали этот прием для скрытого общения. – Леа, тайна раскрыта. Тот, кто не дает тебе почувствовать точное положение Закариаса, – Синделай. После того, как он каким-то образом открыл пожар, его силы изменились.

– Это многое объясняет. Пламя как раз похоже на паутину, – ответила ей Леа. – Тебе нужна помощь по координации?

– Нет. Синделай, пользуясь новыми трюками, забыл кое о чем. – Она кровожадно улыбнулась. – Обязательно ему напомню, но позже… Будет сюрприз. В любом случае, я пошла, следи за состоянием пламени Закариаса и, если нужно, подключай Саргона.

– Тебя поняла.

– Настолько самоуверенная, что пришла одна? – раздался скрипучий голос, словно со всех сторон. – Где же Король Сорокатысячи Ног?

– Меня одной будет достаточно для всех, – она не позволяла себе вестись на провокацию.

Тени вокруг мелких камней стали сливаться воедино. Как только Лея сказала про неточное положение пламени Закариаса, она поняла, чьих это рук дело. Ее красные глаза горели, а концентрация была на максимуме. Она должна разгадать секрет новой силы Синделая. Раз тот вышел к ней один, значит, имел козыри. Но пока ему сложно было контролировать свою физическую оболочку, которая, словно тысячи слизней, пыталась держать форму человека.

Нечто вставало с колен и приобретало знакомые черты лица. Пламя горело в центре груди Синделая и его запасы стали во много раз больше. Меладея почувствовала, как ее татуировка отзывается на его силу. Вероятно, из-за родства через Древо Жизни.

– Я долго ждал часа, чтобы убить тебя и стать Королем Оборотней, захватить семя Древа Жизни и поглотить его… – хрипел Синделай. – Силу, что я получу после этого, представить невозможно… Я стану совершенным существом!

– Ты прекрасно знаешь, я готова пойти на все, Синделай, чтобы защитить Древо Жизни, – она сделала шаг вперед. Ее ногти удлинились и превратились в когти, – благо, это не понадобится, чтобы разобраться с тобой.

– Мы еще это посмот…

Договорить он не успел, так как ладонь Королевы Оборотней отсекла его правую руку. Даже без сил дракона Меладея оставалась одной из самых быстрых людей в Виаруме, уступая лишь Азелину. С Закариасом они были примерно на одном уровне. Подобно чернилам, рука Синделая отвалилась и кляксой размазалась по земле. Он не обратил на это внимания. Из его живота полезли сотни рук из черной слизи, которая то превращалась в жидкость, то в тень.

Меладея без труда избежала атаки. Синделай вернул себе конечность, оставляя подозрительно темное пятно рядом с собой. Он усмехнулся, и его созданные руки взорвались, как мыльные пузыри.

На внешней стороне предплечий появились лезвия с красными орнаментом, похожим на знаки. Но Синделай не успел ими взмахнуть, как получил удар коленом в центр груди и покатился кубарем вперед.

Его кожа сверкнула фиолетовым переливом, и в месте, где он лежал, появилось вновь черное пятно. Он подпрыгнул, понимая, что справиться с Меладеей точечными атаками в ближнем бою не светит, поэтому перешел к более массовым.

Из черных клякс в сторону Королевы Оборотней вновь потянулись руки. В этот раз кисти имели разный размер, количество пальцев и походили на лианы. Меладея прыгала, уворачивалась от них, пока не хлопнула ладонями, используя немного жара пламени дракона, и они вновь не потеряли форму, размазавшись по земле.

Она кинулась к Синделаю, и тот успел лишь поставить блок перед грудью, как Меладея схватила его за голову и протащила затылком по руинам, а в завершение оторвала ее. Она тут же использовала пламя дракона, чтобы сжечь остатки тела Синделая.

– Все не так просто, Меладея, – раздался скрипучий голос за спиной. – До Зака ты не доберешься.

– О, вижу, вы с ним в хороших отношениях? – насмешливо бросила Королева Оборотней и повернулась к вновь появлявшемуся из сотни теней Синделаю. – Если ты думаешь, что я пришла мстить в первую очередь за Редлая, ты ошибаешься.

– Хм-м-м-м, – промычал Синделай. – Ты осознаешь, что на этой арене сейчас находятся два существа, от чьей руки погибла Ледая? – он оскалился. – Скажи мне, тебе было так же приятно, как и мне, убивать свою дочь?

– Ничто не сравнится с твоей смертью, – ледяным голосом ответила она.

Она бросилась на него с очередной серией атак. Меладея знала, что прошлая способность искры Синделая была связана с его поступками и словами. Чем хуже вещи он совершал, тем сильнее и больше становилось его пламя. Убийство ринханто, как вершина предательства для оборотня, позволила ему открыть костер. Меладея знала причину, почему он не мог овладеть пожаром, – наличие лесной и животной сущности. В этом бою ей нельзя кормить пламя Синделая и вестись на его провокации, желательно убить его до знакомства с пожаром. Поэтому она воссоздала вокруг себя пылающую ауру Грисдиса и на полной скорости ударила локтем в грудь оборотня, выжигая внутри него дыру. Волна сжатого воздуха разорвала его конечности, и Синделай разлетелся по полю боя, как сломанная кукла. Из его разорванного тела ударил фонтан из черной жижи. Ситуация получала свое непредсказуемое развитие.

Снова руки полетели на Меладею, однако перед тем, как столкнуться с ней, они начали переплетаться, как тысячи кос, пока не образовали форму, чем-то похожую на змею. Ее рот был нашпигован зубами в виде клинков, узкие глаза горели фиолетовым, а тело переливалось от сиреневого до черного.

Она двинулась на Меладею, и та решила не рисковать и воссоздала одно крыло Грисдиса, хвост и лапу. Королева Оборотней прекрасно подходила для масштабных сражений, где атаки не сосредоточены в одном месте, как у Саргона и Ранцикуса, к примеру.

Она подлетела на сотню метров, заставляя змею двигаться за ней, и в следующее мгновение ладонью с когтями распорола ей рот, разрывая на части. Используя инициативу, гравитацию и помогая себе крылом, она словно ножом разрубила врага. От змеи остались лишь кляксы. Самого Синделая она не увидела, но при помощи обостренных чувств обнаружила его пламя вокруг себя.

– Такими темпами этот бой продлится до рассвета, – прорычала Меладея.

Пламени у нее в разы больше, чем у Синделая, и эффективность его использования тоже. Он даже теоретически не мог взять ее измором. И пока она размышляла над тем, что происходило, из рук вырвались уже три змеи разного размера и кинулись на нее. Она без труда разрывала их и уничтожала, словно листы бумаги. Простота, с какой ей это удавалось, смущала Меладею. Хватало даже небольшого усилия и от противника оставались все те же кляксы на земле. В следующий раз на нее двинулись пять змей, и для убийства одной из них уже потребовалось воссоздание полноценной лапы Грисдиса.

И вот когда ее окружили девять змей, до нее начала доходить суть силы Синделая. Хоть он и пытался скрыть ее с помощью костра от искры Меладеи, логику никто не отменял. Она вновь уничтожила всех противников, замечая, как вдалеке стоял оборотень.

– Понятно. Все понятно. Ты используешь разрушение как основу собственного пламени. Чем больше я убиваю твоих чудовищ, тем больше их становится. Рано или поздно я буду сражаться с целой армией. Неплохо. Признаю, – она кивнула.

– То, что ты видела, – лишь начало, – усмехнулся Синделай. – Я долго готовился.

– То, что видел ты, – ничтожно мало, – не осталась в долгу Меладея. – Тебе не хватает опыта, Синделай. И не хватит никогда. Твой путь закончится здесь.

– Сколько самоуверенности, – он оскалился. – Я уничтожу тебя.

– Ты забываешь главный принцип пламени, Синделай, – Меладея не повышала голоса. – Оно не берется из ниоткуда. Его запас может только снижаться. На все требуется энергия, таков закон Великого пламени, – вокруг нее начали снова формироваться чудовища Синделая. – Так что… Вторая истина. Бесконечные звенья времени. Турнир пламени.

Стоило Меладее это сказать, как их всех накрыла огромная тень дракона. Синделай поднял голову вверх, но никого там не обнаружил. Вместо этого луч света начал подниматься вверх к небесам, пока не заискрился на высоте не менее полукилометра и не стал превращаться в колпак, ограничивающий их место сражения.

Ровно через полминуты полупрозрачный купол оранжевого цвета накрыл их полностью. Граница соприкосновения с землей искрилась. Меладея видела, что Синделай шокирован и масштабами, и формой атаки. Королева Оборотней в свою очередь не удивилась его реакции. Многие приемы стражи хранили в тайне даже друг от друга. Поэтому все и боялись Азелина. За всю Великую Войну он показал не более трех приемов, а внушал страх каждому.

– Думаю, главная причина такой бурной реакции – это зона поражения, верно? – она усмехнулась. – Пока я занималась танцами с твоими змейками, полностью отследила масштаб распространения пламени. Вплоть до последней капли этой черной жижи, – она не стала говорить, что именно Леа помогла ей это сделать. Навигатора лучше прятать до последнего. – Теперь сбежать не получится.

– Ха, – оскалился Синделай. – Посмотрим.

Его тень уже занимала половину их арены. И из нее начали формироваться монстры без четкой формы, они словно кипели, клинки появлялись то тут, то там, пока не потянулись к Меладее. Огромная волна чудовищ нависла над Меладеей и до соприкосновения закипела и лопнула, не коснувшись Королевы Оборотней.

Температура в ограниченной зоне продолжала повышаться. Синделай зарычал и принялся создавать больше змей, удерживая их форму с помощью пламени. Его усилия были уничтожены всего одним взмахом руки. Их противостояние длилось до тех пор, пока черная жижа не скрыла всю поверхность их арены. Она кипела, из нее появлялись руки и вновь взрывались.

Меладея же стояла в небольшой сфере из пламени, не позволяя жиже коснуться себя. Синделай махнул рукой, и его кисть расплавилась.

– Помимо того, что я сварю тебя заживо в пламени Грисдиса, я заставлю тратить огромное количество сил, – она оскалилась. – Ведь ты не можешь остановить процесс, ведь так? Теперь оно будет пожирать все, к чему прикасается, ему не важно, кто у него на обед, ты или я.

– Это еще не конец.

– Бежать некуда, барьер ты преодолеть не сможешь, – она направилась в его сторону. – Посмотрим, у кого первым кончится пламя.

Волна жижи уже без четкой формы направилась на Меладею. Вероятно, Синделай решил не тратить пламя на создание четких образов монстров.

Королева Оборотней воссоздала уменьшенную копию крыльев, которые позволяли ей взлететь над черной жидкостью и без проблем отражать нападения. Она маневрировала, уворачивалась и несколько раз уничтожала человеческую форму Синделая. А его странная тень тем временем заполняла барьер, подобно воде в котле, и все меньше нападала, так как не могла контролировать точность из-за температуры.

Однако теперь Меладея столкнулась с проблемой – как бы ей самой не свариться.

Когда ее крылья уперлись в верхнюю часть купола, черная жижа подобралась уже вплотную.

– Все сжигающее торнадо.

Она прижала крылья и устремилась вниз, закручиваясь вокруг своей оси, тем самым создавая подобие штопора. Когда Меладея врезалась в землю, огромный смерч из жижи и пламени начал разрастаться и подниматься до купола. Все вокруг закипело, начало хлопать и крутиться. Когда барьер оказался не в силах сдерживать напор и давление, Королева Оборотней его рассеяла и огромный гейзер из жижи устремился до самых небес.

В какой-то момент раздался взрыв, и вся масса черным дождем пролилась на столицу четвертого материка. Меладея поднялась с колен, сидя до этого в небольшом кратере.

Она выпрыгнула из него и огляделась, стараясь понять, получилось ли ей уничтожить Синделая и каковы последствия ее действий. Дождь не прекращался пару минут. Она топнула ногой, отгоняя от себя черную жижу.

– Думала, уничтожила меня? – раздался голос позади.

– Это было бы жалко, если все закончилось в первые десять минут сражения, – ответила спокойно Меладея и развернулась. – Тебя и не было в куполе, не так ли?

– А должен был?

Синделай появился в боевом костюме оборотней, явно пытаясь вывести ее из себя. Меладея не стала вестись на провокации, а просто решила проанализировать ситуацию.

Синделай выглядел иначе. Он больше не распадался на черную жижу, не терял форму и был эмоционально сдержан. Без сомнений, настоящая битва начнется только сейчас. Времени, чтобы переговорить с Леей, пока нет. Судя по ее собственным ощущениям, пламя оборотня стабилизировалось и теперь не вспыхивало то тут, то там, а равномерно распределилось по ближайшей территории.

Броня Грисдиса стала нарастать на тело Меладеи, как вторая кожа. Пока что она не видела смысла использовать полную форму. В этом бою лучше бы справилась Леа.

– Благодарю, что самолично сделала всю долгую и грязную работу, – Синделай усмехнулся. – С одной стороны, хорошо, это не растянулось на пару часов, с другой, вытаскивать недоваренное мясо из кипятка – грозит несварением.

– Наконец-то ты стал серьезным.

– Вторая истина. Тень, пожирающая совесть. Мечи кошмара.

Он протянул руку вперед, и из черной жижи начал образовываться меч с уже знакомыми узорами. Он отливал странным лиловым блеском.

Чешуя на руках Меладеи затвердела: она собиралась использовать когти вместо мечей. И, не давая Синделаю времени опомниться, бросилась в атаку. Она сразу заметила, что совсем немного быстрее его. Он с трудом уворачивался от ее атак, а многие блокировал уже на опасной близости к уязвимым местам. В этот раз меч, созданный из жижи, не ломался просто так.

Меладея сконцентрировала жар вокруг своих кулаков и в следующем выпаде направила пламя огромным потоком в Синделая. Он чуть присел и протянул руку вниз, доставая огромный щит прямо из земли. Оборотень использовал его как стену и, изогнув руку под неестественным углом в локте, атаковал Меладею. Но крыло дракона тут же расправилось, закрывая ее, и через мгновение превратилось в лапу, пытаясь поймать Синделая.

Оборотень ушел от захвата, сделав сальто назад. Они оба понимали, что ближний бой с непосредственным контактом на мечах рано или поздно закончится для Синделая отрубленной головой. Поэтому Меладея сразу заметила, как он занял среднюю дистанцию примерно в двадцати метрах от нее.

Синделай сложил ладони в замок перед собой, и за его спиной появилось еще три пары конечностей. При этом он сохранил человеческий вид, не обращаясь даже частично. Они вытянулись назад и тут же прижались к спине. Он сложил руки в замок перед собой, а когда разорвал его, позади стремительно разрастались клинки разного размера с лиловым переливом. Их количество насчитывало сотни, считать было бессмысленно. На его лице появился орнамент, схожий с теми, что на оружии.

– Вторая истина. Тень, пожирающая совесть. Клинки Рату.

Времени удивляться у Меладеи не нашлось. Все клинки направились в ее сторону. Первые, самые крупные, она попыталась уничтожить, однако оставила на них лишь пару трещин. Консистенция жижи полностью поменялась, теперь пытаться разрушить ее нет никакого смысла. Ее скорости вполне хватало, чтобы уворачиваться без особого труда. Но в один момент те клинки, что промахнулись и воткнулись в земли, вновь устремились за Королевой Оборотней. Теперь угол нападения составлял почти триста шестьдесят градусов и, как итог, уклоняться от всех клинков стало физически невозможно. Один из них прошелся по ее шее, чуть задевая кожу, но проливая первую кровь в битве. Меладея нахмурилась, присмотрелась к Синделаю, пытаясь предугадать его следующий шаг.

Она сделал очередное сальто назад и в воздухе сконцентрировала пламя Грисдиса в груди, чтобы направить его волной жара в Синделая. Он взмахнул руками, и волна жижи поднялась перед ним, мгновенно застывая. Атака Меладея не коснулась его, и щит через мгновение вновь растекся по земле. В подготовительной части битвы он хитрой уловкой заставил ее создать как можно больше жижи. Теперь же оборотень использовал ее для нападения и защиты. Ее запасы простирались далеко за поле их битвы, поэтому при желании он мог создать миллионы лезвий.

Королева Оборотней в очередной раз увернулась от мечей. Ей не осталось ничего иного, как повысить ставки. Пару козырей еще было необходимо придержать, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности. Поэтому она остановилась и топнула ногой, заставляя землю взлететь столбом вверх.

– Вторая истина. Бесконечные звенья времени. Форма Короля Драконов!

Вокруг нее начало кружиться пламя и постепенно превращаться в броню Грисдиса, которую он применил при разрушении искры. Конечно, она не могла воссоздать его полную силу, однако даже этой части оказалось достаточно, чтобы заставить Синделая жалеть о своих поступках. Теперь мечи, которые летели в ее сторону, достигали сферы из закручивающегося плотного потока пламени и меняли направление по касательной. Те, что поменьше, плавились и застывали странными лужами на земле, теряя свой необычный лиловый оттенок.

– Проклятье, – только и успел ругнуться Синделай.

Меладея просто испарилась перед его глазами. Даже обостренное чувство оборотня не позволяло ему уследить за этой формой Грисдиса. Он осознал, откуда пойдет атака, только когда кулак Меладея коснулся его скулы, отправляя в полет. Он сломал шею, руку, две ноги и половину ребер. Спасло лишь то, что теперь он скорее нечто, а не оборотень или человек.

Черная жижа обволокла его тело, помогая регенерировать. Это произошло вовремя, так как Меладея обрушила на него удар ноги с прыжка, ломая позвоночник и пригвождая к земле. Она открыла пасть, откуда валил пар, и Синделай успел лишь широко распахнуть глаза, как чистейшая энергия столбом ударила в него. Взрыв слышали на другом конце материка.

Под Меладеей образовался кратер с покрасневшей от температуры землей. Она выпрыгнула из него, чтобы не давать Синделаю и мгновения на передышку, но он уже стоял со сложенными руками.

– Паутина безумия.

Она переместилась к нему, но теперь ее кулак не достиг цели. Всего нескольких миллиметров не хватило, чтобы задеть Синделая. Она зарычала и обрушила на него град из ударов, но лишь парочке удалось приблизиться к телу оборотня.

Меладея присмотрелась и заметила, что черная жижа колебалась, а ее орнамент стал похож паутину. Как и полагалось настоящему пауку, Синделай использовал ее для навигации и предсказания атак. Теперь ей ни на какой скорости не коснуться его. Однако она сражалась с противниками и посильнее и знала один прекрасный способ для нейтрализации приема.

Она сделала несколько рывков назад, замечая противную ухмылку на лице Синделая, а также то, что он перестал создавать клинки. Вероятно, вся концентрация уходила именно на поддержание паутины и реакции для уклонения.

– Даже сила Грисдиса не поможет тебе попасть по мне, – он прищурился. – Я подготовился к этому бою. Я готовился к нему с самого рождения. Я убью тебя, Меладея, займу твой трон.

– Использование паутины бесшумного передвижения, хорошая идея, – не повелась на провокацию Меладея. – К сожалению, у нее есть один неприятный минус. Тебе не хватает опыта, Синделай, не смотря на возраст. Не забывай, я пережила Великую Войну. Ты просто еще один придурок на моем пути…

– Так покажи мне силу, что способна…

– Полное превращение, – прервала его Меладея.

И тут же ее оболочка разлетелась на мириады искр и закружились в вихре. В следующее мгновение за ее спиной расправились оранжевые крылья из пламени. Они стремительно меняли вид, принимая уже не полуобращенную форму, а полноценную. Следом длинный хвост начал хлестать по земле, появились лапы с когтями, а затем туловище и морда дракона. Пламя воссоздавало внешний вид красного дракона Грисдиса без ошибок. Один его размер уже заставлял Синделая растерять свою самоуверенность. Он не сталкивался с драконом лицом к лицу в настоящей битве. Лишь тогда, на корабле в битве с Аннемари, он был близок. Он знал, что рано или поздно столкнется с ней в сражении.

– Твоя паутина бесполезна, если противник не на земле, – прорычал уже мужской голос из пасти дракона. – Впрочем, неважно, где я сейчас нахожусь. Тебе конец, – дым повалил изо рта дракона, – Выжженная земля.

Меладея открыла пасть, и из нее плотным потоком вниз обрушилась волна пламени, заливая, подобно воде, все вокруг. Масштабы атаки поражали воображение. Хоть Королева Оборотней и видела ее раньше, но за столько лун успела позабыть. Полноценная битва в форме дракона у нее состоялась с Ледаей, и то максимум своих сил она использовать не успела.

Черная жижа вскипела и начала испаряться, а из-за яркого пламени стало светло, как днем. Синделай исчез под потоком мгновенно. Из-за огромного количества энергии и ее смешения Меладея не могла отследить его точное местоположение. Она, впрочем, не особо в этом нуждалась. Из-за типа атаки все их поле сражения оказалось в эпицентре уничтожения.

Лишь спустя полминуты поток пламени стал утихать, прекращаясь, Меладея оставалась в воздухе, чтобы контролировать ситуацию на расстоянии. Даже земля под ней поплавилась и превратилась в магму.

– Если ты владеешь лишь частью силы Грисдиса, то что же умел сам Король Драконов? – тело Синделая возникло из кипящей черной жижи. – Без своего партнера ты бы не удержала трон так долго. Жалкое зрелище. Ни на что сама не способна, – он сформировался полностью. – Отброс.

– Тебя ждет сокрушительное наказание, – только и ответила Меладея, – твои…

– Но, кажется, Меладея, ты забыла, – он поднял глаза на красного дракона, – что пауки ловят мотыльков, – он сложил руки вместе. – Вторая истина. Тень, пожирающая совесть. Великая паутина.

Меладея почувствовала, как все пламя, что она скопила для следующей атаки, начало стремительно исчезать. Она попыталась расправить крылья, но сдвинуться с места не смогла. Королева Оборотней посмотрела по сторонам. Все ее конечности, крылья, голова и туловище были плотно укутаны паутиной фиолетового цвета. Она переливалась тем самым лиловым отблеском.

Меладея сконцентрировала пламя в центре груди, собираясь волной энергии уничтожить клетку, однако нити потащили ее в разные стороны. Легендарный красный дракон стал подопытным животным на столе книгописца. Вся жижа, созданная при помощи Меладеи, превратилась в оковы для нее же. Гневный рев покатился по четвертому материку. Ее поймали в ловушку.

– Я долго готовился к этому, – Синделай тяжело дышал. – Настало время лишить тебя сил Грисдиса, лишить памяти о любимом и показать, насколько ты по-настоящему ничтожна, – он сложил руки в замок. – Вторая истина. Тень, пожирающая совесть. Кокон вечности.

«Нет. Только не это», – пронеслось в голове Меладеи.

– Оставьте меня здесь.

– Хватит ныть! Все устали! – Айон дал Кайлу подзатыльник, чудом удержавшись от того, чтобы не использовать силу Архитектора.

Они поднимались вверх уже несколько дней, и силы их стали иссякать. Ранцикус вел их своими тропами, а не по известному Азелю маршруту. Они, по его словам, были короче, но опаснее и труднее. Первые два дня они шли по крутому холму, больше похожему на гору. Силы Кайла помогали контролировать погоду, а Гилем старался согреть воздух вокруг них, однако буквально с каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее поднимать ноги, даже в одежде со знаками. Стремительно уходящее время не позволяло лишний раз расслабиться. Теперь же всем оставалось лишь сжать зубы и подниматься выше и выше.

Но Кайл, конечно же, не мог перестать ныть. Сейчас они ступали по висячему мосту, который, вероятно, появился еще до Великой Войны. Непотопляемый старался не смотреть вниз, так как под его ногами была очередная бездна в никуда. Он даже не стал отвечать Айону на подзатыльник.

– Легко тебе говорить. Если ты упадешь, закричишь свое «А-а-архитектор» и пробьешь землю своим телом, – Кайл вжал голову в плечи. – А я еще жить хочу.

– Идиот, Ранцикус защищает нас с помощью своей искры. Пока мы с ним, ничего с нами не случится! Прекрати надоедать! – крикнул Гилем, шедший впереди группы. – Тем более здесь есть Илай, который способен поймать муху на лету.

– Я не могу ее поймать, когда она даже сидит… – прошептал Илай.

– Дружище, ты не помогаешь! – крикнул Гилем.

– Боги, можно уже сорвусь я? – попросил упокоения Азель.

– Нет. Мучайся с нами, – ответила ему Риса.

– Ребята, не переживайте, – заговорил Ранцикус, который шагал впереди и не смотрел себе под ноги. – Мы сейчас пересечем мост, пару сотен метров и будет пещера. Там мы устроим привал до утра. Подниматься ночью, даже когда солнцеподобный светит, – сложно. Не будем мучать себя. Вы и так шли шестнадцать часов с одним перерывом. Осталось взбираться пару дней… Может, три. Посмотрим по ситуации. Все равно после ворот еще два дня.

– Да почему здесь все исчисляется днями? Где ответы по типу пара минут? – заворчал Кайл, и Айон не удержался и дал ему еще один подзатыльник. – Да что же такое… Сейчас буду скандалить.

Когда где-то рядом блеснула желтая молния, Кайл догадался, необходимо заткнуться и не высовываться, пока не прирезали друзья, а не враги.

Мост тем временем не заканчивался. Команде пришлось ступать по гнилым доскам еще примерно полчаса, чтобы добраться до горы. Ранцикус рассказывал, что это один из наростов на спине великана. Именно он ведет уже к воротам, и дальше к плечам. По его словам, осталось меньше трети пути, не самой, сложной, простой. Однако идти ночью опасно, да и всем, кроме Айона, необходимо было поспать. Особенно Гилему, который тратил много пламени для защиты команды от холода. Поэтому к моменту, как они вошли в пещеру, на его лбу осталось всего несколько сфер. За свою самоотверженность он получил от Рисы по голове и пинок под зад от Сины.

– Замечу, что еще одна сфера исчезла, и тебе конец, я обещаю. Ты свое восхождение закончишь здесь, в пещере-могиле, – Сина рыкнула на него и ткнула пальцем.

– А как же создание палатки и огня? – усмехнулся Гилем, но, когда та потянулась за трезубцем, резко попятился назад, – ладно-ладно, я пошутил. Больше не буду тратить силы.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Лагерь, – как и в прошлые разы, в пещере появилось несколько палаток, костер, все необходимое для сна и готовки. Вместо трех часов сбора они потратили полминуты.

– До сих пор не могу привыкнуть к вашим силам, – Ранцикус улыбнулся и посмотрел на Азеля. – Они намного сильнее нас. Им всего ничего, а уже такие невероятные возможности. Правда, с тобой им все равно не совладать.

– Это пока, – ответил ему Азель. – Давайте разбирать вещи, есть и спать. Скоро рассвет.

Застонав, все начали выполнять указ. Страдали они уже из-за принципа, понимая, что еда сама себя не приготовит. У костра, под разговоры и вкусную похлебку их окончательно разморило. Только стресс и упертость вели к вершине, а стоило присесть на пару минут, как силы покинули команду. В какой-то момент наступила тишина: каждый задумался о своем. Пока ее не прервал Ранцикус.

– А вы знали, что Азеля называют парнем с двумя тайнами? – он улыбнулся, и реакция Азеля не заставила себя ждать, он кинул снежок в него, и даже удача не спасла Ранцикуса.

– Не смей! – Азель рыкнул и покраснел.

– А ну замолчи, – Риса зажала Азелю рот. – Слушаю.

– Первая – тайна его сил и все, что с ней связано, он о ней сам расскажет, а вторая, – он злорадно засмеялся, – талант к музыке.

– В смысле? – у Рисы вытянулось лицо. – Не поняла?

– Он невероятно играет на… всем что угодно, но больше всего любит флейту, – Ранцикус смотрел, как Азель прожигал его взглядом.

– Я не буду, и не проси, – Азель убрал руку Рисы и показал кулак Ранцикусу. – Будь ты проклят!

– Никто просить и не будет, – Риса зло посмотрела на него. – Это приказ. Живо. Играй.

– У меня нет… – начал было Азель, как ему точно в лоб прилетела флейта.

– Не благодарите, – сказал Гилем.

– Я знаю, куда засуну ее ночью, – он посмотрел на книгописца, но в итоге сдался и опустил плечи. – Я не играл тысячу лун… буквально. Я же скрывал это, как мог…

– Азель, прости, но я действительно соскучился по той мелодии, – Ранцикус перестал улыбаться. – Ты отлично играешь, и мне бы хотелось вернуться в то время… к… – он замолчал. – Из нас лишь Саргон может вернуться в прошлое, к лучшим дням… Но эта мелодия… Она способна вернуть и меня к светлым воспоминаниям. Пожалуйста, Азель.

– Ладно-ладно, не драматизируй, но… – Азель окинул всех взглядом. – Сразу после одной мелодии спать. Ясно? Это будет в первый и последний раз.

– Хорошо! – заорали все в голос.

– Да простят меня боги…

Он взял флейту в руки и выдохнул. Конечно же, он не забыл, как играть. Этот навык вшили ему под кожу до конца дней. Потому что не только для Ранцикуса это способ вернуться в прошлое.

Он взял аккуратно белую флейту, прикрыл глаза, вдохнул и начал играть. И в ту же самую секунду переливы инструмента отбросили всю команду на две тысячи лун назад, на цветущий луг. Повсюду летали бабочки, лепестки, пыльца, светили яркие солнца. Эта музыка подарила недолгое спокойствие. Бесконечное синее небо от одного края горизонта до другого заставляло открыть рот от восхищения. Так тепло, так тихо, так безопасно. По коже бежали мурашки, и в груди мелодия откликалась истинным желанием жить. Но финал ее был таким же обескураживающим, как и начало. Все исчезло в одно мгновение. Команда сидела в шоке, не в силах пошевелиться. Сина ударила Гилема.

– Я же сказала не пользоваться костром, – прошипела она.

– Я не мог упустить шанс и не оживить мелодию, – книгописец смотрел на Азеля. – Я в шоке… Это было прекрасно.

– Спасибо, а теперь отправляйтесь спать.

И все пошли. Никто не осмелился спорить.

Остались лишь Азель и Ранцикус. Предводитель стражей пошел к выходу из пещеры.

– Когда ты собираешься сказать им правду? – Ранцикус подошел к нему рядом. Они смотрели на метель. – Точнее сказать, ей. До или после снятия проклятия Ноа?

– Скоро, – Азель повернулся к нему. – Она… Они заслужили знать правду. Это будет до того, как Айон войдет в круг первых.

– Понятно, – Ранцикус кивнул. – Ты справишься.

Азель не ответил.

– Сила Грисдиса – это ключевая твоя способность. Скорость в человеческой форме, сила, реакция, я уже не говорю о полноценном превращении в дракона. С помощью него ты используешь пламя, переводишь его впечатляющие запасы в форму превращения. Но ты не оборотень. Ты все равно остаешься человеком, – Синделай радостно скалился на обездвиженного дракона. – Ты зависима от непосредственной пары в связи. Грисдис буквально девяносто процентов твоих сил. Но этому пришел конец. Сегодня я оставлю третий материк без Королевы Оборотней.

– Ублюдок, – прохрипела Меладея. – Ты…

– Кокон вечности понемногу вытягивает из тебя пламя Грисдиса, с которым ты связала себя. Через несколько мгновений от него ничего не останется и твои силы сравняются с хранителями. – Синделай махнул рукой. – Тебе конец!

Меладея же тем временем чувствовала, как силы и правда покидали ее. Точнее, ее покидало пламя Грисдиса. Она стремительно теряла с ним связь. Конечно же, Синделай и представить не мог, насколько память о Грисдисе важна для Меладеи. За столько лун не прошло и дня, когда она не вспоминала о нем. Великая Война позволила им познакомиться, она же их и разлучила навсегда. Лишь уникальные способности Меладеи предоставили им шанс побыть вместе еще немного. Вместе с пламенем Грисдиса уйдет и большинство воспоминаний. Она, конечно, понимала, что не сможет всегда поддерживать в себе превращение в дракона. Мало кто знал, но именно это одна из самых главных причин, почему она хранила тайну своего превращения. Чем чаще она использовала силы дракона, тем быстрее приближалось прощание с Грисдисом. В первую очередь Синделай отобрал у нее не главную силу и гордость, а любимого.

Нити паутины потянули сильнее, и тело дракона стало превращаться в фиолетово-черную пыль и рассыпаться. Словно тлеющий листок бумаги, прошлое, которое Меладея так тщательно уберегала, исчезало. Вот о чем говорил Синделай, когда обещал ей отомстить, – отобрать силу и память о любимом.

Меладея упала в раскаленную землю и тут же перекатилась, так как больше защиты от высоких температур у нее не было. Она лежала на спине и смотрела, как паутина впитывала в себя силу Грисдиса. Меладея, несмотря на то, что потратила всего десятую часть пламени, встать не могла. В этот раз ее сердце разрывалось от боли. Одинокая слеза скатилась по щеке и тут же впиталась в пепел. Звездное небо пульсировало над ними, поглощая остатки прошлого. Она знала, что на стол брошены все ставки. Это последний раз, когда Архитектор переродился. Сейчас или никогда. Однако понимание этого не помогло ей так просто принять – Грисдиса больше нет. Окончательно.

– Ну и каково это – потерять свою главную силу, Меладея? – он засмеялся. Противно и наигранно. – Теперь мне даже не надо пользоваться костром, чтобы убить тебя, – он в одно мгновение оказался перед ней. – Могу просто раздавить сапогом твою черепушку. Раз и все, – он надавил ей на голову ногой. – Ну что, какова на вкус грязь, которую ты заставляла меня жрать на третьем материке?

– Грисдис, – прошептала она.

– Прекрати звать его. Твоих сил нет!

Со всех размаха он ударил ее ногой, заставляя прокатится по земле и чуть не угодить в раскаленную землю. Меладея лежала на животе и пыталась собраться с силами. Она в миг очутилась в воспоминаниях о том, как Ниранай помогал ей подняться на ноги после битвы со змеем. Сейчас он не смел вступать в битву.

Она уперлась руками в землю и начала подниматься, как тут же получила удар под дых и сделала два кувырка. Синделай не собирался давать ей надежду. Он создал очередной клинок из своей жижи и направился к ней. Она подняла руку, но он наступил ей на кисть, чудом не ломая пальцы. Оборотень поднял лезвие над ней и пронзил живот Меладеи. Кровь брызнула на его ноги и землю вокруг. Она не произнесла и звука. Он погрузил лезвие еще глубже и в другой руке создал топор. На его губах цвела безумная улыбка.

– Какая честь, убить великую Королеву Оборотней – Меладею Галуа – одного из легендарных стражей, – он замахнулся над ней, и когда собирался перерубить ей шею, раздался оглушающий звон, словно кто-то прямо над ухом ударил в гонг, по топору пошла вибрация, и руки, сами того не желая, разжались.

– Я…

Яркий, всепоглощающий свет упал на то место, где стоял Синделай, и он, не теряя и секунды, отпрыгнул на сто метров назад. Тут и там на землю стали падать лучи, в основном они концентрировались вокруг Меладеи. Оборотень посмотрел вверх и заметил, как ночное небо трескалось, подобно глиняному черепку. Золотая пыльца закружилась, осыпаясь на неподвижную Меладею. Клинок растворился, как туман поутру, вместе с ранами. И в следующее мгновение рядом с Королевой Оборотней так же потрескалось пространство и свет волной накрыл место сражения.

Когда лучи исчезли, Синделай смог понять, кто явился к ним – Леа. По понятным причинам она пришла на помощь Меладее, так как не могла оставить ее умирать.

Меладея улыбнулась. Навигатор присела около Королевы Оборотней и провела рукой по ее животу.

– Количество пламени девяносто один процент, повреждений нет, – равнодушным тоном сделала анализ Леа. – Ничто не мешает тебе встать и бороться, Меладея, – навигатор посмотрела в красные глаза Королевы Оборотней. – Дам тебе пять минут собраться…

– А кто тут будет ждать? – рыкнул Синделай. – Какое счастье, убью сразу двух стражей.

– Захлопнулся, – Леа посмотрела на него, чуть обернувшись. – Отброс.

– Дрянь, – Синделай нахмурился.

– Молчать.

Этого Синделай, видимо, стерпеть не смог и начал создавать тысячи мечей, чтобы поразить их обеих. Не удивительно, что он разозлился на Лею. Он был так близок к убийству Меладеи, а ему помешали. Он прекрасно знал, что их навигатор находился где-то рядом, чтобы координировать перемещение их группы и осуществлять сбор информации по врагам. При этом они в большинстве случаев прятались и выходили последние, так как их боевые способности оставляли желать лучшего. Он знал лишь немного о силе пламени Леи и многое ему придется узнавать в бою.

Он заранее сконцентрировал вокруг себя пламя и стал создавать, помимо лезвия, три щита. Когда Синделай приготовился к атаке, он махнул рукой и все мечи устремились в сторону женщин.

– Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Компас указывает на север, – Леа самодовольно щелкнула пальцами.

– Какого…

Синделаю оставалось только открыть рот и ужаснуться. Все лезвия сбились с курса и направились ровно туда, куда указала Леа – на север. Это было где-то на двести метров левее позиции навигатора. Оружие дикобразом воткнулось в землю.

Синделай создал еще пару мечей, но ленивым движением Леа направила их вправо. По ее внешнему виду он догадался, что она тоже готова к битве в ближнем бою. Кожаный легкий доспех с открытым животом без ножен или какого-либо оружия, длинные белоснежные волосы собраны в косу. Синделай видел в ее взгляде самоуверенность и пренебрежение, что лишний раз подогревало в нем злобу. Он крепко сжал зубы и решил проверить, насколько силен их навигатор. Он знал, что применять главное оружие еще рано, бросившись к Лее с двумя мечами на перехват, когда она погрозила ему пальцем.

– Не так быстро, – Леа улыбнулась. – Северо-восток, – она сложила пальцы странным образом, переплетая их между собой.

И все мечи, которые он направил на нее, устремились по заданной траектории – к нему, словно рой пчел. Он тут же превратил их в жижу и отпрыгнул на пару метров, чтобы его не разорвало на куски. Злоба брала верх и контролировать свои действия оборотню становилось все тяжелее. Пока что единственный способ вести сражение – в ближнем бою.

Он кинулся на Лею, но та ловко уворачивалась от его атак, словно предугадывая каждую. И в одно неожиданное мгновение поднырнула к нему и отвесила апперкот, отправляя в полет. Подобное не грозило смертью. Однако на Леи он пока не оставил ни единой царапины. При этом она использовала лишь единожды свой костер и, как догадывался Синделай, – всего часть.

– Жаль, Ранцикус занят, – она обреченно вздохнула. – Мы бы уже убили тебя. Мы с ним идеальная команда, – Леа пожала плечами. – Ты – червяк. Слишком много о себе возомнил, – она сделала шаг к нему, быстро обернувшись к Меладее. – Как ты посмел подумать, что мы, стражи, равны с тобой? Оборотень, что достиг пожара? Интересно. Интересно, словно мотылек в банке, не больше, – вокруг Леи появлялась пыльца. – Я – навигатор. Способна направлять свою команду. Но чтобы корабль шел на север, навигатор должен уметь пользоваться не только компасом, но и знать, куда дует ветер.

– Я убью тебя ценой собственной жизни, – рыкнул Синделай.

– И даже этого будет недостаточно, – послышался спокойный ответ. – Думал одолеть меня в ближнем бою? Ну, сейчас я предоставлю тебе возможность попробовать, – за ее спиной начало трескаться пространство. – Я вижу, как двигаются твои мышцы, куда ты смотришь, с какой скоростью перемещаешься, как можешь увернуться и чем пожертвовать для отступления. Я знаю, когда ты моргнешь, когда вдохнешь, – Леа протянула руку вбок, – я знаю, когда ты умрешь, червяк.

Синделай не успел сказать и слова, когда его схватили за горло и крепко сжали. Мгновение отделяло его от сломанной шеи. Часть руки Леи была в одной части пространства, вторая пыталась задушить его. Она частично телепортировалась. Он чудом увернулся, перед тем как закрылся один из порталов. Однако полностью уйти из захвата не получилось, и часть плеча ему отрезало. Жгучая боль сковала правую руку, и только регенерация оборотня позволила ему быстро восстановиться. Леа собиралась отрубить ему голову. В ближний бой ему без обращения идти нельзя, дальние атаки использовать бесполезно, а стоило отвлечься на пару мгновений, как его разорвут на части.

– Уже чувствуешь его? – она спросила милым голосом. – Отчаяние.

Ответить Синделай не успел, так как ему ударили кулаком по лицу, ломая нос, скулы, выбивая зубы. Леа продолжила превращать его тело в мешок с костями. Она точно подгадывала силу удара, траекторию полета и не позволяла даже упасть на землю. В какой-то момент ему пришлось превратиться в черную жижу и растечься лужей. Огромный гейзер ударил в небо, закрывая его и обрушиваясь ливнем на всех. Так Синделай пытался отвлечь Лею и попытаться собраться. Он должен продержаться как можно дольше. Поэтому лапы паука, спрятанные за спиной, расправились, а его тело начало приобретать вид насекомого. Лишь реакция, ловкость и скорость оборотня могли спасти его от Леи. Также, насколько он понимал, чем необычнее способ перемещения врага, тем сложнее ей попасть.

– Вторая истина. Тень, пожирающая совесть. Паутина.

Тут и там из земли стали подниматься ввысь клинки. Раз Синделай не мог атаковать на дистанции, а в ближнем бою сражаться с человеком, который постоянно менял траекторию удара, невозможно, ему пришлось воспользоваться тактикой, классической для оборотней. Против Меладеи это бы точно не возымело эффекта, но с Леей были шансы.

Полупрозрачные нити начали появляться из разных точек, и, когда навигатор попыталась прочитать его пламя, это обернулось провалом. Суть приема – заблокировать возможность отследить Синделая. Паутина отливала лиловым, и коснуться нитей она не могла, ладони проходили сквозь нее. Леа вновь опустила руку в один из небольших разломов и вытащила оттуда два кинжала с золотыми лезвиями и серебряными узорами.

– Сдохни!

Она успела лишь встать в боевую позу, чуть пригнувшись и выставив оружие перед собой, как Синделай кинулся в атаку. Леа попыталась перерезать ему горло, пока тот бежал к ней на огромной скорости, однако он без труда увернулся. Подножка тоже не сработала. Оборотень уворачивался в самый последний момент, но у нее никак не получалось его подловить. Они схлестнулись в битве на клинках. И Леа не могла не признать, что Синделай не отставал от нее в скорости и ловкости. Предсказать его удары все так же не составляло труда, однако зацепить не получалось. Вероятно, тот использовал паутину как новые точки опоры для движений. Оборотень подключил еще свои шесть конечностей и, дернув одной из них, заставил Лею напороться на свое лезвие, оставив небольшую рану на плече. Значит, помимо того, чтобы координировать свои движения, он мог управлять и ее телом, подталкивая к ошибкам.

Леа хмыкнула и подняла руку в небо, щелкнула пальцами, и вокруг нее закружилось торнадо из пыльцы. Синделай распахнул глаза, когда увидел, как паутина вокруг навигатора в радиусе трех метров таяла, словно масло под солнцем. Она рассеяла его способности.

И тогда, чтобы не терять последнюю инициативу, Синделай направил всю паутину вверх и укрыл их плотным покрывалом, лишая последнего света. Он заметил, как на лице Леи промелькнула растерянность, и решил атаковать. Хоть и все нити сейчас использовались для создания кромешной темноты, он рискнул напасть в открытую. Как паук, он отлично ориентировался во тьме. И его удивление скрыла лишь тень, когда ему удалось скользнуть лезвием по ноге и предплечью Леи. Он в экстазе от удачи собрался тут же отрубить ей голову, но яркий свет ослепил его и отбросил назад.

– Грязные уловки, – фыркнула Леа, – на мне не сработают.

– Так вот оно что… – прошептал Синделай. – Как он и говорил, ты зависишь не от света или собственного пламени, а от… – он поднимает голову вверх, – неба.

– Что? – лицо Леи вытянулось.

– Значит, чтобы лишить тебя твоей способности – ориентации в пространстве – необходимо закрыть небо, – он опустил глаза на пораженную Лею. – Я не хотел использовать это до прибытия Саргона, но выбора мне не оставили. Скорее всего, они знали, что так будет. Впрочем, неважно.

– Кто они?! Тут же лишь Зак, – рыкнула Леа.

– Великий пожар. Тень совести падшего дракона. Срывая плащ ночи, – ледяным голосом проговорил Синделай.

От услышанного Леа уже не могла сдержать панику. А от увиденного замерла на месте. Синделай запустил в небо один из своих кинжалов, и тот распорол его, как ткань. В разрезе сияла черная пустота. Складывалось впечатление, словно Синделай решил покромсать покрывало, а не само ночное небо. Разрез все расширялся по мере того, как кинжал двигался от севера к югу. Тело Леи перестало светиться. Синделай не своим умом догадался, что ее основная сила связана со звездами. Хоть с ней и остался пожар, но основная боевая способность, которую Леа развивала все луны на Пятом материке, стремительно теряла актуальность и возможность реализации. Она пыталась сохранить пламя для минимизации риска в битве с Закариасом, но сейчас согласна с Синделаем – хранить силы равносильно смерти.

Но как только она сконцентрировала силы для атаки, ледяной ужас сковал ее. В разрезе, который оставил кинжал оборотня, Леа увидела глаз. Настолько знакомый и пугающий, что Леа выронила кинжалы. Для каждого существа в Виаруме есть «неподходящий» противник. Даже для Архитектора, Саргона и Азелина. Просто чем могущественнее ее обладатель, тем меньше список потенциальных врагов. Для Леи он был всего один, если не считать стражей. И спутать его с кем-либо еще невозможно.

Огромные когти схватились за границы разреза и потянули в стороны. Такой монстр не мог пролезть в небольшую щель, что предоставил ему Синделай. Оставалось задаваться вопросом, каков предел его способностей, раз для сражения с ней он призвал:

– Рат…

Меладея смотрела на появляющегося дракона ночи распахнутыми от шока глазами. Так вот чем собирался сражаться с ней Синделай. Как и все драконы, Рат погиб еще на Великой Войне, и все знали каким образом. Его возвращение не понятно и ужасающе. Логично, что пока существовало ночное небо – Рат не исчезнет. Он, как прообраз самой природы, не мог исчезнуть навечно. То же самое касалось и других драконов – всех, кроме Грисдиса. Он разрушил свою искру, как человек, ввиду своих сил. И если Меладея владела только половиной пламени красного дракона, то появляющийся перед ней Рат, вероятно, находился на пике своего могущества. Проблема лишь в том, что Леа не могла победить его чисто технически. Все ее силы шли от навигации по небу, а ночью еще и по звездам… Одна из самых простеньких способностей Рата – менять расположение звезд.

– Я рад, что вы не скрываете своих истинных эмоций, – Синделай улыбнулся. – Я уничтожу вас всех. Ваше время прошло.

– Вот подонок, – прохрипела Леа.

– Я ждал долго, – раздался знакомый писклявый голос Рата. – Я ждал так долго, чтобы отомстить человечишкам, – голова дракона пролезла в разрез, следом показалось его туловище и хвост. Знаменитые крылья, что сливались с небом, распахнулись над всей столицей четвертого материка, – теперь никто не помешает мне стать Королем Драконов и подчинить Виарум.

– Не расслабляйся, селедка, – фыркнула Леа. – с момента твоего предательства Брэмом и Катаокой прошло больше полутора тысяч лун. Азелин все еще жив и все еще способен свернуть тебя в раковину моллюска и заделать новое созвездие. Тем более перерождение Архитектора на нашей стороне и скоро овладеет костром. Рат, прими верную сторону сейчас, иначе снова отправишься в небытие.

– Я не принимал сторону Катаоки и Брэма, я был обманут! – злобно ответил Рат. – Больше я не доверяю людям. Я убью вас всех. Вот и все. На этом я… – и неожиданно он застыл с открытым ртом.

– Достаточно разговоров, – ледяным тоном бросил Синделай. – Давайте закончим с этим. Мне еще на третий материк лететь.

– Подонок, я… – Леа нахмурилась.

– Великий пожар. Тень совести падшего дракона. Личность дракона, плащ ночи, – сложив руки вместе, спокойно проговорил Синделай.

Леа сразу догадалась, что Рат не вернулся в мир просто так. Синделай подчинил его и имеет с ним прямую связь. Каким-то пока не известным ей способом он контролировал его сознание, действия и физическую оболочку. Совсем как Меладея использовала силы Грисдиса, однако уровень владения у оборотня выше из-за прямой связи с Ратом. Драконы имели огромное количество пламени, и сейчас Синделай получил практически бездонный запас сил, а главное, умений.

Тело Рата исчезало и накладывалось на оборотня, подобно плащу, до самых пят. На его руках вместо обычных когтей оборотня появились кинжалы, также переливающиеся лиловым, а над головой загорелась фиолетовая сфера. Нижняя челюсть немного вытянулась вниз с множеством клыков. В глазах пылало черное пламя. Леа знала, что шансов победить очень мало.

Синделай двинулся на нее, словно буйвол. Она ощущала вокруг него плотную завесу из пламени, он стал на несколько сотен килограммов тяжелее, но при этом проигрывал в скорости. Леа понимала, что прямой удар мог стоить ей жизни, поэтому в последнее мгновение перед атакой открыла портал перед собой. Кулак Синделая вошел в него, а вышел с правой стороны от оборотня. Таким образом вся мощь поразила его самого. Раздался оглушающий хлопок и Синделая отнесло на сотню метров. Леа пыталась продумать, что ей делать. Закариас нашел себе прекрасную пешку для сражений.

Тем временем Синделай замахнулся и его когти стали стремительно увеличиваться в размерах. Он замахнулся и повел рукой, чтобы лезвиями разрезать всех на части.

Леа подхватила Меладею на руки и создала под собой портал, убегая в самый последний момент. Синделай уничтожил все вокруг, включая свои оставшиеся клинки.

– Долго убегать не получится, – усмехнулся Синделай. – Возможно, даже уже и не нужно, – он хлопнул руками перед собой, – Великий пожар. Тень совести падшего дракона. Метеоритный дождь.

– Чтобы ты сдох самой мучительной смертью, – успела лишь прошептать Леа.

После этого все звезды, что мерцали над ними, вспыхнули фиолетовым светом и сорвались с небосвода. Считать их количество бесполезно, они собирались уничтожить каждый дюйм столицы четвертого материка и его окрестностей. Еще с начала сражения из-за плотного пламени Меладеи грозовые облака разошлись над полем боя.

Леа успела лишь открыть несколько порталов, чтобы падающие метеориты не уничтожили поселения горожан. Синделай пытался истощить ее запасы пламени такими подлыми уловками. А дальше ей приходилось с Меладеей на руках прыгать из одного портала в другой и упрашивать богов об удаче.

– Объятие ночи!

Атака метеоритами не оставила камня на камне, везде были кратеры, заполненные пламенем, лавой. Территория битвы полностью изменилась, и в добавок к этому Синделай наложил на пространство вокруг покров ночи. Теперь, куда бы не посмотрели Леа и Меладея, они видели звездное небо. Любая скрытая атака могла стать для них последней. Навигатор окончательно потеряла возможность телепортации в зоне сражений. Максимум, что ей удалось бы, это вернуть их на Пятый материк, но тогда они будут заперты на некоторое время и не смогут помочь Саргону. Леа рыкнула, фаланга ее пальца заискрилась, но в самый последний момент перед открытием портала Синделай сделал выпад. Леа качнулась в сторону, и он решил воспользоваться случаем и пронзить ее мечом. Однако кончик оружия застыл в паре миллиметров от носа Леи.

– Что? – прошептала навигатор.

– Какого… – прорычал Синделай, опуская глаза ниже. – Тварь.

Меладея схватила лезвие оборотня, не позволяя нанести смертельный удар Лее. Он попытался вырваться оружие, но у него не вышло. Синделай бросил клинок и отпрыгнул на пару десятков метров назад. Он прищурился. Кровь текла по руке Меладеи, сама она выглядела не лучшим образом, лишившись пламени Грисдиса. Королева Оборотней подняла злобный взгляд на Синделая.

– Как ты посмел подумать, что победил? Да еще и сразу двух стражей? – только мгновение назад она дышала через раз, но уже полностью восстановилась. Ее глаза горели красным. – Твой хозяин не сказал тебе, что стражем я стала до того, как погиб Грисдис. Меня одну направили помогать ему в сражении, – Меладая опустила плечи. – Да, мы проиграли. И это я никогда не прощу себе. Однако, – она указала пальцем на оборотня, – никогда не позволю думать, что я слаба.

– Твое главное оружие уничтожено, не нужно врать, Меладая, – усмехнулся Синделай. – Тебе…

– Моя главная сила не связана с драконами, – она прервала его. – Начнем с того, что… Твои силы напрямую связаны со мной, Синделай. Не просто же так меня зовут Королевой Оборотней, и… – она сложила руки вместе. – Как я связала твою лесную, животную сущность с пробуждением, так и заберу назад, – Меладая оскалилась. – Вторая истина. Бесконечные звенья времени. Разрыв сущности.

– Нет!

Синделая резко затрясло. Над ним появилось сразу три прообраза – человек, животное, растение. Между ними горела золотая цепь, но стоило Меладее щелкнуть пальцами, как звенья начали рушиться и истлевать. Королева Оборотней находила даже забавным, что он забыл о природе собственных сил. К сожалению, были и некоторые ограничения. Она не могла вернуть вспять само обращение, но поступила другим способом – Меладея освободила лесную и животную сущность из тройного лика Синделая. Теперь он стал обычным человеком, хоть и с костром и пожаром. Из-за потери концентрации покров ночи слетел с земли.

Меладея помогла Лее встать. Она не хотела признавать мощь оборотня, но этот бой оказался непростым.

– Главная подпитка твоего пламени, убийство ринханто, уже не работает. Также ты потерял возможность черпать силы из луны. Побудешь обычным человеком не долго, не переживай, скоро тебе наступит конец, – Меладея посмотрела на навигатора. – Леа, спасибо, что защищала меня, пока я приходила в себя.

– Не за что, – Леа пожала плечами.

– Думаешь… Думаешь… Я не предвидел это? – заговорил хриплым голосом Синделай. – Король первого материка уже усилил мои человеческие способности. Ты не настолько умна, Меладея, насколько я хитер.

– Так и знала, что ты не один это сделал, – хмыкнула Меладея.

– Великий пожар. Тень совести падшего дракона. Самое темное время.

Синделай не собирался давать Меладее больше времени. Он решил отпустить Рата, чтобы позволить ему уничтожить их всех. Сильнейшая его атака – это полноценное превращение в дракона. Огромная лапа ударила прямо с неба и теперь уже Меладея, схватив Лею, отпрыгнула в сторону. Морда дракона появилась в небосводе с горящими от ненависти глазами черным пламенем. Тело Синделая вновь приняло странную форму, похожую на жидкость.

Хвост Рата начал хлестать по территории хаотично, и раздался писк. И Меладея слишком хорошо знала, что за этим последует. Она поставила Лею на землю и взяла кровь с раны на плече, чтобы поставить точку у себя на лбу. Дым повалил из пасти дракона и следом за ним черно-фиолетовое пламя с лиловым отблеском ударило вниз. Однако от того, куда именно оно было направлено, у Леи открылся рот. Она посмотрела на сосредоточенную Меладею.

– Ты, придурок! Как ты посмел втянуть меня в это сражение в полной форме! Идиот! – Рат завопил на весь четвертый материк, направляя пламя на Синделая. – Это же та самая Меладея, что…

– Способна связать что угодно, – закончила за ним Королева Оборотней. – Вот так опыт превосходит силу, Синделай. Прости, Рат, но и не в это раз.

– Что? Я не понимаю… – говорил с запинанием новый клон Синделая. – Уничтожь их, ты же этого так хотел!

– И теперь это станет невозможным! – завопил Рат и начал подниматься в небо.

– Не так быстро, – Меладея щелкнула пальцами. – Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея! Печать неба.

В небе начали появляться один за одним огромные кольца. Они имели разный диаметр и светились металлическим отблеском. Рат не успел и пару раз взмахнуть крыльями, как ему на шею набросили первое кольцо и потянули вниз. За ним, не давая времени опомниться, полетели другие, полностью блокируя свободу движения. Под их весом дракон рухнул вниз. Сколько бы он ни сопротивлялся и ни пытался хоть как-то выбраться – ничего не получалось. И чем больше он двигался, тем у´же становились кольца, пока окончательно не сжали Рата. Меладея усмехнулась и посмотрела на Синделая, точнее, его копию. Она уже поняла, что таким образом он прятался для удачного времени атаки. Но даже на искрившемся лице она видела ужас понимания.

– Именно, Синделай, ты правильно понимаешь, – она кивнула. – Раз я смогла связать Грисдиса, то… – она щелкнула пальцами. – Смогу связать кого угодно.

– Как же я ненавижу людей… – успел лишь прохрипеть Рат.

И это все, что он успел сказать, перед тем как его тело взорвалось черной жижей. Та стремительно испарялась и исчезала. Вот так, буквально одним щелчком Меладея уничтожила одного из сильнейших существ. Она, не торопясь, пошла к месту, где лежал дракон, и подняла черный камень, похожий на гальку. Она и не думала привязывать Рата к себе, как сделала это с Грисдисом. Но ей необходимо вывести дракона из битвы и потом попытаться договориться. Сейчас он снова стал оружием в руках людей. Меладея отдала Лее камень, и та закинула его тут же на Пятый материк. Осталось лишь одно – разобраться с Синделаем, который лишился своего главного козыря, и дальше уничтожить Закариаса. Меладея посмотрела на Лею.

– Вот, а ты хотела Ранцикуса звать…

– Я все равно уничтожу вас! – Синделай появился из ближайшей тени. Теперь у него отчетливо мерцала татуировка на животе в виде огромного черного дракона. – Я обещал себе во чтобы то ни стало убить тебя, Меладея. И я это сделаю. Даже ценой своей жизни.

– Сдайся, – бросила ему высокомерно Меладея. – Это того не стоит.

– Это стоит всего, – Синделай сложил руки вместе, и его грудь начала трескаться.

– Меладея, он собирается разрушить искру… – Леа сделала шаг вперед, а над Синделаем уже появилось одно из колец Меладеи.

– Разрушение…

Но в следующее мгновение он замолчал и застыл в оцепенении. По его лицу было понятно, Синделай не в курсе, что происходит. Разрушение искры остановилось. Леа активировала силы навигатора, чтобы разобраться в ситуации. Это не их работа. Кто-то другой остановил Синделая. И когда по его телу поползли знаки древнего языка, у них одновременно вырвался вздох удивления. С разных сторон света вокруг Синделая появлялись круги со знаками. Только один человек владел подобной силой.

– Вторая истина. Письмена богов. Знак молчания. Знак усыпальницы. Знак шести, – хриплый голос раздался откуда-то сбоку.

– Меладея! – крикнула Леа. – Каким образом он оказался тут?!.

– Кармин, – прорычала Меладея.

– Меладея, что здесь делает Кармин? – Леа не пыталась даже скрывать свой шок.

– Без понятия, – она шагнула назад. – Он же должен быть на плечах Первого великана, поджидать Айон и команду.

– Синделай, тебе же четко выдали указание. Никакого разрушения искры. Ты перевыполнил задачу почти в два раза, заставив появиться Лею, и забрал Грисдиса у Меладеи. Твои способности очень ценны и понадобятся в будущем, зачем размениваться жизнью для бессмысленной мести, – голос Кармина звучал как обычно, подобно неспешному ручью – мелодично и успокаивающе.

Как и все они, заклинатель не изменился внешне. Когда его время остановилось, ему исполнилось пятьдесят лун, поэтому коротко стриженных каштановых волос уже коснулась седина, лицо могло похвастаться сетью морщинок у глаз и в уголках губ. Обычно его мало что могло вывести из себя, поэтому, когда Кармин смотрел на Синделая спокойными светлыми глазами, неприятные воспоминания о Великой Войне снова вернулись. Он был худощав и высок. И независимо от сражения никогда не надевал броню, а использовал обычную мантию темно-красного цвета. Как сильнейший заклинатель, он не видел смысла использовать грубую силу, всегда таская в руке книгу. Одна из особенностей Кармина в том, что его татуировки располагались именно в ней. Его появление – это худшее, что могло произойти.

– Леа, готовься использовать пожар, сейчас будет непросто, – Меладея активировала свой пожар, заставляя кольца появляться тут и там.

– Да я уже, – она фыркнула. – Придется мне, кажется, использовать их…

– Выбора не много… – прошептала Меладея.

– Рад, что вы счастливы видеть меня, Меладея, Леа, – высокомерно бросил Кармин. Он щелкнул пальцами. – Знак тысячи щупалец осьминога. Сохранение.

Сразу после этого полностью обездвиженного Синделая утянули щупальца, появившиеся из круга знаков с западной стороны, и замотали в кокон.

– Может, поделишься, где Ноа? Стоит ли нам ожидать полного воссоединения стражей? – Леа оскалилась. – Я всегда могу пригласить Азелина переговорить с вами.

– Не злись на меня, Леа, если ты не можешь нас отследить… В конце концов, у каждой силы есть противодействие. Или ты думала, что всемогуща? Ноа выполняет свою роль. А мне прекрасно известно, кого охраняет Азелин, он не придет к вам на помощь, – Кармин хмыкнул. – Надеюсь, вы еще не растеряли свои навыки? Без Ранцикуса будет не так просто, Леа? – он пожал плечами. – Впрочем, неважно, сейчас мы это и проверим.

– Так ты пришел сражаться, – навигатор усмехнулась. – Никакой пощады.

– Нет, я пришел остановить Синделая от глупостей, – он посмотрел вдаль на кокон с ним. – Но вряд ли вы отпустите меня с миром и сами уйдете… куда-нибудь?

– Сообразительность всегда была твоей сильной стороной, Кармин, – огрызнулась Леа: они всегда не ладили.

– Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея. Память Океана. Стрела Эо, – прервала их замечательный спор Меладея.

Кольцо над головой Кармина засветилась ярко голубым цветом, и над ним стала формироваться та самая стрела, что была направлена на Рата.

Битва резко набирала обороты. Меладея не мелочилась, решая снести с лица земли весь город окончательно. Кармин же открыл книгу, и зашелестели листы: он без слов указал рукой вверх, и знаки мертвого языка на стреле начали сливаться в узоры других слов. Как и всегда, прочитать их не мог никто. Однако после этого вся толща воды, используемая для стрелы, взорвалась и потеряла свою форму. Огромный водопад устремился на них, но в этом момент настала очередь действовать Лее. Меладея прекрасно знала, Кармина им не победить, но истощить и вывести из боя возможно. Глаза навигатора загорелись белым, коса из волос развязалась, и она сложила руки вместе.

– Вторая истина. Координаты бесконечного космоса. Циркулирующие потоки.

Под толщей воды, где была стрела Эо, надломилось пространство и принялось воронкой затягивать все в себя, словно живое существо. Только поднятая в недовольстве бровь Кармина намекнула – ему тоже не просто, хоть он и не использовал свою сильнейшую способность.

Он махнул рукой, подбросил книгу в воздух, и рядом с ним появились шесть кругов, состоящих из знаков древнего языка. Они горели оранжевым и двигались по часовой стрелке. Первый разлом появился прямо под Кармином, вынуждая его прыгнуть на один из своих созданных кругов. Следом за ним открылись порталы со всех сторон света, и заклинателю пришлось передвинуть другие знаки для самозащиты. Они позволяли ему отражать пламя других людей. И в этот момент из еще одного портала появилась Меладея и отправила его в полет крепким ударом.

– Меладея, рука! – Леа тут же переместила ее назад. – Знак перемещения, сила Ноа, быстро сюда, – она взяла ладонь Меладеи, которая покрылась черной коркой и посыпала пыльцой единорога. – Как ты?

– Нормально, сгибается разве что похуже. Он не мог не защитить себя от ближнего боя. Он прекрасно знал, с кем вступал в битву. Надо использовать пламя, касаться нельзя, – она цокнула. – Но сила Ноа может и пламя разрушать.

– Проклятый Синделай, не мог меня дождаться, – фыркнул встающий с земли Кармин. – Знак исцеления. Знак туманности, – урон, который нанесла ему Меладея начал понемногу исчезать. Вокруг него стала появляться переливающееся пелена пара. – Великий пожар. Сплетни Широ. Печать двенадцати.

– Кто-то разозлился, – усмехнулась нервно Леа.

– Не отвлекайся.

Границы столицы загорелись оранжевым, и сразу же за ними в небо устремились слова на древнем языке. Главная способность Кармина заключалась в том, что его знаки не требовали пламени для существования. По легенде, Широ сплетничал о братьях, когда они сидели за одним столом – и никто не ловил его на лжи. Так и Кармин нагло обманывал законы мироздания и не тратил пламя во время пожара. А знак, который никто не мог повторить, – истинное отрицание. Суть его проста, но опасна – ни одно пламя, кроме сил Азелина и, вероятно, Архитектора, пока что не могло коснуться его знаков, не считая особых пассивных эффектов. Так как искра Архитектора постоянно перерождалась, точно сказать о влиянии ее на знаки Кармина невозможно. С силами более могущественными он пока не сталкивался. Если в ситуации с Марил знак мог потерять эффективность, форму, суть проявления, то в ситуации с Кармином нет никаких шансов отменить их. Или Кармин еще просто не сталкивался с людьми, способными на подобное. И сейчас он поместил их в свою зону сражений. Сбежать не получится даже с помощью сил Леи. Они и так не планировали, но теперь битва будет до конца.

– Ну, Меладея, миру уже осталось жить в принципе недолго, что хранить эти секреты? – Леа пожала плечами.

– И не говори. Терпели, терпели и вот, – она усмехнулась. – Попали в ловушку к старику. Какая неприятность.

– Убью вас, с Саргоном уж мы все вместе справимся, – не обратил на их издевки внимания Кармин, – в целом я могу оставить вас тут умирать от голода. Даже Саргон сюда пролезть не сможет, а Азелина уже не позовешь.

– Верно, – только и бросила Леа.

– Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея! Пламя Архитектора, – только и сказала Меладея, вызывая у Кармина удивление.

– Не может быть, как ты смогла связать пламя Архитектора? – он сделал шаг назад, оглядывая все вокруг.

– Что, сам попался в свою ловушку? – она пожала плечами. – Я больше тебе скажу… Я смогла связать сразу три пламени архитектора воедино. – Меладея сложила руки вместе. – Айон приходил в гости, я времени зря не теряла. И знаешь, что самое приятное из этого? – она замолчала. – Этого хватило на костер.

Все ее кольца полетели к ней, параллельно уменьшаясь в размере, из смертельных и огромных орудий они превратились в обычные украшения. Сильнейшая способность Меладеи наконец-то нашла способ проявить себя. Захватывать, связывать и использовать пламя других людей. Теперь на следующие десять минут она хоть и копия, но все же Архитектор. А с этой силой Кармину придется несладко.

Она сложила руки, и огромные плиты появились по бокам от заклинателя. Их размер вновь напомнил, насколько сильна была Эн. Они сжали Кармина и собирались измельчить его в ничто. Но по камню пошли трещины, и он выскочил из них, на ходу складывая знаки, листы его книги шелестели. Меладея не давала ему расслабиться и создавала каменные копья в след за ним.

– Знак тяжести. Знак отрицания. Знак легкой поступи. Знак щита, – он говорил так быстро, что понять его было почти невозможно, – Великий пожар. Сплетни Широ. Печать шести, – он вдохнул и продолжил. – Знак неминуемой гибели, – он зарычал. – Знак двадцати четырех защитных кругов!

Вокруг Кармина, словно пчелиный рой, стали появляться небольшие, всего метро диаметром, круги, состоящие из знаков. Их количество определяло его потенциал атаки и защиты. Максимальное известное им число – семьдесят два. Именно столько он использовал, когда запечатывал седьмой материк, поэтому двадцать четыре – это очень серьезное заявление. Они закружились вокруг него, каждый по своей орбите, готовые в любую секунду атаковать врагов и защищать хозяина. Меладея ударила в землю кулаком, уже не произнося название атак. Пики, что вырастали рядом с Кармином, разрушались с помощью кругов, в которых вписан знак неминуемой гибели. Им необходимо рисковать, если они хотели победить, иначе у них просто иссякнет пламя.

Меладея посмотрела на Лею и кинулась к Кармину. Нужно выиграть время. Она собиралась попытаться сломать шею заклинателю, используя один трюк. Скорость, реакция остались при ней, поэтому круги, используемые Кармином, промахивались. Королева Оборотней не прекращала создавать плиты, пики, каменные руки, трубы, все то, что когда-то показала ей Эн, чтобы заставить Кармина использовать нынешний максимум сил.

До заклинателя оставалось всего пару шагов, когда двенадцать лезвий окружили Королеву Оборотней, и тогда она прыгнула влево, чтобы через секунду Кармина настиг удар Архитектора.

– Отлично сработано, – только и ухмыльнулась Меладея, которая использовала пламя Леи и сама создала портал.

– Воровка! – крикнула подруга. – Ха, подожди меня немного… Я скоро.

– Это наш первый бой за столько лун, Меладея. До этого мы были на одной стороне, – заклинатель поднимался, явно испытывая последствия от удара Архитектора. – Если бы не знаки на мне, прах полетел бы по Виаруму. Они компенсировали урон.

– Не волнуйся, в следующий раз так и будет, – она усмехнулась, но в следующее мгновение ее глаза распахнулись.

– Знак переноса, – прошипел Кармин.

– Меладея!

Но зов Леи затерялся в крике Королевы Оборотней. Ее кисть резко вздулась черной жижей и закипела. Она прекрасно знала, что все тело Кармина покрыто знаками переноса сил от Ноа. Его сила способна разрушать пламя с помощью проклятий и отравлений. Одно из самых мучительных – кипящая кровь – сейчас передалось Меладее. Все стражи – монстры. Единственный способ не умереть в течение тридцати секунд – отрубить руку.

У Королевых Оборотней просто не осталось выбора. Превозмогая боль, она так сильно уменьшила одно из колец на локте, что оно оторвало ей левую конечность по плечо. Над раной пошел пар, и она замерцала странным зеленным блеском. Не вскипающая кровь и отрезанная конечность злили Меладею, а усмешка Кармина. Он осознавал, что та приближалась к пределу, раз использовала силу Архитектора.

– Мразь, рано ухмыляешься, – Меладея рыкнула. – Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея. Связь нерушимой цепи, – ее оторванная рука в черной жиже истлела. – Леа?

– Да.

– Как бессмысленно, – Кармин ухмыльнулся.

– Великий пожар. Пульс сердца Космоса. Падение звездного неба, – Леа засмеялась после того, как назвала свой пожар. – Хаос навигатора! Да начнется безумие!

– Великий пожар. Сплетни Широ. Знак сорока восьми защитных кругов! – только и успел закричать Кармин.

– Слабак, – прошептала Леа.

И дальше, как и сказала Леа, начался настоящий хаос. Защитные круги Кармина полностью окружили его, создавая сферу. В это время небо раскалывалось, подобно стеклу, и рушилось им на головы. Оно падало, взрывалось и устраивало торнадо из-за высокой плотности энергии. Одна из способностей Леи – неконтролируемая смена потоков пламени с помощью неба. Лишь круги позволяли Кармину избежать смерти, но и этого было достаточно. Их ограниченную территорию накрыли полупрозрачные смерчи из-за все той же резкой смены плотности пламени. Его знаки, логично, не могли сдержать сами небеса. Все закончилось только через три минуты.

– Сами еле выжили! – рыкнула на Лею Королева Оборотней, – Последняя защита циркулярной защиты Широ от Эн разлетелась в прах. Еще бы чуть-чуть…

– Чуть-чуть все равно не считается! – возразила Леа. – Он еще живой.

– Не удивительно, – Меладея посмотрела на Лею. – Мое пламя…

– Да, я знаю, – навигатор кивнула.

– Битва с вами двумя не могла быть простой, это факт, – Кармин наконец-то позволил своим защитным кругам расступиться.

Лоб Кармина был рассечен, на правом бедре из открытой раны хлестала кровь, ушибы по всему телу, порванная одежда. Он тяжело дышал из-за физического перенапряжения. Он нахмурился, выдохнул и сложил руки перед собой. Раны на его теле снова стали стремительно исчезать.

Меладея посмотрела на Лею: им оставался только один рискованный шанс поразить его. Она успела лишь шаг сделать, как в них полетело не менее двадцати лезвий Кармина, больше передышки от него ожидать не стоило.

Леа высыпала последнюю пыльцу, взятую с собой, и начала переправлять круги с помощью порталов в разные части их боевой арены. Меладея активировала еще немного пламени и бросилась к Кармину.

– Жалкие попытки.

Она уворачивалась от кругов, прыгала из одного портала в другой, уже чувствуя подступающую тошноту от нехватки пламени. Она сжала руку в кулак, чтобы вложить максимум сил Архитектора. Кармин же в свою очередь облепил свое лицо и тело защитными знаками.

Она замахнулась, но ее костяшка остановилась в миллиметре от его носа. На нее устремилось сразу двадцать лезвий. Бежать было некуда. В следующее мгновение в тело врезались круги, дробя кости, разрывая кожу на лоскуты, кровь расплескалась вокруг Кармина. Навигатор закричала от ужаса. Металлические круги Меладеи стали слетать с нее и растворяться.

Кармин усмехнулся и взял ее за волосы.

– Вот и все. Я не показывал облачение знаками никогда. Понимаю, неожиданно, – его лицо вновь стало беспристрастным. – Минус одна, – сказав это, Кармин отрубил ей голову одним из дисков.

– Меладея!

– Ты следующая, – он посмотрел на Лею.

– Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея. Нерушимая связь, – раздался голос Меладеи, и Кармин опустил взгляд вниз на ее голову, но губы оборотня были неподвижны, – Я не так горда, как вы думаете. Я умею учиться, – голос звучал сразу со всех сторон. – Особенно у своих детей.

– Опять провела меня! – закричала Леа, вытирая слезы.

– Вторая истина. Зеркала, искажающие судьбу, и роза Древа Жизни. Великая связь.

Пространство вокруг Кармина и Меладеи начало трескаться, и в этот раз Леа была тут ни при чем. Королева Оборотней решила нанести финальный удар, используя сразу несколько способностей своих детей и шанс, предоставленный Кармином. Как когда-то Келдая спала команду принца, она создала иллюзию для Кармина, и силы Редлая позволили ей вытерпеть боль от сил Ноа.

Ошеломленный заклинатель развернулся по сторонам и увидел, как Меладея, еле стоявшая на ногах, держала его книгу. А та, что летала рядом с ним, растворилась в мираже. Он открыл рот, не в силах сказать и слова.

– Удивлен, да? Никто не может коснуться твоей книги, – Меладея дышала через раз. – Это уже подарок от ринханто моего сына. Сильный парнишка. Все, что воображает, происходит наяву, – она закусила губу. – Вот и я с нетерпением представила твое пламя в своих руках.

– Меладея! – выкрикнул Кармин. – Если ты уничтожишь ее, то знаки с седьмого материка исчезнут и…

– Я знаю. Я лишь заставлю тебя страдать, – она прищурила глаз. – Великий… пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея. Связь, – на ее руках появились знаки самого Кармина, и тут же книга закипела черной жижей. – Вот тебе привет от Ноа, мразь.

Сказав это, Меладея начала падать на колени, но ее подхватила Леа. Та успела открыть под ней портал и переместить ближе, чтобы поймать. У них появилось время на передышку, потому что Кармин издал противный вопль и схватился за голову. Его созданные круги начали лопаться, как пузыри. Единственные знаки, что остались, – это сдерживающие поле боя. Он, не переставая кричать, схватил свою книгу и стал вырывать из нее листы, чтобы снять знак. Главную задачу Меладея выполнила, уничтожила любое вмешательство Ноа. Конечно же, на Кармине стояло проклятие смерти. Даже убив его, они бы погибли следом. Каждый поставил на кон свою жизнь.

Пока Кармин приходил в себя и стабилизировал пламя, Меладея посмотрела на Лею.

– В последний раз я лишалась всего пламени на Великой Войне, – говорила она шепотом. – Леа, ты должна сейчас сделать так, как я скажу. Хорошо?

– Нет. Я не разрешаю тебе разрушать искру, – Леа строго посмотрела на Меладею. – Ты все равно не разрушишь его знаки. Это бессмысленно.

– Я знаю, – она улыбнулась. – Я не собиралась разрушать искру. Я не могу… Грисдис просил меня жить. И хоть моя жизнь, вероятно, здесь закончится, я постараюсь выполнить его просьбу, – ее глаза горели красным. – Если я разрушу искру, то исчезнет связь оборотней. И… я предам их всех, но, – она взяла паузу. – Я сделаю кое-что… Это поможет тебе сбежать. Ты пообещаешь убежать, не оглядываясь?

– Что мне мешает взять тебя с собой? – рыкнула Леа.

– Кармин.

– Я вас уничтожу! Не думал, что использую это еще когда-либо! Да еще и с вами! – он полностью потерял над собой контроль. – Великий пожар. Сплетни Широ. Знак семидесяти двух защитных кругов!

– Это не предел, Леа, – Меладея начала подниматься. – Он последует за тобой и на Пятый материк.

– Но…

– Беги, Леа, беги. Ты еще должна помочь Гилему. Мой сын… Он… Ты должна его защитить, раз уже я не смогу, – она прошептала и сделал шаг вперед.

– Меладея… – Леа протянула руку, но тут же опустила. Из ее глаз брызнули слезы.

– Умрите уже обе! Знак непоколебимой смерти. Печати миллиона искр!

Кармин сложил руки, и за его спиной стали появляться круги со знаками разного размера. Меладея видела, что они изменились с прошлого раза и, вероятно, это уже не предел его сил. Они все чему-то научились и долго готовились. Вместо того, чтобы атаковать самим кругами, каждый знак отделился и заискрился. Когда они полетят в нее, подобно стрелам, остановить их будет уже невозможно – это абсолютное копье. Щит против них может выстроить лишь Архитектор, и то на пике сил. Однако Меладея припасла еще один козырь. Несмотря на желание отомстить Синделаю, Кармину, сюда они пришли для одной цели – убить Закариаса. И если Леа сейчас сбежит, то сможет помочь выполнить эту миссию в будущем. А ее время уже сочтено. Она выдохнула и собрала остатки своего пламени.

– Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея. Связь, – последняя татуировка исчезла, и на выдохе Меладея произнесла то, что повергло в шок всех, – реальность.

Яркая вспышка озарила их территорию битвы, знакомая тонкая линия разделила ее пополам. Никто не ожидал, что Меладея настолько отчаянная, чтобы связать с собой искру Азелина. Минимум половина ее пламени тратилась на сохранение всего одной атаки. Зато сейчас она попала в цель. Почти. Она планировала разрубить Кармина на пополам, но атака ушла в сторону и отрубила ему лишь руку. Этот урон он восстановить уже с помощью знаков не сможет. Она начала заваливаться на землю под очередные крики Кармина, но Леа вновь ее поймала.

– Я же сказала убегать… Даже без руки его не победить, – прошептала Меладея.

– В этом уже нет смысла, – глаза Леи горели золотым, а значит, она использовала силы навигатора. – Это уже не наша забота.

– А чья… – глаза Меладеи распахнулись.

– Моя.

Синяя пыльца полетела по полю, и барьер, созданный Кармином, рассыпался. Атака Азелина полностью разрушила его знаки. Меладея прекрасно знала, какой эффект возымеет костер их предводителя, поэтому ограничилась лишь искрой. Да и вряд ли бы у нее хватило пламени на его сдерживание.

Силы Архитектора, Океана, Меладеи, Леи и других стражей, драконов впечатляли, однако, вероятно, только Азелин не боялся обычной золотой монеты, что летела с небес. Она упала, ударилась о камень с характерным металлическим звуком. Все знали, что это означало.

Кармин даже перестал стонать, когда прижигал рану. Перед ним стали появляться один круг знаков за другим. Вся эта паника направлена против лишь одного человека, который загородил своей спиной женщин.

– Использовать силу Азелина, чтобы разорвать клетку… Меладея, ты настолько безрассудна? – раздался насмешливый голос.

– Саргон, – только и выдохнула Меладея перед тем, как отключится.

– Где же ты пропадал? – помахала на него кулаком Леа. – Мы не ожидали появления Кармина! Этот старичок все нервы мне вытрепал.

– Леа, отнеси Меладею в безопасное место, – он не стал отвечать ей на претензии. – Скоро начнется очень тяжелая фаза битвы.

– А потом? – она кивнула.

– Возвращайся, – он не сводил глаз с Кармина. – Боюсь, Ранцикусу придется заглянуть на встречу, иначе ситуация будет… сложная.

– Даже так? Мне призвать…

– Нет, это должно остаться нашим последним козырем, – не дал ей договорить Саргон. – Или сами, или никак. Поторапливайся, у меня много дел.

– Поняла.

Леа взяла Меладею на руки и создала портал. Оттуда полетели бабочки, насекомые, замерцала пыльца и показалась морда единорога, которую она ногой затолкала назад. Лучше места, чем Пятый материк, для укрытия не придумаешь.

Когда портал за ней закрылся, Саргон усмехнулся и пошел к Кармину вразвалку. Он смотрел на него, перепуганного, с улыбкой. Кармин не ожидал такой подлянки от Меладеи в виде атаки Азелина. А вот Король Сорокатысячи Ног совсем не удивился. Он взял свою золотую монету и покрутил в руках. Он запустил ее в заклинателя. Один из кругов тут же отбил ее, но когда Кармин присмотрелся, то уже не нашел Саргона и в следующее мгновение получил сокрушающий удар в скулу. Причина, по которой Кармин даже не пытался сопротивляться, это полная бессмысленность. Король Сорокатысячи Ног видел каждый его шаг, знак, для него не существовало секретов. Единственный способ сделать так, чтобы Саргон ничего не узнал, – банально ничего не делать. Перед тем, как Кармин потерял сознание от очередного крепкого удара, разрушил все свои знаки.

– Девчонки так постарались, что даже разогнали облака. Хорошо. Не люблю дождь. Не привык к такой погоде, – Саргон смотрел на Кармина. – Убить тебя, что ли? – он пожал плечами и развернулся. – Ты, как всегда, думаешь только о себе, Зак. Хотя в этом случае я бы просто сидел и не двигался.

– Давно не виделись, мой дорогой друг, – Закариас шел к Саргону. – Желательно еще столько не виделись бы, но, увы, пришло время вам всем сдохнуть самой мучительной смертью.

– Около полутора тысяч лун нужно, чтобы мозги встали на место. Запомню. Когда в последний раз я держал тебя за глотку и ты дрыгался, лишь Азелин остановил меня от убийства, – он оглянулся по сторонам. – Ой, а его здесь нет. В этот раз все закончится.

– Азелин бы не позволил нам насладится битвой, – корона Закариаса расплавилась у него на голове. – Впрочем, приятного будет мало.

– Это точно.

В следующее мгновение Саргон оказался рядом с Закариасом, который ровно в эту же секунду полностью покрыл себя молнией. Хоть рядом и не нашлось источника в виде грозы. Впрочем, это не остановило Короля Сорокатысячи Ног от атаки. Голова Повелителя Грома взорвалась, как арбуз, и разлетелась искрами молнии. Тело же продолжало функционировать и схватило нападавшего за руку, поднимая столб из чистой энергии в небо. Однако даже скорость молнии не могла соперничать с глазами Саргона, который сделал всего пару шагов, чтобы увернуться. Повелитель Грома же уже материализовался рядом со шпагой из небесной стали, направляя ее прямо в сердце врага. Король Сорокатысячи Ног, не смотря в его сторону, присел на корточки, чтобы сразу же провести апперкот. Закариас подлетел на три метра от удара, но Саргон не остановился и, прыгнув за ним, схватил за шею, отправляя копьем в землю. Он смотрел, как ноги Повелителя Грома торчали из земли, как он разлетелся на молнию.

– Я слишком долго ждал, чтобы пытаться победить тебя старыми методами, насекомое! – Закричал Закариас, – Вторая истина. Полюса бога Ранди. Небесная сеть, – он взорвался вспышкой.

– Пытаешься сбежать? – Саргон усмехнулся.

Его внимание привлекло небо, там над его головой образовывался огромный шар из стали. Он, подобно жидкости, собирался в сферу колоссальных размеров, и в следующее мгновение вся масса упала на землю, взрываясь. Вокруг Саргона замерцало нечто синее, защищая от небесной стали. Но атака Повелителя Грома только начиналась.

Металл под ногами Короля Сорокатысячи Ног закипел, и его капли начали подниматься вверх. Они имели разный диаметр и застывали на различной высоте. Расстояние между ними было крохотным. Таким образом вся небесная сталь превратилась в сеть, у которой Саргон не видел ни конца, ни края ни сверху, ни по бокам. Ему пришлось активировать костер, чтобы нормально двигаться в этой сети. Он прекрасно осведомлен об истинных способностях Повелителя Грома и не собирался давать ему и шанса. Тем более все, что происходило, он уже видел… Миллионы раз.

– Наверное, дорого обходится использовать на такой посредственный прием костер, Саргон? – Закариас появился сбоку на расстоянии в сто метров. Он явно собирался сократить количество прямых столкновений. – Смена полюсов.

Поток пламени для нейтрализации атаки Закариаса у Саргона резко вырос. Помимо того, чтобы развеивать его небесную сталь, теперь приходилось отменять эффект от постоянной смены полюсов как окружающего пламени, так и собственного. Король Сорокатысячи Ног уступал по количеству пламени Закариасу, так как тот имел возможность использовать вечную грозу от слезы четвертого материка.

Косы Саргона начали закручиваться в одну большую, и выражение лица со спокойного изменилось на безумное. Синяя вспышка ослепила Закариаса. Над их головой появился рисунок, повторяющий татуировку Саргона за спиной, и прежде, чем Закариас успел предпринять хоть что-то, оказался в ловушке. От Короля Сорокатысячи Ног пошла куполообразная волна, напоминающая сферу, и накрыла всю территорию битвы.

– Как тебе моргается, Зак? Ты чувствуешь, с какой скоростью бьется твое сердце? Не пугайся… Оно не остановилось. Просто время в моем пузыре замедлилось в тысячу раз. Следующий его удар ты услышишь через шестнадцать минут, – он пожал плечами. – Но этого не произойдет. Твоя смерть наступит раньше. Мне даже не нужно использовать пожар, чтобы справиться с тобой. Ты плохо подготовился. Столько лун прошло!

Он медленно направился к нему, отодвигая на пути сферы небесной стали, словно они надоедливые мухи. Они стремились вернутся в заданное Закариасом положение, однако из-за пузыря времени словно застыли на месте. Саргон посмотрел наверх, там безо всякой грозы сверкнула молния и часы в небе стали крутиться еще быстрее. Теперь даже молния не могла спасти Закариаса, застревая в ловушке.

Он подошел к Повелителю Грома, вглядываясь в его не поспевающие за ситуацией эмоции. Скорее всего, головой он уже все осознал, а вот тело такой скоростью не обладало. Саргон взял его за горло и поднял над землей. По его скромному мнению, слишком много телодвижений и громких слов для такого жалкого финала битвы. Все это он уже видел.

– Я до сих пор не могу понять, к чему все это, Закариас? Ты же знаешь, что не можешь победить меня, – он говорил, по сути, сам с собой. – И это не высокомерие или принижение твоих сил. Нет. Правда. Так распорядилась судьба, что я вижу будущее, – его глаза загорелись ярче. – Мы могли бы жить в мире, запечатать седьмой материк и просто… – он замолчал. – Мы потеряли так много… каждый из нас, зачем же терять, в конце концов, себя? После твоей смерти я убью Синделая и после того, как Айон запечатает седьмой материк Кармина и Ноа, – он улыбнулся. – Ноа всегда удивлял своим безумием и авантюрами. Поставить проклятие разума, чтобы я не смог загнать тебя снова в лабиринт… Умно. Но этого мало. Умри.

Раздался хруст, и тело Закариаса упало к ногам Саргона со сломанной шеей.

– Таков финал, – прошептал Король Сорокатысячи Ног, изображение часов над его головой исчезло. – Леа, пора… – он замер с широко распахнутыми глазами и медленно опустил взгляд вниз.

Из его груди торчала шпага Закариаса.

– Битва еще не окончена, Саргон.

– Какая красота… – прошептал Кайл и посмотрел вперед.

Они шли вверх по очередному крутому холму, но теперь из-за горного воздуха у него слегка кружилась голова и чувства стали острее. Команда наконец-то смогла хоть и вдалеке, но увидеть те самые колоссальные плечи Первого великана.

Им еще предстояло дойти до каких-то ворот, потом взобраться по очередной лестнице и только там сорвать снежный цветок, однако цель перед глазами давала отличный стимул. Еще Кайла пугал неестественно синий цвет кожи Айона. Их согревали знаки госпожи Марил, одежда, Гилем повышал температуру вокруг, да и в целом было не холодно. Вот только их Архитектор все больше становился похожим на труп.

На середине пути Ранцикус резко остановился. На его правом плече начал крутиться один из кубиков, потом другой. Он развернулся к Азелю с ошеломленным лицом.

– Азель, Леа использовала пожар! – все его татуировки двигались. – Азель, что делать? Мое пламя…

– Готовься, что еще? – сказал тот строго. – Если нет выбора, зачем сожалеть, – он быстро окинул команду взглядом, вытащил шпагу. – Я здесь, госпожа Марил тоже и Гилем. Нам хватит сил, если что. Сколько времени у тебя есть?

– Нисколько.

– Тогда начинай.

– Великий пожар. Абсолют равновесия. Тысяча событий.

Он сложил руки вместе. Все бинты, что скрывали его кожу, начали слетать с него и рассыпаться в труху. А татуировки отделились и рассыпались вокруг. На гранях кубов горели цифры, и, вероятно, лишь Гилем мог понять их предназначение. Через пару мгновений они растворились, и он достал саблю, втыкая ее перед собой. Следом даже над ними начало трескаться пространство. Илай сразу понял, что происходило. Объяснение свалилось им буквально на голову. Леа, израненная, уставшая и недовольная, поднималась со снега. К ней тут же бросился Ранцикус, но она оттолкнула его. Спорить тот с ней не решился.

– Дела плохи, – начала она. – Меладея потеряла силы и руку, Саргон вступил в битву… а главное! Кармин, оказывается, на четвертом материке. Я без понятия, куда делся Ноа и на шестом ли он материке. Будьте осторожны. Ноа… Азель, ты знаешь, что Ноа больной на голову. От него можно ожидать чего угодно.

– Хорошо, Леа, – Азель кивнул. – Не волнуйся. Нас слишком немного для него. Мы справимся.

– А что происходит? – Айон сделал шаг вперед.

– Закариас побеждает. Когда мы победили Синделая и готовились уже уничтожить его, появился Кармин и… уделал нас. Я отнесла Меладею на Пятый материк, – она посмотрела на Закариаса. – Надо использовать печать. Без тебя она не сработает. Но что нам делать?

– Все уже решено. Ранцикус может отправиться с тобой, – Азель кивнул. – Леа, ты точно уверена, что хочешь воспользоваться общей печатью?

– Мы планировали использовать ее для Ноа и Кармина, но сейчас, – она показала руку, горящую красным. – Саргон на грани смерти, это значит… Закариас побеждает. У нас нет выбора, Азель.

– Я… – Азель поджал губы. – Мне жаль.

– Дружище, не переживай за нас, – Ранцикус подошел к нему и положил руки на плечи. – Мы же все здесь по собственной воле. Даже ты нас не заставлял. Все дорогие нам люди уже давно умерли, мир изменился, тут не осталось ничего знакомого. Но это не причина позволить ему разрушиться. Заверши свою миссию.

– Я требую объяснений, – Айон ударил ногой по земле, и гора задрожала. – Ой, простите, я не хотел никого напугать.

– Мы готовились нейтрализовать Кармина и Ноа, а вместе с ними и еще каких-нибудь приспешников с помощью печати времени, вероятности и космоса. После определенных событий у нас появилась на это возможность. К сожалению, это означает или нашу гибель или заточение. Все зависит от того, кто выйдет из конфликта победителем.

– Вы собираетесь умереть?.. – прошептал Илай.

– Мы приняли тот факт, что можем не вернуться, дорогой, – ответила Леа. – Мы – стражи, и наша задача спасти Виарум и вас, – она посмотрела на свою красную руку, – но времени уже не осталось.

– Прощайте, – вздохнул Ранцикус. – Надеюсь, еще увидимся, дружище.

Он с Леей подошли к Азелю и обняли, и случилось невероятное – тот обнял их в ответ.

– Я буду ждать вашего возвращения, – Азель отстранился и улыбнулся. – Если что, я заберу Меладею.

– Хорошо.

И сразу за их плечами пространство по щелчку Леи начало трескаться и разваливаться на золотые осколки, рассыпаясь в пыль. Подул по-настоящему теплый ветер, в проеме засверкали тысячи звезд, и аура стражей загорелась ярко-желтым. Первой шаг назад, не сводя взгляда с Илая, сделала Леа. Она улыбалась, смотря на обескураженного сына. Оно и понятно. Перед ним стоял самый чистый и некорыстный пример жертвы ради мира. На фоне собственной мамы он заколебался.

Последний взгляд Ранцикус подарил Азелю. Ему предстояло поведать своим друзьям, и главное, любимой, историю жизни, которая и породила все вокруг. И он ему совсем не завидовал, даже рассыпаясь на пыль и перемещаясь в самое пекло сражения.

– И что теперь? – первой нарушила тишину Риса. – Что нам делать, Азель?

– Как и сказал Ранцикус – идти дальше, подниматься все выше и выполнить наконец-то свое предназначение – спасти Виарум, – он повернулся к ней. – Нам повезло, что самый опасный участок пути с нами был Ранцикус. Поверьте моему опыту, до ворот осталось несколько часов пути.

– Тогда вперед, – решила Сина и первая пошла по заданному курсу.

Айон смотрел, как его команда начала формировать цепочку для поднятия вверх. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью об их желании пожертвовать всем. Раньше, когда все только и пытались спасти его жизнь, принц корил себя за само существование. Если бы не он и не это проклятие, никто бы не умер. На шестом материке Айон отчетливо понял – на его месте мог быть кто угодно. Они все лишь фигуры на доске, ни у кого нет выбора. Даже у стражей, даже у самого Азеля. У них есть цель – спасти Виарум от надвигающейся катастрофы. Они так много потеряли и продолжали терять. Без сожалений и слез Ранцикус и Леа растворились в небытии и, скорее всего, уже никогда не вернутся. А он стоит здесь, посреди белоснежного поля, и все еще недостаточно силен, чтобы защитить своих друзей. Сейчас же его небьющееся сердце пронзило непомерное чувство вины. Эмоции стали также покидать его.

– Айон?

Его позвала Сина, которая остановилась, вероятно, чтобы привести принца в чувства и заставить идти. Ей предстояло умереть за него. Как и Редлаю. Она умрет. Только сейчас осознание водопадом упало на его плечи. Ее мягкая улыбка на губах подсказывала – она догадалась о его мыслях.

Он же смотрел на нее и прошептал одними губами извинения. Но Сина отреагировала удивлением и резким движением. В следующее мгновение трезубец направился ровно к голове Айона.

– Сина!

Вся жизнь успела пролететь перед глазами Айона, пока он смотрел, как трезубец Сины летит в его голову. Он при всем желании не успел бы увернуться. Вместе с ностальгией его пронзило ощущение собственной никчемности. Однако оружие подруги не воткнулось ему в лоб, а просвистело рядом с правым ухом. Принц только моргнул, когда Илай уже с крыльями оказался рядом с ним, пролетая вперед. Засиял яркий свет, и вновь тысячи мечей каскадом обрушились куда-то ему за спину. В следующее мгновение Азель схватил его за плечо и, словно снежинку, отправил в полет ровно в руки Кайла. Тот поймал его, положил под ноги, и он, Риса и Гилем обступили его с трех сторон. Лишь когда перед глазами все перестало танцевать, он смог понять происходящее. На них напали сразу же, стоило Ранцикусу исчезнуть.

– Какой же этот мужик проблемный! Мы плутали по горам несколько дней, – раздался голос сбоку.

Все развернулись налево. Там стояли сразу два парня. Тот, что говорил, был высок и с забавной прической. Синяя челка спадала на правый глаз, лицо с круглыми глазами было вытянутым, как у рыбы. Он был худощав и весь перетянут бинтами. Его напарник – невысокий, со светлыми волнистыми волосами и по-детски милым лицом. Без сомнений, перед ними стояли последние хранители короля, которые пришли в последний раз попытаться остановить их.

Пока принц разглядывал их, Сина успела забрать свой трезубец и уже облачалась в одеяние бога Ора-Ли-Ра, клинки Илая слились и превратились в настоящие птичьи крылья. Азель безо всяких эмоций достал свою шпагу, показывая готовность к сражению.

– Вас всего двое, – начал дипломат, вспоминая свою прошлую работу. – Вам ни за что не справиться даже со мной. Мы не будем убивать вас, если вы просто отступите. Будьте благоразумны и уходите.

– Прости, Азель, у нас приказ уничтожить вас даже ценой разрушенных искр, – тот, что выше, пожал плечами. – Меня зовут Джун, его Лукас. И нас… – он взял паузу. – Не двое.

В этот момент команда прочувствовала холод ужаса, потому что между Кайлом, Айоном и Рисой появилась тень. Ей оказалась девушка, так перевязанная бинтами, что остались видны лишь глаза. Она держала два кинжала с фигурными лезвиями, один из которых направился ровно в шею Айона. Никто из боевой части команды не успел среагировать достаточно быстро для контратаки. Когда лезвию осталась пара миллиметров до кожи Айона и мгновенной смерти, оно наткнулось на стальную пластину, и в следующее мгновение Риса кинулась на противницу сбивая с ног.

Тень тут же растворилась, а горящие фиолетовым глаза Гилема пояснили, каким образом появилась защита. Кайл расставил руки в разные стороны, пытаясь хоть как-то спасти принца. Его методы ведения боя явно не были предназначены для этой схватки. Книгописец бросился к Рисе.

– Риса! – он посмотрел на Азеля. – Она ранена! Наткнулась на лезвие. Рана небольшая, но у Кирасы яд, разрушающий тело, – он говорил быстро. – Мне нужно минут пять, чтобы составить противоядие. Азель, прикрой меня, – Гилем не стал даже смотреть на дипломата, сразу складывая руки вместе, – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Созидание.

– Гилем… – прошептала вмиг побледневшая Риса. – Как больно…

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Снятие боли, – подбежала к ним госпожа Марил. – Говорить ничего не буду, сам все знаешь. Если понадобится помощь, просто скажи.

– Хорошо.

– Теперь вам отсюда не выбраться живыми, – леденяще произнес Азель. – Я убью вас.

– Посмотрим, – ответил Джун.

Илай и Сина решили не ждать, пока противники вновь атакуют, и взяли инициативу на себя. Сина прошептала имя своей искры и обрушила на них град из десятков тысяч ударов, и в ту же секунду вокруг них заискрился воздух. Лишь она видела, как ее выпады один за одним отражаются Кирасой. Та обладала немыслимой скоростью.

Илай же расправил крылья позади врагов, собираясь разрубить их пополам, но Лукас поставил ладонь перед собой и без проблем схватил меч солнцеподобного. Когда он надавил чуть сильнее, то тот раскололся, как лед. Следующий удар кулака Лукаса заставил Илая катиться вниз с горы с переломанными крыльями.

Глаза Джуна замерцали странным синим цветом, и Сина почувствовала, как тело потяжелело. Она дернулась, чтобы отойти назад, но сдвинулась лишь на шаг. Перед ней появилась Кираса. Лишь одеяние бога Ора-Ли-Ра и Гилем спасли ее от неминуемой смерти.

– Пожалуйста, не заставляйте меня отвлекаться. Яд не простой. Времени мало, – в голосе Гилема зазвенела сталь. – Если Риса умрет, я тут устрою апокалипсис.

– Илай! Ты живой? – закричала Сина. – Тут, кажется, малой формой не получится! Готов?

– Я уничтожу всех их, – пообещал Илай и появился со вспышкой рядом с Синой. – Я готов тебя прикрыть.

– Вторая истина. Прообраз бога Ора-Ли-Ра. Обращение!

Сина не стала использовать полную форму сразу, чтобы не тратить пламя бессмысленно. Тем более без помощи Рисы она не могла объединить силы с Илаем и летать. А великан весил слишком много и был чересчур неповоротлив, поэтому только огромный кулак направил в троицу. Джун и Лукас отпрыгнули влево, а вот Кираса предпочла защититься. Сину поразил шок, когда ее удар с громким хлопком не нанес никакого урона. Она полностью заблокировала его своими кинжалами. И в следующее мгновение по пальцам, кулаку и предплечью поползла фиолетовая жидкость. Она разъедала и заставляла кипеть прообраз бога, Илай среагировал мгновенно, отрубая ее руку по локоть. Сина рыкнула, понимая, что они столкнулись с непростыми противниками. Их оставили специально под финал, чтобы хоть как-то бороться.

– Гилем, что там? – спросил Азель.

– Работаю. Все хорошо. Не переживай, – ответил тот быстро. – Потратил уже половину пламени.

Риса смотрела на Азеля и почти не дышала. Он развернулся к врагам, еле сдерживая себя. Он не мог отходить от них, но уже прогонял в голове способы мести.

– Айон, стой сзади. Нельзя дать этой перебинтованной тебя коснуться, – Кайл начал идти назад, оттесняя принца к Азелю ближе. – Проклятье, я только и могу, что погоду менять. К чему быть Океаном, если я опять не защищу Архитектора?

– Кайл… – прошептал Айон.

Айон посмотрел на умирающую Рису, на серьезную Сину и Илая, которые судорожно искали способ защитить всех своими силами, на обеспокоенного Азеля и понял: вот она – точка невозврата. Не все всегда решается могуществом пламени. Грамотно использованные способности с легкостью разрушили всю их защиту. Кайл бесполезен, Азель, Илай, Сина ограничены в действиях, Риса в шаге от смерти, а Гилем и госпожа Марил сражаются за ее жизнь. И даже если все будет хорошо, то книгописец лишится большого количества пламени.

Айон посмотрел на свои руки, которые отдавали мертвецкой синевой. И вот ради него – трупа, они сражались до последнего. А он стоял и использовал Кайла, как живой щит. И снова он бесполезный. Опять все вокруг умирали. Айон схватился за голову. Если бы он мог, то заплакал бы, но чувство грусти уже исчезло. Он поднял глаза, что горели ненавистью к себе, к врагам и к судьбе.

– С меня достаточно, – Айон сделал шаг вперед, но Кайл остановил его. – Пусти меня. Я тоже могу сражаться.

– Нет, Айон, стой где стоишь, – попытался отговорить его Кайл.

– С дороги, – Айон всего-навсего коснулся его плеча, но Кайл уже полетел по дуге под ноги к Азелю. – Моя очередь.

– Айон!

– Столько времени все жертвовали собой ради меня. Редлай умер. Весь мир на меня охотится. Все хотят уничтожить меня и дорогих мне людей, – он смотрел вперед и шел к троице. – Но хватит. Я – Архитектор. Я тот, кто должен спасти этот мир. Так и будет, – он наклонил голову. – Я щит для Виарума, я мост, что ведет его к лучшей жизни, я…

Вокруг Айона закружилось черное пламя. Его отросшие волосы стали еще длиннее и достигли поясницы. Они стали белее окружающего их снега, с черными корнями и развевались на ветру. Под глазами появились черные круги с длинными стрелками. Пламя волнами закружилось вокруг принца, сжигая все его свитера и рубашки. Азель открыл рот, когда понял, что именно сейчас происходило. До остальных все дошло через мгновение. По спине, плечам Айона поползли контуры татуировки. И ледяной голос полетел по горам шестого материка:

– Вторая истина. Архитектор Тысячи Мостов.

– Что? – прошептал Саргон.

– Не можешь понять, как это произошло? – ровным голосом спросил Закариас. – Если сработало, тогда я не могу тебе рассказать. Не уверен сам еще в этой уловке. Нужно получить больше информации. Но первая птица принесла в лапах ткань, пропитанную кровью.

Закариас вытащил шпагу и сразу отступил, так как Саргон не стал ждать и контратаковал размашистым ударом. Но из-за открытой раны Повелителю Грома удалось спастись. Давление от пламени Короля Сорокатысячи Ног ударило по территории по направлению кулака, заставляя камни рассыпаться в прах. Его глаза горели голубым, а татуировка крутилась без остановки. Кровь перестала течь, и края раны стянулись. Он восстанавливался за счет обратной перемотки времени. Однако Саргон помнил – запасов его пламени не так много, как у Меладеи или Азелина. Если эта битва затянется в таком режиме, он рисковал свалиться без сил и стать легкой добычей.

Он выпрямился, смотря на Закариаса, к которому стягивалась небесная сталь и превращалась в доспехи. Его противник изменился за эти луны как в силе, так и характером. Он смотрел спокойно и анализировал бой. В этот момент Король Сорокатысячи Ног осознал еще кое-что, Ноа будет идти до конца. Игры закончились, и он действительно мог здесь умереть.

Самая большая проблема, которую никак не мог решить для себя Саргон, – удар Закариаса. Он прогнал события боя в своей голове с помощью искры бессчетное число раз, и последняя атака должна была стать смертельной для Повелителя Грома. Однако он получил шпагой в грудь. Вывод прост – Закариас научился обходить его искру, а Ноа защитил от костра, поэтому приемы низкого ранга не подействуют или могут привести к смерти. Но ему еще нужно проверить, насколько эффективно Закариас блокировал силу его глаз. Больше всего ему не хотелось связываться с иллюзиями, но никто из них не владел ничем подобным. А Брэм с Катаокой заперты в малом солнце. Повелитель Грома потратил эту минуту на создание брони, а Саргон для анализа происходящего.

Он чуть наклонился вперед и сразу же оказался с левой стороны от Закариаса. И тут произошло то, чего Саргон боялся больше всего. Несмотря на его непревзойденную скорость, Повелитель Грома смог увернуться. Кулак прошел в одном миллиметре от его скулы, что Король Сорокатысячи Ног смог почувствовать жар дыхания противника, но не попасть. Зато следующие два удара поразили цель, хоть и с небольшими отклонениями. Закариас полетел на двести метров вперед с погнутой броней. И когда Саргон попытался ударить его по голове, догнав в точке приземления, тот распался на молнию и переместился правее на пятьдесят метров. Следующее удивление настигло Саргона, когда Закариас бросился в атаку. Из всех пятидесяти двух атак он смог поставить царапину на плече Короля Сорокатысячи Ног. Мелочь, но именно ее не видел он своими глазами. Значит, пока что Повелитель Грома не способен полностью блокировать его.

– Проблема сражений с тобой в самом характере сражений. Своими глазами ты видишь все варианты развития ситуации, подбираешь нужный сценарий и следуешь ему. Причем главный ужас в том, что пока мы все готовились к сражению, даже Азелин, ты сидел на своем троне и все видел. За всем наблюдал, – Закариас поднял руку в небеса, и в него ударила молния, дополнительно покрывая его броню.

– Неправда, я еще выгуливал многоножку, – вспомнил Эниду Саргон. – Это непростое дело.

– Но у твоих глаз, как и у всего в мире, есть слабости. Во-первых, самая очевидная, они не видят то, что не связано с тобой. Дождь на первом материке завтра ты предскажешь, если кто-то принесет в этом самом будущем расскажет об этом. – Закариас не повышал голоса. – Во-вторых, другая слабость заключается в молчаливых соперниках. Уверен, ты уже по-всякому заставлял меня говорить, как я обошел твои глаза, – он открыл рот и показал язык Саргону, на котором был черная точка, – Ноа поставил проклятие, где я умираю мгновенно, как говорю хоть слово, связанное с этим. И третье, самое опасное для тебя… Ты не можешь бороться с долгими эффектами. Если я отравлю тебя на тысячу лун назад, твоего пламени не хватит, чтобы отмотать к этому моменту, и что бы ты ни делал, умрешь. Вот так, Саргон, у всех есть слабости…

– Хорошо подготовились, – спокойно парировал Саргон. – Значит, в этот раз, Закариас, сражаемся на равных, – от этой фразы у Повелителя Грома лицо застыло от удивления. – Не надо так удивляться. Мои глаза… – он печально ухмыльнулся. – Мои глаза – проклятие, думаю, ты догадываешься, почему. Они помогали так часто избежать бессмысленных битв, жертв и страданий, но я не смог спасти Саяру, – он посмотрел на Закариаса, и его глаза уже не горели синим. – Теперь я не могу смотреть в будущее и предсказывать его. Пускай. Значит, я убью тебя другой силой, той, что направлена на разрушение всего.

– Ты…

– А ты рассчитывал заблокировать мои глаза и победить? – он усмехнулся. – Тебе не стоило забывать о том, что у меня есть, – он поднял руку, и в ней загорелось что-то синее. – Пожар.

– Вторая истина. Полюса Бога Ранди. Полное отрицание! – выкрикнул Закариас и начал сгонять облака над своей головой.

– Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Истлевающая вечность.

Татуировка Саргона перестала крутиться и замерла на мгновение, чтобы после этого сразу начать разрастаться тысячью нитей по спине, оплетая ее, переползая на руки, ноги, шею и лицо. На лбу сформировалось некое подобие венца. Волосы, сплетенные в косу, закурчавились и рассыпались в прах. Теперь они лишь прикрывали кожу головы. С неба на него посыпалась голубая светящееся пыль, впитываясь прямо в татуировку. В ладони Саргона появилась повязка лазурного цвета, которой он завязал глаза. Все его украшения рассыпались, а аура вокруг изменилась. Он перестал дышать. Закариас сделал шаг назад, он никогда не видел подобного у Саргона. Даже в Великой Войне он не прибегал к этой способности. И что теперь ожидать от него – неизвестно.

– Глаза мне больше не нужны. Думаю, чем дольше мы будем сражаться, тем меньше пользы они будут приносить, – выговорил Саргон не своим голосом. – Я планировал использовать эту форму в финальной битве с Ноа и Кармином и, возможно, – он взял паузу, – чтобы убить Архитектора.

– Ты настолько безрассудный, что думал, сможешь убить Айона в какой-либо форме? Это же… Немыслимо, – по срывающемуся голосу Закариаса стало ясно – он осознал весь надвигающийся на него кошмар. – Проклятье!

– Неужели все, что я видел после этой битвы, ложь? – задал вопрос Саргон, не надеясь получить ответа. – Значит, мир теперь в руках Айона, последнего Архитектора, – она покачал головой. – И время, и пространство, и сами боги преклоняют колени перед их силой. Азелин, прошу, защити мир, – говорил сам с собой Саргон. – А я закончу здесь.

– Иди ты в бездну!

Только и успел прокричать Закариас, когда Саргон нанес ему удар ладонью по груди, где находился доспех из небесной стали. Звуковая волна, похожая на еле слышимый писк комара, разлетелась на несколько километров, а волна воздуха, тонкая, словно нить, пошла вертикально от них. И в это самое мгновение доспехи, которые раньше могли лишь погнуть, разлетелись на тысячи мелких осколков, молния, скрепляющая их, заискрилась и застыла вокруг них. По сравнению с Саргоном даже она медленная улитка.

Закариас только начал осознавать, насколько тот силен. Его единственное спасение в том, что он никогда не позволял себе недооценивать Короля Сорокатысячи Ног. Его тело начало разлетаться на искры еще до того, как с ним захотели разобраться. Дополнительно заряд тела на Саргоне совпадал с его собственным, чтобы создать отталкивающую силу хоть на пару мгновений.

– Великий пожар. Компас бога Ранди. Коронация.

Другого способа защититься от Саргона Закариас не знал. Он планировал использовать пожар в самый последний момент. Тот, к сожалению, настал слишком быстро и неожиданно. Обычная небесная сталь никогда не отобьет удар Саргона, поэтому ему пришлось задействовать корону Ранди. Она обладала двумя противоположными свойствами: в руках хозяина мягкая, словно глина, в чужих – абсолютный щит. Он обычно делал из нее шпагу, однако на этот раз создал шесть кругов вокруг себя. Также он не стал покрывать себя ни молнией, ни небесной сталью.

Тем временем Саргон не дал ему много времени, нападая слева. Один из кругов столкнулся с его ладонью и просвистел над ухом Закариаса, но не разрушился. За раз он сможет заблокировать шесть ударов, но седьмой уже станет роковым. Однако стоило ему задуматься об этом, как ладонь пронзила боль.

– Что?! Как?! – заорал Закариас.

Его кисть, что была ближе к Саргону, начала рассыпаться в голубую пыль. И это приносило немыслимые страдания, схожие с сожжением. Он поспешил отсечь себе конечность и восстановить с помощью молнии. Это означало, что нельзя даже находиться рядом с Королем Сорокатысячи Ног. Тот поднял на Закариаса голову, и Повелитель Грома ощутил давление, что сковало его тело. Пространство вокруг завибрировало, и немыслимая сила потянула его к Саргону.

Закариас сложил руки вместе и мощным толчком магнитного поля откинул себя назад. Один из кругов вернулся к нему. Он не переставал держать руки вместе, фокусируя пламя вокруг себя. И когда Саргон попытался вновь атаковать его со спины, то замедлился и в него сразу полетел один из кругов. Король Сорокатысячи Ног отбил его, словно надоедливое насекомое.

– Пожар позволяет тебе менять полюса пламени настолько сильно, что его разрывает в теле. Если бы не мое противодействие, ты бы уже изничтожил меня. Сейчас же ты поменял заряд даже у воздуха вокруг, чтобы я не смог пролезть, – Саргон махнул рукой, словно лезвием. – Ты уже догадался, что я делаю ровно то же самое. Только, в отличие от тебя, я отправляю часть материи в прошлое, а часть в будущее. Таким образом, все, что у тебя под зарядом… Слипнется или наоборот…

Раздался оглушающий взрыв. Закариас отпрыгнул от него. Он вновь в последнее мгновение решил сбежать. Единственное его преимущество в том, что он не тратил огромные запасы пламени. Повелитель Грома скорее имел проблемы с удержанием короны Ранди в такой форме. Другого человека это бы уже уничтожило.

– Пульс Виарума!

Закариас развел руки в стороны и хлопнул им, сразу же вызывая взрывную волну из сжатого воздуха от себя. Она вскопала землю, но стоило пыли осесть, как перед глазами предстал Саргон без единой царапины. Территория рядом с ним не тронута. Он пошел к Повелителю Грома, и под его ногами восстанавливалась земля, вплоть до дорог в столице четвертого материка. Он отматывал точно по необходимости, чтобы атаковать Закариаса.

Саргон поднял руку, сжал в кулак, татуировки на его предплечье загорелись синим еще сильнее, и он нанес удар в сторону противника. В ушах Закариаса засвистел ветер, и он во избежание мгновенной смерти отбросил себя в сторону. Но это лишь спасло его, так как правая рука и нога исчезли, стоило моргнуть. Их просто растворило, на этот раз без боли. В зоне, где прошла атака Саргона, не осталось ничего: ни пламени, ни камней, ни молнии. Теперь понятно, чем он собирался сражаться с Архитектором.

– Я знал, что бой с твоей истинной силой будет невозможным, – Закариас рычал, снова теряя самообладание. – Я все равно уничтожу тебя. Я заставлю встать на колени и тебя, и Азелина, и весь Виарум.

– Ты сгораешь от гордыни, Закариас, – Саргон говорил тихо. – Я понимаю, тебя уже не исправить. В некоторых ситуациях даже мои глаза не видят выхода, кроме как смерть. Зря мы оставили тебя в живых, теперь придется собирать плоды глупости.

– Хоть в чем-то мы с тобой согласны, – он нахмурился. – Во всяком случае, я слишком долго исследовал твою силу.

– Время бесконечно в своей сути. Оно движется для тех, кто смотрит, застывает, для закрывших глаза. В этой форме я способен решить, чему суждено переродиться, чему истлеть в небытии. Сегодня ты заслужил быть вычеркнутым из мироздания, – Саргон сложил руки вместе. – Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Серп Богини пламени. Это будет твоим наказанием. Хуже, чем разрушение искры.

Татуировки, что нитями оплетали тело Саргона, отцепились от него, подобно легчайшему пуху, и закружились над ним смерчем. Образ Богини пламени высотой в десять метров стал появляться за его спиной. Она была облачена в рясу, а на голове красовался платок, прикрывающий даже нос. Острый подбородок и губы – все, что смог разглядеть Закариас.

Она подняла правую руку, и рядом с ней появилось бессметное количество нитей, а левую протянула вперед, и в ней загорелось пламя, из которого выскакивали искры. Нити тянулись к небу, в мир, оплетали все и соединялись с Великим пламенем. Зрелище насколько красивое, настолько и ужасающее.

Закариас посмотрел вниз и заметил, как из его груди тянется одна из нитей. Понимание происходящего медленно доходило до Повелителя Грома. Он сложил руки вместе.

– Неужели и правда пришло время, – прошептал Закариас. – Я так долго ждал этого… Сработает ли?

– Одна из моих сильнейших атак. Она позволит мне руками Богини пламени вырезать само твое существование из ткани мироздания без последствий. Мир придет к той же точке, с теми же потерями и победами, но уже без тебя, Закариас. Твоего пламени просто никогда не будет в Виаруме, – Саргон поднял руку перед собой. – Даже сама Богиня пламени забудет о твоем существовании.

– И скольких ты уничтожил таким образом, Саргон? – спросил ровным голосом Закариас.

– А ты никогда не задумывался, почему ненавидишь меня? – Король Сорокатысячи Ног улыбнулся. – Может исчезнуть пламя, время и пространство, но любовь… любовь никуда не исчезает в Виаруме. Она убивает и спасает нас. Думаю, в той битве, где ты проиграл в первый раз, я забрал твою любовь в наказание. Этого уже, увы, никто не вспомнит. Даже я.

Закариас распахнул глаза. Он, конечно, задавался вопросом, почему именно Саргон его кровный враг на все эти луны, но никогда не мог найти ответ. Все, о чем ему сейчас сказали, может быть всего лишь уловкой, чтобы окончательно сломить его. Однако боль и гнев, не утихающие ни на мгновение после поражения в их единственной битве, никак не оставляли Закариаса. К сожалению, Саргон прав и сейчас уже ничего не вернешь назад. Единственное, на что он способен применить предпоследний свой козырь и посмотреть, как пойдет.

Закариас поднял руки вверх и выдохнул. Звуки резко исчезли из мира.

– Великий пожар. Компас бога Ранди. Вибрация погибающего Виарума.

Все вокруг затрясло, но происходило это без единого звука. Небесная сталь ринулась к небесам потоками жидкого металла. Где-то на высоте облаков она сливалась в один огромный шар идеальной формы. Он рос и шокировал своими размерами весь материк. Даже Саргон в удивлении поднял завязанные глаза к небу. Все небо от края до края закрыла небесная сталь. Нечто подобное они видели в сражениях с Архитектором: такие колоссальные размеры были посильны лишь ему. Металл собирался со всего материка, пока не стал резко сжиматься. Шар пульсировал магнитными волнами, заставляя деревья вырываться с корнем, разгонял облака, застывали реки, водопады направились вверх. Весь четвертый материк подчинился силе Повелителя Грома. Шар опустил к Закариасу в руку, элементы короны Ранди закружились рядом, создавая молнию.

– С самого конца Великой Войны я собирал эту небесную сталь. Сын Меладеи чуть не нарушил мои планы, – Закариас смотрел на шар. – Теперь я могу рассказать, зачем, – сфера переместилась к нему за спину. – Небесная сталь, реагируя на мое пламя, способна вибрировать и создавать иллюзии. Когда ее стало слишком много на материке, а время шло, ты погружался в мираж. Мне понадобилось ждать полторы тысячи лун. Почему я рассказываю это, хотя на мне проклятье Ноа? Да и я говорил, что нельзя болтать в битве с тобой… – Закариас мягко улыбнулся. – Потому что твои силы только что перестали действовать, а проклятье Ноа разрушилось.

И стоило последнему слову сорваться с его губ, как нити, что связывали все вокруг живое и неживое, начали рваться и распадаться на бесчисленное множество огней. Сам прообраз Богини пламени потрескался и с легким хлопком разлетелся на тысячи осколков. Татуировки Саргона перестали пылать, и давление его пламени упало почти до нуля. Его повязка на глазах развязалась и полетела к ногам. На его лице застыл шок, Закариас один из немногих, кто вообще дошел до его абсолютной формы сражения, и первый, кто полностью блокировал его силы. Причина, по которой Повелитель Грома не мог победить Саргона, заключалась в предсказании его атак. Закариас побеждал противников скоростью молнии и изменением магнитных полей. Саргон же вплоть до секунд предсказывал, куда тот ударит или сбежит, отменял действие его пламени, просто отмотав время назад. И сейчас Закариас показал нечто новое.

– Эта форма требует от меня колоссальных запасов пламени. Думаю, даже Азелин и Архитектор продержались бы минут десять. У меня от силы три, – Закариас говорил с одышкой, было видно невооруженным взглядом, что его выносливость на пределе. – Время не такое однородное, как думают все. Оно не просто идет. Его скорость разная. Если… рядом есть объект с немыслимой массой, то время начинает течь медленнее. Я собрал всю небесную сталь, сконцентрировал ее и… сделал тяжелее. Для всех, кто попадает в территорию города, время течет как обычно, за его пределами… остановилось. Когда я убью тебя, пройдет лишь мгновение.

– Закариас, ты не понимаешь, что творишь, – напряженно кинул ему Саргон. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу разрушить свою искру. Это нарушит баланс. Но моя смерть сделает то же самое. Ноа, он…

– Думаешь, он останется в живых? – Закариас пошел в сторону Саргона, но его движения были замедленны, будто он под водой. – Я и его убью. Я вообще планирую убить всех стражей. Я останусь один.

– Так вот что значила та тьма, – Саргон прищурился. – В одном из миллиарда сценариев событий наступала тьма. Видимо, это был единственный из правдивых. Я не присмотрелся, – он упал на колени, лишенный пламени. – Я не боюсь собственной смерти, я боюсь, что такой, как ты, сядет на трон Виарума.

– Скоро тебя это волновать не будет, – прошептал Закариас.

Он оказался в шаге от Саргона и протянул руку. Одна из сфер короны Ранди отделилась и превратилась в тонкое лезвие. Он смотрел на Короля Сорокатысячи Ног, который не мог и головы поднять. Этого момента он ждал так долго, но покорность Саргона украла часть приятных эмоций. Однако Закариас не собирался расстраиваться по этому поводу. Он замахнулся, чтобы отрубить ему голову, как раздался треск и его оружие отбил ловкий удар.

Закариас сделал два шага назад. Той, кто спас Саргона, была Леа. Она горела золотым свечением, но причина, по которой ей удалось проникнуть в их поле сражения, нашлась рядом – Ранцикус. Значит, Азелин уже в курсе их сражения, раз страж шестого материка здесь. Вокруг него вспыхивали искры, а это значит, он уже задействовал свой пожар. Его ледяной взгляд вызывал ужас.

– Вам не стоило появляться сейчас, – прохрипел Саргон. – Через полторы минуты он бы исчерпал все пламя. Можно было бы прирезать и его, и Синделая, и Кармина.

– Нет, дорогой, мы не могли бросить тебя, – пока Леа говорила ее золотое свечение изменилось на перламутровое. – Надеюсь, Азелин сохранит Айона, – она посмотрела на Закариаса. – Пока я тут разбираюсь с отбросом.

– Для начала надо разобраться с ним, – Ранцикус кивнул в Закариаса. – Все мои силы уходят на то, чтобы нас не стерло в пыль. У меня самого пламени в такой ситуации хватит минут на десять, не больше. Леа, надежда только на тебя, – Ранцикус поднял Саргона на руки. – Дружище, ты сходил подстричься?

– Простите.

– Ничего, сейчас Леа ему посчитает зубы, – добродушно успокоил его Ранцикус.

– Ну как-нибудь с одним навигатором я справлюсь, – Закариас превратил свое лезвие в шар. – Даже в этой форме.

– Ну вперед, – только и бросила Леа.

Три из шести сфер направились к ней на огромной скорости, но в самый последний момент перед ними открылся портал и их выбросило за пределы города. Леа усмехнулась, когда увидела удивление на лице Закариаса. Он просчитался с тем, что решил устроить победную лекцию для Саргона. Нет задачи проще для навигатора ее уровня, чем отправить объекты хоть на другой конец света. Поэтому Закариас создал щелчком пальцев сотню стрел из молнии и направил в ее сторону. Со стороны это поражало. Стрелы то появлялись в искрах, то исчезали и так по кругу. Однако в одно мгновение Закариас сложил руки перед собой, и одна из стрел не попала в портал, а угодила в паре сантиметров от ноги Леи. Она нахмурилась, анализируя координаты ее движения. С помощью сил магнита он изменил траекторию ее полета, заставляя в последнее мгновение изогнуться.

– Великий пожар. Пульс сердца космоса. Разрыв мироздания! – закричала в неистовстве Леа.

– Играем по-крупному, – вытер пот со лба Ранцикус.

Тут и там стали появляться черные разрывы в пространстве, которые затягивали в себя стрелы из молний. Одна из сильнейших и дорогих в эквиваленте пламени атак для Леи. Она позволяла затягивать в неизвестную ей самой бездну пламя противника. Им просто нужно было продержаться еще полминуты. Баланс сил у Закариаса и так нарушился, когда она переместила часть короны бога Ранди за пределы битвы. Но когда до конца сил Повелителя Грома осталось не больше десяти секунд, в плечо Ранцикуса влетела стрела, против всякой логики защиты Леи. Он закричал и бросил невольно Саргона к своим ногам. Искры рядом с ним замельтешили, как мошкара у воды, и он, истекая кровью в предобморочном состоянии, пытался сохранить влияние своего пожара на Лею и всех их, иначе Закариас уничтожит их, не шевеля и пальцем. Навигатор же развернулась к Повелителю Грома.

– Как ты смог… – она рычала, замечая, что одна за другой стрелы не попадают в ее разрывы мироздания. – Я…

– А это я готовил для Азелина, проклятье, – зашипел в ответ Закариас. – Твари.

– Подожди… Не может быть! Закариас, не смей! – Леа закричала не своим голосом, ее перламутровое свечение на теле начало трескаться. – Ты знаешь последствия.

– О да, я их знаю, – он воткнул себе в грудь руку и достал сердце, что представляло собой синий камень – слезу четвертого материка. – С ним я продлю эффект атаки до трехсот часов. Хватит ли вам сил даже с разрушением искры?

– Ты знаешь, к чему это приведет… – она махнула рукой. Время, сказанное Саргоном, вышло, но прием продолжал действовать. – Понятно, почему стрелы не попали в разрывы, ты уже не используешь свое пламя.

– Именно. И для мира это только начало разрушения. Даже Архитектор и Азелин не способны меня одолеть! – он вернул себе слезу назад в грудь. – Умрите уже!

– Парни, ну у нас не много выбора. Первое, я вызываю Буна, но тогда нашему козырю конец. Второе, я вызываю Азелина, тогда конец Виаруму. Или разрушаем искры, – она сказала это слишком беззаботно. – Решайте.

– Ни один из вариантов, Леа, – прохрипел встающий Саргон. Ранцикус тоже встал, зажимая дыру в плече.

– Нужно нечто другое… Пока он не впитал силу слезы окончательно.

– В отличие от первого материка, разрушение слезы четвертого будет катастрофично. Слеза первого материка давала людям лишь бессмертие и не соединяла другие магические сущности, не питала их. Слеза же четвертого материка – это основа жизни девяноста процентов здесь всех живых существ. Таким образом, ни разрушение, ни поглощение слезы не должно состояться, иначе четвертому материку конец. Или еще хуже… Станет копией седьмого, – Ранцикус выдал им расклад. – Я могу разрушить искру и уничтожить одну из граней удачи Закариаса навсегда. Но тогда, ребята, не знаю, как вы будете играть в кости и вообще жить.

– Вот именно. Наши смерти – не лучшее решение. А призывать единорога, Леа, нельзя, даже если мы все умрем. Азелин и Меладея используют его как надо и без тебя, – Саргон нахмурился.

– Поэтому я оставила ее там, – Леа кивнула. – Если что, Азелин разберется с этим.

– Почему он с этим разобраться не может… – прошептал Ранцикус. – Тогда что будем делать? Давление пламени уже выходит за предел одной десятой процента и стремится к единице. Там я уже не смогу остановить каскадное разрушение удачи. У нас полминуты от силы.

– Когда я окончательно сольюсь со слезой четвертого материка, то смогу управлять той силой, – улыбнулся Закариас. Его вены пульсировали темно-синим цветом, а кожа буквально горела бирюзовым пламенем из-за переизбытка пламени. – Даже Азелин… даже он встанет на колени.

– Идиот, ты просто разрушишь Виарум и сам умрешь, – бросила ему Леа. – Ладно, у меня есть небольшой план…

– Разрушение искры не…

– Нет, это не разрушение искры, – она выдохнула. – Я сильнейший навигатор из-за того, что ориентируюсь напрямую на пламя всего Виарума. Я могу связать небо, землю, стороны света и… космос. Состояние, которое создал Закариас, где не течет время из-за огромной массы, легко дестабилизировать. Однако… – она поджала губы. – Мы будем заперты на какое-то время… Возможно, нам удастся вырваться и до запечатывания седьмого материка, но я бы не рассчитывала. Это наша печать времени, вероятности и космоса.

– Но… – Саргон нахмурился.

– Времени нет, Саргон. Мы или делаем это и надеемся, что не помрем, или ну… умираем сейчас вместе с Виарумом, – Леа кивнула. – Осталось двадцать секунд.

Саргон посмотрел на Ранцикуса, и тот ответил.

– Не переживай. Никто никого не винит. Пусть этот подарок не достался Ноа и Кармину. Тут уже будь что будет. Мы сделали все, что могли, – Ранцикус пожал плечами. – Оставим остальное на команду Айона и Азелина.

– Хорошо, – Саргон посмотрел на Лею. – Простите меня за слабость.

– Сказал один из сильнейших людей… – Леа сложила руки в ладони. – Великий пожар. Пульс сердца Космоса. Вознесение тысячи звезд вечности.

– Я в шоке… – прошептал Ранцикус.

Волосы Леи стали подниматься, словно исчезла гравитация. Именно ее сила была центром этой печати. Там, где раньше находились ее разрывы в ткани мироздания, стали появляться яркие всплески света, напоминающие настоящие звезды. Они вылетали, как рой пчел, и застывали на всей территории боя. Линии света стали соединяться в неизвестные никому, кроме Леи, узоры. Концентрация пламени на поле боя зашкаливала. Кровь пошла из носа навигатора, а татуировка стремительно заканчивалась. На последнем издыхании она с криком разрушила пространство рядом с собой и выволокла Дэвлина за рубашку.

– Дэвлин. Как планировали. Выхода нет, – скомандовала Леа. – Я готова.

– Понял тебя, – он кивнул, не оборачиваясь ни на кого и не обращая внимание ни на что. – Великий пожар. Космос. Черная дыра.

– Печать, – прошептала Леа.

Стоило Дэвлину произнести название атаки, как его кожа в мгновение почернела и по ней пошли трещины, через которые пробивался оранжевый свет. Но уже мгновение спустя все окружающее начало затягиваться в эти самые трещины и в первую очередь его собственное тело. Оно превратилось в еле видимую точку, которая продолжала расти по мере того, как засасывала звезды Леи. И чем больше объектов пропадало в ней, тем сильнее она становилась.

Когда все звезды оказались поглощены, случилось немыслимое. Небесная сталь, которая уничтожила все силы Короля Сорокатысячи Ног, медленно двинулась к образующейся голодной бездне. Сама материя рядом стала вибрировать. Закариас заискрился молнией и попытался остановить движение сферы, однако совмещенная атака Дэвлина и Леи уже имела большую массу, и он потерял контроль. Его спасала лишь слеза в груди.

– Вы решили запечатать меня вместе с собой! Вы самоубийцы! – Закариас почувствовал, как и его начинало затягивать. – Я ненавижу вас! Ненавижу! – корона Ранди улетела в небо в виде сфер, и Повелитель Грома окончательно потерял контроль над собственной силой.

– Саргон! Ранцикус! Сейчас или никогда! – закричала Леа, и рядом с ее рукой появился надлом.

– Вторая истина. Удача богов. Все мои сто процентов!

– Закариас! – взревел Саргон.

Раздался хлопок и крик Короля Сорокатысячи Ног. Закариас распахнул глаза и посмотрел на то, как из его груди торчала рука Саргона и в ней билось сердце в виде слезы четвертого материка. Этой атакой они не собирались запечатывать его с собой, их план был неизменен в своей цели – убить врага. Закариас схватился за руку Саргона, попытался воззвать к молнии, но все стало затягивать в черную дыру. Он умирал в агонии и конвульсиях.

– Ненавижу. Как же сильно я вас всех ненавижу, – прошептал свои последние слова Закариас.

– Увидимся еще, ребята – Ранцикус усмехнулся и, разлетаясь на пыль, произнес, – надеюсь.

– Ну и бой, – Леа улыбнулась и ее тоже засосало в черную дыру.

Закариас сорвался с руки Саргона и растворился в небытие. Черная дыра пульсировала, притягивая Короля Сорокатысячи ног. Для завершения печати ей не хватало лишь его – огромного источника пламени. Однако он сопротивлялся из последних сил. Все, что у него осталось, – глаза и искра, с помощью которых он захотел все же узнать хотя бы единственный сценарий, который уготовила им судьба.

– Понятно, – он закрыл глаза. – Все еще хуже, чем мы думали.

Его руки и ноги начали распадаться на пыль и лететь в черную дыру.

– Спаси Виарум…

На губах появилась улыбка.

– Гилем…

– И вот настал этот момент, – прошептал Азель. Он демонстративно опустил шпагу и посмотрел на Гилема, который и взгляда не бросил, спасая Рису.

– Вот теперь битва будет интереснее, – усмехнулся Джун.

Айон же приподнял бровь и бросился к Рисе под встревоженные взгляды всех. Он подошел к Гилему и положил руку ему на плечо. Тот сначала хотел откинуть ладонь, но с помощью костра догадался о намерениях принца. Он присел на одно колено к подруге и положил ей большой палец в центр лба. Через мгновение ее взгляд прояснился и она поднялась на месте. Айон улыбнулся ей, пока она таращилась на него, не в силах поверить в происходящее. Мало кто мог осознать – их бестолковый товарищ наконец-то достиг уровня костра. Самый последний из них, но при этом еще и слова не сказав, внушал страх и друзьям, и врагам.

Азель смотрел на него с восхищением. Это уже третий раз, когда он становился свидетелем проявления сил Архитектора. Однако то, что он сделал с Рисой, уже превосходило его ожидания. Потенциал Айона намного выше, чем у предыдущих его перерождений. На шее принца появились длинные бусы с массивными камнями квадратной формы.

– Это бусы Богини пламени. Делаются из вулканита и нити справедливости на Пятом материке, они помогают концентрировать пламя и управлять им. Сейчас, Айон, они тебе нужны, как никому. Не забывай, Первый великан – это достояние шестого материка, – ровным голосом произнес Гилем. – Спасибо, что спас Рису. – Он быстро вытер глаза.

– Я спасу не только Рису.

Это все, что он успел сказать перед тем, как Кираса воспользовалась моментом и решила атаковать Кайла. Как самый беззащитный и открытый к нападению, он успел лишь присесть от смертельного удара в шею, как перед ним, следом за Кирасой, материализовался Айон и ударом кулака отправил ее в полет на триста метров. Он даже не попал по ней. Из-за огромного давления пламени и мощи атаки подушка из прессованного воздуха снесла все впереди.

Айон смотрел на Кайла равнодушно, тот же открыл рот, не стесняясь, от демонстрации силы. Он начал пятиться ближе к основной группе, чтобы не мешаться ему сражаться. Сина и Илай вновь активировали свои одеяния для битвы, как услышали позади себя:

– Вы, двое, сюда! – Азель кричал им немного нервно и сразу обратился к Рисе. – Дорогая, ты можешь объединить их силы? Вероятно, нам понадобится форма бога Ора-Ли-Ра с крыльями, – он повернулся к Гилему. – У тебя осталось еще пламя, чтобы оставить поле для маневра Сине и Рисы.

– Что-то да осталось. Риса может еще и усилить, так что не беспокойся, – Гилем посмотрел на Илая. – Дружище! Беги.

– Да что происходит? – Джун прищурился. – Кираса, ты жива?

– Да, – она материализовалась рядом с ними.

– Нам конец, – только и успел выдавить Лукас.

Их накрыла тень. Троица подняла голову к небу и успела лишь открыть рты. На них несся немыслимых размеров камень. Ни один нормальный человек не способен от него увернуться. Их единственное спасение – это Кираса, которая обратила их вместе с собой в тень, пока часть горы ломалась и трескалась под ударом с неба.

Команда принца уже воспользовалась формацией бога Ора-Ли-Ра и поднималась высоко в небо, глядя на разрушение после первых сил Айона. Камень с неба покатился вниз по горе, рассыпаясь на песок, чтобы ни в коем случае не ранить кого-то еще. Айон стоял внизу и смотрел, как Джун с Лукасом появляются в полном шоке.

– Он даже не назвал имя костра для атаки, – Джун сложил руки. – Предлагаю сразу начать с козырей, пока еще говорить можем.

– Великий пожар. Тьма вселенной. Круг правосудия, – вместо ответа сказала Кираса.

День стал ночью. Айон посмотрел по сторонам. Исчезла земля, небо, все окружающее. Однако сила Кирасы, которая позволяла ей блокировать все органы чувств у врага и разрушать его пламя посредством яда, столкнулась с проблемой в виде первичной природы способности у Айона. Он сам ориентировался на пламя и татуировки людей. Для него в этой тьме любое проявление силы пылало голубым цветом.

Он махнул ладонью, сбивая огромной каменной рукой ничего не подозревающую Кирасу, когда та решила нанести атаку со спины. После удара тьма вокруг не исчезла, а значит, хранитель еще был жив. Он сложил руки вместе, и рядом с ним стали подниматься булыжники, сжиматься и превращаться в идеальные шарики размером не более сантиметра. Их были миллионы. Он топнул ногой, и они полетели ровно в цель. Крик полетел по горе.

– Великий пожар. Солнечный дракон. Лирис сотни солнц.

– Великий пожар. Ледяное пламя. Бессознательность.

– У них никаких шансов, – заявил решительно Азель. – Имя этого пожара… Ледяное пламя. Я знаю эту семью. Они давно служили в качестве хранителей. Оно позволяет полностью уничтожить эмоции, мыслительные процессы в голове, волю и при этом замедляет движение, – он посмотрел на Гилема. – А так как у нашего Айона не осталось почти ничего из этого… Оно еле-еле подействует. Они послали сюда его, чтобы нейтрализовать тебя, Гилем.

– Да. Группа сформирована очень грамотно, – книгописец кивнул. – Джун способен вывести меня из битвы по щелчку пальцев, Кираса действует как лазутчик, используя атаки на менее внимательных членов команды. Ее искра позволяет нападать в тот момент, когда жертва отвлеклась. Уникально. К тому же ее пожар уничтожает пламя. Лукас полностью блокирует Илая, – он нахмурился. – Не учли они, правда, госпожу Марил и Айона, который вдруг решил стать сильнейшим существом.

– У них вообще есть шанс? – спросила шепотом от страха Риса.

– Никакого, – ответил ей Азель.

Тем временем внизу Лукас создал дракона, чем-то напоминающего уменьшенную в два раза копию Грисдиса. У него была длиннее шея, меньше морда и крылья, похожие на птичьи, а хвост, словно крысиный. Он сиял и переливался всеми цветами радуги. Айон же стоял в синем пламени, не спуская взгляда с Кирасы. Он сильно ранил ее.

Дракон завопил и направил луч из света прямо в Архитектора. Он поднял руку вверх и не менее сотни стен в метр встало между ними. Мощь Лириса не могла не удивить, однако его атака рассеялась на половине пути. Он взмыл в воздух. Хранители, включая умирающую Кирасу, стояли на его холке.

Он взмахнул крыльями, и в сторону Айона полетели перья-мечи, тот успел поднять руки вверх, и его накрыла сфера из цельного камня. Хоть атака Лириса и уничтожила ее, ни одной царапины на нем не осталось. Он с легкостью блокировал все выпады хранителей, не оставляя им надежды.

– Азель давал вам шанс уйти, – произнес безжизненно Айон. – Нужно было соглашаться.

– Мой пожар на него не действует, – отметил Джун. – Предлагаю атаковать не его финальным броском.

– Да, его силы завязаны на команде. Без нее он ничего больше не сможет, – ответила ему Кираса. – Великий пожар. Тьма вселенной. Желчь Богов.

– Великий пожар. Ледяное пламя. Вспышка забвения.

– Великий пожар. Солнечный дракон. Ослепляющее будущее.

В прообраз бога Ора-Ли-Ра ударил яркий солнечный луч с неба. Илай попытался как-то заблокировать его и двигаться, однако его крылья, которые использовала Сина, застыли, и все пламя уходило лишь на их поддержание. Сознание всей команды вдруг истлело, как сухая трава в жаркий день. Никто ничего не понимал и не мог сообразить. Только Гилем, обладающий самым острым умом, догадался, что весь прообраз бога пылает синим пламенем. Комбинированная атака Джуна и Лукаса заблокировала их движение. Татуировка стала стремительно исчезать с его лба. Он решил воспользоваться парадоксальным приемом и вообразить себе быстрый интеллект. Хоть книгописец и тратил огромные запасы энергии, смог воссоздать немного черного обсидиана для нейтрализации хотя бы света Лукаса.

– Гилем, конечно, монстр, – прошептал Джун. – Кираса и Лукас, сейчас, или они сбегут.

У морды дракона загорелась черная точка, и его пасть закрылась. С каждым мгновением сфера увеличивалась в размерах, пока не стала колоссальных размеров. Хвост Лириса, словно подражая скорпиону, свесился над сферой, заставляя принимать ее вид стрелы. В следующую секунду он потянулся наоборот вверх, и между мордой дракона и кончиком хвоста появилась очертание тетивы из тени. Эта атака должна уничтожить всю команду принца разом. Азель, понимая, что ситуация критическая, схватился за рукоять шпаги, доставая ее медленно. Конечно, использование им костра недопустимо и приведет к гибели Виарума, однако он не мог позволить им умереть здесь. В особенности Рисе.

– Вторая истина. Архитектор Тысячи Мостов. Кулак Первого великана.

– Не может быть… – прошептал Азель.

Но ему пришлось поверить. Так как доказательства не заставили себя ждать. Дракон, стрела, троица да сама гора превратились в настоящих муравьев по сравнению с кулаком Первого великана, который наносил свой удар. Никто не услышал даже криков троицы. Их уничтожило в одно мгновение. И, чтобы больше не давать им шансов на спасение, ладонь великана загребающим движением скинула врагов в пропасть. Они хотели увидеть, как будет выглядеть его атака с призывом имени костра, и, что ж, им предоставили такую возможность. Битва закончилась с одной атаки. Когда-то хранители представляли для них реальную и смертельную угрозу. Сейчас Айону не нужны охранники, те, кто прикроет его спину.

Он посмотрел в небо, призывая своих друзей вернуться назад. И только тогда Илай с Синой начали спускаться вниз. Гора, по которой они ступали раньше, разломилась пополам от последней атаки.

– Ты решил устроить перестройку всему шестому материку? – Кайл усмехнулся и подошел к Айону. – Слушай, а ты что, стал… выше? – Непотопляемый с удивлением отметил, что Архитектор почти одинакового с ним роста.

– Да, – ответил он равнодушно. – Количество пламени, которое содержится в моем костре, слишком велико для моего прошлого тела. Таким образом меня не разорвало. – он не моргал, а кожа приобрела ужасающе мертвецкий оттенок.

– Предполагаю, что это последние препятствие на нашем пути. Остался лишь Ноа, но он не настолько смелый, чтобы сражаться с нами всеми, – Азель подошел к Айону. – Его проклятие и так почти сработало, нечего рисковать. По моему опыту… осталось пару дней, не больше, а может, и намного меньше. Поэтому надо поторопиться.

– Идти еще день, если чуть ли не бегом, – предостерег всех Гилем. – Можем не успеть, если будет хоть какая-то проблема. Предлагаю нам не бежать, а использовать формацию с летающим прообразом бога. Так через часов восемь будем, где нужно. А сил и пламени точно хватит.

– Опасно. Если все выдохнемся, то Ноа может и объявиться, – покачал головой Азель. – Впрочем, не могу спорить с тобой.

– А если… – начал только Гилем, но его прервал Айон.

– Оставьте это мне, – он смотрел на них безжизненным взглядом. – Вторая истина. Архитектор Тысячи Мостов. Путь в небеса.

Он сложил руки в замок перед собой, его отросшие волосы стали подниматься вверх под влиянием собственного пламени, кожа засветилась черным. С громким треском и хлопком перед ним начал выстраиваться мост. Он появлялся до того момента, пока не подошел к краю горы, ошеломляя всех. Подпорки для него тянулись прямо из бездны. Подобная демонстрация сил не могла не шокировать. Прием выглядел настолько масштабным и простым в исполнении Айона, что становилось не по себе.

Айон расцепил руки, повернулся к команде и кивнул в сторону их нового пути. Только Азель смог сохранить какое-никакое самообладание.

– Этот мост ведет куда нам надо. Он позволит прибыть к месту в течение пары часов обычным шагом, – он кивнул, развернулся и направился к нему.

– Пойдемте, – позвал Азель.

Команда, обескураженная силами Айона, двигалась к мосту, пока Кайл с ужасом смотрел на спину Архитектора. В отличие от остальных, его спектр эмоций остановился на отметке «абсолютный страх». И боялся он больше всего за того прежнего Айона, который дней двадцать назад еще улыбался и бил его при первой же возможности. Сейчас вместе с той самой грандиозной силой они потеряли его настоящего. Пришел Архитектор, исчез Айон. Безжизненный взгляд, отсутствие эмоций, даже внешний вид другой, все это вводило Кайла в панику. Они буквально в паре шагов как от спасения Айона, так и от его окончательной смерти. Еще два дня и Океан вновь потеряет Архитектора. В прошлом Айон бы развернулся, обругал его и позвал за собой, теперь он шел вперед и не думал останавливаться. Кайл запутался окончательно, кого он должен спасти. Мир, Айона или себя.

– А никто не расскажет нам, что мы делаем-то вообще? – Гилем поравнялся с основной командой.

Айон шел чуть впереди, ведя их, а Кайл отставал сзади. Все посмотрели на Гилема, как на идиота.

– Не надо тут этих взглядов.

Все вокруг стало стремительно затягиваться туманом.

– Я понимаю, что у меня есть костер, но подобного в мире не происходило, и будущее я все же не вижу.

– Несмотря на абсурдный вопрос, Гилем вовремя поднял его, – Риса пожала плечами, толкая в спину Азеля. – Нам бы понять, как этот ритуал происходит. А то как-то мы бежали-бежали-бежали, сейчас идем, а что делать дальше непонятно.

– Это классический ритуал снятия действия чужого пламени, – ответила им госпожа Марил. – Состав для каждого пламени индивидуальный. Мало кто из заклинателей может похвастаться способностью подбирать нужную формулу, – она говорила спокойно. – Мы просто должны будем поместить необходимые ингредиенты в кольцо печатей. Предполагаю, с этим прекрасно справится круг первых.

– А сам круг первых недалеко? – спросила Риса. – Может, нам до него тоже идти сотни километров.

– В целом недалеко, – пояснил Азель.

– А кто создал этот круг? – продолжала спрашивать Риса, потому что не обладала способностями Гилема, а любопытство пожирало ее.

– Мы – стражи. С того места началось настоящее противостояние воинами пепла. То место имеет высокую плотность магии и пламени. Хорошее место, чтобы спасти Айона и двинутся к седьмому материку, – Азель превратился для нее в энциклопедию. – Сейчас Айон использует одну из способностей Архитектора – мосты в никуда. Несмотря на название, таким образом можно попасть в любую точку мира.

– А что дальше? Что мы будем делать дальше? – Риса нахмурилась. – Есть ли вообще смысл что-то делать, если пламя исчезнет?

– Позволь мне это рассказать, когда мы войдем в круг первых, дорогая, – в его лазах застыла печаль. – Это… занятная история.

И потом они дружно, не сговариваясь, решили помолчать. Азель переживал из-за Ноа. Раз Кармин появился в битве с Закариасом и Синделаем, значит, эта вечная парочка по какой-то причине решили разделиться. Он мог присоединиться к хранителям, и тогда, возможно, у них бы появился шанс убить всех. Айон, как Архитектор, невероятно силен, однако Ноа обладал необычным спектром способностей. Где-то он был слабее дитя, где-то сильнее самого Азеля. И все же он не появился. Леа не успела сказать, жив ли Синделай и Кармин, потому что смерть заклинателя помогла бы Гилему отыскать последнюю крысу в Виаруме. И если книгописец еще не поведал им о Ноа, значит, Кармин жив и, скорее всего, Синделай тоже.

Еще и Айон пугал своим хладнокровьем. В буквальном и переносном смысле. Он не просто воссоздал копию кулака Первого великана, он оживил его для удара. Он помнил, на что были способны прошлые Архитекторы, и принц превосходил их не менее чем в половину раз по силе. А самое ужасающее, ни одна его татуировка не исчезла с кожи после битвы. Количество его пламени поражало. Сейчас в мире только один человек способен сразиться с Айоном один на один и выйти победителем – сам Азель. И то неточно. Так как неизвестно, на каком этапе ему удастся перейти к пожару и каким будет этот самый пожар, раз костер уже не оставлял миру шанс. Впрочем, сейчас Азель не в силах победить его, так как ограничен в способностях. А использование высших уровней пламени означало ввергнуть Виарум в новую Великую Войну. Хоть он того и не желал, но теперь ему пришлось рассматривать и этот вариант. Проблемы с запечатыванием дракона тлеющего пепла огромны, но не так велики, как с захваченной силой Архитектора.

Их путешествие по мосту Айона закончилось, как и обговаривалось, менее чем за час. Так мог судить Азель лишь по внутреннему ощущению, так как туман на время пути затянул все небо. Ностальгия заставила грудь дипломата дрожать от воспоминаний.

Мост привел их к плечам Первого великана. Так как осознать их размер почти невозможно, они оказались где-то в их нижней части. Удивительно, но сила Айона позволила им миновать подъем по лестнице через великие ворота.

Азель и Гилем заметно напряглись и посмотрели друг на друга. Это не стало секретом для остальных, особенно Рисы. Она посмотрела на них вопросительно и хмыкнула, остальная команда остановилась около стены.

Айон смотрел вверх.

– Откуда такое удивление? – Риса схватила Азеля. – Что-то опять произошло? Ты слишком много знаешь и так, а Гилем – может узнать. Ваши лица идентично напуганные.

– Это связано с воротами и лестницей на плечи Первого великана… – прошептал Гилем и посмотрел на Айона. – Дело в том, что они разделяют смерть и жизнь. Пройти их могут только живые… Они были созданы против воинов пепла. Соответственно, не пройти по ней невозможно. Хорошая новость в том, что Айон все еще живой, раз мы оказались здесь. А вот плохая в том, что даже я не знаю, как это произошло.

– Мы вне жизни, – ответил ему Айон ледяным тоном и наконец-то повернулся. – Мой костер отличается от силы других Архитекторов. Я строю мосты между миром живых и мертвых. Какая-то лестница и ворота мне не помеха. Вот вам ответ на вопрос, – он кивнул и сложил руки. – А теперь давайте отправимся за снежным цветком. У нас осталось двадцать пять часов до моей смерти, а не пару суток. Это я тоже чувствую.

Кайл испугался сразу по двум причинам. Первая – это плита, которая понесла их вверх к нужному месту. Вторая – это близость к финалу. Двадцать пять часов отделяло их от многих вещей: смерть Айона и отделение силы Архитектора, победа Ноа и Кармина, их победа, смерть Сины, перерождение Илая. Кайл призадумался, могут ли они вообще считать их путешествие успешным? Мир на грани разрушения, Редлай погиб, и Сину ждет та же участь. Слишком большая жертва. Он смотрел на прямую спину Айона, его татуировки, на снег, что хлопьями пошел сверху. Кайл чересчур сильно задумался, поэтому перестал контролировать погоду. Впрочем, снегопад не представлял им угрозы, лишь добавлял ситуации красоты. Он перевел взгляд на Сину, которая воинственно смотрела вверх. Вряд ли в Виаруме было существо храбрее, чем она. У Кайла тряслись ноги лишь от одной мысли о смерти подобным образом.

Плечи Первого великана, как одна огромная пустошь с горой и пещерой с левой стороны. Айон топнул ногой по земле, и для удобства появилась дорога к ней. Он направился вперед. Вся команда уже устала удивляться его силе и фантазии, поэтому поплелась за ним.

Гилем прекрасно знал, где находились снежные цветы. Помимо пещеры, куда вел их Айон, они рассеяны по всей пустоши. Однако их придется выкапывать, а повредить лепестки значит испортить материал для снятия проклятия. Он посмотрел на госпожу Марил и Сину, потом на Рису. Книгописец уже знал, что они задумали. Для него это не было секретом. Слишком банально. К сожалению, ему не сложно предсказать и то, что задумал Илай. Гилем не знал, на чью сторону должен встать. И пусть его сердце искупается в вине от предательства лучшего друга, но ему еще нужен Айон для возвращения Редлая.

– В этой пещере находится снежный цветок, – произнес равнодушно Айон.

– Никогда бы не подумал, что мы настолько просто получим его, – Азель покачал головой и выдохнул. – Даже меня можно чем-то удивить в этой жизни, – он посмотрел на Гилема. – Тогда срывай его и…

В следующее мгновение глаза Илая загорелись ярким светом, ослепляя всех. Татуировка его истлела мгновенно. Все происходило так быстро, что лишь Азель оказался в силах успеть за его действиями. Илай вознамерился сжечь все снежные цветы в пещере и на пустоши. По этой причине он молчал, концентрируя силу в круге, это одна из способностей, которая была присуща еще его искре. И ему это почти удалось. Волна жара потянулась и растопила тысячелетние ледяные покровы. В одно мгновение пустошь стала лугом с пожухлой травой, на которой тут и там мерцали цветы, чем-то похожие на колокольчики, только с синими лепестками, мерцающие белым.

Часть из них испепелилась под силой Илая, но многие выстояли. Азель быстро окинул всех взглядом, не понимая, кто же виновник их спасения. Но горящие фиолетовым глаза Гилема все ему рассказали.

– Ты! Предатель! – закричал Илай лучшему другу. – Не прощу! – за его спиной появился один из клинков и направился в сторону Гилема.

Быстрее всех среагировала Сина. Она точный ударом трезубца уничтожила клинок, однако Илай предсказывал такое стечение обстоятельств и запустил в свете первого лезвия второе. Хоть и меньшее по размеру, оно причинила его девушке невероятную боль. Она ударом руки разбила его на осколки и воткнула свое оружие в землю. Она смотрела на солнцеподобного с презрением.

Илай же побледнел от страха. Он и в самом ужасном сне не мог представить подобное. Он сделал шаг к ней, но почувствовал, как его руки и ноги весят тонну. Не смотря на силы солнцеподобного, Илай упал на колени, еле-еле поднимая голову вверх. Над ним стояла госпожа Марил с ярко-горящими оранжевыми глазами. Его пламя закончилось.

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак гор. Знак темноты, – гневно произнесла она. – Как же низко ты пал! Ты атаковал своего лучшего друга. Ты подверг весь мир опасности! Я думала, ты все понял!

– Оставь свои нотации при себе, – рыкнул на нее Илай. – Мне плевать на вас всех, – он ответил с такой грубостью, что все охнули. – Я. Не. Позволю. Вам. Убить. Сину, – он опустил голову.

– Тебе придется смириться, – Сина бросила это ледяным тоном. – Почему ты даешь слабину? Мы должны спасти мир. Всех. Ты можешь стать героем. Войти в историю, как тот, кто защитил Виарум. Моя любовь будет жить. И дело мое. И…

– Дорогая, прости… но все, что ты говоришь, бред, – он говорил шепотом, не в силах поднять голову. Хоть его голос и был ровным, слезы капали на траву. – Ты умрешь. Уйдешь. А я останусь. И моя любовь к тебе умрет. Никто ее не вернет. Я буду мучиться намного дольше, – его голос стал громче. – Я не хочу быть героем. Я простой фермер. Не солнцеподобный. Не спаситель Виарума. Я – Илай, – он поднял глаза, и вместо слез из них шла кровь. – И я… не герой. – кожа на щеках потрескалась. – Разрушение искры.

– Нет! – закричала госпожа Марил.

Свет, что излучал Илай, окрасился в алый. Его тело стремительно разрушалось. Азель понимал, что он сейчас единственный доступный солнцеподобный. Без Леи, которая заперта печатью, в течение суток они никого не найдут. Илай не собирался причинять кому-то вред. Это был его запасной вариант, чтобы не позволить им лишить его чувств и превратить в полноценного представителя своей расы. По его телу поползли знаки: это госпожа Марил пыталась ими остановить неминуемое разрушение. Азель же уперся взглядом в Айона, понимая, что смерть Илая приведет к кошмару наяву и заставит пойти на ужасные вещи.

Принц уловил и его мысли и то, как Азель положил руку на шпагу. Однако он опустил взгляд на Илая и прошептал.

– Вторая Истина. Архитектор Тысячи Мостов. Путеводное пламя.

В следующее мгновение с оглушающим ударом, что уничтожил всю гору разом, он впечатал свой кулак в грудь Илая. Несмотря на то, что его правая стопа разрушилась, искра его сохранилась.

Азель отпустил эфес шпаги и посмотрел на госпожу Марил, которая накладывала на солнцеподобного целую серию знаков. Теперь он не мог говорить, один глаз закрыт, рот тоже, руки подняты, словно кто-то подвесил его на цепях. Кровавые слезы продолжали течь, дыхание было редким. Он с ненавистью смотрел почему-то на Гилема. Вероятно, он искренне не понимал, как его лучший друг мог предать его и не сопереживать. Ведь он также потерял Редлая и теперь встал между спасением Сины и ее смертью. За его спиной вырос каменный столб и его плотно прижало к нему. Илай был полностью обездвижен. Все посмотрели на Рису.

– Дорогая, твоя очередь, – Азель с печалью окинул ее взглядом. – У нас не так много времени, Риса.

– Какой кошмар, – сказала она строго. – Это просто ужас. Я… – она посмотрела сначала на Илая, потом на Сину. – Я должна отобрать любовь у друга, чтобы умерла подруга. Знаете, я приняла решение. Если все удастся. Я ухожу. Мне такое не надо. Ни вписывайте меня в имена героев. Это не победа. Это поражение.

– Риса, прошу, – Сина поджала губы. – Я устала. Я смертельно устала от всего. Сколько можно мне убеждать вас в своей решимости? Вы хотите еще больше испытать меня? Я больше не могу, – она заплакала.

– Я… – слезы тоже потекли из глаз Рисы, и она всхлипнула, начиная идти к Илаю. Он смотрел на нее с ненавистью. Он никогда не простит ее за это. Впрочем, как и она себя. – Вторая истина. Искры Великой кузницы. Единство.

От названия собственного костра Рису чуть не вывернуло от отвращения. Она положила руку на грудь Илая, и огромная сила в виде потока пламени от самой Великой кузницы направились в его тело. Солнцеподобного затрясло, и на его коже стали появляться, помимо огромного круга в центре, сотни мелких. Он покраснел и замычал от боли перерождения. Над его головой появился золотой венец из чистого света, а за спиной два меча. Теперь они будут сопровождать его до конца жизни. Уничтоженная стопа восстановилась с помощью того же света. А Глаз, запечатанный госпожой Марил, загорелся желтым пламенем. Но больше всего напугало то, как таяла его любовь. И в какую-то секунду Сина обожглась равнодушием его взгляда. Каменный столб рассыпался, знаки сошли с его тела. Илай смотрел на всех без единой эмоции.

– Великий пожар. Король рожденных светом. Кровавая месть, – он вытер кровь со своего лица и перечеркнул круг. – Я готов служить на благо мира.

Илай исчез. Его место заняло нечто другое.

Гилем, не говоря ни слова, с лицом, не выражающим ничего, кроме шока, пошел срывать проклятый снежный цветок. Он упал на колени обессиленный и заплакал. Слезы текли по его щекам, подбородку, размазывали кровь и грязь. Книгописец дрожащими руками потянулся к цветку и тот, словно живой, сделал то же самое в ответ.

Азель не ошибся, говоря, что достать этот ингредиент для снятия проклятия будет трудно. Они уничтожены.

В груди запульсировала татуировка розы, что Гилем поставил себе в день смерти Редлая. Она напомнила ему, ради чего он вообще сражался. Пальцы обхватили тонкий стебель и аккуратно сорвали. Цветок продолжал жить и источать холод. Единственное прекрасное, что у них есть. Он встал с колен, вытирая лицо, и повернулся к команде.

– Вот и все, – он горько улыбнулся. – Мы все собрали.

– Тогда пошли к кругу первых, он… – начал Азель. – Не далеко.

Кайл чувствовал, что попал в кошмарный сон. Ему казалось, он единственный, кто сохранил рассудок в этом ужасе. Айон и Илай, как лишенные всякого сочувствия, пошли за Азелем, который подозрительно сгорбился.

Риса и госпожа Марил перекинули руки Сины себе через плечи и направились за парнями.

Гилем сделал несколько шагов и остановился. Остальная команда ушла вперед, он развернулся к Кайлу и заглянул, казалось, в саму его суть. Кайл пожалел. Пожалел, что открыл пожар, узнал о пламени. Что взошел на «Золотой дракон» и вообще родился. Он – Океан. Сильнейшее существо в Виаруме, с бесконечными запасами пламени мечтало исчезнуть. Гилем покачал головой, часть его татуировки исчезла, и он подошел к Кайлу, положил руку ему на плечо и придвинулся ближе.

– Все будет хорошо. В итоге мы справимся.

Вскоре они подошли к огромной плите с вычерченными странными узорами и рисунками, словно тут были дети. Атака Илая позволила не копаться в снегу, а сразу приступить к ритуалу. На каменной плите располагался один большой круг и восемь по сторонам.

– Необходимо расположить все необходимое для снятия проклятья по этим кругам по диаметру, а в центр поместить Айона, – пояснил Гилем. – И только после этого…

– Остановись, – прервал его Азель. – Это еще не все.

– Что? Разве мы не собрали все, что перечислил Айон? – книгописец нахмурился. – Азель, у нас не так много времени.

– У нас еще около двадцати часов, – в голосе Азеля зазвенела сталь. – Я обещал вам сказать правду. И я это сделаю.

– Мне кажется, сейчас не самый удачный для этого момент… – прошептал Гилем.

– Нет. Момент именно тот, – Азель выдохнул. – Пожалуйста, сядьте и выслушайте меня. Это займет какое-то время.

Команда переглядывалась, ничего не понимая. Тогда на корабле им хотелось знать правду, сейчас же всем стало плевать. Однако Азель настаивал чуть ли не угрозами, поэтому они подчинились и рухнули на траву перед каменной плитой. Это будет их последний командный разговор, вдруг осознал каждый. Азель посмотрел на небо. Все также же шел снегопад.

– Какое жестокое совпадение… – он опустил голову вниз. – Сейчас я расскажу вам правду. Расскажу, с чего все началось. Из всех стражей только Ранцикус знает часть этой истории, – он говорил, словно боролся за каждое слово. Азель выдохнул. – Существует легенда… О силе, что перерождается из поколения в поколение. Она досталась миру после того, как герой, принц людей, пожертвовал собой в Великой Войне и уничтожил слезу первого материка, – он достал шпагу, и желтая молния засверкала вокруг. Давление пламени чуть не растерло в порошок Первого великана.

– Не может быть… – прошептала Риса, догадываясь.

– Но легенды врут. Их пишут люди. Чтобы потомки гордились ими, – Азель улыбнулся. – Не может быть никакого перерождения… Сила, что превратила принца людей почти в бога, осталась с ним. Потому что он не умер, когда разрушил слезу, – Азель прикрыл глаза. – Но мало кто знает, что именно он и пробудил седьмой материк. Еще меньше людей знает, что он трус.

Он открыл глаза, что блестели от слез.

– Меня зовут Азелин Блэр. И я принц из легенд. Я начал Великую Войну, но… – он прошептал, – не я должен называться героем…

Азель открыл глаза и тут же пожалел об этом. Он уснул вчера еще на закате, а сейчас уже давно полдень и все равно не выспался. Кажется, он мог провести всю свою жизнь в кровати и совсем не страдать по этому поводу. Когда ты бессмертный член королевского двора, забот не много. У него куча братьев и всего лишь одна сестра. Каждый из них был не перегружен работой. Его задача сортировать книги в королевской библиотеке. Какие-то издания уже рассыпались в его руках от времени и бесполезности. Знания в них устарели и никому не нужны. Однако отец заставлял его перекладывать их с одной полки на другую.

Вчера он закончил очередной цикл бессмысленной работы в библиотеке и планировал не подниматься с кровати до следующего лунного цикла. Вот только почему-то та самая единственная сестра любила донимать его больше всех. Ко всему прочему такта в ней было меньше, чем у чайки на пирсе.

– Азель! Азель! Поднимайся! Сколько можно спать! – сестра влетела к нему в комнату, и тот попытался зарыться, как червь в листьях, в своих подушках. – А ну, сказала вставай!

– Молодой господин, простите нас, мы держали ее, но она пообещала отрезать нам голову столовым ножом, – за сестрой в комнату влетело двое слуг – Рэми и Рамиль и упали в ноги, начиная биться головой о пол.

– В… Хо… – послышалось из-под подушек.

– Я тебе по-хорошему сказала! Вставай! – Сестра бессовестно кинулась на кровать Азеля и начала прыгать по ней, в надежде намять брату бока. – У нас сегодня званый ужин со всеми на закате, а ты даже не причесался. – Ее танцы на подушках привели к результату, и хозяин комнаты громко застонал. – Попала!

– Поверь мне, очень уж точно, – он выполз из своего укрытия. – Чего тебе от меня надо? Почему ты не пристаешь к кому-нибудь еще? Целый замок набит твоими родственниками, а ты не даешь мне покоя! Я вчера закончил разбирать королевскую библиотеку!

– Ты это каждый лунный цикл делаешь, Азель! Прекрати ныть! Я ухаживаю за виноградниками! Поверь, там ничем не лучше, – она запустила в брата подушку. – Я не хочу ни с кем из них общаться. Они какие-то… идиоты. Да и ты, между прочим, не забывай, – она покосилась на него, – мой близнец.

– Это ничто иное как проклятье, – он кинул в нее подушку в ответ.

– Ты тоже не благословение богов, – она выдохнула. – Отец сказал, что будет серьезный ужин, – она наконец-то перестала вести себя как ребенок и села на край кровати. – Рэм и Рамиль, покиньте нас.

– Да, молодая госпожа, – они удалились.

– Думаю, будет новая война, – с горечью произнесла сестра. – Отец не оставляет попыток завоевать юг второго материка. В том прибрежном городе постоянно гибнут сотни наших людей. Зачем ему все это?

– Да из-за золота, – бросил Азель. – Деньги-деньги-деньги, сама понимаешь. Мы все равно с тобой, как самые слабые, не отправимся никогда воевать. Нам суждено перекладывать книги и сажать виноград. Однако, мне кажется, это не такой уж и плохой исход.

– Азель, мы созданы для чего-то бо́льшего…

Его сестра – его точная копия. Такие же светлые волосы с множеством кос до середины лопаток, белоснежная кожа, светлые глаза. Они выглядели аристократично и сразу выдавали себя, как члены королевской семьи. Их лица настолько похожи, что лишь одежда и помогала их различать, а еще, конечно же, глубокое декольте его сестры. Азель был всего на треть головы выше ее, что та ловко компенсировала с помощью обуви. Как бы она ни доставала его, он любил ее.

Он встал и подошел к окну, смотря вниз на Аден-Ниран.

– Мне жаль, что много людей погибнет. Мы наделены великим даром – бессмертием. Посмотри на нас. Мы молоды, красивы, но так слабы. Даже насекомое низшего ранга способно убить нас за считанные минуты. Лучших бойцов! Нам надо накидываться по несколько человек, использовать оружие, – Азель говорил грустно. – Я так часто говорил отцу, что необходимо искать другой способ ведения войны или отказаться от нее совсем.

– Ты сам же сказал, что все из-за денег. А значит, никто от них не откажется. Будут новые люди, будут новые войны. Таков мир, – сестра подошла к брату и посмотрела вниз. – Но о каком методе войны ты говоришь?

– Я в библиотеке не только пылью дышу, между прочим, – самодовольно произнес Азель.

– А еще спишь, – дополнила сестра.

– Не только. Еще я исследую, и вчера я нашел кое-что интересное, – он улыбнулся с пламенем в глазах.

– И что же?!

– Я покажу тебе это после ужина… Лина.

Азель терпеть не мог их званные ужины, когда отец собирал всех-всех родственников. Они с сестрой одни из самых неразговорчивых в их семье. Они прекрасно ладили друг с другом, несмотря на редкие ссоры, с прислугой, но стоило дойти до светской беседы с членами королевского рода, начиналась битва на выживание. Азель считал, сколько раз Лина раздраженно вздохнула, а она вела подсчет, сколько раз он закатил глаза. Проблема состояла в том, что они не разделяли ценности остальных членов семьи. Деньги, сила, власть – все это их никогда не волновало. Поэтому Азель уже стоял рядом с одним из своих братьев минут двадцать и слушал, как много двуглавых коней у него есть и что он собирался с ними делать. Настолько скучно ему не было даже в библиотеке. Спасла его, как обычно, Лина, которая подошла к ним с высокомерным взглядом.

– А партнера своего ты где потерял? Тоже на конюшне? Маргарет, наверно, вместо лошади заперта в деннике? Брюс, ты уверен, что стоило заключать с ней союз? – она отпила вина и смерила его взглядом. – Азель сто лун назад впервые сел на коня, разбил себе лоб и больше никогда к ним не приближался. Да пусть у твоих животных хоть сто голов, нам плевать. Не заливай в уши помои.

– А ты, как всегда, остра на язык, Лина, – Брюс ни капли не разозлился и не удивился столь яростной реакции. – Моя Маргарет хотя бы нашла себе партнера в виде меня, а тебе уже сколько лун? Двести? Ты с парнем хоть за руку держалась? С таким нравом ты никогда себе никого не найдешь, – Брюсу казалось, он бьет по больному, однако Лина лишь усмехнулась. – Что? Возразить нечего?

– Если все парни так же, как и ты, думают лишь о лошадях и завидуют их достоинству между ног, то лучше я буду всю жизнь растить и собирать виноград со служанками, чем заключу союз с одним из вас, – она окинула его презрительным взглядом. – А где, собственно, Маргарет? Ах да, я слышала, что она наслаждается обществом кого угодно, лишь бы отдохнуть от очередного разговора про лошадей.

– Она любит лошадей, – прорычал Брюс.

– Ровно с такой же силой, как и я тебя, – Лина улыбнулась. – Впрочем, это неважно. Скоро ужин подойдет к концу, увидимся в следующее никогда, Брюс. Мне с братом надо поговорить о других скучных темах. Прощай, – она чересчур наигранно и мило помахала ему рукой, подмигнула и схватила Азеля за руку.

– Больная, – только и успел ответить Брюс.

– Слава богам, ты появилась, как шторм, – Азель уже не знал, как благодарить сестру. – Я думал, помру, утопившись в бокале с вином. Пятнадцать бесконечных минут я слушал о том, как он сводил какую-то свою лошадь. Бедные его слуги, – они отошли подальше в тень огромной колонны рядом с их местом за столом.

– Да мне кажется, только слепой, и то не точно, видел, что тебя надо спасать. Я отошла лишь переговорить с девчонками Ли и Ру, а он взял тебя на абордаж, – Лина покачала головой и пригубила вино. – То, что ты рассказывал сегодня днем, оно в силе? Я сгораю от любопытства! Смотри, сколько народа! Мы могли бы вообще не приходить. Никому нет до нас дела.

– Ага, конечно, мама раз в полчаса пересчитывает нас, как утят, – Азель покачал головой. – Самюэль вышел в уборную, так назад его привела уже стража. Тем более отец хочет сделать объявление в конце ужина. А так как все достаточно пьяны и готовы слушать его очередные планы, скоро начнется.

– Я прям тут сейчас помру, – Лина надула губы. – Быстрее бы все это кончилось. Глупые мальчишки с их глупыми делишками.

И словно подслушивая их разговор, все их семейство стало возвращаться на свои места. Ужин проходил в главном зале приемов с десятками длинных столов, которые уставлены едой и напитками. Чем больше королю нравился его потомок, тем ближе тот сидел к трону. По левую руку располагалась королева, их мать, строгая и беспринципная женщина, державшая весь двор в страхе, по правую их старший брат – Николас. Светлый характером и мягкий, он искусный воин и будущий король. Но так как никто из них не старел и не болел, то их отец правил, казалось бы, всегда. Основная причина смерти на первом материке – гибель от чужой руки. Поэтому в королевской семье не так часто появлялись новые члены, лишь в результате каких-то интриг. Простые люди же погибали в войнах, из-за голода. Николас, впрочем, не горел желанием править. Он был хорош собой, имел популярность у женщин и наслаждался жизнью главного принца.

– Я собрал вас, чтобы объявить благую весть, – король встал с трона с бокалом вина. – Мы наконец-то готовы продолжить воевать за золотые рудники на втором материке. Разведчики доложили, что у насекомых началась междоусобица, и мы как нельзя вовремя продвинемся дальше. Осталось совсем немного, чтобы полностью укрепиться в регионе.

Азель украдкой посмотрел на сестру. Она крепко сжимала бокал. Тема войны всегда раздражала ее и выводила из себя. Отец не просто так вел своих людей погибать на другие материки. Конечно, попытка укрепиться на втором, четвертом и шестом материке хорошая идея, но это всегда сопровождалось гибелью сотен тысяч подданных. И все ради того, чтобы недовольных властью становилось меньше. Магия слезы первого материка ограничивала количество людей. Отправить умирать часть самых неконтролируемых и, пока появятся новые, жить спокойно.

Лина презирала за это всю семью. Сейчас только Азель разделял ее мнение. Ей хотелось другого мира, хотелось спокойствия. Их народная воля застряла в деспотическом правлении. Она осушила бокал, пока отец продолжал рассказывать планы.

– В этот раз армию поведет Николас, я останусь в замке. Поход обещает быть легким. Дальше, чем золотой рудник, мы продвигаться не будем. Ни к чему воевать за бесполезный песок, – пояснил король. – Мы должны собрать силы и ресурсы для возвращения на шестой материк. Из трех деревень только одна нормально функционирует. Мы не можем оставить все как есть, но золото важнее.

– Конечно, важнее, – прошептала Лина. – Как же хорошо, что третий материк оказался нам не по зубам от слова совсем.

– Это потому, что мы еще в войну с великанами не ввязались, – ответил ей также шепотом Азель, но потом заметил грозный взгляд матери и чуть не проглотил язык.

– Как вам известно, наша слеза не наделила людей особыми способностями, не дала магии и возможности укрепиться даже на нашем собственном материке, – продолжил король уже по образцу своей классической речи. – Мы красивы, нас не трогает старость и болезни, но по сравнению со смертными магическими существами это ничто. Поэтому нам приходится выгрызать свое место в этом жестоком мире.

И после этой повторяющейся из раза в раз речи последовали ожидаемые аплодисменты. Азель и Лина вяло хлопали, чтобы хоть как-то не выбиваться из общей картины, иначе им потом достанется от мамы.

Азель искренне не понимал, действительно ли все так поддерживали отца, или это очередная игра на показ. Им, по большей части, не о чем было беспокоиться. Мало кто из них отправится на войну, а уж непосредственно участвовать в битве точно охотников нет. И хоть это была самая неприятная часть их званых ужинов, но она ознаменовала его конец. Все за столами принялись переговариваться, предполагать, кого и когда отправят на новую войну. Однако слуги уже понемногу забирали пустые бутыли, тарелки с остатками еды.

Как только король покинул зал, Азель с Линой последовали его примеру, не сговариваясь, отправились разными путями в коридор перед библиотекой. Сегодня ее посетители лишь мыши.

– Какой невыносимо длинный день, – прошептал Азель. – Наконец-то он скоро закончится. Я так соскучился по своей кровати.

– Понимаю, хоть и по другой причине, – Лина подошла к нему, спрятавшемуся в углу. – Я надеюсь, то, что ты мне покажешь, хоть немного поднимет мне настроение. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Напоминаю, что мы с тобой все еще одни из самых невзрачных членов королевской семьи, я переставляю книги, а ты следишь за одним из виноградников, – решил немного осадить настрой сестры Азель. – Даже не знаю в контексте сегодняшнего ужина, стоит ли тебе вообще показывать находку.

– Я убью тебя, – ледяным тоном ответила Лина.

– Видимо, стоит, – усмехнулся Азель. – Однако она в секретной малой библиотеке, Лина, если нас там поймают – мама сдерет с нас шкуру. С тебя так точно, ты просто так посещать ее не можешь. Хотя, учитывая обстоятельства, и с меня тоже.

– Но ты же чуть ли не единственный допущен до малой секретной библиотеки, – удивленно спросила Лина, однако брат лишь загадочно улыбнулся и направился по коридору. – Проклятье, Азелин!

Он не стал оборачиваться даже на их полное имя. Так называла их только мама и те, кто хотел разозлить. При рождении они оба унаследовали одно имя, как близнецы – Азелин. Эта традиция существовала чуть ли не с появления людей, вероятно, продержится еще и после их смерти.

Они шли по коридору, ведущему в большую свободную библиотеку, где содержались книги, доступные всему королевскому двору, их приближенным. Даже иногда простые люди могли зайти сюда. Поэтому тут в основном хранились сказки, мифы, учебники для образования, что-то по религии. В малой секретной библиотеке хранились исторические справки, информация про нынешнюю династию королей, семей. Также здесь имелись собрания по экономическому развитию, целям расы людей и уникальные знания о животных и растениях.

– Насколько ужасно каждый лунный цикл заниматься сортировкой всех этих книг… Можно же умереть со скуки, – Лина смотрела на красные корешки книг в малой секретной библиотеке. Она здесь третий раз в жизни. – В моем винограднике хоть воздух чистый и много солнечного света…

– Зато здесь никто лишний раз не доставляет мне неприятности своими разговорами, не дергает и не прыгает по кровати, – фыркнул Азель. Он и сам не любил копаться в книгах сутками, но тишина делала это занятие приятным. – Отойди от книг с драконами, за их порчу меня повесят с превеликим удовольствием.

– Да я даже их не трогаю, – закатила глаза Лина и отошла подальше. – И что же ты тут мог найти такого, что никогда до этого не видел? Стишки про единорогов?

– Сейчас выгоню, – строго пригрозил Азель. – Иди за мной, – он завернул куда-то за угол, заставляя Лину бежать. – Когда я недавно здесь убирался в секции про океанических монстров, то заметил камень, – он показал на него. – Раньше его прикрывал ковер, но я вынес их на мойку и… упал.

– Упал?

– Да, и очень сильно, – пожаловался Азель. – Благо ничего не сломал, когда споткнулся. Предполагаю, ковер постелили, чтобы я как раз и не убился. И вот. Этот камень привлек мое внимание. Потому что не ложился в общую схему кладки, и я наступил на него еще раз. И чуть опять не упал, – Азель с таким энтузиазмом рассказывал о своей драке с камнем, что Лина даже не злилась на него за бесполезную информацию. – И вот я чуть опять не упал, но камень встал куда нужно.

– Так ты теперь архитектор?

– Ой, нет, стой! – закричал Азель.

Но было уже слишком поздно. Секций об океанических монстрах слева и о летающих справа, которые представляли собой огромные, высотой в пятьдесят метров стеллажи, двинулись с места, делая проем между собой шире на пару метров. Факелы за их спиной, висевшие без ткани и масла, вспыхнули. А дальше тот самый камень, на который показывал и ругался Азель, загорелся золотым и следом за ним часть пола двинулась, открывая потайной ход вниз.

Лина не могла поверить своим глазам. Ее удивило в первую очередь не наличие каких-то секретных комнат в замке, а то, что их охраняла магия. Подобное встречалось на первом материке крайне редко. Она посмотрела на Азеля, который тер переносицу пальцами и выказывал все свое возмущение.

– Вот что произошло, когда я сказал ровным счетом то же самое, – он подошел ближе. – Не знаю, но это слово на «А» вызывает открытие и закрытие потайного хода. Я столько лун здесь убирался… Слишком сложный шифр, чтобы обнаружить его. Только заранее зная, где искать.

– И что там? – Лина смотрела вниз с горящими от любопытства глазами.

– А я не знаю… – прошептал Азель. – Я не решился туда спускаться один.

– В смысле ты не решился? А как же ты можешь утверждать, что там нечто такое! Не знаю, собственно, что! – Лина нахмурилась. – Вот ты трус, конечно.

– Лина, здесь буквально тайный магический проход в подземелье! Ты меня уж прости, но, если там стоят бочки с рыбой и фиолетовым картофелем, я лично взорву это место! – Азель обиженно надулся. – И конечно же, я не решился один спускаться вниз. Мне нужен был компаньон, более бесстрашный и…

– Безумный, да? – Лина усмехнулась. – Ладно. Я рада, что мы вместе спустимся вниз и разгадаем эту тайну, – она выделила слово «вместе».

Азель взял со стены два факела и один протянул Лине. Несмотря на то, что он боялся до дрожи в коленках, отодвинул смелую сестру в сторону и направился вниз первым. Он молился богам, чтобы не сломать шею, случайно поскользнувшись на ступеньке. Благо его кожаные ботинки идеально подходили для ужасающих исследований подземелий, а вот легкая рубашка нет. Стоило ему немного спуститься вниз, как тело покрылось мурашками от легкого ветерка. Он достал из кармана монету и бросил, как ему казалось, вниз в пропасть. Однако уже через несколько секунд она ударилась о пол и помогла понять, что их обнаруженное подземелье на самом деле смахивает на подвал. Азелю стало легче дышать, страх немного отступил, и он быстрее пошел вниз. Света их факелов едва хватало, чтобы осветить пару метров. И неожиданно Азель ударился о какую-то веревку с пушистым наконечником.

– Что это? – он прищурился. – Веревка?

– Очевидно, – подала голос Лина. – Потяни.

– Подозрительно, – хмыкнул Азель.

– Или удобно, – Лина сделала это за него.

Азель дернулся, боясь, что сверху попадают камни или их проткнет со всех сторон копьями, однако вместо этого просто загорелись кристаллы в стенах. О таких Азель читал только в книгах, но никогда не видел вживую. Под малой секретной библиотекой скрывалась ее уменьшенная копия. Здесь располагалось всего пару стеллажей и не более сорока книг. Ничего необычного, просто еще книги и… книги. Однако стоило им сделать пару шагов вперед, чтобы понять какие знания они скрывают, брат с сестрой увидели статую. Она представляла собой женщину в длинной рясе, которая держала огромную книгу. Обложка была инкрустирована камнями и, если присмотреться, то золотая пыльца осыпалась с ее страниц. Азель вмиг потерял весь интерес к обычным книгам и медленно направился к статуе. Стоило ему приблизиться, как глаза каменной женщины загорелись голубым. Он остановился, не зная, что делать, но Лина, как обычно, поспешила и коснулась книги.

– Что ты делаешь?! Ты не знаешь, чье это и зачем! – он рыкнул на нее и схватил за руку, отдергивая от статуи. – Зря я тебя привел. Это очень серьезно. На первом материке нет магии. Нет ее. А тут, посмотри, это же…

– Пыльца единорога, – раздался незнакомый голос. – Ты очень начитанный юноша. Хотя могу ли я называть тебя юношей? Лун утекло не мало, а на лице ни одной морщинки. Ни у кого из вас, – несмотря на то, что голос был нежный и мелодичный, брат с сестрой встали спина к спине и искали в полумраке врага. – Не бойтесь. Я не причиню вам время. При необходимости… Давно бы вас всех убила.

– Кто ты?! – задала вопрос дрожащим голосом Лина.

– Все просто, дитя, я, – хоть они и не видели обладателя голоса, им показалось, он улыбнулся. – Богиня пламени.

– Что?

Они оба замерли в абсолютном шоке от услышанного. Брат с сестрой так перепугались, что не заметили исчезновения книги и статуи. Синий дым, чем-то напоминающий пламя, стал стелиться по полу. Книги на стеллажах задрожали, пыль с них тоже загорелась золотом, и из-за угла вышла молодая женщина. Ее кожа была мертвецки бледная с голубым оттенком, черные волосы, достающие чуть ли не до полу, извивались на подобие щупалец. У незнакомки были острые черты лица и горящие ярко-оранжевым глаза. По всему телу рассыпались татуировки нечитаемых символов. Длинные черные ногти, заметная худоба бросались в глаза. Все ее тело пугало своей непропорциональностью. Но при этом Богиня пламени завораживала красотой.

– Не стоит меня бояться, – она хмыкнула. – Я не причиню вам вреда. В конце концов, вы первые живые существа, с которыми я говорила за последние… Тысячи лун? Не знаю, сколько прошло времени. Для меня оно не имеет значения. Пока что.

– Если ты не хочешь нам навредить, то тогда разреши просто уйти. Мы никому не скажем про это место, – попросила ее Лина, которая, судя по голосу, начала успокаиваться. – Брат просто случайно нашел это место.

– И вам совсем не интересна судьба мира? – она выгнула вопросительно бровь. – Вы получили доступ к знаниям, которых ни у кого не может быть.

– Но у каждого выбора есть своя цена, – Лина продолжала настаивать на своем. – Что будет с нами после того, как мы узнаем будущее?

– Возможность его изменить. Разве вам не надоела собственная слабость? Никчемность? Бесполезность? – она говорила столь сладко, что Азель еде удержался от шага к ней навстречу. – Я устала от людей. Они слишком сильно напоминают мне детей, – ее взгляд на мгновение стал печальным. – Прошло столько лун после их гибели, но раны до сих пор кровоточат. Желание власти убило их. Мне оставалось лишь плакать.

– Да, мы знаем легенду про то, как появились слезы материков, но… – Лина нахмурилась. – Но что было в начале?

– Раньше Виарум представлял собой один материк, но из-за великой битвы моих детей раскололся. И да, мои слезы, которые прошли сквозь поток Великого пламени, дали начало вашей магии и всему вашему бытию. Однако у горя тоже есть конец, – она печально улыбнулась. – Настанет день, и они высохнут. Мне сложно сказать, когда он наступит, так как время для меня не постоянно.

– И что же будет тогда? – Лина повелась на удочку.

– Виарум погибнет, – ответила спокойно Богиня пламени. – Но не стоит бояться. Гибель не является чем-то удивительным в этом мире. Это вам известен Виарум в имени нынешнем, мне же он знаком и в другом. Его я узнала от своего отца, – она улыбнулась. – То имя вам ничего не скажет. Того мира не существует более. Перерождение должно было состояться еще в дни, когда мои дети ходили по земле.

– Если мы так похожи на ваших сыновей, то получается… Мы их прямые прообразы? – догадался Азель. – Да и мы с вами очень похожи.

– Я лишь отражение вашего привычного восприятия мира, – она щелкнула его по носу. – Я могу обратиться в дракона, в единорога, в статую, во что угодно. Мои слезы лишь помогли вселенной не уничтожить все сущее, что вам известно. И помочь продержаться Виаруму еще несколько тысяч лун.

– А что же дальше? После того, как слезы высохнут? Нас всех не станет окончательно и Виарума тоже? – Азель нахмурился. – Как нам его спасти? Вы же не отпускаете нас по этой причине? Вам нужна помощь.

– Судьба верно выбрала мне помощников, – Богиня пламени хмыкнула.

– Что такое судьба? – брат с сестрой нахмурились.

– Ах, вам еще не известно это слово… Оно и понятно. Откуда вам, бессмертным в роскоши знать о таком слове, как судьба… Это предназначение, которое досталось каждому в этой жизни. Те, кто не могут умереть, не могут познать свою судьбу, – она накрыла глаза рукой. – Вот в этом вся и проблема. Я вне времени, вне реальности и не могу дать точных инструкций, как спасти Виарум. Вам нужна сила, чтобы, как и я, ориентироваться в потоке вселенной.

– Но мы люди, у нас нет магии, – Лина сделала шаг. – Как же ты можешь говорить о подобном! Мы беспомощны. Даже сильнейшие среди нас никто против других рас в Виаруме. Эта миссия невыполнима.

– Знаете, какая главная тайна этой книги? – перебила ее Богиня пламени. – Вы же понимаете, что перед вами не полноценная моя форма? Я лишь сотая часть настоящей силы, которая тянется ниточкой сквозь реальность и время. И это ограничения коснулись и меня. Мое пламя заканчивается, то, что я копила сотни лун, – она говорила путанно, но Азель удерживал суть. По крайней мере, ему так казалось. – Сила содержится в моих слезах. Однако только к одной из них у нас есть доступ.

– Слеза нашего материка? – предположил Азель, и Богиня пламени отрицательно покачала головой.

– Нет, – она вновь вернула себе заискивающее выражение лица. – Безжизненный материк, что дальше всего находится от первого, – седьмой или материк Иллюзий, теней.

– А разве его не защищают такие же монстры, как и другие материки? – Лина совсем запуталась.

– В том и иллюзия, и знания, что я принесла. У него нет стражей. Все это и есть – иллюзия, – она махнула рукой, и перед ними появилась карта Виарума, на которой отмечен седьмой материк. – Если вы заберете его слезу, то спасете мир еще на несколько тысяч лун. Вам станут доступны знания великих и тогда… Тогда вы сможете спасти мир. Их спасут знания.

– У нас появится выбор?.. – прошептала Лина.

Азель путался каждую секунду этого разговора. Ему без конца мерещилось, что Богиня пламени говорит то одно, то совершенно другое, противореча себе. Непонятно, хочет ли она перерождения мира или остановить смерть Виарума. Сожалеет ли она о гибели детей, или уже отпустила их. Но одно ему ясно. Заполучив камень седьмого материка, им откроются знания, способные спасти все сущее. С помощью этой силы они выйдут за грани человеческих возможностей. А главное, Азель понадеялся, что они наконец-то смогут остановить бесконечные войны между материками. И разрозненный Виарум наконец-то станет чем-то единым. Если их отец догадается о существовании слезы седьмого материка, у которой нет достойных охранников, то воспользуется случаем, и тогда мир потонет в крови, боли и отчаянии. И если они нашли это место, значит, и другие смогут.

– И что нам делать далее? Когда мы заберем эту слезу? Дальше-то что? Топор в руках не делает меня дровосеком, – продолжила задавать вопросы Лина. – Мы должны получить хоть какие-то инструкции.

– Вам откроется главная тайна богов, вы получите знания и силу. А нет ничего сильнее знаний, Азелин, – Богиня пламени обратилась к ним общим именем. – Судьба, о которой вы еще не в курсе, не просто так выбрала вас, – ее рука внезапно рассыпалась на пыльцу. – Кажется, время подходит к концу, – она коснулась своих волос. – Я дала вам выбор. Решать вам. Все равно будет так, как предопределенно…

Ее речь становилась все тише и тише и к концу звучала уже еле различимым шепотом. Тело Богини пламени стало тлеть, подобно бумаге, и распадаться на оранжево-желтую пыльцу, разлетаясь по всему подземелью, дым понемногу рассеивался. И только кристаллы оставались зловеще гореть.

Статуя Богини пламени и книга перестали светиться, сейчас Азель видел лишь чистые пожелтевшие листы. Их любопытство привело к непростому выбору, а главное, оно показало, насколько мир действительно невероятный. Ни он, ни Лина не выбирались дальше королевского замка. Легенды, рассказы о битвах, чудовищах они узнавали со слов братьев да придворных слуг. И первые, и вторые выдумывали чуть ли не половину историй. Сейчас же их эта самая «судьба» втягивала во что-то совсем им еще не понятное. Он перевел взгляд на Лину.

– И что мы будем делать? – он спросил шепотом, хотя никто не мог их услышать. – Можем ли мы доверять…

– Богине пламени? А кому мы еще можем доверять, Азель? – она потерла лоб и запустила руки в волосы. – Честно говоря, мне одновременно страшно и интересно. Но волнует меня другое… – ее глаза словно искрились в полумраке. – Неужели мы сможем остановить все эти войны? Есть ли такая сила, способная превзойти великих магических существ? Заставить или убедить их перестать убивать друг друга? А как много людей стало жертвой расчетливой политики нашего отца?

– Ты хочешь свергнуть короля? – Азель сам не верил, что осмелился спросить.

– Нет. Мне не хочется сидеть на троне, да и находиться в замке тоже. Просто хочу, чтобы он перестал убивать людей для удержания власти, – Лина подошла ближе. – Азель, это реальная и, я боюсь, единственная возможность узнать о Виаруме все. Спасти его, в конце концов.

– Мы можем погибнуть… – плечи Азеля поникли.

– Подумай об обычных людях, – она махнула рукой. – Пока ты спишь до обеда, они вынуждены работать днем и ночью, чтобы прокормить свои семьи. Детьми уходят на войну для заработка, а их кости белеют на золотых рудниках второго материка, омываются дождями материка Вечных Бурь. Ты… – она ткнула пальцем в его грудь. – Если ты боишься… Я понимаю. Но Азель… Не стой тогда у меня на пути. Я остановлю отца, Николаса и кого бы то не было, – она развернулась и пошла к выходу, оборачиваясь к лестнице. – Я спасу Виарум.

– Лина… – Азель протянул вперед руку и крепко сжал челюсть.

Он не мог бросить сестру. Ни здесь. Ни, тем более, на седьмом материке. Они всегда вместе. И если пришло время умереть в попытке сохранить мир, то, значит, так тому и быть.

Он вдохнул и выдохнул. Страх отступил. Первый шаг дался с трудом, но за ним последовал второй, третий и уже через мгновение Азель сорвался на бег. Он не оглядывался, поднимался вверх, чтобы не дать сестре уйти слишком далеко. Однако ему стоило быть внимательней. Им обоим стоило.

Несмотря на то, что вход в подземелье закрылся кристаллы, продолжали гореть. Тень птичьими крыльями появилась на стене, и раздался размеренный стук каблуков о каменную кладку. Из-за стеллажа появился высокий мужчина, облаченный в черный плащ. Кожа пугала белизной, длинные волосы волнами опустились до самого пояса. Он ступал аккуратно, будто не касался земли. Он встал около статуи и ухмыльнулся.

– Ну вот, мама, я же говорил… Главным оружием в мире является слово, – он коснулся книги, и та исчезла. – Мои братья… Глупцы. Так легко велись на мою ложь. И даже ты поверила в мою смерть. Весь мир. Но скоро я вернусь. Два юных сердца, что искренне хотят спасти мир, станут первыми жертвами, – он щелкнул пальцами, и исчезла уже статуя. – Чтобы стать следующим Богом пламени, нужно всего ничего… Быть твоим сыном. И… Свободным.

Иллюзия подземелья исчезла. Вместе со смехом и самим мужчиной.

– Молодой господин и госпожа, через час мы будем в зоне тлеющих бурь… Дальше главный корабль идти не может… Вы уверены, что хотите отправиться туда одни? – капитан Родонос поклонился брату и сестре и смерил их еще раз перепуганным взглядом.

– Спасибо. Далее мы отправимся одни, – Азель кивнул.

– Как пожелаете, мой господин.

Азель посмотрел вперед. Зона тлеющих бурь – это территория около седьмого материка. Она представляла собой огромное переливающееся черно-оранжевое облако. Молнии сверкали тут и там, однако грома никто не слышал. Со стороны казалось, что оно живое. Вот-вот заговорит предупреждениями не пересекать черту.

Ходила легенда среди матросов, что судна, входящие на в зону бурь, могли вернуться оттуда спустя сотни лун. Причем для тех, кто попал в плен материка, проходило всего несколько часов. То, что им вообще удалось отправиться в это путешествие, – чудо. Отец сначала не поверил, что его два самых спокойных и ленивых ребенка решили путешествовать по Великому Океану и как конечную точку пути выбрали седьмой материк. Впрочем, из-за абсолютной бесполезности своих детей он не стал возражать, уже, вероятно, записывая их в мертвецов. Мама попыталась их отговорить, но Лина настаивала на своем. И вот, спустя почти целый лунный цикл, с тысячей остановок они прибыли на место.

– Мне все еще не верится, что мы здесь, – прошептал Азель. – Я оборотней увидел в первый раз в жизни, как и насекомых. И холод шестого материка не забуду никогда. Это путешествие стоило того, чтобы набраться опыта, – он перевел взгляд на Лину, которая не сводила глаз с зоны тлеющих бурь.

– Знаешь, когда я впервые увидела «это», – Лина показала на облако, – то моя уверенность пошатнулась. Все же некое ощущение собственной ничтожности присутствует. И все же я не настолько слаба, чтобы отступить после того, как чуть не умерла на четвертом материке, – она посмотрела на него. – Как думаешь, у нас есть шанс вернуться?

– Шансы есть даже на то, что сейчас появится единорог, – попытался уйти от ответа Азель. – К сожалению, на это шансов побольше.

– Как смешно.

– Как могу, так и подбадриваю. Не жалуйся и иди к лодке, – Азель подтолкнул ее вперед.

– Молодой господин, мы уже поместили на вашу лодку все необходимые припасы. Их хватит минимум на семь дней. Также тут есть шпага и копье для обороны. Мы старались собрать как можно больше необходимых вещей для вашего… благополучия, – капитан Родонос пояснял им последние моменты перед отправлением. – Я дал вам мое слово и слово каждого из команды, что никто не узнает, где вы остановились. Однако за это долгое путешествие мы с вами нашли общий язык и надеюсь… увидимся еще раз.

– Мы тоже на это надеемся, капитан Родонос, – ответила ему Лина с натянутой улыбкой. – Вы замечательные люди. Мало чем отличаетесь от пиратов, но мы с братом вам благодарны, – она поклонилась, и вся команда тут же отзеркалила ее жест.

– Мы, как и договаривались, прождем вас тут сутки, потом отправимся к острову замерших и пробудем там еще десять дней с патрулированием через каждые двенадцать часов. Будем надеяться, никому из нас не отрубят голову, – капитан Родонос показал рукой на канатную веревку.

– Не волнуйтесь, нашим родителям плевать, – без стеснения ответила Лина и начала первая спускаться по веревочной лестнице. – Азель, не отставай.

– Еще раз большое спасибо, мы… – он повернулся к зоне тлеющих бурь, – отправляемся.

Азель активно работал веслами на пару с Линой и пытался понять, каким образом сортировка книг привела его к путешествию на другой конец света. Они оба так волновались, что не смели и слова сказать. Они специально сели спиной к зоне тлеющих бурь, чтобы не испытывать свою решимость. Корабль капитана Родоноса становился все меньше и меньше. Им повезло, и Великий Океан решил сегодня не губить их огромными волнами, а лишь покачивал лодку из стороны в сторону.

В какой-то момент воздух высох, словно они вновь очутились на втором материке. Азель попытался сосредоточиться на работе веслами, и это, как ни странно помогло. Видимость упала почти до нуля, что Лина, сидящая перед ним, превратилась в размытый силуэт. Никто достоверно не знал, сколько им необходимо грести до земли и какова на самом деле эта самая земля. Поэтому он решил довериться себе и своему решению.

– Я думаю, что это отличный план, – ровно произнесла Лина, привлекая внимание ушедшего в себя Азеля.

– Умереть в водах седьмого материка? Да, вполне интересная задумка, – он усмехнулся, пытаясь перевести все в шутку, так как чересчур нервничал для каких-либо разговоров в принципе.

– Все-то ты шутишь, – она фыркнула. – А я, между прочим, серьезно. Если нам удастся добраться до слезы седьмого материка, то мы получим непомерную силу и знания. Я много думала, пока мы путешествовали, и пришла к выводу, что нашего отца не переубедить. Он ни за что не сможет отказаться от власти и желания захватить весь Виарум раз и навсегда, – она наклонилась чуть вперед. – Ты только подумай. Он фактически бессмертен. Сколько раз он будет прибегать к тактике смены поколений насильственный способом? Когда у других рас просто не останется сил? А если слезы начнут высыхать, и у них не будет защиты?

– Мне сложно спорить с этими аргументами, – неожиданно дрогнул голос Азеля. От таких разговоров его и так затуманенное сознание пробрал страх. – Лина, что ты хочешь сделать на самом деле?

– Я хочу убить его, – ее голос, в отличие от Азеля, не дрогнул. – И всех, кто будет на его стороне…

– Что? – прошептал Азель. – Лина…

– Я знаю, что ты не согласен. Предсказывала это еще в том подземелье. Ты слишком мягок и добр. Однако лишь задумайся, Азель. Наш отец никогда не упустил бы возможность убить нас хоть в колыбели. Ему плевать на нас. Думаешь, почему мы здесь? Да нас уже записали в хронологию династии как мертвецов и заказали портеры на стену в зале легенд. Ты будешь висеть в углу, я у помойного ведра, – она бросила весла. – Он убивает тысячи и тысячи людей. Ежедневно. Если не ежеминутно. В наших головах… Руках знания о великой силе. Так, может, стоит воспользоваться ей по назначению и свергнуть тиранию? Дать людям свободу, а Виаруму мир?

– Лина, – губа Азеля дрожала, он не знал куда смотреть, что делать. Руки начало сводить. – Почему ты не сказала мне раньше о своих истинных намерениях, если бы я…

– Если бы ты знал заранее, то не отправился со мной, – она подошла ближе и наклонилась, смотря ему прям в глаза. – Азель, мы должны решиться на это. Я понимаю – страшно. Я до этого момента тоже боялась, но сейчас… Не осталось ничего.

– Я не…

Азель уже не просто боялся, он пребывал в настоящем ужасе. Кажется, его сестра только что сошла с ума. По-другому он не мог объяснить ее безумный взгляд с горящими от ненависти глазами. Если присмотреться, в них можно было рассмотреть пылающие костры.

Она плотно сжала челюсть, что ее желваки то и дело двигались. Грести веслами стало практически невозможно из-за нависшей над ним Лины. Она схватила его за ворота рубашки и потянула вверх, словно он ничего не весил. Азель вцепился в ее руки и попытался отодрать от себя. Настолько злой и уверенной в себе он ее никогда не видел. Лина тряхнула его, как тряпичную куклу, и рыкнула.

– Ты слабак, Азель. Ты слишком труслив, чтобы принять судьбоносное решение… – она на миг остановилась. – Так вот что значит судьба… Это то, что должно произойти, хотим мы или нет. И не сразу ясный путь теперь отчетливо передо мной. Мы должны спасти Виарум, даже если это означает закат всего нашего рода…

– Лина, послушай себя! – Азель нашел в себе силы не болтаться, как котенок, которого взяли за шкирку, а встать на ноги и закричать. – Ты предлагаешь убить всю нашу семью силой, которую мы еще даже не нашли! Они вырастили нас и дали какую-никакую крышу над головой. Не все там настолько злые, как отец. И даже он не заслужил смерти от собственных детей! Я не позволю тебе убить их.

– Тогда ты станешь одним из них!

Она выдернула весло из кольца и замахнулась на Азеля. Тот еле успел увернуться. Ситуация настолько повергла его в шок, что он даже не задумывался о собственных действиях. Он тоже взял весло и начал блокировать серию ударов от Лины. Он поверить не мог, что жизнь и эта самая судьба приведут их к битве на веслах на краю мира. И не просто очередная драка между сестрой и братом, а смертельная схватка. Лина своим напором загнала его к самому краю. В нос ударил насыщенный запах соли и грязи. Азель сжал зубы и сосредоточился.

– Этот мир все равно обречен! Его не спасти. Скоро он умрет. Так почему бы не подарить ему покой хоть на какое-то время?! Ты жалок, Азель! И как ты умудрился найти это подземелье! Ты совсем не походишь на героя! Твоя судьба… Я вижу ее! Ты – мертвец!

Она замахнулась на него веслом, и тогда Азель решил воспользоваться своим любимым и неповторимым приемом. Среди всех людей никто не мог посоперничать с ним в реакции и точности. Когда кончик его носа и весло разделяло всего пару сантиметров, он отвел плечо назад, становясь боком. И пока Лина не успела его снова поднять и нанести удар, он ловкой подсечкой сбил ее с ног и прижал к ее груди весло, не позволяя двинуться.

– Я не позволю тебе вершить правосудие ненавистью и насилием, Лина! – он наклонился. – Я найду способ защитить Виарум иначе… Я спасу его и всех остальных.

Раздался хлопок.

– Что за…

Азеля ослепило и оглушило, дно лодки ушло из-под ног, и он без особого на то желания куда-то полетел. Его голова врезалась в песок, пока в ушах свистело от взрыва. Сначала он подумал, что смерть пришла за ним, однако через долгие десятки секунд контроль над теломначал возвращаться к нему.

Он уперся ладонями в землю и, дрожа всем телом, вытащил свою голову из песка. Зрение постепенно восстанавливалось, и он с ужасом осознал, что затормозил лицом он совсем не в песок, а в черный, подобый обсидиану, пепел. Он провел пальцами по нему, уверяясь, что это действительно реальность и не иллюзия.

Азель протер глаза, и осознание произошедшего несколько минут назад ударило кувалдой по голове. Он начал оглядываться по сторонам. В паре метров от него нашлась Лина. Вместо безумного взгляда шок застыл на ее лице, словно она умерла и вернулась с того света. Он аккуратно двинулся к ней, но стоило ему приблизиться, как сестра закричала.

– Не подходи ко мне! Не подходи! – Она закрыла лицо руками.

– Лина, ты… – Азель смотрел на нее с подозрением. С ними явно произошло что-то необъяснимое. – Слушай…

– Как ты посмел наброситься на меня?! Я же твоя сестра, я твой близнец! Сама вселенная считает нас одним целым, а ты посмел попытаться убить меня. Ты же хотел защитить мир! Хотел, чтобы мы все наконец-то принесли равновесие! Азель, что на тебя нашло?!

Такую Лину он никогда не видел. Зато ему стало понятно – сестра прошла через то же самое.

– Лина, успокойся, пожалуйста, я не нападал на тебя, – он говорил шепотом, присаживаясь на колени, чтобы не провоцировать на новую истерику. – Все, что ты видела, – это иллюзия зоны тлеющих бурь. Я тоже пережил твое нападение с веслом. Ты чуть не убила меня и желала уничтожить весь королевский род. Я просто в ужасе…

– Я… – она не могла поверить ни в сказанное, ни в увиденное минутами ранее. – Ты просил уничтожить мир за то, что он погряз в крови. Ты хотел использовать силу, убить каждое живое существо и запустить новое перерождение Виарума. Я думала, что схожу с ума, – она быстро вытерла слезу. – Я так испугалась.

– Все хорошо, план пока старый – разобраться на месте. Давай возьмем перерыв, – он облегченно выдохнул, понимая, что не нужно будет убивать собственную сестру для спасения первого материка. – И вот мы, собственно, на месте, – он засунул руку в пепел, поднял горсть и стал понемногу ссыпать с ладони. – Вместо земли на седьмом материке сплошной пепел. Но он странный. Он словно черный обсидиан и совсем не красится. Я встречал много упоминаний о седьмом материке, но никто и никогда не рвался сюда за ресурсами. Я, кажется, понимаю, почему.

– Что, если у нас не получится? – резко спросила Лина.

– Судя по тому, что мы не убили друг друга, не погибли в Великом Океане на сомнительной лодке и сидим на черном берегу, – у нас получилось, Лина, – он усмехнулся, замечая, что сестра совсем не пришла в себя после иллюзии. – О чем ты?

– Я боялась об этом говорить, – она заплакала. – И после того, как ты напал на меня с веслом, я не могу перестать думать об этом всем. Не могу и все, Азель.

– Лина, я понимаю, что тебе тяжело… Но мы же ближе к финалу этой затеи, чем началу. Тем более, зная о будущем Виарума, мы должны набраться храбрости и дойти до конца. Чем бы этот самый конец ни являлся. Сама Богиня пламени ведет нас, – он положил руку на ее ладонь, успокаивая. – Все будет хорошо.

– А что если…

– Без «если», Лина, – Азель улыбнулся. – Послушай… Я провел в библиотеке всю свою жизнь. Перечитал от скуки тысячи книг, а некоторые не раз уже по любви. За моими плечами бесчисленное количество героев, злодеев, и главное… легенд. Их так много, Лина, ты не представляешь, а главное… Ими кто-то должен стать. Легенда – это не просто история, это живые существа, и ими можем стать даже мы – люди. Посмотри на нас, посмотри, где мы находимся и давай, – он встал с пепла и протянул ей руку, – давай попробуем стать легендами вместе?

– Отец явно не того сына посадил на трон, Азель, – она усмехнулась и крепко схватила его за руку, поднимаясь. – Но вот вопрос… – ее лицо скривилось от недовольства, и Азель расслабился, узнав свою сестру. – Где мы и куда идти?

– Оу, – только и выдал Азель.

Из-за стресса он позабыл хотя бы осмотреться вокруг. Они попали на малоизвестный кому-либо материк и могли погибнуть от чужих рук. Однако стояла пугающая тишина, и не было абсолютно ничего, кроме этого самого пепла. Насколько позволяло зрение, Азель вглядывался в пустыню без барханов. Даже какого-то жалкого полумертвого деревца не нашлось. Солнечный свет не проникал вглубь из-за зоны тлеющих бурь, но при этом ураган вокруг не поднимал и пылинки вверх. На втором материке то и дело случались бури, они и перегоняли песок от одного края до другого. Тут же мертвецки тихо. Он обернулся на их лодку с припасами. Она ни на миллиметр не сдвинулась, а весла в кольцах вызывали лишь ужасные воспоминания. Он выдохнул, взъерошил волосы и попытался найти ответ на вопрос Лины.

– Думаю, даже боги не знают, где мы точно, – Азель покачал головой. – Прости меня, Великое пламя, но куда же нас занесло, – он посмотрел на Лину. Хорошо, пойдем возьмем воду и какую-то еду. Я без понятия, как тут ориентироваться, и чтобы не умереть банально от голода и жажды, надо потрудиться.

– Знали бы мы, что искать…

Они направились к лодке, чтобы взять мешки с припасами. За это путешествие слабое тело Азеля немного окрепло, и теперь пара лишних килограммов не казалась непосильным грузом. Сколько он ни пытался отобрать второй мешок у Лины, так и не смог это сделать. Сестра обладала по истине свободолюбивым характером и упрямством. Поэтому после небольших препирательств они направились вперед. Так как вокруг не нашлось никаких ориентиров, они просто шли куда-то вглубь. Они даже не понимали, день или ночь сейчас, так как зона тлеющих бурь опускала на седьмой материк вечные сумерки.

Примерно час, насколько мог судить Азель, они привыкали к странному сухому воздуху здесь, к количеству света, а потом однообразный пейзаж стал надоедать и пугать. Очертания Великого Океана совсем пропали, их лодка тоже.

– Не хочу поднимать градус волнения среди нашей группы с и так не очень стабильным рассудком, но в целом, как я поняла, назад дорогу до лодки мы найти не сможем. Посмотри, – Лина показала себе за спину большим пальцем. – От наших ног даже следов не остается, Азель. Если мы не найдем эту слезу, нам конец.

– Какая разница, когда умирать: сейчас или в пылающем Виаруме, – пробурчал Азель. – Хотя Богиня пламени не сказала точно, как погибнет Виарум. Так что… Может, смерть от обезвоживания в пустыне пепла и не так плохо.

– Удивительно… Эти слезы такие непонятные. Они даруют силу своим материкам и их сути. На нашем материке вообще никакой магии, кроме красного дракона, и нет. Ну и бессмертия, конечно, – Лина призадумалась. – Тут еще меньше магии.

– Это утерянные знания. Я бы даже так сказал… Каждый придумывал, что хочет. Это путает и в итоге склоняюсь к выводу… Правды нет, – он покачал головой. – Но я согласен с утверждением, что магии на седьмом материке еще меньше, чем у нас.

– И как должна вообще выглядеть эта слеза? Жидкая, твердая? Осязаемая или нет? – Лина продолжала рассуждать, чтобы хоть как-то занять мозги вместо раздумывания об их мучительной смерти. – Нашу-то мы не знаем, где искать.

– Да и что нам с ней делать-то? – Азель пожал плечами. – Не грызть же перед сном?

– О Боги, – прошептала Лина.

– Да ладно, нормальная шутка, – Азель закатил глаза и толкнул сестру не сильно в плечо, но та выпустила мешки. – Эй, Лина, заканчивай драматизировать. Я довольно часто смешно шучу. А ты вечно…

Лина протянула руку вперед, указывая пальцем.

Азель резко захлопнул рот, щелкая зубами. Он медленно, словно кто-то приставил ему нож к горлу, повернулся в указанную сестрой сторону. И его мешки тоже попадали рядом.

Огромный кокон, чем-то напоминающий куколку бабочки, висел над землей. Если это и была гусеница, то размером не менее двух метров высотой. Структура кокона напоминала застывающую магму с трещинами, через которые поднимался пар. Пульсирование света похоже на живое сердце. К кокону тянулись десятки цепей, которые тащили на себя.

Странная субстанция не могла не пугать брата с сестрой. Даже в путешествии они редко встречали настолько уникальные проявления магии. Так как они не предполагали, каким образом должна выглядеть слеза седьмого материка, а вокруг больше ничего нет, то и выбора у них не много.

– И что нам с этим делать? Богиня пламени рыдала над детьми вот… этим? – Лина наконец-то опустила руку. – Я не знаю, что нам дальше делать с этой слезой. Она сказала, надо найти взять, собрать их всех и… И что дальше?

– Лина, слишком много вопросов! Я тоже стою здесь рядом с тобой, ничего не понимаю и в полном шоке от увиденного, – Азель фыркнул. – Давай подойдем ближе и потыкаем в нечто пальцем.

– Содержательно, – хмыкнула Лина.

По мере приближения к кокону их уверенность в правильности своих действий таяла на глазах. Бодрый шаг становился все медленнее и медленнее, пока они, не переглядываясь, подошли на расстояние метра к одной из цепей и пугливо охнули.

Каждое из звеньев мерцало каким-то странным блеском, их они тыкать пальцем не решились. Стоило им ступить на территорию непонятного образования, как давление обрушилось на них со всех сторон, словно они попали под водопад. Им с трудом удавалось дышать и потребовалось несколько долгих минут, чтобы адаптироваться к окружающей атмосфере и мелкими шагами продолжить путь к цели. Складывалось ощущение, будто они идут против плотного потока пламени, оно ласкало им кожу, пыталось отстранить их, не позволяло двигаться вперед.

Азель сжал плотно губы и чуть не упал снова носом в пепел, когда в паре метров от кокона исчезла давящая аура и стало наоборот холодно и легко.

– Я не чувствую своих ног… – прошептала Лина. – Кажется, если я захочу, то взлечу до неба в один прыжок.

– Давай отложим исследования космоса на потом? – Азель посмотрел на кокон, который продолжал пульсировать светом. – И так мы здесь.

– Что мы должны сделать с этой штукой? Нам надо забрать с собой слезу седьмого материка, чтобы получить силу, но как мы отопрем это куда-либо? Оно выглядит неподъемным даже для десяти крепких парней, – Лина нахмурилась. – Может, сначала стоит коснуться…

– Стой, – Азель перехватил руку сестры в паре миллиметров от кокона. – Это сделаешь не ты.

– Что, захотел заполучить себе всю силу? – она усмехнулась и руку не опустила.

– Нет. Ты знаешь почему, – он говорил ледяным незнакомым даже себе голосом. – Если это ловушка, если нас обманули, или произойдет нечто неподвластное нашему разуму – я буду тем, кто умрет. И я не хочу слышать ничего в ответ. Это решение не обсуждается. Кто-то из нас обязан выжить, и это будешь ты, Лина.

– Ты раздражаешь своим желанием спасти меня. Я не слабая, – она поджала губы.

– Ты намного сильнее меня, поэтому и должна выжить в случае чего, – он усмехнулся. – Отойди, пожалуйста.

– Придурок.

Несмотря на спор, Лина сделал шаг назад, позволяя Азелю принять возможный удар на себя. Он глубоко вдохнул и выдохнул, выбросил последние умные мысли из головы и коснулся кокона. Ничего необычного на ощупь он не почувствовал, но тот сразу перестал пульсировать и начал гаснуть. Азель посмотрел на Лину, которая внимательно смотрела на него.

Кокон замер. Атмосфера вокруг них стала возвращаться к нормальной, чрезмерное давление или легкость уже не ощущались. Неожиданно цепи стали рваться с громким лязганьем под вскрик Лины.

Азель прикрыл голову руками и немного пригнулся, чтобы уворачиваться от осколков металла. Однако звенья тут же превращались в пепел и оседали в бесконечно черном море вокруг. Трещины на коконе стали увеличиваться, а поверхность мелко дрожать. И спустя несколько секунд от него отвалился кусок, Азель сделал полшага назад, наблюдая и не моргая.

– Невероятно…

Кусками, как кожа с змеи, отваливался странный материал, из чего был создан кокон. Он напоминал чем-то металл. В отличие от звеньев, материал не рассыпался в пепел, а лежал под ногами.

Азель еще раз коснулся кокона, когда скорость его разрушения замедлилась, и уже через мгновение сам стал отламывать от него куски, освобождая нечто. Скрежет металла прорезал слух, заставляя поморщиться и отойти. И сразу же за этим последовал хлопок и остатки кокона разрушились. Азель отошел в шоке на шаг назад.

– Сердце?

Перед ними билось настоящее живое сердце. Конечно, оно было не похоже на человеческое: черное, словно сделанное из угля. От него отходили сотни сосудов, которые сплетались в один, словно коса. Из него, подробно крови, истекала черная жидкость.

В своем воображении Азель представлял слезу материка совершенно иначе. Он поджал губы и смело сделал шаг к сердцу. Ладонь его потянулась вперед, и пальцы коснулись субстанции, сразу погружаясь внутрь. И если поначалу ему приходилось прикладывать усилия, то через пару секунд его руку стало затягивать куда-то внутрь. Он схватился за локоть и уперся ногами в пепел, пытаясь вырвать конечность из пугающего плена. Чьи-то руки обхватили его за талию и потянули, но он не успел сообразить чьи, потому что ладонь нащупала теплый камень в сердце и вцепилась в него.

Спасти его пыталась Лина, поэтому когда Азель твердо держал камень в своей руке, их отбросило на пару метров назад. Он открыл глаза. Вся его левая рука покрылась черной жижей из сердца, а вены пульсировали. Но привлек его внимание небольшой черный камень в ладони. Он словно впитывал весь свет вокруг и походил скорее на ожившую тень. И не успел Азель даже подумать о следующем шаге, как он впитался в него.

И тогда начался настоящий кошмар. Его тело прострелила немыслимая боль. Ничего подобного он никогда не испытывал. Каждая его кость ломалась по нескольку раз и восстанавливалась, кровь в сосудах то закипала, то застывала льдом, глаза лопались, зубы крошились, ногти вырывались. Он не мог даже кричать, оставаясь в сознании неподвластной ему силой. Единственное, о чем мог думать Азель в этот момент, о правильности решения не позволить Лине коснуться этой проклятой слезы.

– Азель!

Слышал он ее голос где-то далеко, так как кровь хлестала из ушей. Но чем больше он чувствовал боль, тем меньше она каким-то образом влияла на него. Со временем он перестал ощущать все вокруг, хоть и противный хруст костей не прекращался. Свет горел в его груди, глаза загорелись желтым сиянием, а волосы закручивались в косы. И в какое-то бесконечно долгое мгновение все прекратилось. Его швырнуло на пару метров в сторону, словно тряпку. Азель будто смотрел на себя со стороны. Верх одежды сгорел на нем, штаны превратились в шорты, обувь исчезла. Его слабое тело приняло форму настоящего воина. А самое главное, наивность, присущая ему раннее, затерялась в лабиринтах боли. Он сел, не дыша.

Лина плакала на коленях около него, пока он не положил ей руку на голову. Она подняла взгляд и кинулась к нему нашею.

– Я думала, ты умер! – она кричала, плакала и понять ее речь было невозможно. – Азель! Я… Не смей так больше поступать, – она не могла успокоиться. – Я больше никогда не позволю тебе так страдать, – она схватила его лицо и посмотрела с глазами полными слез. – Никогда. Лучше уж я умру!

– Я выжил… – прошептал Азель словно не своим голосом.

– Что удивительно.

Раздался голос, словно сразу везде. Брат с сестрой начали оборачиваться по сторонам, ничего не понимая. Позади них никого не нашлось, но, когда они вернули свое внимание обломкам кокона, перед ними в подозрительно знакомом дыме и свете появился мужчина. По человеческим меркам он был пугающе красив: облаченный в кожаные черные доспехи, с короткими темными волосами, белоснежной кожей и зеленным глазами. Выше Азеля на голову, а значит, не менее двух метров. Это, впрочем, не мешало ему производить впечатление грациозного и аккуратного воина. В руке он держал двуручный меч, пылающий черным пламенем. На его алых, подобно крови, губах играла усмешка. Какая-то мысль все никак не могла сформироваться в голове Азеля, когда он смотрел на незнакомца. Однако в этот раз ему помогла Лина.

– Это же ты… – она перевела взгляд на Азеля. – Его мы видели в подземелье. Азель, попробуй вспомнить лицо Богини пламени, и у тебя ничего не получится. Каким-то образом наши воспоминания заменили.

– А вы серьезно думали, что моя мать спустится к смертным существам Виарума? Да даже к бессмертным. Она не может. Она – богиня. Истинная. Что обладает властью к созиданию и использованию кузницы и Великого пламени, – он говорил так сладко, что Азель поморщился. – Она заключила меня в кокон вечности и даже свое самое больше горе, слезу, поместила в качестве источника энергии. Я не могу представить, как много времени прошло, пока я делал трещины с другой стороны клетки, – он наигранно отряхнулся. – И вот я вышел наружу. Единственный и не повторимый.

– Может, тогда ты будешь иметь совесть и представишься? – Лина нахмурилась. – Зачем ты прикинулся своей… – и тут до нее дошла истина его слов. – Своей матерью. Ты… Неужели ты один из богов?

– Неприятно познакомиться, Широ, Бог слова, речи и обмана, – он усмехнулся. – Единственный выживший из великих богов детей Богини пламени, – Широ пожал плечами. – Оно и неудивительно, ведь именно я стравил своих братьев в сражение. Любовь, ревность, пьянство делают чудеса. Я, конечно, добился своего, но, как видите, – он махнул рукой за плечи, – вышла небольшая проблемка.

– Зачем ты убил своих братьев? – по лицу Лины Азель понял – та догадалась, кто настоящий злодей в их путешествии и с кем им предстояло столкнуться в ближайшем будущем. – Это ты заставил нас увидеть те иллюзии.

– Дитя, это меньшее, на что я способен, – он оскалился. – Одного взмаха моих ресниц достаточно, чтобы уничтожить твой разум. Ты явно плохо меня слушала, я обманул и стравил своих братьев – богов. Ты – пыль. Но мне нет дела до вас. В конце концов, вы, любопытные человечишки, вытащили меня из клетки. Должен же я вас как-то отблагодарить. Поэтому вас настигнет мой гнев последними, – он сделал высокомерный кивок, – это мой подарок вам.

– Засунь ты свой подарок в задницу, а лучше в рот, чтобы никто не слышал твоих глупостей. Зачем ты вообще травил своих братьев? Заставлял мать плакать? Это из-за тебя мир на грани смерти?! – Лина совсем позабыла, кто перед ней, да и то, что ей почти напрямую угрожали смертью.

– Великая кузница и Пламя – то что неизменно. Молот поднимается, падает на наковальню, из пламени летят искры… Магия летит на Виарум. Но вы не задумывались, кто держит этот самый молот? Сейчас это Богиня пламени. Но всему приходит конец, – Широ изменился в лице. – Спустя бесчисленное число лун богу, что держит молот, приходит замена – сын или дочь. Но у Богини пламени случилась накладка в виде сразу нескольких детей. И кто же должен был стать… Главным богом, а кто должен исчезнуть? Я решил, что точно не я. Мать даже выкинула меня из гонки за право… Впрочем, неважно, я всех победил. Как видите, моих братьев нет…

– И что ты планируешь делать? – скрипучим голосом задал вопрос Азель.

– Вы очень вовремя меня освободили, – он посмотрел на звезды. – Где-то в ближайшие пару тысяч лун… Может, раньше, может, позже у моей матери должен был появиться еще ребенок. Она запечатала меня до его появления. Так как Богиня пламени сама не в силах осуществлять настолько серьезные дела, как убийства, то эта роль – спасение Виарума, по ее мнению, возлежит на еще одном ребенке. И это тоже неважно. Я появился. А значит, в течение следующих трехсот тридцати трех лунных циклов закончится перерождение, и моя мать уступит место, хочет того или нет. Осталось дело за малым, забрать или уничтожить все слезы.

– И ты думаешь, все просто так отдадут их источники жизни? – Лина сделал шаг вперед. – Ты получишь достойный отпор.

– Дитя, я бессмертен. Никто из вас не способен меня убить. Тебя вообще чему-то учили родители? До нового рождения бога я успею несколько раз уничтожить всех и вся. Заставлю Виарум переродиться и стану его полноправным правителем. Я не буду, как мать, смотреть, я буду наслаждаться, – он поднял меч вверх. – Как и обещал, я убью вас в последнюю очередь. Ты, Азель, впитал в себя слезу седьмого материка. Мать специально снизила ее силу, чтобы тебя не уничтожило. Однако еще капля пламени и ты бы лопнул, как пузырь. Она позволит тебе защититься от моих иллюзий. Но в итоге я все равно приду за тобой. А пока наслаждайтесь свободой, у меня много дел, – он запрокинул голову к небесам, и его голос превратился в рык. – Скоро ты ответишь за все… мама.

– Азель, мы не можем позволить ему уничтожить мир! Единственное, в чем он нас не обманул, так это в его гибели! Прямо сейчас нам необходимо придумать, как восстановить этот кокон! – Лина схватила брата за рукав. – Прошу, очнись. Мы должны сделать хоть что-то.

– Я…

– Бесполезно, – прорычал Широ. – Время пришло.

И стоило словам слететь с губ, как весь пепел, на котором они стояли, затрясло и спокойная пустошь превратилась в бурю. Брат с сестрой закрыли глаза, пытаясь хоть как-то пережить ураган, но не успели они сообразить, как поступить – все успокоилось, и из пепла стали появляться ужасающие создания. Они выглядели точно так же, как и люди, но представляли собой тени из легенд про седьмой материк. В их груди горели красные звезды. Они не обращали на них внимание, а двигались в разные стороны. Через мгновение другие ужасающие монстры образовались из пепла: черви, насекомые, осьминоги и прочие копии реальных существ из Виарума. Они роем смерти направились выполнять приказ Широ, который состоял в простом: захватить или уничтожить слезы Богини пламени и помочь ему завершить перерождение и соответственно гибель мира.

– Мы не можем позволить им уничтожить наш мир, – она заплакала. – Азель, я прошу тебя, спаси мир. Спаси то, ради чего мы ввязались в это. Спаси нас.

– Хорошо.

Ответил он каким-то безжизненным голосом, заставляя Широ усмехнуться. Однако в следующую секунду в него с неба ударил луч света, заставляя разойтись завесу зоны мерцающих бурь.

Лина от страха тоже сделал два шага назад. В руках Азеля из солнечных бликов сформировалась шпага, кожа заблестела от переполняющей энергии, волосы, скрученные в косы, расплелись и отросли до самого пояса. Глаза горели желтым и мерцали посреди кромешной тьмы. Давление от его тела распространилось на многие километры, и тысячи восставших воинов пепла в мгновение превратились обратно в пыль. Лишь сильнейшие из них выстояли, но оказались обездвижены.

Он сделал рубящий вертикальный удар, и в сторону Широ пошла золотая волна. Бог увернулся в последнее мгновение. Игривое выражение лица исчезло, он перехватил свой двуручный меч, словно тростинку, и нахмурился.

– Значит, таким образом ты решила сдержать меня, мама? Умно. Но все же он – человек, а я бог. Рано или поздно его силы иссякнут, – Широ говорил не с ними, постоянно поглядывая вверх. – Выбора нет.

Он сложил руки вместе, словно собирался молиться, и полупрозрачная черная сфера пошла от него в разные стороны, знакомо пульсируя. Весь пепел, что окружал их мириадами пылинок, направился к нему и стал оболочкой, той формой, которой он собирался сражаться с Азелем. Вероятно, других шансов победить его, впитавшего слезу седьмого материка, нет.

Азель же просто пытался не взорваться от бурлящей в нем энергии. Он бесцельно выпускал ее из себя, не зная, каким образом контролировать. По словам Широ, убить его невозможно. А значит, им предстояла битва на несколько тысяч лун, пока не появится новый ребенок Богини пламени. Но Азель чувствовал банальную разницу в их опыте и уже предрекал проигрыш в первой битве.

Весь пепел, что притянул к себе Широ, превратился в прообраз огромного ящера, напоминающего легендарных драконов. Однако эта форма пугала размерами, и ни один рисунок настоящих магических существ не шел с ним ни в какое сравнение. Огромная квадратная голова с рогами в разные стороны, из-за чего он напоминал одуванчик, длинное тело, на спине которого располагался плавник, подобно рыбе. Непропорционально большие руки к голове уменьшались к хвосту, что невозможно было измерить. Его кожа мерцала, подобно черному обсидиану, а изо рта, глаз шел дым. На конце хвоста располагался огромный шип. Монстр залил весь Виарум своим ревом, заставляя Лину отступить и Азеля поднять руку для защиты сестры. И это бессмертное существо имело неограниченный запас сил.

– Что… Это?

– Это… Это – дракон тлеющего пепла. Сильнейшее существо в Виаруме. Беги, Лина. Беги.

– Азель, остановись! Тебе не победить!

Лина выбилась из сил в попытках добиться от брата благоразумия. Битва между ним и монстрами, восставшими из пустыни пепла, продолжалась уже часов восемь, не меньше. Ни одна из сторон не могла захватить инициативу, лишь время от времени склоняя чашу весов в свою пользу. Ни Азель, ни Широ не устали от сражения, однако Лина чувствовала, как жизнь покидала ее.

Бог, как и обещал, не тронул ее, этому же следовала и его армия, однако от приближающейся смерти ее это спало лишь косвенно. Из-за высокой динамики боя они переместились к Великому Океану. Зона тлеющих бурь из-за постоянных всплесков энергии исчезла, и на них опустилась ночь, но вспышки света, исходящие от Азеля, превращали ее в день.

Лина беззвучно заплакала, уже не зная, каким образом ей поступить. Попытка спасти мир превратилась в его уничтожение. Рядом с ней неожиданно появился, вместе с ярким всплеском света, брат.

– Их стало больше. Сдерживать не получается, – констатировал очевидный факт Азель, наблюдая, как новая армия теней поднималась из пепла. – Тебе необходимо отступать. Я останусь сдерживать.

– Ты не можешь остаться здесь один, и ты не можешь бросить меня! – закричала она из последних сил. – Азель, одумайся, их слишком много! Мы должны отступить, чтобы найти решение. Рано или поздно твои силы или иссякнут, или их станет недостаточно. Прошу тебя, давай отступим. Ближайший материк Великанов, они смогут задержать их, пока мы не найдем способ победить Широ или хотя бы сдержать до появления нового ребенка Богини пламени.

– Мы не можем оставить мир один на один с этими монстрами, – парировал ее аргументы Азель, и Лина наконец-то узнала в нем своего брата.

– Мы и не оставим его, Азель. Нам нужен план. Против нас настоящий бог! Еще суток не прошло с того момента, как ты получил эту силу. Ты не умеешь ей управлять, ты даже не понимаешь ее суть. Я прошу тебя. Позволь миру помочь. Может, именно великая угроза подтолкнет Виарум объединиться и выжить, – она схватила его за кожу, та была необычайно горячей. – Ты весь горишь…

– Буквально, – от Азель пошла волна энергии, и подобравшиеся к Великому Океану монстры разлетелись в прах. – Я…

В подтверждение слов Лины очередные бесформенные чудовища стали формироваться из пепла. Чем больше их уничтожали, тем быстрее неподвластная пониманию сила училась и находила новые способы существования.

Азель понимал, что скоро не сможет сдерживать их на территории седьмого материка и они попадут во внешний мир. При этом ему чудом удавалось сражаться с драконом тлеющего пепла, прообразом Широ. Он мог позволить остальным прорваться, но этот монстр должен оставаться на седьмом материке.

Лина крепче сжала его руку, привлекая внимание. Он развернулся к ней, разрывая зрительный контакт с драконом. И в этот момент что-то изменилось в его мышлении. Он наконец-то по-настоящему понял, что пыталась донести ему сестра. Чувство отчаяния накрыло его с головой. Если они не предупредят о нашествии тьмы, то другие материки не смогут собраться и попытаться остановить надвигающуюся угрозу.

И он сдался. Он подчинился не только логике, но и пошел на зов доброго сердца.

– Хорошо, Лина. Мы отступаем.

Он схватил сестру, и за его спиной появились крылья, сотканные из света ночного неба. Их орнамент чем-то напоминал созвездия. И далее Лина пыталась лишь уследить за быстро сменяющейся картинкой вокруг себя. В одно мгновение они очутились перед лицом Первого великана. Сначала тот хотел уничтожить самого Азеля, но, выслушав их историю, неожиданно поверил. Как сказал брат Лине, в мире изменились потоки магии. Любое живое существо, хоть немного связанное с магией и космосом, ощутило исчезновение слезы седьмого материка. Невидимый людям баланс нарушился. И стоило им покинуть шестой материк, как Первый великан вступил в бой с драконом тлеющего пепла.

Азель летел так быстро, как позволяла ему новая сила. Он не оглядывался, посещая материк за материком, предупреждая магических существ о наступлении тьмы. Больше всего он боялся обернуться и увидеть за плечами выжженную землю и пустоту.

И последняя их остановка – первый материк. Азель метеоритом засиял над Аден-Нираном, пугая всех людей разом. В руках он крепко держал сестру. Теперь весь город казался ему ничтожно маленьким, да и в целом весь Виарум. Если не надвигающаяся смерть, он бы смог остановить войны и наконец-то принести мир. Войска людей вышли к нему навстречу, чтобы сопроводить к королю. Однако, когда они разглядели в нем Азеля – одного из принцев, то растерялись.

Он поднял руку и одним взмахом уничтожил их оружие, доспехи, оставляя практически нагими. Никого убивать он не стал, а, лишь кивнув, пошел в главный замок. Перед этим он опустил Лину на дорогу, и та, наклонив голову от неловкости и страха, засеменила вслед за братом.

Двери сами открывались перед ними. Теперь он не просто книгописец, он сравним с богами. Весь тронный зал застыл в шоке и ужасе, когда Азель показался в своем новом образе.

– Азель! Это ты?! Не может быть! Как ты… – Король встал с трона и сделал шаг вперед. – До меня дошли вести…

– На мир надвигается смерть, отец, – ровно произнес Азель. – Готовь войска. Все остальные материки предупреждены. Время забыть о своих разногласиях и объединиться со всеми. На кону целый мир, – он вышел в центр зала. – Сейчас Первый великан сражается с сильнейшим существом во всем Виаруме. У него нет шансов победить, но он задержит его на много лунных циклов. Его жертва не должна быть напрасной.

– Весь мир втянется в войну… – прошептал король и подошел ближе.

– Да. Я – единственный достойный соперник врагу. Мне необходимо возвращаться и сдержать его силу. Я просто вернул Лину на первый материк и оповестил наших союзников, – он выделил слово «союзники» интонацией. – А теперь мне пора.

– Стой, – строго бросил король и окинул всех взглядом. – Вы должны кое-что знать перед тем, как все… случится, – он прокашлялся. – Остальные. Вон, – он развернулся к королеве. – Даже ты. Я приказываю всем немедленно покинуть тронный зал, кроме Азелина.

Брат с сестрой наблюдали, как все тронный зал пустел.

Лина с подозрением смотрела на короля. Мир находился на грани краха, а она ничего не могла поделать. На плечи ее брата легла непосильная ноша. Чувство вины поглотило ее. Ведь она настояла на том, чтобы послушаться фальшивую богиню пламени и отправиться в рискованное путешествие. Она крепко сжала кулаки. Азель посмотрел на нее и одним взглядом попытался успокоить начинающуюся бурю.

Тем временем их отец подошел к ним. Он снял с себя корону и положил рядом на стол. Его выражение лица изменилось. Ни Азель, ни Лина не могли уловить причину.

– Получается, шестой материк сейчас сражается с сильнейшим существом в Виаруме? – он почти шептал. – Неужели он настолько силен, что даже первый Великан не способен с ним справиться?

– Лишь задержать. Не победить. Пока я буду противостоять этому существу, остальные должны контролировать его приспешников, – Азель говорил строго. – Они умирают, только если разрушить сосредоточение их энергии в звезде. Она может располагаться где угодно на их теле.

– К чему эти вопросы, отец? – Лина сделала небольшой шаг вперед. – Сейчас нужно сосредоточиться на сборе военного совета и отпустить Азеля сражаться.

– В сложные времена необходимо принимать непростые решения, – он выдохнул. – Я понимаю, что вы бессмертны – как и другие люди. Однако ваша жизнь по длине лишь крупица в сравнении с моей. То, что вам кажется верным решением, продиктовано неопытностью, – он покачал головой. – Есть один способ сдержать это существо. Помимо использования силы, которую получил Азель…

– Что? Какое? – Азель нахмурился.

– Не просто так я выгнал всех. О ней не знает никто, – король прохрипел это и потянулся к своей шее. – Вот она.

В ладони короля лежал кулон в виде звезды со множеством лучей. В центре ее располагался синий камень. Он переливался и оторвать взгляд от него было невозможно. Только сейчас Азель вспомнил, что отец никогда с ним не расставался. Даже его любимая корона лежала на столе.

– Если ты используешь его, то есть шанс…

Азель протянул руку, и кулон отозвался неизвестным ему притяжением, словно магнит. Под встревоженный взгляд Лины он взял его в руки и не придумал ничего другого, как повесить на шею. И тогда боль, похожая на ту, что разрывала его тело на седьмом материке, повторилась. Только вместо ломающихся костей Азель почувствовал, как его сжигали в пламени. Каждый миллиметр его тела испытывал нестерпимую боль. Сила, полученная от слезы седьмого материка, смешалась с этой и превратила в статую. Он не мог дышать, его сердце остановилось. Все тело затряслось. Ураган непонятных еще энергий смешался воедино. И амулет начал подавлять слезу седьмого материка. Азель попытался из-за всех сил сделать хоть шаг, однако всего лишь упал на колени.

Лина кинулась к нему, не понимая, что происходило. Руки Азеля вывернуло, словно кто-то связал их позади. Крылья исчезли, а золотая молния перестала мерцать рядом.

– Отец! Что происходит?! Азель, он… – Лина кричала, не зная, что ей делать.

– Все, как и должно быть, дочь моя, – сказал он ледяным тоном и взял со стола корону, вновь превращаясь в известного ей короля-тирана. – Я почувствовал изменение в потоках магии еще до того, как вы вошли сюда. Не знаю, что точно произошло, но… Это прекрасно.

– О чем ты говоришь?! Мир в опасности!

– Именно, дочь моя. Именно. И он будет уничтожен, – король усмехнулся. – Весь Виарум будет втянут в Великую Войну, и когда каждый материк потеряет всех чудовищ с магией, мы снимем с твоего брата амулет и используем его против этой силы. Никто не успеет и глазом моргнуть, как мы – люди – окажемся везде, – его лицо стало безумным. – Разве это не прекрасно!

– Ты… Больной.

– Жаль, конечно, что вы этого, вероятно, уже не увидите, – он направился к своему трону. – Ты умрешь через несколько минут, как войдет стража, – он посмотрел на нее через плечо. – Благодарю за содействие, дочь моя. Без вас ничего бы не вышло.

– Я…

– Ли… На… – прошептал Азель. – Беги.

– Я не…

– Беги, – шептал он. – Спаси мир.

– Какие глупые дети, – Король хлопнул в ладоши, вызывая стражу.

– Ты – его последняя надежда.

И весь тронный зал заполнился светом. Когда стража вбежала в тронный зал, они нашли лишь обездвиженного магией Азеля и короля.

Лина исчезла.

– Мерцание бус бога Лаванда.

Лина сложила руки вместе, и лиловые бусы, которые висели на ее груди, стали подниматься вверх и распадаться на составляющие. Через мгновение каждая бусина превратилась в светлячка и роем направилась на воинов пепла, которые окружили их группу. У противников не было шансов. Несколько десятков лун назад их группа наконец-то отыскала несколько артефактов богов.

Люди так и не нашли верный способ для ведения Великой Войны. Монстры все же пробирались на первый материк, и под влиянием общественности королю пришлось принять участие в сражениях. Однако Лина все равно видела в этих компаниях лишь прикрытие его главного плана – истощить мир по максимуму и запечатать непонятной силой Широ.

Когда враги распались в прах, Лина обернулась по сторонам, находя их лагерь. Они пережили за эту ночь уже третье нападение, хоть группы и состояли из низкоуровневых воинов пепла, они не позволяли нормально выспаться и отдохнуть перед отбытием с четвертого материка.

– Лина, расслабься немного, иначе к рассвету убьет тебя усталость, а не воины пепла, – помахала ей рукой девушка с длинными белыми волосами. – Парни в отрубе и даже не проснулись от нападения. И это еще ладно, но как спать под этими постоянно бьющими молниями над головой, непонятно.

– Леа, успокойся. Мы сражаемся на войне уже сто десять лун. Ты еще не устала от вечного страха смерти? – еще одна девушка, сидящая на бревне напротив, закурила трубку. – Но она права, Лина, иди посиди немного. Следующая партия на мне и Меладее. Она как раз закончила готовить.

– Прошу, – Меладея протянула Лине миску с супом. – Осторожно, горячий, – она посмотрела в сторону и помахала рукой. – Катаока, ты опять куришь свою дрянь, потом пахнешь даже после ванны.

– Ну уж прости, неженка, что не знаю другой способ скрыть наше присутствие хоть на короткое время от этих тварей, – она выдохнула колечко дыма.

– Спасибо, – Лина села рядом с Меладеей и стала греть руки о глиняную чашку. – Я согласна с Леей. Мне тут совсем не нравится. Дождь идет бо́льшую часть суток, сыро, вечные молнии над головой. Устала. Хочу куда угодно, лишь бы не тут. Правильно говорили, что только наш, первый материк пригоден для жизни людей. На втором жарко, на третьем оборотни повсюду и все ядовитое, на четвертом молнии, Пятый не пойми где, на шестом холодно… На седьмом… на седьмом лучше не появляться.

– Ничего, осталось немного, – прошептала Меладея. – Далее мы отправимся на остров близ второго материка, там не так жарко. Надо восстановиться и зачистить территорию. Разведка сообщает, там не так много воинов короля и пепла.

– Все это мелкие передышки… – выдохнула дым и печально проговорила Катаока. – Вся наша жизнь теперь вечная война на бесконечное сдерживание дракона тлеющего пепла. Великаны проиграли, скоро начнется очередь драконов. Но хватит ли нам сил дотерпеть до переломного момента, о котором нам не хочет подробно рассказывать Лина? Не знаю. Мир умирает.

Лина посмотрела на Катаоку. Она не всегда могла согласиться с ее грустными выводами, но сейчас переживания подруги отдались болью в груди. Как только Азель спас ее от смерти, переместив за переделы Аден-Нирана, она начала искать союзников. Они нашлись, пусть и не так много и, взяв гордое имя «стражи», все время, пока шла Великая Война, они зачищали территорию от воинов пепла. А после того, как они нашли несколько артефактов богов, то самопровозглашенные герои стали играть действительно весомую роль в сражениях. Из-за охоты короля на Лину они придерживались собственного пути и не вступали в ряды армии людей. Их главная цель до наступления окончательной гибели мира от дракона тлеющего пепла – освобождение Азеля. Только он мог подарить Виаруму надежду дождаться нового ребенка Богини пламени. Лина не рассказывала никому подробности, произошедшие на седьмом материке. Может, поэтому у нее не так много союзников.

– Мы должны вызволить Азеля из плена. Он сможет помочь в Великой Войне, если не остановит ее вообще, – Лина отхлебнула супа. – Мой отец слишком хорошо охраняет его, так, что ни один из лазутчиков не догадался, где он. Пробраться туда мы можем, но найти – нет. А это верная гибель.

– Нам надо найти компас западных направлений, оставленный богом Ранди, а вместо него у нас только корона. Кажется, мы уже весь мир облазили, а ее нигде нет. – Леа нахмурилась. – Как картограф, которому не досталось ни одного стоящего артефакта, я со своей удачей уверена – его не существует. Не все легенды из свитка прошлых лун правдивы или существуют в наше время.

– Тебе просто не нравится, что Зак носит корону, а ты – нет, – усмехнулась Меладея. – Хочешь, мы ему муравьев в нижнее белье запустим? Снова.

– Этот трюк начинает устаревать, да и в прошлый раз Саргон чуть не пришиб нас, так как муравьи переползли к нему, – Леа надула щеки. – Хотя он сам виноват. Пожрал сахарный фрукт, накапал везде и жалуется потом на покусанный…

– Без подробностей, пожалуйста, – прервала ее Катаока. – Не знаю уже, девчонки, спасем ли Азеля. Возможно, придется просто штурмовать замок как есть. Хотя лучше оставить это нашим безвыходным планом, а не единственным. И что этому седьмому материку захотелось разом уничтожить весь мир… Не пойму.

– Никто не знает, – пожала плечами Леа.

В такие моменты Лина радовалась, что допила суп, так как после подобных разговоров есть не могла. Она испытывала неописуемое чувство вины от собственной глупости и ведомости. Да, они держали в голове с Азелем великую цель – спасти мир от страданий и вечных войн, однако втянули в такую, которую никто не знал до этого. Но больше всего ее сердце разрывалось от осознания мучений брата. Уже сто десять лун он не пойми где является узником короля, являясь фактически разменной монетой для целей их отца. Даже если после его освобождения весь мир сгорит в огне, Лина сделает это во что бы то ни стало.

Она посмотрела на небо и вновь не увидела ни одной звезды за пеленой облаков. Это нагоняло на нее еще один повод для грусти. Лина искренне мечтала, чтобы очередной ребенок Богини пламени буквально свалился им на голову, чтобы уничтожить Широ.

– Как же я хочу домой… – она прошептала это одними губами.

Она выдохнула и посмотрела по сторонам, не слушая разговор подруг. Ее глаз неожиданно и самопроизвольно зацепился за какое-то неестественное покачивание кустарников во тьме. И в тот самый момент, когда она схватилась вновь за бусы Лаванда, у ее лица застыло острие лезвия. Перед ней, словно появившийся из ниоткуда, стоял Саргон в боевой форме. Его амулет на шее горел синим цветом, а взгляд устремился ровно в ту сторону, где Лина заметила копошение. Самое ужасное в том, что копье не принадлежало воинам пепла. Это оружие она узнает из миллиона других, а все потому, что на острие красовалась знак дома Стали.

– С запада, с севера и востока нас окружила армия людей, – четко и быстро проговорил Саргон. – Необходимо покинуть лагерь прямо сейчас.

– Но наши вещи… – возразила подскочившая на месте Леа.

– Живо! – закричал Саргон.

Лина подпрыгнула и бросилась к своей палатке. Это уже далеко не в первый раз, когда обстоятельства заставляли их сняться с места за минуту и оставить абсолютно все. Единственное, что ей необходимо забрать каждому, – артефакты, базовое оружие и одежду, чтобы не бегать по лесам голыми. До их корабля не так долго, примерно четыре часа неспешным шагом, но недавняя битва с воинами пепла истощила всех. Девушки успели поспать несколько часов под защитой парней, а вот тех вновь подорвали с места раньше нужного. Стражи приняли решение не убивать по возможности никого, кроме воинов пепла. Только в крайнем случае, к примеру, когда их загоняли в ловушку. Сейчас же у них было куда отступать, поэтому Лина захватила любимую шпагу с красным рубином, прыгнула в сапоги и посмотрела по сторонам. Все уже вышли. Армия людей начала показываться из леса. Закариас вышел вперед и протянул руки вверх. По его усталому голосу стало понятно – зол.

– Корона бога Ранди невесомость войны.

И в этом самый момент все, что имело металлическую основу в войске людей, застыло в пространстве. Те, что были в тяжелых доспехах, с трудом могли сделать шаг, а их оружие оказалось бесполезным.

Зак тяжело выдохнул и повернулся к соратникам, давая молчаливую отмашку. И они снова сорвались с места.

Столько лун прошло с их первого побега, что Лина не испытывала грусти от того, что их гнали, как диких животных. Тьма, снова начавшийся дождь, мерцание кристаллов, крики отовсюду и их ровный молчаливый строй. Вела их Леа, которая безошибочно помнила направление, Катаока с Брэмом пытались запутать преследователей. Слаженная, оточенная работа сотней и сотней повторений. Лина отчего-то, возможно, из-за дыма Катаоки вытерла слезы с глаз. Слова подруги так и не выходили у нее из головы. И она все спрашивала себя: «Неужели так будет еще тысячу лун?» Им всего лишь сейчас нужно добежать до небольшой пещеры с деревней, сесть на свой корабль и последними силами оторваться от хвоста. Осталось немного. Она лишь на секунду прикрыла глаза, и перед ними появился Азель.

– Лина!

Закричал Саргон, и она вовремя прыгнула в сторону, рядом с ней пронеслась змея праха. Им только этого не хватало. Монстр отсек Лину от остальной группы, но, кажется, среагировал на воинов людей. Их скопилось в лесу так много, что часть без проблем отвлеклась на сражение со змеей, а другая продолжала окружать Лину. В кромешной темноте она не могла оценить их количество и с какой стороны они наступают.

Змей праха вступил в битву с людьми. Раздались крики. И тогда Лина вновь воспользовалась силой бус Лаванда, несколько лиловых мотыльков озарили темноту и направились в скопление энергии врага. Несмотря на то, что отец ненавидел ее и пытался убить, невинные воины не имеют к этому никакого отношения.

– Лина! Они отделяют тебя! Быстро сюда, у меня не хватит сил, – кричал Саргон.

– Уходите. Я догоню вас по дуге, как расправлюсь. У меня много сил, не теряйте времени. Ждите меня не более получаса, – скомандовала она, не оглядываясь. – Если я не выживу, вы знаете, что делать. Миссия важнее. Уходите.

И Саргон бы ни за что не бросил своего напарника, но Лина сразу сказала, как они создали стражей – главное долг: спасение мира и Азеля. Ее смерть не приведет к гибели ни того, ни другого, поэтому, выполняя обещание, Саргон злобно прорычал и воспользовался своим амулетом, выигрывая немного времени Лине. Та мысленно поблагодарила его и распустила еще немного мотыльков, уничтожая змея и параллельно защищаясь от окружения людей.

Чудом и опытом ей удалось победить и воина пепла, и не убить никого из войска людей, вырываясь из окружения. Путь, по которому стражи направились к деревне в пещере, уже перекрыт для нее группой из воинов. Она развернулась к востоку, но и там скопилось достаточно людей. Лине не оставалось ничего другого, как броситься по одному направлению к юго-востоку, пока ее не взяли в кольцо.

Дождь, как назло, усилился. Лине казалось, она бежала, уже не касаясь земли, а берег так и не появлялся впереди. Она боялась упасть и сломать себе что-то или случайно угодить в ловушку. Без Леи с навигацией у нее проблемы. За Линой летели светлячки, которые стремились вернутся в бусы Лаванда. Один из первых артефактов, найденный стражами. И удивительно, они сами выбрали Лину своим хозяином.

До нее доносились звуки: лязганье металла, крики, проклятья. Оно и понятно, целый отряд не мог поймать какую-то девчонку с дырявыми сапогами. Но за эти луны она изменилась до неузнаваемости: ледяной взгляд, тело, испытанное сотней битв, жестокий характер. Она уже не та избалованная бездельем и ленью девочка с виноградников. Она – воин. И не просто рядовой, а одна из сильнейших стражей, она их предводитель. Мысли и страх чуть не утянули ее на очередное дно, однако она почувствовала камень под ногами вместо лесной подложки. И услышала звук прибоя.

– Проклятье, – она рыкнула. – Не может быть.

Она выбежала на огромный выступ скалы. Каким-то образом, несмотря на долгое пребывание на четвертом материке, Лина запуталась и выбежала не с той стороны. До пещеры, где ее ждали стражи, не менее часа пути. Она в любом случае не успеет добежать до обозначенной пристани. Единственный путь уже отрезан воинами людей, она посмотрела по сторонам, замечая сотни кристаллов. И еще через несколько секунд враги показались из леса. Наигранно медленно, словно никуда не спешили. Конечно. Они же смогли загнать предательницу в угол. За ее спиной обрыв и бушующий Великий Океан, молнии сверкали над головой. Лина никогда не могла подумать, что именно люди и станут ее проблемой. Она думала, когда-то окажется в подобном окружении воинов пепла, но настоящие монстры всегда в отражении. И все же она не могла погибнуть здесь и сейчас. Не такое она себе пророчила. Предводитель воинов людей вышел к ней вперед.

– Сдавайся. Ты безоружна. Бежать некуда. Мы захватим тебя и предоставим к справедливому суду в Аден-Ниране, – в его голосе сквозило ядовитое ехидство. – Мы долго преследовали вас и так повезло поймать именно тебя. Самая большая награда.

– Вы еще не поймали меня, – Лина говорила холодно, дождь застилал ей глаза. – Вас всего человек пятьсот.

– Не совсем похоже на угрозу, особенно от человека, у которого из оружия шпага рубинового короля и один сапог без подошвы, – он кивнул. – Арестовать ее.

– Даю последний шанс, – произнесла Лина и сняла с себя бусы, выставляя вперед.

– Нет, я не интересуюсь украшениями. Можешь предложить кому-то другому, – предводитель засмеялся, и воины разразились смехом.

– Что же… Мерцание бус бога Лаванда. Максимум силы.

Лина не собиралась сдерживаться. Скорее всего, она отсюда уже не выберется. Все до единой бусины превратились в лиловых мотыльков, захлопали крыльями, обращаясь в пугающий рой. Так как магия для большинства людей недоступна, это стало шокирующим фактом для противников. Ее армии мотыльков достаточно, чтобы уничтожить и в два раза больше врагов. Она только хотела направить светлячков, как замерла. Вот это и есть отчаяние и пропасть, намного бо́льшие, чем у нее за спиной. Если она начнет убивать всех, кто охотится на нее, возможно, скоро людей, кроме стражей, не останется. Сможет ли она посмотреть Азелю в глаза спустя столько лун, если совершит подобное преступление? Ответ Лина знала заранее. Однако желание жить боролось с чувством справедливости. Она поджала губы и опустила руки. Нет. Она просто не может сделать этого. Ей не нужен мир, где она не лучше отца и других монстров. Она сделала шаг назад.

– Однажды мир изменится. И ту боль, что вы несете, победит добро. Я верю в это. И не собираюсь марать руки. Будьте счастливы.

Она улыбнулась и, расправив руки, подобно птице, шагнула назад. Слишком рискованно для того, чтобы доказать свою правоту. Ветер закружил ее, меняя местами землю и небо. Тысячи мотыльков кинулись за ней, окружая в сферу.

Воины людей подбежали к обрыву, но никому не хватало смелости последовать примеру Лины. Впрочем, лишь она и обладала необходимой храбростью. Бусы Лаванда смягчили ее падение в пенящуюся воду. Она шла на дно, уже теряя всякую надежду спастись. Перед глазами появился Азель, который стоял у носа корабля. Брат повернулся к ней и покачал головой, без осуждения, лишь с небольшим недовольством. Он поднял подбородок и с его губ слетело:

– Не сегодня.

И потом наступила тишина в ярко-лиловом свете.

Пробуждение пришло так же неожиданно, как и потеря сознания. Лина резко вздохнула, что подавилась водой и воздухом. Она начала кашлять и перевернулась на бок. Голова, которая мгновение назад вот-вот могла взорваться, понемногу переставала болеть, туман перед глазами постепенно рассеивался и мысли успокоились. Во-первых, она не умерла. Это главное. Во-вторых, по ощущениям ноги и руки на месте, не переломаны. Бусы Лаванда тоже на шее. Единственные оставшиеся последствия рискованного поступка – ноющее тело, волосы в тине и песок под одеждой. Ей потребовалось еще несколько минут неподвижно лежать, чтобы собраться с силами и сесть. Океан впереди закружился с небом в танце. Она прикрыла глаза. Стук сердца, кажется, хотел продолбить ей виски. Она вдохнула и выдохнула. Когда ей удалось разлепить веки, спутанные волосы куда-то потянуло. Лина, ничего не понимая, дернула головой, но это не помогло: тогда она рукой махнула куда-то влево и наткнулась ладонью на что-то теплое. Она медленно повернулась к своему гостю и завопила на весь берег.

– Единорог! Это единорог! – Она подпрыгнула и побежала прочь, но животное, которое жевало ее волосы, сильнее схватилось зубами, и Лина упала. – Ай, ай! Пусти! Где я?

– А то не понятно, где водятся единороги, Лина, – раздался знакомый голос сбоку. – Я долго ждала тебя здесь. Примерно пять минут.

– Леа?! – Лина попыталась сесть, но единорог продолжал жевать ее волосы. – Ты можешь сделать с ним хоть что-то?! Я уже на грани убийства.

– Бун, прекрати доставать Лину, она только что чуть не умерла. Дай ей хоть привыкнуть к жизни снова, – Леа начала оттаскивать единорога от Лины и грозить пальцем. Животное послушалось и, отойдя на пару шагов назад, уселось на песок, как собака. – Вот, хороший мальчик.

– У него глаза в разные стороны смотрят, – прошептала Лина. – И он просто огромен.

– Чем больше в единорогах магической силы, тем глупее. Поверь, такого особенного, как Бун, не существует. Его сородичи в два раза меньше и чуть не в карты играть могут, – ворчала Леа. – А этот нервы мне треплет. Сиди и лучше помоги Лине восстановиться.

– Что? – сказала Лина, так как Леа не успела договорить, а все раны и боль ее исчезли. – Он меня вылечил.

– Он не только вылечил тебя, но и привел сюда. Бун обладает неописуемым запасом магической силы, – пояснила Леа и протянула Лине руку, чтобы та встала. – Я рада видеть тебя снова. Я скучала, дорогая. Не передать как. Добро пожаловать на Пятый материк. Ты по праву оказалась достойной быть здесь.

– Пятый материк…

Лина оглянулась наконец-то по сторонам, когда ее не ел единорог, а легкие не наполнены водой, и застыла на месте. Вокруг творилось что-то немыслимое. Все растения, которые на других материках неподвижно стояли и покачивались на ветру, здесь двигались и… разговаривали, у них были глаза. Лина подумала, что окончательно сошла с ума, когда услышала, как сосны обсуждают ее появление. Везде летали бабочки, насекомые, в небе парили гигантские ящеры и птицы. Если на третьем материке лесные оборотни принимали вид какого-то животного, то все же глаза вместо шишек у ели вызывали у Лины панику.

Она посмотрела вбок и заметила, как точно такие же глаза обнаружились внезапно и у берега. У Пятого материка буквально живой пляж. Она выдохнула и попыталась не думать ни о чем, что может отправить ее к душевнобольным навечно.

Леа обняла ее, словно не видела сотни лун, и Лина, вновь ничего не понимая, ответила ей тем же. Они простояли в тишине пять минут, окончательно успокаиваясь. Леа отстранилась первая.

– Предполагаю, у тебя… много вопросов? – Леа хихикнула. – Я бы на твоем месте уже сошла с ума.

– Я уже пыталась, – Лина пожала плечами и начала перебирать бусы. – Леа, ты выглядишь иначе, ощущаешься иначе, это как-то связано с этим местом? Во всяком случае я жажду получить ответы на все вопросы.

– И ты их получишь в самом возможном максимальном варианте. Однако о главном мы поговорим в роще истины: мой новый дом, кстати, – Леа счастливо улыбнулась. – Пошли за мной. А я пока расскажу тебе о мелочах, чтобы ты все-таки сохранила разум, – она посмотрела на единорога. – Пошли, Бун.

– Спасибо тебе большое, – фыркнула Лина.

– Итак, ты на Пятом материке, – еще раз повторила Леа. – Сюда, как и говорится в легендах, попадают лишь самые чистые помыслами. После твоего исчезновения на четвертом материке ты сделала что-то такое… В общем Пятый материк спас тебя. Это многого стоит. Тут не так много людей, знаешь ли… – Леа хихикнула. – Меня целых три! Ну, про которых я знаю…

– Что? – бросила коротко Лина.

– Пятый материк не совсем… материк. Это словно портал в разные временные отрезки. Я та Леа, которая только-только завершила Великую Войну и стала сильнейшим навигатором во всем Виаруме, – она закусила губу. – И да, предвещая твои вопросы, скажу как есть – мы победили.

– Не может быть… Но как? – Лина нахмурилась, но лицо Леи изменилось. – Что такое?

– Я не могу сказать тебе как и что, к сожалению, произошло. Если ты только не хочешь остаться на Пятом материке навечно. Если ты появишься во временном отрезке со знанием из будущего, то умрешь самой жестокой смертью – абсолютное забвение, – сказав это, Леа зашла в лес. Света стало катастрофически мало. – Время работает по особой модели. В ней понимает немного лишь Саргон, но и он не всемогущий…

– Я не могу остаться здесь, мне нужно спасти Азеля, – согласилась с ней Лина. – Так что расскажи все возможное и отпусти меня.

– Я и не могла тебя удержать, Лина. Поверь. Тебя не в силах сдержать ни время, ни реальность. Ты еще просто не понимаешь. Правда, не скажу, конечно, что и я достаточно в курсе, – серьезно произнесла Леа.

Роща истины представляла собой нормальный лес. Здесь никто не разговаривал. Деревья уходили высоко в небо, что рассмотреть их макушки невозможно. Полная тишина и тысячи летающих бабочек, мотыльков запомнятся Лине навсегда.

Тонкая тропинка привела их к небольшому дому, который будто врос в землю. Перед ним располагалось пепелище и несколько подушек для сидения. А неподалеку расстелено большое покрывало. Из-за густоты деревьев тут был полумрак.

Бун фыркнул и, пройдя к покрывалу, лег на него, снова подражая псу. Лине оставалось только хлопать глазами и не впускать все это в свою голову. Слабоумный единорог, который ведет себя, как пес, этого ей не хватало в кошмарах.

– Бун, дорогой, зажги костер и дай нам еды, пожалуйста, – только Леа молвила это, как пепелище загорелось зеленым пламенем, а рядом с ним появилась еда. – Спасибо. Теперь можешь отдохнуть. Лина отправится… – Леа посмотрела на нее. – Завтра.

– Спасибо большое: я так устала и так хочу есть, – Лина упала на подушки и по-настоящему ощутила собственные слова. – Боги… Как же я рада, что наши усилия не пропали даром и в Виаруме настал мир.

– Я не говорила, что настал мир, – Леа печально улыбнулась. – Закончилась Великая Война, но до мира… Еще далеко. – она взяла тарелку с супом и отпила. – Но, думаю главное, что ты хочешь узнать, судьба Азеля.

– Судьба… – прошептала Лина.

– Люди стали одержимы судьбой. Все ищут то, ради чего живут, – она подняла голову и открыла веки широко, в них будто мерцали звезды. – Но ты знала это с самой Великой Войны. Твоя судьба – спасти мир. Собственно, как и у твоего брата, – она отпила суп. – Спасла Азеля именно ты.

– Азель обладает невероятной силой. Но наш отец каким-то образом пленил его с помощью кулона. Он такой… похож на звезду с синим камнем внутри. – Лина тоже начала есть. – После этого сила Азеля оказалась ограничена. Только он может остановить дракона тлеющего пепла. Но ты помнишь, что я не знаю, как его найти.

– Это не проблема, – Леа усмехнулась и махнула рукой. По инерции Лина схватила какой-то камень. Им оказался компас. – Вот тебе тот самый проклятый компас, который я искала так долго. Оказывается, он был здесь, на Пятом материке. С помощью него ты сможешь отыскать Азеля. У вас достаточно сильная связь, по-другому не сработал бы. Главное, чтобы Азель потом отдал его мне, иначе цикл не замкнется.

– А ты переживала, что останешься без артефакта богов, – Лина усмехнулась.

– Да я и осталась, – она фыркнула. – Вот опять отдала. Во всяком случае, используй его по назначению и найди брата. Однако есть одна проблема, и это главное, что мне необходимо тебе рассказать, – Леа замялась на мгновение. – Ты, наверное, заметила, что люди твоего поколения не владеют магией, но твой отец… да.

– Это меня насторожило, еще когда он сказал, что почувствовал появление воинов пепла. Люди на это не способны. Никто, кроме Азеля, – она кивнула. – Получается, он как-то связан…

– Со слезой первого материка, – завершила за нее Леа. – Слезы материков не представляют собой какой-то камень или нечто подобное. Нет. Это ближе к образу материка, который олицетворяет его. Например, для третьего это Древо Жизни. А вот слеза первого материка – это человек.

– В смысле? – пустая чашка выпала из рук Лины, она начала догадываться.

– В прямом. Мы – олицетворение своего материка. Думаешь, почему люди бессмертны? Почему нет магии? Все это уходит на то, чтобы никто не умирал от старости. Ты и слова этого по-настоящему не знаешь, – Леа нахмурилась. – И каждая слеза материка обладает своей уникальной силой. Научиться ей пользоваться можно, но сопряжено с рисками. И сила слезы первого материка заключается в поглощении всех форм магии. Поэтому только Грисдис и есть на нашем материке.

– Я… не может быть, ты хочешь сказать, что…

– Да, твой отец, король первого материка – слеза. Он есть ее сосуд. Думаю, амулет, который надел он на Азеля, всего лишь проводник. Как артефакт бога, – подтвердила догадки Лины Леа. – Чтобы освободить Азеля от влияния слезы первого материка, необходимо снять амулет и сразу после этого бежать. Не известно, что и как произойдет. Все случившееся в замке короля – тайна. Знает только Ранцикус и лишь по счастливой случайности, – она усмехнулась.

– Поверить не могу, что наш отец и есть слеза первого материка, интересно, от кого он ее получил… – задумалась Лина.

– Это неизвестно. Возможно, от богов. Был ли кто-то до него, неясно. Все эти крупицы я узнала лишь потому, что стала стражем Пятого материка. Кроме меня, Азеля и тебя, эти знания никому не доступны.

– То есть моя задача – это устранить амулет с Азеля и бежать? – Лина решила подвести итоги.

– Да, – замялась на мгновение Леа. – Но я переживаю, что, если твой отец решит сражаться, ты погибнешь. Если поток энергии слезы будет слишком сильным, ты умрешь. И смерть эта подобна забвению. Саму суть твою уничтожат. И из потока времени и реальности ты исчезнешь. Азелина не будет существовать.

– Я готова на этот шаг, если Азель будет спасен, – Лина кивнула, замечая, насколько удивили ее слова Лею. – Я обещала уберечь его ценой чего бы то ни было. Моя смерть – мелочи. И забвение тоже.

– Но я не готова… – Леа сказала строго. – У меня есть для тебя предложение.

– Кажется, меня не отпустят с Пятого материка, – Лина усмехнулась, но Леа оставалась непоколебимой.

– Да. Он сам решает, кому и когда уйти, – холодно ответила Леа.

– И в чем твое предложение, Леа?

– Ты станешь частью нового мира до того, как Виарум будет уничтожен, – пояснила путанно навигатор. – Пятый материк живет сразу в нескольких перерождениях Виарума. Это бесконечный поток. Кузница и пламя вечно, тот, кто держит молот, – нет. Сейчас Виарум пытается дотянуть до нового перерождения. Но Пятый материк какой-то частью уже там, – поясняла Леа. – И там есть то, что недоступно современным живым существам. Оно спасет тебя от забвения в случае смерти.

– И что же это? Какая-то магия?

– Наоборот. Никакой магии, – она улыбнулась. – Это слово ду-ша.

– Что такое ду-ша? – Лина наклонилась ближе к костру.

– Это новая форма жизни всех существ Виарума в следующем перерождении. Сейчас тела их питаются магией слез и Великим пламенем, но его форма меняется каждый раз. И вот эта самая ду-ша – форма которая появится далее. Твой отец не сможет ее уничтожить, так как она вне поля его мироздания.

– Гениально, – Лина покачала головой. – Ты сама до этого додумалась?

– Я? – ответила вопросом на вопрос Леа. – Неважно. Я прошу тебя воспользоваться этой лазейкой и защитить свою историю. Лина, ты – герой и не должна исчезнуть.

– Ладно-ладно, тем более ты уже угрожала мне, что не отпустишь, – Лина улыбнулась. – Что мне нужно делать?

– Ничего. Я просто открою портал в новый мир, и ты получишь ду-шу. Правда, после этого ты, наверное, отключишься. – Леа пояснила и махнула рукой. – Хотя я без помощи Буна не справлюсь. Дорогой, ты же поможешь мне? – единорог поднял голову, и с его рога посыпалась пыльца. – Какой умничка. Когда ду-ша придёт к тебе, Лина, ты переродишься. Бусы Лаванда перестанут действовать. Все воспоминания, твоя личность, все будет в этой самой ду-ше. Ты сама. Завтра ты проснешься и отправишься спасать брата.

– Это все, что мне нужно, – ответила ей уверено Лина.

– Тогда пришло время, – с дрожью в голосе выдохнула Леа. – Великий пожар. Пульс сердца Космоса. Портал в новый мир. Максимум силы.

Лина не успела удивиться словам Леи, потому что над их головой появилось звездное небо, словно они поднялись на много-много километров ввысь. Летали метеориты, светили луны. Предводитель стражей не могла поверить в то, что Леа способна на подобное. И в этот самый момент каждая звезда начала рассыпаться на мириады искр и небо надломилось, и с него упал луч света. Тайфун из энергии загорелся голубым цветом и начал формировать нечто знакомое. К месту, где горел костер, вышла голубая лошадь. Вся мощь магии превратилась в нее. Она подошла к Лине, и та бесстрашно протянула руку. Животное прикоснулось носом к ее ладони и тут же превратилось в потоки голубого ветра. Они потянулись к Лине, обдувая ее. Бусы Лаванда разлетелись на мотыльков. И как последняя искра исчезла, она потеряла сознание, упав на бок.

Леа смотрела на нее с болью. Мир вновь стал прежним.

– Не стоит сожалеть, – раздался мелодичный голос, словно сотканный из света. – Все идет своим чередом. Ты выполнила свой долг.

– Мне жаль, что я обманула ее. Она моя подруга, сестра, пусть и не по крови, – грустно отозвалась Леа. – Я буду чувствовать вину всю жизнь.

– Настанет день, и ты искупишь ее. Обещаю.

Существо, внешним видом напоминающее молодого парня, подошло бесшумно к Лине. Все его тело горело золотым, по коже двигались тысячи татуировок сфер. Он словно был вне этого мира. Он посмотрел на грустную Лею и поднял Лину без труда, чтобы отнести в хижину.

– Завтра я отправлю ее к Азелю, – посмотрела Леа вслед существу. – На этом моя роль в этом все закончена?

– Да. Цикл замкнулся, – сказало нечто и посмотрело на Лею. – Пятый материк выбирает героев.

– А Виарум их убивает.

На это существо ничего не ответило и исчезло в хижине.

– План у нас простой, – Саргон посмотрел на Лею. – Мы влетаем в замок, как самые отчаянные в мире люди, и начинаем сражаться со стражами, воинами, всеми, кто попадется на пути. Пока Лина пытается найти Азеля и выполнить какой-то там свой секретный план?

– Да, – кивнула Лина.

– Это самоубийство, – выдал свой вердикт Саргон. – Было приятно с вами посражаться, ребята. Сегодня нам конец.

– Да ладно тебе. Нам и так конец, Саргон, – Меладея ударила его в плечо. – Если не наши, так воины пепла придут за нами. Какая, собственно, разница. Мы тут собрались в первую очередь, чтобы спасти Азеля. Лина нашла компас и, если это не знак, то я уже не знаю, чего тебе нужно.

– Найти себе девушку, – пробурчал Саргон. – Умру одиноким.

– У тебя есть мы, – улыбнулась Леа, на что Саргон махнул на нее рукой. – В любом случае, вы готовы? – она посмотрела на Ранцикуса и Лину. – Пока мы будем творить и участвовать в безумии, вам надо будет найти Азеля. Сила костей Ранцикуса обеспечит удачное проникновение в любые покои короля. А дальше… Будь что будет, – Леа по всей видимости была согласна с Саргоном.

– Ну что, устроим им вечеринку? – Катаока улыбнулась и затянулась сигаретой. – Какое счастье. Возможно, скоро мне отрубят пальцы.

– Не посмеют, – кинул Брэм. – Тогда начинаем?

– Начинаем, – прошептала Лина.

После возвращения с Пятого материка Лина приняла решение никому не рассказывать о том, куда точно попала. Она переживала из-за своего статуса, а также слов Леи о временном парадоксе. Поэтому для стражей она просто упала с обрыва и с помощью бус Лаванда, которые потеряла, прибилась к берегу острова Молнии. Им еще предстояло написать новую историю вместе с Азелем, а без него ей не хотелось пересекать черту. После того, как компас заработал, она вернулась к стражам на остров их сбора. Сказать, что они удивились ее возвращению, это преуменьшить крики Саргона и Леи. Однако Лина и правда в одиночку вернулась и принесла с собой план. Он, как и охарактеризовал его Саргон, походил скорее на список дел самоубийц. Замок людей охранялся чересчур хорошо. И даже их артефактов богов, наверное, не хватит для долгого сражения, а уж тем более победы. У Ранцикуса и Лины максимум час на все.

Первыми в бой пошли Саргон и Закариас, как обладатели самых сильных артефактов боевого типа. Катаока и Меладея прикрывали их со спины. Кармин отслеживал противников и предугадывал их неожиданные атаки. Начали они слишком помпезно и нагло, просто уничтожив восточную часть замка, где раньше располагались покои короля. Не удивительно, что их местоположение изменилось.

Под сокрытием дыма от Катаоки Лина и Ранцикус направились в западную часть замка, к библиотеке. Она сразу поняла, где отец прятал Азеля все это время. Настолько издевательски та самая судьба поступала с близнецами.

В библиотеке им встретилось всего пару противников, с которыми они справились за пару минут без особого шума. Стрелка компаса указывала ровно на секретную библиотеку и закружилась перед тем самым камнем, на который случайно наступил когда-то ее брат. Ранцикус абсолютно не понимал, почему Лина такая бледная и потерянная.

– Слушай, что случилось? – Ранцикус взял ее за руку. – Не хочу тебя подгонять ни в коем случае, но моих сил хватит лишь на двадцать минут, – он вытер пот со лба и подвигал рукой с костями. – Удача не бесконечный ресурс.

– Прости, Ранцикус, просто когда-то… – Лина посмотрела на него. – Все началось с этого места. И, видимо, здесь и закончится.

Она наступила на камень с силой и вновь открыла дорогу в подземелье. Компас взбесился и в нем уже не было никакого смысла. Она спрятала его в карман и, на мгновение прикрыв глаза, направилась вниз.

Это место служило настоящим напоминанием их глупости и наивности. Книжные шкафы исчезли. Из того, что помнила Лина, не осталось ничего. Статую Богини пламени заменил собой Азель. Его руки прибили над головой огромным гвоздем в каменную плиту, которая горела странными знаками. На нем из одежды лишь потрепанная повязка, которая когда-то была штанами. Волосы на его лице и голове не отросли, а значит, отец полностью остановил его жизнь. Брат не дышал. Ранцикус позади Лины наоборот шумно выдохнул от увиденного ужаса. Лина смахнула слезу и подбежала к Азелю. Цепочка на его шее натянулась, и, вероятно, сам амулет на спине оказался прижат к плите.

– Сейчас, осталось потерпеть совсем немного, Азель. Прошу, подожди мгновение, – она схватилась за цепочку и с силой, что имелась в ее руках, дернула. Ее звенья посыпались по полу. – Что… Не понимаю, а где сам кулон?

– Лина, у меня почти не осталось сил… – Ранцикус упал на колени. – Но вроде же оставалось еще семь минут.

– Ничего не понимаю… Амулет же должен быть на нем, чтобы сдерживать силу, как… – она шептала и осматривала его тело. – Его нигде нет.

– Замечательный план, – раздался за спиной голос, который Лина бы никогда не хотела вновь услышать.

– Лина, я… – Ранцикус рухнул. – Я… – его силы поглощал явившийся король.

– Однако ты вновь забыла одну важную вещь, дочь моя. – Она развернулась и посмотрела на отца с ненавистью. – Между мной и тобой – сотни лун опыта. Кулон никуда не делся, он… – улыбка превратилась в оскал, – в его сердце.

– Что значит, в его сердце?

Лина не могла поверить в то, что ее отец говорил правду. Как он мог быть настолько жесток, чтобы поместить амулет в сердце Азеля. Если она разорвет связь между ним и слезой первого материка, то ее брат, вероятно, погибнет.

Она смотрела на отца с ненавистью. В этот момент что-то умерло внутри нее. После ритуала с Леей ее грудь иногда изнывала в неизвестном ей чувстве. Кто знал, и, может, это связано с этой самой ду-шой. Она помогала ей чувствовать все окружающее иначе. И сейчас она разрывалась на части от осознания беспомощности, слабости.

Лина пыталась найти хоть какой-то выход из ситуации. Ранцикус дышал около ее ног и, кажется, тоже боролся за жизнь. Она теперь поняла, почему бусы Лаванда стоило оставить на Пятом материке. Пока она металась мыслями от одной крайности к другой, ее отец сделал пару шагов вперед.

– Такой путь ты проделала в своей жизни, дочь моя, – он явно издевался. – Я вижу на тебе след магии Пятого материка. Жаль будет завершать твою жизнь здесь и сейчас. Не переживай, твоего брата рано или поздно постигнет та же участь. Но ты меня все же удивила.

– Даже Широ был благосклоннее, чем ты, – рыкнула на него Лина.

– То, что правильно, что нет, останется за пределами истории. Я позабочусь, чтобы вас стерли из истории, Азелина. Как и десятки храбрецов до вас. Ведь ты не знала ни об одном, верно? Лишь вы зашли так далеко, но ты должно быть в курсе одной вещи, – он достал из-под подола своего плаща одноручный меч. – Все всегда будет так и никак иначе, – он выдохнул. – У мира один сценарий.

Лина распахнула глаза от удивления. Нет. Ее ни капли не испугали слова отца. Однако они натолкнули ее на цепочку мыслей, где каждая часть их общей истории вставала на место. Есть два способа, чтобы спасти Азеля и позволить ему выступить против Широ: извлечь амулет с его тела, чтобы слеза первого материка перестала действовать на него и… уничтожить саму слезу. Леа знала, что другого выхода у нее не будет. У Лины остался лишь один выход – убить собственного отца и еще сильнее нарушить баланс в Виаруме. Так она сможет не только спасти Азеля из темницы, но и прервать череду ненависти, которую так долго культивировал ее отец.

По щеке побежали слезы, и король, вероятно, подумал, что бегут они от страха. Но он, как обычно, ошибался.

Ведь она не только спасет мир и брата, за ней последует смерть. Ее тело не сможет пережить поток энергии, как и сказала Леа. Леа, которая знала, что ей конец. Соврала. Лина не собиралась винить ее, ведь та поступила согласно кодексу стражей – все ради спасения Виарума и Азеля. Она достала свою рубиновую шпагу с идеальным балансом и бросилась в атаку. Конечно же, ее отец за столько лун научился всем возможным видам боя и техник.

Металл и искры засверкали в полумраке помещения. Настолько отчаянно Лина не сражалась еще никогда. Предательские слезы застилали глаза. Сможет ли она еще раз увидеть Азеля в сознании? Она просто хочет извиниться перед ним. Ее не страшит смерть, даже то, что у нее появилась эта самая ду-ша, перестало успокаивать. Лина самоотверженно положила на весы свое будущее.

– Я не позволю тебе победить, – прорычала обессиленная Лина.

– Будет то, что должно, – усмехнулся отец.

– Лина! Сейчас! – закричал, параллельно захлебываясь кровью, Ранцикус. – Удача снизошедших богов!

И в это мгновение король поскользнулся на ровном месте, так как Ранцикус забрал его удачу и передал Лине. Один точный удар решил судьбу всего Виарума. Лезвие шпаги пронзило сердце короля. На его лице не появилось ни одной эмоции, лишь легкое удивление. Лина повалила его, пригвоздила к полу. Как только из его глаз пропала жизнь, руки Лины затряслись. Тело короля завибрировало и рассыпалось на искры и сотни огненных лент, которые разрастались тайфуном и сносили все на своем пути. Замок превратился для них в карточный домик. Не только тех, кто был в подземелье, закружило в немыслимом смерче, но и всю территорию на ближайшие пару километров. Лине показалось, вместе с отцом она уничтожит и первый материк.

Однако все как началось, так и закончилось. Разрушение слезы стерло с лица Виарума прошлое. Лина лежала среди обломков, охваченных огнем. Ее длинные светлые волосы стали чернее ночи, глаза изменили цвет на ярко-зеленый, кожа еще сильнее побледнела, жизнь понемногу уходила из нее.

Она чувствовала, как ее ноги горели, словно она встала рядом с костром. И тут на нее упало все время мира, прошлое и будущее. Она словно попала сразу во все мгновения бытия без возможности отделить их от себя. Лина смотрела и в прошлое, узнавая историю богов, и в будущее – исследуя Виарум, его судьбу. Именно сейчас она по-настоящему осознала значение этого слова. И то, что говорила Леа, – битва за мир и равновесие еще не закончена. Просто отсрочена. И будет завершена, когда в мир придет новый сын Богини пламени, равновесие слез восстановится и появится сила, способная возвести новый мир.

– Лина… – прошептал знакомый голос. – Боги… Лина. Что произошло?

– Азель, – ответила она слабо. – Посмотри на меня, брат, прошу. У меня нет сил поднять голову.

– Лина, – продолжал он повторять ее имя, параллельно приподнимая ее и кладя голову на свои колени. – Что произошло?

– Это долгая история, братец, – она улыбнулась. – Не надеялась, что когда-то снова увижу твои глаза. Но я спасла тебя. Я спасла. Я сделала это, – одинокая слеза покатилась из глаз. – Прости меня, пожалуйста. Прости за все. Мне пришлось разрушить слезу первого материка, но теперь… – она говорила шепотом. – Теперь у людей есть магия, чтобы сражаться, у них есть ты – сильнейший человек на земле.

– Я не смогу без тебя победить Широ, – Азель заплакал. – Я не смогу спасти Виарум.

– Ты прав. Победить Широ в одиночку тебе не под силу. Однако спасти Виарум – да. Дождись сына Богини пламени. Он подарит миру шанс, – ее глаза переливались разными оттенками зеленого. – Мы – единое целое, Азель. Азель и Лина. Тебе досталась сила реальности менять пространство как заблагорассудится, мне же выпала участь быть самим временем, – ее голос становился все слабее. – Единственное, в чем был прав отец, – все будет так, как должно. Я вижу это.

– Лина, прошу, не умирай, – слезы Азеля упали ей на шею и покатились на выжженную землю. – Что мне делать без тебя?

– Во-первых, не плакать. Во-вторых, собери стражей, которых я создала. Им теперь доступна великая сила. Знай. Именно сила и уничтожит некоторых из них. В-третьих… перепиши историю. Уничтожение слезы первого материка оставило всю историю позади. Я молю, выполни мою последнюю просьбу, – она слабо улыбнулась.

– Все что угодно.

– Сделай из себя героя, – ее глаза перестали сверкать.

– Нет, как я могу…

– Ты обещал, – прервала она. – Скажи всем, что ты побывал на Пятом материке, что нашел способ получить силу. Ты разрушил ее и дал людям пламя. Великую силу Виарума. А дальше поступай как знаешь. Сделай из моей ошибки легенду достойного подвига, – пока она говорила, он положил свою руку на ее. – Ведь ты будешь жить.

– Лина…

– И последнее, – ему пришлось наклониться. – Он уже дал мне способ не исчезнуть без следа, – она улыбнулась из последних сил. – Я буду следить за тобой, Азель. И рано или поздно мы встретимся вновь.

И жизнь покинула ее тело. В центре груди замерцал голубой свет, и яркая вспышка озарила руины. Последнее, что видел Азель, как прообраз голубой лошади скакал куда-то в небеса, чтобы развеять тучи над Аден-Нираном и подарить городу надежду. Ту самую, ради которой умерла Лина.

И в эту секунду слезы Азеля высохли, он поднял сестру на руки и побрел вперед по руинам. Его тело преисполняла сила, а пламя, горящее в груди, грозилось уничтожить все на своем пути.

Тело Лины становилось легче с каждым шагом, пока окончательно не распалось на бессчетное число изумрудных искр.

Он вытащил рубиновую шпагу из камня. Рядом лежал темнокожий мужчина. Он смотрел на Азеля, как на бога, и на то были свои причины.

– Ты кто? – спросил Азель ледяным голосом.

– Вы так похожи… Вы так похожи с…

– Не произноси ее имя, – он нахмурился, – никогда.

– Меня зовут Ранцикус, и я один из стражей, – прошептал мужчина.

– Вставай. Иди за мной.

Азель, не дожидаясь ответа, направился дальше, как услышал:

– Что ты собираешься делать?

– Настало время закончить эту войну.

– Такова правда о прошлом, – завершил свой рассказ Азель.

Удивление команды граничило с неверием. Тот факт, что герой, спасший всех, на самом деле оказался принцессой, которая пыталась защитить брата, поверг всех в шок. Азель смотрел на Рису, которая не сводила с него взгляд. Он испытывал давно позабытое чувство вины. Он не хотел никому врать и уж тем более ей. Однако это одно из последних желаний сестры и ему пришлось его выполнить. Молчать столько лун, чтобы перед финалом поведать самым близким историю, вот его судьба. Он крепче сжал эфес своей шпаги, которая без конца напоминала ему о сестре, и посмотрел уже на всю команду. Лишь Айон выглядел так, словно ему абсолютно плевать. Вероятно, из-за проклятия. Принц встал со своего места и окинул всех взглядом. Он прошелся к центру плиты под внимательный взгляд Азеля. Только так, рядом, многие заметили схожие у них с Линой черты.

– Получается, ты мой очень дальний родственник? – спросил Айон. – Не повезло нам с отцами, но сестры… – он посмотрел на Азеля. – Сестры у нас хорошие.

– Да. Все так, – ответил ему Азель. – Тот дракон, что запечатан в малом солнце, – Широ. Я, только используя максимум своих сил и слезу седьмого материка, смог ослабить его для запечатывания Кармина. Убить его все равно сможет только бог. Однако полная печать на седьмом материке не позволит в случае чего воспользоваться силой теней. Поэтому мы должны снять проклятие с Айона и закрыть его раз и навсегда. Это даст еще немного времени.

– Но разве по легенде для перерождения мира не нужно три вещи: сила Архитектора, сын Богини пламени и… слезы материка.? Как мы достигнем последнего? Пусть ты владеешь слезой седьмого материка, но первого… она уничтожена… Получается, наш максимум – это запечатать седьмой материк и убить Широ в случае чего? – спросила Риса.

– Все не так просто, – ответил ей Азель. – Любое действие потянет за собой череду событий. Как карточный домик все посыплется.

– То есть у нас все равно нет выбора? – Риса опустила глаза. – Мы должны это сделать.

– Прости, дорогая.

Повисло молчание. Оно и стало ознаменованием того, что они на финале пути. Там, на острове, это самое проклятие Айона казалось таким далеким событием. Спасут, но где-то там, когда-то там. Сейчас, переломанные долгим путем, они вынуждены принести реальную жертву здесь и сейчас. Риса поняла, что ее любимый не в курсе – спасет ли их решение мир прямо сейчас или даст отсрочку. Этот риск они поделят на всех. Слезы непроизвольно покатились по щекам Рисы. Она посмотрела на Сину, рядом с ней сидел безразличный к ее скорой гибели Илай. Кайл смотрел на Айона с ужасом, на его бледную кожу и равнодушные глаза, Гилем уставился на небо, госпожа Марил вытирала редкие слезы, пытаясь держаться до последнего. Риса почувствовала на себе взгляд, и это, конечно же, был Азель. В его глазах она отыскала океан сожаления и раскаяния. Этот человек перенес за свою жизнь столько, сколько не видел весь Виарум разом.

– Тогда пора начинать, – сказал ледяным тоном Илай и встал. – Что делать?

– Ох, – Гилем тоже поднялся и подошел к Айону. Его татуировка немного исчезла. – Илай, тебе необходимо занять положение круга на три часа. Когда я подам сигнал, пустишь кровь. Потребуется всего несколько капель, – он посмотрел на Рису. – Тебе со снежным цветком необходимо занять положение на шесть часов. Просто стой. Ничего необычного не требуется.

– Хорошо, – на слабых ногах она направилась по назначению.

– Азель, – он посмотрел на предводителя стражей. – Твое место на девять часов.

– Не понял, а почему Азель участвует в… – Кайл посмотрел на Гилема.

– Слезы бессмертного. Он у нас тут бессмертный. Всегда им был, – пояснил Гилем. – Надеюсь, заплакать не составит труда.

– С этим проблем не возникнет.

– И наконец… Сина, – начал дрожащим голосом Гилем. – Пожалуйста, займи место на двенадцать часов.

– Хорошо, – она встала, но не пошла по назначению. – У меня есть пять минут?

– Да… время сократилось, но у нас есть еще час… – ответил он ей и вытер подступившие слезы. – Простите, я не могу, но… Великий пожар. Очаг Великого пламени. Цветущее время. – Он сложил руки вместе

И в этом самый момент значительная часть татуировки исчезла, но на ее место пришло настоящее волшебство. Пожухлая трава, снег и холод остались в прошлом. На их место, хоть и ненадолго, но пришло лучшее место на земле – их дом. Своими силами Гилем с помощью воображения заставил вырасти зеленую до ряби в глазах траву, распуститься цветы, небо просветлело, и на них упали солнечные лучи. Если позабыть о реальности хоть на немного, то складывалось ощущение, будто они на первом материке. Книгописцу хотелось подарить их команде доброе воспоминание и позволить Сине уйти красиво. Он уже не сдерживал слезы, смотря на небо и выискивая из редких облаков прообраз лесной гончей.

– Осталось немного… – прошептал он.

– Госпожа Марил, простите, что так получилось, – Сина подошла к ней. Та сразу подскочила. – Не злитесь ни на кого. Такова моя судьба.

– Моя дорогая, маленькая девочка. Это я должна просить прощения. У тебя и твоих родителей, что в итоге не смогла уберечь, – она крепко обняла Сину в ответ и уже не сдерживала рыдания. – Я так люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – Сина отстранилась и улыбнулась. Она, кажется, осталась единственной, кто не плакал.

– Прости меня, – первое, что выдавила Риса, как только Сина подошла к ней. – Я… Я…

– Все в порядке. Следи тут за всем. Ты одна остаешься с этими идиотами, – они обнялись. – Прости, что оставляю разбираться самостоятельно.

– Я…

– Все будет, хорошо, – Сина отстранилась и посмотрела на Кайла. – Ты…

– Сина! – он подбежал к ней и обнял, приподнимая над землей.

– Кайл, не допусти повторения истории. Хорошо? – она усмехнулась. – В этот раз Океан должен спасти Архитектора. Впрочем, чем мы все и занимаемся.

– Ты устала это слушать, но прости меня. Я бы ни за что по своей воле не предрек тебе подобную судьбу, – произнес Азель, когда Сина подошла к нему.

– Не вини себя. Ни за меня. Ни за свою сестру. Все действительно происходит так, как должно, – эта фраза от Сины заставила Азеля заплакать. Он и так держался из последних сил.

Сина подошла к Гилему.

– Крепись. Книгописец. Ты здесь самый сильный после Азеля и Айона. Еще мир спасать. Не торопись последовать за нами, – она обняла его. – Спасибо, что воссоздал такую красоту.

– Я… Люблю тебя, – он обнял Сину в ответ. – Спасибо. Это не последний подарок…

– Хоть ты сейчас и мало чего чувствуешь, Айон, но спасибо, что привнес в мою жизнь смысл, – она подошла к нему и обняла, тот слабо ответил. – С того разговора, самого первого на острове, прошла целая вечность. Посмотри на себя. Ты – сильнеший из людей. А я уже не оружие своей семьи. Я – герой. Спасибо. И пожалуйста, – она отошла и посмотрела на него серьезно. – Спаси мир.

– Хорошо, – лишь ответил он.

И теперь настала очередь его.

– Илай, – прошептала Сина и подошла к нему. – Я знаю, что ты ничего не чувствуешь. И это, возможно, к лучшему. Я ничего не жду взамен. Просто хочу сказать, что люблю тебя. Полюбила с первой встречи и буду любить, пока мое сердце бьется. Запомни это. Не сожалей. И помоги им сохранить мир, – она обняла его. – Ты мой самый-самый храбрый лучик.

– Я… Тоже… Тебя… Люблю, – ломаным голосом ответил Сине Илай и стиснул в объятиях. – П-п-прости меня. Я… – и замолчал.

– Прости, Сина, на большее моего пламени и воображения не хватило, – раздался голос Гилема сзади. – Это мой последний подарок.

– Спасибо тебе, Гилем, – она направилась к своей сфере. – И всем вам. Я вас люблю. И пусть будет то, что должно.

Госпожа Марил смотрела на них с гордостью и печалью, которую невозможно вообразить. Они вместе должны совершить снятие проклятья. Своими руками она приведет некровную дочь к смерти. Все же долг по спасению мира нелегкая ноша. Каждый уже лишился слишком многого.

Она подошла к книгописцу вплотную и скинула с себя капюшон. Ее глаза горели оранжевым. Татуировки с ее рук стали исчезать, как и его завитки с шеи. Пламени у Гилема осталось не так много. Он окинул всех стоящих в сферах взглядом.

– Илай, Азель, начинайте, – он выдохнул. – Риса и Сины, просто стойте.

– Итак. Давай мне источник энергии, – госпожа Марил серьезно посмотрела на него. – Я начну накладывать знаки структуры для воссоздания потоков к ключу проклятья.

– Какой энергии? – спросил удивленно Гилем. – Это все, что сказал нам Айон на острове. Поверь, я бы не забыл.

– Не может такого быть, – она покачала головой. – Любое проклятие – это вложение энергии пламени. Ноа для такого потратил невообразимое количество. Удивлена, как он еще жив. Скорее всего, Кармин помогал. Или кто-нибудь еще. В любом случае нам надо положить на весы нечто равносильное, иначе мы с тобой не снимем проклятье, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Достопочтенный принц, прошу напрячь мозги и вспомнить точно, что говорила ведьма.

– Ничего нового не помню, – отозвался он.

– Ладно, сейчас, – Гилем фыркнул и внимательно посмотрел на Айона. – Проклятье, Айон! У нас проблема! – он посмотрел на Азеля. – Он забыл про пыль с рога единорога! Это необходимый компонент в качестве баланса в энергии.

– Но Леа сейчас заперта, – прошептала Риса. – Что нам делать?

– Времени не осталось, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Его глаза.

Вся команда взглянула на Айона. Белки его глаз стали черными, а радужки серыми, волосы также стали чуть длиннее.

– Неужели необходимо разрушить… – начала Риса.

– Нет, – прервал ее Азель. – Разрушать искру не нужно. Кулон Айона, – Азель кивнул. – Это точная реплика того, что находится в моем сердце. Его создала когда-то Леа, чтобы на всякий случай у нас был доступ к пыльце единорога. Она нужна для одного ее козыря. Если разрушить его, то мы получим необходимое количество пыли. Надеюсь.

– Какая удача, – Гилем фыркнул и подошел к Айону. – И правда, в нем есть пыльца с рога единорога. Невероятно, – он забрал амулет и вернулся к госпоже Марил. – Прошу. Теперь все есть.

– Какой нервный момент, однако, – прошептал Кайл, который единственный был не задействован в снятии проклятия.

– Теперь и правда… пора, – госпожа Марил посмотрела на Сину, та ей улыбнулась. – Прости.

– Айон, в центр! – скомандовал Гилем, и тот сделал пару шагов вперед. – Госпожа Марил! – он протянул вперед амулет.

– Вторая истина. Печать краской Богини пламени. Максимум силы. Высший знак созидания ключа! – она сложила ладони перед собой. – Тридцать шесть граней печати!

Над их головой стали появляться круги печатей, которые они видели ранее в воспоминаниях Саргона. Кармину это давалось намного легче. Плита со знаками под их ногами тоже загорелась.

Первым среагировали снежные цветы. Их лепестки начали отрываться и лететь вверх, распадаясь на голубую пыльцу, которая кружилась в воздухе. Далее капля крови от Илая, упавшая на знаки, окрасили ее в алый. Слезы Азеля, что еще не высыхали с его щек, запустили движение знаков мертвого языка, которые оплели тело Айона, подобно кокону. И в итоге настала очередь Сины. Она схватилась за свое сердце. По ней было видно, что она испытывала нестерпимую боль. Уши каждого наполнились стуком ее разрушающегося сердца. И тогда дело осталось за малым, ведь именно Гилем должен был завершить снятие. Он смотрел в глаза Айона, но видел перед собой Редлая. Гилем, вероятно, никогда не простит себе этого.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Высвобождение си… – но договорить он не успел. Кулон исчез у него из рук. – Какого…

– Давно не виделись, книгописец!

Раздался рядом знакомый голос.

– Что… – Гилем прошептал. – Мантас?

Это все, что мог выжать из себя книгописец. Он настолько оказался поражен появлением парня с острова, что при всей своей силе костра и пожара впал в ступор с пустой головой. На лице Мантаса не было татуировок, это Гилем помнил отчетливо.

Во всяком случае сейчас у них нет и секунды, чтобы размышлять о прошлом. До смерти Айона осталось совсем немного и им необходимо срочно понять, как поступать. Гилем сделал шаг в сторону их союзника, но тот показал ему пальцем.

– Не советую двигаться, – он закатил глаза. – Ситуация приблизилась к своей критической точке, поэтому нам необходимо следовать планам вселенной, – татуировка с его лица, похожая на завитки винограда, исчезала. – Ты хоть представляешь, как тяжело было следовать за вами все это время? Вас куда-то постоянно пихало. То Меладея разозлилась и выстрелила пламенем Грисдиса, то проклятая пустыня! А уже про кошмар на четвертом материке говорить не буду!

– И каким образом ты остался незамеченным?! – Гилем выкрикнул и сжал руки в кулаки. – Ни Редлай, ни я, ни кто-либо еще не засек твое присутствие.

– Это все сила моего пожара, – он провел рукой по шее. – Он позволяет мне быть с объектом связи до конца его дней. Причем это так забавно, – Мантас усмехнулся. – я мог спать рядом с вами, на койке, в пяти сантиметрах, а вы ничего не заметили бы. А еще Виарум предоставлял мне возможность следовать за вами всегда. Скажем, у одного из продавцов многоножек сбежала одна и прибилась к вам. Мои силы также скрыли ее и все, все, все…

– Но как ты смог вырваться с острова? И вообще, что происходит? – Гилем не прекращал задавать вопросы. – Ты же один из помощников той ведьмы…

– О да, ведьма… – Мантас выдохнул и посмотрел на амулет. – А вы еще не догадались, кто… Кто ответствен за все это? – он скривил губы.

– Моего пламени недостаточно…

– А оно тебе и не нужно, Гилем, – Мантас покачал головой. – Нужно всего лишь воспользоваться логикой. Вдумайся в слова… Архитектор тысячи мостов. Ни на что не наталкивает разве? Мне кажется, все предельно ясно.

– Неужели…

– Да. Остров не относится ни к одному из известных в Виаруме, не является Пятым материком. Азель-то его не перепутал бы, верно? – Мантас убрал всю игривость из голоса. – Это еще один мост. Тот, который переводит мертвых с одной стороны на другую. Ледая – любимая сестра Редлая и второй по важности для него человек… Думаете, просто так она появилась? Нет. Это все Айон.

– Он перевел ее. Я… Помню это, – Гилем прошептал и посмотрел на принца. Он вспомнил его разговор с Редлаем. – Получается, Ледая воскресла при помощи Айона. Такова истинная сила его искры. Не просто махать кулаками… Но что же будет при достижении пожара?

– Все правильно. Истинная сила Айона – даже не искры, а как сути – строить мосты. Из смерти к жизни, из жизни к смерти, но что более важно, – Мантас опустил руку. – Из мира старого в мир новый. Когда он достигнет пожара, мир не будет прежним. Однако ты опять упускаешь важную суть в своих размышлениях, – глаза Мантаса загорелись. – Каким образом вы все очутились на острове?

– Просто очнулись и… – начал Гилем.

– Нет, – прервала его Риса неожиданно и прикрыла рот рукой. – Нет… Гилем. Мы все… – ее лицо бледнело. – Мы все погибли. Все, кроме Айона.

– И Азеля. Он просто так умереть не может, – помог ей Мантас. – Но так и есть. Никто из вас, обычных людей, не выжил. Вас спас всех Айон, по принципу связей или мостов. Он увидел Гилема и Редлая, запомнил их. Для Гилема, помимо Редлая, важным человеком является Риса, он потянул ее за собой, создав еще один мост. Илай, который потянул за собой Сину. Кайл… Ну Кайл связан с Айоном легендой Меладеи. И в итоге вот вы все и воскресли. Насколько хватило еще неопытному Айону под страхом смерти сил.

– Получается, вся наша команда – это не просто случайное совпадение? Похоже на спланированное самой Богиней пламени события. Ведь все мы здесь так или иначе влияем на судьбу Айона. Но откуда тебе это все известно?

– Думаете, Айон лишь раз пользовался этой силой? Каждый раз, когда он близок к смерти. Говорю же. До этого ничего не случится. Ноа, который наложил проклятие впервые, пробудил в нем страх смерти, приблизил к ней. У него с Кармином свои планы, у нас свои. Где-то мы союзники, где-то противники. Главная задача для нас – уничтожение Широ. Пока он жив, миру грозит вечная опасность.

– Но Широ заперт, – Гилем махнул рукой. – Его может убить только бог. У нас, конечно, разносторонняя команда, но не настолько! Айон умрет через десять минут и на этом все. Ни о чем мечтать не придется. Злодеи получат его силы.

– Я понимаю, но вы должны потерпеть, – строго убедил Мантас. – Чем сильнее существо, тем сложнее покинуть остров. Ледая не просто так имела проблемы с этим. А из нас троих я обладаю меньшими силами, да и более удобными. Мы должны победить Широ, а для этого ритуал должен свершиться в самую последнюю минуту, – Мантас продолжал сжимать в руке амулет Айона.

– Но зачем, мы… – Гилем уже планировал активировать пожар. Ему не нравилось отсутствие контроля над ситуацией.

– А разве тебе не интересно, каким образом можно победить Широ? – Мантас говорил путанно, специально оттягивая время.

– Это очень не вовремя! – крикнул Гилем и сложил руки. – Великий пожар…

– Это ты – Гилем, – спокойно ответил Мантас. – Ты тот, кто должен убить Широ.

Азель повернул голову к Гилему, который так и продолжал стоять со сложенными руками. На его лице не было ни одной эмоции. Казалось, вся его личность стерлась в мгновение. Конечно же, бывший дипломат подозревал, что придет это мгновение и необходимость в проявлении божественной сути ребенка Богини пламени, но он все равно оказался не готов. Его главная, высшая миссия совсем другая. Теперь ему необходимо защитить и Гилема тоже. Пока он человек, хоть и с невероятными способностями, убить его можно. Столько раз он рисковал своей жизнью, хотя от него самого зависело существование Виарума.

Книгописец опустил руки. По появляющейся и исчезающей татуировкам стало ясно: он еле контролирует свой шок и желание познать ситуацию целиком. Мантас же тем временем посмотрел на Айона. Азель знал, что осталась всего пара минут, чтобы спасти бывшего принца.

– Да сколько можно ждать?! Айон вот-вот умрет! – Кайл закричал, и небо над ними стало затягиваться тучами. Даже силы Гилема не позволяли сдерживать гнев Океана. – Поторопитесь!

– Еще тридцать секунд, – Мантас с улыбкой глядел почему-то именно на Азеля. Он одними губами вел отсчет и, когда оставалась цифра «один», произнес, – начина…

В это мгновение тень самого Мантаса закружилась, словно торнадо, и облепила его тело, не позволяя пошевелиться. Амулет Айона схватила рука и потащила куда-то в сторону. Силы госпожи Марил тут же ограничили место побега этой черной руки, однако, когда она уже собиралась наложить знаки сдерживания и света, ее саму связало по рукам и ногами тенью и кругами высших знаков. Кайлу не оставалось ничего другого, как броситься и голыми руками отнимать у монстра амулет Айона. Он схватил руку, словно настоящую, и, когда вырвал амулет, тот засиял фиолетовым и стал пениться.

– Кайл! Немедленно выбрось! – заорал не своим голосом Азель.

– Великий пожар. Проклятье Виарума. Капля боли.

Крик боли полетел в небо. Боль, которая накрыла Кайла, не поддавалась ни объяснению, ни контролю. Его пальцы сами послушались приказа Азеля. Он ничего не мог с ними поделать, когда те разжались и бросили амулет. Кислота, подобно фонтану, стала брызгать в разные стороны и ему пришлось бежать, не оглядываясь. Лишь непонятно откуда появившееся стена спасла его от неминуемой смерти. Амулет все покрывался зеленной кипящей жидкостью, которая становилась гуще и гуще. В какой-то момент она стала ростом с человека. Разрывая пузырь, словно кокон, появилась голова человека. Представлять его не требовалось, по безумному взгляду серебряных глаз, растрепанным длинным красным волосам стало и так ясно – Ноа. Он стоял в коротких шортах и еле сдерживал улыбку, его левый глаз дрожал и иногда косил в сторону. Он поднял амулет и усмехнулся.

– Думали, обманете меня? – его голос был необычайно низок. – Я поставил метку проклятия на этот амулет еще много лун назад. Надо же было нам как-то следить за перемещениями Айона, – он рыкнул. – Кармин!

– Да тут я, не ори, – заклинатель вышел из тени, одна из его рук странно блестела. – Еле успели к главному представлению. Спасибо, Синделай.

– Понятно, – прошептал Гилем.

Он наконец-то очнулся от ступора. Все мысли, которые тайфуном взмыли в его голове – остановились. Простая и знакомая цепочка Синделай-Меладея-Редлай помогла ему прийти в себя. Книгописец смотрел, как из тени появляется человек. По их внешнему виду стало ясно – они не восстановились после битвы с Саргоном, Меладеей и Леей. Вот только именно Синделай обеспечил им мгновенное перемещение на шестой материк.

Гилем перевел глаза на госпожу Марил, которую полностью обездвижили, Кайла, что держался за руку и потерял связь с реальностью из-за боли. Если сейчас команда покинет свои точки на печати, спасти Айона будет невозможно. Они уже потратили все имеющееся время.

– И чего же вы хотите? – спросил равнодушно Гилем.

– Простого-простого, чтобы Айон перешел на нашу сторону после того, как сработает проклятие бессмертной жизни, – низким шипящим голосом, словно кто-то сжал лист бумаги, сказал Ноа. – Помимо вашего сценария… Есть еще один. И мы им обязательно воспользуемся. Осталось еще немного. Вы абсолютно не способны защитить Айона. Океан вновь проиграл, а Азель… лин не может двинуться с места.

– Так и знал, – ответил ему так же без эмоций книгописец. – Вы захотели умереть здесь и сейчас. Я не позволю вам сделать задуманное.

– Сколько громких слов, книгописец, – бросил Кармин высокомерно. – Ты даже не знаешь, что мы хотим сделать.

– Кармин, Ноа, Синделай… – обратился к ним Азель. – Я прошу вас, я умоляю вас остановиться и дать нам завершить ритуал над Айоном. Еще не поздно спасти мир. Мы…

– Нет смысла упрашивать их, Азель, – перебил его Гилем. – Оттого, что ты встанешь на колени, тебе лишь проще будет снести голову.

– Прими неизбежное! – закричал Ноа.

– Великий пожар. Очаг Великого пламени. Надежда Богини пламени, – прошептал Гилем.

Ему на голову упал свет. Самый чистый из тех, что им довелось видеть. Даже Азель открыл рот в неверии. Золотые слезы пошли из глаз книгописца: они рисовали странный узор, похожий на ветки и листья персикового дерева, татуировки его изменили вид. Волосы, что раньше были шоколадного оттенка, посветлели, и их концы окрасились в желтый. Фиолетовые до этого, они засияли золотом. Одежда и знаки госпожи Марил исчезли, и ему на смену пришли обычные хлопковые штаны с поясом в виде веревки. Обувь исчезла. Торс Гилема горел от татуировок, а по позвоночнику вырисовывался ствол того же персикового дерева. Выше сил, чем великий пожар, никто из них не знал, но новая информация про статус книгописца вполне оправдывала его преображение. Он не стоял на земле, а слегка парил. Финалом смены его формы стало появление венца над головой.

– И что это?! – взвыл Ноа.

– Ваша смерть, – Гилем щелкнул пальцами, и знаки Кармина засветились зеленым. Они стали перестраиваться. С новой силой Гилема старые представления о его слабостях стали не актуальны. Теперь у него их просто нет.

Госпожа Марил получила лазейку, чтобы освободиться. Этим она и воспользовалась.

– Вторая истина. Печать краской Богини пламени. Знак Широ! – она тут же пробубнила это себе под нос, заставляя Кармина выругаться под нос. – Гилем, нашим нельзя покидать места, иначе Айон умрет. Его держит лишь моя структура.

– Знаю. Я уже защитил ее от вмешательства Кармина, – ответил Гилем с усмешкой. – Настало время пофантазировать о мире.

И после этого он махнул рукой в сторону Ноа и на него пошла огромная всепоглощающая волна из пламени. Тот был настолько ошеломлен размерами и скоростью атаки, что чуть не погиб на месте. Кармин сработался с Синделаем, отправляя его мощным ударом тени в сторону, пока сами они удирали кто куда. За спиной Гилема начали появляться копья, стрелы, мечи и потом залпом направились в сторону врагов. Кармину пришлось использовать самые мощные знаки, Синделай полностью ушел в тень. Ноа же из-за специфики своих сил пришлось применять акробатические трюки и уворачиваться. Однако для того, чтобы спастись от гнева Гилема, это ничтожно мало. Книгописец усмехнулся и лишь махнул пальцем, чтобы земля под Кармином и Ноа превратилась в вязкое болото, из которого сразу потянулись щупальца.

– Вторая истина. Необратимость. Разрушение пламени, – рыкнул Ноа, и все руки, схватившие его тело, покрыла зеленая кислота.

– Разрушить основу моей атаки – пламя, умно, но… – Гилем протянул раскрытую ладонь вперед. – Пусть злоба твоя порастет цветами. На моей стороне само мироздание, Ноа.

Несмотря на то, что Ноа смог вырваться из плена рук, вся его кислота превратилась в пионы, и их лепестки полетели по ветру. Сила Гилема заставила их превратиться в шершней и окружить стража. Вот так книгописцу хватило лишь один раз назвать имя своего истинного пламени, чтобы нейтрализовать двоих сильнейших стражей.

Неожиданно каменные руки, державшие Кармина, потрескались, но тут уже вступила в битву госпожа Марил. Со стороны сражение двух заклинателей похоже на дуэль двух поэтов, однако в атмосфере появлялись круги со знаками, сталкивались и разлетались на искры. К сожалению, опыт Кармина брал над госпожой Марил верх, но рядом с ней стоял сам сын Богини пламени. Поэтому в какой-то момент Кармина просто снесло ветром и покатило по полю.

– Гилем… – прошептал за их спиной Кайл. – Гилем, что-то не так…

– Подожди, Кайл, сейчас я разберусь с ними, и станет все так, – усмехнулся Гилем.

– Нет… Риса…

То, что имел в виду Кайл – это тень, которая медленно, но верно переползала к ней. Из-за невероятного сражения каждый из команды, кроме Кайла, потерял бдительность. Когда Гилем превратил всю кислоту Ноа в цветы, его рука также поросла пионами и боль исчезла. И пока Непотопляемый приходил в себя, заметил, как тень, что сдерживала Мантаса, подобно кокону паука, переместилась чуть ли не по капле к Рисе, делая ее собственную тень больше обычного. И когда Кайл это осознал, по ее телу, будто змея, поползла рука. Как только лазутчик был пойман, тень превратилась в субстанцию и через мгновение в Синделая. Он приставил необычный кинжал к горлу ошарашенной Рисы. По ее телу пошли странные знаки, как только кинжал коснулся кожи.

– Такие силы одолеть невозможно, – прохрипел отчего-то именно Ноа, искусанный весь и находящийся на грани сознания. Он еле убил всех шершней. – Но без Рисы у тебя все равно ничего не получится, Азелин. Айон умрет. А твое главное сокровище будет уничтожено! И в итоге… Мы победим! – он улыбнулся безумно. – Синделай, убей ее!

– Прощай, – прошептал Синделай.

– Риса! Нет! – полетел крик Азеля.

Все смотрели на ситуацию, словно время вокруг замедлилось. Только Азель знал, почему противники выбрали своей целью Рису. Ему нельзя было отходить со своего места, иначе второго шанса спасти Айона у них не будет. Но то, что Синделай схватил Рису и без ее желания активировал ее искру, создало проблем. По ее телу пошли странные знаки. Вероятно, это совместная работа Ноа и Кармина, чтобы в случае провала атаки со стороны Синделая задумка воплотилась. Клинок приблизился к горлу Рисы. В ее глазах Азель не разглядел ни капли страха. Точно так же на него смотрела Лина много-много лун назад, и ситуация, позор ему, повторялась. Он вновь оказался неспособен защитить близкого человека. Однако она нужна ему не только в качестве любимой. Если Риса умрет, следом за ней Виарум потеряет шанс на спасение. Он посмотрел на Айона. Тот окончательно перестал что-либо чувствовать и стоял с беспристрастным выражением лица, кожа его пугала мертвецкой, отливающей голубым белизной.

– Почему ты не скажешь им правду, Азелин? – спросил вдруг Кармин. – Почему, раскрыв тайну прошлого, все равно держишь дистанцию со своими союзниками. Ноа хоть и безумен, а Синделая пожирает ненависть – мы с ними неплохо справляемся в битве с вами.

– Лучше ответь, что вы будете делать дальше? – Азель медленно направил шпагу в заклинателя. – Вероятность того, что вы выйдете с этого плато живыми, стремится к нулю. После Великой Войны сострадания ждать от меня не стоит. Даю вам последний шанс сохранить жизнь – позвольте без проблем снять проклятие с Айона и… – в его глазах заблестела молния, – уберите руки от моей девушки.

– Какая интересная история любви! – Ноа засмеялся, хоть его кожа и распухала от яда и нестерпимо болела. – Да вы все тут как на подбор. Вы вообще команда? Человек с сильнейшим пламенем потерял свою псину, Великий Океан скоро похоронит Архитектора в третий раз, а жалкая девчонка лишилась ответных чувств от солнцеподобного! А ты! Ты отброс, Азелин! Ты врал всем! Каждому! Ты получил невиданную силу и хоть и считаешь нас злодеями, ничем не лучше нас.

– Азель… – прошептал Гилем.

– Предлагаю сделку. – Кармин играл роль хорошего парня на фоне Ноа и Синделая. – Если ты прямо сейчас рассказываешь лично всю правду, мы отпускаем Рису. У тебя есть ровно пять секунд, чтобы ответить. Именно такое время необходимо Гилему для полной реализации своей силы. Раз.

Два.

Три.

Четыре.

Азель опустил свою шпагу, касаясь кончиком лезвия зеленой травы. Он знал, что наступит этот момент. Он также знал, какой момент наступит после. Осталась одна-единственная тайна, которая могла разрушить все его настоящее. Он без помощи Кармина собирался в скором времени окончательно отказаться от светлого будущего, раскрыв последний секрет. Как бы он ни старался, как бы он ни хотел сохранить Виарум, своих близких и каждое живое существо от новой смертельной битвы – не смог. Из его глаза вновь побежали слезы, а желтая молния утихла. Он смотрел на смелую Рису, пытаясь занять хоть часть ее храбрости. Она так много дала ему за свою еще короткую жизнь. Позволила забыть об ужасе прошлых лун. И вот пришло время перевернуть песочные часы. И когда последняя песчинка упадет, прогнозировать будущее будет бессмысленно. Виарум умрет. И тем, кто начал отсчет, был Кармин.

– Пять.

– Я расскажу! – тут же выкрикнул Азель.

– Ты не обязан, я скоро… – Гилем попытался его остановить, но тот лишь покачал головой.

– Как я вам и сказал. Для восстановления баланса мира, для перерождения Виарума необходимы все слезы, помимо самого ребенка Богини пламени. Где находится слеза седьмого материка, вы знаете, – Азель говорил странным голосом. В нем слышался животный ужас. – Остальные ждут своего часа на материках, но… – он весь затрясся. – Слеза первого материка разрушена. Она…

– Значит, мир спасти так и не получится? – спросил шепотом Кайл.

– Нет… – покачал головой Азель. – Как я и рассказывал. Слеза первого материка никогда не была предметом или осязаемой формой силы. Тот факт, что существует наше пламя, говорит и о существовании слезы. Она просто… рассеяна по людям. Однако человек, который будет иметь связь с каждой искрой, что способен… ее разжечь и вернуть былую силу пламени. Он сможет возродить слезу первого материка, – Азель задыхался. – Потому он и есть эта самая слеза. И это, – плечи Азеля опустились, – и это ты, Риса. Ты новая слеза первого материка, без которой Виарум не спасти.

– Ну вот он и признался! – закричал Ноа. – А ты что, красотка, думала с тобой просто так встречаются? Думала, он хочет создать с тобой семью? Обломись. Все, что надо нашему Азелину – победить в этой потасовке да как-нибудь сшить мир, который он разрушил своими какими-то там глупостями, – он смеялся в голос, пока все остальные молчали, словно умер сам звук. – Расскажи, каково это, быть использованной? Быть лишь инструментом для получения желаемого? Мы, стражи, прошли через это. Лина умерла не за того человека, не за тот мир, что ты так и не спасешь, – он перестал резко смеяться и посмотрел на Азеля спокойно. – Настоящее зло здесь – ты.

– Да. Ты прав, – Азель не сводил глаз с Рисы. – Прости меня…

– Я…

Риса уже и позабыла, что ей угрожала смертельная опасность. Признание Азеля выбило ей землю из-под ног. Даже сковывающая печать Кармина не смогла сдержать ее бешенное сердце. Оно стучало в висках. Неужели ее искра не что иное, как основа для воссоздания слезы первого материка? Таким образом, именно в ней со временем соберется пламя каждого человека. Вот о чем, видимо, говорил Азель тогда на корабле, когда говорил о потере людьми пламени. Она его заберет. И именно после этого должно будет начаться перерождение мира. Учитывая тот факт, что Гилем – сын Богини пламени, то ни о каком запечатывании седьмого материка уже не могло идти речи. Сила Архитектора тоже важна. Поэтому ему и надо защитить их всех. Она выдохнула, и ее губ коснулась легкая улыбка, насколько это позволяла печать.

– Столько лун я была никем, – начала шепотом она. – Постоянно должна прятаться за спинами своих друзей. Ни на что не способна самостоятельно. Когда Кайл поднимал корабли со дна, Гилем обращал небо в океан, Илай сжигал все вокруг и прообраз бога Ора-Ли-Ра вышагивал по столице четвертого материка, когда Редлай запечатал Закариаса… А уж про Азеля и Айона говорить нет смысла, я… Я чувствовала, что лишняя. Слабая. Вечно не у дел, – она усмехнулась. – Я знаю, что Азель любит меня. Искренне. Я видела в его глазах боль. Теперь поняла почему, – она смотрела на него. – Мы обязательно справимся. Все будет хорошо. С нами или без нас. Мир выстоит. Я буду рядом с тобой до конца. И не думала ненавидеть тебя. Что бы ты ни сделал, Азель, – она вдохнула, – я люблю тебя.

– Дорогая… – он чуть не упал на колени от ее слов. – Дорогая… Я тоже люблю тебя. Правда, – Азель поднял шпагу. – Но извинения я принес не тебе…

– Что? – она распахнула глаза.

– Ладно, Синделай, заканчивай выступление, – выкрикнул Ноа и сложил руку. – Убей ее уже. У нас много дел.

– Риса! – закричала одновременно почти вся команда, за исключением Илая и Айона.

Азель знал, что они не отпустят ее. Не отпустит их и он. Он бы и так все рассказал, просто позже. Они хотели унизить его. Но у них ничего не получилось. Риса не повелась на провокации, а наоборот, поддержала его. То, через что им еще придется пройти, знает лишь Богиня пламени. Главная причина, по которой он позволил втянуть себя в спектакль, разыгранный Ноа и Кармином, это спокойствие для Виарума в течение этих минут. Да, как бы парадоксально ни думалось всей команде – их нынешняя ситуация еще не находилась в категории безумия. Но время вышло. Смерть Рисы привела бы к победе Широ так или иначе, поэтому этого Азель допустить не мог. Кармин и Ноа не просто так совместили свои пожары и подослали именно Синделая вершить их правосудие. Снять их могли лишь три человека: Гилем, которому требовалось больше времени, те, кто их наложили и… Азель. Он перехватил шпагу.

– Прости меня, Кайл, – он посмотрел на Непотопляемого, который пребывал в шоке от боли и происходящего.

– Почему…

– Вторая истина. Реальность – хаос. Лезвие пространства.

Если кому-то раньше могло показаться, что они видели по-настоящему невообразимые костры и пожары, то после этих слов подобные мысли развеялись. Только Гилем смог вообще заметить, что произошло. Азель рубящим ударом снизу махнул в сторону Рисы и Синделая. Тонкая, еле заметная полоса, похожая на нить, пролегла от него до самого неба. Все произошло меньше, чем за секунду. Трава на земле, одежда Рисы, где ее касалась нить, голова Синделая, горы позади, облака разрезались. Но не это заставило всех открыть рты. Они начинали ритуал днем, но сила Азеля разрезала сами небеса. Они, подобно раскроенной одежде, разошлись по швам, и там замерцала странная тень. Одна атака позволила ему полностью уничтожить печати, наложенные на Рису. А вместе с ней и голову Синделая, как и остальное тело, лопнувшее мыльным пузырем.

– Гилем, – скомандовал Азель.

– Тысячи барьеров бога Ранди. Копья солнечного света Ора-Ли-Ра, – Гилем говорил быстро, потом посмотрел на госпожу Марил. – Нужна помощь. Я пока разберусь со знаками, будет поздно.

– Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак круговых печатей, – быстро протараторила заклинательница.

Риса не заметила, как Азель подхватил ее на руки и поставил за собой, поднимая шпагу. И сразу же за этим активировались силы Гилема и госпожи Марил. Вокруг заклинательницы сферой появились странные прозрачные барьеры, они вибрировали и слабо светились розовым и зеленым и почти сразу сжались, увеличивая плотность пламени. Из сферы, подобно колючке, стали появляться солнечные белые шипы. Завершили конструкцию печати от госпожи Марил. Теперь, чтобы достать Рису, необходимо сломить буквально защиту богов. Никому, кроме Азеля, это не под силу.

Бывший дипломат поднял перед собой шпагу. Его главная задача сейчас состояла в том, чтобы уничтожить Кармина и Ноа, чтобы хоть кого-то выбить из сражения. У него буквально полминуты до настоящего хаоса. Он окинул взглядом всю команду и повернулся к Гилему.

– Уже все просмотрел, – ответил книгописец. – На всех них знак необъятной смерти и печатей, который совмещен с силой Ноа. Убьешь их и половина из нас погибнет. Он работает еще час, потом… Ничто их не спасет. Суть знака заключается в том, что количество пламени уходит равноценно. Если ты убьешь Ноа, то, умирая, он заберет чью-то жизнь, равносильную его пламени. Долго готовились.

– Это не имеет значения. Уже все потеряно, – прошептал Азель.

– Что произошло? Что с небесами?! – выкрикнул из последних сил Кайл.

– Только что, чтобы спасти свою ненаглядную, Азелин воспользовался костром – ключом, который освобождает малое солнце, – пояснил Кармин. – Да, теперь Азелина не остановить. Но и мы добились своей цели. Приятно удивлен, что вообще получилось. Признателен за сотрудничество, Азелин.

– Но что с Айоном… Его проклятием? – спросил уже у Кармина непотопляемый.

– Мы проиграли.

Эти слова прозвучали, как гром от Азеля. И словно им в подтверждение, Айон упал на колени. Его глаза закатились, и он завалился набок. Пока шла битва, они не заметили, как волосы Айона снова отросли и окончательно выкрасились в черный, а кожа посинела. Никто не мог поверить в произошедшее. Эмоции, что время от времени мерцали в его глазах, окончательно исчезли. Теперь все. Айон лежал на боку, став полноценным мертвецом. По иронии судьбы те, кто в детстве дразнили его и дали обидное прозвище, угадали с выбором. Столько усилий, столько потерь, и все пошло пеплом. Свет в сферах исчез. Это ознаменовало конец их миссии. И начало другой – спасти Виарум во что бы то ни стало.

– Нет, этого не может быть! – Кайл подорвался с места и кинулся к Айону. – Мы не могли проиграть! Мы так старались!

Он упал на колени и перевернул Айона. Волосы того рассыпались по зеленой траве. Открытые глаза с черным белком и голубой радужкой обожгли Кайла страхом и неверием. Он потянулся к руке Айона и коснулся. Ледяной. Он тысячи раз до этого проверял его пульс и в этот раз решил проверить. Ничего. Он потряс его, пытаясь разбудить, но тщетно. Синие губы, заострившееся черты лица и стеклянный взгляд говорили об одном – Айон умер. Они, команда с легендарными силами – не справились. Кайл положил руку Айона ему на грудь. Одинокая слеза покатилась по щеке. Яркий луч солнца упал на них двоих. Он развернулся к Гилему, опустошенному их провалом.

– Так вот каково терять близкого человека… Я… я понял тебя, Гилем.

– Кайл.

– Прошу о чуде, – прервал его Непотопляемый и обернулся к Айону. – Мы вылезали из всех дыр, пока путешествовали. Я прошу… молю о чуде. Мы не можем потерять Айона. Я же Великий Океан, я должен был его защитить. Легенда! К чему все это? К чему, – он схватился за рубашку Айона. – Я прошу тебя, проснись. Скажи хоть слово…

– Какая жалость, – усмехнулся Ноа. – И снова неудача, – он посмотрел на Кармина. – И долго нам ждать?

– Пару минут от силы, – пояснил тот.

Пошел дождь. Без облаков. Просто пошел дождь. Он все усиливался, пока не превратился в ливень. Таким образом Великий Океан в очередной раз оплакивал поражение. Вода заливала все плато на шестом материке. И в какой-то момент капли застыли в воздухе. Их темно-синий цвет сменился на лазурный и заискрился на солнце. Вместе с ними татуировка Кайла стала переливаться от черного до аквамаринового, и казалось, что руки утопленников зашевелили пальцами.

Он поднялся с колен и повернулся к врагам. Его внешний вид шокировал. Глаза стали полностью синими, радужка исчезла. Татуировки волн двигались на нем, слово настоящие, волосы загорелись бирюзовым свечением, вены на руках вздулись от переполняющей энергии. Капли дождя потянулись к нему, сливаясь воедино в знакомое всем копье.

– Великий пожар. Экадор. Кошмар наяву.

– Пора им уже дать заслуженный отпор, – прорычал Гилем. – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Водоворот.

Сознание всех, кто попал в поле действие атаки Гилема, закружило. Таким образом он хотел полностью дезориентировать врага. В этот момент Кайл бросился в атаку. Вода продолжала парить около его тела, напоминая потоки рек. Это позволяло ему двигаться на невероятной скорости. Первым его гнев прочувствовал Ноа, которому копье воткнулось в плечо. Несмотря на охватившую его злобу, он помнил о словах Гилема. Расправиться с двумя стражами они смогут без проблем. Поэтому он провертел копье в руке Ноа, но тот оставался спокойным. Страж попытался дотронуться до Кайла, и тот тут же отпустил копье и прыгнул назад. Протянув руку вперед, его оружие вернулось к нему, однако стоило Непотопляемому приземлиться, как он увяз. Под ногой горели знаки. И пока он смотрел вниз, стараясь ничего не сломать, Ноа рывком кинулся к нему, стараясь схватить за шею.

Белая полоса пошла по земле, и знаки Кармина разрушились, а в предплечье Ноа воткнулся солнечный меч. Илай с равнодушным лицом ударом ноги отправил того в полет, пока госпожа Марил накладывала на их территорию защитные знаки и параллельно вступала с Кармином в новую схватку. При помощи Гилема ей удавалось подавить его напор и сдерживать. Он для них всех самый неудобный соперник, а Ноа самый опасный. Одно прикосновение могло кончиться смертельным проклятьем. Но сейчас их было слишком много.

Илай воссоздал еще один меч в руке, распахнул свои крылья и встал рядом с Кайлом. Азель, ведя кончик шпаги по земле, подошел к ним. Его глаза искрились от желтой молнии. Троица смотрела на Ноа с ненавистью.

От смерти, от страха Ноа спасало лишь безумие. Он рассмеялся.

– Да начнется кошмар! – его смех был похож на гром. – Великий пожар! Проклятие Виарума! Разрушитель судеб.

– Осторожнее, – только и сказал им Азель.

Тело Ноа стремительно почернело. Он коротко посмотрел на Кармина, который пока что не использовал максимум возможностей, но при этом сохранял боевую инициативу против Гилема. Это, вероятно, последний бой для заклинателя, когда книгописец недотягивал до него. Он смотрел, учился, запоминал и уже скоро будет разрушать знаки по щелчку пальцев. Форма разрушителя судеб уничтожала само пламя, поэтому так просто с ним не справиться. Однако она имела минус в равноценности. Чем больше атака, тем больше страж тратил собственных запасов энергии.

– Сеть судеб.

– Пузыри падающих метеоритов!

– Блики главного солнца.

Парни практически одновременно прокричали атаки, обрушив на Ноа неведанное количество атак. Оружие Кайла распалось на десятки тысяч мелких пузырей и огромным потоком направились в сторону Ноа, Илай заставил их мерцать. При разрушении они взрывались, оглушали и ослепляли, нанося колоссальный урон. Атака же Азеля оставляла небольшие раны на теле Ноа, так как тот в первую очередь сконцентрировал внимание на его пламени.

Из-за потока пузырей безумный страж почти не мог сдвинуться с места. Он закричал, и вся его кожа закипела. Черный дым вокруг помогал уничтожать пламя на подлете, позволяя двигаться. Он кинулся в сторону Кайла, но Азель белыми нитями обхватил его кисть, а Илай прицепил к ней несколько световых мечей, отправляя врага в короткий полет по дуге. Кайл усмехнулся и сложил руки вместе:

– Готова?

– Конечно, – это был голос Сины. – Вторая истина. Прообраз бога Ора-Ли-Ра.

– Великий пожар. Экадор. Память Великого Океана.

Сина коснулась плеча Кайла, и с его спины исчезла треть татуировки. И в следующее мгновение сверху к Ноа потянулись миллионы рук из воды. Казалось, сама синева небес превращалась в воду и тянулась к нему. Какие-то из них сливались воедино.

Ноа на мгновение растерялся. Его пытались сожрать сами небеса. Оглушающий взрыв и крик понеслись по плато, когда атака настигла цель. Как бы страж ни пытался разрушать пламя комбинированной усиленной атаки, шансов у него не осталось. Однако стоило им отвлечься на мгновение, как из тени Сины показался кинжал, который устремился к ее шее. Первым среагировал Илай, отсекая кисть неприятелю. В пылу сражения все забыли про Синделая.

– Еще одна крыса, – рыкнула госпожа Марил. – Давайте заканчивать с ними.

– И то верно! – закричал со смехом Гилем. – Великий пожар. Очаг Великого пламени. Путаница в словах.

– Нет! – закричал Кармин. – Ноа, знаки!

Он схватился за свое сердце. Оранжевые искры посыпались с его тела. Только что Гилем полностью нейтрализовал всех заклинателей на поле битвы. К сожалению, это коснулось и госпожи Марил. Однако этим способом он отменил все знаки, которые наложил Кармин, и теперь им можно было без страха отрезать головы. Как минимум, Ноа. Чем и воспользовался Азель, когда поток воды уменьшился. Тот стоял на одном колене, и половина его тела вернула естественный цвет кожи. Не удивительно, так как ему потребовалось половина собственного пламени для защиты от атаки.

Ноа поднял свою голову, тяжело дыша, когда Азель замахнулся шпагой. Зашипела желтая молния от самых небес до земли, и голова Ноа отделилась от шеи. Кровь брызнула фонтаном, расплескиваясь на зеленую траву.

Он повернулся к Кармину.

– Ты пока будешь жить. Нам надо решить вопрос с седьмым материком, – бросил Азель.

– Как всегда – самоуверенный, – сказала отрубленная голова Ноа. – Неизвестно, сколько лун прошло, но какие-то вещи не меняются. Верно?

– Ты…

– Как он может говорить? – Кайл указал на него пальцем.

– Потому что они вернулись, – Азель прищурился. – Присмотритесь внимательно на небо…

Голова Ноа расплавилась, словно леденец под солнцем. Она превратилась в черную лужу. Собственно, как и его тело. Кармин же разлетелся на всплески чернил. Но все эти трюки не могли удержать внимание команды. Кайл открыл рот и протер глаза, когда увидел, что на небосводе вместо одного солнца два. Ровно так же, как и с лунами. Одно солнце главное, примерно в пять раз больше малого. Они висели там будто бы всегда. Рана, что Азель оставил на небе, затянулась, и полотно над головой восстановилось. Команду отвлек звук хлопков. Кайл медленно опустил голову и увидел Ноа, который шел к ним и медленно, издевательски аплодировал. Он безумно усмехался. Непотопляемый сделал шаг к нему, чтобы окончательно уничтожить, но Азель остановил его.

– Какое невероятное событие… – Ноа усмехнулся. – Все стражи в сборе, – он поправил волосы. – Почти все.

– Давно не виделись, Азелин.

Этот голос Азель узнал бы из тысячи. Все повернули головы в сторону и заметили мужчину и женщину. Они выглядели явно не лучшим образом, но это уже второстепенное. Предводитель стражей никогда бы не подумал, что доживет до момента их неприятного воссоединения.

Брэм и Катаока смотрели на него с нескрываемой ненавистью. Он запер их в мучениях в малом солнце, и они собрались мстить. За такое количество лун они скопили достаточно пламени, чтобы заставить его пожалеть. Но при всей ужасной ситуации главной проблемы еще не случилось. По этой причине он сдерживал силы и экономил пламя. А так как уже все потеряно, то и ему можно использовать один из козырей. Азель улыбнулся, чем поверг всех в шок.

– Знаешь, ты прав, Ноа, воссоединение стражей важное и особенное мероприятие. Будет невежливо не позвать остальных, – он взмахнул шпагой. – Вторая истина. Реальность – хаос. Ткань мироздания.

Вместо того, чтобы создать такую же рану, как и на небе до этого, Азель создал яркий портал, и оттуда буквально вывались Саргон, Леа и Ранцикус.

– Как же все плохо, если мы здесь, – прохрипел Саргон.

– Давно не виделись, Катаока, – выплюнула Леа. – Довели все же Азеля.

– Настало время новых легенд, – сказал Азель и схватился за край другого портала, – Меладея.

– Проклятый единорог, – Меладея вышла, вновь заталкивая единорога в портал. – Нельзя. Я сказала нельзя.

– Зашить, – и словно нитью, шпагой Азель заштопал ткань реальности.

Огромное плато на плечах Первого великана столкнулось с историческим событием. Бывшие и новые стражи столкнулись лицом к лицу в противостоянии за право управлением миром. Азель не мог оценить, насколько сильнее стали Катаоке и Брэм, пока они находились под печатью малого солнца и впитывали его энергию. Их связь со слезой первого материка позволяла напрямую взаимодействовать с ним. Однако пока их команда имела значительное преимущество перед врагом. Даже впятером они проигрывали составу Саргона, Леи, Меладеи и Ранцикуса, а пока на их стороне Азель – подавно. При этом бывшая команда принца могла с легкостью дать им отпор, даже не имея пожары у всех ее членов. С моральной частью их провала они справятся позже, сейчас главное уничтожить их всех, помимо Кармина. Его надо было оставить в живых.

– Покажем им, что воображение безгранично, – Гилем улыбнулся и первый сделал шаг. – Думаю, меня и одного хватит.

– Он… – прошептал Брэм.

– Да.

Гилем поднял руки вверх, и его кожа загорелась золотом и знаками Богини пламени. Он поднимался над территорией. Все произошло за считанные секунды. Он махнул рукой, и в противников нацелено полетели десятки тысяч солнечных стрел, а земля под их ногами задрожала, не давая сконцентрироваться и нормально контратаковать. Розовая пыльца закружилась вокруг стражей, и розы терпения из стали расцветали под ними, устремляя в них свои шипы. Оболочки противников полопались, подобно пузырям – иллюзии Брэма. Хотя это не могло надолго обмануть Гилема, который направил десятки рук из лавы в сторону, где они скрывались под миражом. Они столкнулись со знаками Кармина, и по щелчку пальцев те разлетелись на искры. Каменные пики принялись расти в разные стороны, пытаясь разорвать всех на своем пути. Гилем не позволял им вздохнуть и сконцентрироваться. Его практически бесконечный запас пламени с возможностью воссоздать все свои фантазии превращали его в непобедимого соперника.

– И это те самые стражи? – он откровенно насмехался. – Если пойдет так дальше, то мне ничего не остается, кроме как издеваться над Азелем. И их освобождения ты боялся? Как они вообще что-то смогли сделать в прошлом?

– Боюсь, ты ошибаешься, – прозвучал вдруг шепот, который заполнил всю территорию. – Брат.

– Нет… – прохрипел Азель.

Черный луч пронзил плечо Гилема, и тот полетел вниз. Илай подхватил друга на руки и телепортировался в безопасное место. Там, куда угодила неизвестная сила, пульсировала черная жижа. Татуировка книгописца исчезала на глазах. Он тратил колоссальные запасы пламени, чтобы снять с себя эффект атаки, вызывающий у него нестерпимую боль. Он, тяжело дыша, посмотрел на нового врага. Мужчина средних лун приземлился на стороне их противников. Он был облачен, как и рассказывал Азель, в черные кожаные доспехи. Красивый, нахальный и высокомерный – не кто иной, как бог лжи и тьмы – Широ. Он не сводил глаз с Гилема. Он не использовал свою сильнейшую форму для сражений – дракона праха. Но и времени на подумать Азелю давать не собирался. Пока Гилем восстанавливался и приходил в себя, Широ воссоздал из собственной тени одноручный меч.

– Это действительно затянулось, Азелин. Не думаешь? – Широ с улыбкой перевел взгляд на Азеля. – Ты даже нашел моего брата, новое дитя Богини пламени. Но он еще не вошел в форму бога, а значит, убить его сейчас – отличный план. Пора уже забрать у тебя ложную надежду.

– Риса, Сина, и остальные, – он обратился к самым разумным. – Сейчас начнется настоящая битва. При первой возможности отступаем. Мы не можем допустить гибели Рисы и Гилема, иначе они заочно выиграют. Я оттяну как можно больше времени, Леа, займись массовым перемещением.

– У меня не хватит на всех пламени… – ее голос дрожал.

– Я помогу, – ответила Риса.

– Остальные… Сдерживайте, кого сможете, пока Леа творит чудеса, – Азель усмехнулся. – Да помогут нам Боги.

– Боги мертвы! – закричал Широ.

– Великий пожар. Реальность – хаос и порядок. Тысячи звезд мерцающей надежды.

Никто не мог вообразить, что когда-то станет свидетелем раскрытия одной из сильнейших способностей Азеля. Даже на Великой Войне он не демонстрировал стражам эту форму. Он сражался с Широ один на один из-за невероятных разрушений повсюду, а в битве с остальными хватало и второй истины. Тем более сила слезы седьмого материка питала его пламя по-особому сильно. К сожалению, недостаточно для полной победы и убийства Широ. Тот перестал сдерживаться, видя перед собой главную цель позади Азеля – Рису и Гилема. Поэтому черный тайфун закружился вокруг него, и он приобретал знакомую и такую ненавистную форму дракона праха. Стражи, его союзники, попрыгали в разные стороны, прибегая к своим формациям для старта сражения другого уровня. И враги, и союзники приняли решение держаться от них подальше.

За спиной Азеля распахнулись крылья, сотканные из звездного неба. По их краям колыхались рваные края лазурного рассвета, а метеориты падали на всей их протяженности. Их размах составлял не менее двухсот метров. Его шпага заискрилась и загорелась оранжевым цветом. Давление от двух монстров распространялось на многие километры, и все пришли к выводу, что сражаться рядом с ними практически невозможно. Азель взмахнул шпагой и направил в дракона волну энергии, которая отнесла того на пару сотен метров. Предводитель стражей бросился в атаку, и они схлестнулись в равной дуэли.[1]

– Ты уверен, что сделал правильный выбор?

– Да.

– Ты потерял суть своих сил.

– Суть моих сил – Гилем. Я спас его, и остальное не имеет значения. Разве вы не согласны с этим?

– Мы согласны. Просто тогда пришло время прощаться, Редлай. Ты должен знать, мы ни о чем не жалеем. Если ты отдал жизнь для спасения команды и своего ринханто, то мы без страха сделали это за тебя.

Редлай плыл в черной воде, посреди темной ночи. Он не знал, куда попал и что конкретно происходило. Каждый раз, когда он пытался повернуть голову вбок, тело отказывалось слушаться. Он точно знал, что у него остались руки, ноги, но пользоваться ими не мог. Даже дыхание отсутствовало. Единственное действие, которое исправно совершало тело, – моргание. Он слышал звуки бьющихся о берег волн, вода приятно согревала и звездное небо, куда устремился взгляд, было самым прекрасным в его жизни. Из тысячи мерцающих огней складывались образы двух аватаров – лесной гончей и розы терпения. Сейчас они существовали отдельно от его пламени и разговаривали с ним. Смотря на них, Редлай чувствовал щемящую боль, которая всегда предшествовала расставанию. Он прошел через то же самое, когда Ледая прощалась с ним второй раз. И вот он снова попал в ситуацию, где обстоятельства управляли его жизнью. Он не знал наверняка, но ему показалось, что по щекам побежали слезы.

– Теперь я отправлюсь в Великое пламя? – спросил он шепотом.

– Ты должен был. В битве с Закариасом ты разрушил семя Древа Жизни. Так или иначе это смертельный прием. Однако вместо уничтожения собственной искры ты разорвал связь с нами, своей лесной и животной сущностями, – пояснила ему роза терпения. – В отличие от Ледаи, у тебя остался способ вернуться назад.

– Но я умер.

– Бесспорно.

– И что же мне делать? Когда Богиня пламени заберет меня назад? – Редлай говорил безо всякого страха.

– Никогда. К сожалению или счастью, но твои друзья особенные. Это наш последний с тобой разговор, Редлай. Разрушение семя Древа Жизни привело к тому, что мы больше не связаны, как и сказала роза терпения. Теперь ты – человек. Суть оборотня покинула тебя. Вместе с этой связью исчезло и влияние костра твоей мамы, – слово взяла лесная гончая. – Поздравляю… ты свободен. Наконец-то.

– Но как же я буду без вас? Мои силы? Вы же тоже моя семья, часть меня, – продолжал протестовать Редлай, но шум волн становился сильнее.

– Как и было сказано, мы отыграли главную роль в твоей жизни – спасли от забвения и полного уничтожения. Мы всегда будем где-то рядом в растениях, животных, следить за тобой. Ты не забудешь нас, а мы не бросим тебя. И запомни, – прошептала лесная гончая. – Только человек может стать Королем Оборотней.

– Но как же я… Если не в Великое пламя, то куда?! Каким образом я вернусь назад?! Поясните хоть немного… – он уже кричал, силы возвращались к нему.

– О, поверь, ты поймешь все сразу, – ответила ему роза терпения. – А теперь… Прощай, Редлай Галуа… Новый Король Оборотней.

– Прощай, – вторила ей лесная гончая.

И в этот самый момент Редлай ударился головой о песок. Волна вынесла его на берег и закружила, заставляя внутренние органы делать кульбиты. Все перед глазами крутилось и вертелось, он никак не мог отдышаться. Каждый сантиметр тела разрывало на части от боли. Но страдать времени не нашлось. Он вспомнил о своей искре, активировал способность и пополз на четвереньках вглубь берега. Больше присутствия лесной гончей и розы терпения он не ощущал. Пропали все обостренные чувства. Он не слышал ни птиц в небе, ни копошения мышей, абсолютно ничего. Как и сказали сущности, теперь он человек. С трудом используя огромное количество пламени, он поднялся на ноги и посмотрел на Великий Океан. Редлай не знал как, не знал почему, но жизнь не покинула его. Стоило развернуться и взглянуть на джунгли перед собой, до него сразу все дошло. Редлай схватился за голову и закричал, уже не сдерживаясь:

– Опять этот проклятый остров!

* Далее идет манга, которую нужно читать справа налево.