— Да сколько можно?! — возмутилась Лера, захлопнула крышку ноутбука и раздражённо посмотрела на сестру. — Что ты вообще делаешь? Ты отвлекаешь меня от работы!

Алеся состроила милую мордашку, поджала губки и, склонив голову, невинно протянула:

— Я просто ищу то синее платье... Ну, то, которое ты купила год назад. Помнишь, с открытыми плечами и золотыми пуговицами? Дорогущая штука. Дизайнерская. Такая классная...

— Ты о чём вообще? — Лера подскочила со стула. — Это моё платье! Моё, Алесь! Я его за свои деньги покупала, между прочим!

— Да ты в нём ни разу и не была! — запротестовала Алеся, хлопнув дверцу шкафа. — А у меня завтра свидание. Очень важное! Мне нечего надеть, а это платье — просто мечта. Оно на мне лучше сидит, ты сама говорила!

— Когда это я такое говорила?! — Лера фыркнула, уперев руки в бока.

В этот момент в комнату вошёл их отец — высокий, подтянутый мужчина с лёгкой сединой на висках. Он остановился в дверях и оглядел дочерей с лёгким недоумением.

— Что за ругань опять? Опять вы вдвоём не поделили что-то?

— Папа, — вздохнула Лера, — она пытается забрать моё платье! То самое, за которое я две зарплаты отдала!

— Зато она его хоть выгуляет, — усмехнулся Глеб Викторович и обернулся к Алеся. — На свидание, говоришь?

— Угу, — радостно кивнула младшая. — Очень классный парень. Я просто хочу выглядеть... ну, по-настоящему шикарно!

— Вот и отлично. — Отец перевёл взгляд на Леру. — А ты чего такая? Старшая дочь, могла бы и уступить. Жалко, что ли? На Алеся это платье смотрится даже лучше, если честно.

— Папа! — Лера от удивления аж села обратно на кровать. — Ты серьёзно?! Ты сейчас серьёзно называешь меня жадной?

— Я говорю, что не стоит цепляться за вещи. Особенно если ты ими даже не пользуешься, — спокойно произнёс отец. — Вещи — это всего лишь вещи, а семья — это семья.

Лера молчала, сжав губы, а Алеся уже прижимала к груди заветное платье, сияя от радости, будто выиграла лотерею.

— Спасибо, пап! — звонко чмокнула она отца в щёку и убежала из комнаты, пока Лера не передумала.

Глеб Викторович бросил взгляд на старшую дочь, которая так и сидела с оскорблённым видом.

— Не дуйся. Когда-нибудь и она тебе уступит. В чём-нибудь. Наверное. — Он подмигнул и ушёл, оставив Леру наедине с возмущением и запоздалым желанием всё-таки поставить пароль на шкаф.

Лера тяжело вздохнула и устало провела ладонью по лицу. Всё и всегда доставалось Алесе. Просто потому что она — младшая. Любимица. Нежная, капризная, с вечной аурой «девочки, которой можно всё».

Лера снова открыла ноутбук. Экран мигнул — на нём замерла таблица с отчетами и задачами, которые должны были быть сданы ещё вчера. Работа не ждёт, даже если у тебя только что из рук выдернули личную вещь.

Она заставила себя сосредоточиться, но мысли снова ускользнули — в сторону сестры.

Алеся… У Алеси всегда всё было легко. И, по мнению семьи, красиво. Светлые, словно выгоревшие на солнце, волосы мягкими волнами спадали на плечи. Зелёные глаза — огромные, выразительные, с пушистыми ресницами — были похожи на дорогие изумруды, особенно когда она смотрела в камеру. Безупречная кожа, изящные черты лица, идеальная улыбка. Ну как тут не умиляться? Не восторгаться? Не давать ей всё, что она попросит?

Алеся часто снималась в рекламе — то шампуня, то нового телефона. Один раз её мельком показали в романтической комедии, где она играла «ту самую красивую подругу главной героини». Говорили даже, что в прошлом месяце она прошлась по подиуму в платье от итальянского дизайнера — то ли в Москве, то ли в Милане. Сама Лера уже не уточняла.

А что Лера? Пока Алеся строила глазки и улыбалась, Лера в одиночку поднимала с колен компанию их отца — стартап, который давно нуждался в перезагрузке. Она корпела над отчётами ночами, вела переговоры, вытаскивала проекты с нуля, доказывая, что способна на большее, чем просто "помогать папе".

Никто не вручал ей платьев. Никто не считал, что она "выглядит шикарно". Леру хвалили, когда она приносила цифры. Результат. Доход. Но только не просто так — только если заслужит.

Она посмотрела на таблицу, затем на закрытую дверь комнаты, за которой Алеся наверняка уже вертится у зеркала, примеряя её платье.

— Красота, конечно, сила, — пробормотала Лера и снова уставилась в экран. — Но кто-то же должен делать работу.

Лера тяжело вздохнула и посмотрела на часы. Вечер приближался, а значит, приближалась и встреча с Адамом. На сегодня у неё тоже были планы — вовсе не хуже, чем свидание Алеси. Помолвка. Вернее, уже почти официальная. Недавно они с Адамом объявили о ней, и тогда отец впервые за долгое время сказал фразу, которую Лера запомнила дословно:

— Это, пожалуй, единственно верное решение, которое ты приняла в своей жизни.

Лера тогда даже не знала, как реагировать. Радоваться? Благодарить? Или всё же задать вопрос: а что, всё остальное было неверным? Но она, как всегда, промолчала. Привычка. Привычка к тому, что её заслуги не замечают. Или замечают — но сквозь зубы. Невнятным кивком. Или холодным «ну, не зря же ты старалась».

Пока Алеся с лёгкостью флиртовала с жизнью — от курсов актёрского мастерства до кружка гончарного искусства — Лера корпела над книгами и работала. У неё не было времени на хобби. Не было выбора. Либо она успевает, либо идёт ко дну вместе с отцовской компанией, которую ей доверили после выпуска. Почти как подачку: «Хочешь попробовать? Ну давай. Всё равно терять нечего.»

«Атлант» тогда шатался на последних ногах. Один неверный шаг — и бизнес канул бы в лету. Но Лера вложила в него всё: время, силы, энергию, веру, которых уже почти не осталось. Она вытащила компанию. Подняла. Вытянула отчёты, собрала новую команду, провела сложные переговоры.

И где-то посреди этих бесконечных дней появился Адам.

Сын влиятельного бизнесмена, он сначала воспринимал Леру сухо, строго — только как делового партнёра. Они общались по делу, сдержанно, пунктуально. Но со временем рабочие разговоры переросли в длинные беседы. Шутки между встречами. Случайные прикосновения. Улыбки.

А потом — приглашение в ресторан. Согласие. Вечера, наполненные чем-то новым, почти тревожно приятным.

Когда Адам сделал предложение, Лера не раздумывала. Она согласилась. Наверное, потому что с ним рядом она чувствовала себя не просто нужной, а важной. Замеченной.

Семья бурлила. Цветы, звонки, поздравления, фото в рамочке на каминной полке. Мама пустила слезу. Отец крепко пожал руку Адаму и сказал, что горд. Но в глубине души Лера всё ещё слышала отголосок его слов:

— Единственно правильный выбор...

А всё остальное? Всё, что она делала до этого? Лера захлопнула ноутбук. Время. Надо собираться. Быть красивой. Спокойной. Сдержанной. Как всегда.

За дверью тихо звучала музыка. Алеся напевала себе под нос. Наверное, уже красит губы. «Ну ничего,» — подумала Лера, подходя к зеркалу. — «У меня не так много, но то, что есть — я заработала сама.»

Лера посмотрела на себя в зеркало. Прямые тёмные волосы аккуратно обрамляли лицо с выразительными карими глазами. Строгие черты, подчёркнутые естественным макияжем, и лёгкая тень усталости под глазами — верный спутник последних лет. Она была красива, но красотой сдержанной, взрослой. Красотой, которую не обсуждают восхищённо в толпе, но которую помнят.

На ней был деловой костюм: идеально сидящий чёрный пиджак, белая рубашка, чуть ослабленный галстук и прямые брюки. Элегантные лодочки на каблуке завершали образ. Всё сидело безупречно — как всегда, когда дело касалось Леры. Но этот наряд не совсем подходил для вечерней встречи. Впрочем, переодеться она не успевала. Как всегда, слишком долго задержалась в офисе.

Вздохнув, она вызвала такси. Пальцы машинально набрали адрес — тот самый отель, где сейчас жил Адам. Он давно уже не любил свою квартиру. Говорил, что она слишком одинаковая. Любил перемены, простор, обслуживающий персонал и бесконечные панорамные окна. Что ж, у богатых свои причуды. Лера не спорила.

Она подошла к стойке регистрации.

— Номер Адама Миронова, — спокойно произнесла она.

— Седьмой этаж, номер семьсот тринадцать, — ответила девушка с вежливой улыбкой.

Лера поблагодарила и направилась к лифту. Внутри было пусто. Под тихий звук музыки она поднялась на седьмой этаж, прошла по коридору с ковровым покрытием и остановилась у нужной двери. Поднесла карточку-ключ, и замок с лёгким писком разблокировал дверь.

— Адам, привет, — начала она, входя с лёгкой улыбкой, но фраза замерла на губах.

Она обомлела.

Адам полулежал на кровати в гостиничном халате. Простыни под ним были мятыми и свидетельствовали о том, что время он провёл в номере не в одиночестве. На полу, недалеко от кровати, валялось её синее дизайнерское платье — то самое, которое недавно забрала Алеся. Лера узнала его сразу, даже не нагибаясь.

И в следующую секунду из ванной вышла Алеся. Волосы ещё влажные, кожа румяная после душа. На ней был большой белый махровый халат отеля, небрежно перехваченный поясом.

— Ой, сестрёнка, — с насмешкой сказала она, упираясь рукой в косяк и глядя на Леру как на неуместного гостя. — А ты чего так официозно? Собрание перенесли?

Лера стояла молча, чувствуя, как сдавливает грудь. Сердце билось глухо, в висках стучала кровь. Пальцы на сумке побелели от напряжения.

— Как это понимать? — тихо, но чётко произнесла она.

Алеся, не скрывая своей ухмылки, медленно подошла к Адаму и легко обняла его за шею, словно показывая — это её территория. Склонив голову к его щеке, она сказала:

— Мы давно уже вместе, Лер. Ты ведь умная, должна была догадаться. Не обижайся — просто ты всегда была... слишком правильной. А с Адамом весело.

Адам, лениво улыбаясь, кивнул и даже не попытался прикрыться или оправдаться:

— Прости, Лера. Но с Алесей — это и в плане бизнеса перспективнее. У неё есть нужные связи, нужные лица. И, давай по-честному, — он усмехнулся, — она просто красивее тебя. Гораздо красивее.

Лера смотрела на него без эмоций. Ни гнева, ни слёз, только ледяная отрешённость в карих глазах. Молчание повисло в воздухе, плотное, будто олово.

— Мы расторгаем помолвку, — холодно сказала она. — Поздравляю вас.

Она развернулась и вышла, не оборачиваясь. Прошла по ковру коридора, дождалась лифта и нажала кнопку первого этажа. Сердце стучало тихо, глухо, будто издалека. Когда двери лифта закрылись, только тогда она позволила себе сделать глубокий вдох.

Внизу в холле всё было, как всегда: мягкий свет, лёгкий аромат дорогих духов, шуршание бумаги у стойки регистрации. Но для Леры этот отель в тот момент стал чужим. Она пересекла холл быстрым шагом и вышла на улицу.

С неба моросил мелкий противный дождик. Капли стучали по плечам и волосам, но Лера будто не чувствовала их. Шла, не доставая зонта, не замечая прохожих, машин и витрин. Шла, будто по инерции.

Всё повторялось.

Алеся — младшая, яркая, любимая, вечно окружённая вниманием и одобрением. Она отбивала у Леры всех: одноклассника, в которого та влюбилась в девятом классе; студента на втором курсе, с которым они вместе готовились к экзаменам; и теперь — даже жениха. Всегда одно и то же.

На душе было пусто. Словно кто-то вынул изнутри что-то важное и оставил только хрупкую скорлупу. Лера шагала по мокрому асфальту, вспоминая бабушку.

Бабушка Аделаида Григорьевна…

Единственный человек, кто видел её насквозь. Кто всегда был на её стороне, кто говорил:

— Лерочка, ты у меня умница. Молчаливая — но гордая. Ты не затычка в каждой бочке, ты — основа. И тебе всё воздастся, вот увидишь.

Но бабушка болела. Долго. Тяжело. И когда Лера училась на третьем курсе, её не стало. Ушло единственное тепло, которое грело Леру без условий и сравнений. Иногда ей казалось, что только бабушка по-настоящему её любила.

Мокрая, уставшая, она свернула к своему дому. Пальцы замёрзли, а дождь уже почти не чувствовался — он просто слился с её внутренним состоянием.

Лера вздохнула.

— Жаль, что тебя нет рядом, бабушка… — прошептала она.

И вдруг ей ужасно захотелось горячего чая. Как тогда, в детстве, с мёдом, с чабрецом и бабушкиной рукой, поправляющей плед.

Вместо того чтобы вернуться домой, Лера неожиданно для самой себя свернула в сторону. Асфальт блестел от дождя, и каждый шаг отдавался глухим эхом в темной улице. Она прошла мимо двух витрин и остановилась перед знакомым фасадом: компьютерный клуб. Когда-то она считала такие места шумными берлогами для неудачников. Но сегодня ей просто нужно было куда-то уйти, не туда, где её будут жалеть или осуждать. Не домой.

Она толкнула стеклянную дверь, и её встретил гул голосов, клики мышек, свечение мониторов. Воздух был тёплый, немного душный, пахнул кофе, пластиком и жареной картошкой. Лера огляделась и почти сразу увидела его — Кобакодзувари. Хотя для неё он навсегда остался Максимом.

Он сидел в углу, в зоне с более мощной техникой. Чёрные волосы чуть растрёпаны, с боков они чуть спадали на лоб, подчёркивая тёмные, внимательные глаза с хитрым прищуром. На шее — серебристый жетон на цепочке. Наушники с подсветкой висели на шее, в такт дыханию поблёскивая неоном. Макс был в тёмной спортивной куртке с отблеском, под ней — обычная серая футболка. На запястье — чёрные перчатки без пальцев и умные часы. Вид у него был собранный, сильный, немного бунтарский — но в этой уверенности было что-то странно домашнее.

Он заметил Леру — и тут же расплылся в открытой, искренней улыбке.

— А я думал, ты меня игноришь, — хрипловато произнёс он, снимая наушники. — Привет, Лер.

— Привет, Макс. Ты как всегда на месте, — Лера слабо улыбнулась, скидывая капли с рукавов пиджака. — Не помешаю?

— Ты? Да ты можешь тут хоть жить, — он развернулся к ней всем телом, убрав с колен геймпад. — Что-то случилось?

Лера немного замялась. Ответ «всё случилось» был слишком объёмным.

— Лучше скажи... Как насчёт чашечки кофе?

Максим мгновенно отозвался:

— С удовольствием. Но только если с печеньем из автомата. Ты же помнишь, мои игровые стандарты высоки, а кофейные — нет.

Она кивнула. В его голосе — привычное тепло, немного насмешки, и — никакого сравнения, никакого давления. Просто Макс. Тот, кто жил с мамой и бабушкой в соседнем подъезде, кто однажды помог ей донести сумку с книгами, а потом запнулся и сказал: «Ты вообще знаешь, что ты классная?»

— Тогда пошли. Сегодня я угощаю, — тихо сказала Лера.

Макс встал, взъерошил волосы и пошёл рядом с ней.

— Лер, знаешь… Иногда плохой день — это начало чего-то хорошего. Главное — оказаться в нужном месте. Например, рядом со мной.

Они сидели в небольшой зоне компьютерного клуба, что-то вроде мини-кафе — несколько уютных столиков, лампы с тёплым светом, шорох кофейного автомата и ровный фон игр за соседними экранами. Лера держала в руках пластиковый стакан с капучино, на столе рядом лежало печенье в шуршащей упаковке. Макс удобно развалился в кресле, наблюдая за ней поверх своего стакана.

— Ты как-то не очень сегодня выглядишь, — сказал он без осуждения, просто констатируя факт. — Что-то случилось?

Лера посмотрела в стаканчик, словно в ней можно было разглядеть ответ. Плечи у неё чуть опустились.

— Жених изменил мне. С моей сестрой.

Макс замер, не отрывая от неё взгляда. Потом моргнул и медленно выдохнул:

— Во дела…

Лера чуть усмехнулась — без радости, но и без слёз.

— Есть плюс. Буду ещё больше работать. Ну, знаешь… продуктивная личная драма, — она пожала плечами. — В конце концов, это ведь уже привычный сюжет. Алеся всегда брала то, что мне дорого.

Макс взял ещё одно печенье, не комментируя. Он знал, когда лучше просто быть рядом, не лезть с советами и утешениями. С Лерой у него было именно так — легко. По-дружески. За всё это время он ни разу не переходил границу. И она это ценила.

Решив перевести разговор, Лера отложила стакан.

— Ладно, давай сменим тему. Как ты? Что нового в твоём виртуальном королевстве?

Макс оживился.

— Меня наконец-то заметили. Приглашение сразу от двух организаций. Оба хотят меня в свои киберкоманды — выбираю, где условия повыгоднее. Одни платят больше, другие дают свободу и развитие. Всё как в жизни: либо деньги, либо душа.

Лера расплылась в настоящей, искренней улыбке:

— Макс, это круто! Я же говорила, что ты не просто геймер, ты талант. Поздравляю!

Он немного смутился, откинулся на спинку и почесал затылок:

— Да ну, чего ты. Пока ещё ничего не подписал. Но спасибо. От тебя особенно приятно.

Он замолчал на мгновение, глядя в её лицо. Потом вдруг сказал:

— Не расстраивайся из-за этих… Адама и Алеси. Серьёзно. Ты большая молодец. Вывела «Атланта» в топ, команду подняла с нуля. Не каждый сможет. Ты вообще… крутая. Без драмы и мужиков.

Лера посмотрела на него с лёгким удивлением, но ничего не ответила. Только потянулась к печенью, сдерживая смешок.

— Звучит как девиз. Без драмы и мужиков — и в топ.

Макс фыркнул:

— Именно. Так и напиши на визитке. Или лучше — на футболке.

Лера засмеялась. Впервые за весь вечер — легко и по-настоящему. Максим перестал улыбаться, наклонился вперёд и, чуть посерьёзнев, спросил:

— А родители? Как отреагируют?

Лера вздохнула и пожала плечами:

— Как всегда. Обвинят меня. Скажут, что я слишком холодная, слишком занята, не удержала. А Алеся — молодец, умничка, и вообще, она всегда всё делает правильно. Ей же «просто трудно сопротивляться, такая красота». — В голосе прозвучала усталая ирония.

Макс покачал головой, опершись на локоть.

— Знаешь, если когда-нибудь тебе надоест заниматься папиным бизнесом… можешь прийти ко мне. Поможешь администрировать клуб, вести соцсети, турниры, стримы. Ты бы с этим справилась на ура. И без постоянных обвинений.

Лера мягко улыбнулась. Она знала, что предложение от Макса — не просто вежливый жест, а искреннее желание дать ей передышку. Но даже это не согрело её изнутри. Пустота всё равно жила в груди, как старая знакомая.

— Спасибо, Макс. Правда.

Допив кофе, она поднялась.

— Мне пора. А то ещё решат, что сбежала в Мексику с хакером.

Макс хмыкнул и, вставая, взял с неё обещание:

— Только зайди как-нибудь ко мне. Просто поболтать. Мама будет рада, бабушка тем более. Ты у нас почти как родная.

Лера кивнула и вышла, натянув на плечи легкое пальто. Путь домой пролетел незаметно — автоматическими шагами, почти на автопилоте.

Когда она вошла в дом, в столовой горел свет. Отец и мать ужинали в полном молчании, как всегда. Глеб Викторович мрачно взглянул на дочь поверх очков, как будто её появление нарушило его распорядок. Вероника Николаевна аккуратно положила вилку на тарелку.

— Я расторгла помолвку, — сказала Лера спокойно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Потому что Адам выбрал Алесю.

Отец хмыкнул, не удивлённо, не рассержено — скорее разочарованно, будто всё это было лишним шумом в его устоявшемся мире.

— Надо же, — пробурчал он, отпив из бокала.

Мать вздохнула и покачала головой:

— Лерочка, ну зачем сразу делать такие поспешные выводы… Мужчины бывают слабые. А вы с Алесей с детства как кошка с собакой. Может, это просто… игра? Или ошибка? Ну ты же знаешь, что Алеся очень красивая, не каждый мужчина устоит.

— Да, — Лера усмехнулась. — Только вот я — не игрок. И у меня на кону было сердце.

Тишина накрыла стол. Лера не стала садиться.

— Прекрати этот детский спектакль, — резко сказал отец. — Ты не должна расторгать помолвку. Это глупо, по-детски. Я уже обсуждал с Адамом и его отцом слияние компаний. Всё должно было быть решено. Этот брак — часть большой сделки, ты понимаешь?

— Он мне изменил, папа, — твёрдо сказала Лера. — С Алесей. Моей сестрой. Это не просто ссора. Это предательство.

Но Глеб Викторович будто не услышал. Он продолжал в привычном деловом тоне:

— Эти эмоции ни к чему. Ты взрослая женщина. Иногда приходится идти на жертвы ради дела. Ты думаешь, что у меня всегда всё было по любви?

Лера стиснула зубы.

— Пусть Алеся выходит за него замуж, раз у вас там такие планы, — бросила она, глядя на отца.

Но в этот момент вмешалась мать:

— Нет уж! У Алеси совсем другое будущее. Мы подберём ей более… подходящую партию. Человека её уровня.

— Конечно, — горько сказала Лера. — Всё лучшее — Алесе. Как всегда.

Отец даже не стал это отрицать.

— Это нормально, — спокойно проговорил он. — Она умеет нравиться. Она гибкая. У неё правильный характер.

Лера посмотрела на родителей, словно видела их впервые — холодных, расчётливых, живущих по каким-то своим законам, где любовь — лишняя роскошь. Сказать было больше нечего.

Она молча повернулась и ушла. Поднялась по лестнице, не глядя по сторонам, закрылась в своей комнате. Прислонилась к двери спиной и медленно сползла на пол.

В комнате было тихо. Только за окнами шумел ветер и шуршал дождь. Лера долго сидела, уставившись в одну точку. В груди было пусто. Так, как бывало в детстве, когда ей казалось, что она лишняя в этой семье. Только теперь это ощущение стало взрослым, острым и по-настоящему болезненным.

Смартфон зазвонил назойливо, словно кто-то бил в гонг прямо у уха. Лера поморщилась, зарылась лицом в подушку, но телефон не умолкал. С трудом разлепив глаза, она нащупала аппарат на тумбочке и глухо пробормотала:

— Да?

— Лера, это я, Анна, — голос секретаря был сбивчивым и взволнованным. — Простите, что так рано… Тут такое… Совет директоров… Срочно… Вас обвиняют…

— В чём? — Лера резко села на кровати, мигом стряхнув остатки сна. — Что ты сказала?

— В мошенничестве… и превышении должностных полномочий… Они требуют отстранения. Сегодня утром экстренно собрали совет. Всё очень серьёзно.

— Когда он начинается? — Лера уже встала на ноги, одной рукой закидывая волосы в хвост.

— Через полчаса… Простите, я сама только узнала, — затараторила Анна. — Я подумала, вы должны знать. Они там… настроены решительно.

— Спасибо, — коротко сказала Лера и сбросила вызов.

Сердце стучало как сумасшедшее. Полчаса. В голове с грохотом носились мысли, но одна из них гудела особенно громко: со мной так не могли поступить… это подло… слишком подло…

Лера наспех натянула строгую блузку, классические брюки, бросила волосы на плечи, даже не успев толком привести себя в порядок, схватила сумку и с разблокированного телефона заказала такси. Через три минуты она уже бежала по мокрому асфальту к машине.

Неужели это всё — из-за Адама? Из-за Алеси? Или кто-то просто ждал момента, чтобы вытолкнуть меня? Она смотрела в окно, пока такси мчалось сквозь полупустой город, а внутри всё сжималось в комок. Поверить в происходящее было невозможно. И всё же — это случилось.

Лера шагнула за порог переговорной, стараясь держать спину прямо, но в тот же миг раздался голос отца — не громкий, но ясный, отчетливо слышимый сквозь гул крови в ушах:

— В семье не без урода.

Словно пощёчина. Нет, хуже. Это было клеймо. Отцовское. Публичное. Анна встретила Леру в коридоре, растерянная, глаза её метались между Лерой и закрытой дверью.

— Лера, ты… Всё хорошо? — прошептала она, деликатно.

Лера лишь мотнула головой. Нет. Никаких слов. Ни сейчас, ни потом. Она прошла мимо, будто не услышала, нажала кнопку лифта, спустилась вниз и вышла из здания. Небо всё ещё хмурилось, собираясь вновь пролиться дождём. В лицо ударил тёплый ветер, но он не приносил облегчения.

Такси подъехало почти сразу. Водитель, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, развернулся:

— Куда едем?

Лера задумалась. Дом? Туда, где будет мать с её вздохами и сочувствием к сестре? Где, скорее всего, уже накрыт ужин в честь умнички Алеси?

— Киберклуб на Речной, — коротко ответила она.

На кухне было уютно и тепло — пахло ванилью, выпечкой и чем-то домашним, родным, чего Лере так не хватало последние годы. Свет лампы под потолком отбрасывал мягкое золотистое сияние на кружки, тарелки, на слегка потрескавшиеся, но начищенные до блеска шкафчики. На столе уже стоял заварной чайник, блюдо с нарезанным пирогом, миска с медом и пара маленьких вазочек с вареньем — малиновым и черничным. Всё было по-настоящему.

Лера украдкой взглянула на Макса — тот как ни в чем не бывало наливал кипяток в чашки и сыпал по ложке сахара, бормоча себе что-то под нос.

— Вот не устану удивляться, — тихо сказала Лера, — у вас в семье всегда так… спокойно.

Римма Викторовна, наливая себе чай, заговорщически подмигнула:

— А потому что у нас дух свободы и здоровая психотерапия в виде крика "Рамштайна" с утра. Попробуй как-нибудь, проснёшься другим человеком!

Лера невольно рассмеялась, но потом вздохнула. Оксана, усевшись напротив с чашкой, посмотрела на девушку с тревогой.

— Лер, милая, а что случилось-то? Ты такая… потухшая.

Лера опустила глаза.

— Даже как-то неловко… Вы, чужие люди, а поддерживаете больше, чем родные.

— Эй, — Римма положила ладонь на её руку, — мы не чужие. Мы просто не прописаны в твоей квартире.

— Да уж, — пробормотала Лера. — Мой жених… бывший жених… изменил мне с моей младшей сестрой. А отец… он снял меня с должности гендиректора и поставил её на моё место. И всё это — в один день.

— Господи, — выдохнула Оксана, — да как же так можно?!

— Как последний подлец, — буркнула Римма. — Свою дочь… и вот так? Это ж как душу вынуть и чайной ложечкой закопать обратно. Уродство.

— Он всегда был строгим, — тихо сказала Лера. — И от меня всегда ждали больше. Я же старшая. Мне нельзя было ошибаться. Мне надо было быть лучше. А Алесе… Алесе всё с рук сходило.

Макс, который всё это время молча возился у плиты, неожиданно подошёл, поставил перед Лерой ещё один кусочек пирога и тихо сказал:

— А у нас ты можешь просто быть. Не "старшей", не "правильной", не "удобной". Просто Лерой.

Она посмотрела на него, и в горле мгновенно защипало.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы правда… вы моя семья больше, чем они.

Римма Викторовна встала, театрально расправила плечи и сказала:

— Ну всё, девочка, считай, прописали. Макс! Завтра пойдём в ЗАГС, оформим всё как надо! А пока давай ешь. И помни: мы за тебя горой. А если надо — и с вилами.

Лера рассмеялась сквозь слёзы — тихо, благодарно. Ей давно не было так… по-настоящему.

На кухне у Макса было тепло и уютно. Пахло домашней едой, корицей, чем-то сладким и немного дымком — видимо, бабушка Римма снова жгла благовония "для энергетической чистки пространства", как она говорила. Лера сидела за деревянным столом с потёртым краем, держала чашку с остывающим чаем и, казалось, не столько разговаривала, сколько выговаривалась впустую, с болью и без надёжи.

— Знаете… — тихо проговорила она, не глядя на Макса, Оксану или Римму. — Я устала. Не просто устала — я выжата. Словно всю жизнь мне нужно было доказывать, что меня можно любить. Что я не хуже… что я достойна. Постоянно бороться за место рядом. За то, чтобы просто… быть принятой.

Оксана поставила чашку на блюдце с лёгким звоном, наклонилась к сыну, осторожно, с материнской нежностью провела пальцами по его чёлке и улыбнулась:

— А я своего оболтуса люблю просто так. Даже когда он не моет за собой посуду и оставляет свои вонючие носки в самых неожиданных местах.

— В духовке, например, — буркнул Максим, краснея. — Был эксперимент.

Лера всхлипнула и засмеялась одновременно. Смех был тихим, вымученным, но живым. За столом хором рассмеялись все. Римма Викторовна театрально закатила глаза:

— Эволюция, милая. У мужчин она идёт по спирали. Особенно у геймеров.

На миг Лера почувствовала себя частью чего-то настоящего — не блестящего, не показного, а искреннего и родного. Здесь не нужно было быть лучшей, первой или удобной. Здесь её принимали. Просто так.

А потом что-то внутри щёлкнуло. Не громко, почти неслышно, но неотвратимо. Она подумала: «Я хочу, чтобы они почувствовали то же самое. Всё то, что я переживала годами. Я хочу, чтобы им стало так же больно. Чтобы они хотя бы раз задыхались от чувства, что они — лишние.»

Макс вдруг заметил перемену в её лице. Он наклонился ближе и тихо спросил:

— Хочешь, помогу найти новую работу? У меня есть пара хороших вариантов — не офисных акул, а нормальных людей.

Лера покачала головой. В её голосе прозвучала та странная, зрелая твёрдость, что приходит после сильного удара.

— Нет, Макс. Мне нужно научиться стоять на ногах самой. Драться за себя. Пусть я боюсь, но больше не хочу быть жертвой.

Римма стукнула кулаком по столу так, что звякнули ложки:

— Вот это я понимаю! Молодец. У тебя стальной хребет, девочка. Выйдешь из этой истории сильнее, чем была. Мы тебе поможем, чем сможем — хвосты всем открутим. И морально, и физически, если надо.

— Спасибо вам… всем, — прошептала Лера. — Вы не представляете, как мне это важно.

Через полчаса, тепло попрощавшись, Лера поднялась на два этажа выше — в свою квартиру. В лифте она разглядывала своё отражение: чуть потускневшие глаза, следы усталости под ними, сжатые губы. Но взгляд был иной — настороженный, собранный, готовый к бою.

Она вставила ключ в замок. Щелчок. Дверь отворилась, выпуская волны дорогого парфюма, звуки смеха и ароматы праздничного ужина. В прихожей, как всегда, царил идеальный порядок. Ни одной лишней вещи. Только стерильный уют… ледяная стерильность.

Из гостиной доносился смех. Тонкий, задорный, будто искрящийся — голос Алеси, напетый, звонкий, как у ведущей телешоу. А ещё — знакомый мужской баритон, низкий, с ленивой интонацией. Лера вздрогнула. Она узнала его.

— Где ты ходишь?! — зашипела мать, появляясь из кухни в переднике. — Сколько можно ждать? У нас гости. Будь любезна, веди себя прилично!

Лера автоматически сняла обувь, перекинула пальто через руку и направилась в сторону гостиной. Голоса стали громче, веселей. Она подошла ближе… и замерла на пороге, увидев КТО пришёл в гости.

Лера застыла на пороге, будто к полу пригвоздило. За столом, освещённым мягким светом хрустальной люстры, сидел Шейдон Лекс — тот самый, чьё имя в деловой прессе произносили почти со страхом. Он поднял взгляд, и их глаза встретились. Лера ощутила, как под кожей будто пробегает электрический ток: эти глубокие, почти чёрные зрачки смотрели не на лицо — прямо в душу, оценивая, взвешивая, читая каждую эмоцию.

Высокий, статный, в безупречном угольно‑сером костюме, Лекс словно привёз в дом порцию дорогого столичного воздуха: лёгкий, едва уловимый аромат редкой древесины и цитруса, спокойная манера держаться, непоколебимая уверенность человека, привыкшего получать всё, что пожелает. Алесин звонкий смех стих: даже она, избалованная вниманием, невольно поправила прядь волос и выпрямилась, желая выглядеть безупречно.

— А вот и ты, — с оттенком показного облегчения произнёс Глеб Викторович. — Шейдон любезно согласился почтить нас визитом, чтобы поздравить нового генерального директора «Атланта».

При этих словах отец слегка повернулся к Алесе, словно преподнося её гостю. Сестра сразу засияла, коснулась рукой лацкана собственного платья, демонстрируя тонкое запястье с новым браслетом‑шармом. Адам, сидевший рядом, натянуто улыбался, будто не знал, как вписаться в композицию из Лекса и «его» новой избранницы.

Лера невольно сжала пальцы на петле пальто настолько сильно, что костяшки побелели. Ужин в честь её смещения и их победы. Шахматная партия, в которой белыми фигурами теперь двигал отец, а чёрными — Шейдон Лекс.

— Мисс Гордеева, — гость поднялся и чуть‑чуть склонил голову, обращаясь именно к Лере, не к Алесе. Голос низкий, хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой в концовке фраз. — Рад снова увидеть вас… вне переговорных комнат.

Лёгкая, почти невесомая усмешка тронула угол его рта. Он помнил ту историю с тендером — и, кажется, нисколько ей не досадовал.

— Вне комнат, но не вне игры, — ответила Лера, заставляя себя сделать шаг вперёд и поднять подбородок. — Хотя режим, похоже, сменился на чисто семейный.

Лекс чуть приподнял бровь, словно оценивая дерзость. А потом развернулся к Глебу Викторовичу:

— Вашей дочери по‑прежнему присущ острый ум.

— Ум — не главное, — отмахнулся отец, наливая гостю ещё. — В бизнесе важнее мягкость, гибкость, эстетика… качества, которыми наша младшая блистает.

Алесе хватило секунды, чтобы превратить это в кокетливую улыбку: она взяла бокал, повернулась к Лексу и, будто невзначай, коснулась его рукава кончиками пальцев.

Лера же чувствовала, как в груди растёт прохладная, почти ледяная решимость. Её вытолкнули? Хорошо. Но даже на своём празднике победители не могли игнорировать ту, кого так спешили списать со счетов — даже сам Лекс этого не делал.

Движение воздуха, тихий перезвон столовых приборов, приглушённые реплики — всё это отдалялось, тонуло в шуме крови. Лера встретила взгляд Лекса ещё раз, и на миг в его глазах вспыхнул интерес: не хищный, как у её отца, а… исследующий.

— Прошу за стол, — любезно, но твёрдо произнёс Глеб Викторович, явно желая поскорее погрузить вечер в заранее написанный сценарий.

Лера сделала шаг, чувствуя, как под каблуками мягко пружинит ковёр. Она уже знала, что этот ужин станет точкой кипения. Её унизили, вытеснив из компании, но и подарили зрителя — Шейдона Лекса, предельно опасного и потому предельно ценного.

Если семья решила играть в шахматы, — подумала Лера, — то пусть убедятся, что я всё ещё на доске. И я не пешка.

Она опустила пальто на спинку ближайшего кресла, поймала на себе любопытный взгляд Лекса и впервые за вечер позволила себе улыбнуться — холодно, красиво, с обещанием. И села за стол, разворачивая собственную партию.

Весь вечер за столом родители из кожи вон лезли, рассыпаясь в дифирамбах Алесе.

— Наша девочка! Настоящая бизнес-леди! С такой хваткой, с таким чутьём! «Атлант» с ней взлетит до небес! — восторженно приговаривал Глеб Викторович, накладывая Лексу ещё один кусочек лосося под лимонным соусом.

— Да-да, и с таким вкусом… ты посмотри, какая она красавица, не зря говорят — настоящая руководительница должна быть ещё и эстетичной! — подхватила Вероника Николаевна, бросая на Леру короткий взгляд, полный молчаливого укора.

Алеся, нарядившаяся как на кастинг в сериал про светскую жизнь, сияла как утренний глянец. Её платье — шелковое, обтягивающее, с глубоким вырезом — было рассчитано не на семейный ужин, а на охоту. Девушка смеялась слишком звонко, наклонялась слишком часто, чтобы поправить прядь, а пальцы её то и дело «случайно» касались руки мужчины.

Но Шейдон Лекс был непроницаем, как гранит. Он отвечал вежливо, но без воодушевления, отстраняясь почти незаметно. Он не смотрел на Алесю. Весь вечер он смотрел на Леру.

А Лере казалось, что еда — картон, воздух — вязкий, как сироп, а разговоры — будто из старого телевизора, настроенного не на тот канал. Вся эта сцена: сестра-королева бала, восторженные родители, и он — конкурент, появившийся тут, как клеймо судьбы — всё это было абсурдно и мучительно.

— Ты хоть раз порадуйся за сестру, — вдруг произнесла Вероника Николаевна, строго глядя на Леру поверх бокала. — Всё лицо у тебя кислое. Или зависть душит?

Это было как пощёчина. Громкая. На людях. Как всегда. Лера открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В ней вдруг поднялось нечто глухое и беззащитное — не гнев, нет. Страх. Робость. Её учили сдерживаться. Не перечить. Не быть неудобной.

Она встала резко, отодвигая стул с такой силой, что ножки скрипнули по полу. Хотела сбежать — просто выйти, не слышать, не видеть.

Но вдруг в комнате повисла тишина.

— Мисс Гордеева, — раздался знакомый низкий голос. — Подождите.

Шейдон Лекс неспешно поднялся. Его движения были уверенными и точными, как и слова. Он подошёл к Лере, достал из внутреннего кармана пиджака тонкую серебристую визитку и, протянув её, произнёс:

— Позвоните мне завтра.

Он не объяснил зачем. Не предложил помощь. Не улыбнулся. Он просто сказал это — так, что в комнате будто что-то поменялось. Воздух стал плотнее, время — медленнее. Лера кивнула. Она не могла не кивнуть. Лекс чуть повернулся к остальным, скользнул взглядом по Адаму, потом — по Алесе.

— Ужин был весьма… занятный. Но увы, дела зовут. Благодарю за приглашение.

Он наклонил голову и, не дожидаясь прощаний, вышел из комнаты, оставив после себя лёгкий запах дорогого парфюма и ощущение неразгаданной загадки. Как только за ним закрылась дверь, отец почти вскочил.

— Отдай визитку. Это касается компании. Мы всё обсудим без эмоций.

Лера медленно опустила взгляд на визитку, которую всё ещё держала в руке.

— Нет. Он дал её мне.

В тоне не было ни крика, ни дерзости. Только твёрдость. Алеся тут же застонала, капризно откинувшись на спинку кресла:

— Ну почему? Ну почему все лучшие мужчины должны доставаться тебе? Он же явно смотрел только на меня! Я ему понравилась! Просто ты стояла ближе, вот и дал визитку тебе!

Вероника Николаевна хмыкнула:

— Шейдон — человек рассудительный. У него свои цели. Он не из тех, кто действует на эмоциях. Мы всё равно разберёмся.

Но Лера их уже не слышала. Она смотрела на тонкую серебристую карточку у себя в ладони, где лаконично были выбиты:

Из-за тонких стен спальни Леры, будто иглой в ухо, всё ещё доносилось ноющее голосок младшей сестры:

— Ну пап, ну скажи же, что я ему понравилась! Ну он же смотрел, ну он же улыбался, просто Лера снова всех перехватила! Она как сорока — всё себе! Я хочу Лекса! Я должна его получить!

Глеб Викторович что-то пробормотал, но Лере не было слышно — и не хотелось вслушиваться. Она лишь закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Шейдон Лекс. Имя, которое звучало, как название элитного автомобиля или бренда часов. И человек соответствующий — из представительной, старинной семьи, которая держала бизнес-империю с щупальцами, раскинувшимися от медицины до энергетики, от логистики до технологий. У Шейдонов был не просто бизнес — у них был вес. Свой кодекс. Своя стратегия.

И потому особенно странным казалось то, что Шейдон пришёл. На домашний ужин. В обычную московскую квартиру, где в углу потрескалась штукатурка, а в прихожей пахло маминым кремом для рук и варёным луком.

Лера лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Она вспоминала переговорную, где впервые столкнулась с Лексом.

Тогда он вошёл в зал так, будто он не просто вел переговоры — будто устанавливал правила нового порядка.

Властный, хладнокровный, с ледяной вежливостью. Каждый его жест был отточен, а голос — спокоен, но с такой внутренней силой, что даже опытные финансисты начинали мяться.

И всё же, она тогда его переиграла. Словно на какой-то доле секунды увидела слабое место — и воспользовалась. Но ведь это был Лекс. Он не мог уступить просто так. А сегодня… Он смотрел на неё. Словно знал что-то, чего она сама пока не понимала.

Лера не помнила, как заснула. Сон накрыл её быстро, как если бы тело само отключилось от усталости, тревоги и бесконечного внутреннего напряжения. Ни снов, ни света — лишь чёрная тишина, как глухой кокон.

Звон будильника прорезал утро, как нож. Лера открыла глаза. Комната была серой и пустой. Холодной. Никаких шагов, голосов. Ни запаха кофе, ни шума фена — дом вымер.

Алеся с отцом уехали в офис. Мать, скорее всего, как всегда, умчалась в фитнес-клуб на утреннюю йогу или в салон.

Лера медленно поднялась, зябко натянула на плечи кардиган и прошла в кухню. Налив воду в турку, она на автомате включила плиту и достала кружку. Руки дрожали.

Когда аромат свежесваренного кофе наполнил воздух, она чуть расслабилась. Села за стол, обняла горячую чашку ладонями и только тогда заметила визитку, которую с вечера положила рядом с телефоном.

Серебристая, тонкая, с гравировкой — почти ювелирное изделие.

«Позвонить сейчас? Или позже?» — Лера смотрела на неё, будто на магический артефакт.

Что он хотел? Почему именно она? Она приложила визитку к губам, словно хотела через неё прочувствовать ответ, и поняла — откладывать бессмысленно. Если в её жизни и была возможность изменить всё — она наступила сейчас.

Лера резко выдохнула, как будто изгоняя из себя скопившееся напряжение. Руки дрожали, но пальцы уже коснулись экрана смартфона. Она не дала себе времени на раздумья — просто набрала номер, указанный на визитке, и прижала телефон к уху.

Гудки тянулись долго, один за другим, как мерное биение сердца в полной тишине.

— Слушаю.

Голос с той стороны был холодным, сдержанным, почти безжизненным. Он словно пронзил её, как резкий ветер в ненастный день. На миг Лере захотелось отдёрнуть руку, сбросить вызов и притвориться, что ничего не было. Но она сжала зубы, расправила плечи, и чётко, без дрожи в голосе, сказала:

— Это Лера Гордеева. Вы просили, чтобы я позвонила.

В ответ — тишина. Короткая, наполненная чем-то неуловимым, словно он оценивал её. И вдруг голос изменился. В нём появились глубина, мягкость, даже легкая улыбка. Теперь он звучал почти обволакивающе, с тем самым бархатным тембром, что словно скользил по нервам:

— Рад, что вы откликнулись. Я бы хотел увидеться. Деловой разговор, конечно.

Лера растерялась. Она сжала телефон крепче.

— Я больше не представляю интересы «Атланта». Все вопросы стоит адресовать новому руководству.

— Это не имеет значения.

В голосе Лекса зазвучала твёрдость. Не грубость — власть. Он не предлагал — он ставил перед фактом.

— Эта встреча касается исключительно вас. Я настаиваю.

Горло перехватило, но Лера не подала виду. Она смотрела в окно, на отражение своего лица в стекле. Решительное. Взрослое. Слишком взрослое для своих двадцати шести.

— Где и когда?

— Ресторан «Tresor», частный кабинет. Через час. Надеюсь, вы пунктуальны.

— Буду вовремя, — коротко ответила она. Пальцы сами нажали кнопку сброса, как будто боялись, что продолжение разговора способно разрушить её хрупкое самообладание.

Долгий вдох. Пульс стучал где-то в висках. Лера бросила взгляд на часы — у неё чуть больше сорока минут. Этого хватит.

Ванная комната наполнилась паром, пока она стояла под ледяным душем, давая каплям воды стекать по коже и смывать с неё сон, обиды, страх, слабость. Ещё не зная, что ждёт, она уже внутренне собиралась в бой.

Перед зеркалом — другая Лера. Та, что руководила «Атлантом». Сдержанная, собранная, изящно строгая. Волосы — в гладкий хвост. Макияж — лёгкий, почти незаметный, но с акцентом на глаза. Тёмно-синий брючный костюм — сшит по фигуре, уверенный, как доспех. Белая блузка с тонкой линией воротника. Часы на запястье. Украшений — минимум. Ни сантиметра лишнего. Всё говорило: она не сломалась. Она — сила.

Кофе остался остывать в чашке. Такси приехало через шесть минут. Лера быстро обулась, перекинула сумку через плечо и, закрыв за собой дверь, шагнула в подъезд.

На улице было свежо, воздух щекотал кожу под воротником. В машине она не разговаривала с водителем, только кивнула, когда он сверился с навигатором. Всё остальное время Лера смотрела в окно, в себя. В мысли, что путались, как ртуть — блестящие, текучие, опасные.

Она не знала, чего ждать. Но знала одно: Шейдон Лекс — не из тех, кто играет в короткие партии. И раз уж он выбрал её — значит, на кону нечто куда большее, чем просто деловой ужин.

Лера уверенно вошла в холл ресторана «Tresor» — место, где воздух пах не едой, а деньгами, властью и недосказанными договорённостями. Высокие потолки, приглушённый свет, сверкающие бокалы и золотистый блеск металла в интерьере — всё здесь говорило, что каждый, кто переступает этот порог, умеет держать удар и знает цену словам.

— Доброе утро. У меня встреча с мистером Шейдоном, — ровно сказала Лера, подойдя к стойке администратора.

Девушка в строгом чёрном костюме, с гладко зачёсанными волосами и едва заметной гарнитурой в ухе, кивнула с профессиональной улыбкой.

— Это частный кабинет. Позвольте вас проводить.

Лера коротко кивнула и пошла следом. Её шаги по мягкому ковру были почти неслышны, но в каждом движении чувствовалась внутренняя сосредоточенность. Она не смотрела по сторонам, не интересовалась, кто сидит за столиками, какие деловые лица мимоходом оборачиваются — у неё была цель. И, возможно, она уже в капкане.

Сотрудница провела её в отдельную часть ресторана, в зону, куда не заглядывали обычные посетители. Дверь кабинета была массивной, тёмное дерево с инкрустацией, словно портал в другой мир.

— Пожалуйста. Мистер Шейдон уже ожидает вас, — вежливо сказала администратор и чуть приоткрыла дверь.

Лера вошла. Комната была оформлена в насыщенных оттенках бордо и графита, с тяжелыми шторами, плотно приглушающими дневной свет. Мягкий ковер, массивный стол из палисандра, хрусталь и фарфор на сервировке. Воздух пах дорогим кофе и сандалом.

Шейдон Лекс встал из-за стола, как только её увидел. Его движения были размеренными, точными, как у человека, привыкшего к вниманию и власти.

— Рад, что вы пунктуальны, мисс Гордеева, — произнёс он и протянул руку.

Рукопожатие вышло крепким, деловым, будто и не было вчерашнего ужина и его пронизывающего взгляда. Но всё же в его прикосновении чувствовалась уверенность хищника, оценивающего свою добычу.

Тут же, будто по сигналу, вошла официантка. Поднесла меню, положила его перед каждым и встала с лёгким наклоном головы, ожидая заказ.

— Мне как обычно, — сказал Лекс, даже не взглянув на страницы.

Лера подняла глаза:

— Крепкий чёрный кофе. Без сахара. Без молока.

Шейдон чуть приподнял бровь и с лёгкой ухмылкой посмотрел на неё, почти лениво, но с каким-то неуловимым интересом:

— Неужели мисс Гордеева успела позавтракать?

Она усмехнулась краешком губ. В голосе прозвучало нечто острое:

— Я ехала сюда через весь город не для того, чтобы завтракать, мистер Лекс.

Его взгляд потемнел. Не от злости — от какого-то хищного удовольствия. Он словно слышал совсем другие слова, не те, что звучали. И эта игра, в которую Лера сама ещё не решилась играть, уже начиналась. А Лекс — он не был просто участником. Он был автором правил.

Заказ принесли быстро — официантка бесшумно скользнула в кабинет, словно и не покидала его вовсе. Перед Шейдоном появился фарфоровый стакан с кофе с молоком, пахнущий чем-то сливочно-медовым. Перед Лерой — тонкая чашка, в которой темнела крепкая, почти маслянистая жидкость, испускающая горьковатый аромат свежесмолотых зёрен.

— Приятного, — коротко сказала официантка и исчезла так же незаметно, как появилась.

Лекс поднял свою чашку, чуть вдохнул аромат, не сводя глаз с собеседницы.

— Знаете, я был удивлён, когда узнал, что вас сняли с должности генерального директора, — произнёс он негромко, с лёгким акцентом на слове вас.

Лера не сразу отреагировала. Она сидела с прямой спиной, ладонями обхватив чашку, будто согревая замёрзшие пальцы. Потом медленно подняла взгляд.

— Не стоит злорадствовать, — сказала она, спокойно, но с жёсткой нотой в голосе.

Шейдон чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки.

— Даже не думал, — отозвался он. — Я действительно удивлён. Это решение… недальновидное. Или, если хотите, эмоциональное. И уж точно не деловое.

Лера нахмурилась.

— К чему вы клоните, мистер Лекс?

Он склонил голову набок, как будто рассматривал её под новым углом. На губах его появилась ленивая, почти мальчишеская усмешка.

— К сожалению, я слишком ленив, — произнёс он с лёгкой тенью иронии.

Лера едва не рассмеялась. Все, кто хоть немного знал фамилию Шейдон, понимали, что "ленивый" — это последнее слово, которое можно было бы применить к Шейдону Лексу. Его семья управляла корпорацией, простиравшейся от высоких технологий до сельского хозяйства, и каждое подразделение приносило миллионы.

— Ленивый? — тихо переспросила Лера.

— Именно, — с серьёзным лицом подтвердил он. — Например, одна из наших компаний участвовала в тендере, который выиграл «Атлант». После того как контракт ушёл к вам, начались сложности, и я вынужден был уволить всю управляющую верхушку. Не потому, что я зол. Просто… я не люблю терять. А если кто-то проиграл — значит, он не на своём месте.

Лера приподняла брови.

— Легко расстаетесь с людьми.

Лекс кивнул.

— Это всего лишь бизнес. Но сейчас мне нужен новый руководитель. Кто-то, кто умеет побеждать.

Она замерла. Его слова, тон, тембр, даже то, как он произнёс «побеждать», — всё это звучало как приглашение. Или как вызов.

— Нанимайте меня, — коротко сказала Лера, всматриваясь в его лицо, в котором по-прежнему не было ни спешки, ни волнения. Только спокойная, уверенная сила.

Лекс усмехнулся и покачал головой.

— Всё не так просто, мисс Гордеева, — медленно произнёс он. — Я же говорил — я ленив. Мне нужны не просто сотрудники. Мне нужны партнёры.

И Лера вдруг поняла: игра только начинается. И ставки в ней — куда выше, чем должность.

Лера отставила чашку в сторону и выпрямилась, словно готовясь к защите диплома. В её взгляде горел холодный, стальной огонь.

— Я хороший работник, мистер Лекс. Я трудолюбивая, я не боюсь ни давления, ни сроков, ни ответственности. У меня впечатляющий послужной список: я вела переговоры, выстраивала логистику, закрывала сделки, которые не верил даже сам “Атлант”. Я строила компанию, в которой меня в итоге предали.

Она говорила с такой страстью, будто от этого разговора зависела её жизнь. Губы подрагивали, но голос не ломался. Он был чётким, звонким. Глаза блестели — не от слёз, а от эмоции, едва сдерживаемой.

Лекс наблюдал за ней, опершись локтем о подлокотник, и усмехнулся, медленно, как хищник, которому подают неожиданно интересную игру.

— Это, конечно, трогательно, — произнёс он негромко. — Но не странно ли — проситься на работу к одной из главных семей конкурентов?

Лера вскинула подбородок.

— Я больше не часть этой семьи, — ответила она твёрдо. — Они выбросили меня, оболгали, опозорили. Я всю себя вложила в «Атлант», а меня обменяли, будто вещь. Теперь я хочу…

Она осеклась, но в глазах промелькнуло то, что заставило Лекса чуть приподнять бровь.

— Мести? — с тенью удовольствия уточнил он.

— Да, — ровно подтвердила Лера. — Ради этого я сделаю всё, чтобы привести вашу компанию к успеху. Я не подведу.

Между ними повисла напряжённая пауза. Лекс не отвечал. Он смотрел на неё долго, оценивающе, будто пытался разгадать, насколько далеко она готова зайти. Его лицо оставалось почти бесстрастным, только уголки губ едва заметно дёрнулись — его, похоже, всё это забавляло.

Наконец он заговорил.

— Что ж, мисс Гордеева. У меня есть для вас предложение. В ближайшие недели состоится тендер. Крупный, сложный, грязный в деталях — как мы любим. Если вы его выиграете — я отдам вам свою компанию под управление. На длительный срок. С полными полномочиями.

Лера слегка подалась вперёд, затаив дыхание. Она не спрашивала деталей — сейчас было важнее не упустить момент.

— Я готова приступить к своим обязанностям немедленно, — сказала она, серьёзно, без тени колебаний.

Лекс рассмеялся. Глухо, тяжело, как будто в его смехе было и удовольствие, и насмешка, и интерес.

— Удивительная вы женщина, Лера Гордеева, — усмехнулся он, отпивая кофе. — Но, может быть, сначала… хотя бы допьём кофе? Мы же ещё даже не позавтракали.

Лера чуть сильнее сжала фарфоровую чашку, когда услышала слова Лекса. Казалось, от его спокойного, почти небрежного тона стены кабинета стали чуть холоднее.

— Я давно наблюдал за вашей работой, Лера, — сказал он, чуть склонив голову и облокотившись локтями на стол. Свет из хрустальной лампы ловил блеск в его темных глазах. — Вы — удивительный специалист. Ваши проекты… временами по-настоящему вдохновляли.

Лера замерла. Воздух вдруг стал тяжелее. Глубоко внутри неё что-то дрогнуло. Слова, которых она никогда не слышала от самых близких, теперь звучали из уст Шейдона Лекса — человека, чьё мнение в профессиональной среде было весомее похвалы целого совета директоров. Она машинально отвела взгляд, пытаясь сдержать смущение, но чувствовала, как лицо заливает румянец.

Родители никогда не хвалили. Максимум — строгий кивок. «Так и должно быть». «Ты обязана». А теперь…

Она бросила короткий взгляд на Лекса. Он не усмехался. Он был серьезен. Спокойно уверен в каждом слове. И это выбивало её из колеи.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, сцепил пальцы и медленно выдохнул, будто собирался сказать нечто весомое:

— Сегодня утром Глеб Викторович сделал заявление для прессы. Заявил, что Лера Гордеева подозревается в участии в финансовых махинациях. — Он замолчал, внимательно наблюдая за её реакцией. — И честно… мне непонятно, как можно так обращаться с родной дочерью.

Лера выпрямилась, словно от удара. Чашка в её руках слегка дрогнула. Она поджала губы и после короткой паузы сказала:

— У нас сложные отношения в семье.

Она старалась говорить ровно, почти без эмоций. Но голос всё же дрогнул.

— Вероятно, слишком сложные, — заметил Лекс, не отводя взгляда.

— Семьи разные бывают, — выдохнула она. — Возможно, вам это незнакомо.

Лекс хмыкнул, его губы чуть тронула ироничная улыбка.

— О, уверяю вас, очень даже знакомо. Мой отец до сих пор считает меня бездельником, а моего брата — гениального математика — обвиняет в том, что тот не монетизирует свои таланты. У нас в семье только деньги делают человека ценным. Остальное — слабость.

Лера прищурилась. Это шло вразрез со всем, что она слышала о семье Шейдона. В её представлении Шейдены были безупречны — идеальные, холодные, но успешные. И вдруг — трещина в фасаде.

— Странно это слышать. Вся ваша семья… — она чуть пожала плечами. — Вы словно родились в успехе.

Лекс рассмеялся, коротко и беззлобно:

— Успех — это упаковка. За ней не видно криков за закрытыми дверями. Молчания за семейными столами. И вечного разочарования в глазах тех, кого ты по идее должен любить.

Он отпил кофе и добавил, глядя ей прямо в глаза:

— Знаете, с вашим отцом у нас, похоже, больше общего, чем хотелось бы.

Лера откинулась на спинку стула. На секунду они просто сидели в тишине — каждый в своём прошлом, каждый со своей болью.

Затем она, чуть склонив голову, спросила:

— Шейдон — ваше настоящее имя?

Он усмехнулся:

— Шейдон — да. Лекс — укороченная форма от Лекслер. Бабушка по отцу была из Австрии. Родители посчитали, что так звучнее. «Шейдон Лекс» — как герой из романа о корпорациях и мировой элите.

Лера улыбнулась — впервые за весь разговор искренне.

— Признайтесь, — сказала она, глядя ему в глаза, — вы ведь наслаждаетесь тем, что пугаете людей своим именем?

Лекс чуть наклонился вперёд. В его взгляде вспыхнула искра, хищная и притягательная:

— А вы — тем, что недооцененная.

Он поднял свою чашку. Она — свою. И в этой легкой тишине, между двумя усталыми бойцами, разными и похожими одновременно, прозвучал тихий звон фарфора.

— За мстительных дочерей и забытых сыновей, — произнёс он. — Мы с вами… весьма интересный дуэт, мисс Гордеева.

Лера сделала глоток. И впервые за долгое время почувствовала не одиночество — а начало какой-то опасной, непредсказуемой, но своей игры.

Лекс мельком взглянул на дорогие часы с кожаным ремешком и, вернувшись к разговору с ней спокойным, почти деловым голосом, сказал:

— На время работы над проектом я готов предоставить вам жильё. Ближе к офису, чтобы не терять время. Мы работаем в жёстких сроках, и я хочу, чтобы вы были в гуще событий. А сейчас… — он встал из-за стола и пригладил манжеты на рукавах пиджака, — пора ехать. Я введу вас в курс дела.

Лера моментально выпрямилась. Резкий порыв словно выдернул её из мыслей, она натянула на себя знакомую профессиональную маску — отточенную за годы в «Атланте»: прямая осанка, сосредоточенный взгляд, никаких эмоций. Она кивнула и спокойно, почти гордо шагнула вслед за Лексом.

Ресторан встретил их тихим гулом голосов, лёгким звоном столовых приборов. Никто не оборачивался — здесь богатые привыкли к присутствию власти и дорогих костюмов. Лекс шёл чуть впереди, но чувствовалось, что он ощущает её шаг, её присутствие рядом. Он открыл перед ней стеклянную дверь, выпуская Леру на залитый солнцем мрамор крыльца.

У дороги уже ждал автомобиль — чёрный, сверкающий, с тонированными стёклами. Водитель вышел, открыл заднюю дверь, и Лекс жестом пригласил её сесть первой. Лера скользнула внутрь, и почти сразу почувствовала, как за ней хлопнула дверь. Салон был просторный, мягкий, пах дорогой кожей и чем-то ещё — дорогим, глубоким… и откровенно мужским.

Лекс сел рядом, не слишком близко, но и не оставляя слишком много пространства. Он бросил коротко:

— В «Эриду».

Водитель молча кивнул, даже не взглянув в зеркало, и плавно вывел автомобиль на проспект. Машина скользила по асфальту, будто вода по стеклу — мягко, уверенно, не замечая кочек и ритма городского шума.

Лера сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в окно, будто оттуда можно было найти ответы. На самом деле внутри неё всё сжалось в тугой ком. Сердце билось слишком громко. В ушах стоял глухой стук крови. Она ощущала рядом Лекса — его ровное дыхание, еле уловимый запах одеколона. Он был слишком близко, слишком реальный, слишком… настоящий.

Этот аромат — тёплый, пряный, с какой-то ноткой дерзости — пробирался под кожу. Он будто говорил: «Со мной играют по моим правилам».

Лера сжала пальцы чуть крепче. Она отвернулась к окну, чтобы не выдать дрожи, не показать, как её захлёстывают эмоции. Ей хотелось быть ледяной, собранной, неприступной. Ведь это был её шанс. Единственный. Может, последний.

— Я справлюсь, — шепнула она себе. — Я докажу им всем. Себе. Ему. Им. Всем.

Она вспомнила, как вчера сидела за родительским столом, как мать укоризненно глядела, как отец делал вид, что её не существует, а Алеся ворковала, строя глазки Шейдону. И как он, не глядя на сестру, смотрел только на неё — на Леру.

Она до сих пор не понимала, почему он это делает. Почему он здесь. Почему он предложил ей работу. Но знала одно: пути назад нет. И впереди — всё, что она должна забрать у жизни. Потому что теперь у неё появилась цель. И если ради неё нужно будет стать ледяной — она станет. Если нужно будет сжечь мосты — она не моргнёт.

Лекс слегка повернул голову и мельком взглянул на неё. Не спрашивал, не комментировал. Но будто чувствовал — она уже готова. Готова вступить в игру.

Мужчина скользнул по девушке взглядом, задержался чуть дольше, чем позволял деловой этикет, и тихо сказал:

— Вы избегаете смотреть на меня, мисс Гордеева.

Лера вздрогнула от прямоты его слов, медленно обернулась и встретилась с его взглядом. Уголки губ Лекса были приподняты в той самой улыбке — опасной, самоуверенной, порочной. И красивой. Слишком красивой, чтобы не вызвать беспокойства.

Она взяла себя в руки, выпрямилась и сухо ответила:

— Я уже обдумываю проект. Частично знакома с деятельностью «Эриды», есть идеи, которые можно предложить.

— Знали конкурентов в лицо? — с усмешкой уточнил Лекс, лениво откинувшись в кресле.

Лера не моргнула:

— Мониторинг — основа стратегии. Особенно когда речь идёт о таких игроках, как ваша компания.

Он хмыкнул, будто получал удовольствие от каждой секунды разговора с ней.

— Вы ещё не приступили к работе, а я уже очарован, — пробормотал он, почти вполголоса.

Лера хотела спросить, что именно он имел в виду — её профессионализм или… что-то совсем другое, но не успела. Машина плавно замедлилась. Водитель молча вышел и распахнул перед ней дверь, протягивая руку.

Девушка ступила на тротуар и застыла, всматриваясь в здание, возле которого остановились. Перед ней возвышался современный офисный гигант, утопающий в закатном свете. Здание казалось выточенным из чёрного стекла и стали — мощное, строгое, в то же время изящное и архитектурно безупречное. Острые геометрические линии, глянцевые фасады, будто зеркала — отражали город и небо. Подсветка внутри здания оживляла его: мягкий янтарный свет струился из окон, подчеркивая солидность и вкус владельцев. Углы были скошены с какой-то дерзостью, в архитектуре чувствовалась сила, которая не просит — она берёт.

Лера не могла не признать — это впечатляло. Всё в этом здании говорило о статусе, вкусе, амбициях.

— Пойдёмте, — Лекс подошёл ближе и лёгким движением пригласил её следовать за ним внутрь.

Они вошли в просторное фойе с высоченными потолками и гладкими поверхностями. Здесь не было ничего лишнего — ни показной роскоши, ни мишуры. Только стекло, тишина, дорогое дерево и точечный свет, падающий с потолка. Лифт поднял их на последний этаж — стремительно и бесшумно.

Когда двери раскрылись, Лекс шагнул вперёд и распахнул дверь с табличкой «Проектный отдел. Генеральный директор».

Кабинет был просторным и светлым, с панорамными окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на город, раскинувшийся внизу словно модель. В центре — массивный стол из тёмного дерева, рядом — эргономичное кресло. На столе мощный компьютер с двумя широкоформатными мониторами. Стена с полками для документов, кофейная зона в углу с мини-кофемашиной, кожаным диваном и большим столом для неформальных встреч.

Тут всё было сделано для того, чтобы человек чувствовал: его время — ценно. Его труд — результативен. Его комфорт — важен.

— Ваш кабинет, — Лекс повернулся к ней, — Всё, что нужно, уже настроено. Начнёте с аналитики. Через два дня у нас встреча с представителями департамента промышленной кооперации. Я хочу, чтобы к этому времени у вас был план.

Лера шагнула внутрь, медленно провела пальцами по гладкой поверхности стола, ощутила мощь машины под кончиками пальцев. Она сделала вдох, потом выдох и с трудом сдержала внутреннюю дрожь. Это был её шанс. Новый старт. Новая игра.

И она собиралась выиграть.

Лера сидела, едва дыша, склонившись над монитором. На экране сменяли друг друга диаграммы, таблицы, аналитические выкладки и черновые схемы. Она старательно вчитывалась в каждый пункт, делала заметки, отмечала потенциальные риски, искала слабые места у конкурентов. На столе лежала кипа распечаток, среди которых были и тендерные условия, и статистика прошлых лет, и внутренние отчёты по проектам «Эриды».

Время для неё словно остановилось. За окном давно опустилась ночь, городские огни отражались в стеклянных панелях, играя на потолке отблесками, но Лера этого даже не замечала. Она работала с упорством человека, который знал — от этих часов зависит всё.

Когда в кабинете раздалось приглушённое покашливание, Лера вздрогнула, выронив ручку. Сердце ухнуло в пятки.

Она подняла голову и увидела Лекса. Он стоял у стены, в тени, скрестив руки на груди, опираясь плечом о стеклянную перегородку. В полумраке его фигура казалась ещё внушительнее — тёмный пиджак, свободная поза, взгляд из-под ресниц и насмешливая полуулыбка, которая будто дразнила её.

— Вижу, вы уже вполне освоились, мисс Гордеева, — в его голосе сквозила ирония. — Но, может быть, вы всё же прервёте этот крестовый поход ради сна?

Лера машинально метнула взгляд на часы в углу монитора. Без одной минуты одиннадцать. Она моргнула — неужели так много прошло?

Смутившись, она торопливо принялась сохранять документы, закрывать вкладки и приводить в порядок рабочий стол. Пальцы чуть дрожали от усталости и напряжения. Она выключила монитор, отодвинула клавиатуру и выдохнула.

— Простите… я не заметила, — пробормотала она, не поднимая глаз.

— Я вас отвезу, — просто сказал Лекс, уже направляясь к двери.

Лера кивнула, чувствуя лёгкую робость, почти неловкость. Весь день они обсуждали только дела, и всё происходило строго в профессиональной плоскости. Но сейчас, в тишине офиса, под его пристальным взглядом, она вдруг почувствовала себя иначе. Уязвимо. Женственно. И очень рядом с мужчиной, от которого буквально исходила сила.

Они спустились в лифте, не говоря ни слова. Внутри царила тишина, которую нарушал лишь равномерный гул кабины. Лера старалась не смотреть на отражение в зеркальных стенах — Лекс стоял слишком близко.

Машина ждала у входа. Лекс открыл ей дверь, и она села, стараясь не выдать усталость. Только сейчас она осознала, насколько была вымотана: глаза жгло от напряжения, плечи ныли, а в голове звенело от переизбытка информации.

Поездка прошла молча. Мягкий свет уличных фонарей скользил по стеклам, отражался на кожаной обивке. Лера краем глаза смотрела на профиль Лекса — резкий, уверенный, как и всё в нём. Внутри будто боролись две Леры: одна — деловая, собранная, а другая — растерянная, потерянная девушка, которую кто-то впервые за долгое время увидел.

Машина остановилась у входа в современное здание с лаконичным фасадом и тёплой подсветкой. Элитный жилой дом. Без лишней роскоши, но с тем уровнем, который говорил сам за себя.

Лекс вышел первым, обошёл машину, открыл дверь и подал Лере руку. Она приняла её, стараясь держаться спокойно, но едва ступив на тротуар, вдруг осознала: этот день изменил всё.

— Чувствуйте себя как дома, — мягко сказал он, чуть склонив голову. И на миг его голос прозвучал почти заботливо, почти по-настоящему.

Лера подняла взгляд, встретилась с его глазами и кивнула. Медленно. Почти серьёзно. Как будто принимала вызов.

Они вошли внутрь, и Лера замерла на месте, сделав невольный шаг назад. Просторное помещение утопало в мягком сумраке, рассеянно подсвеченном встроенными светильниками. Перед ней открывалась невероятная картина: панорамные окна от пола до потолка обрамляли ночной город, который сиял внизу мириадами огней, будто драгоценный ковер. За окнами возвышались небоскребы, темные и стеклянные, в их зеркальных фасадах отражались редкие звезды и самолеты, пролетающие где-то высоко над горизонтом.

Гостиная будто сошла с обложки архитектурного журнала. Стены были уставлены встроенными книжными стеллажами, утыканными корешками в кожаных и тканевых переплетах — библиотека мечты. Между полками уютно горели точечные лампы, создавая ощущение уюта среди этой сдержанной, почти монументальной роскоши. Посреди комнаты стоял низкий кофейный стол, на котором мерцали свечи в толстых стеклянных колбах, рядом лежали аккуратно сложенные журналы и металлическая ваза с орехами. Просторный угловой диван из темной кожи или дорогой замши казался не просто мебелью — это было убежище, пристанище. Все это было роскошно… слишком роскошно, чтобы быть правдой. Лера не сразу поняла, дышит ли она.

Лекс прошёл вперёд с той самой лёгкой, чуть ленивой походкой уверенного человека, для которого подобные интерьеры — привычная часть жизни.

— Ваша комната здесь, — он открыл одну из дверей и повернулся к ней. — Можете принять душ, отдохнуть. Все, что нужно — внутри.

Лера шагнула за порог, оглядываясь. Светлая спальня с выходом на балкон, мягкое освещение, и снова этот изысканный минимализм в деталях. Она обернулась к нему.

— Мне бы, наверное, стоило заехать домой. Взять одежду, какие-то вещи…

Но Лекс лишь улыбнулся краем губ.

— Не потребуется. Я уже обо всём позаботился. В шкафу найдёте всё необходимое. Надеюсь, угадал с размерами.

Лера нахмурилась — и растерялась. Сказать, что она была не готова к такой предусмотрительности — ничего не сказать.

— Я… — начала она, но не закончила.

— Через полчаса накроют ужин, — перебил Лекс, обойдя её взглядом, — Присоединяйтесь ко мне на кухне, если не будете слишком уставшей.

Он улыбнулся — чуть лениво, чуть лукаво — и скрылся за дверью, оставив Леру одну.

Некоторое время она стояла посреди комнаты, будто не решаясь пошевелиться. Всё вокруг казалось чужим, далеким, как из сна, от которого ты боишься проснуться. Потом она заставила себя двигаться, зашла в ванную — и снова поразилась. Просторная душевая, тёплый свет, мрамор и стекло, запах дорогой косметики и свежести. Всё в этой квартире кричало о богатстве, но ни одно из этих криков не было вульгарным.

После душа она нашла в гардеробе мягкий, уютный домашний костюм — шелковистый, почти невесомый, точно сидевший по фигуре. Одевшись, Лера выдохнула, посмотрела на себя в зеркало. Чужая. И в то же время — новая.

Сжав пальцы в кулак, она расправила плечи и вышла из комнаты. Пройдя по коридору с гладкими стенами, освещёнными мягкими встроенными бра, она свернула в сторону кухни, откуда доносился аромат еды и лёгкий, низкий голос Лекса. Ее уже ждали.

Лера нерешительно ступила на пол кухни, и сразу же замерла у порога. Комната оказалась не менее впечатляющей, чем остальная квартира: просторная, с мраморной отделкой, встроенной подсветкой под верхними шкафами, с черным глянцевым островом посередине и панорамным видом на ночной город. Здесь всё было как на обложке журнала, но внимание девушки сразу же привлекли не интерьеры — а сцена, разыгрывающаяся прямо перед ней.

У изящного барного стола стояли двое мужчин. Один из них — Лекс, всё тот же безупречно одетый, расслабленный, с лёгкой ухмылкой на губах. Второй — мужчина постарше, с сединой на висках, но настолько аристократичный и ухоженный, что его трудно было назвать пожилым. В его руке покоилась изящная трость с серебряным набалдашником, которую он использовал скорее как символ статуса, чем необходимость. Его костюм был безупречен — тёмный, сшитый на заказ, с наглухо застёгнутым жилетом. Мужчина был... прекрасен. Величественный и пугающе харизматичный.

— Оболтус! — громко проговорил он, голосом, полным возмущения и силы. — Уволить весь руководящий состав? Да чем ты вообще думал, Лексингтон?

Он стукнул тростью о пол, но больше ради эффекта. Сам Лекс выглядел совершенно невозмутимо, он лениво опирался на край стола и чуть заметно улыбался.

— Ты погубишь компанию одним махом! — продолжал мужчина, сверкая глазами. — А теперь, значит, ещё и генерального назначил вот так, с бухты-барахты, не согласовав ни с кем?

Лера неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, стоит ли вмешиваться или лучше исчезнуть, пока не поздно. На фоне их сцены она казалась посторонней, лишней, случайной — и потому ещё больше чувствовала скованность. Но в следующий момент Лекс будто почувствовал её замешательство. Он обернулся и, словно невзначай, подошёл ближе, жестом пригласив её подойти.

— Папа, знакомься, — сказал он спокойно, с лёгкой ноткой насмешки в голосе. — Мой новый генеральный директор. Лера Гордеева.

Мужчина резко повернулся. Несколько секунд он изучал её взглядом, проникающим до костей, потом вдруг расплылся в широкой, по-настоящему тёплой улыбке.

— Самюэль Шейдон, — представился он, протягивая руку. Его ладонь была крепкой, тёплой и мягко сжала её руку, почти по-отечески. — Признаюсь, я был готов к худшему. Но, похоже, у оболтуса всё-таки есть вкус.

— Папа, — протянул Лекс с картинным страданием, — не могли бы вы обойтись без лекций на ночь глядя? Хрупкие женские плечи, как ты выразился, сами выбрали этот крест.

Самюэль фыркнул, но взгляд у него был скорее добродушный, чем действительно раздражённый.

— Лексингтон, ты лентяй и плут. Переложил все проблемы на плечи этой девушки — и теперь будешь веселиться и отдыхать, пока она спасает тебе бизнес?

Лекс посмотрел на Леру и, чуть склоняя голову, с наигранной печалью произнёс:

— Как-нибудь переживу этот позор. Хотя, признаться, унижение в такой компании — даже приятное.

Лера не удержалась от лёгкой улыбки. Она вдруг поняла, что в этой резкой, эмоциональной манере отца Шейдона нет настоящей злости. Это была скорее семейная традиция — театральное переругивание, не переходящее границы. В этих словах не было унижений, не было боли. Напротив — была нежность, просто замаскированная под сарказм.

— Ужин подан, — негромко сообщил с порога дворецкий в безупречном чёрном костюме, появившийся почти беззвучно.

— Вот и отлично, — сказал Самюэль, поворачиваясь. — Надеюсь, еда спасёт хоть что-то сегодня. Идёмте, мисс Гордеева. Расскажете мне за ужином, на что надеетесь в этой трясине.

Он галантно подал ей руку, а Лекс, закатив глаза, двинулся следом, явно наслаждаясь представлением.

Ужин действительно оказался восхитительным. Изящно оформленные блюда сменяли друг друга под мягкий свет хрустальной люстры и негромкую инструментальную музыку, звучавшую где-то из встроенной акустики. Обстановка была одновременно торжественной и уютной. Обслуживание — почти незаметным, но безупречным. Лера даже немного расслабилась, позволив себе чуть больше улыбок и пару спокойных вдохов — впервые за день.

Самюэль оказался тонким собеседником: умел слушать, задавал уместные вопросы и шутил с такой благородной иронией, что с ним было легко, несмотря на его харизму и статус. Однако в какой-то момент он отложил приборы, наклонился немного вперёд и негромко спросил:

— Скажите, Лера, почему вас сняли с поста генерального в «Атланте»?

Возникла неловкая пауза. Лера не сразу подняла глаза. Затем, аккуратно сложив салфетку на коленях, спокойно ответила:

— Так решил совет директоров. Во главе с моим отцом.

Самюэль чуть приподнял брови, словно о чём-то догадывался, но хотел услышать подтверждение.

— Я видел нового генерального «Атланта», — протянул он, крутя в пальцах хрустальный бокал. — И, скажу честно, выбором был… мягко говоря, озадачен.

Лера слабо улыбнулась, не отводя взгляда от бокала с водой.

— Моя сестра, может, и не особенно сильна в управлении, но зато прекрасно умеет заводить нужные связи, — тихо произнесла она. — Это оказалось важнее цифр.

Лекс всё это время молчал, откинувшись на спинку кресла. Он не вмешивался, не подшучивал, не спорил. Только наблюдал. Его взгляд был внимательным, тёплым, и в нём читалось что-то чуть большее, чем просто интерес. Почти одобрение… или ожидание.

Когда ужин подошёл к концу, Самюэль встал, подавая знак, что вечер завершён.

— Мы выезжаем в шесть утра, — спокойно сообщил Лекс, легко поднимаясь из-за стола.

Лера поспешно обернулась к нему:

— Это не обязательно. Я могу ездить в офис самостоятельно.

Он подошёл ближе, слишком близко. Тепло его тела ощущалось даже через ткань её домашнего костюма. Лекс слегка наклонился, и его голос прозвучал почти шёпотом, но в этом бархатном тоне было что-то вызывающее мурашки:

— Это моя маленькая прихоть, мисс Гордеева.

Он смотрел на неё чуть насмешливо, но взгляд был мягким. Его дыхание обдало её кожу — тёплое, чуть сладкое, тревожащее. У Леры пересохло в горле. Щёки вспыхнули, словно кто-то поднёс к ним ладони с жаром.

— Спокойной ночи, — пробормотала она и, резко развернувшись, быстро скрылась в своей комнате.

Дверь тихо закрылась, оставляя её наедине с собой и бешено колотящимся сердцем. Несколько секунд она стояла, прижавшись спиной к двери, стараясь дышать ровнее. Всё происходящее казалось ей странным сном — опасно сладким и немного пугающим.

Лера проснулась за несколько минут до звонка будильника. Сон словно сбежал, оставив после себя тревожное волнение, которое с каждым вдохом превращалось в сосредоточенность. Она быстро приняла прохладный душ, смыла остатки сна, закрутила волосы в полотенце и направилась к шкафу.

Открыв створки, на секунду застыла. Перед ней висели идеально отглаженные вещи — дорогая, брендовая одежда: шелк, кашемир, тонкая шерсть, благородные оттенки. Лера растерялась. Всё это было красиво, стильно, но… не её. Не девочки из обычной квартиры и не женщины, которую всегда ставили в тень сестры.

Взгляд скользнул по вешалкам и остановился на чёрном платье-пиджаке. Простом на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении — сшитом безупречно. Линия плеч подчёркнута, талия затянута, асимметричный низ добавлял дерзости. Она провела пальцами по гладкой ткани, затем решительно достала его и быстро переоделась.

Подойдя к зеркалу, Лера на секунду затаила дыхание. Платье сидело идеально. Оно подчёркивало изгибы, делало осанку прямее, а взгляд — острее. Волосы чуть подсохли и легли лёгкими волнами на плечи.

Она выглядела… иначе. В этой женщине в зеркале было что-то роковое. Что-то, что могло заставить замолчать переговорную. Лера невольно поправила воротник и хмыкнула:

— Не обманывайся. Вещи не сделают тебя красивее.

И, выдохнув, направилась к двери. В коридоре столкнулась с Лексом.

— Есть проблемы, — сказал он сразу, даже не поприветствовав её. — Нужно выезжать в офис.

Лера коротко кивнула. В этом было что-то успокаивающее — снова влиться в рабочий ритм, решать, действовать. Это она умела. Они доехали быстро. Водитель не разговаривал, Лекс молчал, листая что-то на планшете. Лера смотрела в окно, собирая мысли.

В кабинете их уже ждал сотрудник аналитического отдела, молодой мужчина с напряжённым лицом и кипой бумаг.

— «Атлант» опубликовал проектную часть по тендеру, — начал он, выкладывая распечатки. — И, похоже, это...

Лера схватила бумаги, пробежала глазами и резко выдохнула.

— Это мой проект, — тихо сказала она. — Я готовила его ещё до ухода из компании. Но здесь подпись Алеся Гордеева.

Она нахмурилась, тонкие пальцы сжали край листа. Всё было один в один — её структура, её расчёты, даже формулировки в аннотации. Только теперь это презентовали как ноу-хау её сестры. Лекс подошёл ближе, глядя в документы через её плечо. Он ничего не сказал, но выражение его лица стало ледяным.

Аналитик, немного замявшись, обратился к Шейдону:

— Мы проанализировали тендерную документацию и собрали информацию из смежных источников. По всему выходит, что победитель, возможно, уже известен заранее. Есть ощущение, что проект заточен под конкретного участника. Не исключено, что речь идёт о кулуарных договорённостях.

Лекс хмуро кивнул, махнул рукой:

— Спасибо, можете идти.

Когда дверь за сотрудником закрылась, в комнате повисла напряжённая тишина. Лера подняла голову, её взгляд потемнел.

— Я знаю этот проект. Я начинала над ним работу в «Атланте». Только тогда он был в черновом виде. Он не закончен, не выверен. В нем есть уязвимости — можно сыграть на этом.

Голос её был твердым, почти холодным. В ней зажегся тот огонь, что Шейдон однажды уловил в ней на переговорах — не злость, не обида, а сосредоточенная энергия профессионала, знающего, что делать.

Лекс усмехнулся, облокотившись на край стола:

— Меня интересует только один проект. Тот, который подготовит Гордеева. Настоящая.

Он сделал паузу, словно давая вес словам.

— А с нечестной игрой... я разберусь лично.

Лера кивнула, губы сжались в тонкую линию. Всё становилось на свои места. У неё есть шанс не просто вернуться в игру — а сыграть её по собственным правилам.

Гордеева села за стол, щелкнула мышкой, разбудив экран, и принялась за работу. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, но мысли путались. В груди пульсировало раздражение — тяжелое, почти гневное.

«Как он мог? Как отец мог так поступить?»

Проект, над которым она работала вечерами, просчитывая каждый пункт, каждую строчку, оттачивая логику — был передан Алесе. Просто так. Как будто Лера — временное недоразумение, которое можно вычеркнуть и заменить, будто она — черновик, а Алеся — итоговая копия.

Несправедливо.

«Хорошо. Раз так — посмотрим, кто из нас черновик.»

Её лицо застыло, взгляд стал холодным. Лера принялась прорабатывать структуру презентации, на ходу формулируя выгодные предложения и альтернативные пути внедрения. Она докажет, что её выбросили зря. Сделает проект безупречным, таким, что его нельзя будет не заметить. И никто больше не посмеет сомневаться в ней.

Усталость накатила вдруг. Лера выдохнула, опустилась глубже в кресло и на секунду прикрыла глаза. Затем взглянула на смартфон. Экран был усеян уведомлениями о пропущенных звонках. Несколько от отца. Несколько от Алеси.

«Когда успели?» — промелькнуло в голове. Она ведь даже не слышала, как телефон звонил.

Собираясь выключить звук, Лера замерла: входящий вызов — Глеб Викторович. Она нерешительно нажала «принять».

— Лера! — рявкнул в трубке голос отца с такой силой, что она инстинктивно отстранила телефон от уха. — Что ты творишь?! Ты понимаешь, что делаешь?

— Папа?.. Что случилось?

— Ты шантажируешь Алесю? Это теперь твой стиль ведения бизнеса?! — голос отца был взбешен. — Я не позволю тебе портить репутацию нашей фамилии!

Лера застыла, не сразу понимая, о чём он говорит. В груди снова вспыхнула злость, но на этот раз — с оттенком боли.

— О каком шантаже ты говоришь, папа? — голос Леры звучал спокойно, но внутри нарастало напряжение.

— Не прикидывайся! Тебя видели с Шейдоном! — бросил Глеб Викторович. — Ты даже домой не вернулась! Теперь все обсуждают, что ты отдалась конкуренту! Какая наглость!

Лера зажмурилась, не веря, что это происходит на самом деле.

— Папа… я взрослая. И да, я искала работу. Потому что ты с радостью отдал мою должность… и мой проект — Алесе.

— Не вздумай меня учить! Ты подставила семью, Лера. Позоришь нашу фамилию, топчешь честь! Если ты выбрала этот путь — не возвращайся. Больше не смей переступать порог моего дома!

Писк и тишина. Он сбросил вызов. Лера осталась сидеть, глядя в одну точку. В кабинете повисла гробовая тишина. Мысли путались. Она не плакала — нет. Она просто… не знала, что чувствует. Внутри было пусто. Как будто отрезало.

Где-то на границе восприятия прозвучал вежливый стук в дверь.

— Простите, мисс Гордеева… — в приоткрытую дверь заглянула секретарша с мягкой улыбкой. — Секретарь мистера Шейдона просит уточнить: во сколько вы пойдёте на обед?

Лера подняла взгляд, медленно провела пальцами по переносице, собираясь с силами, и сказала:

— Передайте, что я не пойду на обед. Я задержусь на работе допоздна.

— Конечно, — кивнула девушка, немного участливо. — Принести ещё кофе?

Лера впервые за всё утро чуть-чуть улыбнулась — устало, но с благодарностью:

— Если не сложно.

— Уже несу.

Спустя несколько минут Ольга вернулась, осторожно приоткрыв дверь и поставив чашку кофе на стол Леры.

— Вот, как вы просили. Свежий, только заваренный.

— Спасибо… — Лера кивнула, потянулась за чашкой и затем, чуть смущённо добавила: — Простите, я забыла ваше имя…

Секретарша мягко улыбнулась, словно ожидая вопроса:

— Ольга. Всё в порядке, мисс Гордеева.

— Просто Лера, — отозвалась та. — И… спасибо за кофе. Вы очень вовремя.

Ольга тепло кивнула, явно довольная возможностью немного задержаться.

— Вы так активно взялись за работу, — сказала она. — Видно, что вы человек дела. А если мистер Шейдон выбрал именно вас — значит, вы действительно выдающийся специалист. Он не из тех, кто делает выбор случайно.

Лера чуть улыбнулась — не из тщеславия, а скорее из удивления, что кто-то говорит о ней так тепло.

— Спасибо. Это много значит… А как вам вообще работается здесь? Шейдон — какой он руководитель?

В голосе девушки была заинтересованность — спокойная, деловая, но и немного личная. Хотелось понять, куда она попала.

Ольга мгновенно оживилась, с готовностью опираясь локтем о дверной косяк, как бы ненадолго:

— Сложно, конечно. Темп сумасшедший, требования высокие. Но работа интересная, не скучно. И Шейдон… Он строгий. Очень. Но справедливый. Никакого самодурства или бессмысленных выговоров. Хотя, если честно, в офисе его боятся почти все. Потому что, если разозлить — мало не покажется.

Лера приподняла бровь.

— А что насчёт предыдущих руководителей? Почему их уволили?

Ольга развела руками:

— Точных причин никто не знает. Официально — реструктуризация. А неофициально… вроде как была утечка информации. Какие-то важные данные ушли конкурентам. Слухи, конечно. Но тогда здесь все ходили на цыпочках.

— Понятно, — тихо сказала Лера, задумавшись. — Спасибо, Ольга.

— Всегда рада, — с мягкой улыбкой ответила секретарша и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Лера осталась одна. Несколько секунд смотрела в чашку, будто в поисках ответов, потом сделала глоток и медленно выдохнула. Мысли, напряжение, обиды — всё отодвинула на задний план. Сейчас была работа. Только она и проект, который должен стать её реваншем.

Она развернулась к компьютеру и снова погрузилась в цифры, расчёты и идеи — с тем упорством, что рождалось из боли, разочарования и ярости.

Лера нахмурилась, просматривая графики и таблицы. Аналитика не радовала — «Атлант» выставил сильные показатели, и если не знать закулисной правды, можно было бы поверить, что это их собственная, тщательно проработанная стратегия. Но Лера знала. Знала до строчки, до формулировки. Это был её проект — тот самый, что она вынашивала неделями, оттачивала, собирая пазл из идей и интуиции. И теперь он лежал перед ней, с чужой подписью. «А. Гордеева». Сестра. Младшая сестра, которой всё и всегда сходило с рук.

Она открыла папку снова, вглядываясь в знакомые формулировки. Губы сжались в тонкую линию, пальцы скользнули по тачпаду, как будто перебирая чьи-то предательства. Сердце гулко отозвалось в груди — не болью, нет, а холодной решимостью.

— Хорошо… — прошептала она себе под нос, будто заключая сделку.

Лера начала методично разбирать проект, пункт за пунктом. Не щадя себя, уничтожала слабые места, от которых не избавилась тогда. Каждую уязвимость она теперь видела под другим углом — как враг, а не автор. Каждый раздел, каждая цифра теперь не просто анализировались — она искала, куда вонзить иглу, как пустить кровь проекту, но при этом создать новый — лучший. Умнее. Смелее. Глубже.

Она листала, переписывала, сравнивала с текущими данными. Ставила новые цели, искала нестандартные решения. Цеплялась за любую ниточку — возможность, пробел, слабое место, в котором можно было сыграть. И всё время перед глазами стояла одна мысль: «Разгромить “Атланта”. Уничтожить их на их же поле. Пусть узнают, кого выкинули».

Она не думала о Лексе. Не думала, останется ли в «Эриде» после тендера. Её сердце, стеснённое гневом и жаждой справедливости, не оставляло места для чувств. Всё, что имело значение — доказать, что её нельзя заменить. Что её нельзя украсть.

Пальцы летали по клавиатуре, взгляд был острым, движения точными. Лера Гордеева шла в бой. И в этот момент, в этой комнате, в этом кресле, она перестала быть сломленной дочерью Глеба Викторовича или младшей сестрой Алеся Гордеевой.

Она была стратегом. Лидером. Тем, кем всегда мечтала стать.

Шейдон вошёл в кабинет, не спеша, словно не хотел разрушить тишину, окутывающую помещение. Его взгляд скользнул по столу, где ещё стояла чашка с остывшим кофе, по полу, усыпанному листами с пометками и распечатками — знакомыми до боли. И наконец, на диван, где, свернувшись, будто пытаясь спрятаться от мира, спала Лера.

На её лице всё ещё отражалось напряжение последних часов — тонкая линия губ, лёгкая морщина между бровей. Но спала она крепко, будто наконец позволила себе остановиться. Лекс невольно улыбнулся. Было в этом что-то… трогательное. Столько упорства в хрупком теле.

Он подошёл ближе, взглядом скользнув по экрану её компьютера. Проект был почти завершён. Стратегия, цифры, риск-анализ — всё выверено, собрано в стройную, сильную схему. Лекс прищурился, быстро пробежав глазами по диаграммам и формулировкам. Он усмехнулся — иронично, с оттенком искреннего уважения. Эта женщина не просто работала. Она рвала зубами путь к цели.

На диване Лера шевельнулась, потянулась, не сразу осознавая, где находится. Сонная, с растрёпанными волосами, она села, прикрыв рот рукой, и только потом заметила, что не одна. Щёки мгновенно вспыхнули краской.

— Простите… — пробормотала она, чуть приглаживая волосы. — Я… не заметила, как задремала…

Лекс, всё ещё сидел за компьютером, бросил на неё насмешливый, но не злой взгляд.

— Когда я нанимал трудоголика, — сказал он спокойно, — я не думал, что кто-то будет буквально жить на работе.

— Времени мало, — пояснила она, уже собравшись, голосом, в котором звучала деловая сдержанность. — Я делаю всё, что в моих силах, чтобы показать высокие результаты.

Лекс чуть склонил голову набок, рассматривая её. Мгновение молчал.

— Завтра вечером будет приём, — сказал он, как будто между прочим. — Официальное мероприятие. Я представлю тебя как сотрудника нашей компании. А заодно — мы заявим о себе. Это часть стратегии по захвату интереса инвесторов. Нам нужно, чтобы «Эрида» звучала громко, уверенно и опасно.

— Вместе? — переспросила Лера осторожно.

— Вместе, — подтвердил он, пристально глядя на неё. — Там будут люди, к которым ты должна попасть в поле зрения. И ты должна войти туда как та, кто заслуживает быть у руля. Не как Гордеева из «Атланта», а как та, кто сделает из «Эриды» флагмана.

Лера молча кивнула. В груди с новой силой зажглась решимость. Она больше не была тенью своей семьи. И завтра она это докажет.

— На приёме будет твоя семья, — сказал Лекс, откидываясь на спинку кресла и скрестив руки на груди. — По возможности… хотелось бы избежать скандалов.

Лера грустно отвела взгляд, поджав губы.

— Это вряд ли. Они обвиняют меня в мошенничестве. Сомневаюсь, что вечер пройдёт без сюрпризов, — тихо ответила она, почти не веря, что вообще произносит такие слова.

Лекс усмехнулся. Мягко, с нотками иронии и... одобрения.

— Я безумец, раз нанял тебя, — сказал он с притворной обречённостью.

Лера надулась, нахмурившись и даже скрестив руки на груди, точно копируя его позу — совершенно по-детски, с серьёзной мимикой. Это ещё больше развеселило Шейдона, он откровенно рассмеялся.

— Не смейтесь, — пробормотала она с деланной строгостью.

— Не могу, — честно признался он, подходя ближе. — Пожалейте моё чувство самоуважения, мисс Гордеева.

Он протянул руку, чуть наклонив голову набок.

— Поехали домой.

Лера не сразу двинулась. Она взглянула на него снизу вверх, чуть нахмурилась, будто колебалась, потом всё-таки заговорила:

— У меня есть просьба.

Лекс вскинул брови с живым интересом. Наклонился ближе, уже почти нависая над ней. Его глаза блестели, а голос был насмешливо-бархатным:

— Как интересно. И о чём же хочет попросить меня мисс Гордеева?

Лера вздохнула, чуть склонив голову набок:

— Мне нужен ноутбук. Чтобы работать дома. Без доступа к файлам я теряю время.

Он отстранился, будто даже немного разочарованный в скромности просьбы, и хмыкнул:

— Это всё? Ну что ж, будет тебе ноутбук. Хоть три.

— Одного хватит, — буркнула она.

Лекс, не переставая улыбаться, выпрямился:

— Тогда собирайся. Уже поздно, пора ехать.

Лера поднялась, собрала папки со стола, вытащила сумку, ещё раз взглянула на монитор, где остался открытым график работы над проектом — и, бросив последний взгляд на кабинет, двинулась за Шейдоном. Усталость глушила эмоции, но где-то в глубине души теплилось ощущение, что она наконец стоит на своём месте. И назад пути уже нет.

В машине Лера не выдержала. Тишина, мягкий свет панели и мерный шум дороги убаюкали её едва ли не с первых минут. Голова кивнула, опустилась на плечо, дыхание выровнялось. Лекс скользнул по ней взглядом — напряжение сошло с её лица, брови больше не были нахмурены, губы приоткрылись, словно она уснула в середине фразы.

Когда машина остановилась у дома, Лекс не стал её будить. Осторожно обойдя автомобиль, он открыл дверь, наклонился и аккуратно подхватил девушку на руки. Лера лишь чуть пошевелилась, но не проснулась.

Он нёс её сквозь вечернюю тишину дома, будто это был самый обыденный жест — так естественно и уверенно, что даже строгие линии его костюма не казались неуместными рядом с расслабленной фигурой девушки.

В её комнате он уложил Леру на кровать, аккуратно стянул с неё туфли, накинул мягкое покрывало. Несколько секунд постоял, наблюдая, как её грудь спокойно вздымается под тканью.

Потом вышел в коридор, где с безупречной пунктуальностью его уже ждал дворецкий.

— Позаботьтесь, чтобы для мисс Гордеевой с утра был готов завтрак и упакован обед, — негромко, но с твёрдостью произнёс Лекс. — Она будет работать допоздна, не хочу, чтобы она опять забывала поесть.

Дворецкий кивнул с лёгким поклоном:

— Разумеется, сэр. Всё будет подготовлено.

— Спасибо, Уолтер, — тихо добавил Лекс и направился в сторону своей комнаты.

Там он первым делом снял пиджак, скинул галстук и достал смартфон. Быстро набрав номер, коротко отдал распоряжение:

— С утра нужен новый ноутбук. С максимальной производительностью и всеми необходимыми программами. Доставить лично мне.

Получив подтверждение, он отключился и положил телефон на стол. На его лице появилась улыбка, почти задумчивая. Он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

Он вспомнил, с каким азартом Лера боролась за тендер, тогда ещё в «Атланте». Она была не просто подготовлена — она была жадна до победы. Четкие идеи, нестандартные ходы, умение держать удар. Он тогда был впечатлён. Настолько, что уступил, не считая это слабостью — скорее проявлением уважения к равному сопернику.

Уже тогда в «Эриде» нарастала проблема с руководством. Увольнения, неразбериха, слабые решения. Вопрос о смене топ-менеджеров витал в воздухе. И Лера Гордеева — с её характером, честолюбием и мозгами — казалась слишком хорошим шансом, чтобы пройти мимо.

Да, отец не одобрял. Да, были риски. Но Лекс не прогадал. И сейчас, сидя в темноте, он это знал абсолютно точно.

С самого начала Лекс — ещё тогда, на тех переговорах, что закончились неожиданной уступкой — решил: такую голову и такую хватку он заберёт. Ничего личного, чистая стратегия. Подобные люди встречались редко, и «Эриде» остро не хватало именно такого игрока.

Когда в прессе промелькнули слухи о внезапном отстранении Леры Гордеевой, Лекс не удивился — он был готов: достаточно было протянуть руку. Всё остальное попросту лёг в его расклад. Приглашение Глеба Викторовича «на семейный ужин» показалось подарком судьбы: удобная сцена, чтобы окончательно убедиться, что семья, как и прежде, бросит Леру под колесо, стоит ей только сделать шаг в сторону.

Так и вышло. Он наблюдал, как отец раздавал лавры Алесе, а Леру игнорировал, словно её заслуг не существовало. С того мгновения Лекс окончательно решил: Гордеева должна стать частью его команды.

Он поднялся из кресла и подошёл к окну. Ночной город мерцал огнями: реки световых трасс, стеклянные башни, отражающие чужие вывески. В этой иллюзии сияния и успеха было достаточно грязи, чтобы погубить любого, — и достаточно силы, чтобы вознести.

Оставалась одна, но важная помеха — подмоченная репутация Леры. Скандальные заголовки, обвинения в мошенничестве, которые раздавал Глеб Викторович, могли оттолкнуть инвесторов и чиновников. Лекс нахмурил брови, прикидывая варианты. Нужно было действовать быстро, пока слухи не пустили корни.

«Что ж… утечка «служебной переписки» совета директоров «Атланта» об истинных причинах смещения?

Или парочка аналитических статей, где ненароком укажут, что именно с уходом Леры показатели компании начали «драматично лопаться»?

Можно усилить эффект свидетельствами анонимных сотрудников. Несколько часов, правильные люди — и медиа‑фон изменится.»

Лекс повернулся, скользнув взглядом к двери, за которой спала Лера.

— Твой ход, Гордеева, — шепнул он. — Я закрою тыл. Ты прорвёшь фронт.

Он достал телефон и набрал номер человека, который умел превращать информационные войны в искусство. Очистить имя Леры? С этим он тоже справится. Ведь для победы в грядущем тендере ему нужна чистая линия атаки — и лучший генерал на передовой. А Генерала он нашёл.

Трель будильника мягко прорезала тишину комнаты. Лера вздрогнула, приподнялась и, сев на постели, растерянно огляделась. Несколько секунд понадобилось, чтобы вспомнить, где она — и что прошлой ночью уснула прямо в машине.

Под пальцами — мягкое покрывало, под щекой — прохладная подушка. Кто-то аккуратно укрыл её, перенёс в постель. Аккуратно, заботливо.

Слегка нахмурившись, Лера скользнула взглядом по комнате и остановилась на столе. Там стоял новый, тонкий, сверкающий ноутбук с включённой подсветкой экрана. А рядом… её дыхание сбилось. Ваза с шикарным букетом: белые пионы, розовые розы, немного лаванды и ветки эвкалипта. Без записки. Без имени. Просто — красиво. Просто — для неё.

И вдруг, неожиданно, как будто изнутри вырвалась что-то старое и глубокое, по щеке скатилась тёплая слеза. Она торопливо вытерла её, но в груди всё ещё покалывало.

Отец дарил цветы только маме и Алесе. «Ты у нас взрослая, не до сантиментов», — любил говорить он. Словно в её возрасте отказываться от любви было правилом хорошего тона. Словно её чувства были неважны.

Стучат.

— Войдите, — быстро откликнулась Лера, приглаживая растрёпанные волосы.

В комнату вошёл Уолтер, с достоинством истинного английского дворецкого неся поднос с завтраком: свежевыжатый сок, тосты, яичница с зеленью, салат. Всё ароматно, аппетитно, даже с изяществом.

— Мисс Гордеева, — начал он с лёгким поклоном, — по распоряжению мистера Шейдона вы сегодня работаете из дома. Он настоял, чтобы вы выспались, хорошо позавтракали и ни в коем случае не пренебрегали своим здоровьем. Также мистер Шейдон передаёт, что вам следует быть в форме к сегодняшнему приёму.

Лера удивлённо подняла брови, затем слегка усмехнулась:

— Строго, но справедливо. Спасибо, Уолтер. Я обязательно последую указаниям моего босса.

— В этом никто не сомневается, мисс, — сдержанно улыбнулся дворецкий и, поклонившись.

Уолтер чуть теплее улыбнулся, будто почувствовав в Лере не просто гостью, а кого-то, кто действительно заслуживал уюта.

— Если вам что-то понадобится, мисс, прошу — не стесняйтесь обращаться. В этом доме забота — часть нашего устава, — произнёс он с лёгкой иронией, при этом сохранив идеальную вежливость.

Лера немного смутилась, невольно опустив глаза.

— Спасибо, Уолтер. Вы... вы все здесь так добры. Я не привыкла к этому.

Он чуть склонил голову в поклоне.

— Доброе отношение приходит к тем, кто его заслуживает.

С этими словами Уолтер с достоинством вышел, оставив за собой лёгкий аромат древесного одеколона и тишину.

Лера медленно выдохнула, будто с плеч невидимо сняли груз. Она быстро прошла в ванную, приняла душ, стараясь стряхнуть с себя остатки сна и туман недавних эмоций. Влажные волосы собрала в свободный пучок, надела мягкий домашний костюм цвета молочного шоколада и, взяв тарелку с завтраком, устроилась с ногами в кресле у окна.

Новый ноутбук включился мгновенно. Экран приветливо загорелся логотипом, и Лера почувствовала, как в ней снова пробуждается рабочий азарт. Документы открывались быстро, интерфейс был удобным, и казалось, сама техника подталкивает её к идеям.

Работа шла бодро. То ли из-за того, что наконец никто не дышал в затылок, то ли из-за чувства благодарности, которое переполняло её. Она делала заметки, переписывала устаревшие участки, дорабатывала детали. Одной рукой печатала, другой дотягивалась до тоста, не забывая завтракать, как велено.

Мир стал чуть теплее, и Лера чувствовала: она возвращается. Но уже не в ту точку, откуда всё началось — а туда, где начнётся её собственная история.

Лера отвлеклась от цифр и таблиц лишь однажды — когда зазвонил смартфон. На экране мигал номер отца. Девушка медленно нажала кнопку отклонить вызов, чувствуя, как внутри поднимается глухая обида. Она прекрасно знала, зачем он звонит. Очередная волна упреков, обвинений, давлений. Нет, сегодня она не даст испортить себе настрой.

Отложив телефон, она машинально открыла вкладку с новостями и ввела в поиск: «Атлант Гордеева».

На экране тут же высыпался шквал свежих статей, и почти везде одно и то же: Алеся на фоне логотипа «Атланта», улыбается в камеры, рядом стоит отец — строгий, уверенный.

Заголовки кричали:

«Младшая Гордеева станет новой вехой в истории компании!»

«Отец обвиняет старшую дочь в подрыве репутации»

«Алеся Гордеева: „Я вытащу компанию из кризиса“»

Лера зло цокнула языком, губы сжались в тонкую линию. Руки сжались на подлокотниках кресла, но прежде чем она успела снова отвлечься на документы, у самого уха прозвучал насмешливый голос:

— Всё-таки у тебя есть эмоции.

Лера вздрогнула и, резко обернувшись, чуть не опрокинула чашку. В дверном проёме стоял Шейдон. Он едва заметно улыбался, глядя на неё с уже привычной насмешливой теплотой.

— Я стучал, но ты была слишком занята, — добавил он, качнув головой в сторону ноутбука.

Лера прикрыла рот ладонью, пытаясь отдышаться.

— Вы меня напугали… — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Вы… вы давно здесь?

Лекс пожал плечами.

— Достаточно, чтобы удостовериться, что ты умеешь цокать, как преподаватель в старшей школе.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, оглядывая ноутбук, распечатки, поднос с пустой чашкой.

— Но я пришёл не ради наблюдений. По делу, — сказал он уже более серьёзно.

Лера сразу же выпрямилась, вернулась к ноутбуку, словно скинула с себя выражение уязвлённой дочери и снова стала собранной и сосредоточенной.

— Слушаю вас, мистер Шейдон, — сдержанно ответила она, надевая привычную маску профессионала.

Даже если сердце всё ещё стучало от неожиданности — её работа и её репутация были важнее.

— Заносите, — негромко сказал Шейдон, глянув мимо Леры куда-то в коридор.

Через секунду в комнату быстро и бесшумно вошёл Уолтер, неся в руках большую коробку, перевязанную широкой красной лентой. Он поставил её аккуратно на журнальный столик рядом с креслом, слегка кивнул и тут же удалился, исчезнув так же незаметно, как и появился.

Лера посмотрела на коробку с недоумением, потом перевела взгляд на Шейдона.

— Это что?..

Лекс весело рассмеялся:

— Да бросьте, Гордеева. Все девочки любят подарки.

Но в ответ не последовало ни улыбки, ни лёгкого вздоха благодарности. Лицо Леры будто немного застыло, в глазах мелькнуло что-то болезненное — почти обида.

Она не ответила сразу, просто смотрела на коробку, как на напоминание о чём-то далёком и неприятном. В семье Гордеевых подарки всегда были роскошью, которую получала только Алеся. Младшую баловали — ведь она «ещё ребёнок», «нежная», «особенная». А Лере с детства внушали: ты старшая, ты должна справляться сама. Самообеспечение, самостоятельность, ответственность — и ни капли поблажек.

— Неужели вам совсем не любопытно? — удивился Шейдон, чуть склонив голову набок, наблюдая за ней с вниманием.

Лера медленно выдохнула:

— Я… лишена любопытства, мистер Шейдон.

Он громко, почти театрально вздохнул:

— Это скучно. Безумно скучно. — Потом его глаза лукаво блеснули, и он добавил заговорщицким тоном:

— Ну же. Открывайте.

Лера бросила на него быстрый взгляд и, наконец, потянулась к ленте. Развязала её — движение резкое, но пальцы дрожали чуть сильнее, чем хотелось бы. Сняла крышку коробки… и на миг замерла.

Внутри, на шелковой подкладке, лежало платье. Чёрное. Лаконичное, но в этом изяществе читалась безукоризненная работа. Мягкая ткань, идеальный крой, едва заметные акценты — строгое, благородное, пугающе дорогое. Оно было создано не для девочек, а для женщин, которые знают себе цену.

Лера молча посмотрела на платье, потом перевела взгляд на Лекса. Губы приоткрылись, но слов не было — лишь немой вопрос в глазах: «Зачем? Почему?»

Шейдон спокойно встретил её взгляд, чуть улыбнувшись уголками губ, как будто заранее знал, какие чувства сейчас бушуют в ней.

Лера решительно закрыла крышку коробки и аккуратно отодвинула её в сторону, будто стараясь создать между собой и платьем дополнительную дистанцию. В глазах её мелькнуло что-то упрямое, почти воинственное.

— Я не принимаю подарков, — спокойно, но твёрдо произнесла она, глядя Шейдону в глаза.

Тот фыркнул, почти с удовлетворением буркнув себе под нос:

— Примерно этого я и ожидал…

Он вдруг рассмеялся, легко, беззлобно.

— Но вы ошиблись, Гордеева. Это не подарок. Это требование работодателя. Сегодня вечером вы представляете мою компанию, и должны выглядеть соответствующе. Всё по протоколу.

Прежде чем Лера успела возразить, в дверях появился Уолтер, как всегда беззвучный, почти призрачный.

— Простите, сэр, — почтительно начал он, — стилист и визажист прибыли.

Шейдон кивнул и поднял руку, словно отводя их пока в тень:

— Пусть немного подождут. Я закончу и они смогут начать.

Дворецкий кивнул и, как всегда, бесшумно удалился. Шейдон же тем временем подошёл ближе, опёрся ладонью о стол, нависая над Лерой не угрожающе, но достаточно уверенно.

— Вы сейчас напоминаете перепуганного воробушка, — сказал он почти весело, но глаза его оставались серьёзными. — Но сегодня вечером вам предстоит быть не серым птенцом, а уверенной, стильной, холодной. Вы профессионал. Ни шагу назад, мисс Гордеева.

Он чуть прищурился.

— Это, между прочим, напрямую повлияет на вашу репутацию. Думаю, вы понимаете, как это важно.

Лера вскинула голову, в глазах — блеск, в котором смешались злость, обида и что-то очень детское, ранимое. На секунду ей показалось, что эмоции её предадут. Но она моргнула, опустив ресницы, и тихо, сухо ответила:

— Как скажете, мистер Шейдон.

Он улыбнулся, одобрительно, по-мужски, не как начальник, а скорее как кто-то, кто рад, что не ошибся в человеке.

— Вот и ладушки, — с этими словами он направился к двери и исчез за ней.

И почти сразу же в комнату вошли двое: мужчина с ухоженной бородкой и фирменной манерой взмахивать брашингом, и высокая женщина с портфелем, в котором — вся палитра оттенков мира. Это были звёздные стилист и визажист, которых знали даже те, кто никогда не интересовался модой.

Лера выпрямилась, поджала губы и молча приготовилась терпеть.

Пока визажист с точностью скульптора наносила на лицо Леры легкий, но выразительный макияж, а стилист возился с её волосами, придавая им утончённую форму, девушка почти не чувствовала прикосновений. Она смотрела в зеркало, но будто сквозь отражение — куда-то в прошлое, в обрывки воспоминаний, как в старый потрёпанный альбом, где страницы слишком хорошо знакомы, чтобы перелистывать их без боли.

В детстве её ругали за любую мелочь — разбитую чашку, неидеально выведенную букву в тетради, забытый платок. «Ты старшая, с тебя спрос больше», — говорил отец, и в этом тоне не было ни сочувствия, ни понимания. Учиться нужно было только на «отлично», и никак иначе. Троек Лера не знала. Даже четвёрки ощущались как приговор.

Когда родилась Алеся, всё стало ещё хуже. Сестру она любила — в самом начале. Но любовь быстро сменилась усталостью и безысходностью, когда мама перекладывала на неё заботу о малышке. «Помоги», «посиди», «покорми», «не забудь памперсы»… И всё это — между уроками и репетиторами.

Алеся быстро поняла, в каком мире живёт. Поняла и приняла правила игры. Стоило что-то пойти не так — и она умела показать пальцем. Лера — удобный козёл отпущения. Однажды Алеся взяла ключи от отцовской машины и прокатилась по ночному городу. Вернулась под утро — капот вмят, бампер покорёжило. Когда отец, едва не с инфарктом, сорвался на крик, Алеся просто посмотрела на него широко распахнутыми глазами и выдохнула:

— Это Лера.

Доказывать ничего не пришлось. Гнев обрушился на неё, как лавина. Лера даже не оправдывалась — знала, это бесполезно.

Пока Алеся выбирала себе хобби, прыгала с одного кружка на другой, ходила на балет, затем на вокал, потом пробовала себя в теннисе — Лера училась. Подрабатывала. Решала заказы по дизайну, помогала старшеклассникам с курсовыми, переводила статьи, искала подработку хоть где-то, чтобы накопить на собственный ноутбук, на курсы, на себя. Только времени на саму себя у неё не было.

Она так и не узнала, чем хотела заниматься в свободное время. Потому что у неё никогда не было свободного времени.

— Готово, — голос стилиста вернул Леру в реальность.

Она моргнула и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина с безупречным макияжем, уложенными волосами и странным, почти незнакомым выражением лица. Сдержанная, холодная, сильная.

Но где-то в глубине глаз пряталась девочка, которую никто не слушал и в которую никто не верил.

— Вам идёт, — мягко сказал визажист, ловя её взгляд в зеркале.

Лера выдохнула и слабо улыбнулась:

— Спасибо. Теперь осталось только не забыть, кто я.

Стилист и визажист закончили последние штрихи, обменялись между собой одобрительными кивками и почти синхронно произнесли:

— Прекрасного вечера, мисс Гордеева. — И поспешно удалились, оставив лёгкий аромат профессиональной косметики и шорох расчесок в памяти.

В тишине Лера снова подняла крышку коробки. Ни одного лишнего жеста — словно боялась нарушить тонкую ткань своего хрупкого равновесия. Платье лёгким, прохладным шёлком скользнуло по коже. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы застегнуть скрытую сбоку молнию и не разорвать новый макияж искоркой вспыхнувшего раздражения.

В зеркале на неё смотрела женщина в чёрном футляре, который сочетал строгость и дерзость. Грациозная линия открытых плеч подчёркивала лебединую шею, лиф сидел безупречно, словно отлит по фигуре. Юбка‑«русалка» обтягивала бёдра и раскрывалась книзу расклёшенным шлейфом. Высокий диагональный разрез открывал едва загорелое бедро при каждом шаге, обещая больше, чем позволяла показать ткань.

Лера раздражённо подумала, что половина созданного эффекта — заслуга платья и визажиста. Но вторая половина, признала она с неохотой, рождалась из неё самой. Из прямой спины, уверенного взгляда, холодного спокойствия.

«Ты справишься», — напоминал девушка себе. Она вышла из комнаты, каблуки мягко постукивали по полу. В просторном холле её ждал Лекс. Он стоял у окна с телефоном у уха, строгий смокинг сидел на нём безупречно, тонкий шёлк галстука-«бабочки» подчеркивал прямую линию плеч. С утончённой лёгкостью он усмехнулся, заметив Леру, и быстро закончил разговор, убирая смартфон во внутренний карман пиджака.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, медленно, придирчиво, с тем самым лукавым блеском во взгляде.

— Готова ли мисс Гордеева показать себя миру? — спросил он, чуть склоняя голову набок.

Лера втянула воздух, подняла подбородок и ровным, деловым голосом ответила:

— Да. Готова.

Машина неслышно скользила по вечерним улицам, обволакивая тишиной и мягким светом неона. За окном проносился город — деловитый, уверенный, яркий. В салоне царила почти интимная тишина. Лера молчала, глядя в затемнённое стекло, и снова невольно возвращалась мыслями к семье.

Младшую сестру любили безоговорочно. Алеся была центром мира Гордеевых — смешливая, с шелковыми косами и голосом, которым легко можно было выклянчить всё, от мороженого до прикрытия за школьные прогулы. Леру же всегда заставляли быть «разумной», «ответственной», «примером». Ей редко говорили «молодец» даже за отличную учёбу. Любовь нужно было заслуживать, доказывать… как будто просто быть собой — недостаточно весомая причина.

Только бабушка, Аделаида Григорьевна, смотрела на Леру иначе. В её взгляде была безусловность. Та редкая, тёплая тишина, в которой ребёнок чувствует себя нужным просто потому что он есть. Лера тогда ещё не понимала, насколько драгоценна эта простая любовь. А теперь… теперь задавалась вопросом: а имеет ли право семья заставлять ребёнка всё время что-то доказывать, чтобы быть любимым?

— Волнуетесь? — раздался рядом спокойный, чуть ленивый голос Лекса.

Лера оторвалась от стекла и перевела взгляд на мужчину. Он сидел, полуобернувшись к ней, один локоть небрежно опирался о подлокотник.

— Нет. Это всего лишь деловой приём, — ровно произнесла она, пряча мысли поглубже.

Лекс хмыкнул и прищурился, словно изучая её настроение сквозь маску спокойствия.

— Создаётся впечатление, что мисс Гордеева совсем не умеет наслаждаться жизнью.

Лера нахмурилась, будто эта фраза была вызовом. Она не любила, когда в её границы вторгались, даже невинным замечанием.

— А мистер Шейдон, по-моему, слишком беспечен.

Он усмехнулся. Лёгкая усмешка, чуть перекатившаяся по губам. Но в ней не было насмешки, только тонкая уверенность в себе.

— Я могу себе это позволить. — ответил Лекс. — Хотя, знаете, беспечность иногда — вовсе не слабость, а форма силы. Только сильные могут позволить себе дышать свободно.

Лера ничего не ответила. Но его слова зацепились где-то внутри. Может быть, когда-нибудь она поймёт, о чём он на самом деле говорил.

— Вы боитесь своего отца? — внезапно спросил Шейдон, даже не взглянув на Леру.

Внутри что-то ёкнуло. Девушка хотела уверенно сказать «нет», отмахнуться, как от неуместного вопроса. Но слова застряли где-то в горле. Она и правда не боялась Глеба Викторовича. Всё-таки отец. Но…

Но было другое. Обида. Старая, глухая, затвердевшая, как сжатый ком в груди. Он никогда её не ценил. Не хвалил. Не защищал. Всегда делал вид, что она — лишь обязательство, а не гордость.

Лера опустила взгляд и тихо спросила:

— А это как-то относится к работе?

Лекс повернулся к окну, и в его лице что-то словно закрылось. Он смотрел наружу и тихо, почти лениво, но с внутренней уверенностью протянул:

— Как я и думал.

После этого замолчал. Лера несколько секунд смотрела на него, напряжённо, пытаясь понять, стоит ли задать следующий вопрос. Старые привычки — цепкие. В её доме нельзя было спрашивать «зачем» и «почему». «На всё есть интернет и друзья», — повторяла мать. Только вот друзей у неё не было. Почти не было.

Кроме… Кобакодзувари. Чудак с непроизносимым ником, с которым они случайно познакомились на университетской лекции. Он был единственным, кто не относился к ней, как к функции, роли или «разумной старшей дочери». Его семья приглашала её на праздники, интересовалась, как у неё дела. Порой даже звонила. Они шутили, что Лера у них — приёмная.

Лера горько усмехнулась, глядя в отражение в стекле. Нежелательная дочь. Неприемлемо правильная. Без права на ошибку.

Она резко отвернулась от окна и бросила через плечо:

— Что вы имели в виду?

Лекс не сразу ответил. Сначала — лёгкий вдох, потом движение губ, похожее на усмешку. Он повернул к ней лицо — спокойное, чуть насмешливое.

— Вас красит любопытство, мисс Гордеева.

Глаза Леры чуть сузились, но на губах появилась слабая тень улыбки. Кажется, он хотел её раззадорить. И, возможно, у него это получилось.

Автомобиль мягко затормозил у парадного входа, залитого светом софитов и фотовспышек. Сквозь тонированные стёкла был слышен гул голосов и щёлканье камер.

— Просто расслабьтесь и получайте удовольствие, — сказал Лекс, бросив в её сторону короткий, чуть ленивый взгляд. — А я выкручу своё обаяние на максимум.

Лера не удержалась и невольно рассмеялась — коротко, искренне, с лёгкой ноткой удивления от собственных эмоций.

Шейдон тут же вышел из машины, обогнул её с другой стороны и открыл дверь. Его ладонь была уверенной, тёплой. Лера вложила в неё свою руку и, ступив на красную дорожку, на секунду задержала дыхание.

Миг — и они оказались в центре внимания. Вспышки слепили глаза, ведущие глянцевых изданий выкрикивали имена, операторы выискивали лучший ракурс. Лера чувствовала себя как героиня фильма — уверенной, безупречной, блистающей. Такой, какой её никогда не видели раньше. И, пожалуй, она сама тоже.

Но если быть честной — этот блеск, эта внезапная уверенность исходили не от макияжа или роскошного платья. Они исходили от Лекса. Он шагал рядом с ней — высокий, безупречно одетый, воплощение спокойной силы. Один его взгляд заставлял журналистов замолкать, а суетливых гостей — отступать с пути. Он не улыбался слишком широко, но держался с тем грациозным превосходством, которое трудно было не заметить.

И рядом с ним Лера вдруг ощутила себя под защитой. Не как сотрудница, не как чей-то ребенок, а как женщина, за которую готовы заступиться. Которую видят.

Её ладонь всё ещё была в его руке. И впервые за долгое время ей не хотелось вырываться.

Лера старалась не слишком пристально разглядывать зал, хотя это было непросто. Пространство поражало своим величием — высокие своды, мягкий янтарный свет, залитые теплым сиянием колонны, тщательно накрытые столы, где каждая деталь — от бокалов до салфеток — была продумана до мелочей. На столешницах отражались проекционные логотипы, создавая ощущение, будто зал дышит собственной важностью и статусом.

Среди гостей — представительные мужчины и женщины, главы крупных корпораций, политические фигуры, звезды бизнес-элиты. Все были одеты сдержанно, но дорого. Атмосфера напоминала шахматную партию, где каждый взгляд, жест, даже выбор места за столом — стратегический ход.

Однако Лера вскоре заметила нечто более интересное — реакцию окружающих на Лекса Шейдона. Перед ним расступались с естественным благоговением, кто-то поспешно прятал телефон, кто-то — пытался поймать его взгляд. Его узнавали, ему заискивающе улыбались, кивали, бросались с рукопожатиями, стремились перекинуться хотя бы парой слов. Но Лекс, казалось, никого не замечал. Он шел уверенно, неторопливо, общаясь только с теми, кто действительно имел вес, представляя Леру ровным, спокойным голосом, как своего лучшего сотрудника.

Она даже не успела удивиться, как охотно и без тени сомнений ему верили. Никто не вспоминал о скандале, никто не задавал вопросов — слова Лекса звучали как аксиома, не подлежащая обсуждению.

Они ненадолго отошли в сторону, и Лекс бросил на Леру короткий взгляд:

— Вы немного напряжены.

Она не успела ответить — взгляд ее зацепился за знакомое лицо. Нет, за два. К ним уверенно шёл Глеб Викторович, всё такой же внушительный, собранный, будто прямо сейчас готов вступить в переговоры любой сложности. Рядом — Алеся.

Младшая Гордеева была безупречна. Изумительная красота, совершенный вкус, идеальная осанка — она словно сошла с обложки журнала. Её шаг был лёгким, улыбка — уверенной, а взгляд… Лера не могла понять — то ли снисходительный, то ли просто равнодушный.

Глеб Викторович подошёл, не скрывая холодного отношения. Он бросил на Леру тяжелый взгляд, в котором смешались раздражение и разочарование.

— Тебе не место здесь, — произнёс он, сдержанным, но резким голосом. — Ты больше не имеешь никакого отношения к «Атланту».

Лера не успела ничего сказать — рядом тут же зазвучал сладкий голос Алеси:

— Добрый вечер, мистер Шейдон, — томно произнесла младшая Гордеева, чуть склонив голову и обдав Лекса безупречной улыбкой.

Глеб Викторович, не обратив внимания на ее интонацию, чуть кивнул Шейдону:

— Прошу прощения за… недоразумение. Как она сюда попала — не понимаю.

Лекс выпрямился, его лицо оставалось безмятежным, но взгляд стал стальным:

— Лера Гордеева здесь по моему приглашению. Я нанял её и представил как нового директора «Эриды».

Мгновенная тишина. Глеб Викторович медленно выдохнул и процедил:

— Плохой выбор. Неужели вы не в курсе, что мою дочь подозревают в мошенничестве?

— Вашу старшую дочь, — уточнил Шейдон, уголки губ чуть дрогнули в сухой усмешке. — И насколько мне известно, в нашей стране всё ещё действует презумпция невиновности. Пока что я вижу лишь голословные обвинения. Ни одного доказательства.

Алеся, не вынося, что её игнорируют, сделала шаг вперёд и мягко положила ладонь на руку Лекса:

— Но вы же могли бы взять меня, — прошептала она с притворной скромностью. — И я бы показала, на что способна.

Лекс слегка склонил голову, посмотрел на Алесю — ровно, холодно, почти безучастно — и медленно убрал руку.

— Спасибо, но мне это неинтересно, — коротко сказал он.

Он даже не посмотрел, как меняется в лице Алеся — его внимание снова было сосредоточено на Лере. Он повернулся к ней, совершенно как ни в чём небывало, и тихо напомнил:

— У нас ещё есть дела, мисс Гордеева.

Лера слегка кивнула, и они вместе направились к группе людей, стоявших у колонн. Лекс вновь стал уверенным, харизматичным — и уже в следующий момент вовлёкся в разговор с одним из международных партнёров, не оборачиваясь. А за их спинами остались отец с суровым лицом и младшая сестра с искренне недоумённым, почти оскорблённым выражением.

Лекс влился в разговор с поразительной лёгкостью — властный, холодный, он будто занял центр притяжения. Говорил чётко, уверенно, не тратя слов зря. Его слушали, ловили каждую интонацию, некоторые даже записывали что-то в телефонах, опасаясь пропустить нечто важное. Он вел бизнес как шахматную партию — точно, стратегично и не оставляя противникам ни малейшего шанса на сомнение.

Лера стояла рядом, чуть в стороне. Её участие в разговоре не требовалось, и она молчала, стараясь не выдать своего смятения. Мысли вновь вернулись к отцу. Глеб Викторович не просто проигнорировал её — он постарался унизить её при всех, как будто она не была его дочерью. Как будто её и не существовало вовсе.

Это было невыносимо обидно. Сжав пальцы, Лера подняла голову. Постаралась сосредоточиться на происходящем, на голосах вокруг, на деловых формулировках, но всё время казалось, что она здесь лишняя. Что Лекс ошибся, привезя её сюда.

Когда разговоры стихли, и группа собеседников разошлась, Лекс мельком взглянул на Леру. Она стояла с застывшим выражением лица, в котором читалась усталость и внутренняя борьба. Он прищурился, шагнул ближе и тихо спросил:

— Не хотите вернуться домой? Такие светские приёмы и правда изматывают.

Лера вздохнула, едва заметно кивнув:

— Это было бы очень кстати.

Не обмолвившись больше ни словом, они покинули зал. Красная дорожка теперь казалась куда короче. Шейдон вновь помог ей сесть в машину, и всё это выглядело так буднично, будто они не с приёма возвращались, а просто закончили обычный рабочий день.

В машине разговор шёл размеренно, ни к чему не обязывающий — пара сухих фраз о приёме, о людях, о бизнесе. Ни один из них не касался личного. Всё было тонко, вежливо, отстранённо.

Когда прибыли, Лера без лишних слов попрощалась и поднялась к себе. Закрыв за собой дверь, она наконец позволила себе сесть и облокотиться о спинку кресла. Её мысли вновь и вновь возвращались к семье. К отцу, для которого она никогда не была дочерью. К Алесе, чья жизнь была полна беззаботности и света. И к себе — той, что с детства жила с ощущением, будто должна заслужить право быть любимой.

До презентации проекта оставалось меньше недели, и Лера жила в режиме предельной концентрации. Она приезжала в офис раньше всех — город ещё только просыпался, а Гордеева уже варила себе крепкий кофе и вчитывалась в сметы, диаграммы, расчёты. Возвращалась она поздно, когда в коридорах офиса гас свет и охрана уже привыкла к её бесшумной фигуре.

Иногда она вообще не возвращалась домой — в кабинете стоял удобный диван, на котором вполне можно было перехватить пару часов сна. Её ноутбук не закрывался даже ночью. В голове стучали идеи, сроки, детали проекта. Каждая мелочь была важна — Лера не просто хотела выиграть. Она собиралась стереть «Атлант». Уничтожить. Чтобы отец понял, кого он так легко вычеркнул из своей жизни.

На звонки Глеба Викторовича Лера не отвечала. Ни на первый, ни на десятый. Она видела имя на экране и игнорировала — без эмоций, без дрожи в пальцах. Он не заслуживал даже объяснений.

Лекс почти не появлялся в офисе. Он как будто ушёл в тень, и Лера с облегчением принимала это. Она не нуждалась в его вмешательстве — наоборот, тишина, отсутствие отвлекающих факторов, сосредоточенность были ей только на руку.

Хотя… Шейдон мог бы отвлечь. Слишком потрясающий. Слишком идеальный. Лера даже разозлилась на себя за эту мысль — не вовремя, не к месту. Такие мужчины как он — не просто из другой лиги. Они — из другого мира. Недосягаемая планка.

А она? Она просто сотрудник, пусть и талантливый. Просто директор, которого он нанял. Не более. Даже если бы она вдруг оказалась в платье, способном остановить дыхание, Лекс бы всё равно не взглянул на неё как на женщину.

Лера устало провела рукой по лицу. Зачем вообще об этом думать? Её цель сейчас — выиграть. Доказать. Поднять «Эриду» до уровня, на котором она станет серьезным игроком.

Посмотрев на экран, она заметила, что стрелки перевалили за полночь. За окном улица опустела, неоновая вывеска напротив блекло мерцала. Возвращаться домой? Или снова остаться тут?

Тело, казалось, налилось свинцом. Мысли начали путаться. Лера просто рухнула на диван, уткнувшись щекой в прохладную обивку. Ещё немного. Ещё несколько дней.

А потом?

Она не знала. Но точно знала, что не вернётся туда, откуда сбежала. И знала, что впереди — новая Лера. Та, что не будет больше жить ожиданиями любви, не будет её завоёвывать.

Смартфон ожил короткой вибрацией и замигал экраном. Лера, не глядя, провела пальцем по дисплею, не ожидая ничего особенно приятного — и в трубке раздался насмешливый голос:

— Ну что, гениальная ты моя, соскучилась?

Уголки губ Леры дрогнули. Максим Кобакодзувари. Единственный человек, кто всё ещё называл её «гениальной» — хоть в шутку, хоть всерьёз.

— Привет, Макс, — тихо сказала она.

— Я тут не просто так звоню! — с гордостью начал он. — Меня взяли! Представляешь? В серьёзную киберспортивную организацию! Прямо в основу! Мы играем на следующей неделе, и вообще — теперь я почти как суперзвезда. Надо отметить. С тобой, конечно.

Лера устало улыбнулась и сказала:

— Ну, ты всегда был хорош в играх. Хоть в виртуальных мирах ты полезный.

Макс захохотал, но тут же стих:

— У тебя какой-то уставший голос. Даже не саркастичный, а просто... уставший. Давно дома не была?

Лера усмехнулась, подтягивая ноги на диван:

— Как ты догадался, Шерлок?

Он помолчал, и в этом молчании было что-то обеспокоенное. Потом спокойно, почти сдержанно сказал:

— Просто... Глеб Викторович опять вещал соседям. Про тебя. И, скажем так, его рассказы с каждым разом всё более мерзкие.

Лера закрыла глаза и вздохнула.

— А чего ты ждал? Это вполне в его духе. В любом случае — мне всё равно. Я выиграю, и тогда пусть заливается слюной на здоровье.

— Так что? Встретимся? — мягко спросил Макс. — Мне всё равно хочется тебя увидеть. Ты хоть поешь наконец, может, даже улыбнёшься.

Лера на секунду задумалась, потом кивнула, будто он мог это видеть.

— Есть тут одно кафе рядом с офисом. Не самое тихое место, но кофе нормальный. Давай там.

— Уже выезжаю. Тормози ноутбук и жди.

Лера отложила смартфон, медленно перевела взгляд к потолку и тяжело вздохнула. Потом коснулась ладонью лба — он чуть пульсировал от усталости и напряжения.

Ей действительно нужен был этот перерыв. Хотя бы на один кофе. Хотя бы с одним человеком, который не считал её чудовищем.

Лера вздохнула, медленно поднялась с дивана, заставляя себя двигаться. Ноги словно налились тяжестью, но всё же она покинула кабинет, прижав к себе телефон и машинально поправив выбившуюся прядь волос. Лифт спускался медленно, словно нарочно задерживая её в этом состоянии усталости и внутренней пустоты.

На нижнем этаже ещё горел свет — в некоторых кабинетах сотрудники работали по свободному графику. Кто-то пил чай у кулера, кто-то сидел за компьютером, не замечая времени. Лера прошла мимо них, почти не глядя по сторонам, и вышла на улицу.

Прохладный воздух встретил её лёгким ветерком. В груди что-то сжалось — то ли от ночной тишины, то ли от навалившейся тоски. Она перешла дорогу, почти не замечая машин, и вошла в небольшое ночное кафе, у которого всегда было многолюдно. Внутри было шумно, звучала музыка, кто-то смеялся, кто-то спорил, а в воздухе витал запах кофе и чего-то сладкого.

Заняв столик в дальнем углу у окна, Лера заказала два кофе. Она устроилась поудобнее и уставилась в тёмное стекло, где отражались неоновые огни улицы и её собственное лицо — уставшее, немного грустное.

Мысли вновь начали кружиться вихрем. Если бы бабушка была жива… Только с ней Лера чувствовала себя настоящей, нужной. Но бабушки не было. И Лера осталась одна в семье, в которой для неё не осталось любви. Одна — несмотря на наличие отца, матери и сестры. Та самая пустота, от которой не спасали ни успех, ни признание, ни даже работа.

Она прикрыла глаза, будто пытаясь хоть на минуту спрятаться от всего, что копилось внутри. А открыла — когда за её стол с грохотом опустился Максим.

— Готов к веселью, как на чемпионат, — широко улыбнулся он, тряхнув чёлкой. — Давай, заряжай меня драмой, я весь во внимании!

В этот момент официант принёс кофе, и Макс, увидев его, радостно хлопнул в ладони:

— Вот! Ты меня всё-таки не разлюбила!

Лера невольно улыбнулась. Всё же... рядом с Максом мир будто становился нормальным. Простым. Человеческим. Без фамилий, тендеров, семейных драм и обвинений. Просто — «она» и «друг».

Иногда этого хватало, чтобы остаться на плаву.

Макс отхлебнул кофе, довольно щурясь, как кот, и уселся поудобнее.

— Представь, моя старушка записала альбом, — начал он с озорной улыбкой. — Да-да, целый альбом! С гитарой, ударными, басом — всё как положено. И подала заявку на участие в каком-то рок-фестивале. Там, конечно, больше молодёжь, но ты бы её слышала!

Он щёлкнул пальцами.

— Мама-мия, огонь, драйв, адреналин! У бабки в голосе, между прочим, больше жизни, чем у половины тиктокеров.

Лера улыбнулась, тепло и чуть устало.

— Римма Викторовна всегда шла за своей мечтой, — сказала она. — И всю жизнь посвятила хобби, несмотря ни на что.

— Ну да, — кивнул Макс. — Кто-то работает в банке, чтобы платить за гитару, а она работала в школе, чтобы её купить, и всё свободное время пела. Вот это — уважение. А ты-то чего? Отдыхаешь вообще? Ходишь куда-нибудь, дышишь, ешь? Или как батарейка — пока не сядешь, не остановишься?

Лера вздохнула и отвела взгляд к окну.

— Не отдыхаю, — честно ответила она. — Я будто зациклилась. Всё, чего я хочу — это стереть «Атлант». Разгромить их через «Эриду». Это… стало единственным желанием. Всё остальное будто исчезло. Исчезла я.

Макс немного помолчал, потом медленно кивнул.

— Знаешь, я тебя понимаю, — сказал он тихо. — Но… ты же понимаешь, что даже если ты это сделаешь — легче не станет. Месть вряд ли даст тебе ту лёгкость, которую ты ищешь. В пустоту победа не ложится. Там не на что опереться.

Он замолчал, глядя на неё внимательно.

— Я не говорю, что не надо сражаться. Просто… не потеряй себя. Ты — это не «Атлант». Не их вина. Не их признание. Ты — это ты. И ты стоишь гораздо большего, чем просто реванш.

Лера молчала, пальцы медленно крутили чашку кофе. Слова Макса легли куда-то глубже, чем она ожидала. Глупо было признать, но они — задевали. Может, даже исцеляли. Хоть на чуть-чуть.

Макс внезапно хмыкнул, сощурившись и наклонившись ближе к Лере:

— Слушай, а твой новый босс, похоже, не только влиятельный, но и щедрый человек.

Лера удивлённо вскинула брови и отставила чашку:

— Это ещё почему?

Макс с видом знатока окинул её взглядом:

— Ну, Лер, ты сейчас выглядишь, как знаменитость. Прямо как с обложки. Отменный вкус, брендовая одежда, стильный образ — не припомню, чтобы ты раньше носила что-то настолько дорогое. Он, случайно, не собирается запускать тебя по красным дорожкам?

Лера немного смутилась, губы её дрогнули в неуверенной улыбке.

— Это не моя одежда, — призналась она, опустив взгляд. — Точнее, она теперь моя, но… Не в этом дело. Знаешь, она не делает меня увереннее. Это просто оболочка.

Максим откинулся на спинку дивана, глотнул кофе и кивнул.

— Потому что ты всегда черпала уверенность не в платьях. Ты с детства — трудоголик. Вот в этом ты сильная. В деле, в упорстве. И это не изменить ни одеждой, ни деньгами, ни даже положением.

Лера с благодарностью посмотрела на него. Но как только её взгляд скользнул к окну, выражение лица мгновенно изменилось.

Она замерла.

У входа в здание напротив, прямо перед стеклянными дверями офиса «Эриды», стоял Лекс. Высокий, уверенный, обаятельный — он что-то говорил, слегка наклонившись к девушке рядом. Лера сразу узнала её.

Алеся.

Сестра стояла, наклонив голову и лучезарно улыбаясь. Она всегда знала, как себя подать, и умела слушать с тем притворным вниманием, которое действовало на мужчин безотказно. Лекс тоже улыбался. Вежливо. Увлечённо.

Сердце Леры болезненно сжалось, будто упало куда-то вниз, разбившись на тысячи крохотных осколков.

— Лер? — обеспокоенно спросил Макс, проследив за её взглядом. — Что там?

Но она ничего не ответила. Только продолжала смотреть в окно, будто бы ожидая, что Лекс отступит назад. Уйдёт. Скажет Алесе что-то резкое. Сделает хоть что-то, что бы опровергло это лёгкое, дружелюбное… тёплое общение.

Но он просто стоял и улыбался.

Лера грустно улыбнулась и, оторвав взгляд от окна, снова посмотрела на Макса. Взгляд был потухшим, словно в ней разом что-то погасло.

— Всё в порядке. Просто устала немного. Проект, сроки. — Голос прозвучал натянуто ровно, как заученная реплика.

Максим, не веря, всё же кивнул и, переведя взгляд в окно, прищурился.

— Ну да. И как всегда младшая сестрёнка норовит соблазнить представительного мужчину. — Он криво усмехнулся. — У неё прям чутьё на статус.

Лера пожала плечами, делая вид, что это её не трогает.

— Меня это не должно беспокоить.

— Лера, — тихо сказал Макс, — хватит. Перестань обманывать себя. Признай уже, что он тебе нравится.

Словно щёлкнуло. Внутри. Лера резко поднялась, и ладонь с глухим хлопком упала на столешницу. В кафе почти никто не обратил внимания — слишком много шума, разговоров, музыки, — но в том крошечном пузыре, что окружал их двоих, воцарилась звенящая тишина.

— И что, если так?! — сорвалось с губ Леры. Голос её задрожал, в нём было столько боли и отчаяния, что Макс непроизвольно откинулся на спинку стула. — Что, если он мне нравится?! Что это меняет?! Такие, как он, даже не смотрят в сторону серых мышек вроде меня! Для них существуют вот такие, как Алеся!

Она тяжело дышала, пальцы всё ещё сжаты в кулаки. По щекам не текли слёзы, но внутренне Лера будто уже плакала — молча, давно и безнадёжно.

Макс ничего не сказал сразу. Он просто смотрел на неё — не с жалостью, а с пониманием. А за окном, в тёплом вечернем свете, Лекс всё так же вежливо улыбался Алесе.

Кобакодзувари неспешно сделал глоток остывающего кофе, глядя в чашку, будто разглядывая в ней смысл жизни. Потом, будто невзначай, спокойно бросил:

— Всё время забываю, насколько у тебя занижена самооценка.

Лера устало опустилась обратно за стол, прикрыла глаза рукой. Горло сжало, будто от обиды — даже не на него, на себя.

— Лекс — просто начальник, — сказала она глухо. — И меня интересует только одно — работа. Всё остальное… не имеет смысла.

Макс протянул:

— Да-да… — и перевёл взгляд на подругу. Его голос стал мягче, теплее. — Лер, ты очень привлекательная девушка. Умная, талантливая. Тебе бы хоть раз позволить себе почувствовать, а не только планировать и достигать. Уверен, Шейдон был бы очарован.

Лера горько фыркнула, пряча почти болезненную усмешку:

— Это всё не про меня, Макс. Не сказка. Не принц. Не золушка.

Она быстро взглянула на часы, и, будто найдя повод сбежать от разговора, резко встала:

— Мне пора. Надо возвращаться. Работа сама себя не сделает.

Макс пожал плечами, но на лице осталась лёгкая улыбка.

— Просто подумай, хорошо? А я пока попробую уговорить свою старушечку сменить стиль — она, кажется, собирается выйти на сцену в плаще с заклёпками.

Лера выдохнула, почти рассмеялась, но тут же спряталась за сдержанной улыбкой.

— Удачи тебе с этим. — И шагнула к выходу, не оглядываясь.

Она быстро вернулась в офис. Стеклянные стены, гулкие коридоры, тусклый свет. Дверь в её кабинет мягко захлопнулась, и Лера, не снимая пиджак, включила ноутбук. Почти с остервенением, с жадностью принялась за работу — графики, таблицы, цифры, стратегии. Здесь она была сильной. Здесь не было Алеcи. Не было оценки отца. Только задачи, в которых она чувствовала себя нужной, ценной, лучшей. И только в этом — она знала — могла победить.

В дверь мягко постучали, и, не дождавшись ответа, вошёл Лекс. Как всегда — безупречный: строгий костюм, уверенный взгляд, легкая тень иронии в приподнятой брови и та самая полуулыбка, от которой у Леры предательски сжималось сердце.

— Мисс Гордеева, — произнёс он с ленивой насмешкой, — вы всё работаете и работаете. У вас, случайно, нет тумблера на спине, чтобы вас отключать?

Лера даже не подняла взгляда от экрана, её голос прозвучал сухо:

— Именно для этого вы меня и наняли, мистер Шейдон.

Лекс прищурился, подойдя ближе:

— Знаете, Уолтер переживает. А мой отец вообще пообещал мне оторвать уши, если я и дальше буду эксплуатировать несчастную девушку до полуночи.

— Передайте ему, что благодарю за заботу. — Лера набирала что-то на клавиатуре, голос оставался ровным. — Со мной всё в порядке.

Шейдон молча подошёл ближе, и в следующую секунду её кресло мягко, но уверенно, было развернуто от стола. Лекс облокотился на подлокотники с обеих сторон, склоняясь ближе. Их лица оказались почти на одном уровне. Он смотрел прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд.

— Нет, Лера. Так не пойдёт.

Её брови нахмурились. И прежде чем она успела подумать, вопрос вырвался сам собой:

— О чём вы разговаривали с Алесей?

Лекс замер. На долю секунды что-то мелькнуло в его взгляде — удивление? Размышление? И тут же на губах вспыхнула яркая, озорная улыбка, редкая, настоящая.

— Ох, вот как... — протянул он с удовольствием. — Кажется, тут попахивает ревностью?

Лера резко отвела взгляд, чувствуя, как вспыхивают щёки. Голос она постаралась сохранить спокойным, но он всё же дрогнул:

— Вовсе нет. Это... просто интерес. Моя сестра любит внимания влиятельных мужчин.

Лекс не отстранился. Он продолжал смотреть на неё с лукавым прищуром:

— Хм. Значит, просто интерес? Что ж, тогда отвечу — она предложила мне... свои таланты. Я отказался. Вежливо. Но однозначно.

Лера молчала. Шейдон чуть наклонил голову:

— А если бы это была не Алеся? А вы?

Она открыла рот, но слов не нашла. Лекс всё ещё был слишком близко. И впервые за долгое время Лера почувствовала, как слабеет привычная броня, за которой она пряталась годами.

Лера резко выдохнула, пряча смущение за колкостью:

— Это вообще-то харассмент.

Шейдон усмехнулся, и, не отводя взгляда, наклонился ближе. Лера замерла, ощущая, как его теплое дыхание касается щеки, а с ним доносится тонкий аромат одеколона — не резкий, но с глубокими нотами, что-то беспардонно мужское, пряное, почти вызывающее. Голос Лекса зазвучал низко, обволакивающе, бархатно:

— Тогда мисс Гордеева может смело пожаловаться... своему начальнику.

Лера опустила взгляд. Слова застряли в горле, будто он только что выиграл некую словесную дуэль, а она даже не успела понять, когда началась. Шейдон медленно выпрямился, давая ей передышку.

— А теперь... — спокойно продолжил он, — домой. Пора отдыхать.

Лера резко развернулась обратно к монитору, будто прячась за экраном, и сказала уже более уверенно:

— У меня остались незаконченные дела.

Лекс вновь оказался рядом, облокотился на спинку кресла, а потом, неожиданно мягко, почти шепотом, произнёс у самого уха:

— Если не уйдёте добровольно, вам придётся узнать, что такое харассмент... на самом деле.

Лера подсжала губы, сделала вид, что не услышала, и продолжила печатать в документе, хотя от волнения едва не промахивалась по клавишам. Лекс театрально вздохнул.

— Я же предупреждал.

В следующую секунду он с лёгкостью отодвинул кресло от стола, шагнул вперёд, перехватил Леру за талию и, прежде чем она поняла, что происходит, закинул себе на плечо, будто она ничего не весила.

— Что вы делаете?! — воскликнула Лера, испуганно ойкнув. — Поставьте меня на пол! Немедленно!

— Извините, мисс Гордеева, — усмехнулся Шейдон, — приказ начальства.

Он уверенно шагал по коридору, игнорируя её возмущённое бормотание и сдержанные удары кулаками по его спине. Сотрудники, которых встречали на пути, лишь молча прятали улыбки, спешно отворачиваясь или замирая с круглыми глазами.

Лекс же шёл легко, весело, будто нёс не упрямую девушку, а зверушку — очень ценную и очень капризную.

Лера, скрестив руки на груди, мрачно смотрела в окно, не замечая ни редких проезжающих машин, ни ночного города за стеклом. Щеки еще горели от стыда и злости. Она чувствовала себя униженной, бессильной — так, как в детстве, когда отец впервые сказал ей, что она «разочарование». Она набрала в голове целую тираду: «Вы не имели права! Это вообще-то насилие! Вы думаете, что вам всё можно?!» — и уже разомкнула губы, чтобы бросить обвинения, как вдруг Шейдон спокойно заговорил:

— Я занимаюсь делом о мошенничестве, в котором тебя обвиняют. Нанял хороших адвокатов. И, знаешь, дело разваливается на глазах. До прокуратуры оно даже не дойдёт.

Лера замерла. Всё возмущение, вся обида вдруг застыла, будто кто-то нажал на паузу. Она медленно повернула голову, не веря своим ушам. Лекс всё так же спокойно вёл автомобиль одной рукой, другая лежала на подлокотнике. Он улыбался. Той самой лёгкой, уверенной улыбкой, которой выводил её из равновесия.

— Ты знала, — продолжил он, — что твой отец отмывал деньги через «Атлант»? Это стало известно нужным людям. Поэтому-то тебя и обвинили — чтобы отвести внимание и отмыть репутацию Глеба Викторовича. Удобная жертва. Своя, и уже обиженная.

Лера сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Несколько раз моргнула, будто могла морганием прогнать услышанное. Голова гудела.

— Это… серьёзно? — выдохнула она наконец. — Я… хочу видеть доказательства. Это всё-таки… моя семья.

— Разумеется, — кивнул Шейдон. — Я охотно покажу тебе все документы. Ты имеешь право знать правду.

Лера отвернулась обратно к окну, чтобы он не видел, как сжались её губы. Как в глазах блеснуло что-то едкое и болезненное. Неожиданно весь гнев, вся усталость смешались с предательски знакомым чувством — одиночеством.

В этом мире, где люди легко предают и используют, Лекс, возможно, единственный, кто не просто встал на её сторону… а решил её защищать.

Автомобиль мягко остановился у обочины, приглушённый свет фар выхватил из темноты аккуратную дорожку к дому. Шейдон заглушил мотор, легко выскользнул из-за руля и обогнув капот, открыл дверь со стороны Леры. Он подал ей ладонь, небрежно, но с той самой галантностью, которая всегда казалась ей устаревшей… и всё же очаровательной.

Лера немного помедлила, потом вложила руку в его ладонь и вышла. Несколько секунд она стояла напротив, вглядываясь в него снизу вверх, будто пытаясь разгадать. Голос её прозвучал тихо, почти шепотом:

— Зачем вы это делаете?

Шейдон усмехнулся, уголки губ едва заметно приподнялись.

— Мисс Гордееву не должно пугать хорошее воспитание.

— Не смешно, — Лера нахмурилась, — я серьёзно. Зачем вы доказываете мою невиновность?

Он посмотрел вверх, в спокойное, глубокое небо, усыпанное звездами. Несколько секунд молчал, будто подбирая нужные слова. А потом вновь перевел взгляд на неё:

— Не могу же я спать спокойно, когда сотрудника моей компании обвиняют в тяжёлых преступлениях.

— Это всё? — Лера непонимающе нахмурилась, пытаясь разглядеть в его лице хоть намёк на истину. — Просто… сотрудника?

Он только пожал плечами, улыбка осталась, но взгляд стал внимательнее. Лера почувствовала, как внутри что-то тревожно сжалось.

Не дождавшись продолжения, она обогнула мужчину и направилась к дому, стараясь идти спокойно, хотя ноги норовили перейти на бег. Но когда она уже почти добралась до крыльца, за спиной раздался его ленивый голос:

— А я бы соблазнился на поцелуй. А то никакого харассмента — всё зря.

Лера фыркнула, не оборачиваясь, и только ускорила шаг, скрывшись в доме. Щёки полыхнули жаром, но сердце билось уже не от злости, а от чего-то другого. Слишком опасного. Слишком живого.

Шейдон, оставшись у машины, усмехнулся: «Интересная всё-таки девушка».

Мужчина, словно не прилагая усилий, легко нагнал Леру и шаг в шаг вошёл вместе с ней в квартиру. Просторный холл встретил их мягким светом, а из бокового коридора, как по сценарию, появился Уолтер — безупречно подтянутый, в белоснежной рубашке и с легкой улыбкой на лице.

— Мисс Гордеева, рад видеть вас дома, — с достоинством произнёс дворецкий. — Сейчас накрою на стол.

— Не стоит, правда, уже поздно, — начала было Лера, волнуясь, что создаёт лишние хлопоты.

Но Лекс перебил её спокойно и невозмутимо:

— Будьте так добры, Уолтер.

Тот кивнул и скрылся с такой скоростью, будто репетировал это перед зеркалом. Лера тут же метнула в Шейдона испепеляющий взгляд, в котором смешались усталость, раздражение и… лёгкое смущение. Но Лекс, будто нарочно, расплылся в самой обаятельной из своих улыбок и сказал с деланной печалью:

— Какая жалость. Придётся ужинать со мной.

— Придётся, — выдохнула Лера и устало качнула головой. — Я… приму душ. Одна.

Шейдон, даже не пытаясь скрыть ироничной нотки, пробормотал:

— Мисс Гордеева не даёт мне ни единого шанса.

Она резко повернулась и исчезла в коридоре, в своей комнате, закрыв за собой дверь чуть громче, чем следовало бы. Прислонившись к ней спиной, Лера на секунду закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится с безумной скоростью, будто от бега.

«Просто ужин», — пыталась она убедить себя. — «Ничего особенного.»

Но внутри всё знало — особенного слишком много. И особенно, когда рядом был Лекс Шейдон.

Лера вошла на кухню тихо, почти неслышно, словно боялась нарушить ночной покой. На ней был домашний комплект в спортивном стиле — укороченный свитшот и облегающий топ с надписью известного бренда, подчёркивающий линию талии. Мягкие, удобные спортивные штаны на высокой посадке с широкими шнурками завершали образ. Цвет костюма был насыщенно-серый, простой и стильный одновременно. Волосы Леры были собраны в небрежный хвост, а на шее — лаконичная цепочка с кулоном. Несмотря на поздний час, в её облике чувствовалась собранность и внутренняя напряжённость.

Лекса в кухне не оказалось, и Лера облегчённо выдохнула, словно одиночество давало ей право быть собой. На столе уже всё было накрыто — лёгкий ужин, чайник с чем-то ароматным, и сервированные приборы. Уолтер, проходя мимо, слегка поклонился:

— Если вам что-нибудь понадобится, мисс Гордеева, прошу, скажите.

Лера смущённо улыбнулась:

— Простите, мне и так очень неловко, что вас тревожат в такой час...

Дворецкий чуть мягче улыбнулся в ответ:

— Я страдаю бессонницей, мисс. Так что всё в порядке.

Он деликатно удалился, оставив её наедине с мыслями. Лера подошла к панорамному окну и остановилась. За стеклом ночной город пульсировал огнями, как живой организм. Она обхватила себя руками, машинально проводя пальцами по холодной ткани рукавов.

«Отец... незаконные схемы... и я. Просто удобная фигура, чтобы прикрыть следы. Старшая, послушная, ответственная. Кто ещё, как не я?»

Внутри всё сжималось от горькой обиды. Даже не на Глеба Викторовича — на себя. За то, что до последнего верила.

В отражении стекла Лера заметила, как в кухню вошёл Лекс. Он был в чёрных классических брюках и расстёгнутой рубашке без галстука — расслабленный, но по-прежнему безупречный. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, обнажая загорелую ключицу и часть груди. Лера на секунду задержала взгляд — и сердце отчаянно запрыгало в груди. Он был восхитительно хорош собой. Опасно.

Лекс подошёл ближе и остановился позади неё, едва касаясь её присутствием, но Лера чувствовала его так, будто он стоял вплотную.

— Не стоит ни о чём беспокоиться, — тихо сказал он, глядя на отражение Леры в стекле.

— Легко говорить, — устало ответила она, не оборачиваясь. — Ваш отец не пытается выставить вас преступником.

Лекс молчал. Пару долгих секунд. А потом, почти неслышно:

— Мы... гармонично смотримся вместе.

Лера вздрогнула. Лицо мгновенно залилось краской, и она резко обернулась, чтобы посмотреть, шутит ли он. Но Шейдон уже насмешливо усмехнулся:

— Давайте поужинаем. Вы слишком худая. Скоро начну переживать за ваше здоровье.

Лера закусила губу, но ничего не ответила. Они сели за небольшой столик. Стол был красиво накрыт: лёгкий салат, тёплое блюдо, чай. Уолтер, как всегда, позаботился о деталях. Однако еда казалась безвкусной. Мысли Леры вновь вернулись к семье. К предательству. К несправедливости.

И в этот момент Лекс вдруг, будто между делом, спросил:

— Как продвигается проект?

Лера чуть встрепенулась, автоматически выпрямив спину. Глаза её стали серьёзными, голос — деловым:

— К первичной презентации всё готово. Проработаны ключевые модули, есть козыри, если возникнут непредвиденные ситуации. Команда работает чётко. Контроль на каждом этапе.

Но Шейдон смотрел не на план или структуру, не на диаграмму эффективности. Он смотрел на неё. И в его взгляде не было интереса к проекту. Он смотрел так, будто проект — это просто повод быть рядом с ней.

Мужчина задумчиво провёл пальцем по краю бокала и с лёгкой усмешкой протянул:

— Интересно, мисс Гордеева готова обсуждать со мной рабочие моменты сколько угодно… но стоит только намекнуть на что-то личное — сразу стена.

Лера выпрямилась, словно щит подняла:

— Я в первую очередь сотрудник. И выполняю свои обязанности.

Лекс коротко рассмеялся, откинувшись на спинку стула:

— А я думал, вы скажете «в первую очередь человек».

Он поднял бровь, но не стал настаивать. Вместо этого с деловым видом добавил:

— Сразу после презентации — деловая командировка.

Лера нахмурилась и резко спросила:

— Почему я об этом узнаю только сейчас?

Лекс пожал плечами:

— Потому что я ленивый и безответственный оболтус. Забыл предупредить.

Она закатила глаза, проигнорировав издёвку:

— С кем встреча? Какие материалы подготовить?

Шейдон, не меняясь в выражении лица, спокойно ответил:

— Возьмите купальник. И пару коктейльных платьев. Всё остальное — моя забота.

Лера застыла, чувствуя, как внутри разрастается лёгкая паника. Она привыкла к чёткому контролю, к структуре, к точной информации. А сейчас всё ускользало из её рук, как песок. Шейдон внезапно улыбнулся. Его взгляд стал прямым, почти прожигающим. Он медленно произнёс:

— Скажите, мисс Гордеева… а вы часто ревнуете своего работодателя?

Лера побледнела. Словно её прижали к стене, без возможности отступить. В горле пересохло, дыхание перехватило. Она открыла рот, но не нашла слов. Всё в ней бунтовало — гордость, страх, обида и... что-то ещё. То, что она не могла себе позволить.

Лера быстро подавила бурю эмоций, вспыхнувшую внутри. Отпустила плечи, вздохнула — ровно, спокойно — и, с невозмутимым выражением лица, произнесла:

— А как часто вы, мистер Шейдон, выносите своих сотрудников на плече из офиса? Это тоже часть вашей системы мотивации?

Лекс хищно прищурился, уголки его губ приподнялись в довольной усмешке. Он откинулся на спинку стула, не отводя взгляда от девушки:

— Вот и подтверждение. Мисс Гордеева всё делает, чтобы спрятать настоящие чувства. Прячется за работой, за логикой, за сарказмом. Ни единой трещины. Ни одного случайного слова. Всё под контролем. Всегда. Но зачем?

Лера сухо, отстранённо ответила, не встречаясь с ним взглядом:

— Не понимаю, о чём вы. Спасибо за ужин.

Она встала, взяла свою пустую тарелку и чашку и направилась к мойке. Движения были выверены, почти театрально аккуратны, как будто от этого зависел её внутренний баланс. Вода струилась тонкой линией, Лера тщательно мыла посуду, стараясь не думать, не чувствовать, не оглядываться. Но она ощущала — всем телом — как Шейдон не сводит с неё взгляда.

Она вытерла руки о кухонное полотенце, повернулась — и в тот же миг врезалась в чью-то тёплую, крепкую грудь.

Сердце подпрыгнуло в груди. Лера резко вскинула голову — и замерла, встретившись с ледяным тёмным взглядом Лекса. Он стоял совсем близко. Слишком близко. Его рука легко, почти неуловимо, приподняла её подбородок. Порочная, почти невыносимая улыбка тронула его губы.

— Так какая же вы настоящая, мисс Гордеева?

У Леры задрожали коленки. Но она всё ещё молчала, не смея отвести взгляда.

Лера уперлась ладонями в грудь Шейдона — теплую, плотную, как броня. Он даже не шелохнулся. Ни шагу назад, ни движения, будто перед ней стояла стена. Только холодный, насмешливый взгляд сверху вниз и дразнящая полуулыбка на губах.

— Вы… вы снова нарушаете моё личное пространство, — пробормотала Лера, почти обиженно. — И не даёте мне уйти.

Лекс медленно шагнул в сторону, освобождая проход. Жест был таким нарочито великодушным, что Лера вздохнула сквозь стиснутые зубы.

«Всё. Достаточно. Соберись», — мысленно скомандовала себе она. В голове уже возникал план: переодеться и вернуться в офис. Погрузиться в цифры, презентацию, отчёты — всё, что угодно, только бы не думать, не чувствовать, не сгорать от жара, что оставался на коже там, где он её едва коснулся.

Но стоило ей почти пересечь порог кухни, как позади раздался лениво-насмешливый голос Лекса:

— Даже не думайте прятаться в работе, мисс Гордеева. Сейчас же — в постель. Иначе харассмент продолжится. Я лично приду вас убаюкать.

Лера остановилась как вкопанная. Поджала губы. Потом громко фыркнула:

— Вы невыносимы, Шейдон.

И почти бегом пересекла коридор, скрывшись в своей комнате. Дверь закрылась со щелчком, и через секунду замок был повернут — на всякий случай.

Она прижалась спиной к двери, чувствуя, как сердце стучит в ушах. И почему-то не могла стереть с лица глупую улыбку.

«Сон? После этого?»

Но стоило лечь, как тёплая волна усталости накрыла с головой. Подушка приняла её голову как-то особенно ласково, и Лера, вопреки собственным страхам, уснула почти сразу. Глубоко. Спокойно. С ощущением, что где-то рядом — человек, который, возможно, не даст ей упасть.

Лера проснулась внезапно — настойчивый виброзвонок вцепился в тишину комнаты, как раздражённый шершень. Слепо потянувшись к тумбочке, она нащупала смартфон и, не глядя на экран, смахнула на вызов.

— Лерочка, — раздался раздражённо-вкрадчивый голос матери. — Ты что, совсем стыд потеряла? Работаешь у конкурентов, как тебе вообще в голову пришло так опозорить семью?!

Девушка лежала на спине, не отрывая взгляда от потолка. Небольшое световое пятно от щели в занавесках плавно скользило по потолку. Она долго молчала. Слишком долго, чтобы это не вызвало раздражение.

— Это всё? — наконец спокойно спросила она. — Или будет продолжение морали?

— Ты издеваешься? — голос матери стал на тон выше. — Твой отец вне себя. Алеся переживает. Ты обязана извиниться перед ними обоими. И помочь с проектом. Мы знаем, что ты недоделала свою часть перед увольнением, а теперь, будь добра, возьми и исправь. Помоги сестре, если у тебя есть хоть капля совести.

Лера медленно села на кровати, глаза её оставались пустыми, лицо — каменным.

— Алеся взяла мою работу, — тихо произнесла она. — Просто подписала своим именем. А вы, конечно, сделали вид, что всё нормально.

— Как ты смеешь такое говорить?! — в голосе матери просквозил настоящий шок. — Это твоя младшая сестра! Ты что, жадничаешь для неё, что ли? Не можешь немного поделиться? Ты всегда была эгоисткой, Лера, только мы раньше этого не видели!

Глухой гнев скользнул по позвоночнику, пробежал искрами по плечам. Лера даже не дослушала. Пальцем коснулась экрана — звонок сброшен.

Несколько секунд она сидела неподвижно, затем медленно повернулась, посмотрела на смартфон. Внутри копилось что-то горячее и темное, словно клубящийся дым. Девушка схватила телефон и…

…а потом с силой швырнула смартфон в стену.

Сухой, глухой удар — и звонкое хрустальное эхо, когда экран разлетелся на кусочки, будто разбитая витрина. Осколки брызнули по полу, словно подчеркивая: точка.

Лера осталась сидеть на краю кровати, сжав ладони в кулаки. Дышала тяжело, сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как горячая волна гнева и боли поднимается от живота к груди. Гнев — не на мать. Не на Алесю. Даже не на отца. На себя. За то, что все ещё ждала другого разговора. Того, где её выслушают. Поверят. Пожалеют, может быть.

Но снова — обвинения. Упрёки. Как будто она — предатель. Как будто вся вина, грязь и ложь, сотворённая отцом и покрытая матерью, была лишь досадным недоразумением, которое обязана исправить она. Старшая. Умная. Заменимая.

«Извиниться перед ними? Помочь Алесе?» — Лера усмехнулась. Это было уже не смешно, а горько. Как во сне, она встала, подошла к окну и, упершись лбом в холодное стекло, закрыла глаза.

Где-то там, под светлыми облаками, продолжался день. Город жил своей жизнью — шумел, мчался, кипел. А здесь, в этой комнате, — внутри неё — было всё то же ощущение: никому не нужная правда, ненужная дочь, никем не любимая женщина.

И всё же в груди крепла решимость. Новая. Прямая, как стрела.

— Нет, — сказала она вслух. — Я никому больше ничего не должна.

На пороге гостиной появилась Лера — в свободной светлой блузе и узких брюках, волосы собраны в небрежный пучок, с которого уже начинали выбиваться пряди. В руке она сжимала крохотную записную книжку, заменявшую ей смартфон, пока тот лежал в виде осколков в её спальне. Она намеревалась лишь быстро найти Шейдона, предупредить, что ненадолго отлучится из офиса во время обеда, чтобы купить новый телефон — но как только переступила порог, замерла.

В комнате царила теплая полутень, мерцал камин, и вся семья Шейдонов была в сборе. Лекс стоял у кресла, откинув руку на его спинку. Рядом — высокий мужчина с холодной элегантностью в облике, с платиновыми волосами, зачесанными назад, и кожаным пиджаком, сидевшим так, будто его сшили прямо на теле. За ним, в лёгкой тени — отец, статный и властный.

Леру будто окатило ледяной волной — не от страха, скорее, от неожиданности оказаться в центре внимания столь… специфического трио.

Рихтена она узнала сразу. Легенда в мире моды, основатель «Nova». Алеся в своё время просто сводила всех с ума рассказами об этом модном доме: «гений кроя», «повелитель силуэта», «он изобретает не одежду, а настроение».

Мужчины, заметив её появление, поднялись — каждый в своём ритме. Лекс сделал шаг навстречу, его губы чуть тронула ухмылка.

— Лера, разреши представить. Это мой младший брат — Рихтен.

— Очень рад познакомиться, — голос Рихтена оказался неожиданно бархатистым и притягательным. Он шагнул вперёд и протянул Лере ладонь.

Она улыбнулась — сдержанно, но с уважением:

— Я тоже очень рада. Впечатлена вашей работой, месье Шейдон. Ваши коллекции — это не просто одежда, это драматургия в ткани.

Она протянула ладонь для короткого делового рукопожатия. Но Рихтен не пожал её руку, а вместо этого медленно, с неприкрытым изяществом, поднёс её к губам и поцеловал тыльную сторону.

— Ваша вежливость не менее изысканна, чем моя последняя коллекция, — сказал он с лёгкой полуулыбкой, не отпуская её взгляда.

Щёки Леры моментально залились краской. Она не привыкла к такому вниманию. Особенно к подобному обращению.

На мгновение повисло напряжение. Взгляд Леры метнулся к Шейдону — и она заметила, как его глаза сузились, а челюсть едва заметно сжалась. Он смотрел на брата так, будто готов был испепелить его на месте.

Рихтен бросил быстрый, чуть лукавый взгляд в сторону Лекса, с плохо скрытым удовольствием в глазах. Сделал шаг назад, будто извиняясь — но по нему было видно, что он наслаждается ситуацией.

— Ну, хоть кто-то по-настоящему ценит мою работу, — усмехнулся он, оборачиваясь к отцу. — А то здесь мода считается едва ли не постыдным баловством.

Самюэль хмыкнул и, как всегда, уклончиво улыбнулся, но уже смотрел не на младшего, а на Леру. Шейдон шагнул ближе, почти незаметно касаясь её локтя:

— Всё в порядке?

Лера отвела взгляд, снова вернув себе самообладание:

— Хотела предупредить: мой телефон сломался. Я на пару часов отлучусь в обед, чтобы купить новый.

— Купим тебе телефон. — Голос Лекса был спокоен, но в нём проскальзывало что-то непоколебимо приказывающее. — А сейчас... побудь с нами. Раз уж ты застала семейное собрание, значит, пришло время немного приоткрыть занавес.

Он говорил, не глядя на неё, а всё так же изучающе смотрел на брата. И если бы взгляд мог жечь, в смокинге Рихтена уже бы тлела аккуратная прореха.

Самюэль откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе, и с прищуром посмотрел сначала на Леру, потом на старшего сына.

— Ну что, мисс Гордеева, хорошо ли ведёт себя мой сын? — с ленивой ухмылкой в голосе, в которой всё же звучал лёгкий вызов.

Лера невольно улыбнулась, стараясь держаться ровно, как и полагается помощнице генерального.

— Рабочие вопросы решаются без проблем, — ровно ответила она, осторожно избегая подробностей.

Лекс усмехнулся, бросив на отца лукавый взгляд из-под полуопущенных век.

— Подозрительно дипломатично, — хмыкнул Самюэль, — я ж говорил, что он оболтус. Эксплуатирует бедную девушку с утра до вечера.

Лекс потянулся, не прерывая при этом пристального, почти обволакивающего взгляда в сторону Леры.

— Исправлюсь, — сказал он томным, чуть пониженным голосом. — Обещаю.

Лера почувствовала, как по спине пробежал жар, а внутри что-то невольно сжалось — как будто не обещание прозвучало, а скрытая угроза. Или… предчувствие.

Отец, видимо, решив не замечать этого странного напряжения, щёлкнул пальцами, будто только что о чём-то вспомнил:

— Кстати, Рихтен, сегодня же у тебя показ? Почему бы нам всем не сходить? Что скажешь, Лера?

Та слегка растерялась, потом покачала головой:

— Благодарю за приглашение, но у «Эриды» сегодня презентация. Очень важная.

Лекс картинно вздохнул, сложив ладони в жесте смирения:

— Мисс Гордеева вновь заставит меня работать… Какой ужас.

— Слава небесам! — оживился Самюэль, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Хоть кто-то моего бездельника наконец-то вразумляет.

Лекс смерил отца взглядом с лёгкой иронией, затем посмотрел на часы:

— Что ж… Время не ждёт. Нам действительно пора.

Он обернулся к Лере, и, прежде чем она успела что-либо возразить, легко, как будто так и было задумано, приобнял её за талию. Его рука оказалась тёплой и тяжёлой, уверенной, будто с самого начала принадлежала именно там.

Лера сделала шаг, и, не успев опомниться, уже шла рядом с ним, будто ведомая невидимой силой — наполовину из-за вежливости, наполовину от желания побыстрее уйти из этой комнаты, наполненной слишком многими взглядами.

Шорох одежды, хлопок закрывающейся за ними двери, короткое «До вечера!» от Шейдона — и они исчезли из поля зрения семейства.

Вскоре Лера сидела в кожаном салоне автомобиля, а мягкий гул двигателя заглушал шум мыслей. Шофёр молча вёл машину вперёд, улицы за окном проносились полосами света и теней.

Лекс молчал, сидя закинув ногу на ногу, неотрывно глядя в окно. Но даже в этой тишине Лера чувствовала — он держит ситуацию под контролем. И её.

Лера склонилась над столом, внимательно перечитывая финальный блок документов. Текст отчёта ложился чётко и ровно, таблицы сходились, диаграммы не расползались — всё было идеально. Она убрала последнюю папку в общий блог документов, выдохнула и впервые за весь день позволила себе лёгкую улыбку. Внутри ощущалось приятное напряжение — ощущение того, что всё под контролем, всё готово, всё на своих местах.

— Рад видеть мисс Гордееву в хорошем настроении, — раздался из-за её спины бархатный голос.

Она даже не вздрогнула — интонации Шейдона Лекса уже давно стали для неё узнаваемыми, как звук почтового уведомления. Лера обернулась и увидела, как он неторопливо входит в кабинет, в идеально скроенном тёмном костюме, с ленивой улыбкой на губах и внимательным, всё подмечающим взглядом.

— Документы подготовлены. Презентация сверстана, материал проверен, — чётко отчиталась она, скрыв за деловым тоном свою недавнюю расслабленность. — Мы полностью готовы.

— Конечно, — хмыкнул Лекс, закатив глаза. — Надо было сразу догадаться. Хорошее настроение у мисс Гордеевой может быть только по делу.

Он остановился в нескольких шагах от неё, затем — выдержав эффектную паузу, как будто был ведущим на презентации дорогих часов, — протянул ей коробочку. Глянцевую, белую, с логотипом последней модели смартфона.

Лера застыла. Посмотрела сначала на коробку, потом — на него. И вдруг, без раздражения, но с каким-то уставшим, даже обречённым вздохом, чуть опустила плечи.

— Неужели не угадал с цветом? — с лёгкой усмешкой спросил он, склонив голову набок.

— Я возьму его… — медленно сказала она, беря коробку двумя руками. — Но только на время. Пока работаю на вас. И, пожалуйста, Шейдон, больше не дарите мне ничего. Это неуместно.

Лекс не ответил сразу. Подошёл ближе, сел на край её стола, позволив себе беззастенчиво рассматривать её лицо, её сдержанную строгость, эту броню из правил и рамок.

— С вами слишком тяжело, Гордеева, — сказал он мягко, почти с восхищением. — Как с налоговой.

— Я работаю за зарплату, мистер Лекс, — напомнила она спокойно. — Не за подарки.

Он усмехнулся, сдвинув бровь:

— Но ведь это не единственная причина, верно?

Она нахмурилась, но промолчала.

— Вы просто боитесь меня, — добавил он, не отводя взгляда.

Лера посмотрела на него. Долго. Спокойно. Потом аккуратно положила коробку с телефоном на край стола, точно туда, где его рука могла бы её снова забрать.

— Я боюсь только одного, мистер Лекс. Делать что-то, за что потом будет стыдно.

И с этими словами она повернулась к монитору, оставляя его в тишине, лицом к лицу с собственными мыслями.

Шейдон ненадолго замолчал, позволяя повисшей тишине заполнить пространство между ними. Он смотрел на Леру пристально, с лёгкой усмешкой на губах, будто изучал под микроскопом особенно интересный образец.

— Меня поражает, — наконец сказал он, голосом тёплым, почти весёлым, — насколько вы держите под контролем каждое своё слово, каждое движение, каждую эмоцию. Серьёзно. Вы, наверное, никогда в жизни не сделали ничего безбашенного, Гордеева?

Лера закрыла папку и откинулась в кресле, будто её сдержанность вдруг стала тяжёлой ношей. Она посмотрела на него спокойно, но в её взгляде мелькнуло что-то едва уловимое — то ли усталость, то ли тихая боль.

— Мне не нравятся такие, как вы, мистер Шейдон, — проговорила она, чуть наклонив голову и сделав интонацию нарочито мягкой, почти ласковой. — Вы уверены, что мир вращается вокруг денег. Что всё и все имеют свою цену. Что можно купить любого человека. Даже если он притворяется, что не продаётся.

Лекс прищурился, уголок его рта дёрнулся.

— А ваша младшая сестра, — лениво протянул он, вставая и небрежно поправляя манжеты рубашки. — Похоже, активно пользуется этой возможностью.

Он прошёлся по кабинету, оглядывая полки, как будто здесь был впервые. А потом, остановившись у окна, небрежно бросил:

— Кстати, на презентации будет Алеся. И ещё одна компания, «Афина». Она представляет свой проект — «Атлант».

Лера побледнела. Её пальцы судорожно сжали подлокотники кресла, но голос прозвучал ровно, почти шепотом:

— …Адам Гром.

Шейдон обернулся, чуть приподняв брови:

— Вы его знаете?

Пауза, затянутая, давящая. И лишь потом, с сухим, болезненным оттенком в голосе:

— Мы были помолвлены. Пока он не переспал с моей младшей сестрой.

На миг в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Даже уличный шум за окнами, казалось, притих, давая место тяжелому дыханию и горькой откровенности.

Шейдон чуть кивнул, будто ставя галочку в каком-то своём внутреннем списке.

— У вас весёлая семейка, — заключил он с оттенком удивления, но без насмешки. — Даже не знаю, сочувствовать вам или восхищаться вашей выдержкой.

Он подошёл ближе и, сев на край соседнего стола, заговорил мягче:

— Но можете не волноваться. «Афина» на самом деле там только для одного — протолкнуть «Атлант». А теперь становится ясно почему. Слишком личное. Слишком грязное. Их слабости сыграют против них.

Лера отвела взгляд и медленно выдохнула, будто сбрасывая напряжение.

— Не допустите, чтобы это выглядело как месть, — попросила она. — Мы должны выиграть по-честному.

Лекс усмехнулся, встал и медленно направился к выходу.

— Что вы, Гордеева, — сказал он, оборачиваясь с порога. — Я честный, как налоговая. Вы же сами это заметили.

И, не дождавшись ответа, исчез за дверью, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, что что-то важное в их отношениях только что изменилось.

В просторной, залитой дневным светом переговорной царила напряжённая тишина, как перед бурей. Воздух дрожал от концентрации амбиций и скрытой вражды. Один за другим представители компаний выходили к пегборду, презентуя свои проекты — сдержанно, с напускной уверенностью, с улыбками, которые не доходили до глаз. Каждый пытался перетянуть внимание на себя, каждый играл свою партию, опасаясь оступиться на глазах у конкурентов и потенциальных инвесторов.

Лера сидела за длинным столом, не шевелясь. Её спина была идеально ровной, пальцы переплетены, взгляд направлен вперёд, но глаза не фокусировались ни на чем. Она как будто отключила восприятие, чтобы не расплескать равновесие, которое удерживала с таким трудом. Рядом, чуть поодаль, сидел Адам — самодовольный, с уверенной ухмылкой, будто каждый миг сегодняшнего дня шёл по его сценарию. А рядом с ним — Алеся, в обтягивающем платье алого цвета, с глубоким декольте и каблуками, от которых по полу едва слышно постукивали гвоздики. Она двигалась грациозно, будто была на подиуме. Она знала, что ловит взгляды. И наслаждалась этим.

Все взгляды… кроме одного. Лекс Шейдон сидел, развалившись в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Он выглядел предельно расслабленным, даже ленивым. Его подбородок чуть опирался на согнутые пальцы, и только лёгкое движение его бровей выдавало, насколько он на самом деле следит за происходящим. И, судя по выражению лица, он откровенно скучал.

Когда слово предоставили компании «Атлант», Алеся поднялась из-за стола и, покачивая бёдрами, прошла к пегборду. Её голос зазвучал сладко, вкрадчиво, с нотками показной искренности. Она рассказывала об уникальности проекта, выстроенного вокруг искусственного интеллекта «Троя», о его перспективности в фармацевтическом производстве, о якобы инновационном подходе.

Лера сидела, не меняя позы, но уголки её губ дрогнули. Она не смогла сдержать лёгкую, горькую усмешку. В проекте не было ничего нового. Всё, что говорила Алеся, — это её же собственная работа, переработанная под другой бренд. Ни одного усовершенствования. Ни одной свежей мысли. Всё — калька.

Когда Алеся закончила, в зале повисла тишина. Несколько представителей из других компаний перешептывались, кто-то кивнул в знак уважения — эффект от выступления был достигнут. По крайней мере, внешне. Адам смотрел на Алесю с нескрываемым восхищением.

И вдруг — голос Лекса. Небрежный, ленивый, но раздавшийся в тишине как удар по стеклу:

— Проблема в том, что «Троя» провалила последние тесты. И в настоящий момент имеет… — он потянул паузу, глядя в потолок, — не менее пятидесяти подтверждённых уязвимостей. Некоторые из которых критические.

Несколько голов повернулись к нему. Кто-то тихо закашлялся. Алеся застыла, словно её обдало ледяной водой. Она попыталась изобразить удивление, но в глазах вспыхнуло раздражение. Адам нахмурился.

Лера медленно повернула голову к Лексу. Он не смотрел ни на Алесю, ни на Адама. Только на неё. И в этом взгляде был вызов, защита и… тихая уверенность. Как будто он говорил: «Я здесь. И я знаю, что правда — на твоей стороне.»

Презентация продолжалась, но напряжение в комнате стало ощутимым, как густой туман перед грозой.

— Есть ещё один момент, — лениво, почти с досадой потянул Лекс, будто ему наскучило это представление и он решил одним махом его закончить. — Полагаю, будет не лишним сообщить, что в моём распоряжении имеется информация о фальсификации.

Он с безупречной небрежностью потянулся к кейсу, открыл его и извлёк плотную папку с голографической пломбой. Щелчок замка, и документы шлёпнулись на стол с хищным звуком, как капкан.

— В этой папке — результаты независимой проверки, проведённой сертифицированными учреждениями. Всё официально. Сравнительный анализ. Реальные показатели работы «Трои». Необработанные. Без приписок.

Алеся побледнела, Адам дёрнулся, будто Лекс ударил не по бумаге, а по его лицу. Его голос сорвался на крик:

— Это незаконно! Вы не имели права проводить такие исследования! Это промышленный шпионаж!

— Незаконно? — переспросил один из представителей частной венчурной компании, уже листая папку. Он поднял взгляд. — Здесь всё сертифицировано. Вот, пожалуйста: штампы лаборатории из Цюриха и независимого научного института в Сингапуре.

— А ещё — верификация данных с японской платформы. Всё подписано. — Второй представитель кивнул. — Это не просто достоверно. Это сокрушительно.

Адам скрипнул зубами. Лера видела, как у него подёргивается скула — тот самый жест, когда он сдерживает гнев, не позволяя себе вспылить в открытую. Алеся бросила на Лекса испепеляющий взгляд, но тот словно не замечал. Он даже не смотрел в их сторону.

— И если позволите, — спокойно сказал один из инвесторов, — раз уж проект «Троя» официально оказался скомпрометирован, какой ИИ вы лично считаете наиболее перспективным для дальнейших разработок?

Лекс откинулся на спинку кресла, на миг задумавшись — или делая вид — и затем просто произнёс:

— Гидра.

Комната зашепталась. Кто-то удивлённо приподнял брови, кто-то тут же начал набивать в планшете ключевые слова.

Лера хмыкнула, не в силах удержаться:

— «Гидра» — разработка одного из подразделений Шейдонов. Пока лучшее, что было создано в области ИИ.

Она говорила ровно, без пафоса, но сдержать восхищение в голосе было невозможно. Потому что она знала, о чём говорит. И знала, что это правда.

Адам и Алеся смотрели на Лекса так, будто он только что похоронил их проект собственными руками. Но Лекс не торжествовал. Он лишь чуть приподнял подбородок, будто невидимой чертой отсекая прошлое от настоящего.

Теперь правила игры принадлежали ему.

— Итак, — раздался голос председателя тендерной комиссии, — а теперь хотелось бы услышать, что конкретно может предложить компания «Эрида». Господин Шейдон?

Все взгляды обернулись к Лексу, но он, как всегда, не спешил. Лёгкая усмешка тронула его губы, и он медленно кивнул в сторону Леры.

— Всё расскажет моя сотрудница. Мисс Гордеева, вам слово.

Лера глубоко вдохнула, расправила плечи, взяла в руки пульт и, уверенной поступью подошла к пегборду. Страх и неуверенность остались где-то в прошлом — в этом мгновении она была другой. Сильной. Сфокусированной. Профессиональной.

— Проект, который мы представляем, — начала она чётко, спокойно, — это интеллектуальная система автоматизации фармацевтических производств нового поколения на базе нейросетевой архитектуры «Гидра».

На экране появлялись слайды — внятные графики, тщательно продуманные диаграммы, сравнительный анализ, глубинная аналитика. В её голосе звучала уверенность и знание темы. Она ловко оперировала цифрами, статистикой и терминами, но при этом не теряла контакта с залом — смотрела в глаза собравшимся, как будто говорила с каждым лично.

Шейдон сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Леру, словно она была центром всей этой вселенной. В его глазах не было привычной насмешки — только тихая, задумчивая улыбка. Он видел, как растёт её уверенность, как раскрывается она под грузом внимания, и как легко держит его.

— Благодаря архитектуре «Гидры», — продолжала Лера, — система способна в режиме реального времени адаптироваться под изменения в производственных линиях, проводить автоматическое калибрование, а также выявлять отклонения на уровне молекулярного состава. Это снижает количество брака на семьдесят восемь процентов и увеличивает скорость производства на тридцать четыре процента уже на третьем месяце внедрения.

Когда Лера закончила, в зале повисла тишина. Задумчивая, насыщенная, наполненная впечатлением.

— Впечатляет, — пробормотал кто-то из первых рядов.

— Очень. — Кивнул другой. — И крайне обоснованно. Приятно видеть, что проект продуман не только технически, но и экономически.

Раздались аплодисменты — не формальные, а искренние. Несколько человек встали, чтобы подойти ближе, задать вопросы, обменяться визитками.

А Лера стояла, чуть приподняв подбородок, сохраняя спокойное достоинство. Но внутри неё всё пело. Не от восторга, нет. От осознания: она справилась. Она доказала, прежде всего — себе.

Где-то сбоку она уловила взгляд Адама. Холодный, прожигающий, полный злобы. Алеся сидела рядом и, сжав губы, кусала ноготь, как делала в детстве, когда проигрывала. Но Леру это больше не задевало.

Она смотрела лишь в одни глаза — тёмные, чуть лукавые, с ленивой полуулыбкой. Лекс не сказал ни слова. Он просто смотрел. И этого было достаточно.

Автомобиль мчался по вечернему городу, будто у него за спиной полыхал пожар. Огни улиц скользили по стеклам, отблесками ложась на лицо Леры. Она сидела, чуть подавшись вперёд, локтем облокотившись на дверцу, и нервно водила пальцами по подлокотнику, время от времени бросая короткие взгляды в окно.

Шейдон, развалившись на сиденье рядом, лениво наблюдал за её отражением в тёмном стекле.

— Знаете, мисс Гордеева, — заметил он с едва уловимой насмешкой, — вы поразительно эффектны в своей деловой ипостаси.

Лера чуть дёрнула плечами, как будто хотела сбросить с себя чужое прикосновение.

— Спасибо, — глухо пробормотала она, не отрывая взгляда от пролетающих мимо зданий.

— Что-то беспокоит? — спросил Лекс, беззаботно, но с лёгкой тенью внимательности в голосе.

Она молчала. Несколько долгих секунд. Машина нырнула в тоннель, свет фар на мгновение выхватил из темноты её лицо — сосредоточенное, упрямое.

— У меня… — начала она наконец, — нет чувства удовлетворения.

Лекс рассмеялся, низко, лениво, как человек, для которого всё давно ясно.

— Признайтесь, вы ведь мечтали, чтобы эта презентация стала публичной пыткой для вашей сестры.

Лера повернулась к нему. Её взгляд был прямым, острым, как лезвие скальпеля.

— Какой, по-вашему, способ мести — самый жестокий?

Он не отвёл глаз. Не моргнул.

— Любовь, — спокойно ответил Лекс.

Вопрос уже вертелся у неё на языке, но в этот момент дверь с их стороны мягко распахнулась — водитель вежливо кивнул.

— Мы приехали, сэр.

Салон озарился всполохами света от взлётной полосы. Вдалеке возвышался терминал для частной авиации.

— Во сколько у нас рейс? — спросила Лера, подтягивая сумку.

Лекс, не спеша выходя из машины, расплылся в довольной улыбке — растянутой, с оттенком нахальства, будто мартовский кот добрался до сливок.

— Какой «рейс», мисс Гордеева? — лениво протянул он. — Мы летим на частном.

Лера ещё никогда не летала на частном самолёте. И пусть она много раз уверяла себя, что роскошь её не впечатляет — сейчас ей было неловко признаться даже самой себе, как приятно ощущать эту лёгкую защищённость, это редкое спокойствие рядом с Шейдоном. И как будто впервые за долгое время — уверенность, что всё под контролем… пусть даже и не под её.

Они быстро прошли короткий, почти символический досмотр и уже поднимались по трапу.

Внутри самолёт поражал изысканностью. Интерьер был выполнен в тёплых, сдержанных тонах: кремовая кожа кресел, мягкий ковёр цвета графитовой стали, глянцевые вставки чёрного дерева и золотистая фурнитура, словно подчёркивающая безупречный вкус владельца. Расположенные друг напротив друга кресла выглядели не просто комфортными — они будто обещали забыть, что ты вообще в воздухе. У стены стоял стол с цветами в элегантной вазе и документами, аккуратно уложенными в кожаную папку.

Лера устало опустилась в одно из кресел, позволив себе выдохнуть.

— Комфортно? — прозвучал рядом знакомый голос.

Лекс легко уселся напротив, через проход, и глянул на неё с той самой улыбкой, от которой многим становилось тревожно. Но не ей. Или… уже не совсем.

— Что это за встреча нас ждёт? — спросила она, стараясь не выдавать нервозности.

Шейдон неопределённо пожал плечами:

— Богатые люди иногда любят совмещать отдых с переговорами. Кто-то хочет развлечься, кто-то — продавить нужное решение. Это как карты — главное, не моргать первым.

Лера нахмурилась:

— И какую именно роль я должна там играть?

На лице Лекса вспыхнула всё та же очаровательная, чуть лениво-насмешливая улыбка.

— Просто сопровождать меня, мисс Гордеева. Ну и, по заветам моего отца, — он наклонился чуть ближе, — давать мне пинка, если я опять начну отлынивать от работы.

В этот момент к ним подошла стюардесса в идеально сидящей форме и с улыбкой сообщила:

— Взлетаем через несколько минут. Прошу пристегнуться.

Лера кивнула, чуть нервно защёлкнула ремень безопасности и повернулась к иллюминатору.

Там — глубокая ночь, разбавленная мягким светом полосы. А внутри — тишина, дорогое спокойствие и ощущение, будто всё вот-вот изменится.

Лера наблюдала, как самолёт неспешно выкатывается на взлётную полосу. За иллюминатором проплывали яркие огни, ровные линии разметки, оранжевые огоньки маячков. Когда лайнер начал набирать скорость, её дыхание стало чуть чаще — как будто тело вспоминало, что оно всё-таки не привыкло к частным джетам и такой стремительной, гулкой тяге.

Гул двигателей усилился, и вот — мягкий, но ощутимый толчок, под ногами исчезает земля. Самолёт взмыл вверх, легко и непринуждённо, будто это вовсе не машина весом в тонны, а птица.

Когда сигнал ремней безопасности погас, Лера отстегнулась и с облегчением откинулась назад.

— Желаете чего-нибудь, мисс Гордеева? — прозвучал рядом вежливый голос Лекса.

Лера слабо покачала головой:

— Спасибо, не стоит.

На несколько секунд наступила тишина. Потом Шейдон сказал спокойно, но с вниманием:

— Как давно семья так с вами обращается?

Лера чуть повернула к нему голову, и в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.

— Неужели вы решили в психологи заделаться?

— Просто хочу понять вас, — мягко, почти без улыбки сказал он.

Она грустно улыбнулась, посмотрела в потолок и тихо сказала:

— А я и сама себя не понимаю.

Лекс прищурился и медленно произнёс:

— Мисс Гордеева в очередной раз уводит разговор.

— А что насчёт вас? — резко повернулась она к нему, её взгляд стал внимательным. — Вы ведь тоже не так просты, как любите притворяться.

Он чуть склонил голову, как бы предлагая:

— Спрашивайте. Я открыт для разговора.

— Почему ваш отец считает вас и вашего брата ленивыми балбесами?

Лекс усмехнулся и вытянул ноги вперёд, как человек, которому совсем некуда торопиться:

— Потому что по сравнению с ним мы действительно ленивы. Он начал с нуля. Работал как одержимый. А мы родились уже с половиной мира под ногами. И… — он чуть усмехнулся, — мы занимаемся не тем, что он считает достойным или прибыльным. У него химия и производство. У меня — технофутуризм, развлечения, инвестиции. У Рихтена — креатив, архитектура и мода. Он считает, что всё это глупости.

Он помолчал, а потом добавил:

— Думаю, ему просто не нравится, что мы не похожи на него.

Лера молча смотрела на мужчину, и в её взгляде теперь было не осуждение, а что-то другое. Как будто она впервые допустила мысль, что Лекс не только маска… но и человек.

— Несмотря на разногласия, — тихо произнёс Лекс, — отец нас всё равно любит. Просто… по-своему.

Он усмехнулся:

— У Рихтена, между прочим, свой модный дом — «Nova». Он основал его с нуля, и хоть отец считает это пустой тратой времени, всё равно поддерживает. Делает вид, что ворчит, но на каждый показ приходит — в первом ряду, с тем самым надменным лицом, за которым прячется гордость.

Он замолчал, глядя на Леру с полуулыбкой, в которой не было ни издёвки, ни шутки — только тихое наблюдение.

— А вы… — проговорил он негромко. — Вы очень закрыты для внешнего мира.

Лера чуть дёрнула плечами, будто пыталась оттолкнуть от себя разговор.

— Меня никогда не поддерживали, — тихо ответила она. — Да и… родилась я не слишком желанным ребёнком. Не как Алеся.

Она посмотрела в иллюминатор, и в её голосе не было жалости, только усталость и давняя, застарелая обида:

— Со мной всегда были строже. Лучше учиться, больше работать, никаких капризов. Вечно сравнивали — и вечно я была «недо». Похвалы — ноль.

Она сделала паузу, потом с заметной теплотой сказала:

— Только бабушка… Аделаида Григорьевна. Она старалась меня поддерживать. Никогда не кричала, не давила. Говорила, что я сильная. Добрая. Умная. Что всё получится.

Лера опустила взгляд, провела пальцем по подлокотнику:

— Но она умерла… Ей было восемьдесят четыре. И с тех пор… всё стало как будто ещё тише. Пустее.

Я училась. Нянчилась с Алесей, когда та была мелкая. Потом — универ, подработки. Всё сама. Но родительской любви это не принесло.

Шейдон, внимательно выслушав, откинулся в кресле. Его лицо на мгновение стало непривычно серьёзным.

— Любовь либо есть, либо нет, — спокойно сказал он. — Она не зарабатывается. Ни пятёрками, ни переработками. Ни заботой. Ни жертвами. Просто... или любят, или нет.

Он говорил это без нажима, почти равнодушно — но именно поэтому его слова прозвучали особенно ясно. Лера не ответила. Только тихо кивнула, и в её глазах на мгновение блеснуло то, что она тут же спрятала, снова повернувшись к иллюминатору.

Полет прошёл спокойно и почти незаметно — мягкий гул двигателей, ровная траектория, никаких потрясений. Лера, едва отстегнув ремень, достала ноутбук и, устроившись поудобнее в кресле, принялась за работу. Она сосредоточенно печатала, едва отвлекаясь даже на стюардессу, принесшую напитки. С Шейдоном они общались лаконично, по-деловому, будто тот час на борту был всего лишь продолжением обычного рабочего дня в офисе.

Однако вскоре салон наполнился лёгкой вибрацией — самолёт начал снижение. Через несколько минут пилот вежливо сообщил, что они приземлились в аэропорту Тенерифе Норте — Сьюдад де Ла Лагуна. Лера замерла с пальцами на клавишах и удивлённо повернулась к Лексу:

— Тенерифе?..

Шейдон только мягко улыбнулся, как будто ничего особенного не произошло.

— Вдохновение, мисс Гордеева, требует солнца и океана.

У трапа их уже ждал автомобиль. Роскошный внедорожник с водителем быстро доставил их в не менее роскошный отель с видом на Атлантический океан. Приветливый персонал встретил их с напитками и идеально отрепетированной вежливостью. Всё было бы безупречно… если бы не один момент.

На ресепшене Лера остановилась, как вкопанная, когда услышала, что их заселяют в один номер.

— Простите, должно быть ошибка. Я, конечно, подожду — возможно, есть ещё свободный номер?

Шейдон спокойно посмотрел на девушку, даже не сделав попытки вмешаться. Администратор виновато развёл руками:

— Простите, сеньора, сейчас пик сезона. Свободных номеров в отеле действительно нет.

Лера посмотрела на Лекса, сжав губы.

— Я, в крайнем случае, могу найти хостел, — проговорила она.

— В этом районе? Удачи, — с деланной серьёзностью сказал Лекс, а потом лукаво добавил, наклонившись чуть ближе:

— Придётся разделить это время со мной, Лера. И кровать — строго по графику… если, конечно, вы не будете возражать против моей чрезмерной порядочности.

— Неужели совсем нет других вариантов? — слабо попыталась возразить Лера, уже предчувствуя, что всё бесполезно.

— Это моя маленькая прихоть, мисс Гордеева, — с усмешкой сказал он.

Лера шла чуть понуро, не скрывая своего раздражения ситуацией. Шейдон, напротив, выглядел расслабленным и удовлетворённым, как человек, у которого всё идёт по плану. Однако, когда они вошли в апартаменты, Лера инстинктивно остановилась. Её глаза округлились — такого она точно не ожидала.

Это был настоящий люкс мечты. Высокие панорамные окна с видом на океан, утопающие в мягких занавесях. Просторная гостиная с дизайнерской мебелью, открытая кухня с мини-баром, мраморная ванная комната с джакузи, ароматом свежести и полным набором косметики класса «люкс». Приватная терраса с собственным бассейном и лежаками. В углу зала — профессиональный беговой тренажёр, а на стене — огромный экран, встроенный в интерьер, словно произведение искусства.

И всё это можно было не покидать — в апартаментах было абсолютно всё. Кроме… второго места для сна. Лера натолкнулась взглядом на одну, огромную кровать, словно королевский трон посреди спальни. Она огляделась, будто надеясь найти ещё один вариант — диван, кресло, что угодно. Но в тот же миг Шейдон, как будто читая её мысли, небрежно бросил:

— Даже не думайте об этом, мисс Гордеева. Я не позволю вам мучиться на диване. В конце концов, он создан для эстетики, а не для сна.

Портье, между тем, принёс их вещи, получил от Лекса щедрые чаевые и бесшумно исчез. Лера нахмурилась, всё ещё стоя на пороге спальни, и наконец выдохнула:

— Мне это не нравится.

Лекс лениво обернулся к ней, разглядывая с интересом:

— А что именно не пришлось по душе нашей неподражаемой мисс Гордеевой?

— Всё это, — Лера медленно повела рукой, будто указывала на роскошь вокруг. — Всё это выглядит так, будто богатый мужчина привёз на отдых свою… любовницу. А я — не она. Меня это оскорбляет.

Шейдон рассмеялся. Его смех был глубоким, чуть хрипловатым, но совсем не злым.

— Поверьте, это худшее сравнение, которое вы могли придумать для моего безупречного вкуса, — усмехнулся он. — Но хорошо. Успокою вас: никакого харассмента не будет.

Лера вскинула бровь, посмотрев на него с явным скепсисом.

— Не верите? — Шейдон вскинул руки в шутливом жесте. — Вы просто путаете мой природный шарм с нарушением границ.

— Или ты путаешь мои границы со своей территорией, — пробормотала Лера себе под нос.

Лекс театрально вздохнул, подходя ближе, но соблюдая дистанцию:

— Я, между прочим, пытаюсь быть джентльменом. Что уже подвиг, учитывая, как… притягательно вы выглядите, когда злитесь.

Лера закатила глаза и отвернулась, проходя вглубь номера. Где-то в уголках сознания у неё всё-таки проскользнула мысль: «А может, не так уж и плохо будет это короткое «заточение»… если держать голову холодной.»

Шейдон отвлёкся, когда во внутреннем кармане пиджака завибрировал смартфон. Он взглянул на экран, нахмурился, а затем бросил короткое:

— Располагайтесь. — И, не дожидаясь ответа, удалился в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Сквозь нее было слышно, как он спокойно, но жёстко говорит с кем-то на английском — деловой тон, сдержанные реплики.

Лера осталась одна.

Она медленно провела взглядом по комнате, всё ещё поражённая масштабом комфорта и изысканности. Но усталость, накопившаяся за день, брала своё. После длительного перелёта, напряжённой презентации и психологических качелей, ей просто хотелось оказаться подальше от разговоров, от себя, от него.

Скинув туфли, она быстро прошла в ванную. Под горячими струями душа напряжение стало понемногу спадать. Смывая с себя остатки дня, Лера поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности, даже несмотря на двусмысленную ситуацию.

Надев мягкую пижаму, она вернулась в спальню. Огромная кровать с идеально выглаженными простынями казалась невероятно манящей. Без лишних размышлений она скользнула под покрывало, притянула к себе одну из подушек и мгновенно провалилась в сон — без сновидений, без тревог.

Так, как засыпают только те, кто наконец-то позволил себе просто быть.

Лера проснулась ближе к полудню, внезапно села на кровати и испуганно огляделась, будто проспала экзамен или важную встречу. Волосы немного растрепались, а на щеках отпечатались следы от подушки. Она заморгала, пытаясь сообразить, где находится, и тут заметила, что рядом, на другой половине кровати, на боку, лежит Шейдон Лекс — абсолютно расслабленный, с лукавой улыбкой, наблюдающий за ней.

— Доброе утро, мисс Гордеева, — прозвучал его бархатный голос.

Лера несколько раз моргнула, с трудом вернув себе внутреннюю устойчивость. Окинув взглядом расстояние между ними — достаточно приличное, чтобы не паниковать — она, собравшись, спокойно ответила:

— Доброе утро.

— У нас есть два варианта, — продолжил Лекс. — Заказать обед сюда или отправиться в ресторан. Предпочтения?

Лера мгновенно натянула свою привычную деловую маску и ровно произнесла:

— Как решит мой работодатель.

Шейдон расплылся в довольной улыбке:

— Тогда я заказываю еду сюда. Не хочу ни с кем делить мисс Гордееву.

Лера покраснела. Сначала щеки, потом шея, и даже уши стали пунцовыми. Не ответив, она резко вскочила с кровати и, прикрываясь рукой, скрылась в ванной. Горячая вода быстро привела мысли в порядок. Она умылась, почистила зубы, выпрямила волосы, и только после долгого выдоха позволила себе снова выйти в спальню.

Когда она вернулась, в люксе уже накрыли на стол: элегантно сервированные блюда, фрукты, свежие круассаны, два бокала с апельсиновым соком и кофе. Шейдон, удобно устроившись в кресле, листал что-то на планшете.

Лера, вернув себе контроль, села за стол и, стараясь сосредоточиться на деле, спросила:

— Какие у нас планы?

Лекс поставил планшет на стол, откинулся на спинку кресла и ответил:

— Есть три предложения. Пляж, прогулка по городу с достопримечательностями... А вечером — приватная вечеринка в одном из закрытых клубов. Интересное место, элита со всего мира.

— Вечеринка? — переспросила Лера, приподнимая бровь.

Лекс хмыкнул, наклонив голову:

— Вы так произносите это слово, мисс Гордеева, как будто боитесь остаться со мной наедине.

— Да, боюсь, — без обиняков ответила Лера, не сводя глаз с чашки кофе.

Это признание на мгновение удивило Лекса, а потом он усмехнулся, опершись локтем о подлокотник:

— Неужели мисс Гордеева не находит меня привлекательным?

Лера подняла на него взгляд, холодный и отстранённый:

— Мужчины вашего статуса не смотрят на таких серых мышек, как я.

— У вас заниженная самооценка, — протянул Лекс, чуть склонив голову. — Но, к счастью, это лечится.

Лера вздохнула и поставила чашку обратно на блюдце с легким звоном:

— Неужели вам действительно доставляет удовольствие издеваться надо мной?

Шейдон посерьезнел. Его взгляд потяжелел, стал глубоким и неожиданно искренним:

— Я никогда не издевался над вами. Наоборот. Я нахожу вас очаровательной, Лера. И, честно говоря, просто ищу способ узнать вас поближе. И... если уж быть до конца откровенным — показать себя с лучших сторон.

Лера на секунду растерялась. Она невольно окинула его быстрым взглядом: идеально сидящая рубашка, ни намёка на небритость, загорелая кожа, прищуренный взгляд и уверенная, будто расслабленная поза. Да, он действительно выглядел безупречно. Но вслух она сказала:

— Я всего лишь наемный работник.

Лекс чуть нахмурился, а потом мягко, почти с грустью в голосе заметил:

— Очень жаль, что вы так думаете.

Он отпил кофе, затем чуть изменил выражение лица и легким тоном спросил:

— Так куда направимся, мисс Гордеева?

Лера, отвлекшись от своих мыслей, посмотрела в окно, где за стеклом пестрело солнце и синева океана. После паузы она сказала:

— Я бы хотела поплавать.

Лекс широко улыбнулся:

— Прекрасный выбор.

Закончив с обедом, Лера решила разобраться с вещами. Ну как с вещами — с тем, что для неё заранее выбрал и купил Шейдон. Она подошла к шкафу, открыла дверцы, и перед ней предстала коллекция одежды, каждая вещь — как с витрины люксового бутика. Платья, сарафаны, обувь и даже пляжная сумка — всё подобрано безупречно и в её стиле, будто кто-то изучал её вкус с микроскопической точностью.

Между шелковыми платьями её взгляд зацепился за один предмет — купальник. Лера осторожно достала его и развернула.

Это был чёрный дизайнерский купальник с высокой посадкой, украшенный массивной золотой цепью на бретелях и по линии талии. Верх — лаконичный, но элегантный, с треугольными чашечками и аккуратной линией выреза. Золото мягко поблёскивало в свете, контрастируя с глубоким матовым чёрным. Он был дерзким, но не вульгарным — вызывающим, но со вкусом. Такой носят уверенные в себе женщины.

Лера тихо вздохнула — выбор был безупречен.

Быстро переодевшись в купальник, она накинула сверху лёгкое платье — воздушное, почти прозрачное, и, как ей казалось, наверняка безумно дорогое. Волосы уложила в небрежный пучок, чуть подкрасила губы и, набрав воздуха в лёгкие, вышла в гостиную.

Шейдон уже ждал. Он стоял у окна, задумчиво глядя на океан, но, услышав шаги, обернулся. Он был неотразим. Светлые, идеально сидящие льняные брюки, тёмная рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу, подчеркивали его лёгкий загар и безупречную фигуру. Он выглядел как воплощение уверенности, вкуса и статуса — словно с рекламного постера элитного бренда.

Лера застыла на мгновение, глядя на него. Её сердце чуть сжалось. Как бы ни тянуло к нему, она знала — это временно. Всё закончится, как только будет выигран тендер. Они разъедутся, он — к своим миллионам и высокой жизни, она — к таблицам, отчётам и привычной борьбе за место под солнцем.

И всё же сейчас… пусть хоть немного, она позволяла себе почувствовать, каково это — быть рядом.

Лера вовсю наслаждалась океаном — она словно растворялась в воде, становилась легче, живее, свободнее. Плескалась, ныряла, плыла к буйкам и обратно, переворачивалась на спину и, раскинув руки, глядела в синее небо. На её лице сияла искренняя улыбка, которой Шейдону ещё не доводилось видеть. Вода струилась по загорелой коже, капли сверкали на солнце, а сама девушка выглядела будто часть этой курортной идиллии — настоящая, живая, счастливая.

Шейдон между тем вольготно устроился на лежаке. Пальцы методично скользили по экрану планшета — он разбирал рабочие документы, переписывался с помощником, согласовывал детали тендера. Но всё же взгляд снова и снова возвращался к Лере. Что-то в ней завораживало: лёгкость, с которой она двигается, смех, который не прячет, — и полное отсутствие той напряжённой маски, которую она носит в офисе.

На соседнем лежаке завибрировал и зазвонил смартфон Леры. На экране высветилось странное имя: «Кобакодзувари». Шейдон приподнял бровь, задумчиво прищурился — прозвище ли это, псевдоним, шутка?.. Или всё-таки имя конкурента? Он не спешил звать Леру, всматриваясь в экран, но в конце концов сказал, с лёгкой усмешкой в голосе:

— Мисс Гордеева, кажется, в вами хотят поговорить.

Лера обернулась, быстрыми шагами подбежала к лежаку, и, увидев звонок, счастливо улыбнулась, не замечая настороженности Шейдона. Подняв трубку, она легко и тепло произнесла:

— Привет, Макс!

Лекс невольно напрягся, притих, внимательно прислушиваясь к её интонациям, улавливая каждое слово, хоть и делал вид, что вновь вернулся к планшету. Но разговор оказался недолгим.

— Я сейчас в командировке, — сказала Лера. — Как вернусь — обязательно наберу. Ладно, пока!

Она положила телефон и, заметив внимательный взгляд Шейдона, снова улыбнулась — уже чуть смущённо, но без капли вины.

— Кто звонил? — спросил он не таясь, чуть прищурив глаза.

— Мой друг, — ответила она просто, почти с вызовом, но с мягкостью в голосе.

И снова запрыгнула в воду, оставив Лекса с задумчивым выражением лица и внезапным, непривычным уколом любопытства — а кем именно был этот Макс?

Шейдон снова опустил взгляд на планшет, но его мысли ускользали от рабочих задач. Он заставил себя сосредоточиться — документы, цифры, сводки… Но стоило Лере плюхнуться на соседний лежак, как внимание вновь переключилось на неё. Она была уставшей, но довольной, волосы ещё влажные от купания, кожа чуть порозовела от солнца, а на губах — тень улыбки. Лекс отложил планшет и, прищурившись, спросил:

— У вас много друзей, мисс Гордеева?

Лера перевела взгляд на него, лениво откинувшись на подушку, и спокойно, без спешки ответила:

— Вы ревнуете, мистер Шейдон?

Он усмехнулся, поймав её тон.

— Вы используете мои же приёмы против меня? — с интересом протянул он. — Ловко. Но признаюсь, я просто не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.

Лера склонила голову, будто раздумывая, а затем тихо произнесла:

— Мы с Максом знакомы ещё с университета. Он был на курсе старше. Сейчас присоединился к киберспортивной организации, кажется, стримит, участвует в турнирах. Мы иногда переписываемся, созваниваемся. Он... поддерживал меня, когда, ну... когда всё было не слишком просто. У него замечательная семья — мама Оксана, добрейший человек, и бабушка Римма Викторовна. Ей, между прочим, восемьдесят, но она поёт в панк-рок группе и водит мотоцикл.

Лекс даже приподнялся на локте, не скрывая искреннего интереса. Лера говорила легко, почти с удовольствием, и впервые за всё время он слышал в её голосе не деловую сухость, не контроль, а тепло.

Он не перебивал. Просто слушал. Когда девушка замолчала, убрав с лица прядь мокрых волос, он тихо сказал:

— Очень грустно, когда поддерживает не своя семья, а чужая.

Лера пожала плечами — жест почти неуловимый, с оттенком усталого смирения:

— Привыкаешь. Со временем.

Некоторое время они лежали молча, прислушиваясь к плеску волн и отдалённому шуму пляжа. Лера прикрыла глаза, но мысли не давали покоя, и вдруг, почти шёпотом, нарушила тишину:

— Мой отец… он всегда ждал от меня чего-то большего. Как будто я всё время была на испытательном сроке. Что бы я ни делала — учёба, работа, проекты — всё было недостаточно. А вот Алесе достаточно было просто быть. Её любили, поддерживали, даже когда она ничего не достигала. А я… Я всё время думала, если буду больше стараться, больше работать — может, тогда меня тоже полюбят. — Она выдохнула с тихой горечью. — Всегда чувствовала себя чужой в родной семье.

Лекс обернулся к ней, взглянув внимательно, уже без обычной иронии. Его голос прозвучал мягко, почти интимно:

— Всегда можно создать свою семью. Ту, где ты будешь не «достаточной», а просто любимой. Ты когда-нибудь мечтала о свадьбе? О семье?

Лера слегка смутилась, в её взгляде промелькнула тень застенчивости. Щёки окрасил лёгкий румянец.

— Ну… как и все девочки, я, конечно, мечтала. О любви — красивой, безусловной, как в книгах. Чтобы знали тебя до самой глубины и всё равно выбирали. Но… я реалист. В жизни так не бывает. — Она повернулась к Шейдону и с любопытством спросила: — А вы?

Он улыбнулся, взгляд стал глубоким, почти хищным — и в то же время каким-то тёплым:

— Я уже безумно влюблён. Только, по какой-то причине, это чувство не взаимно.

Лера на секунду опешила, не сводя с него глаз.

— Тогда… значит, ей повезло, — произнесла она чуть тише. — Наверное, она просто плохо знает мистера Шейдона.

Лекс приподнялся на локте, его голос стал бархатным, обволакивающим:

— Я работаю над этим. И, знаете, мисс Гордеева, я всегда добиваюсь своих целей. Всегда.

Шейдон вёл Леру под руку, и от его уверенной, неторопливой походки исходила некая внутренняя сила. Он, как всегда, выглядел безупречно — в классическом костюме, в котором любой другой показался бы скучным, но не он. Его внимание было сосредоточено не на гостях, не на бизнес-партнёрах, а исключительно на девушке рядом.

А Лера… она была словно с картинки. Платье цвета зрелого граната обнимало её фигуру, выгодно подчёркивая изгибы. Один плечевой ремень был смещён в сторону, оставляя изящную линию ключиц и плеча открытой. Драпировка ткани красиво ниспадала, образуя сложную асимметрию, а россыпь камней в области талии напоминала осколки льда, растаявшего от её тепла. Длинный шлейф мягко скользил по полу, а высокие каблуки удлиняли силуэт, придавая Лере некую кинематографичность.

Лекс был явно доволен её видом — и тем, что она рядом. Его взгляд часто скользил к ней, порой задерживался чуть дольше, чем позволяла светская обстановка. И каждый раз он невольно улыбался, замечая её лёгкую неловкость. Лера то и дело поправляла локон, то делала шаг чуть в сторону, словно пыталась стать менее заметной.

Вечеринка была роскошной: мягкий свет люстр, классическая музыка, смех, разговоры. Гостям предлагали изысканные закуски, а официанты бесшумно скользили между группами людей. Лекс уверенно беседовал на английском, переходил на испанский — так легко, будто переключал каналы. Лера старалась держаться чуть в тени: её английский был слишком «школьным», а вмешиваться в переговоры, не понимая всех нюансов, она не хотела. Лучше — молчать. Лучше — слушать.

Когда основная деловая часть была завершена, Шейдон вдруг склонился к ней и, чуть насмешливо, прошептал:

— Потанцуйте со мной, мисс Гордеева.

— Очередной ваш каприз? — с лёгким вздохом отозвалась она, чуть прищурившись.

Он лишь улыбнулся — искренне, мягко, с тем самым выражением, которое так легко растапливает любое сопротивление.

— Возможно. Но вы в этом платье — слишком очаровательны, чтобы не танцевать.

Шейдон уверенно положил ладонь Лере на талию, и она вздрогнула — не от страха, а от неожиданного жара, прокатившегося по телу. Но прежде чем осознать это, Лекс уже повёл её в танце. Его движения были точными, но мягкими, будто весь мир подчинялся ритму их шагов.

И тревоги улетучились. Растворились где-то в шелесте ткани, в приглушённой музыке, в огнях хрустальных люстр. С ним было… легко. Удивительно легко. Лера ловила его взгляд, и в этих стальных глазах отражалась не властность, не контроль — а нежность. Он будто улыбался глазами, и она невольно улыбалась в ответ.

Они не замечали ни других пар, ни завистливых взглядов, скользящих за ними по залу. Их мир сейчас сжался до двух фигур в медленном танце.

Лера никогда раньше не танцевала. У неё не было на это ни времени, ни случая. Но сейчас ей казалось, что она танцует всю жизнь. Или хотя бы ту, в которой возможен Лекс Шейдон.

Когда к ним подошёл один из гостей — элегантный, самоуверенный — и с добродушной улыбкой попросил «украсть» у Лекса партнёршу на один танец, Лера, словно по инстинкту, сделала шаг назад… и вжалась в Лекса. Почти незаметно, но Шейдон уловил это движение.

Он даже не посмотрел на Леру — весь сосредоточился на мужчине. Его взгляд стал холодным, сдержанным, но по-настоящему опасным.

— Я бы посоветовал найти кого-нибудь другого, — спокойно произнёс он, в голосе не было агрессии, но было ясно: возражений он не примет.

Гость слегка смутился, извинился и поспешно удалился. Лера ничего не сказала, но Шейдон почувствовал, как её пальцы на мгновение сжали его плечо. Он лишь крепче обнял её за талию.

Музыка лилась одна за другой, и они не уходили с танцпола. Были только они, их дыхание, шаги и тонкое, как шелк, ощущение чего-то… настоящего.

Лишь под утро, когда зал начал редеть, они вернулись в отель. Лера, едва ступив в номер, скинула туфли и устало упала на кровать, не успев даже переодеться. Её дыхание выровнялось почти мгновенно — она заснула так же легко, как доверилась ему в танце.

Шейдон остался стоять у стены, скрестив руки на груди. Его плечо касалось прохладной поверхности, но внутри было тепло. Он смотрел на Леру и улыбался — чуть устало, чуть нежно. Потому что чувствовал: с каждым часом она становится для него всё важнее.

Лера медленно просыпалась, как будто выплывала из глубокого сна. Веки тяжело поднимались, и первые секунды сознание оставалось в тумане. Но стоило ей пошевелиться, как она ощутила — мягкая подушка под щекой совсем не подушка. Это было чьё-то плечо. Теплое, надёжное… мужское.

Глаза распахнулись, и Лера с замиранием сердца посмотрела вверх. Шейдон. Он был уже полностью бодр, глядел на неё с невозмутимым выражением и лёгкой, едва заметной усмешкой в уголках губ.

— Как спалось, мисс Гордеева? Надеюсь, что выспались, — спросил он лениво, с оттенком насмешки, будто знал, как она себя чувствует, и намеренно смаковал момент.

Лера стремительно отстранилась, села, натягивая одеяло до подбородка, и пробормотала, не глядя на него:

— Я… это… случайно. Наверное, во сне… — голос дрогнул от смущения, щеки пылали, как огоньки гирлянд в витрине магазина.

Шейдон чуть повернул голову, не сводя с неё взгляда, и произнёс спокойно:

— Хотел бы, чтобы такие случайности бывали почаще.

Лера глянула на него с легким укором и тут же отвела взгляд, совершенно не зная, что сказать. Сердце бешено колотилось, уши горели, а мысли путались — она не понимала, как себя вести. Притвориться, что ничего не было? Пошутить? Уйти? Одеяло, казалось, было её единственным спасением в этот момент.

Лекс не спешил. Его движения были медленными, почти ленивыми, но в них сквозила уверенность. Он взял её за руку, и Лера почувствовала, как его пальцы обхватили её ладонь — тепло, чуть крепче, чем нужно, но всё же бережно. И прежде чем она успела спросить, что он делает, Лекс медленно поднес её руку к своему лицу. Его губы коснулись тонкой кожи — невесомо, как прикосновение крыльев мотылька.

У Леры перехватило дыхание. Она будто отрезвела. В следующее же мгновение она выдернула руку и несильно, но возмущённо толкнула его в бок.

— Вы опять за своё, — буркнула она, отводя глаза, но всё равно чувствуя, как жар расползается по щекам.

Шейдон усмехнулся, совершенно не сбитый с толку, и с самым невинным выражением лица сказал:

— Это вы меня обняли ночью, мисс Гордеева. Я просто не мог не ответить взаимностью. Было бы невежливым с моей стороны оттолкнуть тебя, — он сделал вид, будто глубоко возмущён этой возможностью. — Я воспитан лучше.

Лера возмущённо поджала губы, всё ещё стараясь сохранять строгость, но взгляд её случайно скользнул вниз — и только тогда она поняла, что на ней не её футболка, а... сорочка. Её лицо мгновенно налилось краской.

— Что это?.. — медленно начала она, сужая глаза и стреляя в него убийственным взглядом.

Лекс выдержал паузу, не отводя взгляда и даже не пытаясь выглядеть раскаявшимся.

— Это сорочка, — сказал он спокойно. — Мягкая, удобная. Подходит по размеру. Я решил немного позаботиться о тебе…

Он склонил голову набок, изучая её реакцию, и с лёгким оттенком иронии добавил:

— Но если мисс Гордеевой угодно, пусть это тоже будет харассмент. Я приму обвинения с достоинством.

Лера закатила глаза, но не выдержав — хихикнула, хоть и быстро зажала рот ладонью. Шейдон поймал этот звук, как победу.

— Без шансов, мистер Шейдон, — буркнула она, вставая с кровати и всё ещё стараясь выглядеть возмущённой. — В следующий раз просто оставьте меня в чём была.

— И упустить шанс на новый «инцидент»? Ни за что, — спокойно ответил он и потянулся, совершенно довольный происходящим.

Лера скрылась в ванной, захлопнув за собой дверь чуть быстрее, чем обычно. Зеркало отразило её пылающие щёки и напряжённое выражение лица. Она плеснула в лицо холодной воды, пытаясь унять волнение. Всё это было слишком... странно. Слишком близко. Слишком нереально. И, наверное, слишком опасно.

Остаток командировки прошёл в удивительном балансе: днём — солнце, море, шелест волн, лёд фруктовых коктейлей и лёгкость разговора, вечером — прогулки по улочкам и неспешные беседы. Лера, вопреки самой себе, расцвела. Она смеялась, задавала вопросы, слушала. Лекс с удивлением отмечал, насколько она жадно впитывает новое — каждый факт, каждую мелочь, каждую историю. Он рассказывал ей о рыцарях и маврах, о художниках и фламенко, о змеевидных улочках Севильи и закатах в Кадисе. Ему нравилось делиться, особенно когда он видел, как блестят её глаза.

Но всё хорошее имеет срок.

И вот уже салон самолёта, звуки посадки, холодный воздух Москвы, и, как будто по щелчку, Лера снова становится прежней — собранной, деловой, сосредоточенной. В понедельник утром она появилась в офисе в идеально выглаженной блузке, с чётко очерченными планами, презентациями и графиками. Ни намёка на Испанию. Ни намёка на Лекса — мужчину. Только Шейдон — руководитель.

Лекс, разумеется, всё понял. И не стал форсировать события.

Каждое утро они вместе ехали в офис, молча слушая радио или обсуждая повестку дня. Каждый вечер возвращались в один дом — его дом, временный, по рабочей договорённости. Ужинали. Говорили об отчётах, контрактах, сроках поставок. Лера неизменно держалась корректно и вежливо, но между строк — ровно, холодно, без единого личного акцента. Она выстроила невидимую, но прочную стену, и Шейдон видел, с какой старательностью она её поддерживает.

Он позволял ей это. Пока.

Лекс, как обычно, вошёл в офис, чётко и уверенно шагая по коридору, приветливо кивая сотрудникам. Он без стука открыл дверь в кабинет Леры — не потому что не уважал её пространство, а потому что давно считал её частью своей системы координат.

Лера сидела за столом, улыбающаяся, живая. Говорила по смартфону, смеялась легко, искренне, как он не слышал с тех пор, как они вернулись из Испании.

— Да ты с ума сошёл, Макс, — сказала она, смеясь. — Какой ещё марафон на выносливость? Ты же ногу потянул на прошлом…

Немного тишины — собеседник, очевидно, шутил.

— Ладно-ладно, не обижайся, чемпион. Всё, пришёл мой начальник. Пока, созвонимся.

Она положила телефон, заметив Шейдона в дверях, и снова надела на себя привычную маску спокойной деловитости.

— Я закончила работу на сегодня, — ровно сказала Лера, чуть улыбнувшись, как будто извиняясь за ту лёгкость, свидетелем которой он стал.

Лекс подошёл ближе и облокотился на край её стола, наблюдая, как она собирает бумаги. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы, и наконец сказал:

— Мне жаль, что вы не можете со мной разговаривать так же легко, как с вашим другом.

Лера подняла взгляд — спокойный, уравновешенный, но в глубине глаз мелькнуло что-то — настороженность, может быть, внутренняя защита.

— Я разговаривала с другом, — сказала она, спокойно. — А вы мой начальник.

Лекс чуть прищурился и медленно, с ноткой вызова в голосе, произнёс:

— Пока что так, мисс Гордеева.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Ни намёка на шутку — только чистая уверенность. Лера отвела взгляд первой.

Лера сидела за своим рабочим столом, сосредоточенно просматривая документы перед подачей на подпись Шейдону. Большой монитор компьютера светился диаграммами, графиками, таблицами, а на столе аккуратно лежала распечатанная сводка по проекту.

И вдруг — крики в коридоре.

— Нельзя! У него приём по записи! — возмущённо раздавался голос Ольги, секретарши.

— У неё нет записей! Пустите! — голос был высокий, раздражённый, и Лера узнала его сразу.

Дверь резко распахнулась. В кабинет буквально влетела Алеся. Распущенные ухоженные волосы, модное облегающее платье, яркий макияж — она и правда выглядела как с обложки. И в её позе, и в лице читалась злость, упрямство и ощущение полной правоты.

Вслед за ней в дверях на мгновение появилась Ольга, виновато вздохнула:

— Простите, Лера Глебовна, я пыталась…

— Всё в порядке, Ольга, — спокойно произнесла Лера. — Можете идти.

Секретарша кивнула и исчезла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась напряжённая тишина, в которой звенели каблуки Алеси, пока та, почти топая, приближалась к столу.

— Что ты себе позволяешь?! — злобно бросила она, опираясь руками о край стола. — Ты сорвала мне презентацию! При всех! Ты меня выставила полной дурой!

Лера молча смотрела на сестру. Спокойно, без страха и без волнения. Внутри не дрожало ни одной струнки — будто то, что раньше ранило, больше не могло даже зацепить.

— Ты не довела предыдущий проект до конца, — продолжала обвинять Алеся, — и из-за тебя всё накрылось! Из-за тебя я выглядела глупо! Как ты могла?!

Лера взяла ручку, закрыла лежащую перед ней папку и только потом заговорила:

— Ты могла бы сама довести проект до конца, если бы потрудилась.

Алеся вскинула подбородок, зло прищурилась и презрительно фыркнула:

— Я не обязана. Я — лучше, чем ты, Лера. Я не собираюсь тратить свою жизнь на таблицы и отчёты. Мне это не нужно.

Лера едва заметно улыбнулась. Без злости, без желания спорить — просто с тихим принятием и лёгкой иронией:

— Тогда, может, не стоит удивляться, что проекты у тебя срываются.

Алеся холодно улыбнулась, её голос стал тягучим, почти ядовитым:

— Всё равно ты всегда будешь в тени, Лера. Всегда. Хоть обклейся грамотами и цифрами.

Но сестра не ответила. Просто продолжала спокойно смотреть, и это молчание казалось куда громче любых слов. И тогда Алеся прищурилась, приподняв бровь:

— Хорошо. Ты сорвала мне презентацию — за это я тебе отплачу.

Она сделала шаг назад, чтобы лучше видеть лицо Леры.

— Уведу у тебя Шейдона. Обещаю.

Лера наконец оторвала взгляд от папки, медленно подняла глаза и, не скрывая ироничной усмешки, произнесла:

— Удачи, Алеся.

— Фу, — фыркнула младшая, раздражённая отсутствием желаемой реакции, — самодовольная.

Она резко развернулась, волосы взметнулись, каблуки громко стукнули по полу, и уже в следующую секунду дверь захлопнулась с гулким хлопком, сотрясшим стены кабинета.

Лера задержала дыхание, пару секунд смотрела на дверь, потом медленно выдохнула. На душе было странно спокойно. Может быть, впервые за много лет.

Мысли Леры о недавнем разговоре с Алесей прервал резкий, но знакомый звонок смартфона. Она глянула на экран и, увидев имя, невольно улыбнулась — Макс.

— Привет, — с искренним теплом ответила она.

— Как ты там, боец? — раздался бодрый голос Макса. — Не перегружают тебя отчётами и заносчивыми шефами?

— Всё в порядке, — Лера чуть усмехнулась. — Держусь.

— Слушай, я хотел тебя пригласить. Завтра вечером — у нас турнир, наконец-то вживую. Я в составе основной пятёрки, будет очень круто. Придёшь?

Лера приподняла брови, чуть задумалась.

— А во сколько?

— В семь вечера. Приходи, а? Я тебя посажу в хорошую зону, ты же мне удачу приносишь.

— Постараюсь отпроситься у своего начальника, — ответила Лера с улыбкой.

— Да брось. Вряд ли он тиран и деспот. Уж своей лучшей работнице точно даст выходной, — усмехнулся Макс.

Лера тихо рассмеялась, и на мгновение из её голоса исчезла усталость.

— Посмотрим, как пойдут переговоры.

— Тогда до связи. Жду.

— Пока, Макс.

Отключившись, Лера положила смартфон на стол, на секунду задумалась, а потом уверенно выключила компьютер. Быстрым движением взяла сумку, накинула лёгкое пальто и вышла из кабинета.

Коридоры были почти пусты — конец рабочего дня. Лера спустилась на лифте вниз, ощущая, как постепенно отпускало внутреннее напряжение. Двери открылись, и она вышла на улицу.

Вечерний город шумел и дышал жарким воздухом. На тротуаре у офиса дул лёгкий ветер, трепавший пряди волос. Лера остановилась, бросила взгляд на дорогу. С минуты на минуту должен был подъехать Лекс.

И вдруг — в сердце кольнула неприятная мысль.

«Алеся ведь красивая. Яркая. Уверенная. Может быть, и правда сможет привлечь внимание Шейдона… может, даже уже привлекла?»

Где-то глубоко в груди сжалось что-то острое и горькое. Лера прикусила губу, отвела взгляд в сторону, будто это могло помочь отогнать ненужные мысли. Но они уже пустили корни.

Автомобиль плавно остановился у тротуара, и не дожидаясь, пока водитель обойдёт его и откроет дверь, Лера решительно распахнула её сама и быстро юркнула внутрь. Она уселась на своё обычное место и, не глядя на мужчину, начала поправлять волосы, будто стараясь занять руки, чтобы не выдать лёгкое волнение.

Шейдон Лекс, как всегда безупречный, сидел, закинув ногу на ногу, с планшетом в одной руке и тонкой полуулыбкой на губах. Он бросил взгляд в сторону Леры — внимательный, изучающий, с ноткой скрытого удовольствия.

— Какая неожиданность, — сказал он лениво, но с теплотой. — Мисс Гордеева, вы прямо-таки сами бросились мне навстречу. Что же случилось? Неужели не удержались и соскучились?

Лера уже научилась различать в его тоне лёгкий флирт, перемешанный с иронией, и давно перестала воспринимать это всерьёз. Она повернулась к нему, прищурилась — будто в ответ на его игру — и спокойно произнесла:

— На самом деле, я хотела отпроситься на завтра.

Лекс слегка качнул головой, вглядываясь в её лицо с тем вниманием, с которым обычно разглядывают сложную головоломку, которую приятно разгадывать.

— Вот как? И что же могло заставить вас, мисс Гордеева, отвлечься от работы, которая, насколько мне известно, была вашей единственной любовью?

Лера тихо вздохнула, как будто заранее зная, что прозвучит это странно, и всё же сказала:

— Максим пригласил меня на турнир. Это его первый официальный турнир в киберспортивной организации. Я… просто хотела бы поддержать друга.

Лекс на мгновение замолчал, изучая её взгляд, в котором не было ни кокетства, ни провокации — только искренность. Затем он усмехнулся, откинувшись чуть назад.

— Интересный повод, — протянул он. — И, должен признать, даже несколько неожиданный.

Он сделал паузу, будто обдумывая что-то, а потом добавил:

— Впрочем, почему бы и мне не развеяться?

Лера удивлённо повернулась к нему:

— Вы? Неужели вас интересуют компьютерные игры?

Лекс слегка усмехнулся, глядя в окно, но говорил уже с лёгкой искоркой в голосе:

— Меня интересует всё, что приносит прибыль. А индустрия киберспорта, между прочим, набирает обороты. Надо держать руку на пульсе, не так ли?

Лера на секунду замолчала, осмысливая его слова, потом посмотрела в сторону и чуть хмыкнула:

— Получается, мы пойдём вдвоём?

Лекс повернул голову к ней, в его взгляде промелькнуло что-то лениво-насмешливое.

— А вас это расстраивает?

Лера, немного смущённая, но уже не скрывающая улыбку, мягко, тепло — как-то по-домашнему красиво — ответила:

— Спасибо, что дали выходной.

Он приподнял бровь, будто это был самый неожиданный итог разговора, и с едва уловимой иронией проговорил:

— Чего не сделаешь для таких трудолюбивых сотрудников.

Автомобиль мягко притормозил у дома, и Лекс первым открыл дверцу, после чего галантно подал руку Лере. Девушка взглянула на него коротко, без излишней эмоции, но в её голосе прозвучала искренняя признательность:

— Благодарю.

Они вместе направились к подъезду, шаг в шаг, и на этот раз молчание между ними было не неловким, а почти уютным. На полпути Лекс повернулся к ней с полуулыбкой:

— Поужинаете со мной, мисс Гордеева?

Лера мельком взглянула на него, уголки её губ дрогнули в улыбке:

— С удовольствием.

Шейдон прищурился, с ленивой усмешкой спросив:

— Это хорошее настроение связано с выходным?

Лера чуть кивнула, взгляд стал теплее:

—Я просто очень рада за Макса. Он долго шёл к этой мечте. Это для него важно. Знаете… когда человек вдруг оказывается на старте чего-то настоящего — это... вдохновляет.

Лекс усмехнулся, не комментируя, но, судя по его взгляду, он многое отметил про себя.

Как только они вошли в квартиру, Лера сразу скрылась в своей комнате. Шейдон же, как всегда, не спешил: неспешно снял пиджак, оставив его в прихожей, и направился на кухню.

Тем временем Лера, приняв душ и переодевшись в простую, но уютную домашнюю одежду, подошла на кухню, откуда уже доносились звуки сервировки. Уолтер аккуратно расставлял приборы, сосредоточенно проверяя всё до мелочей.

— Может, помочь вам? — тихо спросила Лера, подходя ближе.

— Мисс Лера, это моя работа — заботиться о доме, — с привычной учтивостью произнёс Уолтер, не поднимая головы.

— А я просто хочу помочь, — с лёгкой улыбкой настаивала Лера, беря со стола тарелки. — Вы ведь такой заботливый.

Дворецкий наконец взглянул на неё, и на мгновение его строгое лицо смягчилось. Он слегка кивнул, и в его голосе прозвучала теплая нотка:

— Вы напоминаете мне мою дочь… Такая же добрая. И такая же трудолюбивая.

— У вас есть дочь? — удивлённо спросила Лера, оборачиваясь к Уолтеру.

Дворецкий на секунду замер, а потом рассмеялся — негромко, сдержанно, но искренне:

— Да, мисс. Она учится в университете в Бостоне. Очень старается, мечтала туда поступить с самого детства… Только вот с деньгами было сложно — мы с женой не могли осилить переезд и оплату сразу.

Он положил на стол последний прибор и на мгновение задержал взгляд на фотографии, стоявшей на подоконнике.

— Лекс Шейдон тогда… помог нам. Без лишних слов. Просто однажды сказал: «Уолтер, пусть твоя дочь учится». — Голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Сейчас она учится на отлично и подрабатывает. А по выходным мы всегда разговариваем по видеосвязи. Не пропускаем ни одной.

В этот момент в дверях появился Шейдон. Он был всё так же сдержанно элегантен, но Лера сразу заметила — он выглядел чуть уставшим.

Уолтер, заметив босса, сразу выпрямился и с достоинством склонил голову:

— Приятного аппетита, сэр. Мисс Гордеева. — И с этими словами вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лера взглянула на Лекса с лёгким беспокойством:

— Вы в порядке? Выглядите немного уставшим.

Шейдон откинулся на спинку стула, протянув руку к графину с водой:

— Нет повода для беспокойства, — сказал он, чуть склонив голову. — Но это… приятно, что вы заметили.

Лера мягко улыбнулась, наблюдая за ним.

— Вы всё открываетесь для меня с новых сторон, мистер Шейдон.

Он приподнял бровь, чуть склонив голову набок, и в его глазах мелькнула ирония:

— Надеюсь, только с лучших?

Лера чуть опустила глаза, смутившись.

— Если честно… даже от конкурентов я никогда не слышала о вас ничего плохого.

Шейдон тихо рассмеялся, поднимая бокал с водой:

— Вот как? Что ж, это упущение. Пожалуй, стоит исправить.

Лекс вдруг тронул лоб ладонью и поморщился. Лера насторожилась и чуть нахмурилась:

— Вы точно хорошо себя чувствуете?.. — Она подошла ближе и, не задумываясь, осторожно коснулась его лба тыльной стороной ладони.

Он чуть отстранился, словно удивлённый, но не остановил её. Лера с деловитой серьёзностью произнесла:

— У вас небольшая температура.

— Ваша интуиция безупречна, — слабо усмехнулся Лекс.

Она уже собиралась пойти за лекарством, но он перехватил её за руку. Его пальцы были тёплыми и уверенными, но прикосновение получилось осторожным, почти робким.

Лера остановилась, и её взгляд встретился с тёмными глазами Шейдона. Они были как всегда непроницаемы, но сейчас в них что-то мелькало — будто он хотел сказать больше, чем позволяли слова.

Девушка, сбитая с толку и чуть смущённая, проговорила почти шёпотом:

— Я просто… волнуюсь. Не хотелось бы, чтобы вы совсем слегли.

В ответ Лекс медленно потянул её ближе. Его движения были мягкими, почти бережными. Он обнял Леру, укрывая в своих объятиях, и, закрыв глаза, вдохнул аромат её волос.

— Вы очаровательны в своей заботе, — тихо сказал он, чуть улыбаясь.

У Леры внутри всё перевернулось. Она не до конца понимала, что происходит — не знала, что это значит, что он чувствует, что она чувствует, — но почему-то рядом с ним ей было спокойно.

Она чуть отстранилась, сохранив между ними небольшую, но необходимую дистанцию.

— Если вы действительно хотите завтра пойти со мной на турнир… — Она нахмурилась. — То просто обязаны выпить лекарство.

Лекс усмехнулся, наклонив голову и облокотившись на спинку стула.

— Вот как? Теперь вы мой босс?

Лера скрестила руки на груди и подняла подбородок.

— По вопросам здоровья — да.

Шейдон театрально вздохнул и, глядя на неё с нескрываемым интересом, ответил:

— Что ж. Прикажете — выполню. Но только ради вас, мисс Гордеева.

Шейдон устроился на диване, вытянув длинные ноги, и с тихой ленцой наблюдал, как Лера аккуратно размешивает лекарство в чашке. Она выглядела по-домашнему спокойно, и в этом было что-то необъяснимо трогательное.

Когда девушка протянула ему чашку, он взял её, мельком взглянул на содержимое и, поморщившись, сделал большой глоток.

— Ужас, — буркнул он, допивая остатки, — будто вы сварили изюм, добавили мел и каплю презрения к жизни.

Лера хихикнула.

— Зато поможет. Скоро вы почувствуете себя лучше.

Она протянула руку, намереваясь забрать чашку, но Лекс, не отдавая её, резко, но не грубо, отставил посуду на столик рядом. Затем, с неожиданной лёгкостью, потянул Леру за запястье.

— Присядьте.

— Что?.. — начала было она, но уже через мгновение оказалась рядом, послушно опустившись на диван.

— Вот так, — удовлетворённо пробормотал Лекс, укладываясь и положив голову ей на колени.

Лера замерла, глядя на него с неожиданным изумлением. Это было… слишком. Но почему-то она не отстранилась. Просто сидела, чувствуя, как его вес тепло и уверенно придавил её к реальности.

— Расскажите мне что-нибудь, — проговорил он спокойно, закрывая глаза.

— Что именно? — осторожно уточнила она, её голос прозвучал чуть хрипло от волнения.

Он молчал пару секунд, а потом вдруг задал вопрос, которого она не ожидала:

— Почему вы согласились на помолвку с Адамом?

Лера едва заметно вздрогнула. Её пальцы чуть напряглись, но она не отстранилась. Только опустила взгляд — на его спокойное лицо, на тень ресниц, упавшую на щёку.

— Так… так хотел мой отец. — Голос её стал глухим, чуть тише. — Глеб Викторович всегда думал рационально. Он верил, что слияние компаний, общий бизнес — это будет правильно. Выгодно. Адам был… правильной партией.

Лекс не открыл глаз. Его голос по-прежнему звучал ровно:

— А вы? Что чувствовали к нему?

Лера чуть замялась. Она не знала, что сказать. Она не знала, что чувствовать. Губы дрогнули, и только спустя несколько секунд она прошептала:

— Думаю… я хотела верить, что это и есть любовь. Хотела быть хорошей дочерью. Хотела соответствовать.

Она замолчала, прикусив губу. Лекс медленно открыл глаза, посмотрел на неё снизу вверх, в упор — и не сказал ни слова. Но в его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки. Только… понимание.

Лера медленно просыпалась, ещё не до конца осознавая, где находится. Щекой она ощущала тепло — что-то ровное, твёрдое, надёжное. Или… кто-то?

Мысли начали складываться в цепочку, и осознание пришло слишком быстро. Девушка распахнула глаза — и первое, что увидела, это светлую ткань рубашки, ровное дыхание и… руку, легко обнимающую её за плечи. Она спала, прижавшись к Лексу Шейдону. А он, как ни в чём небывало, держал в другой руке смартфон и, похоже, разбирался с какими-то рабочими сообщениями.

— Надеялся, что вы поспите подольше, — заметил он, заметив, что Лера проснулась. Его голос был тихим, спокойным, как будто всё это — вполне обычная сцена для него.

Лера резко села, смущённо потерла заспанные глаза и пробормотала:

— Я… не помню, как добралась до постели.

— Вы уснули на диванчике, — просто пояснил Лекс, не отрывая взгляда от телефона. — Так что я решил быть галантным. Отнёс вас сюда.

Он вдруг перевёл взгляд на неё, и на губах появилась лукавая усмешка:

— Можете выговорить мне за харассмент, мисс Гордеева.

Лера улыбнулась, покачав головой:

— Лучше скажите, как вы себя чувствуете. — Она посмотрела на него внимательнее. — Судя по тому, что работаете с утра пораньше — уже гораздо лучше.

Шейдон слегка удивился. Он будто не ожидал такой реакции — без сарказма, без неловкости, без осуждения. Просто забота.

— Намного лучше, — сказал он чуть тише.

В следующее мгновение Лера фыркнула, глаза её лукаво блеснули, и она бодро произнесла:

— А теперь, мистер Шейдон… брысь из моей кровати.

Он рассмеялся, чуть приподнявшись на локте:

— Вот так? Без благодарности? Без кофе в постель?

— Кофе ты получишь… если сам себе сваришь, — с улыбкой сказала Лера, подтолкнув его в бок.

Он пошатнулся, но не сдвинулся ни на миллиметр.

— Это возмутительно, — театрально произнёс Лекс. — Я ранен в самое сердце.

— Сейчас ты будешь ранен в бок, — пригрозила она, продолжая пытаться столкнуть его с кровати.

Он только смеялся, абсолютно не сопротивляясь, но и не сдвигаясь с места, пока Лера не рухнула рядом, сама же устав от попыток.

— Вы безнадёжен, — выдохнула она, глядя в потолок.

— Привыкайте, мисс Гордеева, — довольно сказал Лекс, — я человек настойчивый.

Шейдон некоторое время молча смотрел на Леру. Его глаза были спокойны, в них читалась какая-то внутренняя мягкость, едва различимая за маской привычной иронии. На губах застыла лёгкая, почти неуловимая улыбка. Он будто запоминал её в этот утренний момент — растрёпанную, в пижаме, с ясными глазами, в которых ещё не рассеялись остатки сна.

Но в следующую секунду он резко поднялся с кровати и, как ни в чём небывало, проговорил:

— Вам, мисс Гордеева, стоит поесть. Учитывая, что вчерашний ужин вы отдали раненому врагу, ваше положение весьма шаткое.

Лера фыркнула:

— Вы не враг. Вы... так, мелкое недоразумение.

— Укушу, — хмыкнул он и ушёл из комнаты, оставив после себя ощущение тёплого, немного сумасшедшего утра.

Турнир прошёл напряжённо, с острыми моментами и нешуточной борьбой за лидерство. Лера наблюдала за происходящим, затаив дыхание, инстинктивно сжимая кулаки в особо напряжённые секунды. Финальная катка вызвала бурю аплодисментов — команда Макса победила.

Максим, слегка растрёпанный, но довольный, спустился в зал. Его лицо светилось усталой, но искренней радостью. Завидев Леру, он широко улыбнулся.

— Ну что, гордимся? — с усмешкой спросил он.

Лера, не сдерживая эмоций, обняла его за плечи:

— Ещё как! Поздравляю, Макс! Это было круто! Ты молодец!

Она чуть смутилась от собственной порывистости и поспешно отстранилась:

— Я… я вообще приехала с Лексом, но он куда-то ушёл, сказал, что у него переговоры.

— Хм, — кивнул Макс, — значит, не такой уж и зверь, если дал тебе выходной.

Лера рассмеялась, тепло взглянув на него:

— Как мама, как бабушка? Всё хорошо?

Макс вздохнул, но в глазах его сверкнула знакомая искорка:

— Чудит моя старушка. То борщ варит в два часа ночи, то решает, что у нас дома энергетический портал. С ней точно не скучно.

Они оба рассмеялись. Максим оглянулся по сторонам, потом слегка нахмурился и потянул Леру чуть в сторону от людного потока.

— Слушай, только между нами… что-то странное творится. В организации говорят, что подписаны документы о продаже команды.

Лера нахмурилась:

— Подожди, ты хочешь сказать, вашу команду кто-то купил?

Макс кивнул:

— Официально нам ничего не сообщили, но слухи ходят упорно. И, знаешь, слишком уж достоверные. Пока не ясно, к чему готовиться.

— Надеюсь, всё к лучшему, — тихо сказала Лера.

Максим посмотрел на неё с благодарностью:

— Спасибо, что пришла. Правда. Это было важно.

— Я бы не пропустила, — с улыбкой ответила она.

Макс подмигнул:

— Ладно, пойду к своим, надо ещё фото для пресс-службы сделать, а то скажут — сбежал. До связи, Лер!

Она кивнула, провожая его взглядом, а затем обернулась в зал, пытаясь отыскать взглядом Шейдона. Но Лекса нигде не было видно. Ни в зале, ни у входа, ни рядом с трибунами — как будто исчез. Лера нахмурилась, чувствуя лёгкую тревогу, которую не смогла объяснить.

Лера вздрогнула, когда чья-то ладонь неожиданно легла на её плечо. Сердце подпрыгнуло в груди, но, обернувшись и увидев Лекса, она тут же расслабилась и улыбнулась.

— Домой? — спокойно спросил он, заглядывая ей в глаза.

Лера чуть смутилась, отвела взгляд в сторону:

— Я... на самом деле, хотела бы заехать в офис. Нужно немного поработать. Всего часик, может два…

Шейдон тяжело вздохнул, будто ожидал другого ответа, но, кивнув, сказал:

— Я тоже останусь — нужно уладить пару вопросов. Тебя отвезёт водитель, хорошо?

— Спасибо, — тихо ответила Лера и, кивнув, направилась к выходу.

Уже на улице она села в автомобиль, легко хлопнув дверцей.

— В офис «Эриды», пожалуйста, — попросила она.

Водитель молча кивнул, и машина мягко тронулась, влившись в поток вечернего города. Ехали быстро — трассы были уже не такими загруженными, и вскоре здание офиса выросло перед ней, освещённое уличными фонарями.

— Спасибо, — поблагодарила Лера и, выскочив из машины, вприпрыжку пересекла пустынный холл, ловко поднимаясь на лифте на последний этаж. Её каблуки весело постукивали по полу.

Дверь кабинета отозвалась тихим щелчком, и Лера с облегчением вздохнула, будто вернулась в свою крепость. Она подошла к столу, включила стационарный компьютер, проверяя последние документы, когда взгляд её зацепился за конверт. Обычный жёлтый, плотный, без имени, без штампов. Он явно не был отправлен официальной почтой. Наверное, Ольга просто положила его, не придав значения.

Слегка удивлённо Лера вскрыла край и вытащила содержимое. Первое, что она увидела — это фотографии. Её пальцы едва заметно дрогнули, когда взгляд пробежался по снимкам.

На них были Лекс и… Алеся.

Младшая сестра улыбалась, прижимаясь к Шейдону в каком-то уютном кафе. Ещё один кадр — он держит Алесю за талию, склоняется к ней так, будто вот-вот поцелует. На следующем — они вместе выходят из ресторана, смеются, его ладонь лежит на её спине. Безошибочно читаемая близость. Уют, интим, тепло — всё, что выдают не жесты, а взгляды.

Что-то неприятное кольнуло в груди. Ревность? Обида? Лера даже не сразу смогла признать это чувство, как не признают резкую боль от удара по солнечному сплетению — слишком неожиданно, слишком глупо.

Она заставила себя не вчитываться в эмоции, просто аккуратно сложила фотографии обратно в конверт, как будто это помогло бы стереть увиденное. А затем так же спокойно, почти безразлично, убрала его в ящик стола и закрыла.

Остановившись на секунду, Лера глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. «Работа. Только работа,» — подумала девушка.

Она включила монитор, открыла нужную папку с проектами и принялась разбирать документы, сосредоточившись на цифрах, диаграммах и отчётах, будто всё остальное — не имеет значения.

Лера откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, чувствуя, как неприятный ком подступает к горлу. Всё ещё пульсировало в висках — то ли от переутомления, то ли от слишком острых мыслей. Она провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него эмоции, и криво усмехнулась.

«Ну конечно… такие, как Лекс Шейдон, не смотрят на таких, как я.»

Он — уверенный, харизматичный, избалованный вниманием женщин, умеющий командовать и очаровывать. А она — обычная. Без красивой внешности, без игры флирта, вечно в работе. Серая мышка, надёжный сотрудник. Не женщина, которую хотят. Женщина, которую удобно иметь рядом.

Почему-то от этой мысли стало особенно больно.

Лера потёрла виски, будто пытаясь стереть этот внутренний зуд разочарования. Только сейчас, наедине с тишиной и грубым светом экрана, она поняла: да, она влюблена. Безнадёжно, глупо, по-детски. Всё это время — в его голос, в уверенную походку, в едва заметные улыбки, которые он бросал ей, когда думал, что она не видит.

А она — видела. И надеялась. Тайно. Где-то глубоко, как ребёнок, которому пообещали подарок.

И вот сейчас, посмотрев на эти фотографии, на его лицо рядом с лицом Алеси, Лера поняла — они никогда не будут вместе. Потому что Лекс выбирает других. Всегда.

А она… просто часть его офиса. Его команды. Его успеха. Но не его сердца.

Лера выдохнула, тяжело и медленно, словно выталкивая из себя остатки несбыточной надежды. А потом подтянула клавиатуру ближе и снова уставилась в таблицы.

Работа не предаёт.

За ужином стояла почти деловая тишина, нарушаемая только звоном приборов. Лекс, как обычно, выглядел сосредоточенным, но на этот раз в его взгляде сквозила внимательность — не к еде, а к сидящей напротив девушке.

— Тендер в понедельник, — спокойно сообщил он, разрезая стейк. — Всё идёт по графику.

Лера кивнула, не отрывая взгляда от своей тарелки:

— Все документы отправлены, отчёт — у юридического отдела, копии у Беннетта. Всё готово.

Шейдон чуть склонил голову, глядя на неё с прищуром:

— Мне показалось, или вы начали меня избегать? Последнюю неделю это отчётливо заметно.

Лера подняла глаза, её лицо было безупречно вежливым, профессионально ровным.

— Не понимаю, о чём вы, мистер Шейдон.

Хотя в душе всё знала — да, избегает. Осознанно, осторожно. После тех фотографий, после той глупой боли, которую не должна была чувствовать. Она ведь не имеет права. Она не его девушка, не невеста. Она — просто сотрудник. Всего лишь часть системы под названием «Эрида».

И он может встречаться с кем угодно. С Алесей — тоже. О фотографиях она не сказала. Зачем? Чтобы услышать, что между ним и Алесей действительно что-то было? Или, что это просто "мимо проходили"? Лучше не знать. И не спрашивать.

Лекс какое-то время молча наблюдал за ней. А потом, отложив приборы и чуть склонившись вперёд, сказал тихо:

— Я подготовил всё. После тендера дело будет закрыто. Все обвинения с вас снимут официально.

Лера сдержанно кивнула:

— Спасибо.

Всё, что могла сказать. Всё, что могла позволить. На лице Шейдона мелькнула усмешка, почти дерзкая:

— В таком случае, мисс Гордеева… пойдёте со мной на свидание?

Пауза. Лера даже не вздрогнула, её взгляд оставался спокойным, но ответ прозвучал отчётливо:

— Нет.

Он замер, и в его глазах будто что-то мелькнуло — удивление, интерес… а может, и вызов. Но Лера уже вернулась к своему ужину, будто ничего не произошло.

Молчание за столом натянулось, как струна. Лера избегала взгляда Лекса, делая вид, что полностью сосредоточена на остатках ужина. Но в какой-то момент Шейдон вздохнул и нарушил тишину:

— Вы мне нравитесь, Лера.

Она подняла глаза, в них — недоверие и защита.

— Я не могу вам нравиться, — тихо, почти по-детски упрямо произнесла она.

Лекс медленно откинулся на спинку стула, его брови удивлённо приподнялись.

— Почему вы так уверены? — спросил он спокойно, но взгляд его стал острым. — Почему вы не можете поверить, что я испытываю к вам нечто большее, чем просто профессиональный интерес?

Лера промолчала, не отводя взгляда, но и не отвечая. Он продолжил, уже тише, но с нажимом:

— Вы стали меня избегать. Разговоры только о работе, взгляд в сторону, когда я рядом. Вы будто поставили стену. Я не понимаю… Что случилось?

Она ничего не сказала. Только глубоко вдохнула, опустила салфетку на стол и, повернувшись к Уолтеру, вежливо поблагодарила:

— Спасибо, ужин был великолепен, как всегда.

И, не глядя на Лекса, поднялась из-за стола.

— Куда вы направляетесь? — спокойно, но с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Шейдон.

— В офис, — коротко ответила Лера. — У меня ещё остались дела. Прошу не ждать меня.

Не дожидаясь реакции, она вышла из столовой. Через пару минут дверь закрылась за ней мягким щелчком.

Лекс потянулся к смартфону, набрал номер и дождался ответа:

— Проследи за ней. Аккуратно. Убедись, что с ней всё в порядке. Не подходи, просто наблюдай.

Он повесил трубку и несколько мгновений сидел в тишине, сцепив пальцы перед собой, будто в попытке упорядочить хаос в мыслях.

— Простите, сэр, — вдруг негромко сказал Уолтер, убирая со стола. — Но, по-моему, вы её сильно обидели.

Шейдон не отреагировал сразу. Только через несколько секунд медленно произнёс:

— В том-то и дело, Уолтер… Я не мог её обидеть. Я не сделал ничего такого.

Но внутри у него что-то сжалось. Может быть, именно это — и было ошибкой.

Лекс медленно запрокинул голову назад, глядя в потолок, будто там мог найти ответ. Внутри было странное чувство — как будто он что-то упустил. Нет, не что-то — кого-то.

Он старался вспомнить момент, когда всё стало иначе. Когда Лера начала отдаляться. После того выходного. Турнир. Макс. Она уехала в офис… и после этого будто бы выстроила стену. Холодную, невидимую, но непроницаемую.

Лекс перебирал в голове все, что происходило с того момента. Ни грубостей. Ни давления. Ни поводов для недоверия. Только он и она — почти команда. Почти...

Внезапно зазвонил смартфон. Он посмотрел на экран и тут же ответил.

— Говори.

— Мисс Гордеева вышла из офиса. Сейчас направляется в сторону хостела, — отозвался телохранитель.

Лекс прищурился, его губы скривились в едва заметной усмешке:

— Хостел?

Он откинулся на спинку стула, размышляя. Хостел — не то место, куда бы поехала девушка с её доходом и уровнем. Значит — что-то скрывает. Или кто-то там живёт, кого она навещает?

«А вот это уже интересно», — подумал он, и в следующий момент покинул кухню. Спокойной походкой, как будто никуда не спешил, прошёл по коридору, зашёл в свою комнату и закрыл дверь на щеколду.

Через несколько секунд Лекс открыл ноутбук, ввёл нужные команды и — подключился к рабочему компьютеру Леры. Он не делал этого без надобности. Почти никогда. Но сейчас у него было предчувствие. И оно его не подвело.

Лера вышла из офиса уже далеко за полночь. Воздух был липким, город гудел где-то на заднем фоне — фарами, голосами, чужими историями. Она шла быстрым шагом, сжимая ремешок сумки, будто это могла быть её броня. Хостел был неподалёку — неприметное здание с облупившейся табличкой и узким крыльцом, с которого можно было увидеть свет чужих окон, как чужих жизней.

Девушка поднялась по скрипучей лестнице, открыла дверь в небольшую комнату, которую снимала посуточно, и тут же закрылась в ванной. Душ шумел, сбивая с плеч напряжение. Она стояла под струями воды, прижав лоб к прохладной кафельной стене.

Всё внутри ныло.

Когда она вышла, волосы ещё были влажными, а лицо — уставшим. Закутавшись в мягкий серый кардиган, Лера села за стол и открыла ноутбук. Поисковик автоматически подставил запрос:

«Снять квартиру недорого. Без посредников.»

Она листала объявления механически, переходила по ссылкам, писала паре арендодателей. Какие-то квартиры были слишком дорогими, какие-то — пугающе мрачными. Но дело было даже не в этом.

Ей нужно было уйти. Быстро.

Она больше не могла дышать в этом роскошном воздухе имени Лексингтона Шейдона. Она не принадлежала к этому миру — костюмов, высоток и непрошеной нежности. Всё было слишком громко, слишком не по-настоящему.

И она — слишком ранимая. Слишком обычная. Слишком не Алеся.

Мысль о сестре кольнула, как иголка. Лера стиснула зубы и пролистала страницу дальше. А может, вообще уехать? Другой город. Начать всё сначала. Новая работа, пусть даже не по специальности. Там, где никто не знает её имени. Никто не говорит, что она разочарование. Никто не смотрит так, как он — будто в ней что-то значительное.

Она уже набрала в поиске «аренда Санкт-Петербург» и подумывала переключиться на Сочи — лишь бы подальше, — как вдруг внутри будто что-то дрогнуло.

А если он просто играл?

Она вспомнила его слова — «пойдёшь со мной на свидание?» — и свою отстранённую, холодную реакцию. Нет. Конечно, нет. Она не могла нравиться Шейдону Лексу. Люди вроде него не влюбляются в девочек вроде неё. Они смотрят на ярких, громких, дерзких. На тех, кто умеет держаться уверенно. А не на тех, кто мямлит и прячет глаза.

Лера покачала головой, пытаясь выгнать из себя все эти мысли. Она уже хотела вернуться к объявлениям, когда вдруг вздрогнула. На миг ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Будто взгляд скользнул по затылку, как холодный ветерок. Она резко обернулась — никого. Комната пустовала, окна были закрыты, занавески не шелохнулись. Показалось.

Проведя ладонью по лицу, она глубоко вздохнула. В этот момент зазвонил смартфон. На экране — «Глеб Викторович».

Лера на секунду застыла. Потом всё-таки ответила.

— Алло?

— Ты ещё в этой вашей «Эриде»? — голос отца был резкий, будто упрёк начинался ещё до слов. — Я же ясно сказал: или ты разрушаешь их тендер, или не смей возвращаться в этот дом. Хватит позора, хватит унижения нашей фамилии. Ты с ними, значит — против нас. Поняла?

Он не кричал. Но каждый слог вонзался, как заноза под кожу. Лера молчала. Только слушала. Как в детстве. Когда спорить было нельзя. Когда её не слышали — только приказывали.

— Ты подумаешь над этим, — резюмировал отец. — Но если ты не на нашей стороне, Лера, значит, ты вообще ни на чьей.

Он сам сбросил вызов. Лера медленно отложила телефон на тумбочку. Сердце колотилось. Во рту — сухо. Но в голове стучалась лишь одна мысль: «Хоть что-то в этом мире стабильно.» Они всегда ею были недовольны. Всегда.

Смартфон снова завибрировал, высветив знакомое имя. Лера прищурилась, а затем с облегчением выдохнула:

— Максим.

— Лерочка! — в динамике раздался бодрый, чуть насмешливый голос. — Ну что, ты где там прячешься? У нас тут дело государственной важности — нужна твоя помощь!

— Какая ещё помощь? — улыбнулась Лера, сев на край кровати. Голос Макса моментально оттаял лёд внутри.

— Будешь со мной на стриме, — сообщил он как нечто само собой разумеющееся. — Сыграем во что-нибудь простое. Тебе даже мышку держать не обязательно — просто сиди, улыбайся и отвечай на глупые вопросы из чата. Ну и подбадривай великого и ужасного Макса, когда он проигрывает.

— Прекрасно, — Лера фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я слила твой рейтинг? Ты же знаешь, что я ничего не понимаю в этих ваших играх.

— Конечно, детка, кто ж ещё! — хохотнул он. — Я сейчас в клубе. Приходи. Тебе нужен срочный курс киберрелакса. А то ты звучишь как офисный зомби.

Она застыла на мгновение. Внутри всё еще гудело после разговора с отцом, но голос Макса был как спасательный круг, брошенный в холодную воду.

— Хорошо, — мягко сказала Лера. — Почему бы и нет.

Бросив взгляд на настенные часы, она вскочила с кровати. Переодеться. Причесаться. Немного румян. Без фанатизма, но всё же. Встреча с другом — это именно то, что ей сейчас нужно. Никаких масок. Никаких корпоративных игр и вопросов про тендер. Просто Макс — вечный шутник, немного сумасброд, но её якорь в этом непредсказуемом мире.

Накинув лёгкую куртку, Лера натянула на ноги кроссовки и сунула в карман ключи и телефон. Выйдя из комнаты, она на мгновение остановилась в коридоре, бросив взгляд на тускло освещённый холл хостела.

«Сегодня — просто быть собой. Завтра — всё остальное.»

И с этой мыслью она спустилась вниз, навстречу ночному городу и доброй, светлой глупости — той, что спасает лучше любых слов.

Лекс с усмешкой покрутил в пальцах смартфон, лениво откинувшись в кресле. В полутьме его личного кабинета свет от монитора отражался в стеклянной поверхности стола.

— Деньги, — пробормотал он, — всё-таки творят чудеса.

Он подбросил смартфон в воздух и снова поймал.

— Деньги… и связи.

Один звонок. Один короткий разговор — и вот тебе, пожалуйста: внеплановый стрим, немного внимания, немного фальшивой непринуждённости, и всё это завернуто в обёртку под названием «случайность». Уговорить Макса было проще простого. Лекс даже не стал давить — тот сам оживился при упоминании Леры. Подруга, говорит, хороша в кадре, да и поиграть ей не помешает.

Теперь Шейдон сидел перед большим монитором, наблюдая за трансляцией. Камера с микрофоном с лёгкой хрипотцой передавала звук — слышно было, как Лера смеётся, путая кнопки, и как Максим терпеливо командует:

— Лер, Лер, R! Жми R, ты без патронов!

— Где R?! ААА, уже всё, меня сожрали!

— Да не сожрали, я тут, прикрываю! Держись, мышка-серебряшка!

Они играли вдвоем в «королевскую битву» — классическая пара: он — опытный и уверенный, она — новичок, забывающий перезаряжаться и панически разглядывающий интерфейс. Но, несмотря ни на что, их дуэт работал. Максим — под ником Кобакодзувари — вытягивал игру на себе. Виртуальный рывок, меткий выстрел, резкий разворот, и вот уже они снова в финале. Победа. Ещё одна.

Лекс молча щёлкнул мышью, увеличив изображение Леры. Она была в наушниках, с блуждающей полуулыбкой и растрёпанной причёской. Неловкая, немного смущённая, но настоящая. И, чёрт возьми, светилась.

В чате тем временем бушевала активность.

[cutek1tty]: Они встречаются, да?

[lemoncrash]: 100%. Видно же. Он на неё ТАК смотрит.

[adminDrop]: Кто такая вообще? Новая девушка Кобакодзувари?

Ответов не последовало. Ни Лера, ни Макс не реагировали. Они просто продолжали играть. И смеяться.

Лекс провёл рукой по подбородку, взгляд его стал жёстче. Что-то пошло не так. Где-то он просчитался. После турнира. После той ночи. Она начала отдаляться. Ограничивала общение рамками деловых тем. Уходила раньше. Избегала взглядов. А теперь — сидит в каком-то убогом хостеле и играет на стриме, пока он, чёрт побери, сидит и гадает, что между ними пошло не так.

Он снова увеличил изображение Леры. Та в этот момент фыркнула, заметив, что забыла подобрать броню, и Макс, посмеиваясь, метнул её в неё, как подаёт мяч. Они смеялись. По-настоящему.

Шейдон откинулся назад, сцепив пальцы перед лицом. Что она скрывает? И что, чёрт возьми, произошло после того вечера…

Лекс прибавил звук. Услышал, как Лера рассмеялась — коротко, чуть смущённо. Он прищурился. Она не была похожа на человека, который просто проводит время с другом. В её взгляде, движениях, в том, как она клонила голову, слушая Макса — всё говорило о внутренней усталости и одновременно... о том, что рядом с Максом ей спокойно.

Лекс откинулся назад, сцепив пальцы в замок. Мысли текли как холодная вода. Когда всё изменилось? После турнира. После той самой ночи. Она стала другой. Тише. Сдержаннее. Холоднее. Он чувствовал это. Как будто между ними появилась невидимая грань. И всё же он не мог понять — почему. Он не сделал ничего, что могло бы её обидеть. Не сказал ничего лишнего. Не приблизился настолько, чтобы разрушить границы. Но Лера изменилась. Словно приняла решение, которое не обсуждается.

Шейдон вновь перевёл взгляд на экран. Макс и Лера выиграли ещё одну игру. Лера подпрыгнула на месте и обняла Макса за плечи — коротко, по-дружески, но слишком свободно. Слишком... не так, как с ним.

Он прищурился. Что между ними на самом деле? И почему, чёрт возьми, он начал задаваться такими вопросами? Он убрал звук, но остался смотреть. Долго. Вглядываясь. Пытаясь понять, что ускользнуло.

Лекс лениво щёлкнул мышкой, не отрывая взгляда от монитора. Экран отразил мелькнувшее окно — подтверждение отправки доната. Полмиллиона. Анонимно. Без лишних слов. Только короткая приписка, будто между прочим:

«За очаровательную улыбку твоей подруги.»

На экране у Макса завис чат — лента полетела вверх, все наперебой обсуждали цифру. В следующую секунду сам Максим замер, выдохнул, моргнул пару раз и повернулся к Лере.

— Э-э... — он поправил наушники, нервно усмехнулся. — Тут только что... кто-то задонатил нам полмиллиона. Полмиллиона, Карл! — Он повернулся к экрану. — И написал... «За очаровательную улыбку твоей подруги.»

Лера приоткрыла рот, явно ошеломлённая. Она медленно перевела взгляд на чат, потом на Макса.

— Это… — она покраснела, неловко засмеялась, — это неожиданно. Но… спасибо?

Максим выдохнул, быстро пришёл в себя, отыграл паузу:

— Уважаемый Аноним, если вы слышите нас — вы только что официально сорвали джекпот недели. Спасибо от всего сердца! — Он обернулся к Лере. — Ну ты слышала? Твоя улыбка — это оружие массового поражения.

— Очень смешно, — пробормотала Лера, всё ещё слегка смущённая, но её улыбка была по-настоящему тёплой, искренней. Она посмотрела в экран — будто искала глазами отправителя, будто хотела понять, кому быть благодарной.

А где-то по ту сторону экрана, в тени своего роскошного кабинета, Шейдон Лекс наблюдал. Он не отводил взгляда от Леры. И видел главное. То, что не заметили бы другие. Она не обрадовалась сумме. Не захихикала, не захлопала в ладоши, не бросилась строить глазки в камеру. Её смутила не сумма, а внимание. Лера была… неподкупна. Именно поэтому ей не нравились такие, как он. Такие, как Шейдон Лекс.

Лекс медленно опустился глубже в кресло, сцепил руки на груди. Глаза его блеснули задумчивым огнём. Он улыбнулся — не хищно, не снисходительно, а как-то по-человечески устало и честно.

— Как же с вами бывает сложно, мисс Гордеева, — пробормотал он вполголоса.

Но в голосе звучала не досада. Упорство. Он не собирался сдаваться. Не теперь. Не с ней.

Лера устало откинулась в кресле, провела рукой по лбу. Стрим был долгим, эмоционально выматывающим, но странным образом — тёплым. Рядом Максим, смеётся, щёлкает по экрану смартфона, в наушниках стихает музыка игры.

— Ну, что я могу сказать, — широко улыбнулся он, вытягиваясь в кресле. — Стрим прошёл на ура! Мы буквально взорвали чат. У тебя, кстати, фанаты уже требуют продолжения.

Лера мягко улыбнулась, покачав головой:

— У меня фанаты? Вот уж не думала.

В этот момент её смартфон коротко завибрировал. Уведомление. Она машинально разблокировала экран — и замерла. «Поступление: 500 000 ₽»

Лера моргнула, будто не до конца веря.

— Макс... — Она повернулась к другу. — Мне только что пришли деньги. Полмиллиона. Это же... твой стрим. Это тебе должно было прийти, а не мне.

Максим оторвался от телефона, глянул на Леру, потом фыркнул:

— А я что, похож на бедного студента? — Он рассмеялся, откинулся на спинку стула. — Я нормально зарабатываю. А вот если хочешь отблагодарить — приглашаю тебя на чай. Мама сегодня пирог пекла. А бабушка, ты же знаешь, без своих травяных сборов не отпустит.

Лера встала, взяла рюкзак и с улыбкой кивнула:

— А знаешь… я соскучилась по Оксане и Римме Викторовне. Очень.

— Вот и отлично. Они тебе будут рады. Особенно старушечка — она тебе до сих пор твои оладьи вспоминает.

Они вышли из компьютерного клуба. Вечер был тёплым, по-летнему томным, с лениво ползущими по небу облаками и тусклым сиянием фонарей. Макс шёл чуть впереди, болтая о новых играх и забавных моментах со стрима. Лера же на мгновение задержалась на перекрёстке взглядом, всматриваясь в знакомый дом. Где-то там, на верхних этажах, её семья — отец, мать, младшая сестра. Те, кто давно уже перестали быть домом. Если и вспоминали о ней, то, скорее всего, с упрёком. А может быть, сестра и в самом деле сейчас на свидании с Лексом…

Сердце кольнуло, но Лера быстро отогнала эти мысли. Зачем снова возвращаться в больное? Максим вставил ключ в замок, распахнул дверь и, как в детстве, весело крикнул вглубь квартиры:

— У нас гости! Ставьте чайник, встречайте звезду эфира!

На кухне пахло малиной, мятой и чем-то ещё родным, неуловимо тёплым. Вся семья Максима собралась за столом: Римма Викторовна нарезала домашний пирог, Оксана ставила перед всеми чашки с чаем, а Максим с пылающими глазами эмоционально пересказывал, как прошёл стрим. Он жестикулировал, смеялся, в красках описывал, как Лера «промахивалась по кнопкам», и как он «героически вытаскивал раунд за раундом».

— А чат что творил! — хохотал он. — Один вообще написал, что у Леры «реакция как у ленивца, но улыбка как у суперзвезды»! А потом — бац! — донат на полмиллиона. Мы оба опешили!

Оксана слушала с мягким выражением лица, подперев щёку рукой. Римма Викторовна довольно кивала, и от этого её серебристые волосы, убранные в пышный пучок, чуть закачались.

— Ты молодец, Лерка, — тепло сказала Оксана. — Правда. С тобой стрим получился живой, душевный.

Лера чуть смущённо улыбнулась, обхватив чашку обеими руками. Её щёки разрумянились от горячего чая и внимания.

— Спасибо. Это всё Макс вытянул. Я… так, фон.

— Скромничает, — фыркнул Максим. — Зрители в тебя влюбились, а ты говоришь «фон».

Римма Викторовна снисходительно махнула рукой:

— Влюбились, не влюбились — дело наживное. Главное, чтоб человек был настоящий. А Лера — настоящая. Вон, как внука моего прикрывала, как старалась. Видно, не просто так рядом.

Лера мягко рассмеялась, глядя в чашку.

— Как у тебя дела, милая? — вдруг спросила Оксана. — Где живёшь сейчас?

Лера на миг задумалась, затем тихо ответила:

— Пока у работодателя. Но ищу съёмное жильё. Хочется уже что-то своё, встать на ноги, стать независимой…

Римма Викторовна кивнула серьёзно, ставя перед Лерой ещё кусочек пирога:

— И правильно. Женщина должна стоять крепко. На ногах, на уме, на характере. Надеяться можно только на себя, милая. А всё остальное — как повезёт.

Максим ухмыльнулся, но промолчал, только откинулся на спинку стула, грея ладони о чашку.

Обстановка была почти сказочной — уютной, тёплой, как в книгах о добре. На фоне Римма Викторовна рассказывала о новой песне, над которой работала. Оказалось, она собирается участвовать в фестивале авторской музыки.

— Надеюсь, голос не подведёт, — с озорством сказала она. — А то молодежь нынче такая требовательная. Ходят с наушниками, и пойди их удиви!

Оксана с воодушевлением делилась впечатлениями о новом сериале:

— Представляете, героиня на шестидесятом году жизни пошла учиться программированию. И у неё начало получаться! Я прям вдохновилась.

Все смеялись, перебрасывались репликами, спорили о сериале.

Лера смотрела на эту небольшую кухню с облупленной плиткой, с затёртым подоконником, и вдруг поймала себя на мысли, что здесь — дома. Что эти люди, пусть не по крови, но по духу ближе ей, чем родная семья. И, наверное, это было единственно правильным и честным в тот вечер.

Лера смотрела на сцену пустым, выжженным взглядом. Ведущий — сухой мужчина в сером костюме — с деланным воодушевлением зачитывал итоги тендера. Его голос глухо отдавался в зале, будто доносился сквозь вату.

— Комиссия установила попытку подкупа со стороны представителей корпорации «Атлант». На основании внутренних расследований, а также в соответствии с пунктом 4.3 регламента, победителем тендера признана компания «Эрида», — с важным видом произнёс он.

Аплодисменты раздались не сразу. Несколько человек захлопали вяло, неуверенно, потом — громче, организованнее. Кто-то вскочил, кто-то отошёл в сторону, говоря по телефону. Радость мелькала у отдельных лиц, но не у Леры.

Она стояла, как будто за стеклом, и смотрела в пространство. Победа. Та самая, ради которой она терпела, сражалась, работала ночами. Победа, которую когда-то представляла сладкой, искрящейся, освобождающей.

Но сейчас внутри — ни трепета, ни ликования. Только ровная пустота.

Она медленно повернула голову и взглянула на Лекса, стоявшего рядом. Он, казалось, даже не слушал. Его взгляд был устремлён куда-то вглубь зала, а лицо — спокойное, чуть хмурое. Никакой улыбки, ни признака торжества. Словно исход тендера вообще не имел для него значения.

И в этот момент к ним резко приблизился Глеб Викторович. Его лицо побагровело, губы дрожали от ярости, голос прозвучал резким раскатом:

— Ну что, довольна?! — почти выкрикнул он.

Он уже не сдерживался. Посыпались обвинения:

— Ты нас предала. Ты с ним заодно. Ты снова подвела свою семью! Ты мошенница, Лера!

Глеб Викторович махал рукой, его лицо искажала смесь злобы и обиды, он почти трясся от напряжения. Но Лера только моргнула. Ни дрожи, ни слёз, ни возражений. Словно он говорил сквозь нее, мимо. Она устала. До такой степени, что даже боль не отзывалась. Однако рядом с ней медленно шагнул вперёд Шейдон Лекс.

— Я бы попросил, — холодно, тихо, но с пугающей чёткостью произнёс он.

Глеб Викторович осёкся.

— Мисс Гордеева — мой сотрудник. Все обвинения, ранее выдвинутые против неё, официально сняты. У вас нет ни морального, ни юридического права бросать в её сторону такие слова.

Голос Шейдона звучал спокойно, но под этим спокойствием таилась сталь. Он стоял между Лерой и её отцом, как невидимая преграда, как стена.

Глеб Викторович что-то ещё пробормотал, отступая на шаг. Но его пыл погас, наткнувшись на ледяной взгляд Шейдона. Он резко развернулся и пошёл прочь, сжав кулаки.

Лера всё это время стояла молча. Не поблагодарила. Не произнесла ни слова. Только мельком взглянула на Лекса — и её лицо снова стало закрытым.

Эта победа не принесла ни мира, ни света. Она просто... случилась.

Шейдон скользнул по Лере взглядом — она выглядела бледной, ссутулившейся, будто усталость лежала на плечах тяжёлым мокрым пледом.

— Мисс Гордеева, — негромко произнёс он, подойдя ближе, — вы выглядите вымотанной. Хотите — поезжайте домой, отдохните. Все формальности я улажу сам.

Он говорил почти мягко, в его голосе была небрежная забота, тщательно скрытая за привычной деловой интонацией.

Лера встретилась с ним взглядом на краткий миг, кивнула коротко:

— Спасибо. Было бы неплохо.

— Водитель отвезёт вас, — добавил Лекс, уже доставая телефон.

— Благодарю, — ровно ответила она. Сухо, по-деловому, так, как будто между ними не было ни турнирных выходных, ни ужинов, ни взгляда в полумраке кухни.

Она развернулась и спокойно вышла из зала, не оглядываясь. Сев в машину, Лера пристегнулась и сказала почти шепотом:

— В офис «Эриды», пожалуйста.

Водитель, как и всегда, молча кивнул. Машина мягко тронулась. За окнами промелькнули улицы, вывески, лица прохожих — всё как будто шло мимо, не касаясь её.

Офис встретил её тишиной. Привычный холл, слегка гудящий лифт, серо-синие стены. Она поднялась на верхний этаж, шагнула в свой кабинет — светло, чисто, немного прохладно.

Лера положила на стол всё, что символизировало её причастность к «Эриде»: смартфон, ноутбук. Минуту стояла в нерешительности, а потом села. Потянулась к ящику, достала лист бумаги. Писала быстро, коротко. Не то заявление, не то благодарность — всё вместе. Последний вздох уходящего.

Склонилась над листом, перечитала. Ровный, ясный почерк. Ни капли эмоций, как и должно быть в финале. Сложила лист, положила поверх ноутбука. Посмотрела на всё это ещё раз. В кабинете было спокойно. Чересчур спокойно.

Медленно вышла, не оборачиваясь. Захлопнула за собой дверь и, постояв на крыльце, оглядела вечерний город. Серое небо, неоновые блики, прохожие с зонтами. В груди сжалось — здесь ей нравилось. Здесь она была собой. Здесь работала, доказывала, верила, надеялась.

Но всё кончилось.

Он — не из её мира. Слишком блестящий, сильный, свободный. А она... она просто девушка, которая однажды подумала, что может быть рядом с кем-то вроде Лекса.

Лера вытерла щеку ладонью — когда успела прослезиться? — и быстрым шагом направилась прочь. Нужно было идти вперёд. Нужно было начать всё заново. С чистого листа.

Двери лифта с лёгким звоном раскрылись, и Лекс вышел на этаж. В коридоре, как обычно, было тихо — вечер всё-таки. Только слабый свет из-за стеклянных перегородок кабинетов да шелест бумаг, доносившийся откуда-то с конца коридора. Почти сразу он заметил знакомую фигуру — Ольга, секретарь Леры, стояла у кофемашины с кружкой в руке.

— Мисс Гордеева у себя? — спросил он небрежно, словно между делом, хотя сердце уже колотилось.

Ольга вздрогнула, обернулась слишком резко, будто он застал её за чем-то постыдным.

— А… Мисс Гордеева? — Она нервно вздохнула, опуская глаза. — Приезжала... Минут на десять, не больше. Потом ушла. Никаких указаний не оставила, ни записок, ни звонков…

Шейдон коротко кивнул и, не дожидаясь продолжения, быстро зашагал в сторону кабинета. Открыв дверь, он замер. В кабинете было пусто, но на столе всё лежало слишком аккуратно — не как обычно. Смартфон, лежащий экраном вверх, рядом — закрытый ноутбук. И… лист бумаги, сложенный вдвое.

Лекс подошёл, развернул лист. Читал быстро, но каждое слово будто ударяло под дых.

Дверь распахнулась с шумом — и в квартиру, сбрасывая кроссовки на ходу, буквально влетел Максим, известный в сети как Кобакодзувари. Его рюкзак болтался на одном плече, в руках была банка дешёвой газировки, а на лице — смесь сосредоточенности и легкой паники. Он быстро оглядел прихожую, услышав приглушённые голоса на кухне, и направился прямо туда.

— Йо! — коротко бросил он, проходя в комнату. — А у нас тут чайная церемония?

На кухне сидели Лекс и Римма Викторовна, вовлечённые в оживлённую беседу. Но как только Максим перехватил внимательный, цепкий взгляд Шейдона, лицо его посерьёзнело.

— Старушечка моя, оставь нас, пожалуйста, — сказал он, мягко касаясь плеча бабушки. — Нужно с глазу на глаз переговорить.

— Ладно-ладно, — с любопытством оглянувшись на обоих мужчин, Римма Викторовна поднялась. — Только не ломайте мне стол. Он ещё с моей молодости.

Она с улыбкой вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Максим сел за стол, чуть откинулся на спинку стула и сцепил пальцы перед собой. Глаза его были серьёзными, даже колючими.

— Ну? — бросил он коротко. — Что случилось?

Лекс не стал тянуть.

— Ты не знаешь, где сейчас Лера? — спросил он спокойно, но с оттенком напряжения в голосе. — Есть ли способ с ней связаться?

Максим хмыкнул.

— Слушай, я никогда не вмешивался в дела Леры. Это её личное. Она взрослая и сама решает, когда и с кем говорить. — Он посмотрел на Лекса внимательнее. — И вообще, с чего вдруг ты так обеспокоился?

Шейдон чуть усмехнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Во-первых, именно я купил твою команду и перевёл её в состав своей киберспортивной организации. Не думаю, что тебе стоит забывать, кто дал тебе контракт.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— А во-вторых — я обеспокоен поведением Леры. Очень обеспокоен. Она уволилась. Бесследно исчезла. И, как ты сам знаешь, это на неё совсем не похоже.

Максим медленно выдохнул, опустив взгляд на свои руки.

— А теперь по порядку, — сказал он. — Что произошло? Почему она ушла? И чего ты от неё хочешь, Лекс? Только по-честному.

Он поднял взгляд — в этот момент глаза Максима были серьёзнее, чем когда-либо.

— Потому что если ты снова причинишь ей боль, даже с контрактом в кармане — я тебя выведу из строя. Не в игре, а в жизни.

Лекс немного помолчал, потом спокойно, но с внутренним напряжением начал говорить:

— После турнира, когда всё прошло успешно, Лера… изменилась. Стала тише. Закрылась.

Он склонил голову, вспоминая.

— Я думал, устала. Давление. Ответственность. Но сегодня после оглашения результатов тендера она просто исчезла.

Он посмотрел на Максима.

— В офис она заехала на десять минут. Оставила ноутбук, смартфон и записку — заявление на увольнение. Всё. Ни звонка. Ни сообщения. Я ездил к её родителям — они не знают, где она. Ни малейшего представления.

Макс фыркнул и качнул головой.

— Эти двое — Глеб Викторович и Вероника Николаевна — никогда и ничего не знали о Лере. Им удобно было не знать. Меньше ответственности, меньше совести.

Лекс ничего не ответил. Он смотрел в сторону, словно пытался собрать воедино обрывки мыслей. Потом повернулся обратно, открыто и прямо посмотрел на Максима.

— Мне нравится Лера, — сказал он тихо. — Правда. Я не думал, что это случится. Не хотел. Но она…

Он не договорил. Только сжал пальцы в кулак.

— Я не понимаю, почему она ушла. И именно это меня беспокоит.

Максим откинулся назад, задумчиво потёр подбородок.

— Если она сменила номер, — сказал он, — то дала бы мне знать. Она всегда так делает. Мы с ней... ну, у нас особая связь.

Он бросил на Лекса внимательный взгляд и добавил:

— Осталась только электронная почта. Я напишу. Но не обещаю, что она сразу ответит. Если ответит вообще.

— Всё, о чём прошу, — кивнул Лекс, — если будет весточка — дай знать.

Он посмотрел на Макса, в голосе звучала благодарность.

— Только не тяни. Это важно.

Наступила пауза. Мужчины молчали, каждый обдумывая своё. И вдруг Максим заговорил снова — медленно, словно слова сами вырывались из него:

— Не удивительно, что она в тебя влюбилась.

В голосе его звучала такая тоска, что Лекса как будто обдало ледяной водой. Он медленно поднял глаза. Смотрел на Максима с растерянностью, почти с болью. Он даже не был уверен, услышал ли правильно. Влюбилась? Тогда почему ушла? Почему сбежала, ничего не сказав? Почему?

И в этих почему — впервые за долгое время — в Лексе зазвучало не просто беспокойство. Страх.

Шейдон медленно поднялся из-за стола, лишь кивнув в ответ на сдержанное «удачи» от Максима. Он не нуждался сейчас ни в сочувствии, ни в словах. Только в действии.

Покинув квартиру, он молча спустился по лестнице, шаги звучали глухо и четко. Уже в машине, закрыв дверь, Лекс завёл двигатель и легко повернул руль. Вторая рука привычно скользнула к смартфону. Он набрал нужный номер и, не дожидаясь приветствия, холодно бросил:

— Найдите мне человека. Срочно.

На том конце не стали задавать лишних вопросов. Только уточнили:

— Имя?

— Лера Гордеева.

— Принято.

Связь оборвалась. Лекс с лёгким раздражением швырнул смартфон на пассажирское сиденье. Стук пластика о кожу сидения прозвучал особенно резко в тишине салона. На лице Лекса — ни тени сомнений. Только жесткое, безжалостное спокойствие.

Дом встретил его тишиной и мягким светом из каминного зала. Он прошёл внутрь, не снимая пиджака. В гостиной, как всегда, неспешно обсуждали что-то Рихтен и Самюэль. Их разговор стих, стоило Лексу войти.

Два мужских взгляда, одновременно напряжённые, повернулись к нему.

— Где ты был? — первым нарушил молчание Рихтен.

— Лера сбежала, — коротко бросил Шейдон, опускаясь в кресло.

Он выглядел измотанным, но собранным.

— В неизвестном направлении, — добавил он, словно уточняя.

Послышался грохот. Уолтер, появившийся с подносом, не удержал его от неожиданности. Фарфор и металл с лязгом разлетелись по полу. В доме Шейдонов — это было равносильно землетрясению. Уолтер побледнел и пролепетал извинения, но никто на него не смотрел.

Самюэль перевёл хмурый взгляд с осколков на сына.

— Что ты собираешься делать?

Лекс откинулся в кресле. В его голосе звучала ледяная уверенность:

— Найти её. Любой ценой.

В ресторане, где было шумно, светло и пахло дорогими духами и чем-то пряным, Алеся смеялась — звонко, легко, будто всё происходящее её не касалось вовсе. Она отбросила прядь волос с лица и, взяв бокал с водой, с лукавой усмешкой проговорила:

— Представляешь, Шейдон Лекс поднял весь город на уши, чтобы найти мою непутёвую сестрёнку. Почти кино, правда?

Адам, сидевший напротив, покачал головой и медленно отпил из бокала.

— Видимо, он очень в ней заинтересован, — сказал он, не скрывая ноток иронии.

Алеся пожала плечами, слегка повела ими, как будто позировала.

— Не найдет он её. А когда окончательно разочаруется и опустит руки — появлюсь я. Приду его утешить. И стану Алесей Шейдон. Всё просто.

Адам фыркнул, откинувшись на спинку стула:

— Ты слишком хорошо о себе думаешь.

— Нет, — Алеся лениво провела пальцем по ножке бокала. — Я просто знаю, чего хочу. И как этого добиться. Я хочу Лекса. А значит, он будет моим.

— Странно слышать такие речи от той, у кого только что сорвался главный контракт жизни, — напомнил Адам. — Основатель «Nova» лично разорвал соглашение. Рихтен тебя вычеркнул, детка.

Алеся фыркнула, будто её это совсем не задело:

— Рихтен мне не интересен. Заносчивый сноб с манией величия. А вот Лекс… — она прищурилась. — Лекс — лакомый кусочек. Он не устоит. Ни один мужчина не устоял.

Адам подался вперёд, его голос стал ниже, строже:

— Ты забыла, что обещала. Моя доля. Ты должна вернуть мне бизнес. Из-за твоей семейки я остался ни с чем. Меня вычеркнули. Из-за тендера, из-за Леры, из-за тебя.

Алеся, не сбившись с томного выражения лица, улыбнулась соблазнительно, уверенно:

— Ты получишь всё, что потерял. Сполна. Главное — подожди. И доверься мне.

Алеся, повернув голову к окну, вдруг замерла. Лёгкая улыбка сползла с её лица, губы приоткрылись в удивлении.

— Что за… — прошептала она.

Адам удивлённо посмотрел на неё, а затем проследил за её взглядом. По тротуару, мимо ресторанных витрин и шумных террас, спокойно шла Лера. Без макияжа, в простой белой футболке и поношенных джинсах, с пакетом из ближайшего супермаркета, из которого торчали зелёные листья салата. Волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — никакой тревоги, будто она не исчезла из жизни Шейдона, не оставила работу, не стала причиной городского переполоха.

— Это она… — сказал Адам и тут же отодвинул стул. — Сейчас, расплачусь и идём.

Они вышли из ресторана, стараясь держаться на расстоянии, но не теряя Леру из виду. Та шла неторопливо, словно просто возвращалась домой после обычных покупок. В какой-то момент она свернула в боковой переулок и через несколько минут вошла в неприметное здание — дешёвый отель, с облупившейся вывеской и мутными окнами.

Адам с Алесей переглянулись.

— Ты уверена, что это она? — уточнил он.

Алеся кивнула, не сводя взгляда с отеля.

— Абсолютно.

— И что дальше? — настороженно спросил Адам.

— Дальше? — Алеся хмыкнула. — Узнаю, в каком она номере. Это совсем не сложно.

Прежде чем Адам успел что-либо возразить, она направилась к двери. Он остался ждать, наблюдая, как редкие прохожие исчезают в вечернем тумане.

Минут через десять Алеся появилась снова — довольная, сияющая, как будто только что вышла с подиума.

— Ну? — спросил Адам.

Она подмигнула:

— Узнала всё, что нужно. У меня есть план.

— И что ты собираешься делать?

Алеся закатила глаза и, усмехнувшись, ответила:

— Увидишь. А ты не мешай. Я доведу начатое до конца.

Адам только тяжело вздохнул. Он знал Алесю давно — она всегда получала, чего хотела. И если у неё появился план, значит, кто-то точно окажется в ловушке.

Лера устало опустила пакет с покупками на пол, прислонилась к стене и на мгновение прикрыла глаза. Комната гостиницы была крошечной, почти спартанской, но пока это было лучшее, что она могла себе позволить. Неделя бесконечного напряжения вымотала её: каждый сотрудник отдела кадров на собеседовании слишком вежливо отказывал, слишком настороженно смотрел. Влияние Шейдонов чувствовалось повсюду — не напрямую, но достаточно ощутимо, чтобы Лера поняла: её ищут. Вероятно, Лекс.

Она пыталась убедить себя, что это глупости. Но паранойя жила под кожей, скребла изнутри, не давая покоя. Даже когда покупала салат и хлеб, оглядывалась — нет ли наблюдения. Не стоял ли кто-то за ней в очереди слишком близко.

Скинув кеды, Лера вытащила из кармана дешёвый смартфон — тот, что купила на свои последние сбережения, отказавшись от всего, что было связано с Лексом. Несколько секунд колебалась… и всё же набрала номер Макса.

Гудки.

— Лерка? — голос друга был искренне радостным. — Чёрт, ты живая!

— Пока да, — улыбнулась она невольно. — Просто… хотела узнать, как ты. Как ты там?

— Ты спрашиваешь, как я, после того как испарилась без объяснений? — Макс фыркнул, но в его голосе звучала облегчённая ирония. — Где ты, а? Хотя бы город не покинула?

— Я в гостинице. Живу… временно. Пытаюсь найти работу. Или открыть что-то своё, пусть и небольшое.

— Лер, ты всегда была упёртая. Всё у тебя получится. Если что — зови. Можем что-то вместе придумать.

Разговор с другом согрел. Как будто кто-то зажёг маленький фонарик внутри, прогоняя мрак. Лера почувствовала, как возвращается контроль над собой. Положив телефон, она потянулась, сняла свитер и направилась к душевой. Тёплая вода — единственное, что сейчас казалось спасением. Но не успела она расстегнуть джинсы, как… что-то щёлкнуло за окном. Она резко обернулась. Подошла к стеклу, заглянула в серое пространство переулка. Никого. Наверное, кошка. Или птица.

Только она не услышала, как за её спиной, почти беззвучно, отворилась дверь. Мужская рука, решительная и грубая, сжала ей лицо, прижимая к носу влажную тряпку.

— Что… — выдохнула Лера, глаза расширились.

Резкий химический запах ударил в нос, проникая внутрь. Мир поплыл. Колени подогнулись. Сознание оборвалось, как нитка. Тело обмякло и осело в чужие руки.

Лера медленно приходила в себя, как будто выныривала из мутной глубины. Голова была тяжёлой, тело не слушалось. Она попыталась поднять руку — и тут же поняла, что не может: запястья были крепко связаны. Грубая верёвка врезалась в кожу. Она сидела на жёстком стуле в темной комнате, где тусклая лампочка под потолком мерцала и потрескивала.

В соседней комнате слышались голоса. Раздражённые, громкие. Лера узнала их сразу.

— Надо с ней что-то делать! — злобно шипела Алеся. — Пока она не вернулась в жизнь Лекса. Пока он не нашёл её. Мы ещё можем всё вернуть!

— Ты в своём уме? — огрызнулся Адам, голос дрожал от напряжения. — Это похищение!

— Ты потерял бизнес, семью, наследство! — истерично парировала сестра. — А всё из-за неё! Из-за этой правильной, идеальной Лерочки! Она всё время лезет туда, где её не просят! Она всегда была помехой!

Лера слабо пошевелилась, чувствуя, что верёвка на одной руке чуть ослабла. Если будет шанс — нужно бежать, мелькнула мысль. Но шаги застали её врасплох — она замерла.

Скрипнула дверь. В комнату вошёл Адам. За ним, как тень, скользнула Алеся. Она сразу встала чуть в стороне, скрестив руки и глядя на Леру с выражением ядовитой победы.

Адам остановился в паре шагов, молча глядя на связанную девушку. В его глазах метались обида, злость и — боль. Он, кажется, ждал... извинений?

Но Лера молчала. Смотрела на него ровно, спокойно, несмотря на связанное тело и пересохшие губы.

— Ты во всём виновата, — зашипел Адам. — Ты разрушила мою жизнь.

Алеся довольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой, как режиссёр, поставивший идеальный акт мести.

Адам резко наклонился, нависая над Лерой, его лицо было совсем близко, дыхание горячее, тяжелое. Он ждал, что она отведёт взгляд, что затрепещет, что умолкнет. Но Лера смотрела прямо ему в глаза — без страха, с какой-то почти ледяной ясностью. Спокойствие в её взгляде только сильнее выводило его из себя.

Алеся рассмеялась где-то сбоку — хрипло, фальшиво.

— Ну что, старшая сестричка, торгуемся? — Она обошла Адама и встала рядом с Лерой. — Всё просто. Свяжешься с Шейдоном, скажешь, что тебе нужны деньги. Для меня. Миллионов десять. А мы тебя отпустим.

Лера повернула голову к сестре, глядя на неё с усталым презрением.

— Вы не получите ни копейки.

Слова прозвучали тихо, но чётко, без тени сомнений. Улыбка Алеси погасла. Глаза сузились, губы сложились в тонкую линию.

— Тогда ты сделала свой выбор, — прошипела она.

Адам дернулся. Его руки сжались, и он с силой схватил Леру за горло.

— Всё пошло наперекосяк из-за тебя! — Он зашипел ей в лицо. — Из-за тебя я лишился всего! Семьи! Будущего! Ты расторгла помолвку и разрушила всё, к чему я шёл!

Пальцы сжимались крепче. Лицо Леры побледнело, но она всё так же молча смотрела на него. Без истерики, без мольбы. Только усталость — глубокая, выжженная усталость в глазах, как у человека, который слишком долго держался и теперь не был уверен, стоит ли вообще бороться.

— Сделай это, — подначивала Алеся, стоя за спиной Адама. — Ну же, ты всё равно не выйдешь сухим из воды. По крайней мере, будет справедливость.

Адам дрожал, его дыхание сбилось. Он стиснул зубы, но не двигался. Он смотрел в глаза Леры, и что-то в этом взгляде останавливало его. Не страх, не слёзы — их не было. Только тишина и бездна.

Он не знал, почему рука всё ещё не поднялась. Но знал — если поднимется, дороги назад не будет.

Мужчина тяжело дышал, глядя на Леру, как будто внутри него боролись сто голосов. Он отступил на два шага, но Алеся не унималась — визжала, обвиняла, плевалась ядом.

— Всё из-за тебя! Ты всегда была любимицей! Всё тебе! Всё, что хотела! — кричала она, будто не замечая, что Адам на грани срыва.

С громким рёвом он развернулся и со всей силы ударил кулаком по стене — штукатурка осыпалась, пальцы мгновенно налились кровью. Неизвестно, боль это была или отчаяние, но Адам выхватил нож со стола и поднял его над Лерой.

Однако в тот самый момент, когда сталь блеснула под слабым потолочным светом, Лера, используя последний рывок, освободила руки — узлы давно ослабли от её стараний. И, прежде чем кто-то успел среагировать, она вскочила и со всей силы ударила Адама стулом, на котором сидела. Стул раскололся, хрупкое дерево разлетелось в щепки. Адам, получив удар в голову, зашатался и отпрянул, зажав рану, изо рта вырвался крик:

— Ты пожалеешь! Ты сильно пожалеешь об этом!

Но Лера уже двигалась. Алеся бросилась на неё с кулаками, визжа как раненая кошка, но Лера оттолкнула её плечом, резко — той силой, что даёт только страх за свою жизнь. Не теряя ни секунды, она подбежала к окну и, не оборачиваясь, прыгнула.

Удар был жёстким — она рухнула на крышу машины, скатилась, отбив колени, но чудом избежала переломов. Адреналин гнал боль прочь. Она увидела, что в замке зажигания торчат ключи. Даже не думая, Лера распахнула дверь, прыгнула за руль и повернула ключ.

Мотор завёлся с первого раза — громко, отчаянно. Лера не успела даже пристегнуться — нажала на газ и рванула с места, выворачивая руль и вылетая на трассу. Она знала эту машину — это была машина Алеси, подарок Глеба Викторовича, роскошный внедорожник. Железный зверь, как раз то, что нужно, чтобы уйти от погони.

Зеркало заднего вида вспыхнуло ярким светом — позади вылетел второй автомобиль. Адам.

Лера стиснула зубы, ловя сцепление, переключаясь и вжимая педаль в пол. Позади несся рёв мотора, перед собой — ночь, дорога и только одно желание: выжить.

Лера вывернула руль, едва удерживая машину на повороте — передние колеса жалобно взвизгнули, кузов занесло, и она едва не задела отбойник. Сердце колотилось как бешеное. Позади вспыхнули фары — слишком близко. Машину тряхнуло. Снова. Адам таранит её, будто зверь, загнавший добычу.

— Чёрт, чёрт... — выдохнула она, вжимая педаль газа до пола, стараясь лавировать в редком потоке машин.

Но дорога, как и опыт вождения, играли не в её пользу. Лера понимала — долго она не продержится. И это ощущение безысходности росло с каждым поворотом руля, каждым грохотом в заднюю часть машины.

Вдруг Адам резко обогнал её и, сворачивая наперерез, встал поперёк дороги. Лера в ужасе нажала на тормоз, но было поздно — она мчалась слишком быстро.

Вот и всё... Но судьба, похоже, решила иначе.

Сбоку, с ревом, будто из ниоткуда, вылетел другой автомобиль — чёрный, обтекаемый, дорогой, как призрак мести. Он врезался в машину Адама на полном ходу, безжалостно и точно, отбросив её в сторону. Взревев, авто Адама слетело с дороги и впечаталось в металлическое ограждение, закрутившись на бок.

Лера не успела выдохнуть — её собственную машину занесло. Она поздно среагировала, нажала на тормоз, но управление было потеряно. С глухим ударом её автомобиль влетел в столб. Мир содрогнулся, рванулся и обрушился на неё волной боли. Что-то хрустнуло. Её отбросило вперёд, удар пришёлся на грудь и плечо.

Боль. Но Лера все же смогла повернуть голову — за окном стоял тот самый черный автомобиль. Ни вмятин, ни царапин. Он был как из другого мира. Из него стремительно вышла фигура в темном костюме. Высокая. Быстрая. Знакомая. Он?

Глаза начали закрываться. Мир расплывался. Лера попыталась ещё раз сфокусировать взгляд, но всё исчезало. И последней мыслью, прежде чем погрузиться в темноту, было: «Шейдон?..»

Океан простирался до самого горизонта, волны мягко накатывали на песок, оставляя тонкую линию пены. Лера стояла босиком, ветер трепал её волосы, а солнце согревало плечи. Она не знала, где находится. Всё казалось нереальным, будто сном. Звуки были глухими, и только прибой звучал чётко, будто его сердце продолжало стучать — глухо, но упрямо.

Она смотрела вдаль, в ту самую линию, где небо сливалось с водой. Жива ли я? — спрашивала она себя. Никакой боли. И света в конце тоннеля тоже не было. Но почему-то был океан.

— Здесь красиво, — раздался позади неё знакомый, родной голос.

Лера обернулась — и глаза наполнились счастьем.

— Бабушка! — воскликнула она и бросилась в объятия Аделаиды Григорьевны.

Та, как всегда, пахла ромашками и свежим тестом. Обняла крепко, прижав к себе, и улыбнулась, как умела только она — так, что всё становилось светлым.

— Я так по тебе скучала, — прошептала бабушка. — Моё солнышко, моя любимая девочка.

Лера заплакала. Горько, с надрывом, так, как не позволяла себе давно. Сквозь всхлипы она произнесла:

— Мне так плохо без тебя... Ты ушла, и всё... всё стало совсем невыносимо...

Аделаида Григорьевна ласково провела рукой по волосам внучки:

— У нас есть время, Лерочка. Расскажи всё. Я рядом.

И Лера говорила. Слова вырывались, словно из глубины души — всё, что держала в себе годами. О том, как родители будто и не замечали её, как всё внимание и любовь доставались Алесе. Как та смеялась, предавала, забирала всё, что было дорого. Как растоптала. Как хотела её смерти.

Бабушка слушала молча. Ни разу не перебила. Только гладила по голове, легко качая, будто убаюкивала.

— Это не ты виновата, девочка моя. Это они были слепы. Это они предали себя, не тебя. — Тихо сказала она.

Лера сжалась в её объятиях, словно ребёнок.

— Я больше не могу, бабушка... Я устала...

— Я знаю. Но ты сильнее, чем ты думаешь. И ты не одна.

— Но ты же умерла...

Аделаида Григорьевна посмотрела в глаза внучке — в них было тепло и свет.

— А ты ещё нет. И значит, у тебя всё впереди.

В этот момент порыв ветра стал сильнее. Море будто изменилось. И Лера почувствовала, как всё начинает отдаляться — бабушка, песок, солнце…

— Не уходи! — крикнула она, вцепившись в её руки.

Бабушка ласково поцеловала её в лоб.

— Я всегда с тобой, Лерочка. В сердце. А теперь — проснись.

Безмятежность разлетелась каплями света. А вот мир перед глазами был мутным. Всё плыло, цвета были выжженными, как на старой пленке. Лера слышала какие-то звуки — глухие, неразборчивые. Словно говорили сквозь стекло, в другой комнате, и она пыталась сосредоточиться. Где-то рядом спорили. Один голос — холодный, сдержанный. Второй — резкий, на взводе, до боли знакомый.

— Вы не имеете права! — голос матери, Вероники Николаевны, звенел возмущением. — Я мать! Я требую пустить меня к Лере!

— Нет, — спокойно и безапелляционно ответил Лекс. — Она не хочет вас видеть. И в её палату вы не войдёте.

— Да ты с ума сошёл?! — взвизгнула Вероника. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя она чуть не погибла! Ты и обязан оплатить лечение Алеси, она пострадала не меньше!

— Лечение Алеси — не моя забота, — всё так же спокойно, почти ледяным голосом произнёс Лекс. — И больше не поднимайте этот вопрос.

Мать, кажется, впала в бешенство:

— Я подам на тебя в суд! Ты узнаешь, что значит война с Гордеевыми! Мы с тобой ещё не закончили!

— Пугайте кого-нибудь другого, Вероника Николаевна, — сказал Лекс с ленивой, но опасной интонацией. — Вы мне уже надоели.

Лера попыталась пошевелиться, но веки были тяжелы, тело словно свинцовое. Она хотела крикнуть: «Хватит! Замолчите оба!» — но вместо этого всё снова ушло в темноту… и она вновь оказалась на берегу океана.

Тот же свет. Та же гладь воды. И бабушка — как всегда теплая, спокойная, будто всё в этом мире было под контролем, пока она рядом.

Аделаида Григорьевна сидела на песке и, увидев Леру, улыбнулась:

— У тебя очень хороший кавалер, внученька.

Лера опустилась рядом и горько усмехнулась, отводя взгляд:

— Он не для меня… Он из другого мира, бабушка. Я — никто. Он — Шейдон Лекс.

Бабушка мягко коснулась её плеча:

— Ты — не «никто». Ты — моя внучка. Умная, добрая, сильная. Ты его как раз и дополняешь. У него деньги, у тебя — душа. У него власть, у тебя — правда. Он умеет защищать, а ты — лечить. Вы подходите друг другу, Лерочка.

— Он слишком высоко. Я — слишком… сломанная, — прошептала Лера.

Аделаида с грустью покачала головой:

— Ты не сломанная. Просто тебя годами ломали те, кто сам был пуст. Родители. Сестра. Всё время заставляли думать, что ты хуже. И ты поверила. Но ты — не то, что о тебе говорят. Ты — то, кем выбираешь быть.

Лера тихо опустила взгляд.

— Лекс это знает, Лерочка. Ему не нужны идеальные. Ему нужна ты. Только дай ему шанс.

Волны тихо шептали на берегу, и в этом шепоте будто слышался голос: «Проснись…», но она не просыпалась.

Лера запрокинула голову, чувствуя, как солнце согревает лицо. Рядом с бабушкой было по-настоящему спокойно. Ветер легко трепал волосы, а волны шептали у берега, будто подпевая их разговору. Аделаида Григорьевна ласково смотрела на внучку, и в её глазах не было ни упрёка, ни осуждения — только любовь.

— Ты не сможешь идти вперёд, пока держишься за прошлое, — мягко проговорила она.

Лера покачала головой, тяжело вздохнув:

— Я... опустилась до мести, бабушка. Я пошла работать в "Эриду" только ради того, чтобы отомстить. Хотела, чтобы они — все — почувствовали, как это: быть униженными, быть ненужными. Хотела, чтобы им стало больно. Как мне. Как тогда…

Голос дрогнул. Она опустила взгляд, но бабушка только кивнула, спокойно, понимающе.

— Иногда... мы все слабы, — сказала она. — Но ты не злая. И не сломанная. Просто раненая. И, Лерочка, иногда путь к исцелению лежит через прощение.

— Прости? — шепотом переспросила Лера. — Я не знаю, как это сделать. Они... всё испортили. С самого начала. Это невозможно.

Аделаида Григорьевна взяла внучку за руку:

— Пока ты не простишь, ты будешь тащить за собой этот камень. А он будет только тяжелеть. Простить — не значит оправдать. Это значит перестать позволять боли управлять твоей жизнью. Пока ты держишь обиду — они всё ещё управляют тобой. А ты достойна свободы, Лера.

Они помолчали. Где-то вдалеке чайки перекликались. Лера смотрела в песок, а потом тихо произнесла:

— Я... постараюсь.

Бабушка кивнула, улыбнулась и добавила, словно передавала самое важное:

— И ещё. Дай шанс Лексу. Он любит тебя по-настоящему. Он не идеальный, да и ты не идеальная. Но в этом-то и сила. Это моё последнее наставление, как бабушки. Из любви. Не упусти.

Лера хотела что-то сказать в ответ, но вдруг… всё потемнело. Океан исчез. Воздух сгустился, а песок под ногами будто провалился. Тишина. Темнота. Нарастающий шум в ушах.

Лера резко открыла глаза. Белый потолок. Запах антисептика. Глухое гудение медицинских приборов. Пульсирующая боль в теле. Всё было реальным. Слишком реальным. Она жива.

Лера с трудом приподняла веки, и мир перед ней прояснился. Она заморгала, вглядываясь в знакомые очертания комнаты — нежно-серые стены, плотные шторы, резной прикроватный столик и картина с видом на побережье. Это была не больница. Это была её старая комната в доме Шейдонов.

На стуле у кровати, чуть наклонившись вперёд, сидел Лекс. Он дремал, руки сцеплены, голова опущена. Лера с удивлением отметила, насколько усталым он выглядел — под глазами темные круги, щетина на щеках, напряжённые складки между бровями.

Лера хотела что-то сказать — позвать его, пошевелиться — но слабость накрыла с новой силой. Сознание снова утонуло в темноте.

Когда она пришла в себя окончательно, Лекса рядом уже не было. Вместо него на стуле сидела женщина средних лет, с добрым, внимательным лицом. Завидев, что Лера открыла глаза, женщина живо выпрямилась и сдержанно улыбнулась.

— Вы пришли в сознание, это замечательно! — быстро проговорила она. — Меня зовут Арина, я ваша сиделка. Мистер Шейдон попросил, чтобы я не отходила от вас.

Лера слабо выдохнула, но говорить не хотелось. Она откинула взгляд к потолку.

— Как вы себя чувствуете? — осторожно спросила Арина. — Последние анализы хорошие, врачи довольны.

Лера еле слышно прошептала:

— Где Лекс?

Арина чуть склонила голову.

— Мистер Шейдон был с вами всё время. Но сегодня его вызвали на важную деловую встречу. Он не хотел уезжать… но обещал скоро вернуться. Он каждый час звонит и спрашивает, не проснулись ли вы.

Лера вновь прикрыла глаза, ощущая легкую пустоту — не физическую, а эмоциональную. Её захлестнуло странное чувство — благодарность и тревога одновременно. Она не знала, что теперь будет, но знала одно: он рядом. Он был.

Послышался мягкий скрип открывающейся двери. Лера повернула голову. На пороге стоял Самюэль. Улыбка медленно расплылась по его лицу, когда он заметил, что она в сознании.

— Ну наконец-то, — проговорил он с облегчением. — Мы так перепугались, Лера. Очень.

Арина тихо вышла, оставив их наедине. Самюэль подошёл ближе, сел на край кровати и с уважением взял Леру за руку.

— Ты сильно нас напугала, девочка. Даже Рихтен с Уолтером были бледнее бумаги. Все на пределе. Но ты держись. Мы все теперь рядом.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — с искренней заботой спросил Самюэль, мягко сжав её руку.

Лера на секунду задумалась, прислушалась к себе и тихо ответила:

— Немного уставшей… но не больно. Просто… пусто.

Самюэль усмехнулся, но взгляд остался добрым:

— Усталость лечится. Особенно если рядом хорошие люди и есть возможность на недельку-другую ускользнуть куда-нибудь в тихое место, желательно с видом на океан.

Лера слабо улыбнулась, но вздохнула и чуть опустила глаза.

— Простите… я столько хлопот вам всем доставила…

— Неправда, — мягко, но уверенно перебил её Самюэль. — Ты дала нам шанс увидеть, насколько ты настоящая. И я очень, очень хочу, чтобы ты стала частью нашей семьи.

Лера удивлённо посмотрела на него. Губы чуть приоткрылись — она не сразу нашла, что сказать. Самюэль же лишь тепло улыбнулся:

— Считай, что это моё благословение. Как отца.

В этот момент на пороге появилась Арина. Она осторожно постучала и, извинившись, сказала:

— Простите, что прерываю… Мистер Лекс уже в пути, он скоро будет здесь.

Самюэль встал, бережно поправив плед на Лере.

— Значит, нужно дать тебе отдохнуть до его приезда. — Он подмигнул. — А то я знаю сына, он тебя вопросами засыплет. Оболтус, что ту скажешь?!

Он направился к двери и перед тем, как выйти, ещё раз тепло взглянул на Леру:

— Отдыхай. И не думай ни о чём. Всё будет хорошо. Мы утрясём все проблемы.

Когда он ушёл, Арина подошла чуть ближе и мягко спросила:

— Нужен ли вам сейчас чай или принести что-нибудь поесть?

Лера покачала головой:

— Спасибо… Я бы хотела принять душ. Можно?

— Конечно. Я уже подготовила всё. В ванной — полотенце, халат и сменная одежда. Всё чистое и мягкое, как вы любите, — с улыбкой добавила Арина.

— Спасибо, — снова прошептала Лера, медленно откидывая плед.

Она поднялась, опираясь сначала на кровать, потом на спинку стула. Голова слегка закружилась, но не сильно. Тело было ватным, но живым. Да, она выжила. Чудо или же заслуга врачей было уже неважно, главное, что она жива.

Арина подошла ближе, на всякий случай придерживая локоть:

— Может, всё же мне остаться? Вдруг закружится голова?

— Нет, — тихо, но уверенно сказала Лера. — Спасибо. Я справлюсь.

Арина кивнула и с одобрением сказала:

— Хорошо. Только не спешите. Я буду рядом, если что — просто позовите.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Лера осталась одна. В комнате было удивительно спокойно, почти умиротворённо. Она глубоко вдохнула и направилась в ванную, будто с этого момента начиналась её новая глава.

Лера лежала в ванне, погружённая в тёплую воду, покрытую тонким слоем ароматной пены с нежным запахом лаванды и жасмина. Казалось, тепло воды вытягивало из её мышц остатки боли, а запахи смывали с неё тревожные воспоминания, запах больницы, лекарств, страха. Она закрыла глаза и позволила себе просто дышать. Без мыслей. Без тревоги. Только мягкие волны воды, касающиеся кожи. Сколько времени прошло — она не знала. Может, пятнадцать минут. Может, полжизни.

Тихий стук в дверь заставил её открыть глаза. И тут же послышался голос, хрипловатый, сдержанно-тревожный:

— Лера… ты в порядке? Тебе требуется помощь?

Она не сразу узнала этот голос, но сердце тут же отозвалось.

— Всё хорошо… — ответила она, немного осипшим от молчания голосом. — Я скоро выйду.

Быстро ополоснувшись, Лера вышла из воды и вытерлась полотенцем, натягивая удобную домашнюю одежду, что оставила Арина. Только сейчас она почувствовала слабую, глухую боль в боку и тяжесть в суставах, будто тело ещё вспоминало аварию. Но боль была терпимой. Признаком того, что она жива.

Когда она вернулась в комнату, Шейдон стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то вдаль, в серое небо над городом. Услышав её шаги, он резко обернулся, и в следующую секунду оказался рядом.

— Как ты? — негромко спросил он, глядя на неё так, будто видел впервые после долгой разлуки. — Тебе что-нибудь требуется?

Лера встретила его взгляд. Тёмные, чуть затуманенные глаза Лекса были похожи на океан во время шторма — столько волн, тревог, страхов и чего-то, чего она не могла сразу назвать. Но это было неравнодушие. Не просто сочувствие.

— Всё нормально, — так же негромко ответила она.

Лекс провёл рукой по волосам, будто не знал, куда деть бушующую в нём тревогу, и шагнул ближе, голос стал глухим, эмоциональным:

— Лера… пожалуйста, доверься мне. Я не лгал тогда, когда сказал, что ты мне небезразлична. Я и сейчас не лгу.

Он замолчал, будто ожидая от неё реакции, слова, подтверждения, но вместо этого Лера чуть отвела взгляд и тихо спросила:

— А фотографии? Где ты с Алесей? Почему ты не объяснил?

Лекс чуть вздрогнул, словно не ожидал, что она об этом помнит. Некоторое время он просто молчал, вглядываясь в её лицо, потом выдохнул и сел на край кровати, жестом предлагая ей присесть рядом.

— Это… всё подделка, — наконец сказал он. Голос его звучал спокойно, но сдержанно, словно внутри всё кипело. — Фотошоп. Причём не очень качественный. Если хочешь, мы можем провести независимую экспертизу. Я даже знаю, кому поручить — проверенные ребята, они всё сделают быстро и объективно.

Он повернулся к ней, взглянув прямо в глаза:

— Я не отрицаю, что Алеся пыталась найти повод для встречи. Она несколько раз появлялась без предупреждения, вызывала меня на разговор, делала намёки. Но… — он слегка пожал плечами. — Она никогда меня не привлекала. Ни тогда, ни теперь. И уж точно я не позволил бы себе то, что изображено на этих фото.

Лера молчала, будто обдумывая сказанное. Потом, всё так же глухо, почти шёпотом, спросила:

— А мой отец?.. Что с ним?

Лекс, как будто ждал этого вопроса, молча потянулся к столу, взял аккуратно сложенную папку и протянул Лере. На обложке было написано её имя.

— Это материалы по делу. То, что успели собрать. Обвинения серьёзные, Лера. Очень. — Он помолчал, глядя на её реакцию. — Глеб Викторович вряд ли избежит тюрьмы. Не только из-за похищения… там длинный список.

Пальцы Леры дрожали, когда она прижала папку к себе, не открывая. На глаза навернулись слёзы — не от сожаления, а от бессильной усталости.

Лекс, заметив это, мягко взял её за руку и посадил обратно на кровать, заботливо придерживая за плечи. Она подчинилась, опустилась на подушки, тяжело выдохнув. Голова кружилась от эмоций и обилия информации.

— Останься… Пожалуйста… — почти неслышно прошептала она, глядя в его глаза.

Шейдон не сказал ни слова. Лишь кивнул. Медленно снял пиджак, ослабил галстук, положил его на спинку кресла и улёгся рядом. Не близко, не навязчиво — просто рядом, чтобы она знала: он здесь.

Лера, не говоря ни слова, прижалась к нему, положила голову на его плечо, глубоко вздохнула, как будто впервые за долгое время ей стало безопасно.

Сердце Шейдона билось часто, но он не шевелился, только укрыл её пледом, аккуратно коснувшись её руки. Через несколько минут дыхание Леры выровнялось, став спокойным и ровным. Она уснула.

Некоторое время Лекс лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к спокойному дыханию Леры. Мысли в голове вихрем носились, но одна — самая тихая и важная — медленно вытеснила остальные: она жива, она рядом. Он повернулся немного, прижал девушку чуть крепче к себе, обнял аккуратно, с нежностью, и почти сразу провалился в крепкий, исцеляющий сон.

Тем временем в коридоре у их комнаты тихо приоткрылась дверь. Самюэль заглянул, прислушался. Увидев, как его сын и Лера спят, прижавшись друг к другу, он сдержанно, но по-настоящему тепло улыбнулся. Он тихонько закрыл дверь, стараясь не издать ни звука, и обернулся к Арине.

— Не беспокойте их, — мягко сказал он.

Арина с улыбкой кивнула:

— Как пожелаете, мистер Шейдон, — и направилась в свою комнату.

Самюэль прошёл в гостиную, где его ждал Рихтен. Тот уютно устроился на диване с бокалом апельсинового сока и листал свежий выпуск модного журнала, сопровождая процесс задумчивым мурлыканьем.

— Как Лера? — спросил он, не поднимая глаз.

— Всё в порядке, — кивнул Самюэль, опускаясь в кресло. — Отдыхает. С Шейдоном.

— Отлично, — отозвался Рихтен, перевернув страницу. — Кстати, у меня есть несколько восхитительных свадебных платьев из новой коллекции. Думаю, одно из них создано именно для неё.

Самюэль усмехнулся:

— Ты на шаг впереди, как всегда.

Рихтен лениво потянулся, словно продумывая каждое слово:

— И, между прочим, я чрезвычайно рад, что расторг контракт с той… как её… — он сделал неопределённый жест. — Алесей Гордеевой.

— Я тоже, — не скрывая удовлетворения, сказал Самюэль. — Слишком токсичная атмосфера. У нас здесь другая энергия.

— Иное тепло, — подтвердил Рихтен. — То самое, что создаёт настоящий дом. Мы семья и друг за друга стоим горой.

В квартире царили покой и уют. За окнами мягко шептался ветер, где-то в глубине дома послышался звук часов с боем — но никто не спешил, не суетился. В этом доме было чувство: всё наладится. Всё идёт так, как должно.

Лекс проснулся от лёгкого шороха и, приоткрыв глаза, с удивлением заметил, что Лера уже не лежит рядом. Она сидела на кровати, закутавшись в мягкий плед, и внимательно читала документы, которые он оставил на столе — материалы по делу её отца. Свет из окна падал ей на плечо, подчеркивая выражение сосредоточенности и внутренней борьбы на лице.

Шейдон слегка пошевелился, и Лера обернулась. В её взгляде промелькнула тень растерянности, но она тут же спрятала глаза, вновь уткнувшись в папку.

— Как спалось? — спросил он, голосом всё ещё хриплый от сна.

Лера опустила голову, медленно закрывая папку, будто собираясь с силами.

— Можешь… сделать кое-что ради меня?

Лекс сразу посерьёзнел. Он поднялся, обошёл кровать и приблизившись мягко, но решительно притянул Леру в свои объятия. Она не сопротивлялась. Он вдохнул запах её волос, и вкрадчивым, тёплым тоном прошептал:

— Я сделаю всё, что ты попросишь. Без лишних вопросов. Без осуждения.

Лера глубоко вдохнула, прижалась к нему, а потом сказала тихо, но чётко:

— Помоги… освободить моего отца. Пожалуйста. Всё это делает меня несчастной… какими бы ни были обвинения.

Он не ответил сразу. Его пальцы замерли у неё на спине. Она сделала короткую паузу, будто набиралась смелости.

— И ещё… Я не хочу выдвигать обвинения против Алеси и Адама.

Лекс чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Он будто собирался задать вопрос — зачем? почему? — но вместо этого лишь выдохнул через нос, мягко, с долей напряжения, и кивнул.

— Хорошо. Как ты скажешь.

Он поцеловал её в лоб, медленно, с нежностью, и на мгновение прижал к себе ещё крепче.

— Но мне нужно идти. Пара встреч, всё быстро. Вернусь к обеду.

— Я… встречусь с Максом, — сказала Лера чуть тише, — а потом вернусь. Сюда. К тебе.

Лекс снова посмотрел на неё, и его губы тронула улыбка — спокойная, уверенная.

— Мой водитель и телохранитель будут ждать твоих распоряжений. И не спорь со мной, пожалуйста.

Лера немного смутилась, взгляд её стал застенчивым, но, когда он наклонился, чтобы поднять с кресла пиджак, она вдруг решительно подалась вперёд и легко поцеловала его в щеку.

Лекс на секунду замер, потом обернулся с тем выражением, когда всё внутри человека улыбается. И не сказав ни слова, только кивнул — будто клялся: «Я всё понял. Я с тобой».

Несколько секунд она вглядывалась в знакомый фасад, будто вспоминала — сон ли это или реальность.

— Простите, — тихо обратилась она к водителю. — А мистер Шейдон сейчас в офисе?

Вместо водителя ответил второй телохранитель, обернувшись с переднего сиденья:

— Господин Лекс планирует оставаться в офисе до девяти вечера.

Лера ещё раз посмотрела на дом, в котором их ждала тишина и, вероятно, вкусный ужин от Уолтера. Но что-то в ней дрогнуло — внутренняя решимость вырвалась наружу. Она повернулась обратно и с неожиданной для самой себя улыбкой сказала:

— Отвезите меня, пожалуйста, в офис мистера Шейдона Лекса.

— Сию минуту, — спокойно отозвался водитель, не задавая лишних вопросов.

Через полчаса Лера шагала по роскошному мраморному полу первого этажа головного офиса компании. «Никс» производил впечатление — просторный холл с высокими потолками, мягкое освещение, строгие линии интерьера и едва уловимый аромат дорогого кофе. Все вокруг дышало силой, уверенностью и порядком. Лера прошла мимо сотрудников, чьи взгляды скользили по ней с долей любопытства — девушку в бледно-голубом платье и легком жакете невозможно было не заметить.

Лера прошла к ресепшену уверенной, но мягкой походкой. Приемная была почти пуста, только одна сотрудница сидела за стеклянной стойкой, вбивая что-то в компьютерную базу. Услышав приближающиеся шаги, она подняла голову, и её взгляд сразу остановился на девушке.

— Здравствуйте. Я бы хотела попасть к мистеру Лексу, — вежливо сказала Лера.

Секретарь, слегка растерявшись, поставила ладони на стол и вежливо изобразила деловой тон:

— К сожалению, его просили не беспокоить. Но я могу записать ваше имя и передать информацию.

— Да, конечно. Лера Гордеева, — произнесла девушка спокойно, почти с лукавым блеском в глазах.

Эти слова сработали как пароль. Выражение лица сотрудницы мгновенно изменилось — глаза расширились, губы приоткрылись в немом изумлении, и она поспешно вскочила с места.

— Простите! Конечно! Я провожу вас лично!

Словно торопясь искупить неловкость, она схватила электронный бейдж и быстрым шагом повела Леру через коридоры. Они свернули в левое крыло здания, миновали несколько стеклянных офисов, и, наконец, остановились перед тёмной деревянной дверью с табличкой: «Шейдон Лекс. Президент компании».

Секретарь постучала дважды, дождалась короткого «Да?» из-за двери и приоткрыла её.

— Мистер Лекс, к вам… — она даже не успела закончить фразу, прежде чем Лера шагнула внутрь.

Кабинет был просторным, с панорамными окнами, за которыми начинал меркнуть закат. Высокие книжные стеллажи, лаконичная мебель в серо-графитовых тонах, массивный стол у окна, за которым стоял он — Шейдон Лекс.

Шейдон Лекс выглядел, как всегда, сосредоточенным и безупречно собранным: дорогой костюм, аккуратно уложенные волосы, уверенные жесты. Он говорил чётко и жёстко, вполголоса, на безукоризненном немецком, просматривая бумаги. Но стоило ему краем глаза заметить Леру у двери, как он замер. Он сделал жест, и секретарша стремительно убежала.

— Einen Moment, bitte, — коротко сказал он в трубку и, не сводя с неё взгляда, отключил вызов.

Несколько секунд он просто молча смотрел на Леру, будто не веря, что она действительно здесь. Он пробормотал что-то собеседнику, закончил разговор и отключил смартфон. Бумаги отложил в сторону, глаза не отрывая от Гордеевой.

— Ты пришла, — тихо, почти с облегчением проговорил он.

Лера слегка улыбнулась, делая шаг вперёд.

— Нарушаю правила. Ты занят? Может быть…я невовремя. Прости, просто я… — она расстерялась.

— Для тебя — никогда, — сказал он и положил бумаги на стол, подходя ближе. — Ты в порядке?

Лера кивнула.

— Я хотела поговорить.

Шейдон чуть склонил голову набок, изучая её выражение лица, потом сдержанно кивнул.

— Хорошо. — Он подошёл к двери, закрыл её и включил электронный замок. — Теперь нас никто не побеспокоит.

Он снова посмотрел на Леру. Взгляд стал мягче.

— Я рад, что ты здесь. Правда.

Лера глубоко вдохнула, будто собираясь с духом, и с чуть виноватым выражением на лице шагнула ближе.

— Прости меня, Лекс. За всё. За то, что доставила тебе кучу проблем… за то, что сомневалась, не доверяла… за то, что не поговорила с тобой раньше. Мы могли всё решить, если бы просто поговорили, но я решила умолчать про эти несчастные фотографии. Я думала, что не имею права тебя расспрашивать о твоей личной жизни. Мне… ужасно стыдно за своё поведение.

Она говорила быстро, торопясь, словно боялась, что если замолчит, не сможет продолжить. Её голос дрожал, но в глазах была искренность — чистая, прозрачная, как весенний дождь.

Шейдон внимательно слушал. Его лицо немного смягчилось, в уголках губ появилась тёплая улыбка. Он сделал шаг вперёд, взял Леру за руки и спокойно, уверенно заглянул ей в глаза:

— Тогда у меня тоже есть просьба, — мягко сказал он. — Дай мне шанс. Я докажу тебе, что наши отношения могут быть не просто настоящими — они будут прекрасными. Если ты позволишь… я хочу сделать тебя счастливой.

Лера удивлённо вскинула на него взгляд и замотала головой.

— Нет, — выдохнула она, и в глазах блеснули слёзы. — Это я должна просить шанс. Я слишком долго убегала. Слишком долго всё усложняла.

Она выдержала короткую паузу, глубоко вдохнула, выпрямилась — в её голосе зазвучала твёрдость:

— Будете ли вы со мной встречаться, мистер Шейдон?

Лекс широко улыбнулся, глаза сверкнули озорным светом. Он поднёс её руку к губам и чуть коснулся пальцев лёгким поцелуем.

— Считайте, что я ждал этого предложения с первой секунды нашей встречи, мисс Гордеева.

Шейдон чуть сильнее сжал пальцы Леры, а потом аккуратно повернул её ладонь и поднёс к лицу. Его губы едва коснулись запястья — лёгкий, почти неощутимый поцелуй, от которого у Леры по спине пробежала дрожь. Щёки её тут же вспыхнули румянцем, и она слегка опустила взгляд, будто пряталась от собственных эмоций.

— Ты очень мило смущаешься, — с лёгкой улыбкой произнёс Лекс, внимательно изучая её лицо, словно запоминая каждую черту.

Но тут он взглянул на наручные часы и посерьёзнел:

— А теперь, мисс Гордеева, официальное распоряжение: вы только недавно пришли в себя после аварии и, как ваш теперь уже... кавалер, я настаиваю — вам срочно нужен отдых.

Лера чуть приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но не успела и слова вымолвить — Лекс уже решительно подхватил её на руки, будто она была невесомой. Девушка пискнула от неожиданности и вцепилась в него за воротник пиджака, но на его лице читалась только уверенность и озорство.

— Лекс! — прошептала она, почти смеясь.

— Тсс. Ты моя девушка — теперь всё серьёзно, — сказал он и с важным видом понёс её прочь из кабинета.

Сотрудники офиса старались не смотреть слишком открыто, но искоса провожали их взглядами, кто-то с улыбкой, кто-то с лёгким изумлением. Лекс, как всегда, держался спокойно и целеустремлённо, как будто носить Леру на руках по коридорам было для него делом обыденным.

У входа уже ждал водитель, и как только пара устроилась на заднем сидении, машина плавно тронулась с места.

Лера сидела рядом, прижавшись к тёплому боку Шейдона. Дорога тянулась в уютной тишине, и, не раздумывая, она положила голову ему на плечо. Он не сказал ни слова — просто чуть наклонился и поцеловал её в висок. Его рука скользнула ей на колени, обернув ладонью, как будто закрывая от всех тревог.

На душе было спокойно. Впервые за долгое время.

Пока автомобиль мягко катился по вечернему городу, внутри салона царила тёплая, почти лениво-уютная тишина. Огни фонарей мягко пробегали по лицам Лекса и Леры, и в их отражениях в стекле читалась удивительная гармония — будто весь мир вдруг стал правильным и спокойным.

— Вероятно, мисс Гордеева теперь не откажет мне в свидании, — лениво протянул Лекс, с чуть насмешливой ноткой в голосе, будто проверяя, насколько далеко может позволить себе шутить.

Лера подняла брови, повернулась к нему и едва заметно кокетливо улыбнулась:

— Вы меня приглашаете?

Шейдон хмыкнул, наклонившись чуть ближе.

— Я настаиваю, — ответил он, глядя ей в глаза так, что в животе у Леры затрепетали знакомые уже бабочки.

Она вздохнула, театрально, но с лукавым блеском в глазах:

— Что ж, боюсь, я не могу отказать себе в таком удовольствии.

Лекс расплылся в довольной, по-настоящему искренней улыбке и покачал головой:

— Мисс Гордеева, вы умеете меня удивлять. И доводить до сердцебиения в районе ста двадцати.

Автомобиль плавно притормозил у дома. Шейдон первым вышел, не спеша обогнул машину, и с тем самым чуть показным галантным жестом, в котором скрывалась нежность, открыл перед Лерой дверь, подавая руку. Она взяла её, ступая на землю легко, будто скользя.

В холле квартиры было светло и уютно. Лёгкий аромат чего-то вкусного плыл из кухни. Уолтер, как всегда пунктуальный, возник буквально из воздуха и, чуть склонив голову, сообщил с безупречным британским акцентом:

— Ужин подан, сэр. Мисс Гордеева.

— Прекрасно, — отозвался Лекс, не отпуская руку Леры. — Сегодня у нас вечер заслуженного отдыха.

Лекс сидел в гостиной, развалившись в кресле с ленивой грацией уверенного в себе человека. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, подчёркивающий ширину плеч и лёгкую небрежность, присущую тем, кто привык командовать. Даже рубашка была чёрной — без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей. Он держал бокал с тёмным напитком, задумчиво покручивая его в пальцах, глядя куда-то в пространство, будто прокручивая в голове череду событий прошедшего дня.

Рихтен появился в дверях гостиной с пледом в руках и прищуром на лице, словно собирался не просто присесть, а уютно устроиться и понаблюдать за развитием событий.

— Судя по грохоту, который раздаётся из комнаты Леры, — сказал он, усаживаясь в кресло напротив и бросая плед на колени, — она либо на свидание собирается, либо двигает шкаф. Других версий у меня нет.

Лекс хмыкнул, откинул голову на спинку кресла и, не меняя расслабленной позы, сказал:

— Второе — маловероятно. Шкаф у неё встроенный.

— Значит, свидание, — ухмыльнулся Рихтен. — Ты что, снова собираешься играть в скромного бизнесмена, у которого «всё случайно вышло»?

— Думаешь, стоит сразу взять кольцо? — в тон отозвался Лекс, но улыбка на его лице стала чуть мягче.

В этот момент в гостиную зашёл Самюэль, неся чашку кофе и свежую прессу под мышкой. Услышав последние реплики, он приподнял бровь.

— Вы о чём это тут заговорщически шепчетесь?

Рихтен выразительно кивнул в сторону потолка, откуда действительно доносился приглушённый шум — хлопанье дверей шкафа, глухие шаги, звук упавшей вешалки.

— Похоже, Лера решает важные задачи. Возможно, вечер обещает быть интересным, — многозначительно произнёс он и потянулся за бокалом. — А ты, отец, что скажешь?

Самюэль улыбнулся, сел в кресло и сделал глоток кофе:

— Я скажу, что если Лера и вправду идёт на свидание, и это не с тобой, Лекс, то мне придётся пересмотреть свою стратегию убеждения. Хотя... — он посмотрел на сына поверх чашки, — в этом костюме ты явно не собираешься оставаться в стороне.

Лекс лишь ухмыльнулся, глядя на жидкость в бокале, но в глазах у него блеснул огонёк. Самюэль внимательно посмотрел на старшего сына, прищурился и на всякий случай уточнил, чуть ли не шепотом:

— Подтверди, Лекс. Она точно идёт с тобой?

Шейдон усмехнулся, лениво покачивая бокалом:

— Да, отец. Мисс Гордеева сегодня оказала мне честь — согласилась на свидание.

Уголки губ Самюэля расползлись в широкой, довольной улыбке, а потом, посерьезнев, он подался вперёд:

— Ну смотри, оболтус. Если испортишь — уши тебе лично оборву. Это тебе не тендеры выигрывать.

Рихтен рассмеялся, вытянув ноги и откинувшись на спинку кресла:

— Серьёзно, как у вас там дела с «Эридой»? Или ты теперь весь в романтических победах?

Лекс отмахнулся:

— «Эрида» держит курс. Всё под контролем. В отличие от моей личной жизни.

Но договорить он не успел. В гостиную тихо и чуть нерешительно вошла Лера.

Мужчины встали почти одновременно, инстинктивно и без лишних слов. И на мгновение будто всё замерло.

Перед ними стояла Лера Гордеева — и выглядела она так, словно вышла из старинного чёрно-белого фильма, где красота — это грация, сдержанность и неоспоримая сила притяжения. Облегающее чёрное платье с открытыми плечами изящно обрисовывало её фигуру, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы. Длинные перчатки, словно продолжение платья, добавляли в образ загадочности. Высокий разрез сбоку едва намекал на дерзость, не нарушая общего впечатления утончённости. На шее сверкал скромный кулон, а в руках девушка держала элегантный чёрный клатч. Во взгляде Леры сквозила неуверенность — будто она чувствовала себя не на своём месте.

Лекс подошёл ближе, не сводя с неё глаз. Говорил он мягко, но с подкупающей уверенностью:

— Мисс Гордеева… Вы великолепны. Как всегда.

Лера чуть улыбнулась, глядя на него исподлобья. Но, прежде чем успела что-то сказать, Самюэль, откашлявшись, добавил с внезапной серьёзностью:

— Если этот тип накосячит, у меня, между прочим, есть ещё один сын.

Секунда — и комната взорвалась смехом. Даже Лера не сдержалась — рассмеялась искренне, звонко. Напряжение, будто удерживавшее её до этого момента, растаяло, и в глазах вновь появился знакомый живой огонёк.

Лекс галантно подал Лере руку, и она, легко опершись на его ладонь, позволила сопроводить себя к выходу. Вдвоём они выглядели почти театрально — идеально слаженная пара, словно сошедшая с афиши о забытых временах, где мужчины умели носить костюмы, а женщины — нести себя как искусство.

Они неспешно вышли из дома, в котором зажглись мягкие вечерние огни. Автомобиль уже ждал у входа. Лекс открыл перед Лерой дверь, и она села, аккуратно поправив подол платья. Он обошёл машину и занял место рядом. Салон наполнился мягким ароматом её духов и лёгким шорохом ткани.

На крыльце, не спеша затягивая пуговицы на манжетах, Самюэль провожал их взглядом. В сумерках его лицо было почти неразличимо, но губы шевельнулись, и тихий, едва слышный шёпот сорвался с них:

— Хоть бы всё получилось.

Позади него Рихтен, облокотившись о дверной косяк, хмыкнул:

— Неужели вы так сильно хотите пристроить нашего ледяного принца в добрые, домашние ручки?

Самюэль не сразу ответил. Он задумчиво посмотрел на дорогу, по которой уезжала машина сына, и хотел было что-то сказать, но его опередил Уолтер, появившийся рядом с подносом, на котором стоял кувшин с водой и два бокала.

— Простите, что вмешиваюсь, сэр, — сказал дворецкий сдержанно, но чётко. — Просто… дамы, интересующиеся семьёй Шейдонов, зачастую падки на статус и деньги. Мисс Гордеева, очевидно, к таким не относится. Это делает её более желанной. И уникальной.

Самюэль хмыкнул и, повернув голову к Уолтеру, рассмеялся тихим, одобрительным смешком.

— Точно сказано, Уолтер. Ты бываешь едким — но метким. — Он сделал паузу, а потом с улыбкой спросил: — Ну, а как там твоя дочь? Она ведь уже заканчивает университет?

На лице Уолтера появилась почти незаметная гордость, едва тронувшая уголки губ:

— Через год, сэр. И тогда я лично предоставлю вам доказательства её прилежной учёбы. Вплоть до каждой оценки.

— Хм, — кивнул Самюэль. — Стажировку пусть проходит у нас. Я посмотрю, как она проявит себя в «Шейдон Групп».

Уолтер склонил голову чуть ниже обычного и сдержанно произнёс:

— Вы очень добры, сэр.

— Нет, — отозвался Самюэль и посмотрел в сторону скрывшейся за поворотом машины. — Просто справедлив.

Ресторан поражал атмосферой ещё с порога, но когда их проводили наверх, на крышу, Лера замерла. Пространство под открытым небом выглядело по-настоящему волшебно: стеклянные перила, мягкий тёплый свет от дизайнерских фонарей, утопающих в зелени, белоснежные скатерти, на которых отражались золотистые огни города. Где-то в углу тихо играло живое трио — гитара, виолончель и фортепиано сливались в неуловимую музыку, будто пишущую настроение вечера.

Лера невольно улыбнулась и огляделась с восхищением, будто старалась запомнить каждый изгиб, каждый отблеск. Лекс смотрел на неё с лёгкой, чуть ленивой улыбкой — он давно заметил, как сильно она умеет замечать красоту. Не просто видеть, а по-настоящему ею любоваться, впитывать, как тёплый солнечный свет.

К столику подошёл безупречно вышколенный официант с серебристым подносом, на котором лежало два меню в кожаных обложках. Он вежливо передал их и с лёгким поклоном отошёл, оставив пару наедине.

Лера прикусила нижнюю губу, задумчиво вглядываясь в тонко прописанные строчки.

— Тут всё… на итальянском, — пробормотала она и удивлённо подняла глаза на Шейдона. — Я, конечно, что-то могу догадаться, но…

Лекс чуть наклонился к ней через стол.

— Позволь мне быть твоим гидом по этой карте удовольствий, — сказал он мягко и улыбнулся.

Они вдвоём принялись изучать страницы: Лера уточняла названия, переспросила, что входит в одно блюдо, что такое другое. Пару раз тихонько хмыкнула, когда Лекс описывал вкус или текстуру, словно дегустировал их мысленно. Наконец, она выдохнула и с улыбкой кивнула:

— Кажется, определилась.

Лекс слегка повернул голову — и в тот же миг официант, будто по команде, вновь оказался у их стола, готовый записать заказ. Он молча и ловко отметил все позиции, не задавая лишних вопросов, и также бесшумно удалился.

Они остались вдвоём, окружённые мягким светом фонарей и ускользающим гулом города где-то внизу.

— Это платье тебе очень идёт, — сказал Шейдон, и в его голосе прозвучало больше, чем просто комплимент.

Лера тихонько рассмеялась, чуть пожала плечами:

— Я перебрала весь гардероб, прежде чем выбрать его. И дважды передумала.

Лекс усмехнулся, откинувшись на спинку кресла:

— Неужели ты волновалась?

Лера кивнула и, опустив взгляд, призналась:

— Это моё первое свидание.

На секунду повисло молчание — не неловкое, а почти бережное. Лекс медленно улыбнулся, взгляд его стал мягче, теплее.

— Тогда я счастливчик, — сказал он.

Лера посмотрела на него и едва заметно смущённо улыбнулась, но в глазах её уже не было тревоги — только свет, тёплый и спокойный, как летний вечер на крыше, где всё, наконец, было правильно.

Вскоре на столе появились основные блюда — изящные тарелки, украшенные тонкими линиями соусов и хрустящими лепестками зелени. Ароматы были такими притягательными, что на секунду Лера просто прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом — вкус, запах, тёплый воздух, и Лекс напротив, наблюдающий за ней с тихим вниманием.

— Сегодня я… — Лера посмотрела на него и вздохнула. — Я открыта для разговора.

Лекс слегка удивился — приподнял брови, склонив голову набок.

— Значит, можно спросить что угодно? Или есть запретные темы?

Лера улыбнулась, чуть склонив голову, и серьёзно кивнула:

— Спрашивай. Я не прячусь. Не сегодня.

Он замолчал на мгновение, будто прикидывая, стоит ли действительно трогать то, что давно зудело под кожей. Потом всё же решился.

— Скажи честно… — тихо начал он. — Ты… приревновала меня к Алесе?

Она не сразу ответила. Опустила взгляд на тарелку, провела пальцем по краю, а потом снова посмотрела на него с грустной, чуть смущённой улыбкой.

— Знаешь… на её фоне я всегда была… серой. Скучной. Невидимой. — Лера говорила спокойно, но в голосе чувствовался шлейф старых комплексов. — С детства. А потом — "Эрида", работа, вы. Я... начала узнавать тебя по-настоящему. Ты стал мне нравиться. Даже больше, чем просто нравиться. А когда появились эти фотографии… — она едва заметно пожала плечами. — Я подумала, что у меня нет права вмешиваться в твою жизнь. Особенно если там снова она.

Лекс откинулся на спинку стула и чуть усмехнулся, покачав головой.

— Смеётесь надо мной, мистер Шейдон? — спросила она с притворной обидой, чуть лукаво прищурив глаза.

— Над собой, — мягко ответил он, глядя на неё с теплом. — Потому что это моя ошибка. И только моя. Если бы я тогда остановился, объяснил, поговорил… Но я решил, что ты не хочешь слышать. Или что мне это не важно. А это было важно. Всегда.

В её взгляде появилась растерянность, будто она не знала, что делать с этой неожиданной откровенностью. Но спустя секунду она улыбнулась — искренне и спокойно. И что-то в её выражении лица сказало: «Она услышала».

— Странно, конечно, — сказала Лера, глядя на Лекса поверх бокала с водой. — Что всё ваше внимание досталось мне.

Лекс чуть приподнял брови, и в уголках его губ заиграла теплая улыбка.

— В этом нет ничего странного. Я обратил на тебя внимание ещё тогда, на тендере. Ты была в «Атланте»… Помнишь?

Лера чуть нахмурилась, вспоминая.

— Серьёзно? — тихо удивилась она. — Но там же…

— …там была масса других проектов, да, — легко подхватил он. — Но твой выделялся. Четкая аналитика, нестандартные решения, и при этом абсолютная сосредоточенность. Ты не пыталась произвести впечатление — ты просто работала. Это и было впечатляюще. «Эрида» тогда имела неплохие шансы, но я снял свою компанию с тендера, потому что знал: без нас «Атлант» выиграет. А я хотел, чтобы победила ты.

Лера уставилась на него, слегка приоткрыв губы.

— Но… потом?

— Потом началась шумиха, — продолжил Лекс. — Алесю назначили генеральным директором, все заговорили, зашумели… Я хотел, чтобы ты перешла к нам, в «Эриду». И потому устроил ту встречу. Не только ради делового предложения, Лера. Я… хотел, чтобы ты была ближе.

Он улыбнулся немного мягче, почти застенчиво.

— Мне тогда очень понравилось, как ты убеждала меня взять тебя на работу. Такая сосредоточенная, деловая… и такая милая, когда волновалась.

Лера рассмеялась, чуть откидываясь в кресле:

— Коварный вы, мистер Шейдон. Настоящий манипулятор.

— Возможно, — отозвался он, не отводя взгляда. — Но перед твоим очарованием я не устоял.

Некоторое время они болтали уже легко, без напряжения, переходя от любимых книг к вкусам в музыке, споря о правильной прожарке стейка и вспоминая рабочие курьёзы. Словно все тени прошлого испарялись в этих простых, искренних словах.

Когда тарелки были убраны, а до десерта оставались считаные минуты, Лекс вдруг отодвинул стул и встал.

— Мисс Гордеева… — с лёгкой улыбкой он протянул ей руку. — Потанцуем?

— Прямо сейчас? — Лера удивлённо посмотрела на почти пустую террасу ресторана, на фоне огней ночного города, и едва заметно кивнула. — С удовольствием.

Она встала, и Лекс аккуратно обнял девушку за талию, ведя в плавном, чувственном ритме. Музыка доносилась негромко, как будто подслушивала их настроение. Их шаги были неспешными, движения — мягкими, почти интимными.

Где-то вдалеке пылали огни, над головой рассыпались звезды, а здесь, среди лёгкого ветра и ускользающей тишины, всё будто замерло.

Когда они вернулись за стол, официант уже поставил на белоснежную скатерть изысканный десерт — легкое тирамису в креманке и фруктовое карпаччо с каплями мёда и лепестками мяты. Пахло ванилью и кофе. Лера взяла ложечку, провела ею по поверхности тирамису, не спеша пробуя на вкус, и с мягкой улыбкой повернулась к Лексу:

— А как вы меня нашли, если честно? Я ведь даже номер телефона сменила.

Лекс откинулся чуть назад, глядя на неё внимательно, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой:

— Как только ты ушла, я понял, что не могу просто так отпустить. Поднял всех своих — от руководителей до тех, кто вообще никогда не выезжает из офиса. Искали днём и ночью. Случайно один из ребят набрёл на твой новый номер — база данных, банковская привязка… Мы отслеживали каждое движение. И когда появилось местоположение — гостиница… я помчался туда. Только немного опоздал.

Он чуть нахмурился, вспоминая.

— Уже успели увезти тебя. И… пришлось действовать.

Лера широко раскрыла глаза.

— Точно! Это же вы протаранили Адама? — Она почти подалась вперёд. — Но… это же опасно. И… ремонт наверняка обошёлся в круглую сумму. Машина ведь…

Шейдон рассмеялся, чуть приподняв подбородок.

— Лера, я мультимиллиардер. Я могу менять машины каждый день. Или даже дважды в день — если очень захочу.

Она чуть смутилась, опустив взгляд, поводя плечами.

— Мне каждый раз неловко, когда вы это упоминаете. Я… не хочу, чтобы выглядело так, будто это меня… привлекает. Я просто…

— Боишься произвести неправильное впечатление, — мягко закончил он. — Я знаю. Но ты совсем не такая. Если бы ты была из тех, кому важны только деньги и статус — ты бы не уехала и не скрывалась. Ты бы воспользовалась моментом. А ты — ушла.

Лера задумчиво посмотрела в десерт, но потом медленно подняла взгляд, и её глаза были ясными.

— Спасибо, что не воспринимаешь меня… как очередную охотницу за фамилией Шейдон.

— Потому что ты гораздо больше, Лера, — с серьёзностью ответил он. — Ты — настоящая. Именно это меня и привлекло.

Лера медленно открыла глаза, чувствуя, как щёкой прижата к чему-то тёплому и твёрдому. Пахло дорогим парфюмом, слабым, едва уловимым, но уже знакомым. Она не сразу поняла, где находится, пока взгляд не наткнулся на серо-графитовые стены, большие окна, скульптурную лаконичную мебель. Всё в комнате было выдержано в холодной, сдержанной роскоши — сталь, стекло, темное дерево, бархатно-серые ткани. Без излишеств, но дорого. Очень дорого.

И вдруг она поняла — это спальня Лекса.

Лера резко моргнула и подняла голову, обнаружив, что лежала на его плече. А он смотрел на неё — мягко, спокойно, и чуть улыбался.

— Доброе утро, — прошептал он, опуская взгляд к её глазам. — Ни за что больше тебя не отпущу.

Щёки Леры в тот же миг вспыхнули. В памяти тут же всплыло всё: ночь, его поцелуи, руки, голос… Ей было хорошо. Настолько, что она не хотела, чтобы утро наступало.

Она откинулась чуть назад и хрипловато сказала:

— Мне… нужно в душ.

Лекс кивнул, но не стал ничего говорить, только смотрел на неё с тем же тёплым выражением. Сев на край кровати, Лера провела рукой по волосам, уже собираясь встать, как вдруг её взгляд упал на кресло у стены. Там висело её платье, а рядом — дорожная сумка и свежая одежда, аккуратно сложенная, будто всегда здесь была.

Она удивлённо обернулась к Шейдону.

— Это… мои вещи?

— Уолтер позаботился, чтобы ты чувствовала себя комфортно, — спокойно ответил Лекс, поднимаясь с кровати. — Он перенес их ещё вчера вечером.

Лера чуть прикусила губу и улыбнулась:

— Забота на высшем уровне.

Через двадцать минут она уже вышла из душа — волосы еще влажные, на ней была светлая блузка и мягкие джинсы, которые чудом оказались в её шкафу. Её или шкафу Шейдона?! А разве это имело значение?! Уже нет. Лекс был готов — всё такой же собранный, элегантный, только волосы чуть небрежнее, чем обычно.

Они прошли в просторную кухню, оформленную в светлых тонах. Белый мрамор, хром, мягкий запах свежесваренного кофе. Уолтер накрыл на двоих. Завтрак был лёгким, но сытным: омлет с зеленью, тосты, нарезка фруктов.

Пока Лера мазала тост джемом, Шейдон, как бы между делом, произнёс:

— Я всё уладил. Глеба Викторовича и Алесю отпустили. Сейчас они уже дома.

Она на секунду замерла, глядя на него, а потом мягко кивнула.

— Спасибо. Правда.

Он допил кофе и, поставив чашку на блюдце, добавил уже более сдержанно:

— Адама… не удалось вытащить. Против него выдвинули обвинения его собственные родители. Показания — официальные, плюс родители прямо заинтересованы в том, чтобы наказать сына.

Лера на мгновение опустила взгляд. Горечи не было. Только лёгкая тень сожаления. Всё-таки когда-то они были близки. Но она подняла глаза и тихо сказала:

— Я понимаю. Он сам сделал выбор.

А про себя подумала: «Лекс, как всегда, сдержал своё слово».

Шейдон лениво откинулся на спинку стула, обвел Леру внимательным взглядом и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я готов выполнить любой твой каприз. Абсолютно любой. Но… есть одно «но».

Лера подняла взгляд, слегка нахмурилась:

— Что тебя тревожит?

Он склонил голову, поводя пальцем по краю чашки, и голос его стал чуть серьезнее:

— Я не понимаю твоих мотивов. Это… странно для меня. Ты могла бы посадить отца — за все махинации, финансовые преступления. Алесю — за то, что она пыталась убить тебя. Но ты этого не сделала.

Лера молча посмотрела в чашку, будто ища там нужные слова. Потом медленно выдохнула.

— Пока я была в отключке после аварии, я… я видела бабушку. Она стояла на берегу океана, такая спокойная, светлая. Она просила меня простить. Отпустить всё.

Она помолчала, сжав пальцами чашку.

— Я поняла одно — месть не лечит, она только продолжает разрушать. Я устала жить в страхе, в злости, в обидах. Я не хочу превращаться в тех, кто делал мне больно. Пусть это будет как прощание. Прощание с семьёй.

В кухне на мгновение повисла тишина. Только капли воды от фруктов стекали на фарфор. Лера подняла глаза на Лекса, в которых промелькнула тень неуверенности:

— Съездишь со мной? К ним. Мне страшно одной. Но я хочу поставить точку. Навсегда.

Он прищурился, уголки губ чуть дернулись, и в голосе зазвучала знакомая насмешливая мягкость:

— Я разве когда-нибудь мог отказать мисс Гордеевой?

Лера улыбнулась, чуть покачала головой и встала из-за стола. Несколько шагов — и вот она уже рядом. Приблизилась, склонившись к нему, и легко коснулась его губ коротким, благодарным поцелуем.

— Спасибо, — прошептала она, почти касаясь его щеки.

Шейдон поймал её руку и задержал на секунду, не говоря ни слова, только смотрел на неё — так, будто знал: с этого дня в их жизни начнётся новый, честный, тёплый и, наконец-то, светлый путь.

Мужчина улыбнулся — мягко, по-настоящему. Он легко обхватил Леру за талию, притянул ближе, ощущая, как она почти невесомо уткнулась в его плечо. Смеётся — звонко, по-девчачьи искренне, и в этот момент Лекс подумал, что это самый прекрасный звук из всех, что он слышал. Такой смех хочется беречь, прятать от бурь и тревог.

— Всё-таки ты умеешь делать меня счастливым, — прошептал он ей в волосы.

В этот момент на кухню бодро вошёл Самюэль, энергично потирая руки, будто уже предвкушая праздник.

— А вот и я! Рад за вас, дети мои. Ну что? Когда свадьба?

Лера застыла в объятиях Лекса, порозовела до самых ушей и поспешно отвела взгляд. Разговоров о свадьбе у них ещё не было, и внезапный вопрос застал её врасплох.

Повисла на секунду неловкая тишина, но Самюэль не дал ей разрастись. Он всплеснул руками и, театрально округлив глаза, шагнул к сыну.

— Оболтус! Балбес! Что ты медлишь?! Хватай девушку и веди под венец, пока она не передумала!

Лекс рассмеялся, покачав головой, и, чуть склонившись к Лере, поддразнил:

— Мисс Гордеева, вы собираетесь сопротивляться, если я последую отцовскому совету?

Лера посмотрела на него с полуулыбкой, прикусила губу, но не успела ответить — в кухню вошёл Рихтен, по привычке не стучась.

— Вот я и думаю, почему всё веселье всегда проходит без меня?

— Потому что ты тоже оболтус, — не моргнув, отрезал Самюэль, и уткнулся в чашку с чаем, как ни в чём не бывало.

Лекс не выдержал и расхохотался.

— Вот, Рихтен, получи свою дозу веселья, — усмехнулся он, притянув Леру ближе и с удовольствием отмечая, что теперь её смех звучит рядом с ним — и что он ни за что не позволит ему исчезнуть.

В доме Гордеевых, как ни странно, не изменилось ничего — всё тот же вычурный интерьер с налётом показной респектабельности, та же натянутая тишина в воздухе и холодный запах дорогих духов и претензий.

Едва Лера пересекла порог, как её встретил голос отца, тяжёлый, как пуля.

— Ну наконец-то! Надо же, снизошла! — с угрозой в голосе начал Глеб Викторович. — Ты хоть понимаешь, чего нам это стоило?! Ты разрушила всё! «Атлант» несёт убытки, и мы вынуждены продать компанию! Компанию, которую мы готовили для Алеси!

— И теперь, — с ледяной интонацией подхватила Вероника Николаевна, — младшая дочь остаётся без наследства, без будущего. Из-за тебя! Мы дали тебе всё, Лера, а ты...

— Я пришла попрощаться, — спокойно перебила Лера, не повышая голоса. — Я покидаю семью. Это мой выбор. Надеюсь, вы встанете на путь исправления. Бабушка очень этого хотела. Она мечтала, чтобы мы были дружной семьёй. Чтобы мы были счастливы.

— Глупости, — фыркнула Алеся, скрестив руки. — Какая ещё бабушка? Всё, что ты сделала — это развалила нашу жизнь. Себе дорогу расчистила — и нас уничтожила.

Лера молча покачала головой. Она и не ждала, что её поймут. Их мир всегда был другим. Холодным, как мрамор в прихожей. И если раньше это ранило, теперь вызывало только тихую печаль.

— Хватит, — прозвучал ровный голос Лекса.

Он шагнул вперёд, встал рядом с Лерой и обвёл собравшихся пристальным взглядом.

— У вас есть месяц. Чтобы подумать. Чтобы начать жить по-другому. Иначе — откроются дела Глеба Викторовича и Алеси Глебовны. И тогда виновники понесут наказание. По всей строгости закона.

В комнате наступила ледяная тишина. Никто не произнёс ни слова.

— У вас месяц, — повторил Лекс, чуть хмыкнув, а затем повернулся к Лере. — Пойдём, дорогая.

Она кивнула, не оборачиваясь. И только когда дверь за ними захлопнулась, Лера почувствовала, как из груди вырывается долгожданный вздох — будто гора свалилась с плеч. Как будто внутри наконец стало тихо.

Они сели в машину. Водитель молча вырулил с парковки, направляя авто прочь от той жизни, которую Лера оставляла за спиной.

Впервые за долгое время она не жалела ни о чём.

Лера сидела, глядя на Лекса, и внутри всё мягко ныло от какой-то тихой, нежной радости. Ей впервые в жизни по-настоящему повезло. Неудачи, предательства, одиночество — всё это осталось где-то позади. Теперь рядом был он. Спокойный, уверенный, надёжный. Лекс. Её Лекс.

Шейдон, не отрывая взгляда от дороги, вдруг произнёс, как бы между прочим:

— Кстати… «Эрида» теперь полностью переходит под твоё управление. Считай, это мой подарок в честь помолвки.

Лера удивлённо повернула голову.

— Мы… помолвлены? — в голосе звучала полуулыбка.

Лекс бросил на неё взгляд и, хмыкнув, сказал:

— Сейчас исправим.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. Лера затаила дыхание. Щелчок — и крышка открылась. Внутри лежало кольцо. Шикарное, но сдержанное. Холодный минимализм платины, лаконичная огранка бриллианта. Без кричащего блеска — но Лера сразу поняла: оно стоит целое состояние.

— Мисс Гордеева, — Лекс улыбнулся уголками губ. — Выйдете ли вы за меня?

Лера не стала даже притворяться растерянной. Она уже знала ответ.

— Да, — мягко, чётко.

Шейдон аккуратно взял её ладонь и надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально. Как будто было создано только для неё.

Он прищурился, с тем лукавым выражением, которое Лера уже научилась узнавать:

— Я, признаться, не смог удержаться. И… кое-что ещё приобрёл.

Лера вопросительно подняла брови. Лекс протянул руку и взял с переднего пассажирского сиденья изящную коробку с тиснёным логотипом.

— Девочки ведь любят подарки?

Она рассмеялась, тепло, искренне, всё ещё глядя на него с той самой влюблённой нежностью, в которой уже не было страха. Только доверие. И любовь.

Любопытство взяло верх. Лера аккуратно приподняла крышку коробки, и её глаза тут же загорелись.

Внутри лежали туфли — настоящее произведение искусства. Глубокий чёрный бархат мягко поблёскивал в свете, а каблуки были выполнены из металла цвета розового золота. Они изгибались в замысловатом, почти сказочном орнаменте, напоминающем переплетение листьев и ветвей. Всё это выглядело словно сотворённым для эльфийской королевы — утончённо, дерзко, совершенно.

Лекс легко посадил Леру к себе на колени, так, чтобы её ноги покоились на его. Снял с неё туфли и с удивительной бережностью надел новую пару. Лера ожидала, что будет жать или натирать, но туфли сели идеально. Как будто были сделаны по индивидуальному заказу — впрочем, она в этом не сомневалась.

— Удобно? — мягко спросил Шейдон, погладив её по ноге.

— Очень, — прошептала Лера, всё ещё любуясь.

— Ты войдёшь в «Атлант» как победительница, — с лёгкой улыбкой сказал он.

Лера нахмурилась:

— При чём тут «Атлант»?

Лекс усмехнулся:

— А кто, по-твоему, купил компанию?

Лера закатила глаза, не сдержав мягкое бурчание:

— Какое расточительство...

Лекс спокойно пожал плечами:

— После слияния «Атлант» станет частью «Эриды». Это для тебя.

— Мне не нужны деньги, Лекс.

Он кивнул, всё ещё удерживая её ноги на коленях:

— Я знаю. Но так уж вышло, что моя невеста — жуткий трудоголик. А я, как ответственный жених, просто обязан обеспечить ей подходящие условия.

Лера рассмеялась и покачала головой. В этот момент она чувствовала себя не просто счастливой — она чувствовала себя любимой.

В здании «Атланта» царила гнетущая тишина. Сотрудники, обычно суетливые и оживлённые, теперь были тише воды, ниже травы. Боязливо прятали взгляды, старались не попадаться на глаза. По офису словно прокатился ледяной ветер — появление Шейдона Лекса внушало страх. Его молчание было красноречивей слов, а холодная сосредоточенность делала атмосферу невыносимо напряжённой. Каждый знал: пришёл конец старому порядку.

Лекс взял в руки папку с ключевыми документами, отдал последний короткий взгляд на обескураженный совет директоров и, не сказав ни слова, направился к выходу. Лера шла рядом. Её уверенная осанка и спокойный взгляд заставляли некоторых сотрудников сдерживать дыхание. Они вышли на улицу и сели в машину.

Когда двери закрылись, Лекс откинулся на сиденье и довольно усмехнулся.

— Теперь ты будешь внушать им такой же ужас, — заметил он, глядя на Леру искоса.

Она склонила голову, задумавшись:

— А что будет с сотрудниками?

— Советую уволить всех и набрать новых, — небрежно пожал плечами Лекс. — Но решение за тобой. В любом случае — я поддержу тебя.

Машина плавно тронулась с места. Снаружи начали мелькать улицы, но Лера вскоре поняла, что они едут вовсе не домой. Она повернулась к Лексу:

— Мы куда?

Он, не глядя на неё, спокойно сказал:

— Тут неподалёку домик стоит без дела. Купил когда-то со скуки. А теперь думаю, пора перевозить туда свою семью. С отцом мне было комфортно — деловые вопросы, жильё, всё рядом... но теперь в этом нет нужды.

Машина остановилась. Водитель вышел и распахнул дверь. Лера ступила на тротуар… и обомлела.

Перед Лерой возвышался роскошный особняк, больше похожий на дворец из снов — мрачновато-графичный, загадочный, величественный. Глубокий, насыщенно-чёрный фасад с сотнями теплых огней, льющихся из высоких арочных окон, словно делал здание живым. Камень фасада, резные детали, кованые балконы, стройные колонны и башенки — всё говорило о безупречном вкусе и баснословном богатстве. Дом не просто стоял — он царил над ландшафтом, выстроенный на террасах с каскадами лестниц, фонтанами и аккуратными садами. Вода стекала по мраморным уступам, отражая в себе свет ламп и вечернее небо. Это было не просто жилище — это была крепость, храм и произведение искусства в одном. Дом, в котором можно жить как королева.

— Лекс... — прошептала она, не в силах оторвать взгляд.

— Добро пожаловать домой, мисс Гордеева, — мягко сказал он, выходя из машины. — Или, если точнее… миссис Шейдон.

Лекс обнял Леру за плечи, притянул к себе и, легко поцеловав в висок, сказал с довольной улыбкой:

— Теперь ты хозяйка этого замка. Тут тебе хватит комнат, чтобы заблудиться, есть библиотека — огромная, как ты любишь, тренажёрный зал, бассейн… и, — он на секунду замолчал, — пара комнат, которые я когда-то оставил под детские. На всякий случай.

Он говорил легко, с тем особенным оттенком заботы, который Лера научилась улавливать за его сдержанной уверенностью. Она посмотрела на него, но ничего не сказала, только сжала его руку. Вместе они вошли внутрь особняка — и внутри всё оказалось не менее грандиозным, чем снаружи. Просторный холл с мраморным полом, винтовая лестница с коваными перилами, теплый свет, льющийся из позолоченных бра и люстры под самым потолком. Всё было роскошным, но не вычурным — продуманным, утонченным, будто каждая деталь имела смысл.

Внизу, у подножия лестницы, уже выстроился персонал — аккуратно одетые, подтянутые, будто репетировали этот момент. Лекс шагнул вперёд, не отпуская Леру:

— Прошу любить и жаловать, — сказал он негромко, но твёрдо. — Моя жена. Ваша новая хозяйка. Её слово в этом доме — закон.

Лера едва заметно напряглась. Такой подачей он будто подбросил её в воздух и исчез. Страх — что её воспримут как чужую, случайную, что будут шептаться за спиной — был почти ощутим. Но, к её удивлению, собравшиеся не смотрели с подозрением. Напротив — в их лицах были тепло и искренность.

Вперёд сделала шаг женщина с прямой осанкой и добрым, хоть и строгим лицом. Её голос прозвучал чётко и спокойно:

— Меня зовут Ирина. Я экономка. Мы очень рады, что мистер Шейдон и миссис Шейдон наконец-то будут жить здесь. Это оживит дом.

Лекс фыркнул, и в его голосе прозвучала нотка самоиронии:

— Неужели соскучились?

Откуда-то сбоку вышел сухощавый пожилой мужчина в безупречном костюме с белоснежной перчаткой на одной руке:

— Мы не видели вас с момента покупки, сэр, — отозвался он. — Позвольте напомнить: я Эрих, дворецкий. И мы все действительно рады вашему возвращению.

Лера едва удержалась от смеха. Всё это — как из книги. Или фильма. Или сна. Но, пожалуй, если эта сказка будет с ним — она не против.

Лекс вёл её по дому, уверенно, будто знал каждую ступень, каждую деталь лепнины на потолках. Он показывал просторную столовую, уютную, несмотря на размеры, комнату для завтраков, гостевые апартаменты, где каждая спальня могла бы стать отдельной главой в глянцевом журнале. Лера слушала, кивала, улыбалась… но где-то внутри всё ещё не могла поверить. Всё это — её? Их дом?

Она поймала себя на мысли, что всё это похоже на сон. Слишком красиво. Слишком роскошно. Слишком быстро. Вчера она сидела за столом в кабинете «Эриды», вбивая цифры в таблицу, а сегодня — ходит по замку под руку с человеком, которого знает всего… сколько? Несколько недель? Месяц?

Шейдон, заметив перемену в её взгляде, чуть притормозил шаг и мягко спросил:

— Что расстраивает мою милую Леру?

Она вздохнула, не пытаясь уклониться:

— Да нет… Просто накручиваю себя. Всё так быстро. Иногда накатывают странные мысли. Немного страшно.

Он остановился, обернулся к ней и посмотрел сверху вниз — внимательно, не давя, но будто считывая все её эмоции. Потом произнёс спокойно:

— Бояться нечего. Я человек слова.

Пауза повисла напряжённо. Взгляд у Лекса был серьёзный — тот самый, холодный и острый, каким он смотрел на переговорщика перед тем, как добить его фактом. Лере стало неуютно, но в ту же секунду он вдруг хмыкнул, а потом рассмеялся.

— И ещё я, если честно, тот ещё оболтус и лентяй. Так что если вдруг ты решишь сбежать — у тебя будет фора, — добавил он с лукавым прищуром. — Правда, недолгая.

Лера рассмеялась тоже — облегчённо, тепло. Это сняло напряжение как рукой. А потом она всё-таки пробормотала, почти себе под нос:

— Просто… к такой роскоши будет сложно привыкнуть.

— Придётся постараться, — ответил он без тени иронии. — У тебя, между прочим, талантливый жених, он не зря старался.

Он вдруг остановился, будто вспомнив что-то, и полез во внутренний карман пиджака. Вытащил тонкий смартфон в чёрном чехле и протянул ей:

— Ты свой телефон в «Эриде» оставила. А он нам сейчас пригодится.

— Зачем?

Он усмехнулся — его глаза при этом светились чем-то опасно весёлым:

— Обсудить самое важное.

— Что именно?

Лекс легко приподнял бровь:

— Свадьбу.

Лера чуть не уронила телефон.

Каталоги лежали на столе стопками — глянцевые, блестящие, переливающиеся золотыми тиснениями. На обложках — роскошные невесты, залы, усыпанные лепестками роз, кортежи, украшенные лентами и живыми цветами. Лекс листал страницы с неподдельным интересом, присматриваясь к каждому элементу — нарядам, сервировке, флористике. Он то и дело наклонялся к Лере и комментировал:

— Вот эта вилла в Тоскане — отличный вариант. А тут церемония на крыше небоскрёба в Нью-Йорке. Хочешь — можно всё, хоть свадьбу в облаках. Мы можем себе это позволить.

Лера кивала, улыбалась, но в её глазах сквозила тень сомнения. Всё, что они смотрели, было действительно красивым. Безумно красивым. Но казалось… чужим. Не о таком она когда-то мечтала. Или вообще не мечтала.

Лекс это почувствовал. Его рука остановилась на перелистывании страницы. Он посмотрел на неё, нахмурился, а потом вдруг молча притянул Леру к себе, аккуратно посадил на колени и крепко обнял. Прижал к себе бережно, почти как ребёнка, когда тот слишком устал от новых впечатлений.

— Мы можем не спешить, — сказал он тихо, глядя куда-то в пространство. — Выберешь то, что тебе действительно по душе. Всё, что нравится. И не думай о цене. Ни о чём не думай, кроме себя.

Лера прижалась к нему носом, вдохнула знакомый запах — немного дорогого парфюма, немного его. Она закрыла глаза, чуть улыбнулась и шепнула:

— Всё, что мы смотрим… очень красиво. Шикарно. Но я… я не мечтала о таком.

Он ничего не ответил, просто гладил её по спине.

— Может… может, просто распишемся? — тихо продолжила Лера. — И уедем. Куда-нибудь далеко. Только ты и я. Путешествовать же лучше, чем слить столько денег на банкет.

Лекс чуть наклонил голову, и в голосе его послышалась улыбка:

— Если ты этого хочешь — значит, так и будет. Я готов уступить.

Лера чуть отстранилась и посмотрела на него, прищурившись:

— Уступить? Это кому ты уступаешь? Мне?

Он хмыкнул:

— Отцу. И брату. Они меня с потрохами сожрут за то, что я лишил их праздника. Особенно брат — он уже наверняка в мыслях шьёт тебе платье века.

Лера улыбнулась, но не отвела взгляда:

— А ты? Чего хочешь ты?

Лекс на секунду замолчал. А потом посмотрел ей в глаза, спокойно, без игры, без маски и сказал просто:

— Хочу быть с тобой.

Некоторое время Лера молчала, устроившись поудобнее в объятиях Лекса. Тепло его тела, размеренное дыхание, лёгкий, едва уловимый запах кожи успокаивали. Он не торопил её, не давил — просто был рядом. И от этого становилось особенно легко думать.

— А давай так… — начала она тихо. — Распишемся. Без шума. Потом соберём семьи — просто посидим, отметим по-домашнему. А потом… потом куда-нибудь уедем. Отдохнём. Без кучи народу, без нервов, без показухи. Так всем будет приятно, и заморочек меньше.

Лекс мягко мурлыкнул, одобрительно прижав щёку к её виску:

— Звучит, как разумный компромисс. А кого ты хочешь пригласить на эти… посиделки?

— Макса. И его маму с бабушкой. Ты ведь не против?

Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и с усмешкой сказал:

— Я только за. Римма Викторовна — это ураган в косухе. Думаю, она сможет дать жару даже моему отцу. Наконец-то кто-то его поставит на место.

Лера прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.

— Вот и отлично, — сказала она, — никто не в обиде, всё по-человечески.

— Ну а теперь, — Лекс приподнял бровь, — расскажи мне: какой ты хочешь отпуск?

Лера сделала мечтательное лицо, вытянула руки вверх и ответила, будто нараспев:

— Море… океан… пляж… Хочу плавать и загорать с тобой. Без дел, без совещаний, без галстуков и ноутбуков.

Она вдруг хихикнула и добавила, лукаво подмигнув:

— Но если ты хочешь что-то другое — я готова уступить.

Лекс рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать её в висок.

— Уступки от Леры — это опасное сокровище. Придётся воспользоваться. Но знаешь… океан звучит чертовски заманчиво.

Мужчина прикрыл глаза, чуть глубже вдохнул аромат её волос и, прижавшись щекой к макушке Леры, тихо проговорил:

— Мне начинает казаться, что ты вовсе не хочешь всех этих свадебных хлопот…

— Да, не хочу, — призналась Лера, не отрываясь от его объятий. — Всё это бесконечное мельтешение, нервы, банты, списки — нет, это не моё.

Лекс усмехнулся и сказал с ленивой уверенностью:

— Тогда хорошо, что я знаю, кому всё это можно делегировать… и кто от этого будет в полном восторге.

Он сделал паузу и добавил:

— Рихтен.

Лера чуть приподняла голову и с недоверием спросила:

— Серьёзно? Он правда будет рад?

— Сомневаешься? — Лекс хмыкнул, вытащил смартфон, пролистал контакты и набрал номер брата. — Сейчас проверим.

Он включил громкую связь. Ответ последовал почти мгновенно:

— Что, накосячил опять, братишка? — в голосе Рихтена звучала насмешка и привычная ирония.

— На удивление — нет, — Лекс усмехнулся. — Я тут с предложением.

В трубке повисло короткое, но ощутимо заинтересованное молчание.

— Слушаю внимательно, — уже серьёзнее сказал Рихтен.

— Мы с Лерой решили устроить посиделки. Что-то уютное, семейное. Но свадебные хлопоты — это, скажем так, не её стихия… — он бросил короткий взгляд на Леру и добавил, — и не моя.

— Боже, вы оба! — перебил Рихтен с явным азартом в голосе. — Да это же просто сказка! Я всё устрою. Красиво, со вкусом, но без этих ваших нервов и бессонных ночей. Доверьтесь мне, я хочу это сделать. Я даже знаю, с чего начать. У меня уже есть идеи!

Лекс рассмеялся, встретился взглядом с Лерой и мягко сказал:

— Вот видишь, кому-то это и правда принесёт счастье.

2 месяца спустя

Праздник был в самом разгаре. Смех, музыка, мягкий звон фарфора и хрусталя — всё сливалось в тёплый, живой поток радости. Лера говорила с Риммой Викторовной, когда рядом оказался Эрих — высокий, сухощавый дворецкий с безупречной осанкой. Он чуть наклонился к Лексу и ровным, вежливым голосом сообщил:

— Мистер Шейдон, прибыла чета Гордеевых.

Лера замерла и резко обернулась к мужу. Их взгляды встретились. В её глазах — явное недоумение и лёгкое беспокойство, в его — та самая безмятежность, от которой сразу становилось понятно: Лекс что-то задумал.

— Ты... серьёзно? — прошептала она, невольно выпрямляясь.

Лекс подмигнул, склонившись чуть ближе:

— Обещал же — поставлю семью на путь исправления. Надо же когда-то начать.

Громче, с лёгкой игривостью в голосе, он добавил:

— Эрих, проводите, пожалуйста, гостей в зал.

Лера чуть нахмурилась, поймав себя на том, что сердце стучит чаще. Она даже представить не могла, как сейчас поведут себя её родители. И хотя прошло не так уж много времени с последнего разговора, что-то подсказывало ей — прежними Гордеевы не станут. Она перевела взгляд на Лекса. Он выглядел слишком довольным собой, почти блаженным, и даже, черт побери, будто мурлыкал про себя. Лера прищурилась — тут явно было что-то нечисто.

Через несколько минут двери в зал отворились. В проёме появились Глеб Викторович и Вероника Николаевна. На них были простые, аккуратные костюмы и строгие лица. Они шагнули внутрь неуверенно, будто боялись потревожить что-то чужое, слишком красивое, слишком светлое. За ними, не отставая, следовала Алеся — в скромном платье, с непривычно серьёзным выражением лица.

Лера сделала едва заметный вдох и бросила ещё один быстрый взгляд на Лекса. Тот по-прежнему выглядел абсолютно спокойным, даже довольным — словно вот-вот получит заслуженную награду за хитроумный план.

Родители остановились напротив молодожёнов. В зале вдруг стало немного тише, как это бывает, когда присутствующие чувствуют — назревает что-то важное. Несколько мгновений тишины тянулись словно целая вечность.

Глеб Викторович откашлялся, будто не находил слов, а Вероника Николаевна, смявшись, поспешила сделать шаг вперёд:

— Мы… поздравляем вас. Счастья вам, здоровья, мира в доме и, — она на мгновение замялась, — всего самого хорошего.

Голос её дрогнул, но глаза были искренними. В них больше не было того надменного холодка, к которому Лера привыкла с детства. Только смущение, осторожность и — будто робкая попытка загладить вину.

Глеб Викторович откашлялся вновь, но теперь в этом было меньше неловкости, больше решимости — как у человека, который долго готовился к разговору и всё равно боится сказать лишнее. Его взгляд встретился с глазами Леры, и, впервые за долгие годы, в них не было высокомерия или подавляющего осуждения — только усталость и искреннее сожаление.

— Лера… — начал он, тяжело выдохнув. — Мы… пришли не только поздравить. Мы хотим попросить у тебя прощения. За всё. За те слова, за… за ту боль, что мы тебе причинили.

Он замялся, проглотив подступившую горечь.

— Прошлого не изменить. Но мы надеемся, что… может быть, если ты позволишь, в будущем мы сумеем искупить свою вину. Хоть как-то.

Его голос звучал грубовато, но сдержанно, и в этой сдержанности слышалась непривычная искренность.

Лера молчала. В горле стоял ком.

И тут рядом, будто набравшись смелости, шагнула Алеся. В её обычно уверенном лице угадывалось странное, почти детское смущение. Она теребила край рукава платья, глядя на Леру снизу вверх:

— Я всегда тебе завидовала, — призналась она негромко. — Не потому что ты старшая, не потому что тебя хвалили… А потому что ты была умной. Настоящей. Ты думала, чувствовала, читала людей. А я… я всегда только внешностью спасалась. Я… — она прикусила губу. — Я не была доброй сестрой. Я была глупой и слепой.

Наступила тишина. Словно все вокруг на мгновение замерли, оставив пространство только для них. Лера стояла, будто окаменев, глядя на трёх знакомых до боли людей — и не узнавая в них прежних.

— Это… слишком неожиданно, — прошептала она. Медленно, почти ошарашенно. — Я… не знаю, что сказать.

Лекс, до этого молча наблюдавший за происходящим с лёгкой усмешкой, вдруг тихо хмыкнул и шагнул ближе, прижимая ладонь к спине Леры.

— Тогда скажу я, — с мягкой иронией произнёс он. — Присоединяйтесь к нашему празднику.

Гордеевы переглянулись между собой и, чуть поклонившись, отошли в сторону, где уже стояли Оксана с Максом. Римма Викторовна тут же поджала губы, смерила Глеба критическим взглядом, но Оксана перевела разговор в нейтральное русло, и напряжение почти сразу рассеялось в воздухе. Зазвучали новые голоса, начался разговор, послышался смех.

Лера всё ещё стояла, как будто не до конца осознавая, что происходит. Она медленно повернулась к мужу, глядя ему в глаза.

— Как ты это сделал?

Он лениво пожал плечами, с той самой фирменной улыбкой, в которой было больше лукавства, чем серьёзности.

— Трудотерапия творит чудеса, — произнёс он, будто мимоходом, и подмигнул. — И немного хорошей психотерапии. Иногда даже кувалда не нужна. Только зеркало и месяц на себя посмотреть со стороны и…прочувствовать все тяготы и невзгоды.

Лера рассмеялась — тихо, удивлённо, с какой-то лёгкостью, что вырывалась где-то изнутри, от сердца.

— Ты всё продумал, да?

— Я тебя люблю, — ответил Лекс просто. — А значит — не оставлю ни одного твоего демона без внимания.

2 года спустя

Лера быстро стучала по клавишам, взгляд сосредоточенно скользил по строкам на экране. Последний проект требовал внимания к деталям, но она уже почти закончила — оставалась пара абзацев и финальный отчёт. В комнате царила теплая суета: на мягком ковре у журнального столика их дети, Лиза и Артём, собирали мозаику. Кусочки щёлкали один за другим, а в воздухе витал задорный спор.

— Я прочитала уже пять книжек, — гордо вскинула голову Лиза. — И завтра ещё одну начну!

— А я шесть! И ещё про динозавров возьму, — не уступал Артём. — И вообще, я быстрее читаю!

— Зато я понимаю лучше! — фыркнула Лиза, подбирая синий фрагмент.

— А я запоминаю лучше! — возразил брат, надув щёки.

Лера улыбнулась, не отвлекаясь от работы, только чуть покачала головой — такие разговоры между близнецами случались часто, но каждый раз наполняли дом особой живостью.

И вдруг с улицы донёсся знакомый рёв мотора. Лиза и Артём вскочили с места, как по команде, и бросились к окну.

— Папа приехал! — воскликнули они в унисон, а следом, наперегонки, вылетели из комнаты с топотом босых пяток по полу.

Лера, чуть усмехнувшись, закончила последние строки, нажала «сохранить» и закрыла ноутбук. Она потянулась, расслабляя спину, и в этот момент в гостиную вошёл Лекс. Он держал на руках обоих детей, один сидел на плече, другая прижалась к груди, болтая без умолку.

— А мы смотрели мультик! Про пещеры, там были настоящие спелеологи! — возбуждённо рассказывала Лиза, жестикулируя маленькой ладошкой.

— А завтра будет передача про гравитацию и движение света, — добавил Артём, заглядывая отцу в лицо. — Мы будем смотреть, да?

— Конечно, это очень интересно, — серьёзно кивнул Лекс, опуская детей на пол. — А может, в планетарий хотите?

— Дааа! — радостно хором протянули Лиза и Артём. — Поедем?

— Ну, надо будет уточнить у мамы, — с таинственным блеском в глазах сказал Лекс, обернувшись к жене. Его взгляд был теплым, чуть игривым, как в первые дни их знакомства. Он будто говорил: «Разрешишь, капитан?»

Лера, сидя на диване, встретила этот взгляд и почувствовала, как всё внутри сжалось от нежности. Сколько лет прошло, а Лекс всё ещё умел заставить её сердце биться чуть быстрее, взглядом, жестом, едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Посмотрим, — протянула она, чуть приподнимая бровь, но губы её дрогнули в улыбке. — Если обещаете хорошо себя вести, возможно, мама всё разрешит.

— Урааа! — дети подпрыгнули и снова убежали, обсуждая, кто в планетарии первым найдёт Сатурн.

Лекс сел рядом с Лерой, положив ладонь ей на колено, и она почувствовала, как усталость рассеивается.

С годами ничего не угасло. Напротив — всё стало глубже, чище, сильнее. Это было не просто чувство — это была их жизнь.

Лекс склонился ближе, обнял Леру за талию и легко поцеловал в уголок губ.

— Я соскучился, — прошептал он, прикасаясь лбом к её виску. — По тебе. По детям. По этому дому.

Лера, улыбнувшись, ответно обняла мужа, прижимаясь к его груди, вдыхая знакомый, родной запах.

— Мы тоже соскучились, — тихо ответила она. — Но... в планетарий я не поеду.

— Почему? — Лекс отстранился, удивлённо вскинув брови.

— У меня встреча, — сказала Лера, беря его ладони в свои. — Очень важная. Мы почти завершили переговоры по «Афине». Завтра подписание. Потом слияние.

Лекс присвистнул.

— Неужели они тоже банкроты?

Лера фыркнула и прищурилась:

— Мистер Шейдон, вы уверены, что хотите обсуждать с женой бизнес прямо сейчас?

— Абсолютно не уверен, — с озорным блеском в глазах отозвался он. — Особенно если вспомнить, что мы давно не навещали дедушку.

Лекс подмигнул, и Лера сразу поняла намёк. Она протянула руку, взяла смартфон со стола, села удобнее и нажала на нужный контакт.

Трубку сняли почти сразу, и в динамике раздался тёплый, по-настоящему любимый голос:

— Привет, Лерочка. Как у вас дела? Что нового?

— Всё хорошо, Самюэль. А у вас?

— Прекрасно, — отозвался он. — Мы вот с Риммой Викторовной пьём чай. Она, между прочим, очень хвалит твой последний образ с выставки. Говорит, с таким вкусом только на красную ковровую дорожку.

— Передайте ей спасибо, но всё это заслуга Рихтена. Ваш сын безумно талантливый кутюрье. — Лера рассмеялась. — А если серьёзно... Дети соскучились. Завтра у них выходной. Может быть, у самого замечательного дедушки и бабушки найдётся для них пара часов? Например, свозить их в планетарий?

В трубке воцарилась короткая тишина, а потом раздался радостный, почти ликующий голос Риммы Викторовны:

— Завтра?! Конечно, завтра! Пусть Лиза и Артём будут готовы к десяти! Мы всё организуем!

Лера улыбнулась, как будто по другую сторону линии действительно засиял солнечный свет:

— Спасибо, вы лучшие.

— Передай Лексу, что дедушка требует с него отчёт за последний вояж, — добавил Самюэль. — А тебе — отдельное спасибо за внуков. Мы счастливы.

Лера отключилась, и, подняв глаза, встретилась с нежным взглядом мужа. Лекс подошёл снова, обнял её крепче.

— Значит, завтра ты вся моя? — с лёгким шепотом у губ.

— Завтра с утра я — хищная акула на переговорах. А после — твоя, — ответила Лера, поднимаясь на носочки и целуя мужа. — Как всегда.

Лекс лениво провел пальцами по щеке Леры, все еще удерживая ее в объятиях, и чуть хрипловато сказал:

— Знаешь, я, пожалуй, никогда бы не подумал, что отец снова найдет кого-то. Тем более — любовь. И уж точно не в таком возрасте.

Лера посмотрела на мужа с мягкой улыбкой, проведя ладонью по его плечу.

— А зря. Самюэль и Римма Викторовна... Они как противоположные элементы, которые вдруг идеально сошлись. Смотри, как он рядом с ней ожил. Да и она стала гораздо спокойнее, теплее. Они будто дополняют друг друга.

Лекс кивнул, на мгновение задумавшись, и в этот момент в комнату с весёлым смехом вбежали дети. Лиза первой подскочила к отцу и схватила его за руку:

— Пап, почитай, пожалуйста! Только ты! Ты так интересно читаешь!

Артём, более сдержанный, но не менее восторженный, подошел следом, держа в руках пухлую книгу с яркой обложкой: «Самые интересные научные открытия человечества».

— Сегодня про черные дыры, — серьёзно сообщил он. — А потом про путешествие «Вояджера».

— Угу. А потом про вулканы! — подпрыгнула Лиза.

Лекс рассмеялся, встал с дивана и уселся в уютное кресло у окна. Он хлопнул по коленям:

— Забирайтесь, мои любопытные исследователи.

Дети, не заставляя себя ждать, вскарабкались на его колени, уютно устроившись, словно маленькие птенцы. Артём раскрыл книгу, а Лекс, прочистив горло, начал читать, меняя интонации, делая паузы в нужных местах и придавая словам выразительность. Его голос был вкрадчивым, спокойным, как будто он убаюкивал, но при этом завораживал — дети замирали, слушая, не отрываясь.

— …и вот, представьте себе, звезда умирает. Она становится сверхновой. А потом… черная дыра. Гравитация такая сильная, что даже свет не может вырваться… — Лекс понизил голос до шепота.

— Ух ты, — прошептала Лиза, затаив дыхание.

Лера, сидя на диване, склонилась над ноутбуком, пролистывая полученный договор. Она ставила пометки в полях, проверяла формулировки, но всё чаще взгляд её ускользал к тому, что происходило в кресле у окна.

Лекс, дети, тёплый свет лампы, шелест страниц и негромкий голос мужа — всё это сливалось в одну картину уюта. Уюта, который они построили сами.

Она откинулась на спинку дивана и тихо выдохнула, позволяя себе просто побыть в этом моменте.

Он был прав. Лекс Шейдон действительно был прав. Они создали семью. Настоящую. Полную любви, тепла, смеха. Семью, где каждый вечер мог стать особенным, а каждое слово — важным.

И в этом доме, полном света и голосов, царила не просто идиллия. В нём жило счастье.