Мила оглянулась на Великого Вожака. Коротко, на один удар сердца. Больше себе нельзя было позволить: её дом горел и мучительно умирал, и последние живые мийю сейчас зависели от неё. Их и двух человеческих детей нужно вытащить во что бы то ни стало.

Великий Вожак даже сейчас, с ногой, разодранной когтями живого мертвеца, не выглядел слабым и сломленным. Хромота не осквернила сдержанных уверенных движений истинного воина, он казался… монолитным и цельным, как каменное изваяние. И он будет таким всегда — даже если пойдёт на смерть.

Как её отец, так и не склонивший головы перед предателями. Хозяин так похож на него — сдержанностью, уверенностью и великодушным милосердием действительно сильного воителя, который никогда не пойдёт против того, кто слабее просто потому, что может.

Оставлять Великого Вожака здесь — одного, раненого — не хотелось. На душе было неспокойно, живот скручивало в ожидании чего-то ужасного. Но! — его приказ нужно было выполнять.

Мила шагнула в сияющую прореху между умирающей Тёмной Рощей и Светлым Лесом. Там, по другую сторону, царила страшная жара, а злое солнце нещадно палило с небес. Но даже так оно было прекрасно.

Солнце, которое она впервые увидела именно в мире Великого Вожака.

Мила вдруг поняла, что больше всего сейчас хочет вдохнуть воздух Светлого Леса, пахнущий неведомыми цветами и травами. Пахнущий иглами странной местной листвы и липкой смолой удивительных прямых деревьев, стремящихся в небеса. Ощутить свежий ветер, дующий с холодных вершин гор.

Но, когда всепоглощающая синева прорехи между мирами схлынула, Мила снова очутилась в огненном пекле. И… по эту сторону было даже хуже.

Мягкие подушечки ступней обожгло, от горячего воздуха перехватило дыхание, а жёсткая кожа брони и одежда мгновенно раскалились. Даже сквозь защиту Мурчащего нос уловил тяжёлый запах гари, и, похоже, только эта защита уберегла усы. Если бы не она — снова бы оплавились, потому как мех на теле затрещал от жара.

Глаза успели поймать чёрное и оранжевое, а потом Мила ослепла — горячий воздух будто резанул по глазам и веки пришлось сомкнуть.

Рядом ревело пламя, трещало дерево. Страх и боль накатили одновременно, а по ушам ударил сдвоенный крик: Анюты, человеческого детёныша, и Ласки — маленькой мийю, которой угрожал мерзкий и грязный предатель, убивший маму.

Два котёнка разных народов до смерти испугались, им было больно и страшно, и это вдруг отрезвило.

Мийю боятся большого огня. Если бы не Великий Вожак, она даже не добралась бы до дома. Ни за что бы не сунулась на пылающую тропу. Когда огонь пришёл в Дом Вожака, когда пылающие брёвна сыпались на голову, только мысль о том, что рядом хозяин, удерживала в узде животный страх.

Мурчащий — странный старый безумец, от него можно ожидать всего. А вот то, что Шёрстка тоже умудрилась сдержать страх, удивительно. Мила даже подумать не могла, что она на такое способна.

Но, сейчас от Милы зависело слишком многое. Котята, Шёрстка, дети людей — Великий Вожак доверил их ей, и его доверие нужно оправдать.

Мила открыла глаза, и брызнувшие сами собой слёзы пересохли от жара быстрее, чем один раз стучит сердце. Лес пылал: под ногами чернела горячая выгоревшая трава, рассыпающаяся в золу под её шагами, деревья вокруг полыхали огромными факелами. Те, что рядом, уже догорали, вот-вот — и начнуть падать.

А дальше не было видно ничего за чёрным жутким дымом, скрывшим за собой небеса.

Мила отпрыгнула в сторону — сейчас здесь появится Шёрстка. Её надо успокоить, чтобы от страха она не натворила глупостей. И, едва появится Мурчащий — бежать отсюда прочь.

Куда? Ведь не ясно же, где сейчас безопасно, дым поднимается со всех сторон.

Уши уловили подсказку. Там, за стеной огня, лаял первый питомец Великого Вожака — Буран. Он, Ручей и остальные должны быть совсем рядом. Путь к спасению оказался дольше, чем Мила думала — но она пройдёт его до конца и вытащит вслед за собой тех, кто поверил ей.

А хозяина и вовсе ничто не остановит.

Страж осколка мийю в мире без Системы вряд ли мог бы существовать. Точнее, не так: он прекрасно чувствовал бы себя в воде, но на суше был бы неповоротливой медлительной тушей, от которой сбежит даже ребёнок.

Почему?

Строением тела он походил на китайского дракона. Для мира фэнтези прекрасные существа, не спорю, но для реальности они нифига не приспособлены из-за крошечных по сравнению с огромной тушей ножек.

В европейских вивернах с точки зрения эволюции смысла гораздо больше. Именно в вивернах, они рукокрылые. Классические драконы на четырёх лапах и с крыльями тоже смысла не имеют — у них нет должного мышечного каркаса, чтобы этими самыми крыльями махать.

Впрочем, у меня мысли куда-то не туда ушли.

У стража было длинное тело. Не змеиное, а скорее как у мурены — сильно сплюснутое с боков, плоское. Вдоль хребта шёл невысокий перепончатый гребень с острыми костными шипами. Ёрш недоделанный, блин…

Из моего положения были хорошо видны передние лапы — реально небольшие, тонкие, с перепонками на пальцах. Задние я толком не мог разглядеть, но судя по положению спины — они такие же.

Пропорции были именно как у китайского дракона. Длинная шея, пара ног, после — длинное туловище, ещё пара ног и длинный (опять же) хвост. Все три сегмента тела — шея, туловище, хвост — примерно одной длины.

Ну, что мы имеем? Чешуи у него нет, он покрыт гладкой склизкой кожей. Так что, первое впечатление неверное — я вижу перед собой не ящера. Ну, точнее, не рептилию: это амфибия. Эдакий гигантский тритон или саламандра, правда — с выраженными рыбьими чертами. Тот же плавник на спине — один в один, да и голова как у мурены. Свирепая и уродливая — жуть.

Буду надеяться, у его кожи нет какой-то сверхъестественной прочности. А вот кости наоборот должны быть непробиваемыми, иначе крошечные ножки под весом такой туши давно сломались бы. Длина — метров шесть-семь, высота в холке — примерно мне по грудь.

Уверен, у него и выносливость, и сила очень высокие, на порядок больше, чем у меня. А судя по хищной змеиной грации, с которой он двигался, немного извиваясь при ходьбе — ловкости у тварюги тоже хватает. Благо, никакой невероятной скорости он пока не выдаёт. И, дай бог — вовсе не выдаст.

Всё таки, Система должна держать баланс, сильная во всём тварь — это слишком нечестно.

Кстати, сходство с китайским драконом усиливали ещё и длинные усы. Как у сома, блин. А вот рогов на тупомордой, сплющенной с боков башке не было. В распахнутой пасти виднелись длинные зубы-иглы, не дифференцированные на резцы, клыки и коренные.

Такие идеально подходят, чтобы схватить и не выпускать добычу, а вот жевать ими не выйдет — только глотать целиком.

Между зубов иногда мелькал толстый фиолетовый язык. Надеюсь, эта амфибия-переросток не умеет выстреливать им, как лягушка, мне таких приколов хватило с ведьмой и зомбаками.

Ладно, что мы имеем наверняка?

Тварь однозначно сильная, ловкая и живучая.

Секира должна справиться с её черепом. Какими бы не были прочными кости, сила удара, вес оружия и острота системного металла должны порешать. В горло бить вряд ли эффективно — это даже изменённых Системой волков сразу не убивает.

Разве что, рубить башку начисто. Если получится, конечно — шея толстая, одного удара может не хватить. Жаль, патронов не осталось — возможно, я решил бы бой одним выстрелом в глаз. Правда, остался бы без опыта.

Хотя, после моего заплыва — какой нахрен огнестрел? Обрез придётся разбирать, чистить и смазывать по-новой, сейчас он только на роль дубинки сгодится.

Главное оружие твари — башка на длинной подвижной шее и, возможно, хвост. Когтями бить не сможет, и то хлеб. Ещё — вес. Если навалится сверху или прижмёт к стене, мне конец.

Что ещё?

Глаза. Как и у многих рыб, они у него по бокам от головы расположены. Значит, он хорошо видит по бокам, а вот перед собой паршиво. Возможно, там даже слепая зона. Не лучшая анатомия для хищника.

Другое дело — шея гибкая, гадёныш постоянно виляет головой туда-сюда.

А ещё — точно! — у него раздут живот. Скорее всего, страж совсем недавно сожрал кого-то крупного. Значит, сейчас ему будет сложнее выдавать максимальную скорость.

Остальное придётся проверять в бою, какие у тварюги навыки, я даже предположить не могу. Может, ядом плюётся. Лишь бы не кислотой, блин. Тут тесно, от испарений никак не спастись. Если поднимется концентрат, как это с плевунами происходит — я сразу сдохну.

Может, он регенерирует с совершенно бесстыжей скоростью. Может… Да что угодно может быть!

Из плюсов — невидимый мийю сказал стражу не убивать меня сразу. Это даёт мне какое никакое преимущество. По крайней мере, пока он не поймёт, что меня безопаснее убить, чем играться.

Из минусов — места для манёвра в пещере мало, а я ещё и из-за ран не очень подвижный. Надо занимать центр, а от стен держаться подальше. Если зажмёт — конец, он меня просто массой задавит.

Ещё — рядом скрывается неизвестный кошак. Хотя, почему неизвестный? Чует моё сердце, это Коготь — вожак мийю.

Он сбежал — раз.

Есть некий подземный ход, местоположение которого Мила не знает — два.

Логично, что правителю осколка известно о страже. Родители Миле не успели это передать, а вот Коготь как-то умудрился вызнать. Он свалил сюда, под защиту тварюги, от зомбей. Возможно, потом хотел в последний момент улизнуть — до того, как стены осколка сомкнутся, и Система его схлопнет.

В общем, будет непросто, это однозначно. Зато, опыта за стража и вожака Система должна от души насыпать. И, опять же — Коготь из сокровищницы утащил стратегический запас навыков и эссенций. Если они при нём, я очень продуктивно залутаюсь с него.

Ну и, квест ещё. Сердце Осколка и не-пойми-какой-домен. Что бы это ни было — оно явно стоит риска.

Есть у меня предположение, что я получу за победу. Но это настолько жирно, что я даже думать боюсь в эту сторону, чтобы потом не разочароваться. Ожидания лучше не завышать.

Была мысль схватить до боя яркую звёздочку в центре пещеры. Это ведь явно Сердце Осколка. Но, остановили меня два соображения. Во-первых, она даёт свет. В темноте у меня ни шанса. Во-вторых, если она ещё и генерирует поле, которое воду сдерживает, тут всё может затопить.

Тогда я или утону, или меня сожрёт эта тварюга. Вода для неё — родная среда, я же буду, как беспомощный котёнок.

И даже не знаю, какой исход хуже.

Лучшее, что сейчас мог сделать Коготь — продолжить давить. Бросить в атаку свою зверушку, осыпать меня стрелами, всеми силами держась на расстоянии и не позволяя прорваться к себе.

По крайней мере, я поступил бы именно так.

Котяра — нет.

— Этот мийю сделать всё, чтобы народ мийю быть великий. Этот мийю сбросить слабая Тёплая Мать, этот мийю защитить обычаи, вернуть честь воинов. Рыжая и этот раб прийти и всё уничтожить!

Злобно шипя, он сверкал на меня оранжевыми глазами. Новую стрелу наложил, но натягивать тетиву не спешил. Что паршиво — наконечник узкий, и сделан из системного металла. Чует моё сердце — прошьёт кольчугу, как нефиг делать.

Да и лук у него хоть и небольшой, но выглядит мощным. Плечи сделаны из внушительных рогов неизвестного мне зверя, усилены жилами и какими-то деревянными накладками, ремнями оплетены…

Без прокачки в силу такой, пожалуй, даже пытаться натянуть бесполезно.

У людей из-за игр и кино есть стереотип, что луки — оружие ловкачей. Ими вечно владеют субтильные эльфы и стройные сисястые воительницы, у которых мускулатуры на костях самый минимум.

На деле, даже простой европейский лук из цельной деревяшки натянуть непросто. Составной монгольский или славянский вовсе потребуют от стрелка реально богатырской силушки. А у котяры как раз составной, так что энергия у выстрела должна быть разрушительной.

Хорошо, что в шлем мне попало по касательной.

Коготь не успокаивался, буквально выплёвывая слова одним сплошным потоком:

— Рыжая предать свой дом, предать мийю! Рыжая привести с войной рабы и мёртвые твари! Мусор, грязная мерзкая дрянь!

Даже не думал, что мяуканье может быть с такими интонациями.

Интересно, когда он Милу успел увидеть? Снаружи нас засёк? Или уже в доме, из под инвиза? Если наблюдал из-за угла, не высовываясь, я мог и не заметить характерного дрожания воздуха.

Впрочем, это не важно.

Я наслушался таких речей. От разного рода глав африканских банд, от военных вождей и местечковых диктаторов. Они рвали на части и без того ослабленные родные свои страны, хапали власть и ресурсы, заводили гаремы из похищенных девушек и обвешивались золотом. Лили кровь, как воду — а потом кричали с трибун в Гааге о благе и добре, которое причиняли своему народу от самого чистого сердца.

Виноваты были все вокруг — но только не они. Внутренние враги, внешние враги. Преступные официальные власти, дурные исполнители, повстанцы и пятые колонны. Белые расисты — когда русские, когда американские. Колониализм, имперские амбиции сверхдержав — всё, что угодно.

И, конечно же, если бы им никто не мешал — обязательно наступил бы рай на земле. И всё бесплатно, и всё в кайф, и наверное вообще не надо будет умирать.

Судебные процессы порой шли годами. Жаль, что ублюдков не вешали, как собак. Многочисленные юристы, делая себе имена, весело упражнялись в гуманизме. Будь моя воля — я бы их всех ставил к стенке, не разбираясь особо между сортами мерзавцев. Те, кто оправдывает детоубийц — не заслуживают жизни. Но радует хотя бы то, что до Генерала Вуду мы добрались первыми, разобравшись с ним по-своему.

И вот, надо же — ещё один. Обидели мышку, написали в норку. Он ещё и уверен, что это мы зомбей привели. Хотя, если не знать, что мы сами бились с ними — возможно, со стороны именно так всё и выглядит. Коготь уверен, что весь мир против него, а в такой парадигме в любой случайной тени можно увидеть заговор.

Что-что, а оправдываться перед ним я не собираюсь. Как и бросать ему в лицо ответные пафосные фразочки про его гнилую натуру, убийство семьи Милы и маниакальное стремление к власти.

Зачем?

Я не подросток, который воюет за всё хорошее против всего плохого. Я прекрасно знаю, что мои слова ничего не изменят. Котяра не словит катарсис и не сделает себе сеппуку, чтобы искупить грехи. Не перевоспитается, чтобы попроситься к нам в отряд. Да и в отряде он нахрен не нужен, в общем-то.

Болтает — и пусть. Главмудаку положено толкнуть пафосную речь. Он, впрочем, с массовой человеческой культурой не знаком, он даже не понимает, как банально выглядит.

Зато, у меня есть время перевести дух. Жаль, больше нет огнестрела, иначе бы эпично получилось. Влепил бы ему в голову заряд картечи, как жрецу до этого. Был бы идеальный конец этого пафосного монолога.

— Чёрная Тень в гневе, раб. Рыжая лишить великий бог его воинов, Рыжая лишить великий бог его рабов. Чёрная Тень требует месть!

А вот это интересно.

Времени пообщаться у нас с Милой было не так много, как хотелось бы. Мы то на марше в лесу, и там не до болтовни, то работаем, то ещё что-нибудь. Но про богов она мне краткую справку дала.

Система смахивает на ту, что была у славян до прихода на Русь христианства. Есть некий общий пантеон богов, но у каждого племени сильнее всего почитается какой-то свой, в то время как остальные не так значительны.

Во всяком случае, это одна из теорий. Как оно у славян на деле было — чёрт его знает.

У мийю тоже несколько богов, но больше всего почиталась Тёплая Мать. Нетрудно догадаться, что это самая базовая женская богиня, аналог земных первобытных «венер» — их каменные статуэтки с огромными грудями, животами и бёдрами пережили десятки тысяч лет.

Материнство, плодородие, домашний очаг — это всё они. При том, даже с такой богиней матриархата у мийю не было, пусть духовенство — жрицы — и были сплошь женщинами.

Тут, пожалуй, повлияла кастовость мийю. Женщин у них принято уважать — но только если они из твоей касты или касты выше. А если их каста ниже твоей — уважения не может быть по определению.

Отец Милы был условным новатором, который постепенно снижал напряжение между кастами и пытался размыть их границы. В крошечном изолированном осколке это был единственный шанс, чтобы выжить, а не выродиться через пару поколений.

Ну а Коготь — консерватор, который быстренько реставрировал старые правила. Ещё и сменив верховного бога с мирного женского на мужского — Чёрную Тень, воителя.

Всё это, к слову — ещё один аргумент в пользу того, что я напрасно поначалу воспринимал мийю как народ с примитивной первобытной культурой. Они уже перешагнули этап анимизма с верой в духов, перешагнули тотемизм и пришли к язычеству.

При том — у них не зверобоги, а полностью ассоциированные с самими мийю божества.

Меня сбили с толку две вещи. Первая — внешность. Если сравнивать тела людей и кошколюдов, у вторых совсем другие пропорции: короткие ноги, длинные руки. Я воспринимал их, как эдакий кошачий аналог хомо эректусов, материальной культуре которых буст дало не естественное развитие, а приход Системы.

Второе — сама Система. Она чётко объявила, что разумных иномирцев на Земле не будет ещё два года, значит — мийю она за разумных не считает.

Я думаю, на эволюционной шкале они ниже нас, хомо сапиенс сапиенс. Правда, очень условно, прямое сравнение не корректно. Тем более, что эволюция — это процесс приспособления к вызовам внешней среды, а не линейный путь к сферическому совершенству в вакууме. Те же акулы пришли к эффективной форме ещё до появления динозавров и с тех пор значительно не менялись.

Ну и, атавизмы — прямой намёк на то, что эволюция слепа и полна багов. Иначе того же копчика у людей бы не было.

Разве что, теперь в уравнение добавилась Система. Она ведь толкает нас к развитию, дав инструменты, которые уже позволили выйти за рамки возможностей собственного вида.

Это — искусственная, полностью ею управляемая эволюция. Другой вопрос — нафиг она вообще нужна.

Сейчас, в новом мире, меня интересует реальность богов. Мила говорила о том, что её мама, Верховная Жрица, общалась со своей богиней. И я не могу понять, это правда и наша новая объективная реальность, с которой нужно считаться, или просто особенности религиозного мышления самих мийю.

Никаких шаманских трав, грибов и прочего мама Милы не употребляла, я уточнил. На мухоморные приходы не спишешь.

Что, если системное развитие реально может позволить подняться до условно-божественного уровня? Тогда Тёплая Мать и Чёрная Тень — это не плод воображения кошколюдов, а реальные представители их расы, когда-то давно в своей прокачке настолько преисполнившиеся, что теперь существуют на совершенно другом уровне.

Ну там, как положено сверхсуществам — будто проживают миллиарды жизней на миллиардах разных планет, играют в 5D шахматы и никогда не пиратят книжки.

Если всё так — со словами о том, что Чёрная Тень нами недоволен, придётся считаться.

Правда — не хотелось бы. Мне не нравится мысль о том, что нам может как-то поднасрать воинственный перекачанный супер-кот сто пятьсотого левела. Само по себе существование всепроникающей и всемогущей Системы, рядом с которой мы пыль — это факт, мириться с которым очень неприятно. Добавление в уравнение других сверхсуществ нашу жизнь только осложнит.

По крайней мере, я не собираюсь пресмыкаться перед кем-то, нахапавшим уровней больше других. Это ведь даже не мистические высшие сущности, как в человеческих религиях — это всего лишь другие игроки.

Идти в боги самому мне тоже не интересно. Головняков с подчинёнными и на моём уровне хватает, становиться вечным смотрителем человеческого детского сада я не хочу.

Ладно, пора заканчивать.

Пусть Коготь распинается дальше, а я уже готов продолжать. В отличии от раненого стража, который всё ещё психует — и этот момент упускать нельзя.

Всплеск я уже потратил, к сожалению. Он действует всего несколько секунд, а откатывается аж десять минут. Явно рассчитан на одно единственное применение в бою, как козырь для крайних случаев.

У меня, впрочем, есть ещё один. Он и действует немного дольше, и откатывается в два раза быстрее.

Каменная кожа.

Разведка боем прошла, пора навязать противникам свои условия. Если действовать неспешно, на изматывание — у них больше шансов. Их двое, ящер явно живучее меня. Коготь поддержит его выстрелами из лука, и меня рано или поздно задавят.

При том, скорее уж рано.

Надо давить самому, ломать рисунок, который сложился в головах у противников — а каменная кожа даст мне право на ошибку.

Я выдернул из нагрудных ножен свой старый добрый охотничий нож. И — с силой метнул в котяру. Метил в тело, но попасть и тем более убить ублюдка не рассчитывал. Мийю от природы ловкие и стремительные, так я даже Милу вряд ли уложил бы, а у неё характеристики явно меньше, чем у Когтя.

Весь расчёт был на то, что котяра даст мне одну лишнюю секунду на рывок вперёд, и расчёт оправдался.

Он метнулся в сторону, прервав на середине очередной обиженный мявк. Я же в этот момент уже подлетел к стражу, подгадав момент, когда его башка будет повёрнута ко мне слепой стороной. Ногу разрывала боль, и за нагрузку раненого бедра меня ещё ждёт расплата.

Но, благо — не сейчас.

Секирой я ударил по-колхозному, сверху вниз, размахнувшись из-за головы. Зато от души. Жаль, ящер успел среагировать на мои шаги и дёрнулся в сторону.

Удар, которым я собирался раскроить ему череп, цепанул вообще шею. Нормально так цепанул, кровь горячим фонтаном ударила прямо мне в лицо. Но я разрубил только мышцы, даже не дотянувшись до позвоночника.

Раны, смертельные в нормальном мире для любого животного, в системном мире до обидного малоэффективны.

События понеслись вскачь. Загудела тетива лука — это Коготь выстрелил в меня откуда-то из-за ящера. Примерно с трёх метров, то есть практически в упор.

Я метнулся вниз, понимая, что уклониться не успею. Не реально даже при моих характеристиках. Вся надежда на то, что котяра стрелял навскидку, да на прочность моей брони.

И — мне в кои-то веки повезло.

Страж дёрнулся назад. Вряд ли здоровенный хищник всерьёз испугался меня, маленького и слабого человечка. Ну, маленького и слабого в сравнении с ним, конечно. Даже несмотря на внушительный топор у меня в руках. Сработала инстинктивная реакция на боль — и гад просто закрыл меня от выстрела собственным телом. Стрела вонзилась в его многострадальную шею, так и не добравшись до меня.

А я в наглую проскочил прямо под башкой зверюги, пригнувшись так низко, что секирой по каменному полу звякнул. Из этого неудобного положения и ударил во второй раз — снизу, на развороте.

Страж как раз хотел наказать меня за наглость, но вместо этого нарвался на встречный удар. Лезвие прилетело сбоку: смачно врубилось в нижнюю челюсть и наизлёте чуть зацепило верхнюю. В стороны полетели поломанные зубы и кровища, в нос мне ударил воняющий тухлой рыбой выдох.

Рана вышла страшная, нижнюю челюсть и язык я наполовину отрубил. Страж, обезумев от боли, метнулся вперёд. Я проскочил между его бочиной и стеной в последний момент, ещё чуть-чуть — и эта туша перемолола бы меня об камень, превратив в окровавленный мешок с костяным крошевом.

Снова тренькнула тетива — уже прямо передо мной. Грудь слева пронзило болью, под футболкой стало сыро и горячо.

Срань господня!

Времени осматривать рану не было, я пока понял лишь одно: сердце бьётся, лёгкие целы. С остальным можно разобраться позже.

Кот мявкнул от ужаса и, отбросив в сторону в раз ставший бесполезным лук, ломанулся от меня прочь. Пока он разворачивался, я был уверен, что достану ублюдка. Уже замахнулся для удара — только вот Коготь вдруг совершил с места мощнейший прыжок. Низкий, у самой земли — но охренительно быстрый.

Просто раз! — и он отскочил от меня чуть ли не к противоположной стене пещеры.

Рывок, мать его!

Я не стал лишний раз расстраиваться. Буркнул под нос нехорошее слово, не без этого — и от души рубанул хвост стража, одним ударом снеся последние полметра. Он как раз рядышком оказался. Carpe diem, блин.

Теперь в спину мне не прилетит костяной шип — уже хорошо.

Ещё удар — уже лёгенький, — и с хлопком лопнула тетива котячьего лука, а распрямившаяся кибить чуть не долбанула мне по ноге.

Всё, минус ещё одна угроза.

И в голове поставить галочку — надо и самому рывок поглотить. Отличная ведь вещь: можно преследовать, можно брать разгон для мощного удара, резко сближаться с противником. Ну и, в случае чего — драпать тоже удобно. Коготь, вон, уже показал мастер-класс.

Его сын, помнится, тоже пытался сбежать. В их семье, видимо, первый приём карате — секретная фамильная техника.

Пока что я оставлял рывок ребятам: Олегу, Илье, Шенгу. Им реально нужнее, в ближнем бою они всё-таки сильно слабее меня. Буду исправляться, рывок слишком полезный, чтобы его игнорировать.

Коготь развернулся, выдернул из петли на поясе системный топорик. Личного оружия у него, судя по всему, нет — и это хорошо. С монадами у мийю небогато, копьё отца Милы было исключением и местной легендой. Мурзик с трубкой и хопешем в биополе сломал мне шаблон, но с ним всё явно непросто.

У Когтя уровень выше десятого — точнее Мила сказать не могла. Лишь бы у него в системном хранилище не было неприятных сюрпризов, будь то запасной лук, связка дротиков или метательные ножи.

А пока — надо менять позицию. Позади меня взбешённый страж, впереди — котяра. Положение максимально невыгодное, противников нужно держать в поле зрения. Оставил кого-то за спиной — считай, умер.

Конечно, можно снова выйти на середину пещеры, но это будет всего лишь возвращением к изначальному статусу-кво. Надо дожимать их, а не давать время на передышку. Коготь на этом уже обжёгся, а я повторять его дурацкую ошибку не собираюсь.

Быстрый взгляд вниз — котяра всадил стрелу мне в кирасу, аккурат напротив сердца. Наконечник застрял в броне, но самым кончиком всё-же ранил меня. Пробил и сам доспех, и кольчугу, и системную куртку, мать его.

Благо, на смертельное попадание энергии выстрела уже не хватило.

Я с усилием вырвал стрелу из кирасы — не дай бог, по ней удар прилетит, и она таки достанет до сердца. Крутанувшись назад, метнулся вдогонку за стражем — он как раз начал разворачиваться. Ещё и кровью меня окатил из обрубка хвоста.

Пока что у меня преимущество, он ко мне повёрнут слепой стороной. А Коготь потратил рывок на бегство, быстро вмешаться в бой он не успеет.

Из ситуации надо выжимать максимум.

Скрываться смысла не было, страж один чёрт услышит меня. Так что начал я свой разгон с того, что долбанул его секирой в крестец. Лезвие порвало спинной плавник, снеся заодно пару зубцов, и со смачным хрустом разрубило кость, глубоко погрузившись в тело. Я — рывком выдернул секиру обратно.

Задние ноги стража мгновенно отказали — он нормальное позвоночное животное, всё-таки, а не зомбак с червём в хребтине. Что ещё лучше — на пол громко шлёпнулся и парализованный хвост.

Да!

Я размахнулся для второго удара — чтобы всадить секиру уже между лопаток. Страж, к сожалению, дожидаться новых ран не стал.

Он меня не мог видеть, он никак не успел бы развернуться. Он даже укусить меня сейчас не сможет — я искалечил ему нижнюю челюсть. Гадёныш использовал другое своё преимущество — вес.

Показав чудеса гибкости, страж дугой изогнул спину — и вмазался бочиной в меня. Ударить я толком не успел, только порвал секирой плавник и немного рассёк склизкую шкуру. Надо признать: конкретно в этот момент гадёныш меня переиграл.

Удар пришёлся в грудь и живот. Не выдернул бы я из кирасы стрелу — её бы однозначно вбило мне в сердце.

Я кубарем прокатился по каменному полу, на пару долгих секунд потеряв ориентацию в пространстве и только чудом не напоровшись на лезвие собственной секиры. Сдохнуть, влепив самому себе топором в лицо, было бы охренительно обидно.

Получить премию — это почётно. Но — не премию Дарвина.

Я вскочил на ноги так быстро, как мог. Тело вопило и просило пощады, футболка прилипла к коже от крови, бедро полыхало болью — а я послал нахрен все хотелки своей бренной плоти.

И…

Срань!

Мой прорыв обернулся пшиком. У стража в загашнике системных навыков оказалась припрятана взрывная регенерация. Его корёжило, он бился всем телом об пол и стену — а на месте ран вспухала мерзкими пузырями розовая плоть.

Ещё был шанс метнуться к нему и раскроить череп — но помешал Коготь, налетев на меня с топориком.

Я отскочил от стремительного удара. Места для замаха не было, котяра рвался в атаку — и я охолонил его рукоятью секиры. Не столько ударил даже, сколько корпус повернул, но вышло мощно.

Тяжёлая деревяшка вмазала мийю в лоб, сбив его атаку. Я отбил топорик наручем, выбросил вперёд левую руку — и вцепился в горло потерявшегося кота когтистой перчаткой. Пальцы сжались, мерзко захрустела гортань, а глаза Когтя в ужасе распахнулись.

Он сдавленно захрипел, но не сдался. Ударил топором, метя мне в живот — но я успел отбросить его от себя, и лезвие просто без толку рассекло воздух.

Оставлять его за спиной недобитым я не стал. Не хватало ещё от котяры сюрпризов.

На руку с топором я наступил, дробя своим весом запястье. Удар! — и секира звонко ударилась в камень, а по полу покатилась отрубленная голова.

Система молчала.

Я успел выбраться из пасти дохлого стража до того, как закончилось действие каменной кожи, но новых сообщений так и не появилось.

— Понял, не дурак.

Видимо, чтобы завершить квест с получением домена, нужно забрать Сердце Осколка, ярко светящееся в центре пещеры. Раз так — спешить не буду. Чёрт с ним, со светом, но если внутрь вода хлынет — я и лут упущу, и сам рискую подохнуть.

Да чего там — если никак не подготовиться, точно утону.

Из пещеры ведут три прохода. Два мелких, их явно прорыли сюда мийю. По ровным стенам хорошо видно их рукотворное происхождение. Один из них, скорее всего, в дом вожака ведёт, второй — куда-то ещё, но тоже явно на поверхность.

Третий проход — самый большой, из него страж приполз — абсолютно точно природный. Подозреваю, он ведёт в естественную сеть пещер и, скорее всего, соединён с озером.

Если меня потоком воды смоет в любой из этих проходов, я уже не выберусь, моей дыхалки не хватит. Пока не придумаю, как закрепиться в пещере, трогать Сердце не буду. В каменный пол секиру не вколотишь, так что придётся придумать что-то другое.

А пока — быстренько соберу лут. Тело, правда, требует отдыха. Сейчас бы упасть на пол, раскинуть руки и ноги — да так и помереть, чтобы в кои-то веки хоть какой-то покой получить.

На желания слабой плоти я привычно забил. Сейчас не то, что отдыхать некогда — нет лишней минуты даже на обработку ран. Промедлю, и осколок разрушится вместе со мной.

Начал я с кота — с ним меньше возни. А ещё, рядом с его ногой валялись мои пять монад, выданных Системой, как бонус. Я из-за стража даже не успел заметить, когда появилось хранилище с ними. Видимо, повисело немного в воздухе да исчезло, не дождавшись меня.

А монады — выпали.

Теперь точно будем знать, что награда не исчезнет, если не успеть её забрать. Хоть где-то Система дружелюбна.

Кстати, Олег в первый день, когда впал в берсерковский раж, вообще разбил хранилище — и ничего. Оно исчезло, а классовый лут просто выпал, как мои монады сейчас.

И ладно, монады. Вокруг котяры валялся ещё какой-то хлам. Он будто рухнул ему на грудь с небольшой высоты и рассыпался по сторонам. Системный нож в ножнах, какие-то мешочки разных размеров, огниво, бытовые мелочи — кошачий аналог китайских палочек, плоское питьевое блюдце, кожаная фляга, гребень…

Сильно разбираться я не стал. Сгрёб свои монады (кроме одной, которую сунул в карман — у меня на неё особые планы), сгрёб кошачий хлам — и забросил в рюкзак.

Откуда хлам взялся, догадаться несложно — выпал из инвентаря Когтя после смерти. И, готов поспорить — вещей у него было в разы больше, мне досталась малая часть. Не мог хитрый котяра накопить за годы жизни так мало. Он ведь сначала был военачальником, после — вообще вождём.

Рандом сегодня сыграл не в мою пользу, и вместо тайных богатств и артефактов кошачьего народа я получил пшик.

Впрочем, в мешочки я заглянул. Помню ведь, как Мила ругалась, что из сокровищницы пропал весь неприкосновенный запас эссенций и навыков. Кроме Когтя, взять его было некому.

Первый же мешочек удивил — он был плотно набит… проволокой из системного металла. Тонкой, серебристой — обрезками разной длины.

Надо же, такого богатства я даже не ждал. И Мила, блин, молчала, что у них такое есть. Или просто не знала? Она ведь — дочка правителя, а не его экономка.

Куда применить эту проволоку, мы найдём. И Юля в восторге будет — это как раз для её класса гостинец.

Парад открытий продолжился: в следующем мешочке обнаружились карточки с системными чертежами. Правда, мешочек был крошечный и полупустой. Пересчитывать я не стал, но их там штук десять максимум.

Так как я боевик, способный только крушить, убивать и больно стукать по головам, Система не показала мне, что это за чертежи. Ничего, у нас для этого есть аж три мастеровых: Лена, Юля и Шенг. Да и какие классы у новеньких мийю, я пока не знаю.

Разберёмся, вещь хорошая. Даже если нужных специалистов в отряде нет сейчас — когда нибудь найдутся. Я очень надеюсь, например, сманить к нам в Топольном кузнеца. Да и работники в нашем с Семёнычем маральнике — рукастые мужики, они тоже могли мастеровой класс получить.

Главное — чтобы выжили. За Семёныча и маленькую Сашу я больше всех переживаю. Надеюсь, у Системы среди множества навыков найдётся что-то, что вернёт девочке возможность ходить. Та же регенерация.

Третий мешочек оказался пустышкой: в нём были столовые принадлежности. Всё те же палочки, блюдечки, маленький нож и прочее такое. В рюкзак я забросил и его, но испытал разочарование: остался только один мешочек. Зато — самый большой.

Ну, что там?

Да!

Навыков там не было, к сожалению. По крайней мере, на первый взгляд. Зато, он был плотно забит эссенциями. Оценить сложно, но их явно не меньше сотни. Три капельки красного цвета я бросил в рот — помогут восстановиться. Остальное отправил в рюкзак.

С трупом кошачьего узурпатора не церемонился — двумя ударами топора разворотил грудину и забрался внутрь.

Ну, что там?

Поток воды всё ещё тянул меня вглубь пещеры — но уже не так сильно. Я спустился ниже, цепляясь за трещину, нащупал в темноте рукоять секиры. Сразу она не поддалась, но с очередным рывком я сумел освободить своё новое любимое оружие.

Да, выплыть с ней будет сложнее — но мне жалко бросать такую хорошую игрушку.

Ненадолго достал из кармана монаду и осмотрелся. Тела с пола пропали — смыло даже здоровенного стража. Хотя, возможно, он где-то рядом, за пределом крошечного — всего метра в полтора — круга света. Главное, впрочем — стена.

Я запомнил, где располагаются самые удобные выступы и неровности и двинул вдоль стены, помогая себе свободной рукой. Без опоры плыть не решился — не дай бог, не справлюсь с течением.

Уже у самого выхода из пещеры в изогнутый коридорчик ощутил, что вода больше не пытается отнести меня назад. Наконец то! Достал монаду и поплыл по коридору. На повороте ногами оттолкнулся от стены — и выплыл наконец в озеро.

Взгляд вверх — да, всё плохо.

Зарево пожара прекрасно подсвечивало многочисленные чёрные силуэты брёвен на поверхности воды. Благо, прорехи были, и немало. В том числе — свободно было недалеко от берега рядом с порталом. Оттуда придётся немного пройтись, рискуя оказаться под пылающим завалом — но это уже хоть что-то.

И, самое главное — системных стен, сдвигающихся к центру осколка, пока не видно. Значит, время ещё есть, я успеваю выбраться наружу.

Снова оттолкнувшись от камня, я поплыл вверх. Съеденные эски выносливости усвоились, усталость отступила, так что заплыв дался мне относительно легко. На боль же я уже попросту не обращал внимания, хоть она и не оставляла меня ни на секунду.

Когда до поверхности осталось совсем немного, мимо пронеслась длинная чёрная фигура. Я с перепугу махнул секирой — вышло жалко, сопротивление воды превратило удар в пшик. А зверюга и вовсе не обратила на меня внимания, просто двинула к берегу.

Походу, это был родственник варана, которого я вытащил из брюха стража. И плавать они очень даже могут, оказывается. Ещё и лучше меня.

Животные тоже не хотят умирать в списанном в утиль кошачьем осколке, они рвутся к порталу. Система вряд ли показывала им какие-то сообщения, скорее уж к спасению их ведут инстинкты.

Как Бурана, когда он в первые же минуты после прихода Системы кинулся жрать эссенции.

Пожалуй, хорошо, что на поверхности всё горит — меньше всякой дряни вырвется к нам, на Землю. Чёрт даже с варанами, они сдохнут в первую же зиму. Я видел в зарослях у тропы здоровенных сколопендр — вот их нам нафиг не надо. Я лучше ещё раз с зомбаками или мутантами схлестнусь.

По ушам время от времени бил грохот падающих в воду деревьев. Так часто, что я ощутил себя рыбой, которую глушат динамитом. Двигаться я старался на глубине метра в три — чтобы не получить опять бревном по своей несчастной тушке. В первый раз мне повезло, но второе такое попадание можно и не пережить.

Пока доплыл до короткой полосы мелководья, меня ещё дважды обогнали вараны. Сколько их уже успело спастись, интересно? А сколько ещё спасётся?

Лишь бы, живность из мира мийю не доставила ребятам проблем, пока они меня ждут с той стороны. И, я очень надеюсь — никто не ломанётся меня спасать. Пользы от этого не будет, я пока вроде справляюсь — а непрошенного спасателя, случись что, придётся спасать самому.

Благо, мы с питомцами чувствуем друг друга. Это как с предметами в биополе, но не так информативно. Я сейчас точно знаю, что и Буран с Умкой, и Мила с Ручейком живы. Другой информации у меня, к сожалению, нет. Даже банального чувства направления, в котором можно искать кого-то из них.

Значит, Мила и Ручеёк могут хотя бы успокоить остальных и сказать, что я жив. Надеюсь, это убережёт горячие головы от ненужного геройства.

Едва я доплыл до места, где круто уходящий в непроглядную глубину берег озера превращается в пологое мелководье — сразу вынырнул и, жадно вдохнув воздух, осмотрелся.

Самое главное: сейчас на меня ничего не падает. От дома вожака остались только пылающие развалины. Впрочем, так можно описать вообще всё вокруг меня. Куда ни глянь — всюду лишь разруха и яркое пламя. По ушам ударили рёв огня и треск горящей древесины, крики животных и птиц, грохот. От гари, которую я вдохнул, тут же захотелось раскашляться. А ведь я сейчас нахожусь в самой нижней точке в округе, здесь дыма меньше всего.

Лицо запылало от жара — благо, пока терпимо. Но выходить из воды мне резко расхотелось.

Портал был совсем рядом — всего метрах в двадцати от меня. Правда, прямого пути не было, придётся побегать между завалами из упавших деревьев.

Что плохо, его частично завалило. Внутрь буквально придётся нырять через огонь.

Тут и там виднелись силуэты животных, носящихся среди огня. Озеро прямо по брёвнам пытались пересечь несколько огромных нелетающих кур — и у них вроде бы даже получалось.

Огромная стая мелких птичек пронеслась прямо надо мной — и часть из них прямо в полёте умирала от жара и падала вниз. Пара секунд — и остатки с истошным ором, которого от таких небольших созданий не ожидаешь, влетели в портал.

Учитывая, что пронеслись они прямо над пламенем — на ту сторону, возможно, высыпались уже мёртвые опалёные тушки.

Ну и, системные стены. Я их увидел — они неумолимо приближались, подойдя уже к самому краю леса. Ещё чуть-чуть, и двинут уже по пылающему кошачьему посёлку.

Не вмешайся некромант со своими зомбями — и ничего этого бы не было. Мы с ребятами выловили бы второй отряд мийю, отправившийся к терминалу, а после бы пришли реставрировать Милино правление. В идеале — вообще без жертв среди мирняка, убив только сторонников Когтя.

М-да… Хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах.

Я торопливо достал тряпичные лоскуты, которые подготовил, когда мы с Милой только собирались бежать через горящую тропу, повязал на лицо, сделав мокрую многослойную защиту. Надеюсь, этого хватит, чтобы добежать до портала. Сдохнуть от угарного газа в одном шаге от спасения будет обиднее всего.

Тем более, после того, как получил от Системы новую цепочку квестов и несколько жирных плюшек, которые очень скоро изменят качество нашего выживания.

Ладно, пора.

Я сорвался к месту, игнорируя вспыхнувшую в бедре боль. Преодолел мелководье и с головой окунулся в лютый сухой жар, радуясь, что я сейчас мокрый с головы до ног.

Впрочем, вряд ли это надолго.

Мимо пронёсся очередной варан — выскочил из воды у меня за спиной. Я, долго не думая, рванул за ним следом, но уже через секунду понял, что нихрена меня зверюга к порталу не выведет. Он запаниковал, заметался без толку — и я обрушил ему на голову секиру.

Призыв портала напоминал активацию навыков. То же покалывание в висках, покалывание в ладони — там, куда втянулось Сердце Осколка, — и вуаля! Метрах в двух от меня зажёгся синий шестиугольник — в точности такой же, как портал в кошачий осколок.

Никакого отката я не ощутил — уже не плохо. Посмотрим, будет ли он, когда я закрою портал.

Честно — самому любопытно, что будет внутри. Из описания, данного Системой, чётко знаю лишь две вещи. Первое: там есть терминал — да-да, мой личный, пусть и какой-то урезанный и требующий прокачки. Скорее всего, в нём не будет магазина и прочих ништяков, но даже если там можно просто поднимать уровни, это уже шикарно. Так мы сможем стать независимыми от общих системных терминалов.

Второе: домен, мой личный осколок, небольшой. Система использовала именно это слово: «небольшой». Так что, здесь нужно кое-что уточнить:

— Марин, проходи первая. Только копьё оставь. Я сам пока не знаю, что внутри. Если вдруг мой домен метр на метр, сразу выходи обратно. Если увидишь, что вы все поместитесь — оставайся там.

— Боишься, что меня не устроит размер? — стрельнула она в меня глазами. Но дожидаться ответа не стала — хитро улыбнулась и, вогнав в землю наконечник копья, прыгнула в портал.

«Размер», блин. Знал бы я сам, что там за размер. Может, домен диаметром несколько километров, может — он не больше сельского сортира. Безумно хочется проверить лично, но я не готов сейчас оставлять отряд без присмотра. Мало ли, на что страж способен. Если встречать ублюдка — то только лично.

Ну и, честно — не ожидал от Марины такой покладистости. У всех ребят лица вытянулись, сейчас явно посыпятся вопросы — а она просто взяла и подчинилась. Видимо, мне действительно удалось вправить ей вчера мозги.

Из описания я точно знаю, что могу без ограничений пропускать в домен других людей. Точнее, даже не так: пока портал открыт, войти и выйти может кто угодно. И друзья, и враги, и даже случайные животные и монстры. Контроля за этим у меня вообще нет.

Это ничего — лишних мы и сами не пропустим, даже без специального функционала от Системы. Зато, открывшиеся перспективы радуют. Нет, не так: перспективы ОХРЕНЕТЬ КАК РАДУЮТ. Уже не терпится всё проверить самому, чтобы без толку не гадать о новых возможностях.

Ну и — построить чёткие и конкретные сценарии взаимодействия отряда. Домен — наш козырь, и играть он должен по полной. Не только как безопасное место, в котором мы можем скрыться, не боясь неожиданного нападения хищников, зомбей, мутантов — да кого угодно.

Домен — это ещё и способ незаметно переносить боевые отряды и быстро десантировать бойцов в места, где противник нас не ждёт. По крайней мере, это будет актуально до тех пор, пока личные домены не станут обыденностью.

Я — не первый, кто разжился таким ништяком. У меня был своеобразный инсайд от Анюты, девочки с уникальным умением понимать животных. И даже так Система сообщила, что я третий.

Третий, мать его.

Два человека раньше меня сумели попасть в портал, зачистить его и найти спрятанные Сердца Осколков.

С одной стороны — как будто бы логично. На Земле ещё недавно жило почти восемь миллиардов человек, с момента прихода Системы прошло четыре дня. Ну и, никто не отменял классическое правило: всегда есть азиат, который качается быстрее тебя.

Попасть в первую тройку — это круто. Как будто бы. Тем более, что я за это даже приятный бонус получил. Как только доберусь до терминала — опробую.

Вот только — нифига.

Сама Система будто бы намекает: беги, чтобы хотя бы оставаться на месте. Ты не уникален, таких как ты, рвущихся к силе — много. И даже домен уже добыли два человека, а ведь условия его получения охренеть какие неочевидные.

Чувствую себя заучкой с синдромом отличника, который вдруг не оказался лучшим в школьном соревновании и теперь психует, что занял всего лишь третье место. Из двух-трёх, а то и четырёх миллиардов участников (или сколько вообще людей сейчас живы?), ага.

Дело не в том, что меня опередили. За какими бы то ни было лаврами я отродясь не гонялся, предпочитая собственный комфорт вечным крысиным бегам.

Просто, правила игры резко изменились, и сейчас во главу угла встала сила. Личная сила, понятия которой раньше толком не существовало. Ну и — информация о Системе, путях развития, квестах.

Чем больше людей знают об уникальных навыках, о секретных системных механиках, о неочевидных цепочках системных заданий — тем сильнее все они обесцениваются.

Вывод, впрочем, всё тот же: нужно развиваться так быстро, как можем. Поднять уровни ребятам, доукомплектовать снаряжение, провести эволюцию Бурану… Ну и — качаться самому.

Этим мы, собственно, прямо сейчас и займёмся.

Жаль, что часть ребят не сможет получить опыт за убийство стража, но делать нечего: спасение Ручейка важнее. Плюс — нужен присмотр за детьми. Плюс — Лену и Марину, от которых в бою пользы будет немного, лучше спрятать. Прокачка мертвецам не нужна.

Конечно, особенно паршиво, что Мурзик уйдёт, он как раз весьма и весьма силён — но у него есть целительские навыки, они сейчас нужнее.

Прошло несколько секунд — Марина не вернулась. Зато, успела подать голос Юля:

— Дядь Никит, а это что такое вообще?

— Все вопросы потом. Пока могу сказать одно: там безопасно. Лена, Мурзик — вперёд. Заносите Ручейка внутрь. Только арбалет Шенгу оставь.

— Да!

Ответ Лены я едва расслышал, он потерялся за громогласным рёвом. Страж опять заорал на две глотки, притом — где-то совсем рядом. Да что он за тварь-то такая горластая?

Впрочем, скоро узнаю: счёт уже явно пошёл на секунды, ещё немного — и монстряка покажется из дыма во всей своей монстрячьей красе. Я рявкнул:

— Бегом, бегом! Олег, ты после детей. Проследи за ними.

— Так точно!

— Мила, забери у Шёрстки совну. Толку будет больше, чем от твоих клинков.

— Да, Великий Вожак!

Ну, могло быть и хуже. Прям сильно хуже. По крайней мере, ублюдок стал невидимым не целиком, а только частично. Да и по мареву в воздухе его удары можно как-нибудь отследить.

По крайней мере, этими мыслями я себя успокаивал. Тут или ищи в бочке дёгтя драгоценную каплю мёда, или вешайся от безнадёги.

Я отскочил в сторону, всё ещё стараясь смещаться под медленную правую руку тролля. Невидимые когти Клопа рассекли воздух совсем рядом со мной, а где-то позади раздалась писклявая команда Ильи:

— Огонь по невидимке!

Это он красавчик, я не ошибся в парне, когда именно его решил сделать своим заместителем. Если невидимость Клопа работает так же, как у мороков, первое же попадание сбросит с него пелену. Ну, или — первый его удачный удар, но этот вариант мне не нравится.

Илье потом будет благодарность от партии, миска риса и кошко-жена. Гы, у нас такие даже есть… А мне пока не до прямого командования: не сдохнуть бы.

Отступив ещё на шаг, я увидел метнувшееся ко мне мутное марево — и рванул в сторону, ударив ему навстречу секирой. Если глазомер не обманывает — тварь один чёрт меня не достанет, так что риск стоит того. Если попаду — отсеку ему хотя-бы часть пальцев.

Хрен там — клоп отдёрнул руку. А в атаку перешёл Жук. Ещё бы, я ж сам к нему поближе смещался. В этот раз он не бил кулаком, а попытался схватить меня своей огромной пятернёй с когтями-крюками. Сцапает — раздавит, тут без вариантов.

Я чуть не попался — ногу в самый неудачный момент прострелило болью, и ботинок проскользнул по залитой кровью тролля траве. Вместо уклонения и контратаки пришлось перевести незапланированное падение в перекат через плечо.

Всё бы ничего, но перекаты в бою уместно смотрятся только в играх. В жизни же это — крайне хреновая тактика, не дающая тебе драгоценные кадры неуязвимости. Устрой кто передо мной такую акробатику — поперёк спины бы приложил, чтоб неповадно было.

От медленного Жука я уклонился — и на том спасибо. Жаль, ответку выдать не успел.

Перекатом меня вынесло в удачную позицию — аккурат троллю за спину. Соблазн снова подрубить ногу был велик, но я просто рванул прочь, стараясь как можно быстрее разорвать дистанцию. Я помню, какой Клоп быстрый и какую нереальную гибкость показывают его суставы. И…

Срань!

Удар в спину придал мне дополнительного ускорения, и я кубарем покатился по траве. С треском лопнул под острейшими когтями рюкзак, из него полетели мои пожитки. Лишь бы мешочки целы были… Ну и, носок, в который я складировал эски и навыки. Собирать их в траве после боя мы задолбаемся.

Жизнь мне в очередной раз спасла лисья шкура — решение сунуть её в рюкзак было чуть ли не лучшим за сегодня. Ещё один знак, что надо скорее шить защиту на весь отряд.

Жалко только, что шкура выпала — я заметил её в траве, когда вскочил на ноги. И рюкзак жалко, раз на то пошло. Сбросить бы его, чтобы не мешался — в нём один фиг больше нет защиты, — да времени на это вообще нет.

Из хорошего — клоп снова был виден. А судя по новым болтам в его тушке, ребята даже успели снять с него морок до того, как гадёныш достал меня.

Ладно, надо его дожимать. Толку от обстрела нет, а один я его могу вынести, конечно — но с огромным шансом пропустить один единственный удар и отправиться на тот свет. Та же шкура мою спину больше не защищает.

Тем более… Уверенности нет, но я вроде-бы слышал в момент удара лязг металла. Если это так — когти клопа рассекли бронированную шкуру, она лишь смягчила удар. Спасла меня кираса из системного металла.

Мощь и острота когтей просто запредельные. Надо обязательно прибрать их к рукам — будет Юле шикарный материал для крафта.

А пока — пора привлекать к бою ребят.

Илья торопливо перезаряжал тугой до чёрту дядь Никитин арбалет, когда прозвучала команда:

— Илюха! Отвлекаете правого! Командование на тебе!

Больше дядь Никита не сказал ничего — ему было сильно не до того. Впрочем, из контекста и так было ясно, что нужно переходить к ближнему бою. От их стрельбы нет толку, они даже отвлечь ею тварь не способны.

«Командование на тебе»…

Аж холодок по спине прошёл — он сегодня уже так накомандовался, что разгребать замучаешься. Худшее из последствий его решений — то, что они одного зомбя упустили. Сектант-некромант теперь в курсе о том, что у них его бывшая. И где они живут.

Начав отдавать указания, Илья будто в ледяной омут занырнул:

— Локи, забирай этот арбалет, он мощнее. Вы с Янь работаете из-за наших спин. Рэд, Мила — мы справа заходим, отвлекаем урода на себя. Держимся на расстоянии, колим, как комарики, и не подставляемся.

— Стена щитов? — деловито уточнил Миша.

— Нахрен.

Смысла в построении Илья не видел, да и какая вообще «стена»? У Милы щита нет, в строю она работать не училась. Да и один удачный удар гиганта их разметает, как кегли.

— Действуем рассредоточено. Я по центру, Рэд справа, Мила — слева. Без щитов, так хоть удары ощутимее будут. И, вот что — Мил, дай мне твоё копьё. У меня сила выше, от меня с ним толку побольше будет. Работаем по суставам, но основная цель — просто отвлекать. Подставляться не вздумайте, если зашибёт — сам всех поубиваю. Задачи ясны?

— Так точно! — от стройного ответного хора по телу пробежали мурашки. Что бы там сегодня не случилось — ребята всё ещё доверяли ему свои жизни. И это было невероятное чувство, доселе совершенно незнакомое. Такая близость, такое единение с людьми, которых ты совсем недавно и не знал-то толком…

В мирное время это невозможно. Только когда смерть дышит в затылок, а выживание зависит от вовремя подставленного товарищеского плеча.

С мрачной иронией Илья вдруг осознал, что копирует дядю Никиту. Даже угрозу в духе «умрёте — убью» из его речей утащил. Впору вспоминать киношное «ты стал такой же, как твой отец».

Пусть дядя Никита ему и не отец, да.

А ведь поначалу дядя Никита Илье вообще не понравился. Выскочил, как чёрт из табакерки, командовать начал, будто так и надо. Лену облапал, когда с дерева снимал…

Тогда она, впрочем, ещё была для студентов преподавательницей Еленой Андреевной.

С громким лаем прямо перед парнем выскочил Буран. Привлёк к себе внимание — и тут же успокоился, глядя в глаза. От этого серьёзного внимания даже не по себе стало — непривычно видеть во взгляде животного столько ума.

М-да…

А с ним и медвежонком что делать?

Пусть Мила тоже питомец дяди Никиты, ею командовать было проще. Видимо, из-за её антропоморфности. Умка же и особенно Буран воспринимались чуть ли не как часть дядь Никиты.

Ладно… Вопрос даже не в этом, на самом деле. Куда важнее — а от них толк-то будет вообще?

Медведь хотя бы бронированный, а Буран… Хотя, он же юркий и быстрый…

Илья отбросил сомнения и приказал:

— Буран, Умка — держитесь справа, лезете гаду в ноги. Не подставляетесь, нам не мешаете. В бой вступаете только после нас. Всё, ребят, погнали.

Новая вспышка молнии — и сквозь потоки воды я чётко разглядел стража. Жрёт свою вторую половинку, мать его. Насколько успешно — чёрт его знает.

Уронить его на колени мы так и не смогли. Столько ударов — и без результата. Замедлили, да — но не более того. Просто отвратительно живучий, но это ничего. Секира глубоко в башке остановит даже такого неубиваемого ублюдка.

Сквозь грохот ливня я не слышал даже собственные шаги, а грянувший с небес гром и вовсе затмил все звуки мира. Был только я, секира в руке — и огромный ублюдок, искалечивший моего человека.

Думать о том, что Шенг мёртв, я себе не позволил.

Хрен там! Этот парень настолько на своей волне, что даже помереть забудет. Не говоря о том, что Мэй его не отпустит — вцепится и с того света вытащит, понося его на китайском на чём свет стоит.

Я проскользил по траве совсем рядом с троллем, из биополя в руку прыгнул нож — легко и естественно, будто я всю жизнь только и делал, что призывал его вот так.

Прямо перед моими глазами была поясница ублюдка, но я один хрен не видел деталей. Дождь смыл с серой грубой кожи чёрную гарь — да и всё. Лицо заливает и нихрена не видно.

Выручил гиперфокус — не зря я этот навык поглотил. Пусть и принимал его для сложных выстрелов, а вовсе не для таких моментов.

Зрение стало острее, пусть и превратилось в тоннельное, мир на короткий миг будто замер — даже дождь из сплошной серой стены обратился в отдельные капли, с черепашьей скоростью ползущие вниз.

Я успел увидеть среди пластин брони щель немногим выше копчика — и вогнал туда нож. Попал без промаха, но ударил будто не в живую плоть, а в плотную древесину. Остриё едва-едва погрузилось внутрь.

Срань!

Тролль даже внимания на меня не обратил, но вряд ли это надолго. Я отскочил назад, перехватил секиру двумя руками — и долбанул её по рукояти ножа. Плашмя, будто вколачивая сваю в грунт огромной кувалдой.

Да!

Нож погрузился в плоть по самую гарду, страж дёрнулся — походу, таки заметил меня. Первый комариный укусик до него даже не дошёл.

Я ведь говорил, что нож — это универсальный инструмент? Так вот, если надо — он может быть даже ступенькой. Жаль, подсадить некому — нога горит, тело вопит от боли и молит об отдыхе. Боюсь, как схлынет адреналин — я мгновенно превращусь в бесформенный кисель.

До тех пор придётся побарахтаться.

Первой ступенью в моём подъёме стала раздутая икра ублюдка. Я оттолкнулся от неё здоровой ногой, подкинув себя — и выбросил вверх секиру, зацепившись лезвием за дыру, из которой ещё недавно торчал Клоп. Подтянулся, цепляясь свободной левой рукой с когтистой перчаткой за пластины брони.

Второй ступенью стал нож — я оттолкнулся от него, когда забеспокоившийся тролль начал крутить башкой и неуклюже разворачиваться. Даже усиленный навыком, быстрее двигать ногами он не смог.

Третья ступень не понадобилась.

Горящие оранжевым огнём бешеные глаза нашли меня, когда я уже взбирался ему на плечи. Сообрази ублюдок раньше, и он мог бы успеть сбросить меня рукой. Или опрокинуться всем телом — глядишь, даже придавить бы умудрился.

Но — он просто заревел, широко распахнув огромную пасть. Он мог бы ею перекусить меня пополам, пожалуй. Внутри я разглядел мерзкое чёрное месиво с обломками рёбер, вскинул секиру — и со всей силы обрушил её на огромное лысое темечко.

Под усиливающим навыком мышцы стража будто сталью налились, стали дополнительным слоем защиты — но на башке их не было. Только грубая шкура и толстенный череп.

Я пожалел, что успел потратить в этом бою всплеск, но силы удара хватило. Хруста костей я не услышал — всё потонуло в громе. Будто небо разрубило одновременно с моим ударом, расколовшим череп Жука пополам.

Тварь всем телом вздрогнула, из вздувшихся мышц будто воздух выпустили — они уменьшились за какие-то мгновения.

С неба хлестала вода, полыхали молнии, освещая чёрные остовы выгоревших в пожаре сосен — а страж так и стоял, будто статуя. Я балансировал на нём, вцепившись в рукоять секиры и тяжело дыша.

Система очнулась раньше, чем он свалился на землю:

Больно было. Да и повозиться с Шенгом пришлось. В основном по одной причине: парня было очень неудобно раздевать.

С кольчугой мы с Мэй мучались долго, чтобы не травмировать бедолаге руку ещё сильнее. Зато системную куртку в четыре руки сняли почти без проблем. Благо, она расстёгивается. Рубашку с футболкой уже без жалости разрезали — Юля завтра зашьёт, ничего страшного. Одежды у нас не так много, как хотелось бы, так что надо её беречь.

Да, Шенг был верен себе даже сегодня, в лютую жару, и нацеплял на себя под доспехи кучу тряпок. Спасибо хоть, не любимый комплект из свитера и шарфа. Только, жара-то прошла, а лечить его нам пришлось уже под проливным дождём. Откат — штука безжалостная, домен я призвать пока не могу.

Наша одежда промокла насквозь, по лицам сплошным потоком бежала вода, заливая глаза и норовя попасть в рот.

Шенга от холода колотило так, что под стук его зубов можно было бы сплясать чечётку. Чего уж, даже меня проморозило. Спасибо прокачке — мы не должны разболеться. Во всяком случае, я на это надеюсь. Маринину простуду подъём выносливости до десятки полностью вылечил, по крайней мере.

Первый прецедент есть, будем расширять выборку.

На животе у Шенга обнаружилась повязка, пропитанная разводами кашицы из кровохлёбки и свежими пятнами крови. Вот и объяснение его болезненного вида — парня потрепали ещё до боя с троллем. Сам тролль вывихнул ему плечо. Да, мои опасения подтвердились. Ещё и синяк после удара расплылся просто огромный, чернотой захватив и половину руки, и грудь — и даже на лопатку зашёл.

Позже, в домене, мы выяснили, что и у меня всё тело сплошняком раскрашено такими же. Но — об этом позже.

— Хреново, — выдохнул я, смахнув с лица воду. — Придётся дня три в повязке ходить. Ну, с учётом того, что у тебя пожирание — может, и меньше немного. А плечо вправлять придётся. Готов?

— Да, дядь Никит.

Смотрел парень и вправду решительно.

— Мэй, сверни куртку, подложи ему под голову. Шенг — расслабься. Мышцы не должны быть напряжены. Получается? Если гипертонус есть — сразу говори.

Несколько секунд он молчал. Закрыл глаза, прикусив губу, и явно был погружён в себя.

Выдохнул:

— Не могу.

Ну, чего и следовало ожидать. Спазм мышц придётся убирать массажем.

Я с сомнением посмотрел на Мэй. С одной стороны — рука у неё мягче однозначно. С другой — лучше уж сам, чтобы не тратить лишнее время на объяснения.

Я аккуратно, стараясь не причинять парню лишнюю боль, размял ему напряжённые мышцы шеи и трапецию. Тонус уходил, и это хорошо. Я перешёл на плечо, помассировал дельтовидную мышцу. Шенг все манипуляции стерпел — а ведь я пару раз пережал.

Мужик, что тут скажешь.

Хоть и тик-токер.

— Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…

Шенг и Мэй с удивлением на меня уставились, я хмыкнул:

— Шучу. Ладно, ребят, начинаем.

Я взял парня правой рукой за локоть, левой — упёрся ему в ключицу. Пока не сильно, скорее просто обозначив прикосновение.

— На счёт три — ведёшь плечо назад. Помнишь, я объяснял в прошлый раз — нужны тяга и противотяга. Я дёргать не буду, просто потяну. Давай: раз! Два!

Шенг тихо выдохнул, всеми силами стараясь расслабиться. Искренне его понимаю: это охренеть как сложно в такой ситуации. Дай бог, получится с первой попытки. Я ведь нифига не травматолог, блин.

— Три!

Я упёрся ему в ключицу и потянул травмированную руку на себя. Шенг молодец, плечо назад повёл правильно. А то, что заорал — это я не осуждаю. Знаю по себе: боль такая, что в глазах темнеет.

И тут: щёлк!

Локоть Шенга я тут же отпустил. Шенг — закашлялся.

— Получилось? — спросила Мэй дрогнувшим голосом. Сейчас она была чуть ли не такая же бледная, как брат.

Ну, внешне — вроде получилось.

— Шенг, ты как?

Кашлять он перестал, но дышал тяжело. Попытался повести плечом — я тут же на него шикнул:

— Стоять бояться! Ты что творишь? Ближайшие сутки руку вообще не напрягай, пусть мышцы восстанавливаются. Сустав встал на место?

Он с опаской покосился на меня, буркнул:

— Встал.

— Вот и я думаю, что встал. Мэй, повязку ему из рубашки сделаем.

— А одеться? — вяло возмутился парень. Его, надо понимать, всё ещё колотило от холода.

— В мокрое? Жди, через семь минут смогу портал открыть, там что-нибудь придумаем. Мэй, ты пока расскажи, что у вас приключилось без меня.

Девушка коротко ввела меня в курс дела. Благо, она для таких докладов идеальный кандидат: лишнюю воду не льёт, говорит только по делу: сухо, сжато и конкретно, без лишних красивостей и эмоций.

Что сказать… Илью я сегодня всё-таки перехвалил. Охрану дома он организовал паршиво, к нападению ребята оказались не готовы. Откровенно говоря, расслабились вообще все, Лена или та же Мэй как самые разумные в нашей компашке могли бы ему хотя бы намекнуть, что надо быть осторожнее. Но — нет, хрен там плавал.

Опростоволосились все. Основной спрос с Ильи, как с главного, и с Лены — как со старшей. Ну и, с меня, конечно же. Надо было потратить лишние десять минут и дать расширенный ликбез на тему «как быть параноиком, не привлекая внимания санитаров», а не сваливать с котами по своим делам.

В остальном же, действовали ребята (с учётом всех обстоятельств) неплохо. Жаль, упустили одного из зомби — но тут я искренне их понимаю. Твари живучие, с ними даже мне было сложно справиться поначалу.

Да что там — даже когда я понял, как их правильно валить, они один чёрт доставляли проблем. У каждого второго дохлого ублюдка свои уникальные и смертельно опасные фишки. То языками из пастей стреляют, то щупальца отращивают там, где не ждёшь. Дохнут долго и, вдобавок ко всему — ещё и отрубленные конечности до последнего пытаются тебе навредить.

То, что Илья сообразил, как их валить — уже хорошо.

К слову: надо договориться называть мутантами крюкачей и прочую шушеру, а воскрешённых некромантом мертвецов уже звать зомбями. Пусть это и кажется мелочью, но малейшая путаница в бою может привести к гибели одного из нас.

Решение Ильи прокачать Марину тоже было верным. В том числе и потому, что ей позволили улучшить все параметры, кроме интеллекта. Честно — не ожидал, что она полезет в бой. Но, пусть она и проявила себя с лучшей стороны, за ней всё ещё нужен глаз да глаз.

Она даже при том интеллекте, что у неё есть без всяких монад, открыла на барсуке новую грань своего класса. Это её соблазнение может сильно помочь в дальнейшем. На зомби и мутантов оно вряд ли сработает: не думаю, что у них сохранился половой инстинкт. А вот на людях и животных — другое дело. Тем более, она говорила, навык работал даже с женщиной — той самой, которая осталась с некромантом.

Некромант, да…

Уже во время замеса с зомби в кошачьем осколке я понял, что оставлять ситуацию на самотёк нельзя. С ним нужно разобраться — и чем скорее, тем лучше. Пассивно реагировать на его выходки — значит, проиграть.

У меня есть план. Не самый лучший, чего уж, но в наших условиях на другой рассчитывать не приходится.

Потратим ближайшие сутки на лечение и подготовку и отправимся к нашему непрошенному соседу с визитом. Скорее всего, задание «Выжить любой ценой» будет провалено. По крайней мере, Марина своё провалила, покинув изначальный осколок.

Но, у меня есть небольшая надежда, что в нашем случае Система поступит иначе.

Почему?

Мы перейдём в локацию выше нашего уровня, а не ниже. Если повезёт — даже бонусы за это получим. Если нет… Ну, переживём. Опыт за задания — дело наживное. Важнее сейчас разобраться с опасным противником, который прямо сейчас, скорее всего, расширяет свою армию.

Вряд ли он на людях остановится. Превратить в зомби, я подозреваю, можно и животных.

Поэтому, уровни выше разрешённого третьего мы поднимать не будем. Просто на всякий случай, чтобы не провалить задание ещё в своём осколке. Если переход всё похерит — сможем потратить излишки опыта в терминале моего домена, прокачка в нём доступна. Пусть и с некоторыми оговорками. А если моё предположение сработает — значит, будем в профите.

Опыта у нас сейчас много — только у меня почти двадцать две тысячи, а ещё что-то за закрытие квеста получили помогавшие в бою с троллем ребята. Скоро я выясню, о каких числах идёт речь.

Я ведь, как десятник, могу свободно перераспределять на терминале опыт для прокачки внутри десятка. Можно будет подтянуть уровень даже тем, кто отсиделся в домене и за стража ничего не получил.

Главное, впрочем — что все живы. Я даже разбор полётов оставлю на завтра, сегодня мы будем отдыхать. Конечно, если домен позволит — я всё ещё не знаю, что ждёт нас внутри.

Ляжем спать пораньше, проснёмся рано утром — и тогда уже займёмся делами. Вернёмся к избушке, заберём всё, что не приколочено. А что приколочено — оторвём и тоже заберём. В первую очередь — еду, иначе нам не хватит на дожор после приёма витаминок. Цель на завтра, ни много ни мало — подтянуть всех ребят до третьего уровня.

Мэй уже заканчивала рассказ, когда вернулись Юля и Мила. Слава богу, они нашли всё, что выпало из моего рюкзака. Если бы я потерял мешочек с эсками или проволокой из системного металла — мой внутренний хомяк от отчаянья перегрыз бы себе вены на жопе. Ну и, про брошенное оружие они не забыли, притащив даже сломанное древко из железного дерева.

— Партия вас не забудет! — похвалил я. — Сидите тут, я пойду Илье помогу.

Открыть домен я смогу уже через пару минут, а он всё ещё возится. Туша здоровенная, кто бы спорил — но Илья мог бы и поторопиться.

— Дядь Никит, ты как вообще? — Юля успела поймать меня за руку, с беспокойством заглянула в глаза. — Ты ж еле живой был!

— Получше некоторых, — хмыкнул я, кивнув на Шенга. Аккуратно убрал со лба Юли прилипшую рыжую прядь и обнадёживающе улыбнулся. — Не переживай, меня не сильно потрепали. До свадьбы заживёт.

— А я уже всё, — пискляво раздалось в стороне. — Задолбался, блин. Ему в тушу можно целиком залезть, одна голова торчать не будет. Как в том анекдоте про мужика, который курить любил.

Илья показался из-за стены дождя. В чёрной мутантской крови он реально был с ног до головы уделан, даже ливень всю эту дрянь смыть не сумел.

— Вот, дядь Никит, — сначала он рукоятью вперёд протянул мой нож.

— Спасибо, — я забрал клинок, тут же втянул в биополе. Ох, будто не хватало чего-то! Надо теперь свой арбалет забрать, так спокойнее будет.

— И вот, — кивнул Илья на оттянутый подол кольчуги, куда он скидал лут из стража. И эта светящаяся россыпь, надо сказать, выглядела многообещающе.

— В обоих тушах эски были?

— Ага. Но в тощем поменьше. Хорошо, здоровый не успел ничего сожрать. Навыки тоже есть, но я спойлерить не буду. Зацени сам, дядь Никит.

Какие мы загадочные, надо же.

Ладно, Система, что ты нам приберегла?

Ну охренеть, теперь я познакомился с телепатией. Кошачий бог не говорил — он транслировал мысли мне в мозг напрямую.

Ну, пока что одну мысль — с моим системным именем. И не «железный сапог», как сказали бы мийю, а именно «Сабатон». Хотя, чего я ждал? Что у них и божество через «моя твоя не понимать» общается? Логично, что он на совершенно другом уровне.

Надеюсь, Тень только передаёт мысли, а не читает. Иначе от того потока лютого мата, что сейчас у меня в голове бушует, он оскорбится, психанёт и обязательно меня прикончит. Я по этому поводу иллюзий не питаю: бог на то и бог, что я рядом с ним — букашка.

Единственный шанс — что его как-то ограничивает Система. По каким-нибудь свои неочевидным правилам. Жаль только, что об этом можно лишь предполагать.

Что самое паршивое — внутри меня всё билось от ужаса. Аура, которую чёрный ублюдок распространял, заставляла вопить в истерике каждый нейрон в моём теле. Сердце колотилось в груди, как грудолом из «Чужого», жар поднялся такой, что я уже не ощущал льющий на меня ливень. И эта долбанная воронка ещё…

Даже мысль о том, чтобы посмотреть на неё ещё раз, наглухо рвёт крышак. Нафиг-нафиг!

Каким угодно я мог бы представить явление смертным бога, но такую хтонь не придумал бы даже после недельного запоя. Система баловала нас весьма условной фантастикой и боди-хоррором, а сейчас вдруг ни с того ни с сего навалила мистики и чуть ли не Лавкрафтианского ужаса.

Главное, чтобы я как в каком нибудь «Зове Ктулху» с ума не сошёл по итогу.

По сути, держался я исключительно на морально-волевых. Что поделать — привык себя контролировать в любых ситуациях. Некоторых девушек в отношениях бесила моя уравновешенность. У них — крик и слёзы, а я — как познавший дзен буддийский монах. Это в лучшем случае — могу ведь ещё и подкалывать, что в разы хуже.

Сильнее всего мне сейчас хотелось то ли кинуться ему в ноги и долбиться об землю в поклонах, то ли — просто ломануться прочь. И, всё равно — я просто стоял на месте, стиснув зубы и крепко сжав кулаки.

Немного помогал диалог с самим собой. Хоть какой-то способ отвлечься, воздвигнуть стену, отделяющую разум от неконтролируемого животного ужаса.

Вот, например.

Этот страх — естественный при столкновении с божеством? По крайней мере, с таким мрачным — он у мийю что-то типа бога войны и убийства, покровитель воинов и вождей. Светлого и доброго бога Чёрной Тенью не назовут.

Или, на меня просто какой-нибудь ментальный навык действует? Ну там, условная «аура ужаса» какая-нибудь. Если подумать — воздействие Марининого соблазнения действовало похоже. Подсовывало в голову чуждые мысли, путало, заставляя цепляться за голос разума.

Разве что — мощь воздействия просто несопоставима.

И сам Тень, главное, молчал, будто бы просто изучая меня. Как долго — чёрт его знает, ощущение времени я потерял. Впрочем, вряд ли дольше пары минут, иначе бы проверять нас с Милой уже вылезли бы ребята.

Да, вот уж чего не надо, того не надо. Как на них кошачье божество среагирует, а понятия не имею. И как они сами воздействие его ауры переживут — тоже. Мне Олеговых бед с башкой хватает, других проблем с менталкой нам не надо.

Внезапно — очнулась Система:

— Дядь Никит, ты нам про это место теперь-то расскажешь? — спросила Юля. — Да и про припадок твой. Это что за навык?

Мэй с осуждением на неё взглянула. Вот, Мэй — она умная, она понимает, что вперёд батьки в пекло лезть не надо. Когда решу, что пора — тогда и расскажу. До тех пор нет смысла просто так сотрясать воздух.

Хотя…

Терминал один фиг придётся отложить на лишние полчасика. Мне нужно обработать раны, быстренько что-нибудь сжевать и переодеться. Как и всей нашей боевой группе — мы после дождя мокрые насквозь. Да и остальные не сказать, что сухие. Их, походу, Буран и Умка забрызгали, когда от воды отряхивались. А температура в домене — градусов двадцать. И земля прохладная, без подстилки на ней неприятно сидеть.

Так, нужна занавеска для девушек… Да и мне с парнями в идеале бы не у всех на глазах мокрые трусы переодевать. К тому же, надо бы всем перезнакомиться — у нас же новички…

Единственное — про явление бога я пока не буду рассказывать. Незачем ребятам забивать себе головы этой хтонью. Домен, бонусы за него, дети и новенькие мийю — вот та информация, которой им пока будет достаточно.

Хорошо ещё, детей — и Диму с Анютой, и котят — умудрились положить спать, пока мы тролля били. Подозреваю, в этом Ленины педагогические способности сыграли решающую роль. Малыши лежали в общей куче-мале, завёрнутые в какие-то пушистые шкуры. На них же сверху устроилось трио волчат.

Шкуры точно не наши — их, скорее всего, достал из инвентаря Мурзик.

Если бы дети не спали, уровень хаоса вокруг резко бы подскочил.

Шёрстка бодрствовала — она сейчас вместе с Милой сидела рядом с Ручейком и украдкой нас рассматривала. Судя по опущенным ушам — боялась. А может, просто офигевала. Это не говоря о том, что её родной дом уничтожен, а почти все, кого она знала — мертвы.

Мы через это тоже прошли, что поделать. Надеюсь, ради выживания и она, и остальные мийю перешагнут через травму и пойдут дальше. Шёрстке я дам время всё обдумать — а завтра сделаю её своим питомцем. Так мне будет спокойнее.

Котят, пожалуй, оставлю Анюте. Мне в подчинении хватит волчат, они реальной боевой силой станут только плюс-минус через год. Возиться ещё и с маленькими мийю я не хочу.

А пока разберёмся с ранами и бытовой текучкой.

Я вздохнул — и принялся командовать.

Стрелять дед начал вслепую. Просто долбанул короткой очередью по зарослям папоротника — на шорох. Сориентировался мгновенно, Саше даже немного завидно стало. Но — она обязательно научится также.

Звук был такой, будто пули в камень попали. Кто бы там не преследовал их, он не заскулил, не взвизгнул. Зато, судя по тому, как папоротники заколыхались — упал.

— Лиса, — предположила Саша, старательно вглядываясь в заросли. До сих пор в это верилось слабо, но её голос был спокоен. Всего лишь конец четвёртого дня с прихода Системы, и вот — она не паникует.

Страшно, да — но этот страх не парализует, не путает мысли, лишь существует где-то фоном.

— Лиса, — отозвался дед. — Скорее всего.

Он всё это время неспешно пятился по тропинке, отдаляясь от кустов. Там как раз снова зашебуршало — зверюга явно поднималась на ноги.

Жаль, дед не может навык применить без прямого зрительного контакта. Его класс — охотник, он умеет видеть глазами зверя и даже управлять им. Получил этот навык вместе с первым уровнем:

Утро только подтвердило, что отсутствие туалета — это проблема. Мне пришлось открывать портал из домена перед сном, чтобы все — и в первую очередь дети — могли сделать свои дела. Благо, тогда ещё не стемнело.

С того же началось и утро. Всей толпой мы высыпались из портала. Солнце только встало, просвечивая на востоке ярким пятном сквозь системную стену. Вид был охренительно непривычным.

Почему? Всё просто: стены отдалились.

Всё по замудрённым правилам Системы. Мы убили босса осколка — осколок открылся. Одной стены уже не было — той, которую Частицей Мира взломал некромант.

Теперь исчезли ещё четыре.

Сомневаюсь, что в соседних осколках были люди, успевшие убить своих стражей. Скорее уж, там нет ни одного живого человека, а стражи живут и здравствуют. Раз людей нет — Система открыла осколки.

Не исчезла одна стена — та, за которой должен быть наш с Семёнычем маральник, моя пасека, а заодно и сам Семёныч с Сашей. Значит, страж осколка там ещё не убит и есть живые люди. Крепко надеюсь, что Семёныч с Сашей в их числе. Отработаем у некроманта Частицу Мира и отправимся к ним.

Дай бог, не опоздаем.

Линия горизонта отдалилась, создав непривычное уже чувство свободы и простора, над поросшими лесом гривами стоял густой молочный туман. Влажный воздух пах гарью вчерашнего пожара.

Сгоревший лес чёрным частоколом проглядывал сквозь туман и смотрелся апокалиптично. Мир летит в задницу, а меня всё равно расстраивает, что родная тайга теперь годами будет восстанавливать эту чёрную плешь.

Родина, что поделать. Я в этом лесу рос, я благодаря ему стал тем, кто я есть. Не было бы охоты, походов с пацанами к солонцам и ночёвок в чаще у костра — не было бы и Сабатона. Был бы вместо него какой-нибудь старший менеджер Никита с кредитом на новый айфон.

И приход Системы он с айфоном наперевес и встретил бы.

— Жуть, да? — вздохнула рядом Юля. — Такое чувство, дядь Никит… Не знаю. Как будто дом родной сгорел.

Я приобнял её и чмокнул в макушку. Грустно улыбнулся:

— Жуть. Но лес вырастет и лучше прежнего будет. Мы все живы, это главное, Юль. А всё остальное фигня. Кроме пчёл.

Остальных больше заботили отдалившиеся стены. Ребята увидели, как их действия прямо повлияли на мир, разом расширив доступную нам область — и впали на радостях в эйфорию. Обнимались, глупо перешучивались, галдели.

Портить им малину не хотелось, но пришлось: я напомнил, зачем мы вышли из домена.

Парни по итогу устроили паломничество к ближайшей сосне, а девушки с Анютой и кошколюдками ушли в лес, обвешавшись оружием с ног до головы. И — там на них напала сороконожка. Не местная, ясное дело, а сбежавшая из кошачьего осколка.

Мы с парнями узнали об этом по визгу Марины. На помощь ломанулась боевая группа, членов которой я назначил заранее. Кроме меня самого, в ней состояли Илья и Мурзик. Остальные были готовы в любой момент отступить в домен.

Впрочем, мы даже половины пути до девушек не пробежали, как раздался крик Лены:

— Порядок! Не ходите сюда!

Никто не пострадал: Мэй одним метким выстрелом прибила заразу к дереву, а Мила подскочила и обезглавила. Сороконожка сдохла в корчах, дав кошколюдке тридцать единиц опыта.

Хотя, какая сороконожка?

Я прописал тварюшку в Бестиарии, назвав её сколопендроморфом. И это нифига не отсылка на «Ведьмака»… Ну, почти. Это ещё и вполне себе научное название сороконожек. Не помню только, отряд это, семейство или ещё какая систематическая единица. Всё таки, не на то учился.

Крепко надеюсь, что пан Анджей всё поймёт и в гробу от моей наглости не перевернётся.

Название длинное, конечно, но мне в голову ничего лучше не пришло. Я и так не стал заморачиваться с изменёнными животными, просто к названию всех добавил приставку «псевдо»: псевдолиса, псевдоволк, псевдобарсук…

Обидным открытием стало то, что ребята в терминале пункт «Бестиарий» после моей работы так и не увидели. Или он доступен игрокам уровнем выше, или нужен более прокачанный терминал. А может, вовсе и то и другое.

Постепенно разберёмся, что поделать.

Что до справления нужды… У меня уже есть мысль забрать готовую коробку туалета с территории охотничьего домика. Даже строить ничего не придётся, если она пролезет в портал. Внутри коробки просто поставим ведро. На чердаке бани, если не путаю, должно быть специальное, с сиденьем, как у унитаза, и крышкой. Не знаю, кто из мужиков его притащил, но зимой оно всегда живёт в избушке. В морозы на улицу ходить не всем хочется.

Вот его и возьмём. Всё лучше, чем так, как сейчас. Ужастики нас учат, что при походе в туалет сдохнуть — как нефиг делать. Страшнее только трахаться, там без вариантов — кто-нибудь вас прикончит обязательно.

Хуже только Олегу, он классическая первая жертва.

После завтрака я раздал указания. Шенга и Илью отправил вырубать заросли по краю домена. Лену и Марину, раз они больше не собирались друг друга убивать, попросил озаботиться уютом. Олега им на подхвате оставил — у парня руки изранены, он к тяжёлому труду пока непригоден.

Мне предстояло вернуться к избушке — нужно выгрести оттуда всё, что может нам пригодиться. Милу с собой наружу брать не стал — она мостик между людьми и мийю. Да и Ручеёк ещё не очнулся, пусть побудет рядом.

Подумав, прикрепил Милу к парням — помочь с зарослями, характеристики ей позволяют. Шёрстку назначил нянькой, Мурзика попросил заглянуть в системное хранилище и поделиться полезными для нашего нового жилья предметами. В конце концов, шкуры он вчера не зажилил.

Старик согласился. Он вообще покладистый донельзя, надо сказать. Мы ещё поговорим с ним с глазу на глаз, а пока просто буду присматриваться к нему.

С собой я думал взять Мэй, но Юля так напрашивалась, что выбрал её. Ничего, пока в домене по её специализации дел толком нет. Пусть проветрится, потом на неё, как на ремесленника, куча работы свалится.

Мэй я по итогу оставил сортировать лут. Там есть, в чём покопаться, а времени вдумчиво всё проверить пока что просто не было. Руки у нас дошли лишь до снаряги, которую Система выдала за убийство стража осколка.

Мне достались перевязь приручителя и накидка рейнджера. И, надо сказать, оба предмета мне пришлись по душе.

Перевязь — что-то типа разгрузки, только со средневековой спецификой. Изготовлена она была в комплект к остальной моей снаряге. Подозреваю, ещё пара квестов — и получу полный сет приручителя. Уже есть кольчуга, короткая кираса, «рукав» — броня на левую руку, перчатка на правую и латные наколенники. Ну и, конечно же — стандартные системный пояс и шлем, которыми у нас в группе всех оснастили.

Перевязь я надел поверх кольчуги. За счёт жёсткой подкладки и карманов она дала дополнительную защиту животу, разместивший как раз выше пояса и ниже короткой кирасы.

В карманы класть пока было нечего. Разжиться бы фляжками — и можно будет с комфортом носить с собой Ленины настойки. Бутылки, что у нас есть, влезут, но будут мешаться.

Накидка рейнджера же… Тут ничего не скажешь — она шикарна.

Это, по сути, короткий плащ с глубоким капюшоном. Если бы не разрез спереди — было бы пончо. Главное, впрочем, не это, а материал: чешуйчатая бронированная шкура буро-зелёного цвета. Как у псевдолис, только чешуйки крупнее и раскраска условно маскировочная.

Такую же Система выдала Мэй, у остальных ребят другие награды.

Буран на меня немного обиделся — его я тоже не взял наружу. Что поделаешь, он идеальная нянька. Что для волчат, что для детей с котятами. Пусть помогает Шёрстке, у него к этому талант. Умка хоть и сам ещё детёныш, такой игривости не проявляет. Мне кажется, его вообще навязчивое внимание тяготит.

В общем, медвежонка я и взял. Его нюх в дороге нам обязательно пригодится.

Втроём мы покинули домен, и я тут же закрыл портал. Внутри возникло привычное ощущение пустоты от отката. Глядя, как радостный Умка наворачивает по поляне круги, я вскинул на плечо секиру и вдохнул холодный утренний воздух. На часах было начало седьмого утра, моросил легкий дождик, а ветерок рвал остатки тумана и и вместе с вонью пожара уносил его прочь, взамен радуя нос запахами хвои, смолы и разнотравья.

— Погнали, Юль.

На ней была накидка Мэй, в руках — арбалет. Накинув капюшон, Юля широко улыбнулась:

— Хоть на край света, дядь Никит!

— Дядь Никит, пойдём отсюда, а? Ну пожалуйста!

— Без паники, — буркнул я. — Лучше по сторонам смотри.

— Я смотрю! У меня сейчас от усердия глаза на затылке вылезут, блин!

— Вот, молодец. Будешь идеальным дозорным.

— Вообще не смешно!

Мне, по правде сказать, тоже было не смешно.

Всё началось с того, что мы проходили мимо места, которое видели во второй день, когда шли к терминалу. После боя с ведьмой. Укромную полянку, которую сплошь затянула паутина.

Как и в прошлый раз, я лучше бы обошёл её издалека, если бы не громкий птичий ор, который мы услышали за несколько километров. Ор я узнал и заинтересовался, ускорившись и потащив Юлю и Умку ближе к паутине.

Если медвежонок чувствовал себя прекрасно, пусть и не отходил от меня ни на шаг, то Юля… Нет, на самом деле она держала себя в руках. Но — ныла, чтобы хоть как то сбросить напряжение. И призывала туда-сюда из биополя арбалет.

Да, я решил потратить на ребят монады — благо, запас у нас теперь приличный. Парни сделали личными копья, девушки — арбалеты.

Юлины нервняки я искренне понимаю, у меня у самого от одного взгляда на эту паутину по всему телу появляется фантомная щекотка, будто от крошечных паучьих лапок. От нас до сплошных белых тенет, увешанных каплями дождя, было всего метров пять. Что особенно стрёмно — там постоянно что-то тихонько шебуршало. А из заметных тут и там коконов паутины торчали то перья, то мелкие косточки, а то и вовсе высушенные части тушек.

На кустах и деревьях вокруг тоже виднелась паутина. Не было видно только пауков.

— Далась тебе эта птица, — буркнула Юля, надувшись.

— Это не просто птица, Юль, — отозвался я. — Это хвостовик.

— М-м-м?

— Мила вчера при них рассказывала, помнишь? Это те самые тварюшки, которые с ног до головы Ручейка обгадили.

Я их тоже видел — это те самые птахи, что с громким ором спасались из умирающего кошачьего осколка. Я думал, что полёт над огнём они не пережили — на выходе из портала десятки их тушек валялись.

И вот, надо же — один хвостовик жив. Или жива, не знаю уж. Вдруг это девочка?

— Ты ей отомстить решил, что ли? — проворчала Юля. — Спасти и обгадить, чтоб знала? Мсти один тогда, я в этом участвовать не буду. По крайней мере, пока они меня не обгадят. Тогда — подумаю.

Я не ответил, просто вздохнул.

Птица была рядом — попала в паутину, растянутую на развилке толстой ветки берёзы. Билась в сетях, безнадёжно запутавшись, и время от времени орала. Так громко, что в ушах звенеть начинало. Благо, делала она это всё реже и реже — выбилась из сил.

Строением тела она больше всего походила на ласточку. Да и размером тоже. Перья были блекло-серыми, с грязными зеленоватыми разводами. На спине темнее, на животе — почти белые. Хвост был непропорционально длинным — раза в два больше длины тела. И делился надвое, как фалды фрака.

Когда птица орала, у неё на шее вздувался пузырь. Как он правильно называется — чёрт его знает. Зоб, может быть?

Впрочем — пофиг.

Чтобы достать птичку, надо было всего лишь залезть на берёзу и проползти по ветке. Она толстая, мой вес выдержит даже вместе со снарягой. Смущало одно — где-то в густой кроне сидит паук, который сплёл паутину, способную удержать не муху или бабочку, а птицу.

И я очень не хотел бы, чтобы во время спасения пичуги этот восьмилапый гад свалился мне на голову.

— Это будет наш охранный дрон, Юль. С сигнализацией. Сама же слышала ор этой заразы. Тут даже если захочешь — не пропустишь.

За ужином Мила рассказала о них подробнее. Эти птицы юркие, пугливые, гнездятся стаями. И, что важнее — у них отличные слух и зрение. Для разведчика самое то.

Юля хмыкнула и ничего не сказала. Правда — хватило её ненадолго.

— Вообще, круто придумал. Приручишь?

— Угу.

Ячеек под питомцев как раз хватает — у меня две свободных, хватит и на хвостовика, и на Шёрстку.

Была мысль позволить приручить птицу Анюте. Девочка, в отличии от меня, может с животными общаться. Но — нет, паршивая идея. Нельзя делать трёхлетку единственным оператором нашего дрона. По крайней мере, пока дрон только один.

А если приспичит — девочку можно будет попросить пообщаться с птичкой в не зависимости от того, чьим питомцем эта птичка является.

— Дядь Никит, может, ты её уже снимешь, а? — простонала Юля. — Пока нас не сожрали. Если оттуда выскочат пауки размером с носорога — я сразу кирпичный завод рожу. Я… Я обещаю, дядь Никит.

— Не говори глупостей, — буркнул я. — Во-первых, у пауков лёгких нет. С их дыхательной системой просто нереально вырасти до таких размеров. Да и они тогда не птичек бы ловили, а гонялись за маралами и прочей живностью. Опять же — гигантских насекомых и прочих членов стоногих мы не встречали. Комары, мухи — все обычные. Я видел больших пчёл — но они примерно до размера шмеля увеличились. Так что — выдыхай.

— А что во-вторых? Если нас сожрёт тыща маленьких пауков, мне сильно легче не станет. Лучше бы пожар вчера здесь случился, блин.

— А во-вторых, Юль — пауки людей не едят. Мы им нахрен не нужны. А вот если случайно или специально к ним в личное пространство вторгнуться — тогда могут укусить.

Правда, тут я слукавил. Если Система подкрутила паукам агрессивность — возможно, они и на человека могут напасть без причины. Не хотелось бы, конечно…

— Дай угадаю — ты не лезешь за птичкой, потому-что не хочешь попасть в паучье личное пространство?

— Браво, Шерлок. Вдруг паук за задницу укусит. Придётся просить тебя отсосать яд.

Юля хмыкнула и зашарила взглядом у себя под ногами. Подозреваю — искала, чем можно в меня бросить. Не нашла и проворчала:

— Я же помню, что ты про паучий яд рассказывал. Типа, он под кожей не глубоко, его не отсасывать, а прижигать надо. Как можно скорее, пока сосуды сужены. Так что, дядь Никит — я тебя подпалю с удовольствием.

— Рассказал на свою голову… Так, тихо!

Паук наконец проявил себя. Вроде бы… Если быть точным — пока что я просто заметил в тени среди листьев движение. Ну, что там?

Да, он.

Восьмилапый гадёныш неспешно спускался вниз по стволу дерева, перебирая волосатыми лапками.

— Мамочки, — пискнула Юля. — Дядь Никит…

— Юль, помолчи пока.

— Угу.

Когда-то это был обычный крестовик. Коричневый, с серым плюсом на заднице. Задница была размером чуть меньше волейбольного мяча. Размах лапок — сантиметров сорок, наверное.

Ну… Могло быть и хуже. А так — он немногим больше птицееда-голиафа, пожалуй.

Подумал про птицеедов, и сразу вспомнился обнадёживающий факт:

— Вообще, чем паук больше — тем у него слабее яд. Обычно.

— Легче не стало. Если он мне на лицо прыгнет… Фу, нафиг! Ненавижу насекомых!

Согласен — фу. Да и с Системой на правила привычной биологии рассчитывать не стоит.

— Пауки — не насекомые, Юль, — от перерыва на духоту я не удержался. — Паукообразные. Легко запомнить.

— Лефко жапомнить, — передразнила она меня дурацким голосом. Очень тихо — но я услышал.

Хвостовик будто почувствовал приближение пушного северного зверька и заорал, раздув зоб и непропорционально широко раскрыв маленький клюв. Вышло хрипло и сильно тише, чем обычно.

Внезапно сработало: паук замер. Ненадолго, правда. Выждал несколько секунд и снова пополз вниз.

Я призвал из биополя топорик и позволил паукану подобраться поближе к ветке с застрявшей птицей. Немного сместился, выбрав удобную позицию для броска. Когда пауку до ветки осталось не больше полуметра — замахнулся и бросил топор.

Лезвие с глухим стуком врубилось в ствол дерева, пригвоздив к нему паука. Паук зашипел, дёргая в агонии волосатыми лапками и громко щёлкая внушительными хелицерами. Подыхать живучий гад не спешил.

Я призвал в руку нож и бросил следом за топориком. Попал точно в скопление чёрных глаз-бусинок. Паук дёрнулся…

Изначальное спокойствие птицы меня обмануло. Была надежда, что Система отсыпала ей прилично очков интеллекта, сделав понятливой и сообразительной.

На деле — хрен там, пичуга и пичуга. Единственной причиной её относительного спокойствия было то, что зараза выбилась из сил. Но, стоило чуть встряхнуть её или надавить хоть сколько-то сильно — она начинала биться у меня в руках, ещё сильнее уделываясь в клейкой паутине, из которой я её вообще-то пытался вытащить. Клевалась — довольно больно, у меня уже все пальцы болели от ударов её клювом. Парой особо удачных она мне даже кровь пустила.

Ну и, до кучи — птица хрипло орала и пыталась меня обгадить.

Надо ли говорить, что никакой благодарности ко мне эта зараза не испытывала? Я уже начал подумывать о том, что стоило позволить пауку подобраться поближе — может, тогда она сообразила бы, что я её спасаю, вообще-то.

А это важно — приручение на ней не сработало.

Умку я перед тем, как он стал питомцем, накормил. Волчат — напоил водой и поиграл с ними. Мила и вовсе разумна, она поняла, что я ей вредить не собираюсь. Ручеёк — просто доверился Миле.

А тут — ноль внимания, фунт презрения. Надеюсь, когда освобожу её, навык всё-таки сработает.

Паутина, к сожалению, тоже доставила куда больше проблем, чем я ожидал изначально. Мы с птицей влипли друг в друга, и любая моя попытка высвободить одну из ладоней приводила к тому, что прочные нити натягивались и сдавливали её.

Паутинки были двух видов. Я понял это, стоило лишь приглядеться повнимательнее. Одни были толще — как раз с леску примерно — и совсем не клеились. Другие были тоньше — влажные и липкие, они прилипали к коже намертво, как суперклей. Рваться не хотели ни те, ни другие — разве что, немного утончались при натяжении. Как скотч, блин…

Возможно, примени я силу, не сдерживаясь — порвал бы. Только тогда птице кранты, я как минимум поломаю ей половину костей. Как максимум — нити её разрежут. Вместе с моими пальцами.

По крайней мере, я и такой исход не исключаю. Паутина — это всё-таки штука очень прочная.

Вообще, в сетях пауков нити как раз двух видов и бывают. Одни — условно каркасные, несущие. Называются, если не путаю — радиальными. Они как раз не клейкие, паук сам по ним ходит. Вторые — липкие, они добычу и удерживают. Называются спиральными, а клей на них размещён крошечными капельками.

По крайней мере, так всё устроено у обычных пауков вроде того же крестовика. Некоторые делают липкую паутину без клея за счёт самой структуры нити — но это явно не наш случай.

Обычный крестовик меньше нашего раз в десять минимум. Его паутинки тоньше волоса, разглядеть на них капли клея можно только под микроскопом. Наш псевдокрестовик — а я его в Бестиарий включу именно под таким названием — делает паутину толщиной с леску. По идее, клей на ней должен быть виден невооружённым глазом.

Я, тем не менее, ничего не видел. Видимо, корчи птицы и моё вмешательство всё это добро размазали.

А ещё, что интересно — я впервые в жизни почувствовал запах паутины. По правде сказать, я и не знал, что он в принципе существует. Едва уловимый, чуть сладкий, чуть кислый. На что похож — сложно сказать.

— Что делать будешь? — спросила Юля.

Я в ответ просто дёрнул плечом. Видя на её лице нетерпение, буркнул:

— Чапай думает.

Важно ведь не только избавиться от этой паутины — надо ещё и птице помочь. У неё и без того перья и пух местами в колтуны слиплись от клея. И часть она сама же повыдирала, когда крыльями хлопала. Тогда птица, надеюсь, и в мои питомцы пойти согласится.

— Может, водой зальём? — влезла с рац-предложением Юля.

— Ну да, дождь ведь так хорошо растворил паутину, — хмыкнул я. Дождь, собственно, всё ещё моросил, но едва заметно. Крошечные капли даже кожей толком не ощущались и были абсолютно незаметны глазу. Зато — было видно, как мокрые следы от капелек появляются на камнях. — Вот что, Юль, пошли в домен. Сделаем всё с чувством, с толком, с расстановкой.

То, что паутина при натяжении напомнила мне скотч, навело на мысль о том, что от её клейкости может спасти посыпание чем-нибудь типа пыли или золы. Тогда можно будет хотя бы спокойно разрезать нити и освободить мои ладони и птицу. Но — в лесу после дождя пыли нет, а от сырой земли толку будет немного.

Значит, нужен другой способ. Либо растворитель — спирт или бензин. Либо, что нравится мне больше — жир или масло. В домене, в принципе, есть всё из этого.

Ещё, конечно, можно просто подождать. Паучий клей, насколько я знаю, имеет свойство высыхать и терять клейкость. Но этот вариант мы оставим на самый крайний случай.

— Пойдём, — отозвалась Юля. — Там хотя бы точно нет пауков.

От поляны с паутиной мы отошли метров на сто. Интересно, Юля догадается, что пауки могут быть и в других местах? Они, вообще-то, повсюду обитают, просто конкретно там — какая-то мутная аномалия.

Не удивлюсь, если парочка таких жирных крестовиков или пауков-ткачей найдётся где-нибудь в подполье нашей избушки. Но говорить об этой девушке я не буду, пусть спит спокойно.

Открыв портал, я кивнул ей:

— Давай первая.

Юля себя ждать не заставила. Следом за ней я отправил Умку, после — шагнул сам. Из синего ничто вышел под аккомпанемент хриплого птичьего крика. Зараза уже давно сорвала голос, но заткнуться даже не думала.

— Это что за жесть? — пискнул Илья.

— Дрон, — буркнула Юля, нарочитым жестом прочищая ухо мизинцем. — В перспективе.

— А я могу круче! — радостно заявила Анюта, когда я мысленной командой закрыл портал. Сунула руку в карман-кенгуру своей кофточки и достала костяной гребень. Тот самый, что мы вчера из сокровищницы мийю забрали — её классовый предмет. — Вот!

Девочка поднесла гребень к губам. Мурзик в ту же секунду бросился на землю и, натянув на голову свою накидку, заткнул уши. Что за?..

Анюта дунула в ручку гребня. Там свисток, выходит? Срань… Я, кажется, знаю, что сейчас будет. Вряд ли Система дала девочке-приручителю свисток просто так.

Звука, кроме шипения выходящего воздуха, не было. Точнее — не было для людей.

Отчаянно мявкнули мийю, грохнувшись на колени, Буран заскулил и ткнулся мордой в траву, пытаясь зажать передними лапами уши. Рядом с ним попадали с визгом волчата. Умка в панике метнулся вперёд — и на его пути оказалась Марина, отлетевшая в сторону, как кегля. Птица опять заорала, только умножив общий градус безумия.

А Анюта — перестала дуть в свисток и звонко рассмеялась.

М-да, я правильно угадал, что за гребень такой странный ей подогнала Система. По сути — это аналог собачьего свистка, выдающий при свисте недоступный человеческому уху ультразвук. Птицы тоже не должны его слышать, по идее. Но, в принципе — реакцию хвостовика можно списать на упомянутый Милой хороший слух этих пернатых.

Интересно, а на мутантах сработает? Зомби эта штука вряд ли дискомфорт доставит, а вот крюкачам и иже с ними — возможно. Как-нибудь проверим.

Сказать бы, что гребень имбалансный — вот только дали его маленькой девочке. Ей даже не десять и не шесть — ей всего три годика. Как по мне, довольно логичный предмет для неё. Не топор же такой малышке выдавать?

Свист привёл к неожиданному последствию — очнулся Ручеёк. Он лежал в спальном мешке. Не в меховом, подогнанном Системой, а в одном из наших. Попытался резко сесть, но не сумел и забился в мешке, как взбесившаяся гусеница. При этом — громко ругаясь по кошачьему.

К Ручейку тут же кинулись Мила, мгновенно забывшая о последствиях свиста, и Мэй. К радостной Анюте, сделав строгое лицо — Лена. Олег помог Марине подняться на ноги. Прекрасно, проблемы решаются без моего участия. Делегирование особенно хорошо, когда даже не нужно ничего делегировать самостоятельно.

— Юль, поищи в продуктах масло и захвати какую-нибудь тряпочку, какую не жалко. И позови Шёрстку.

Выкрикивать имя новенькой мийю в общем гвалте я не стал. Глядя, как удаляется Юля, уселся на мягкую траву, скрестив под собой ноги. Спокойно осмотрелся.

Если результаты работы Лены и Марины пока были толком не видны — они больше бардака навели, на самом деле, — то с вырубкой ребята справлялись неплохо. Очистили от зарослей уже две стены из шести, навалив огромную кучу древесины. Даже жаль, что огонь до увеличения домена не развести, придётся просто выбрасывать.

Мила говорила, что эти их корявые деревья очень живучие. Условно — как наши черёмуха и клён, растут как сорняки. Спилишь дерево — а через год вокруг пня десяток свежих побегов. Так что, потом придётся ещё и лопатами поработать, чтобы выкорчевать из земли корни. Если уж зачищать полянку — то наверняка.

Ко мне несмело подошла Шёрстка. Уши прижаты, смотрит затравленно… Потому я, собственно, и не хочу её прямо сейчас делать своим питомцем. Вряд ли через принуждение это сработает, даже если она согласится на словах.

— Ты уже понимаешь наш язык? — мягко спросил я.

— Эта мийю понимать, — отозвалась она, чуть поморщившись. Значит, головная боль от загрузки языковой базы у неё ещё не прошла. Ничего, долго мучать я её не буду.

— Скажи, эта птица — мальчик или девочка? Ты умеешь их различать?

Она торопливо мотнула головой — мол, умеет. Ответила:

— Это быть самка. У самец хвостовик красный хвост.

Ну, логично — самцы у птиц обычно имеют яркую внешность, чтобы привлекать самочек. По гениталиям пол пичуги я даже не пытался понять, у птиц обоих полов — клоака. Визуально она вообще никакой информации не даст.

— Спасибо, Шёрстка. Чем они питаются, знаешь?

Ответ был ожидаемым: насекомые, червячки, ягоды. С последним у нас не густо, разве что у Лены что-то может быть для настоек припасено. Я попросил Шёрстку поймать пару-тройку жуков. Если нужно — взять себе в помощь детей.

Всякая мелкая фауна в домене была. Спасибо, что обошлось без комаров и мошкары. Жучки, паучки — все приличных размеров, а не как грёбанный крестовик, от которого я спасал птицу. Уверен, в земле найдутся черви — без них почва быстро умирает, Система не могла не поместить их здесь.

Попробую пойти проверенным путём и накормить птицу.

Шёрстка ушла, озадаченная — зато вернулась Юля.

— Сирена, — сказал я.

— Что?

— Это — Сирена, — пришлось повторить, кивнув на птицу для наглядности.

— Девочка, значит?

— Угу. Мальчика назвал бы Дроном или Клаксоном. А так даже думать не надо, имя будто само пришло.

— Ей подходит. Вот, я всё принесла.

Юля протянула мне бутылку с растительным маслом — заполнена она была наполовину. И футболку. Шенгову, которую вчера располосовал вместе с его бочиной зомби.

Я красноречиво взглянул на свои руки, Юля смутилась:

— Ой! Извини, дядь Никит. Чем помогать?

— Краску с рук оттирала же? Ну, или суперклей. Вот то же самое надо. Аккуратно тряпку смочи и протирай мне руку. Только раполосуй футболку на части, удобнее будет.

— Хорошо.

— Начинай с правой, Юль.

Ругнувшись, я шагнул назад и взмахнул рукой — свободной, левой. Топорик в ладони материализовался из биополя уже в движении. Паукана я ударил плашмя, не лезвием. Не хватало ещё, чтобы его половинки по инерции прилетели мне в рожу.

Топорик с восьмилапым встретился в воздухе со смачным хрустом, брызнула жёлтая лимфа — и гадёныш улетел прочь, теряя по пути конечности. Врезал я по нему так качественно, что он перелетел паучью поляну метров на тридцать и впечатался в ствол сосны, разлетевшись на части.

Система заругалась:

Пришлось потратить время и самую малость проконтролировать прокачку ребят. Выдать навыки и эски, установить очерёдность — чтобы всех разом не накрыло припадками от усвоения новых навыков. Дальше они уже справлялись без меня, превозмогая боль от поднятия характеристик и усиленно отъедаясь.

Ещё мы с Мэй перед её прокачкой провели пару тестов, но об этом позже. Сейчас — Буран.

Ключевой проблемой его эволюции была мерзенькая приписка в терминале:

Как не спешили, а с обустройством домена мы закончили только ближе к вечеру. Конкретно — в начале десятого. До темноты ещё часа два, конечно, лето же — но я рассчитывал, что справимся быстрее.

Жизнь, к сожалению, внесла правки. И нет, нам не мешали ни зомбаки, ни мутанты. Сирена летала кругами над скалой, высматривая опасность — и ни разу не подняла тревогу. Не было новых нашествий стреляющих иглами полёвок, нас не штурмовали волки или медведи — просто Марина и Лена схлестнулись на тему расстановки мебели.

Первая сражалась без поддержки, как одинокий самурай, вторую поддерживала Юля. Дополнительным элементом хаоса выступила Анюта — она ничью сторону не принимала, но с детской непосредственностью критиковала обе стороны в своём фирменном ворчливом стиле.

Девушки словно отыгрывались за всё то время, что я пребывал в уверенности, будто бы они подружились. Или, по крайней мере, решили свой конфликт.

Куда там, блин.

Воевали они за каждую позицию. Лена опиралась на чувство прекрасного и здравый смысл, Марина (внезапно) — на фэншуй. И даже то, что наши китайцы при некоторых её тезисах начинали очень неубедительно прятать улыбки и тихонько переговариваться, её ничуть не смущало.

Влезать в эти разборки я не стал. Благо, градус конфронтации держался умеренный: наши дамы на личности не переходили и оттаскать друг друга за волосы не пытались.

Илюха моего нейтралитета не понял и тихонько уточнил, когда мы пёрли в домен буфет:

— Может, сам скажешь, куда что ставить? И быстрее будет, и Лена с Мариной друг друга не поубивают.

— Пусть выяснят, кто тут главная альфа-самка, — хмыкнул я. — Сейчас повоюют — зато потом всё спокойно будет.

— А кто у нас главный альфа-самец? — невинно уточнила Мэй. Она шагала рядом, с табуретками в каждой руке.

— Дядь Никита, — ответил Илья.

— Буран, — усмехнулся я одновременно с ним.

— Я, — а это был Шенг, он тащил сложенную в таз посуду.

Мэй и Илья одновременно фыркнули, и разговор заглох — мы все как раз подошли к порталу.

А в противостоянии в конце концов победила Лена. Воинственный дух был силён в обеих девушках, но Лена имела больше поддержки. В целом — как альфа-самке и положено. Марина отступила и, приняв главенство Лены, включилась в обсуждение мелочей — тут все девушки участвовали и не столько спорили, сколько нахваливали друг друга.

«Ага, точно, там коврику самое место», «да, молодец, ваза тут прям хорошо смотрится» — и всё в таком духе.

Впрочем, зря я всё валю на девушек. Дел мы за сегодня переделали реально много, как настоящие стахановцы. И успели сделать за несколько часов вообще всё — включая задачи, которые я хотел передвинуть на потом. Спасибо прокачке за выносливость и ребятам за старания. Плюс — нас много, рабочих рук хватает.

Но — я забегаю вперёд. Лучше по порядку.

Первым делом мы, конечно же, вытащили наружу вырубленные деревья. Вторым — сколотили из подаренных Системой досок помост, который занял большую часть домена. Во-первых, чтобы не составлять мебель на голую землю. Во-вторых — чтобы не спать на земле самим.

Хотя, «помост» — это сильно сказано. Скорее уж — просто временный пол. Когда домен станет больше, разберём его и построим нормальные домики. До тех пор будем жить в таком режиме.

Конструкция пола максимально простая. Положили шесть досок в основу, сделав три линии опоры, сверху уже настелили сам пол и приколотили к основе системными гвоздями — чтобы не ходил туда-сюда. Благо, доски ровные, легли стык в стык. Под терминал и ручей мы оставили прорехи.

Предать полу шестиугольную форму даже не пытались, просто сделали в центре домена большой деревянный квадрат. По краям осталось немного нетронутой травы. Вышло, как по мне, неплохо.

И вот только после этого началась эпопея с мебелью.

Дети и котята пытались активно участвовать, но больше мешались под ногами. Мы с парнями, как закончилась работа для грузчиков, взялись за лопаты. Всех взрослых мийю взяли в усиление. Тем более, нашим девушкам вполне хватало сил подвинуть даже самую тяжёлую мебель.

Прокачка, по сути, смыла все гендерные границы. Разница в силе и выносливости теперь несущественна, феминистки могут ликовать. Девушек, разве что, собственная масса ограничивает. Та же Мэй сможет без проблем размахивать моей увесистой секирой — но из-за инерции толку от этого будет немного. После любого сильного удара её потащит следом за оружием, против физики не попрёшь.

Девушки кое-как умудрились использовать ограниченное пространство, чтобы выделить три условных зоны: кухонную, для хранения и для сна. Учитывая все обстоятельства, вышло совсем неплохо.

За точку отсчёта возьмём портал — он всегда появляется в метре от центра одной из стен домена. По левую руку от него на помосте организовали кухню. Её сердцем стала газовая плита. Она маленькая, конечно, в высоту — чуть выше колена. Это ничего — как появится возможность, заменим на большую. Ну и, сделаем хороший запас газовых баллонов.

В кухонной зоне расположились стол, все табуреты, лавка из предбанника, умывальник и шкаф с буфетом. По сути — вся мебель из избушки. На нашу толпу этого мало, теперь не получится есть всем вместе.

Зато, приёмы пищи станут цивильнее, сидеть на земле больше не придётся. Это — первый шаг к созданию домашнего уюта. Как домен станет больше, решим и эту проблему. Пока что с теснотой остаётся только смириться.

По правую руку от портала сделали спальную зону. От кухни её весьма условно отделила двуспальная кровать. В сарае стояли три больших стеллажа — и один из них мы взяли сюда для хранения спальных мешков.

Здесь же, чуть в стороне, вкопали в землю два больших столбика — их взяли, разбомбив коновязь. На столбиках подвесили мой гамак. Люблю в нём спать, что поделаешь.

Дети и котята теперь будут укладываться на первом ярусе кровати — благо, места хватит для всех. С ними же пусть Шёрстка ложится, чтобы им спокойнее было. На второй ярус можно положить двух взрослых, я в гамаке — а остальным придётся укладываться в спальных мешках на полу.

Рядом, но на траве, мы из шкур организовали огромное гнездо для моих питомцев. Точнее — для четвероногой их части. Бурану я запретил ходить в кухонную зону — он там будет, как слон в посудной лавке. Одно неловкое движение, и раскидает всю мебель.

Пёс расстроился, но приказу внял.

А для Сирены мы потом скворечник сколотим. Пока что ограничились жёрдочкой на одном из столбов, к которым крепился гамак. Птица вроде бы осталась довольна.

Корни по периметру домена мы убрали полностью. Закопаться вглубь ради этого пришлось аж на пару метров. Из любопытства продолжили рыть дальше — мне было интересно, какой глубины почва в домене.

Ответ выяснили: около трёх с половиной метров.

Я ожидал, что под ногами мы найдём ещё одно системное поле. Это было логично, но… Эти ощущения очень сложно передать. Скажем так: было невероятно странно и неуютно стоять на этой непонятной светящейся фигне. К энергетическим стенам вокруг я привык, они уже воспринимаются, как данность. А тут, в домене — эти стены со всех сторон. Ну, ладно. Стены, пол, потолок, если уж придираться к терминам.

Что по другую сторону? Космический вакуум? Некое неизведанное подпространство? Варп? Нутро какой-нибудь гигантской хтонической твари?

Человеческий разум в целом способен осознать всю эту дрянь?

Да, понесло меня куда-то не туда. Наверное, зря в школьном возрасте Лавкрафтом зачитывался. Слишком меня впечатлила идея того, как хрупко человеческое сознание перед великой и ужасной Вселенной и её тайнами.

Впервые что-то похожее (пусть и чертовски, ЧЕРТОВСКИ отдалённо) я испытал, когда оказался в море на десантном катере. Понимать, что всего лишь несколько слоёв металла отделяют меня от бездны, было охренительно неуютно.

Господи, я спокойно летал в самолётах, и это меня совершенно не напрягало. Даже более того — пока не привык, я улыбался при каждой перегрузке, как ребёнок на американских горках.

А вот море… Нет, талассофобии у меня нет. По крайней мере, в хоть сколько то выраженной форме. Я не боялся, не ловил приступы паники. И даже от морской болезни бог меня миловал.

Однако, каждый раз, оказавшись на борту морского судна, перед глубиной я испытываю странный необъяснимый трепет. Высота — ничто. Если самолёт упадёт, тебя ждёт всего лишь удар о землю. Просто и понятно.

Неведомые глубины мирового океана, до которых сквозь невообразимую толщу воды никогда не доходят лучи солнца — это нечто совершенно другое. Пиетет перед бездной — продукт древнейшего человеческого страха.

Страха неизвестности.

И нет — я рационалист до мозга костей. Система мои представления о мире опрокинула, конечно, но это отдельный разговор. Я не боялся пришествия по мою душу Ктулху, нападения мегалодона или кракена, атаки атлантов, русалок, рыболюдов.

Трепет перед бездной с рациональностью вообще ничего общего не имеет, это что-то первобытное глубоко внутри меня. Я никогда не был в космосе, но почему-то думаю, что даже там я чувствовал бы себя уютней. Впрочем, шанса проверить у меня не было.

Пожалуй — и к лучшему. Ребят, которых приход Системы застал на орбите, уже нет в живых. Стопроцентная смерть.

Неизвестность по ту сторону стен домена ощущалась так же, только в разы сильнее. Полноценно я эти чувства осознал, когда встал на светящийся энергетический пол. Вспомнились байки Милы о том, что некоторые мийю видели по ту сторону проплывающие мимо тёмные силуэты. Похоже скорее на страшилку, но точно знать, правда это или нет, я не могу.

Безумие…

— Дядь Никит, ты чего там замер? — пискнул Илья.

Ребята с интересом на меня смотрели. Я хмыкнул, пару раз долбанул каблуком ботинка по барьеру. Щекотки от статического электричества сквозь подошвы я не ощущал.

— Ничего, — отозвался я. — Земля тут так себе, ребят.

Да, большой плодородности в домене ждать не стоит: почва бедная, сухая и каменистая. Даже у нас в горах с этим дела обстоят лучше, про чернозёмы равнинной части Алтая вовсе молчу.

У нас, впрочем, есть Шенг и его навыки культиватора. Это крепко так меняет дело.

Пока копали, я приказал ребятам все найденные булыжники складывать в кучу.

— Зачем они? — спросил Олег. Лопатой он и Ручеёк не работали, а вот с камнями помогали. — Для плавильни?

— Нафиг плавильню, — пробурчал я. — У нас теперь системной снаряги и так хватает, а недостающее докупим. Если Юле понадобится для экспериментов — сделаем, а пока нам это не надо. Тем более, в домене — тут же задымит всё, если огонь развести. Надо ледник нормальный сделать. И обычный погреб заодно. Обложим камнем, чтобы стены держались. Почва тут слишком сыпучая. Лучше бы кирпичи, конечно — но чего нет, того нет.

— А раствор? — спросил Илья. — Цемента я тоже не видел.

— Тут, рядом, глины можно набрать. Я на Буране сгоняю. Заодно, затестим дальность телепатии.

— Я в сарае ещё извёстку видел, — добавил Илья. — Можно заодно стенки побелить, чтобы совсем по красоте было.

— Я бы хотел, чтобы мне выделили место под грядки, — к разговору присоединился Шенг. — Натаскаю земли с огорода, попробую посадить всего понемногу. Здесь времён года нет, зато у меня есть классовые навыки. Смогу любое семечко прорастить. Если всё будет хорошо — обеспечим себя овощами.

— Тоже думал об этом. Только мы немного иначе поступим, — отозвался я.

Получив класс культиватор, Шенг обзавёлся первым навыком:

— А у тебя позвоночник в ботинки не осыпется? — спросила Юля ехидно. Она сидела на втором ярусе кровати и болтала ногами, свесив их вниз. Из порвавшегося полосатого носка торчал большой палец, но её это ни капли не смущало. Вроде бы, она привычно троллировала, но я видел, что девушка реально переживает за меня.

Пожаловался, блин, что на Буране ездить неудобно и непривычно…

— Эй! — деланно возмутился я. — Не такой уж я и старый, между прочим. Подумаешь — верхом прокатиться. Делов то?

Мой резвый скакун яростно размахивал хвостом, чуть ли не поднимая ветер и, кажется, был готов в любой момент сорваться и прыгать от радости. Слава богу, держался — иначе от его топота мебель попадает. Вес у этой туши теперь с полтонны минимум, опасения абсолютно оправданные.

Ребята кое как распределились по доступному пространству. Шенг предпочёл в одиночестве копаться на грядках — его из моего положения даже не видно было. Мэй, Лена, Марина и Шёрстка расселись вокруг стола и, по сути, заняли всю кухню. Протиснуться мимо них можно было, но не более того.

Это ничуть не мешало детям: они вместе с волчатами играли на полу, ползая у девушек в ногах. И пространство под столом назвали своим доменом. Новая реальность в их игры просочилась поразительно быстро.

Котята, похоже, освоили русский язык лучше, чем Шёрстка, которой поддержание разговора всё ещё доставляло дискомфорт. Видимо, помогла пластичность детского мозга. В целом, даже иностранные языки рекомендуют с малых лет изучать, так они лучше даются. Особенно, если есть контакт с носителями языка.

На нижнем ярусе кровати лежал Ручеёк. Он пострадал от паров кислоты и огня, такое даже с пожиранием быстро не пройдёт. Лена напоила его восстанавливающими и обезболивающими настойками, он вяло жевал сырое мясо — а Мила лежала рядом и мурчала, положив голову ему на плечо. Скорее всего, воздействовала на кота своим жреческим навыком — он у неё именно так и работает.

Мила в принципе со вчерашнего вечера не отходила от Ручейка ни на шаг. Похоже, у нас сформировалась первая парочка. Кто подтянется после кошколюдов, интересно? Когда в замкнутом пространстве столько парней и девушек одного возраста, иначе быть не может. Вон, между Ильёй и Юлей такие искры летят, что они или прибьют друг друга, или таки сойдутся.

При всей моей любви к Юле — Илье я не завидую. Чую, будет она его строить, и строить жёстко. И виноват в этом в том числе я — тоже ведь руку к её воспитанию приложил. Милая и скромная леди не получилась, что поделать. Я старый вояка, а не дуэнья. Хотя…

Илюха мужает на глазах. Если справится с её характером — из них выйдет хорошая пара.

Если нет — земля ему пухом.

Кстати — Илья и сейчас сидел на кровати рядом с Юлей. На приличном расстоянии от неё, скрестив по турецки ноги. Олег развалился в моём гамаке и молчал, никак не участвуя в разговорах. Спасибо хоть, больше не выглядел, как умирающий лебедь. С остальным постепенно разберёмся.

Я открыл портал, махнул ребятам рукой:

— Всё, провожать не надо. Буран — ты первый.

Пёс радостно гавкнул. Громкость своего нового голоса он уже контролировал, так что даже в ушах не зазвенело. Аккуратно, вдоль системной стены, Буран подобрался к порталу — и одним стремительным движением запрыгнул в него. Видеть, как эта огромная туша втягивается внутрь, было странно. Прошло уже несколько дней — а я себя до сих пор героем какого-то фантастического фильма ощущаю.

Оттолкнулся перед прыжком Буран от деревянного пола, а не от травы — и из за этого вздрогнула вся мебель и жалобно звякнула посуда. Хорошо ещё, не попадало ничего.

Я вздохнул, сгрёб попону и седло, взвалив их на плечо — и последовал за своим псом.

Снаружи Буран уже не сдерживал себя и носился по двору, радостно подпрыгивая метра на три вверх. Даже странно смотреть, как такая туша легко и ловко порхает, будто не весит ничего. Только вот, топот при приземлении говорит об обратном.

Усмехнувшись, я закрыл портал, бросил на землю свою ношу.

— Так, ну всё. Иди сюда, седлать тебя будем.

К слову, «седлать» — это не садиться верхом, это именно надеть на лошадь седло. Ну, или, как в моём случае — на собаку.

Если попона просто походила на толстое шерстяное одеяло грубой вязки, то седло для Бурана Система выдала очень необычное. Посадка в нём глубокая, передняя и задняя луки очень высокие. Задняя мне аж до середины спины достаёт, почти как спинка кресла. То есть, всадник в таком седле зафиксирован очень жёстко.

В нашей, земной, истории такое было характерно для европейских рыцарей. Им нужно было максимально срастись с лошадью, чтобы не вылететь из седла при таранном ударе большой кавалерийской пикой. У кочевников, как и у славян, всадники были в разы свободнее в этом плане. Достаточно всякие казачьи трюки со свешиванием на бок лошади вспомнить. Разные подходы, каждый из которых хорош по своему.

Седло само по себе даже не всаднику нужно, а животному — чтобы правильно нагрузку на позвоночник распределить. Это у рыцарей своя специфика. Теперь — и у меня. Разве что, я о таранных ударах пока не помышляю — мне бы в целом привыкнуть к езде на гигантской собаке.

Седло в данном случае нужно и Бурану для правильной нагрузки, и мне. И оно такое глубокое, чтобы я при прыжках и галопе не вылетел. Собаки движутся совершенно не так, как лошади, что логично.

Система назвала седло рогатым — и это не просто так. Из основания передней луки по бокам реально выходили два длинных, полумесяцем изогнутых рога. Своим видом они сильнее всего напоминали коровьи. По крайней мере — были такими же гладкими. Впрочем, принадлежать они могут какому угодно неведомому зверю, хоть розовой космической улитке.

Рога нужны не для боя, ясное дело. Единственный, кто на них насадиться может — это я. Если, конечно, ушами хлопать буду. Максимум скорости из Бурана я не выжимал, но даже так удобство рогов оценил: я просто и банально держался за них руками при высоких прыжках и особенно резких манёврах.

Вообще, профессиональным жокеям такое бы только мешало. Я в седле лет с десяти, пожалуй — но всё равно не сказал бы, что какой-то невероятный профессионал. Верхом мы с друзьями на охоту ездили.

Сейчас у меня даже лошади нет, при необходимости просто брал на нашей турбазе.

Профессионал в седле держится исключительно за счёт равновесия, ему ни за что держаться не надо. Я самоучка, так что рога — неплохое подспорье. Тем более, что Буран движется не так плавно, как лошади, и способен на более неожиданные манёвры.

Никакой уздечки Система не выдала. Да и, по правде сказать — она нам и не нужна. Про собак говорят иногда: всё понимает, но сказать ничего не может. Вот Буран сейчас реально на этом уровне. Интегралы и логарифмы не осилит, конечно, но но всё равно сообразительнее иных людей.

Мы договорились, что о поворотах я буду сообщать ему нажатиями пятками. Если правой — брать направо, если левой — соответственно, налево. Нажатие двумя пятками — стоп. Но это всё даже лишнее, я прекрасно мог командовать голосом.

Как появится возможность — дам Бурану омега-телепатию. По крайней мере, хочется надеяться, что мы ещё найдём этот навык. Не в волках — так в ком-то ещё. В тварях из порталов, например. Тогда мой скакун будет отзываться на команды мгновенно, и наше взаимодействие вообще на новый уровень выйдет.

Надевалось седло тоже нестандартно. Логично: собака анатомически очень сильно отличается от лошади. Особенно гибкостью позвоночника и формой грудной клетки. Традиционное седло с одной подпругой на Буране постоянно сползало бы и, скорее всего, мешало бы ему дышать. Плюс — сильно бы ограничивало подвижность.

Да, он сильно изменился для того, чтобы возить всадника. Но всё ещё мог, к примеру, погоняться за хвостом. Лошадь так извернуться не сможет.

Основная нагрузка креплений у седла идёт не на живот, а на грудь. Там кожаная пластина — жёсткая, но с мягкой подкладкой, Y-образной формы. Ещё и с полусферой защиты из системного металла по центру. Что-то похожее, вроде бы, в конном спорте применяют, но я с этим ни разу не сталкивался. Пользовался обычными сёдлами.

По сути, это трёхточечное крепление. От него идут ремни поверх плеч к седлу. Так седло никогда не уедет назад — его держит грудь. Не уедет вперед на шею при спуске — его держат мощная грудная клетка и подхвостник, он же крупер (подхвостная петля): ремень, идущий от задней части седла под хвост. Плечи при этом остаются свободными для широкого шага.

Подпруги две: одна за передними лапами, к ней крепится третий ремень от Y-образной шлейки, вторая — на талии, в месте, где живот сужается. Они предотвращают вращение седла. Ну и, соединяются специальной петлёй, чтобы не разъезжались. У лошади ровное тело, а вот Буран поджарый к животу.

Вообще, для поджарых лошадей делают сёдла с двумя подпругами, которые крест-накрест крепятся, но Система рассудила иначе. Собаке такая конструкция даёт плюс-минус привычное распределение давления на тело. Как я понимаю, у ездовых собак похожие крепления, когда их впрягают в собачью упряжку.

Ремни широкие, кожаные, достаточно мягкие — но с дополнением. К седлу они крепятся через эластичные вставки из чего-то, похожего на системный пластик. Ну, тот самый материал, из которого сделана тетива моего арбалета и корпус компаса, например. Только, в данном случае он не жёсткий, по свойствам ближе к резине.

Итог: благодаря этим вставкам и самой конструкции креплений, седло не ездит туда-сюда, а вот ремни растягиваются и позволяют животу и спине расширяться без сдавливания.

Пожалуй, можно было сделать что-то типа седла-майки, тогда даже подхвостная петля была бы не нужна. Ну и, конструкция была бы попроще. Может, когда-нибудь сами такое смастерим. Ну, как сами… Золотыми Юлькиными руками, конечно. Система изменила волков так, что Ауф, Братишка и Звёздочка однажды тоже могут стать ездовыми — когда подрастут.

Их, наверное, уже сейчас по нашим бойцам можно распределить. Звёздочка пусть возит миниатюрную Мэй, Ауф Илюху, Братишка — Олега. Будет у нас своя зубастая кавалерия.

Седлал Бурана я минут десять — дело это пока непривычное. Думаю потом, с опытом, за пару минут смогу управиться.

О стременах Система тоже не забыла. Впрочем, сесть в седло было легко и без них: спина у Бурана примерно на уровне моей груди, даже чуть ниже. Стремена нужны скорее для лучшей устойчивости при езде. Ну и, когда таки дойду до таранного удара копьём, без них будет никуда.

В Древнем мире изобретение стремян, по сути, навсегда изменило кавалерию, заложив базу для появления тяжёлых рыцарей. До этого всадники были просто пассажирами с копьём, били сверху вниз или метали дротики. Ну там, из лука ещё стрелять могли. Последнее вовсе навсегда осталось фишкой разного рода кочевников, но это — лёгкая кавалерия.

А стремёна и высокая задняя лука седла позволили тяжёлой кавалерии делать таранный удар без риска вылететь из седла, объединив лошадь и всадника в единый кинетический снаряд. Вся масса скачущей лошади так передаётся на наконечник копья.

Сила удара — разрушительная.

Нам это тоже придётся осваивать, но позже. Степ бай степ, блин. Пока что даже волчата не подросли.

Можно набрать в деревне собак, конечно, но есть нюансы. Во первых — свободное место в домене. А точнее, полное его отсутствие. Во-вторых, я не знаю, как будут эволюционировать другие породы. Хаски стал ездовым, что станет с каким-нибудь мопсом, с таксой или там овчаркой — я понятия не имею.

Так что, спешить мы с этим не будем. По крайней мере, пока домен не расширим.

Я вскочил в седло, похлопал Бурана по шее.

— Ну всё, погнали. Речку перепрыгнешь?

Пёс оглянулся на меня, его глаза задорно блеснули. Ещё сощурился так хитро… Походу, перепрыгнет. Главное, мне в полёте в воду не навернуться. Тем более, правая рука у меня занята секирой.

Копьё я брать не стал. Во-первых, для кавалерийского копья двухметрового древка маловато, во-вторых — пока что я себя в седле не настолько уверенно чувствую, оно просто мешаться будет. Секиру хотя бы держать удобнее, она тяжелее — но не такая громоздкая.

Буран взял разгон от раскопанного огорода, пронёсся ветром через весь дворик — и взвился в высоком прыжке с края берега. Речка в этом месте была в пару метров шириной, берег с другой стороны был ниже.

Мы пролетели метров пять, не меньше. Высоту прыжка из седла сложно оценить, но взвился вверх он высоко. Как бы не на те же пять метров, блин.

Я крепче прижался бёдрами к бокам Бурана, ухватился левой рукой за рог и прижался к шее пса. Приземление было достаточно мягким, но меня всё равно тряхнуло — и Буран галопом понёсся вперёд.

— Давай к Прокладу! — крикнул я. И заодно надавил на бок пса правой пяткой, чтобы задать направление.

Мы стремительно пронеслись мимо разлагающейся кучи трупов полёвок, распугав ворон-переростков. Вонь ударила в нос — но только на миг. Куча быстро осталась позади, Буран по тропе обогнул лес и вышел на Проклад. Здесь можно проверить, на какую максимальную скорость он способен.

— Топи! — рявкнул я. — Покажи, что можешь!

Пёс радостно гавкнул во всю мощь лёгких. Этот его басовитый «вуф» тут же подхватило эхо, понесло над заросшими сосняком гривами. На просторе, а не в тесном домене, по ушам голос Бурана не ударил и я, почувствовав, что мы ускоряемся, захохотал.

Тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык…

Мы неслись вперёд, за несколько минут выйдя к месту, где декана зажали волки. Буран не сбавил ход, и оно тут же осталось позади. Медведицу таки обглодали — мяса там почти не осталось. Позже вернёмся, соберём кости.

Да и шкуру её надо уже взяться и обработать, накидки рейнджера получили только мы с Мэй. Юля может сшить ещё несколько для остальных ребят.

Скорость всегда ощущается по разному. Ну, условные сто километров в час на мотоцикле и в машине — это совершенно разные сто километров в час. Нет, Буран столько не выжал. По ощущениям, мы несёмся со скоростью километров эдак в восемьдесят, в крайнем случае — девяносто в час. Но с уверенностью я сказать не могу, спидометра на затылке у моего пса нет.

В любом случае, результат потрясающий. Лошадь такую скорость не развила бы. Тем более, не на ипподроме, а по пересечённой местности.

Впереди я расслышал могучий топот кого-то большого. Там, дальше, Проклад как раз поворот делает, и за лесом ничего не видно. Может, марал бежит? Они сейчас огромные, спасибо Системе.

Я погладил шею Бурана, мысленно потянувшись к нему. Применять единение без прямого зрительного контакта я ещё не пробовал, но получилось с первой попытки. Возможно потому, что мои мозги изменило аж два новых ментальных навыка.

Восприятие резко изменилось, и топот стал отчётливее. А ещё — я почувствовал запах и точно понял: да, там марал.

Обрадовало то, что после эволюции зрение Бурана сделало качественный скачок. Пропало ощущение близорукости и — наконец-то! — появилось нормальное восприятие цветов, хоть как-то приближенное к человеческому. Пожалуй, с Умкой они теперь видят плюс-минус одинаково.

Мои глаза в восприятии разных оттенков всё ещё опережают их обоих вместе взятых, но это — при нормальном освещении. Ночью я буду слепошарым, а Умка и Буран будут прекрасно всё видеть, пусть и практически в монохроме.

Пожалуй, на марала мы наткнулись удачно. Надо выполнять классовое задание, а значит — мои питомцы должны убить десять противников. При том — без моей помощи.

В поворот Буран вошёл, почти не сбросив скорость, с пробуксовкой. Ещё чуть-чуть, и проскользил бы по мокрой траве, как собачий дрифтер. Впереди — примерно в километре от нас — показался улепётывающий марал. Самец, и огромный — в холке под четыре метра. Изящно изогнутые ветвистые рога в размахе были столько же.

Я коротко скомандовал:

— Взять!

В том, что Буран справится с маралом, я не сомневался. Рогатый, конечно, больше его. Сильно больше, как бы не раза в четыре. Ну, крайняк — в три. Другое дело — переживу ли я их бой, сидя в седле? Не говоря о том, что помогать мне Бурану нельзя, иначе убийство для задания не засчитается.

Бежит Буран быстрее, но не сильно. Если замедлится, чтобы меня ссадить — может и не догнать. Не говоря о том, что они от меня могут на несколько километров после этого ускакать.

Значит, придётся прыгать. Скорость большая, конечно, но тут хотя бы не асфальт, а мягкая травка. И я, опять же — давно уже не обычный человек. Будет повод ещё раз испытать своё обновлённое тело.

Разрыв между нами и добычей неуклонно сокращался, и я крикнул:

— Готовься! Когда будем рядом — спрыгну!

Буран в ответ мощно гавкнул. Частоты его голоса такие низкие, что немного не по себе становится. На самом деле, не удивительно. Высокие частоты человеческий слух не ловит, а вот низкие — гораздо лучше. И воздействие у них неприятное.

Тут, собственно, как дело обстоит. Низкие частоты, или инфразвук — это колебания с большой длиной волны. И воспринимаются они не только барабанными перепонками и прочими улиточками, а всем телом.

В зависимости от длины волны, можно и эффект морской болезни ощутить, и даже зрительные галлюцинации. Есть версия, что рассказы о всяких призраках в средневековых замках — продукт воздействия инфразвука от гудящих труб или ветра в вентиляции.

Ну и, особо низкочастотный рокот ухо практически не ловит, а вот тело ощущает. В природе такой звук обычно связан со скорыми катастрофами, будь то землетрясения, сход лавин или извержения вулканов. Плюс, рёв некоторых животных имеет похожие частоты: это про больших кошек вроде львов и тигров.

Тело на такой инфразвук реагирует, выбрасывая в кровь адреналин и на пустом (казалось бы) месте вызывая панику.

Откуда я это всё знаю? Информация, всё-таки, довольно специфичная. Свалить бы на общую эрудированность, конечно, но тут причина другая: америкосы в Африке несколько раз применяли инфрачастотное оружие по мирняку для разгона толпы. По сути, воспользовались моментом, чтобы провести эксперименты в поле, а не в лабораториях.

Воздействие было сильным: паника, тошнота, дезориентация. Сколько народу погибло во время эксперимента в давке, в оплоте демократии предпочитают не вспоминать.

Отсюда и моя осведомлённость: нам на всякий случай по такому оружию ликбез проводили. Что самое неприятное — от него толком не защититься. Низкочастотные вибрации ощущаются не ушами, а всем телом, напрямую воздействуют на органы. Плотными наушниками тут не обойдёшься.

В обиход, впрочем, низкочастотное оружие так и не вошло, очень уж заморочено его применение. Плюс — бьёт оно и по своим, и по чужим. На живую силу противника можно воздействовать в разы эффективнее другими методами, против гражданских — слишком жёсткий и непредсказуемый эффект.

Система за эволюцию наделила Бурана несколькими навыками, и один из них как раз связан с его голосистостью:

— Буран! — заорал я. — Плюнь каку!

В ствол сосны марал влетел с оглушительным треском. Он пытался вывернуть голову вбок, чтобы не зацепиться рогом — только нихрена из этого не вышло. Ствол дерева выдержал, только изогнулся, проявив недюжинную гибкость. Часть корней вылезла из земли, сверху посыпались хвоя и сухие веточки.

Левый рог с головы марала вырвало с корнем. Издали не оценить, но там могло и осколок из черепа вывернуть, если ему особо сильно не повезло.

А Буран… Он отскочил за миг до того, как новоиспечённый единорог прошёлся по стволу сосны бочиной. Не успел бы — точно превратился бы в огромный мешок переломанных костей. Если, конечно, Система не наделила их сверхпрочностью после эволюции.

Мне она по этому поводу не отчиталась, так что выяснять придётся на практике. Сверлить своему псу ребра я ради эксперимента не буду.

Впрочем, удар был бы смертельным, даже если бы кости уцелели. Не знаю, услышал ли меня Буран или отскочил сам, почуяв опасность — но вышло у него это чертовски своевременно.

Он перекатился, затормозив боком о ствол другой сосны, тут же вскочил на ноги и стремительно скользнул под защиту деревьев. Решение могу только похвалить: там марал его не достанет, так что будет время выдохнуть и перегруппироваться.

Сам же марал… Я увидел обильно брызнувшую из башки кровь. Разбитый на несколько частей рог тоже отлетел в целом ворохе алых капель.

Выходит, окостенели рога не сильно. Мой внутренний хомяк в истерике. Панты, вообще-то, надо после удаления жгутом перетягивать и обрабатывать кровоостанавливающим порошком, чтобы кровь не выбежала. Чего уж теперь. Дай бог, второй рог получится добыть в лучшем состоянии.

Марал отчаянно заголосил, и его высокий трубный голос раскатился над лесом и многократно размножился эхом. Даже думать не хочу, как это больно. Чесслово, лучше бы Буран его просто прикончил.

Истерика огромной зверюги напомнила мне, как бился о пол и стены пещеры раненый мною тайный страж осколка мийю. Та же смесь боли и лютого бешенства. Тут ещё и согнувшееся дерево распрямилось обратно — и долбануло раненого марала, отбросив назад и дополнительно дезориентировав. Сверху обильно посыпались ветки и хвоя.

Из под сени леса белоснежной стрелой вылетел Буран, ловко подскочил под огромную голову марала — и сомкнул на его глотке клыки.

В этот раз вцепился удачнее, теперь он должен порвать артерию.

Впрочем, простым кусем пёс не ограничился: он умудрился когтями пройтись по груди и животу марала. Буран и до этого в хлам исполосовал ему бока, местами даже целые шматы мяса срезав серповидными когтями. Теперь удары пришлись на уязвимые места.

Не знаю, добрался ли он до лёгких передними лапами, но живот задними точно зацепил сильнее некуда. Потроха марала-гиганта весят, наверное, десятки килограмм — и под действием гравитации они буквально начали вываливаться через прорехи в животе. Частично повисли кровавыми петлями, частично рухнули в траву.

Ох, и вонь там теперь, должно быть…

Я охотник, мне о гуманности к животным говорить странно. Но, тем не менее — я всегда стараюсь действовать так, чтобы добыча не мучилась. Тут же всё свелось к какой-то совсем уж жуткой бойне. Даже мне мерзко на это смотреть.

Ничего, первый блин комом. Да и противник Бурану непростой достался. Это не лиса какая-нибудь, это реально огромная и очень выносливая животина.

Впрочем, даже его оставили силы.

Марал несколько раз подскочил, будто дикий мустанг, которого пытаются объездить. Наклонил голову и, кажется, собрался снова пойти на таран в ствол ближайшего дерева. Но — сил ему уже не хватило. Он проревел в последний раз, с трудом подняв голову вверх, к небу — и тяжело повалился набок.

Чую, был бы я ближе — точно бы ощутил, как тряхнуло землю рядом с местом падения этой туши. Две тонны мяса и костей — это не шутки.

Буран перестал терзать добычу когтями, но в горло вцепился с новой яростью. Когда я добежал до них, марал уже испустил дух — только одна задняя лапа ещё дёргалась, расшвыривая по сторонам землю и куски дёрна. Система мне к тому моменту уже старательно отчиталась, что моё классовое задание обновлено: убито девять противников из десяти.

Неплохо. В отличии от открывшейся мне картины.

— Дикая природа так прекрасна… — буркнул я себе под нос, глядя на уделанного жирной кровищей Бурана. Мыть его теперь ещё…

Воняло навозом и кровью, на запах уже начали слетаться мухи.

Срань!

Нам тут придётся задержаться, так что надо бы костерок запалить для дыма. Насекомые тут нафиг не нужны. Ладно, гнус — ещё ведь и пантовые мухи налетят, и какая-нибудь дрянь кусачая типа оводов.

Хотел, блин, быстренько до терминала добраться…

По крайней мере, седло на Буране пережило все злоключения. Я за его сохранность переживал. Вроде бы, даже ничего не порвалось. Стоит признать: Система выдаёт снаряжение отличного качества. Неземные материалы великолепны, будь то металл, кожа, дерево или типа-пластик. Как правильно называть последний, я понятия не имею. Явно какой-то органический полимер, а какой — чёрт его знает.

Буран на пару секунд замер, покосился на меня — и с утробным рычанием продолжил своё кровавое дело.

— С первым фрагом тебя, — хмыкнул я. — Будешь теперь при деле, а то всё обижался на меня.

Псу услышанное понравилось, он даже застучал по земле хвостом, радостно заходившим туда-сюда. Такой веник пропадает…

Горло маралу Буран перегрыз удачно — как раз кровь из туши сольётся. Всю эту громадину, конечно, нет смысла разделывать — нам негде столько мяса хранить. Но, некоторые части туши забрать стоит. Устроим перед сном пир из свежей дичи и немного на потом отложим.

Это, конечно — если паразитов нет. С проверки на паразитов и начну. Главное, чтобы не было бруцеллёза. Это — так называемая «болезнь мясников», бактериальное заражение. Термическая обработка эту дрянь убивает, но от сырой крови можно заразиться. И при приёме в пищу, и через слизистую, и через раны и порезы.

Правда, в наших местах про эту дрянь давненько не слышали, но я предпочитаю перестраховаться. Она здорового мужика за несколько месяцев может превратить в инвалида с убитыми суставами, если запустить.

Не дай бог, конечно. Буран крови наглотался — ого-го.

Бактерии — не черви, их глазом не заметить. Но, есть верные признаки.

Я отогнал от туши Бурана. В глаза бросилось, как устало пёс движется. Отошёл в сторонку — и тут же рухнул в траву и принялся облизывать окровавленные лапы. Выложился в погоне и бою на полную, ещё и откат навыка словил.

Забравшись в рюкзак, я отсчитал из походного запаса эссенций пять штук. У меня с собой были только на выносливость — другие таскать нет смысла, они энергию не восстанавливают.

Интересно, Бурану, при его-то весе, хватит столько?

Ну, не попробуем — не узнаем.

— Держи, старичок, — хмыкнул я.

Шершавый язык разом смахнул эски с ладони, я потрепал пса по голове — и двинул к туше. Попутно посмотрел на обломки рога, поворошил их носком ботинка.

Что хорошо — окостенели панты не так сильно, как я опасался. Что плохо — местами они заражены личинкой пантовой мухи.

— Срань…

Ладно, это тоже ещё не приговор. Со сломанным рогом нет смысла возиться, там вся кровь в траву вытекла. А целым я обязательно займусь, только сначала всё же разберусь с тушей.

Первыми я проверил суставы. Бруцеллёз бьёт по ним в первую очередь. Справедливости ради — марал скакал так, что заподозрить его в хромоте не выйдет.

Я искал шишки или опухоли. В таких скапливается жидкость, под завязку населённая этими бактериями. Проткнёшь — и пипец. Попадут в ранку или на слизистую, когда грязной рукой глаз или рот почешешь — и привет. Лечится эта дрянь длинным курсом из нескольких мощных антибиотиков. Здесь, в лесу, нам останется уповать только на Систему.

Если она болезнетворных бактерий тоже не эволюционировала, сделав их злее и живучее.

Благо, у марала с суставами всё было в порядке.

Следующими я проверил яйца. Ну — тестикулы, если говорить научно. Если они отёчные и раздутые — неважно, одно или оба, — значит, мясо может быть заражено.

У этого марала проблем с тестикулами не было, но я не поленился и, достав из биополя нож, разрезал их. Ни гноя, ни омертвевшей ткани: то есть, проверка пройдена.

Вот, кстати, всякие деликатесы типа яиц, желудков, коровьего вымени или языков я никогда не любил. Да чего там: я даже почки, печень и сердце не ем, с детства так сложилось. Надо у ребят узнать, что они любят, а то как-то о таких вещах даже разговор не заходил.

Ладно, идём дальше.

Я глянул паховые лимфоузлы: разрезал шкуру, нащупал в жиру плотный комок. Здоровенный, с гусиное яйцо. Ну, не удивительно, с размером остального тела вполне соотносится.

Аккуратно разрезав плотный мешочек лимфоузла, я остриём оттянул срез и заглянул внутрь. Ни гноя, никакой прочей дряни, цвет естественный — бледно-розовый.

Отлично.

Теперь паразиты. Тут стандарт один: проверять надо язык, диафрагму и мышцы бедра. С последнего я и начал, чтобы не бродить вокруг туши туда-сюда.

Я полоснул окорок вдоль кости. Крови было мало — слилась через разорванное горло. Старательно проверил волокна мяса, на всякий случай сделав ещё несколько разрезов. Подозрения могут вызвать нагноения, странные уплотнения, карманы с жидкостью. Ну и, конечно, самое главное: жемчужины. Беловатые мелкие пузырьки с рисовое зёрнышко размером. Внутри таких — личинка ленточного червя.

Как он называется я, по правде сказать, запамятовал. Вроде бы — финноз.

Мясо оказалось чистым, но я поднялся и двинул проверять язык. Там эта дрянь может быть тоже.

Когда иду на охоту, обычно беру с собой тестер. Он простейший, работает примерно как экспресс-тест на ковид. Ну, или как тест на беременность. Берёшь пробу крови из языка или бедра, капаешь на тест-полоску и смотришь результат.

Почему именно эти две мышцы? И язык, и бедро постоянно работают и хорошо снабжаются кровью, поэтому и заражение паразитами в первую очередь бьёт по ним.

Если на тесте две полоски — значит, есть риск, что в тебе кто-то поселится.

К сожалению, в этот раз я тестер не брал. А ведь он работает без электричества, батареек в нём нет. Мог бы пригодиться, но — кто ж знал.

Я залез в пасть маралу, прошёлся ножом по основанию языка. Темно, блин… С кряхтением вывернул здоровенную башку так, чтобы солнце осветило разрез, пошурудил там пальцем.

Не, чисто, никаких пузырьков с личинками.

Осталось только проверить диафрагму. Это — самая важная точка для проверки на трихинеллёз. Он обычно бывает у хищников, но встречается и у маралов. Заодно и эски добуду. Может быть, Система даже на навыки расщедрится.

Буран грудь и брюхо исполосовал знатно, сильно облегчив мне работу. Я начал с диафрагмы и, тихо матерясь себе под нос, чуть ли ни с головой залез в тушу. Со светом тут напряжёнка, конечно…

Нашёл ножки диафрагмы — места, где она к позвоночнику крепится. Оставил аккуратные разрезы, стянул с правой руки перчатку — и принялся эти разрезы методично ощупывать.

У этого паразита капсулы очень мелкие — как песок. И такие же жёсткие, у них стенки капсул с личинками кальцинированные.

Подозреваю, хорошо разбирающийся в вопросе ветеринар настучал бы мне по голове учебником биологии, но тут уж ничего не поделаешь. Я не профессионал, главное — знаком с практикой.

Наконец, выдохнул: тут тоже всё в порядке. После эсок на всякий случай ещё печень проверю, но это скорее для моего внутреннего параноика. Марал по всем признакам здоров.

Ну, что там с лутом?

Чем ближе подбирался зомбак — тем больше мне удавалось разглядеть деталей. Сходу стало ясно, что продвинулся на своём классовом пути не только я, но и Доброслав.

Как минимум, эта тварюшка, выступившая почтальоном, смотрелась серьёзнее тех, что мы разваливали в осколке мийю. Под серовато-белой кожей переваливались рельефные мышцы. Не особо массивные, но один чёрт внушительные. На груди у него была пасть, как и у других уже виденных тварей — и смотрелась она пугающе. Долбаный разлом с перекрещенными клыками-ножами. Сунь руку — тут же отхватит.

Самое же паршивое — появление ребристой костяной брони. Закрывала она не всё тело: грудину, внешнюю сторону рук, череп. Знать бы ещё, насколько эти кости прочные. Пока что смотрится хлипко — но я не удивлюсь, если Доброслав со временем сможет нарастить её ещё больше.

Пока что она не сильно мешает добраться до уязвимого зомбячьего позвоночника, но в перспективе может стать проблемой.

Ну вот. Ещё один повод валить некроманта как можно скорее. Марина не в курсе, есть ли у него ограничения на количество зомби. Логика подсказывает — должны быть. Но ячеек явно в разы больше, чем у меня для питомцев.

Да, мы с ребятами прогрессируем. Только и Доброслав, мать его, тоже не стоит на месте. Людского материала у него не осталось, но, я подозреваю, он уже набирает в армию воскрешённых животных. Достаточно оглянуться на гигантского марала, чтобы понять, чем это может грозить нам.

Впрочем, стоить отдать Доброславу должное — он сделал первый шаг. И попытаться подружиться — это разумный ход для него. В деревне сектантов не любят, а я могу стать для него билетом в круг условно-своих.

С одной стороны, я только от Марины слышал о том, что Доброслав — поехавший психопат. Возможности составить своё мнение не было.

С другой, есть целых две причины, почему принимать его, как союзника, слишком опасно. Первая: он глава секты. Ладно бы, инфоцыган какой — со скрипом можно смириться. Такого же человека я бы и в мирной жизни к себе не подпустил бы даже на пушечный выстрел.

Тут и моральные установки слетевшие, и умение людям голову морочить, и — скажем спасибо Системе — ещё и опасный уникальный класс.

Вторая причина, раз на то пошло, тоже в его класс упирается. И дело не в поднятии мертвецов. Дело в том, что Система выдала мне на него задание:

— Народ! Хватайте весь алкоголь!

В домен я ворвался эпично, да. И не стал ничего объяснять специально — хотел посмотреть на реакцию. Реакция себя ждать не заставила.

— Мы что, бухаем? — вскинулась Юля.

— А ты чего так оживилась? — я нарочито нахмурился и сделал строгое лицо.

— Новоселье, так-то, — отозвалась она невинно. Что моя суровость наиграна, Юля понимала как никто другой. — Уровни новые у всех. Буран в машину смерти превратился. Повод?

— Повод. Но план немного другой. Лен, гематоген и пантокрин говорят тебе о чём-то?

Лена убрала с лица прядку волос и улыбнулась:

— Я, так-то, тоже в горах выросла, только в республике. А что?

— Буран марала добыл, мы даже до терминала добраться не успели. Будем ништяки готовить. Есть, что по травам предложить? Я у тебя маралий корень видел. И золотой корень.

Девушка тут же оживилась, встала из-за стола, чудом не наступив на Анюту у себя под ногами.

— Сейчас гляну, Никит.

— Бери девчонок себе в помощь. И освободи все банки с соленьями, их под пантокрин пустим.

— Хорошо.

Соленья мы набрали в подполье избушки. Грибочки, огурцы, помидоры, капуста, хреновина… Съедим, что можем, остальное по чашкам разложим — сразу не испортится. Но, даже если пропадёт — не страшно, уже через пару дней мы окажемся у нас в маральнике. Там и пополним запасы.

— Парни, вы со мной. Будем мясо разделывать и шашлыки готовить. Мангал и шпажки захватите, главное. Лен, всю большую посуду — наружу. И тазики тоже. Нам много понадобится.

— Поняла!

— А алкоголь-то зачем? — пискнул Илья.

— Для настойки, Илюх. Увидишь.

Вдаваться в объяснения не хотелось, и так про пантокрин сегодня надумал столько, что хватило бы на пару нудных лекций.

Ребята засуетились: Лена полезла по кухонным полкам, выдавая в свободные руки наши запасы водки и спирта, кастрюльки, глубокие чашки… Учитывая тесноту — столпотворение вышло дикое. Даже Шенг с грядок вернулся, торопливо протиснувшись к умывальнику. Не хватало только двоих.

— А Мэй с Олегом где?

— Мы здесь! — отозвался Пятница, высунувшись из-за стеллажа в зоне хранения. — Меня… Меня Мэй медитациям учит.

Я хмыкнул.

В эзотерическую часть медитаций я не верю, но у них есть и физиологический аспект. Чего Мэй добивается, понятно: хочет Олегу с его приступами помочь. Опять же — вряд ли она его параллельно восточной философией нагружает.

Пожалуй — неплохая идея.

Другое дело, что Мэй нужна мне снаружи. Она со своим улучшенным зрением — лучший часовой.

— Потом продолжите. Помогайте пока остальным, — я заметил, что у Юли мой казан. — Юль, лук ещё возьми — и всё мне.

— Да, дядь Никит!

— И соль с перцем!

— Хорошо!

Я уже собрался нырнуть в портал — но тут ко мне подбежал Дима. Шерстка вывела малышню с кухни, чтобы не мешались под ногами.

— Дядь Никит, а нам можно на улицу?

— Можно, Дим. Только от взрослых не отходите, — я перевёл взгляд на кошколюдку. — Выводи их, когда все выйдут, хорошо?

Шёрстка согласно мотнула головой. Говорить со мной она всё ещё побаивалась.

— А с тобой можно? — Дима поймал меня за штанину и с надеждой заглянул в глаза. Как кот из «Шрека», блин. И даже не знает, что снаружи — лежит окровавленная и в клочья изорванная детская травма.

— Пойдём, — хмыкнув, я поднял его на руки. Мальчик в меня доверчиво вцепился.

Нечего сдувать с детей пылинки. Я с ранних лет помогал отцу свиней колоть, это часть обычного деревенского воспитания. У нас же вовсе системный постапокалипсис во все поля.

С Димой на руках я шагнул в портал.

— Ой! — огромный труп он заметил сразу, маленькие руки крепче обхватили мою шею. — Это олень, да?

Спросил он шёпотом — будто боялся, что громким голосом потревожит гиганта, он поднимется на ноги — и нападёт на нас. Хотя… Для мальчика, пережившего совсем недавно бойню с зомби, не самый глупый страх.

— Олень, — подтвердил я. — Такие маралами называются. Слышал?

Он серьёзно кивнул:

— Дед нас возил в… В ма-ра-ль-ню. Вот.

— В маральник, Дим.

— Угу.

И речь, скорее всего, про наш с Семёном маральник. Забавно, мы с Димой могли видеться раньше. Впрочем, я всё равно его не помню. Мне и фамилия Лидер ни о чём не сказала — Топольное маленькое, конечно, но всех и каждого я не знаю.

— Пойдём его разделывать? Я всё покажу. Только парней подождём.

Ответом мне стал новый осторожный кивок. Хорошее начало. Посмотрим ещё, как Анюта отреагирует.

Лена с девушками рабочее место организовала сильно в стороне от туши. Для удобства, мы вытащили к ним стол и стулья. Очень хорошо, что она знала, что делать. Как и я — только теоретически, но следить за каждым её шагом не требовалось. Не говоря о том, что травки она могла подобрать гораздо лучше меня.

С третьим уровнем Лена получила новый навык, на который у меня большие надежды:

— Ладно, давай в последний раз.

Мэй молча кивнула. Я сцепил пальцы замком, она в этот замок наступила. Оттолкнувшись второй ногой от земли, легко поймала баланс. Вес миниатюрной девушки я практически не ощутил, прокачка дала плоды.

— Раз. Два. Три.

Я резко распрямился и подкинул Мэй вверх. Она усилила бросок, оттолкнувшись ногой. Это был уже десятый тест её навыков, так что в этот раз мы не осторожничали. Начинали с высоты в два метра, постепенно повышая планку. Смотрелось диковато, но работало. Мэй, с поднятой до верха ловкостью и поглощённым балансом, превратилась в настоящую акробатку.

По красивой дуге девушка взлетела вверх метров на пять, ещё и выполнив в полёте пару нереальных кульбитов. Отточенной техники в них не было: она всё-таки биатлонистка, а не гимнаст. Зато, были невероятная ловкость, гибкость и естественная грация.

Приземлилась девушка не так, как я ей сказал.

До этого Мэй послушно перекатывалась через плечо после приземления, это лучший способ не расшибиться при падении с большой высоты. А пять метров — большая высота, мать её. Не каждый паркурщик на такой прыжок решится. Я в обычной жизни точно ни в жизнь не стал бы подвергать колени подобному испытанию. С моим весом прыжки с высоты вообще противопоказаны.

Мэй приземление самортизировала одним лишь сгибанием коленей, но не остановила движение и не перевела его в перекат. Она покатилась колесом, как первоклашка на перемене. Легко, естественно, будто только что не было стремительного падения с высоты крыши двухэтажного дома. Колесо незаметно перешло в последовательные сальто спиной вперёд.

А вот остановилась наша биатлонистка как настоящая олимпийская гимнастка: мягко приземлилась на обе ноги, выпрямилась и развела в стороны руки, будто ожидая оваций.

Ребята и вправду захлопали, Юля даже взвыла немного и громко прокричала:

— Красавица!

Мэй улыбнулась и порозовела.

А я — двинулся к ней, сохранив как минимум для начала суровое выражение лица.

— Мэй.

— Дядя Никита? — улыбка и румянец мгновенно исчезли с её лица, девушка напряглась.

— Я ведь тебе говорил про приземление. Ты знала, что делаешь?

Вопрос я специально поставил именно так.

Во-первых, банально привык доверять Мэй. И она, что важнее, этого доверия ни разу не обманывала. Вряд ли девушка устроила акробатический этюд ради того, чтобы просто впечатлить ребят.

А во-вторых, пережимать Мэй нельзя. Она безоговорочно признаёт моё старшинство и даже не пытается нащупать границы допустимого. Ей кнут нафиг не нужен, в отличие от Юли или Марины. Более того — кнут ей только во вред. Я не забыл, как она била поклоны, когда мы с ней её арбалет впервые тестили.

Алмаз твёрдый, да. Но хрупкий.

Мэй такая же.

Она ответила — осторожно, с напряжением в голосе:

— Это безопасная высота, дядя Никита. Можно попробовать выше. Я даже падения толком не ощутила. Мне… Мне интересно узнать, на что я ещё способна.

— Предупреждай в следующий раз, — я таки позволил себе чуть улыбнуться. Как раз пряник с Мэй работает великолепно.

Она кивнула. Не улыбнулась в ответ, но глаза засияли.

Вдруг — потупилась и тихо сказала:

— Это… Это просто был сюрприз. Я была уверена в себе и хотела показать вам, что могу. На что я способна теперь.

— Сломала бы ноги — вышел бы офигеть какой сюрприз, — проворчал я беззлобно. — Удивила бы точно.

— Попробуем ещё? Я хочу выше. Подбросьте меня со всей силы.

Я только хмыкнул. «Со всей силы», ага. Я сам толком не знаю границ своей силы. Мне бы денёк в качалке посидеть, без спешки поработать с разными весами на разных тренажёрах. Проверять свои возможности, швыряя в небо живую девушку — идея очень паршивая.

Можно, конечно, отыскать в лесу ухватистое брёвнышко и потренироваться на нём. Возможно, так и сделаю, раз уж на то пошло.

С Мэй мы провели первые тесты с бросками ещё в домене, перед её прокачкой. Там нас не высота интересовала, а её способность удерживать равновесие. Результаты были хорошие, но не сверхъестественные. Сейчас же, когда она поглотила баланс…

— Давай-ка так, — я подхватил её одной рукой за тонкую талию, другой осторожно сжал голень. Раскрутился на месте — Мэй даже не пискнула — и швырнул её в сторону. Извернувшись в воздухе, девушка легко приземлилась на ноги.

Вот, о чём и речь.

Равновесие она теперь держит не хуже наших мийю.

Я в целом сделал на Мэй ставку и мощно вложился навыками в её прокачку. Баланс, невидимость, волчье чувство угрозы, поиск жизни… Уже сейчас она может стать очень неплохим снайпером. В перспективе — ещё и диверсанткой. Пока что ей для этого не хватает специфического опыта.

Система за третий уровень отвалила девушке навык:

Почти стемнело. Заходящее солнце ещё подсвечивало низ системной стены на западе, а тонкий серп растущего месяца в небе и отдалившиеся от нас стены осколков давали достаточно света, чтобы я мог хоть как-то ориентироваться в пространстве. Мы как раз миновали место битвы с ведьмой и паучью поляну, обогнув её по широкой дуге.

Нафиг этих восьмилапых, они ночные хищники. Не хватало ещё, чтобы мне на голову свалилась парочка крестовиков-переростков с какой-нибудь случайной сосны.

До цели осталась всего пара минут скачки. Я уже видел вдали неровную груду поломанных падением терминала деревьев, но Буран вдруг резко замедлился и припал к земле. Я ничего спрашивать не стал, прижался к шее пса — и мысленно активировал единение.

Восприятие мира привычно изменилось, в нос ударил целый букет лесных ароматов, а цвета ушли практически в чёрно-белый спектр — зато отступила темнота. И, что важнее — я услышал немного в стороне от нашей цели чавканье влажной земли, возню и пыхтение.

Задумываться, кто там может быть, не пришлось: тихое хрюканье подсказало единственный возможный вариант.

Кабан. В этот раз, судя по звукам — одиночка, и очень крупный. Именно кабан, не самка — они в это время года всегда с поросятами. Ветер дул сбоку, так что учуять его мы с Бураном не могли, как и он не мог учуять нас.

В целом — уже неплохо. Отличный шанс приблизить выполнение квеста ещё на одно убийство, бонусом же — эски и, если повезёт, навыки.

Правда, придётся повозиться.

К нам спикировала Сирена, уселась на правый рог седла и принялась энергично подпрыгивать на месте. Как заводная игрушка, блин.

Перед выходом я приказал ей предупреждать нас с Бураном криками, если увидит зомби, мутантов или угрожающих нам хищников. А вот если рядом будет перспективная дичь — птица должна спускаться к нам и предупреждать об этом, не поднимая лишнего шума.

Прямо как сейчас, да.

— Знаем уже, — тихо отозвался я. — Показывай направление. Буран, обходим кабаняку сзади. В лоб не вздумай нападать, только со спины.

За прошедшие дни у меня так и не получилось до конца привыкнуть к разговорам с животными. Точнее, не так — с Бураном я и раньше болтал, но это было наполовину разговорами с самим собой. Теперь же у меня есть медвежонок, волчата и птица. Отдавая им приказы, я всё ещё время от времени чувствую себя шизом.

Буран в ответ только дёрнул ушами. Впрочем, я ощутил даже в седле, как напряглось его тело. Пёс уже рвался в бой.

Сирена покосилась на меня, склонив голову набок — и, взмахнув крыльями, улетела. Будто на зло — чуть не зацепила мне лицо и обдала мощным потоком воздуха. Я поморщился, подавив желание метнуть ей вслед что-нибудь увесистое. Мелкая, зараза, но вредная. Хуже Юли, ей богу.

Темнота Сирене, привыкшей к вечному сумраку в осколке мийю, ни капли не мешала. Ей, коли на то пошло, дискомфортно днём, на солнце.

Чтобы найти место, где скрывается секач, и выйти к нему в тыл, мы убили минут десять. Здесь хватало упавших деревьев, их приходилось перелезать или огибать. Кусты, прячущиеся в густой траве лужи и россыпи камней задачу тоже не облегчали. Под конец мы вовсе сильно замедлились: я соскочил со спины Бурана, чтобы не мешать ему.

Сирена наворачивала круги рядом с нами, стараясь сильно не отдаляться и указывая направление. Без собачьего ночного зрения я ни в жизнь бы эту юркую заразу не разглядел.

Кабан нашёлся в низине, подтопленной вчерашней грозой, и искал что-то носом под здоровенной упавшей сосной. Тяжеленный ствол дерева под его напором ходил туда-сюда, трещали ветки, острые могучие копыта утопали в сырой земле.

В холке здоровяк был, пожалуй, выше меня на целую голову. Хотел бы — без проблем сумел поднять ствол похожими на кривые бивни клыками и отбросил бы в сторону.

Живая гора мышц и сала, мать его. Шея такая, что два человека вряд ли сумеют обхватить.

Я с сомнением взглянул на Бурана. Мне здоровяка убить проще — хватит одного точного удара в глаз. Сам этот удар нанести, конечно — тоже задача нетривиальная, но у Бурана нет и такой возможности. Рвать кабанью глотку он замучается. Чего там, он даже марала свалил не сразу — а у того шея была и вполовину не такой здоровенной.

Ладно, не попробуем — не узнаем.

Я уже хотел отдать Бурану приказ идти в атаку, но кабан в этот момент дёрнул башкой — и таки отшвырнул тяжеленное бревно. Сразу метра на три. Загрохотало, затрещали ветки, а в стороны полетели комья грязи и брызги воды.

Что-то длинное и толстое метнулось в сторону, кабан развернулся и рванул следом. Рванул довольно шустро для такой туши.

Из лужи подняла голову змея. По размеру — натуральная анаконда в моё бедро толщиной. По факту — гадюка-переросток. Та тварь, что укусила Лену, рядом с ней смотрелась бы детёнышем.

Змея ужалила — стремительно, глаз едва уловил её бросок. Попала кабану куда-то в шею. Он будто и не заметил этого, поймал гадюку огромной пастью — и перекусил пополам. Половинки забились в воде, поднимая брызги. Кабан налетел на них и принялся яростно топтать острыми копытами.

Укусов он, походу, не боялся. С такой прослойкой сала и не удивительно. Яд, чтобы убить, сначала должен попасть в кровь.

Подловить бы момент, когда гадюка наверняка сдохнет, но кабан ещё не успеет найти и сожрать её эски. Нет, не-е-ет… Рано…

Сейчас!

— Взять!

Приказ я шепнул едва слышно, но Буран всё уловил — и стрелой метнулся в атаку.

Увлечённый змеёй кабан не замечал его до последнего. Воды пёс не касался — заранее взвился в огромном прыжке и обрушился противнику на спину. Примерно так же, как марала атаковал. Это уже становится его фирменным стилем.

Мощные челюсти вцепились в толстую кабанью шею, заработали задние лапы, разрывая кривыми когтями спину и бока.

Яростное пыхтение кабана тут же сменилось на оглушительный мерзкий визг. Он дёрнулся всем телом — и без затей ломанулся вперёд, быстро набирая скорость. Когда перед мордой замаячил крутой подъём вверх, резко развернулся — и в его поле зрения попал я.

Взревев, кабан тут же рванул в атаку, напрочь позабыв о Буране на спине. Цель видна — на остальное похрен.

На пути ко мне подъём был пологим, но даже так — гад должен был замедлиться. Хрен там — он резко ускорился, только грязь из под копыт полетела.

Лети на меня с той же скоростью легковушка — и то не так стрёмно было бы. Башка наклонена, из пасти хлопьями летит пена. Кривые клыки такие здоровые, что, попади он — пробьют меня насквозь. И я нихрена не уверен, что кольчуга защитит меня от удара такой силы.

Срань!

Я подобрался, поудобнее перехватил секиру — но не двинулся с места. Каким бы тяжёлым не был секач, он уже показал, что может реагировать быстро. И бить мне его нельзя — Бурану не засчитается убийство.

В сторону я метнулся в последний момент, едва-едва разминувшись с кабаньими клыками. Мимо здоровяк пронёсся, как бронепоезд — аж земля под ногами ходуном заходила.

В глаза бросился странный отросток у него подмышкой. Хотя, какой нахрен отросток? Это была гадюка — она намертво вцепилась в шкуру кабана и безвольно болталась метровым обрубком, разбрызгивая вокруг чёрные в темноте капли крови.

Застряла, что ли?

Только её нам и не хватало — не дай бог, в Бурана вцепится. Или в меня. Змеи даже после смерти ещё какое-то время могут укусить чисто на рефлексах тела.

Эта, походу — всё ещё жива.

Конечно, есть шанс, что весь яд на кабана ушёл. Проверять это на себе мы не будем.

На кабана спикировала Сирена — неожиданно даже для меня. Хлопнула крыльями ему прямо по глазам и оглушительно заорала в ухо. Дезориентированный кабан вторил ей яростным визгом.

Позади меня крест-накрест лежали две упавших молоденьких сосны — в них кабан и влетел с оглушительным треском. Деревья разметало, послышался новый яростный визг. И, походу, кабан споткнулся. Он на всей скорости воткнулся рылом в землю — и кувыркнулся через голову.

Буран не удержался на его спине: отлетел в сторону и пушечным ядром протаранил кусты. Кабан забился на земле, неуклюже пытаясь подняться. Система сделала его мощным, непробиваемым — но оставила короткие по сравнению с остальным телом ноги. И к быстрым подъёмам такая анатомия не располагала.

Его возня сбила змею, по змее ударило копыто — и этот ядовитый обрубок полетел прямо в меня.

— Чёрт!

Я отступил и принял живой снаряд на секиру — плашмя, сбив тварюшку себе под ноги. Звонкий удар змеиной башки по металлу прозвучал для меня лучше любой музыки.

Гадюка упала — я приложил её сверху. Не лезвием, а снова плашмя — и в хлам раздробил кости черепа.

Погода сегодня будто решила поиздеваться и навалить для нас лишние сложности. Вместо вчерашней прохлады и мороси снова пришла жара — лютейшая, злая. Резко-континентальный климат, что поделаешь.

У нас его хоть как-то горы смягчают, в равнинной части Алтайского края сейчас и вовсе ад, наверное.

Под бронёй я пропотел насквозь. Вариантов не надевать всю возможную защитную снарягу даже не рассматривал — жизнь важнее комфорта. Главное, тепловой удар не словить. Дай бог, высокого показателя выносливости для этого хватит.

Самое обидное, что зомбям на жару пофигу, они мёртвые. Надеюсь хоть, Доброслав страдает наравне с нами. Будет очень обидно, если некромант ещё и жару переносит легче обычных людей.

Сегодня на ногах у меня вместо привычных ботинок были системные ботфорты — высокие, до середины бедра, кожаные сапоги с широкими раструбами, что стягиваются ремнями. Такие же ремни имелись чуть выше колена и на голенях — чтоб лучше сидели.

Первым ощущением было, будто болотники нацепил. Не говоря уже о всяких дурацких ассоциациях.

Это двести лет назад мужик в лосинах и ботфортах смотрелся мужественно и брутально. Ну там, кавалерист-рубака, гусар какой-нибудь, не знаю. Я же старательно отгонял мысль о том, что нацепил на себя женскую обувь.

Хорошо ещё, штаны привычные, а не те самые лосины из моего примера.

Главное же: системная кожа отлично защищает. Если присмотреться, она даже отливает лёгким синевато-серебристым блеском, характерным для системного металла. Первой это Юля заметила. Логично, она же наш ремесленник.

А всё остальное фигня — кроме пчёл, ясное дело.

Крепко надеюсь, что смена гардероба реально защитит ноги от случайных и не очень ударов. Тем более, что к латным наколенникам, которые мне когда-то Система выдала наградой, я добавил ещё и латные поножи, надёжно закрывающие всю переднюю половину голени.

Всем нашим ребятам я купил такой же набор: ботфорты, наколенники, поножи. Жаль, в системном магазине не было чего-то типа накидки рейнджера. Шикарная штука, пусть и превращается в жару в пыточный инструмент.

Руки и ноги зомбей какое-то время опасны даже после того, как их отрубишь. Теперь шанс, что кому-то пропорят в замесе мышцу или сухожилие, а то и пальцы оттяпают, сильно меньше.

В то, что зомбаки замертво попадают, стоит нам убить некроманта, я не верю. Слишком уж это на голливудскую сказочку смахивает. Жизнь предпочитает спрашивать с человека по полной.

Я сильно недооценил своё желание подготовиться на максимум к сегодняшней встрече. Итог: спали мы за ночь всего пару часов — все, кроме ребятишек. Благо, эссенции выносливости немного сняли усталость. А перед боем можно будет бахнуть немного гематогена, будет нам допинг.

Парням он, кстати, помог. Даже у Олега зажили ожоги, и к утру на руках остались только шрамы.

Да, начисто раны не заживают. Даже с регенерацией — я добыл ещё одну с кабана и выдал нашему берсерку. Его класс будто бы обязывает обзавестись таким навыком.

Всё бы ничего, но раздобыть что-то, сводящее шрамы, надо. Не мне и не парням, ясное дело — для Анюты. У неё из-за долбанного мийю-садиста рубцы через всё лицо. С выживанием это никак не связано, я просто понимаю, как тяжело девочке будет жить с этим. Даже конец света не отменяет женское стремление к красоте.

Хотя, случись чего — сам с пожёванным лицом тоже не хочу ходить, чего уж. Никто не захочет.

— Долго ещё? — пропыхтела мне в ухо Марина.

Да, я всё-таки решил взять её на переговоры. Не потому, что об этом просил Доброслав. Просто нашлась роль, в которой девушка будет максимально полезной — спасибо гадюке и выпавшему из неё навыку.

Надо отдать Марине должное — она согласилась. Даже не смотря на то, что помирала со страху. Не спорила со мной, но её реакцию разве что слепой не заметил бы: кровь от лица отлила, глаза поглотила паника. О чём речь, у неё прямо сейчас руки, обхватившие меня, ходуном ходят.

Марина сидела сзади. Чтобы мы могли доехать с хоть каким-то комфортом, седла на Буране сегодня не было, только попона. Да и в бою без него лучше — защиты всё равно толком не даёт, зато в бою может быть повреждено.

— Уже рядом, — отозвался я, оглянувшись.

Успел разглядеть в синих глазах страх. Да и губу она прикусывала очень нервно. Вот бледности не было — жара этот вопрос решила. На Марине не было тяжёлой снаряги, ей сегодня в бою всё равно не придётся участвовать — но даже так девушка раскраснелась, а по лицу бежал пот.

И это — в тени крон, по самому солнцепёку Буран нас не несёт.

И чего Система ему, как ездовому пету, климат-контроль не выдала? Потом обязательно разрабам жалобу напишу. И одну звезду поставлю.

Марину я не обманул — Буран преодолел поворот, и впереди показались знакомая скала и дерево, расколотое пополам системной стеной. Мы выехали так, чтобы оказаться на месте заранее — но вдали уже виднелись две фигуры. Некромант и жрица неведомого бога ждали нас.

Я проверил часы — без двадцати двенадцать.

Марина что-то неразборчиво выдохнула и вцепилась в меня так, будто я её на смерть вёз. А силы в девушке немеряно — мы её до капа прокачали по всем параметрам, кроме интеллекта.

Буран остановился, когда до цели осталось метров десять — на травке, не добравшись до курумника. Я молча соскочил со спины пса, загнал в землю секиру — и помог спуститься Марине, подхватив её за талию. Она бросила на меня полный паники взгляд, пользуясь тем, что её лицо было видно только мне. Я ободряюще улыбнулся ей и подмигнул.

Одними губами произнёс:

— Уделаем его.

Не знаю, поняла ли она меня. Тихо фыркнув, Марина смахнула с полного лба прилипшую прядь волос и шагнула в сторону. На Доброслава со спутницей даже не посмотрела, вместо этого со стоном потянулась, разведя в стороны руки. Так старательно, что аж на носочки привстала.

На ней не было брони, оружие она тоже не взяла. Только лёгкое белое платье — летнее, невесомое, с большим вырезом у левого бедра — и кеды.

Всё из её сумки, наши девушки с собой только походную одежду брали.

Грудь натянула ткань, порыв ветра оголил напряжённое загорелое бедро. Хоть картину с неё пиши. В духе соцреализма, что-нибудь типа «Горожанка на отдыхе». По правде сказать, я был против этого образа и собирался нарядить девушку в броню, как и положено.

Она уговорила меня. Так и сказала:

— Я… Просто поверь, Никит — я должна выглядеть беззащитной.

Вышло идеально. Рядом со мной, увешанным с ног до головы системным металлом, она реально смотрелась, как Афродита рядом с Аресом. Тонкая, изящная. Внушающая не опасность — исключительно желание защитить.

Манипуляторша, блин.

И упрямо продолжает звать меня по имени. Впрочем, требовать «дядю Никиту» я и сам перестал — воевать за это будет абсурдно. В конце концов, Марина и в самом деле старше студентов, так что — почему бы и да.

А вот Доброслав… Если продолжить мифологическую аналогию — он был натуральным Аидом. И дело не в некромантии, а во внешнем виде.

Зато, теперь понятно, что вчера во время разведки я видел именно его.

Некромант стоял в шаге от расколотой сосны, сложив за спину руки. И он завернулся в меховой плащ до пят. Или в балахон — чёрт его знает, как правильно назвать его наряд. Он не накидывался на плечи, как любимые авторами фэнтези плащи-накидки, и вполне себе имел рукава — широкие, свободные.

Не шуба же это? Сейчас, в сорокоградусную жару, оно как будто бы неуместно.

Как и сам этот плащ, впрочем.

Мех был серо-коричневый, с крупными тёмными пятнами, и косматый до чёрту — визуально он увеличивал Доброслава, делал его крупным и лохматым, как медведь. Бронированным, в отличие от моей накидки, мех не выглядел. Разве что, у плеч свалявшиеся пряди подозрительно напоминали иглы, и всё.

Тут, впрочем, пока не ударишь чем потяжелее — не узнаешь.

На голову некромант набросил просторный капюшон. Под капюшоном явно было какое-то жёсткое основание, может быть даже — скрытый от глаз шлем. Других причин, почему ветвистые рога навроде оленьих торчали в стороны, а не висели как попало, я не могу представить.

Рога, к слову, были стрёмные. Не зря я в темноте подумал, что это могут быть ветки — ломаные они какие-то, агрессивные, с острыми кончиками.

Казалось бы — жуткая нелепость.

Нет, серьёзно, я на разного рода визуальные панты вообще не падкий. Ещё и мех в такую жару…

Но — на самом деле по спине сам собой пробежал холодок. У накидки будто была какая-то собственная аура — тревожная, неестественная. Вчера мне в голову ассоциациями пролезли леший и вендиго, и я угадал. Некая неуловимая мистическая хтонь реально ощущалась, маячила тенью где-то на краю сознания.

Правда, с воздействием живого бога это и рядом не валялось. Как сравнивать пробуждение Ктулху с рыбой-удильщиком. Рыбина мерзкая, конечно — но не более того.

А Ктулху — он вообще за пределами человеческих представлений.

Словно в пику моим недавним мыслям, от жары Доброслав не страдал. Даже в этой рогатой шубе. Ни пота, ни красноты — спокойное здоровое лицо, внимательный цепкий взгляд карих глаз и походная небритость.

Мне Доброслав запомнился склонным к полноте, но после нескольких дней в лесу его щёки впали, острее очертились скулы, а во взгляде появилась тяжесть, которой раньше совершенно точно не было.

Я подсознательно ожидал смертельной бледности, красные или жёлтые глаза — что-нибудь, что поддержало бы образ зловещего некроманта и его переход на условную тёмную сторону. Ведь даже Система его в хаоситы определила, блин.

Реальность дальше накидки из дешёвого ужастика по этому пути не пошла — у него даже посоха с черепом на конце не было. Выкинь странную одежду — будет обычный мужик. Не безумный, не инфернальный. Сосредоточенный, собранный, даже суровый — но не более того.

Ростом он был почти на голову ниже меня. Когда мы пересеклись взглядами — молча кивнул, качнув рогами.

По правде сказать, даже жаль, что не выйдет его расчеловечить, свести к функции киношного злодея. Мне-то пофиг, а вот Мэй было бы в разы проще.

Наталью я сегодня увидел впервые, прежде знал о ней только по рассказам Марины.

Сектантке было под сорок, она моя ровесница. Выглядела Наталья на свой возраст, следов пластики на её лице не было. Ни филлеров, ни перекачанных губ, ни двойного века — ничего. Но это не мешало ей быть очень эффектной и красивой женщиной — красивой именно зрелой, выдержанной красотой.

В общем, если не подбирать слова — милфа. Самая настоящая, во плоти и в самом соку.

Вьющиеся тёмно-каштановые волосы, чёрные глаза с немного восточным разрезом. Скорее всего, она хотя бы на четверть татарка. А то и на половину. И это смешение только добавило эффектности её красоте.

Не удивительно, что Доброслав выбрал её себе в любовницы.

Снаряжение у неё было относительно нормальным, без неуместных шуб и рогов: кольчуга поверх системной куртки и перчатки, сейчас заткнутые за широкий пояс. Ни шлема, ни защиты ног — ничего. Просто бейсболка на голове, джинсы и кеды с налипшей на шнурки сухой травой.

М-да, нормально её бронёй Доброслав не озаботился. Может быть, просто не понимает важность защиты. А может, не считает нужным пихать женщину в бой — потому и не парится.

Смотрела на нас женщина исподлобья, даже не пытаясь выглядеть дружелюбно. Особенно, когда переводила взгляд на Марину. Не простила предательство? Видимо, так. Плюс, дело может быть ещё и в ревности. Она искренне следует за Доброславом, поэтому быть всего лишь частью его гарема ей явно не достаточно.

Буду иметь в виду.

Лишь бы, неприязнь женщины не похерила наш диалог раньше времени.

Что интересно, Наталья тоже не страдала от жары. Она сидела на валуне, скрестив под собой ноги — в коже и стали, прямо на солнцепёке. Но выглядела так, будто температура вокруг — градусов двадцать от силы.

Срань! Не знаю, почему, но эта их термостойкость мне не нравится. Есть в ней какая-то неестественность. Чуть ли не эффект зловещей долины.

И дополняла его одна маленькая деталь: оба были будто бы подёрнуты едва заметной дымкой дрожащего воздуха. Примерно так же невидимость выглядит — у мороков, у Мэй от её навыка. Только дымка инвиза более выражена, легче ловится глазами, а вот вокруг этих двоих — едва уловима.

Навык-кондиционер? Вывод как будто бы сам собой напрашивается, но… Вдруг это защита? Мы не видели похожих скиллов, но это не значит, что их не бывает.

Тем более, Доброслав из осколка выше уровнем. И зомби его, скорее всего, прошерстили все соседние. Не удивлюсь, если они и всех стражей в доступной округе поубивали. Сколько у некроманта может быть трофейных навыков — даже представить страшно.

Ладно, у меня будет время разобраться с этим до того, как я отдам приказ стрелять. По сути, только ради этого момента мы здесь и собрались. Сначала — вытянуть из Доброслава и Натальи максимум полезной информации.

Потом — убрать их, окончательно и бесповоротно.

Ну и, финалочка ещё: вынести зомбей. Прятаться от них в домен не продуктивно, Система слишком жирно наваливает опыт за повторяемый квест на их уничтожение. А опыт нам нужен, как воздух.

После выполнения «Выжить любой ценой» нужно поднимать весь отряд до пятого уровня — чтобы открыть новые навыки и получить наконец системное хранилище.

Это не говоря о том, что некровирус может перейти в заразную стадию и без самого некроманта. Если и истреблять тварей — то сразу под корень.

А что до дымки… Есть у меня идея, как её проверить. Но это потом. Сейчас же…

Я сорвал с Бурана попону, чтобы косматый бедолага не страдал от жары. И так вывалил язык и пыхтит, как паровоз. Вырвал из земли секиру и небрежно вскинул на плечо.

— Здравствуй, Сергей.

Молчание я нарушил первым, решительно прошагав к некроманту и его спутнице. Остановился в паре метров от них, надёжно встав на крупном плоском валуне.

Изображать дружелюбие я не стал, но при этом изо всех сил старался не излучать угрозу. Насколько это вообще возможно — с оружием в руках-то.

Будем честны, такие переговоры — вообще не мой конёк. Я долго думал о своей стратегии на сегодня и в конце концов решил задействовать лицедейство по минимуму. Буду недоверчивым, закрытым. Местами даже грубоватым. Так, по крайней мере, избегу лишней фальши и вызову меньше подозрений.

Что-что, а чуйка на людей у главы секты должна быть мощной.

— Здравствуй, — некромант позволил себе улыбнуться. И, надо сказать — вышло очень достоверно, во взгляде тут же появилось тепло. Скорее всего, он долго тренировал эту улыбку — располагающую, чуть ли не отеческую. При этом — без перебора в покровительственность. — Всё-таки, ты решил пригласить с собой Марину? Я рад.

— Она сама попросила. Чтобы между вами не осталось недоговорённостей.

А вот тут я безбожно соврал. Дай Марине волю — она к Доброславу и на десять километров не приблизилась бы.

За спиной я слышал осторожные Маринины шаги, поскрипывание камней под её ногами. Невидимую для меня девушку недобрым взглядом провожала Наталья. Марина остановилась позади меня, слева — и прижалась ко мне, обхватив руками бронированный рукав.

Наглеет, конечно. Но имеет железобетонную отмазку — всё ради роли.

Разве что, положение выбрала неудачное. Если я качну секирой на плече — могу случайно раскроить её блондинистую голову.

— Привет, — она выглянула из-за меня. Говорила… Ну, просто как с бывшим, с которым рассталась со скандалом. Не как с человеком, которого боится до колик.

Я перевёл взгляд на её пальцы, обхватившие мою левую руку — и не заметил дрожи. Понятия не имею, как, но она почти взяла себя в руки. Выдавало её только то, с какой силой Марина вцепилась в меня. И, чую — от некроманта эта деталь не укроется, у неё пальцы аж побелели.

А я пожалел, что не дал омега-телепатию ей. Сейчас мог бы предупредить, отправить девушке что-нибудь успокаивающее. Знал бы, где упаду — подстелил бы соломку.

С другой стороны, телепатия нужнее нашим бойцам. Это всё в мне в башку просто из-за напряжения лезет. А напряжение буквально разлито в воздухе, атмосфера встречи пока что нихрена не дружеская.

Лицо девушки я видел плохо, его частично скрывали от меня волосы. Она выглядела напряжённой, это да. Немного раздражённой. И даже смущения напустить умудрилась, неведомым образом смешав его с высокомерием.

Забавно, но сейчас она играет лучше, чем когда изображает из себя роковую соблазнительницу. Видимо, привыкла в таких ситуациях брать одной внешностью и действовать напролом. Сейчас же вынуждена на полную хитрить и изворачиваться.

Логичное умение для девушки, благополучие, а то и жизнь которой все последние годы зависели от хорошего настроения её очередного папика.

Улыбка Доброслава померкла. Не исчезла — просто стала пластмассовой, ненатуральной. Ревнует? Это даже забавно, если учесть, что про наши с Мариной отношения он додумал сам.

От Марины одуряюще пахло духами — сладкими, чуть пряными. Не удивлюсь, если запах даже Доброслав и Наталья ощущают. Если я подключусь сейчас к чувствам Бурана, смогу ощутить и дезодорант, зубную пасту, и шампунь, и ещё множество других запахов всяческих средств женской гигиены.

Шампунем, пастой и дезодорантом пахло и от меня. Из-за жары, правда — пополам с потом и въевшейся в снарягу кровью. Сегодня я изменил своим правилам по исключению демаскирующих запахов. Наоборот, мы должны максимально фонить для чувствительного обоняния зомбей, стать для них ярким маяком.

Глядишь, так они не почувствуют то, что нам нужно скрыть.

Точнее — тех.

— Надела это платье? — спросил Доброслав. И, мне кажется — в его голосе промелькнула хорошо спрятанная обида. Понятно, что за этими его словами скрывалось какое-то их общее прошлое. Какое — чёрт его знает.

Блондинистая зараза мне об этом ничего не рассказала.

Марина только пожала плечами. Ответила, будто скрывая за ворчливостью смущение:

— Можешь считать, что я хотела сделать тебе приятно.

Ещё и глаза потупила.

Некромант кривовато усмехнулся, а я мысленно себя поздравил. Со мной он отлично держал лицо, но Марина вполне успешно выводила его на эмоции. Даже забавно, что слабость повелевающего мёртвыми хаосита — женщины.

А теперь мой выход:

— Давайте обсудим платья попозже. Не скажу, что тема скучная. Мне, например, нравится твой плащ, Сергей. Но смотреть на тебя охренительно жарко, я и так на солнце помираю. В чём секрет? В этом вот мареве?

Я неопределённо поводил рукой в воздухе, как бы охватывая некроманта и его спутницу целиком. Заметил, что Наталья недовольно поджала губы. Ну да, я вклинился в разговор, как паровоз, даже не пытаясь играть словами. Надеюсь, с грубостью не переборщил, но пусть меня лучше считают тупым солдафоном.

Ну и, слепого изображать я тоже не стал. Его странная снаряга и их с Натальей термостойкость бросаются в глаза. Почему бы о них не спросить?

Мягко отстранившись от Марины, я уселся на ближайший крупный валун, устало вытянул ноги. В этом никакого актёрства не было — мне ужасно хотелось снять хотя бы шлем и сапоги. Секиру уложил рядом с собой. С одной стороны — как бы обезоружился. С другой — могу схватить её в любой момент.

Плюс — сидящий человек излучает меньше угрозы. Надо дать Доброславу почувствовать контроль и безопасность.

— Просто навык, — хмыкнул он, поправив полы своего плаща. Под ним, кстати, виднелась системная куртка. Некромант даже кольчугой не озаботился. Как по мне — очень зря, самоуверенность до добра не доводит. — Ты прав, стоит перейти к делу. Тем более, вас солнце очень даже печёт.

— Просто наколдуй прохладу на нас тоже, — отозвалась Марина. Она уселась на корточки — по девичьи, сведя вместе коленки — и принялась копошиться в мелких камешках. Выудила один и задумчиво покрутила в руке.

— Не выйдет. Действует только на моих последователей. И это как раз то, о чём я и хотел поговорить. Ну, — он хмыкнул. — Напрямую в последователи не зову, конечно. Пусть у меня и есть аргументы, почему это разумно. Пока что просто хотелось бы установить между нами мир, забыть про все недопонимания. В идеале — заключить союз. Через два дня мы сможем покинуть свои осколки. Объединить силы — лучшая стратегия выживания.

Марина капризно надула губы. Я вздохнул:

— Это уже было в письме, Сергей. Глупо спорить — ты говоришь разумные вещи. Дружить и вправду выгоднее, чем враждовать. Я не понимаю одного: с чего бы нам тебе доверять? Давай-ка посчитаем кое-что?

Я поднял вверх указательный палец.

— Раз. Твои зомби покалечили моих людей. Если уж ты настолько мирно настроен — мог бы дать им инструкции просто отступать, если на них нападают люди. Тебе не розовые пони служат, не надо говорить, что наша агрессия была не оправдана. Мир уже научил нас, что любую зубастую хтонь надо валить — быстро и без жалости.

В пару к указательному я оттопырил средний палец.

— Два. Мийю. Понимаю, тебе это слово ни о чём не говорит. Мийю — это самоназвание кошколюдей. Вполне себе разумных. А ты устроил им маленький геноцид, я чудом спас всего нескольких. Они в моём отряде, и к тебе и твоим зомбям у них есть вопросы.

Доброслав нахмурился и хотел что сказать, но я прервал его, резко подняв руку выше. Оттопырил уже безымянный палец.

— А третье, Сергей — это твоя секта. И смягчать я не собираюсь, — Наталья волком взглянула на меня, резко встала на ноги и шагнула к Доброславу. Он, впрочем, будто её не заметил, смотрел только на меня. — Это нихрена не в вашу пользу говорит. Фанатикам и радикалам я доверять не готов. НО! Можешь считать, что я открыт к предложениям. И готов выслушать тебя и твои аргументы. Ради выживания можно прийти к компромиссу. И ради силы, которую даёт Система. Думаю, ты тоже её распробовал.

На самом деле, его оправдания пополам с попытками запудрить мне мозги, которые явно вот-вот последуют, меня не интересовали.

Я ещё и безбожно лицемерил — сам ведь тоже готов был пройтись катком по осколку мийю. Разница лишь в том, что всех до одного кошаков я убивать не собирался — лишь тех, кто встанет против власти Милы.

На Марину никто не обращал внимания, и это хорошо. Она уже начала делать то, ради чего я привёл её сюда. Сейчас девушка уселась на камень и нарочито неспешно расшнуровывала кеды. Значит, подошвы ей всё-таки мешают — даже такие тонкие.

Ничего, мы и к этому были готовы.

— Ты прав, — вздохнул Доброслав. Только сейчас он заметил рядом с собой Наталью — и по-отечески ей улыбнулся. Хмурая девушка просияла, пусть и всего на пару секунд. Наш вид явно портил ей настроение. — Да, я ошибся. И не раз, к сожалению. И с приказами для своих слуг, и с порталом. Надеюсь, ты тоже меня поймёшь — у меня возможности выйти на контакт с этими мийю не было. Всё, что я знал — это то, что Система в квесте сообщила. А она прямо сказала, что там угроза.

Мягко стелет. Я в нём, впрочем, и не сомневался. Признал свою неправоту, и после этого заветного «да» даже «но» не добавил, к своим аргументам перешёл очень ненавязчиво.

Я слушал его, не перебивая, а сам прогонял в голове план. На Марину старался не смотреть. Не хватало ещё, чтобы Доброслав понял, зачем она здесь. Может, сразу он и не нападёт — но насторожится точно.

Ко мне подошёл Буран, устало улёгся рядом и положил голову рядом с моими ногами. Я склонился к нему, потрепал между ушами.

В глаза бросилась деталь, которую я до сих пор не заметил. Мелочь, абсолютно неважная в рамках наших переговоров: расколотая сосна. А точнее, её хвоя.

С нашей стороны даже жалкая половина дерева продолжала цепляться за жизнь, и иглы на ветках всё ещё зеленели. Со стороны Доброслава они принялись желтеть.

Реально ерунда.

Просто совпадение. Видимо, в нашем осколке большая часть корневой системы. Или доступ к грунтовым водам, чёрт его знает. Может быть, ещё день или два — и иголки на нашей половине тоже начнут умирать.

Нет в этом никакой мистики, влияния некромантской энергии смерти.

Но мне почему-то всё равно стало спокойнее, и я едва заметно улыбнулся.

Доброслав продолжал разглагольствовать — обещал помочь с ранами наших ребят. Тему мийю — а точнее, точащих на него зуб выживших — он пока что старательно избегал. Даже интересно, что скажет про них, когда хоть что-то придумает.

Марина уже поднялась на ноги и босиком двинула ко мне, стараясь наступать только на крупные гладкие камни. Без обуви девушка смотрелась особенно беззащитно.

Сообщение Системы пришло неожиданно.

Меня выбило из колеи — резко и безжалостно. Всё, на что хватило самообладания — сделать морду кирпичом.

Особенно паршиво, что я пропустил мимо ушей все последние слова Доброслава. Понятия не имею, о чём там некромант вообще вещал. И хуже всего то, что он мою реакцию заметил, а я понятия не имею, что он может удумать по этому поводу. Явно же свяжет то, как я резко окаменел, со своими речами. И сделает из этого какие-то выводы, способные повлиять на ход разговора.

Срань!

Плохо именно то, что я не могу оценить последствия.

Само «столкновение» доменов я просто выбросил из головы. С мясом выдрал все мысли об этом — и зашвырнул поглубже в подсознание. Нахрен, если сейчас зациклюсь — похерю план, на реализацию которого ушла половина ночи.

Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока могу сказать только одно: затягивать разговор нельзя. У нас есть минут десять-пятнадцать, не больше. Иначе рискуем не успеть подготовиться к столкновению.

А коли сейчас я опростоволосился, надо хоть как-то это исправить. Пусть способ и так себе.

Доброслав вещал:

— Это всё и определяет. Согласись, сейчас просто нет ничего важнее. И я очень надеюсь, что ты поддержишь меня, ведь…

— Сергей, — перебил я его. — Повтори то, что говорил до этого. Про важность — да, я соглашусь с тобой. Но я хотел бы лучше вникнуть в суть проблемы.

Его быстрый цепкий взгляд от меня не укрылся.

— Понимаю, сразу осознать это сложно. Пусть ты уже узнал часть правды от Марины. И из задания с порталом — тоже. Это подготовило тебя хоть как-то, — некромант чуть улыбнулся. — Частица Мира. Это — ключ к спасению планеты. Один из ключей, если быть точным — а собрать надо все. Система выбрала меня. Посуди сам — я получил Частицу Мира. Я получил уникальный класс. Не самый визуально приятный — но он может спасать жизни людей. Никому не нужно умирать, если в бой с чудовищами идут не живые солдаты, а мои мертвецы. И, что бы ты не говорил — я умею объединять, вести за собой. Секта… Если и использовать это слово — то разве что в восточном смысле, не в западном. Ничего деструктивного, просто философское течение с элементами разных мировых религий. Повторюсь — нет ничего важнее спасения Земли, как бы пафосно это не звучало. Рядом с моей целью всё остальное превращается в незначительные мелочи.

Мне кажется, под незначительными мелочами он имел в виду все озвученные мною претензии. Красиво, ничего не скажешь. Высшая цель оправдывает любые средства.

Что он тогда подумал о моей реакции? Что я только сейчас масштаб задачи осознал? Наивный. Я тоже успел собрать немало мелких инсайдов, тут и там оставленных Системой.

Более того — у меня в отряде иномирцы. Рассказы того же Мурзика превзошли все мои ожидания.

И это не говоря о богах.

Мы уже однозначно знаем больше Доброслава.

Главное, чтобы он не подумал, что я его типа-избранности приревновал или задумал отнять Частицу Мира. Особенно учитывая, что последнее — это как раз правда.

— В судьбу я не верю, всё это — просто набор случайностей, — отозвался я. — Вполне возможно, где-нибудь в Индии, на Аляске — да хоть в Ватикане! — есть ещё один владелец Частицы Мира. Может, их по всей планете уже несколько. Просто люди, которым повезло оказаться в правильном месте в правильное время. Только ты, уж извини меня, загрёб жар зомбячьими руками. А кто-то, вполне возможно, сражался ради Частицы сам.

— По-твоему, это важно? — Доброслав снова улыбнулся. Улыбчивый какой, посмотрите… Я, по правде сказать, ждал от него более выраженной реакции.

В ответ ничего ему не сказал — просто пожал плечами.

Марина аккуратно уселась рядом с Бураном, поправила задравшееся платье — и подняла с земли ещё один камешек. Задумчиво осмотрела его.

Чёрт, практически подо мной… И самое мерзкое — я ведь даже ничего не почувствовал.

Да, местами камни под ногами проседали будто бы неестественно, словно где-то под ними спрятано что-то упругое. Это я ещё вчера заметил. А когда вернулся в домен, Марина самым наглым образом валялась в моём гамаке, болтая босыми ступнями.

Ассоциации иногда срабатывают неочевидно. Я вспомнил, что Доброслав звал её на встречу — раз. В голову пришло описание навыка, выбитого с гадюки:

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.