Michael Connelly
Ironwood
Майкл Коннелли
Железное Дерево
Второй роман серии «Детектив Стилвелл»
(2026)
Оглавление
Глава 01
Глава 02
Глава 03
Глава 04
Глава 05
Глава 06
Глава 07
Глава 08
Глава 09
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РОЩА
ГЛАВА 1
Стилвелл слышал самолёт, но не видел его. Луна и звёзды прятались за плотной облачностью, а машина наверняка шла без огней, нарезая круги над островом. В рации зашипело, и пробился голос Куигли.
— Шеф, слышишь?
Стилвелл поднёс рацию ко рту и нажал тангенту.
— Так точно, — сказал он. — Оставайся на месте. Будь наготове.
Он опустил взгляд от неба и поднял бинокль, всматриваясь сверху в сторону Эйрпорт-роуд. Уловил приближающийся автомобиль — тот тоже шёл без огней, поднимаясь к взлётной полосе на вершине горы.
— Идёт машина, — снова заговорил он в рацию. — Без света.
— Принял, — отозвался Куигли.
Это был вездеход. Он проскочил в открытые ворота и направился прямиком к полосе. На полной скорости доехал до её начала, развернулся и сдал задом в кусты. И только тогда зажглись фары — дальний свет спереди и мощная панель галогенок на дуге безопасности сверху. Первая треть полосы длиной в полкилометра осветилась — этого хватало, чтобы посадить кружащий в небе самолёт. Стилвелл снова поднёс рацию ко рту.
— Действуем по плану, — сказал он. — Трогаемся по моей команде.
— Понял.
Для Олтона Куигли это было первое настоящее испытание. На остров он прибыл всего два месяца назад, и Стилвелл ещё не знал, чего от него ждать. Но не сомневался в одном: поставить его в пару с Илсой Рамирес — верное решение.
Рамирес была самым надёжным помощником Стилвелла, хотя год назад он ни за что бы так не сказал. За почти два года под его началом она превратилась в крепкого члена команды каталинского подразделения.
Гул одномоторного самолёта нарастал, и Стилвелл понял, что пилот идёт на посадку. Пульс участился — от предвкушения и от того электрического чувства близкой опасности.
Куигли и Рамирес сидели во внедорожнике, спрятанном в тени за открытым ангаром, недоступном для глаз с воздуха. Сам он стоял в немаркированном вездеходе с жёсткой крышей возле сарая с инвентарём. Больше никого.
Времени не оставалось. Наводка пришла слишком поздно, чтобы успеть вызвать подкрепление с материка. Приходилось обходиться тем, что есть, и при этом держать одного помощника на дежурстве в Авалоне — на случай, если всё это лишь уловка, чтобы выманить из города всех правоохранителей разом.
Двигатель самолёта сбросил обороты, и машина плавно скользнула из тёмного неба на полуосвещённую полосу. Села мягко — свидетельство мастерства пилота — и покатила к южной оконечности аэродрома. Вездеход выехал из кустов следом и двинулся за ней, не гася фар.
— Выдвигаемся? — спросил Куигли в эфире.
Стилвелл раздражённо покачал головой.
— Нет. Держимся плана, помощник. Сначала надо увидеть передачу.
Не отрывая бинокля от глаз, он следил за тем, что разыгрывалось в свете фар на полосе. Самолёт развернулся в конце аэродрома и теперь стоял носом обратно, готовый снова уйти в небо. Пилот не глушил двигатель — явно собирался провести на земле как можно меньше времени.
Дверца кабины открылась, и на бетон вывалился оранжевый вещмешок. Из вездехода выбрался человек в чёрном защитном шлеме с тонированным визором и направился к самолёту, обходя вращающийся винт стороной.
Незнакомец поднырнул под крыло и подхватил мешок. Стилвелл нажал тангенту.
— Пошли! Блокируем самолёт!
Он вдавил педаль в пол, и электрический вездеход рванул из укрытия у сарая; через секунду Стилвелл уже мчался к огням на полосе. Краем глаза заметил, как из ангара вырывается внедорожник помощников с включёнными мигалками. Машина двинулась по центру полосы, перекрывая самолёту взлёт.
Человек в шлеме отшвырнул мешок и кинулся обратно к своему вездеходу. И тут он сделал то, чего Стилвелл, наспех составляя план операции, никак не предусмотрел: сорвался с полосы в кусты, тянувшиеся вниз по склону горы.
Вездеход вломился в заросли манзаниты, фары погасли — и машина растворилась в темноте.
— Чёрт!
Стилвелл бросился следом, не выключая собственных фар. Едва он влетел в кустарник, как земля резко ушла вниз, и его машина запрыгала по склону под углом в сорок пять градусов. Он шёл на звук убегающего вездехода и на пыль, поднимающуюся в лучи фар.
На крутом левом повороте он чуть не потерял управление — правое переднее колесо угодило в колею. Он перестарался, дёрнув руль вправо, и задок занесло в полный разворот на сто восемьдесят градусов, прежде чем машина встала как вкопанная.
Стилвелл снова тронулся, и фары выхватили беглый вездеход — тот лежал на боку у толстого ствола виргинского дуба. Резкий тормоз, занос — и он уже выскакивал наружу, на ходу выхватывая из поясных кобур пистолет и фонарик.
Подняв оружие и опершись запястьем на руку с фонарём, он подходил к задней части перевёрнутой машины.
— Служба шерифа! — крикнул Стилвелл. — Брось оружие, руки вверх!
Тишина. Он продолжал двигаться.
Он повёл фонарём по густым кустам, но человека в шлеме не увидел.
Стоя там и злясь на себя за упущенного беглеца, Стилвелл услышал нарастающий рёв самолётного двигателя и сразу понял: машина разгоняется на взлёт. Он бросился к своему вездеходу и выхватил рацию из зарядного гнезда.
— Куигли, что там у…
Его слова потонули в реве самолёта, прошедшего метрах в двадцати над головой.
Рация молчала.
— Куигли, Рамирес, доложите обстановку.
Он ждал. Тишина.
Стилвелл прыгнул за руль и направил вездеход вверх по склону. Угол был слишком крут, колёса буксовали на рыхлой земле. Машина медленно ползла наверх и наконец вывалилась из кустов на бетон.
Внедорожник стоял с распахнутыми дверями и горящими фарами. В лучах света на бетоне лежали два тела. Ни одно из них не шевелилось.
ГЛАВА 2
Стилвелл знал: быстрее всех сюда подоспеет Береговая охрана США из порта Лос-Анджелеса. Их вертолёт пересёк залив и опустился на аэродром через двадцать две минуты после звонка.
Куигли был мёртв — выстрелом ему снесло затылок. Рамирес ещё держалась, несмотря на огромную кровопотерю: пуля задела верхний край бронежилета и ушла в шею. Когда красно-белая машина села и медики бросились по бетонке, Стилвелл прижимал к ране салфетку из аптечки внедорожника.
Меньше чем за шесть минут они стабилизировали Рамирес и подняли её на борт. Стилвелл проследил, как вертолёт оторвался от земли и заложил вираж в сторону материка, потом перевёл взгляд на тело Куигли. Того сразило одним выстрелом — пуля вошла через левый глаз.
Стилвелла замутило.
Мысли оборвал звонок мобильного. Капитан Корум. Сообщил, что вместе с группой убойного отдела вылетает на вертолётную базу службы шерифа и будет на месте в течение часа.
— Стил, ты как?
— Нормально, — ответил Стилвелл.
— Какого хрена там у вас стряслось?
— Капитан, я не знаю.
ГЛАВА 3
Едва команда убойного отдела приняла место происшествия, Стилвелла отвезли вниз, в участок, и заперли в допросной — ждать, пока кто-нибудь из детективов освободится и начнёт первый из череды разборов.
Время он коротал, прокручивая в голове детали слежки и набрасывая их на жёлтом блокноте в клетку. Поскольку один помощник погиб, а другой получил тяжёлое ранение, Стилвелл понимал: с него спросят за каждое решение — и удачное, и провальное.
Случившееся ещё оглушало его, но приходилось думать и о собственной шкуре. Он имел право потребовать представителя профсоюза на каждом допросе, однако решил отказаться и при появлении Корума заявил, что будет всемерно содействовать следствию.
Записав на жёлтых страницах все существенные подробности последних шести часов, Стилвелл поднялся и принялся стаскивать в штабеля коробки, захламлявшие комнату. Поскольку для допросов помещение использовалось крайне редко, оно превратилось в неофициальное бюро находок всего острова.
Здесь скопились коробки с забытыми мобильниками, рюкзаками, сумочками и фотоаппаратами, три полных чемодана, удочки и катушки, снаряжение для кемпинга и дайвинга — словом, весь мусор, оставленный туристами.
Раз в три месяца Стилвелл поручал кому-нибудь из помощников разобрать накопившееся: либо найти владельцев, либо передать вещи в церковь Святой Екатерины, которая каждый квартал устраивала благотворительную распродажу в пользу нуждающихся семей острова. Возня с коробками помогала ему сбросить нервное напряжение.
К приходу первого следователя комната была в полном порядке. Гостя звали Эрни Саймон. Стилвелл знал его ещё по прежней службе в убойном отделе. Саймон был дельный и честный сыщик, методичный в работе, и за эту неторопливую обстоятельность коллеги прозвали его черепахой — в противовес зайцам.
— Что с Рамирес? — спросил Стилвелл, едва тот переступил порог.
— На последний доклад — ещё цепляется, — отозвался Саймон. — А это всё что? — Он кивнул на коробки у стены.
— Бюро находок. Бывшую кладовку я переоборудовал под спальню для дежурных. Из-за этого в участке стало тесновато, но людям где-то надо ночевать.
Саймон сел за стол напротив. Лохматая седая шевелюра, заметное брюшко — следствие любви к фастфуду и водочке после смены. В руке — планшет с чистым листом.
— Капитан говорит, ты не против со мной поговорить. Так?
— Так, — кивнул Стилвелл. — Что нужно, то и спрашивай.
— Я делаю обычно так: сначала ты излагаешь свою историю, потом мы включаем диктофон, и ты повторяешь то же самое. По моему опыту, выходит лучше всего.
— По мне, можешь писать с самого начала. История не изменится.
— Давай всё-таки по-моему, посмотрим, как пойдёт.
— Как скажешь.
Саймон вынул из кармана мини-диктофон, положил на стол, но не включил.
— Здесь, кстати, и комната пишется, — заметил Стилвелл. — Если хочешь, могу включить.
Саймон пропустил предложение мимо ушей и сразу взялся за дело.
— Начнём с начала, — сказал он. — С чего сегодня всё закрутилось?
— С того, что Куигли получил наводку от одного из своих информаторов на материке. Тот знал, что Куигли теперь работает здесь, и сообщил: ночью идёт самолёт. Из Мехикали. Сбрасывают груз тут, где никто не смотрит, а с утра он уходит первым паромом в «надгород».
— Куда?
— «Надгород». Так здесь называют материк.
— Этот конфиденциальный осведомитель — Куигли называл тебе имя?
— Какой же он конфиденциальный, если бы назвал. Сказал только, что парень — стопроцентник. Все его наводки били в десятку.
— И знакомы они были ещё по службе в наркоотделе?
— Так он сказал. Семью его уже известили?
— Этим занимаются… в «надгороде».
— У него остались жена и дети.
— Знаю. А когда помощника Куигли перевели сюда?
— Чуть больше двух месяцев назад.
— И этот информатор ни с того ни с сего звонит и сообщает, что идёт самолёт — да так удачно, что садится на тот самый остров, где Куигли теперь служит. Тебе это не кажется слишком уж кстати?
— Может быть.
— Знаешь, почему его перевели сюда?
— Знаю только то, что он сам рассказал. Базовые личные дела тех, кого ко мне присылают, я смотреть могу, а дисциплинарные — нет.
— Что он тебе говорил? — спросил Саймон.
— Говорил, что работал по ночному клубу в Западном Голливуде и взял в туалете типа с кокаином, а тот оказался племянником шерифа.
Правда это или нет — не знаю.
— История, может, и правдивая, только из наркоотдела его убрали не за это.
Стилвелл не ответил.
— Итак, ты получаешь наводку, — продолжил он. — Времени мало, никого из наркоотдела сюда уже не выдернуть, остаётесь вы трое — ты, Куигли и Рамирес.
— Верно. Куигли уверял, что его информатор стопроцентник, но мне-то это о чём говорит? Ни о чём. Поэтому я ещё оставил одного помощника в участке — на случай, если вся эта история была отвлекающим манёвром.
— То есть тебя выманивают наверх, к полосе, а сами бьют по другой цели внизу?
— Именно.
— Грамотно.
— Стандартная процедура.
— Может, и так, и всё же ход правильный. Когда поступила наводка?
— Помощники у меня здесь работают по двенадцать часов, смены меняются в шесть.
У Куигли был график три через четыре. Жил он в спальной комнате участка — рассчитывал, что задержится тут ненадолго, а семья укоренена в Гардене: дом, школа, всё такое.
Смену он уже сдал, но болтался в участке — видимо, идти ему было некуда. Информатор позвонил ему, и в семь двадцать он пришёл с этим ко мне — я записал. Точного времени прилёта тот не назвал, обмолвился только, что самолёт уже в воздухе.
— Из Мехикали — это часа три, наверное?
— Зависит от машины и маршрута. В авиации я не силён. Это была одномоторка с верхним крылом и синей полосой по борту. Бортового номера нет. Судя по звуку, заходил с запада — скорее всего, шёл за пределами двенадцатимильной зоны, пока не оказался над островом.
— После наводки ты звонил в наркоотдел?
— Звонил. Они прошлой ночью работали по операции в Комптоне. Сказали, что никого сюда выслать не смогут, но утром подключатся. К утру было бы поздно, и я велел Куигли облачаться, а Рамирес снял со второй смены — чтобы нас стало трое.
— Что произошло наверху?
Сверяясь с блокнотом, Стилвелл начал подробно излагать события на взлётной полосе.
ГЛАВА 4
Стилвелл провёл в допросной четыре часа, повторяя свой рассказ сначала Саймону, а затем ещё двум следователям из группы. К приходу Корума в комнате без окон стоял спёртый дух дыхания и пота. Капитан оставил дверь открытой.
— Дайте этой норе проветриться, — сказал он. — А это всё что?
Он, как и Саймон до него, разглядывал штабеля коробок и чужих вещей вдоль стены. Корум был высокий и худой, неизменно в безупречно сидящем чёрном костюме под цвет неестественно чёрных волос. Ансамбль завершали белая рубашка и пёстрый галстук.
Лет ему было за пятьдесят, и лицо его делилось надвое: от глаз и ниже — густой загар, лоб — жемчужно-белый, прикрытый шляпой. Половину выходных он проводил на поле для гольфа.
— Бюро находок, — сказал Стилвелл.
— Уверен, там среди этого ничего не разлагается?
— Не уверен. Я чист?
— Чист. Пока. Но ты отстранён, до тех пор пока всё это не уляжется. Сиди в участке.
— Бить баклуши?
— Сам знаешь, как это устроено. Дай нам несколько дней — соберём дело и отправим наверх, шефу.
— Меня подставляют, кэп?
— Тебя — нет. Насколько можем судить, они, скорее всего, плохо проверили самолёт. Кроме пилота на борту прятался кто-то ещё, он их и положил.
Стилвелл не кивнул, хотя думал о том же.
— Ты правда не слышал выстрелов? — спросил Корум.
Стилвелл на мгновение замешкался.
— Нет, не слышал, — отозвался он наконец. — Но я уже всем говорил: я гнался за бензиновым квадроциклом и был внизу по склону горы. Не уверен, что вообще расслышал бы.
— Просто если применяли глушитель…
— А зачем человеку глушитель на воздушном сбросе?
Корум не ответил. Стилвелл перевёл разговор.
— Что с тем, кого я преследовал? Он, скорее всего, ещё на острове. Я должен его искать.
— Этого не будет, Стил. Ты на скамейке запасных.
— Значит, его никто не ищет?
— Ищем. Просто людей сейчас в обрез. Но с утра у нас будут люди на причалах в Лонг-Бич и Сан-Педро — проверят каждого, кто сойдёт с парома отсюда.
Стилвелл прикинул и решил план не критиковать. И снова сменил тему.
— Ты говорил с женой Куигли?
— Нет. Семью оповещали Ахерн и Сампедро.
— Превосходно. Они теперь ведут дело?
— Не ведут. Мне просто нужен был кто-то, кто сообщит. Я уже достаточно в курсе, чтобы держать ваши орбиты подальше друг от друга.
— Спасибо.
— Квадроцикл уже пробили?
— Пробили. Заявление о краже поступило прошлым вечером, ещё до того, как всё это завертелось.
— Мне об этом не докладывали.
— Доклад пришёл, пока ты сидел в засаде. Хозяин позвонил, а помощник, которого ты оставил здесь, — как его?
— О’Коннор.
— О’Коннор съездил и принял заявление.
Стилвелл лишь кивнул.
— Я знаю, о чём ты думаешь, Стил. Но ты от этого держишься в стороне. Ты свидетель, а не следователь. Ясно?
— Ясно.
— Хорошо. Теперь о прессе. То же самое. Тебя в этом нет. Все запросы — ко мне или в пресс-службу. Не хочу видеть твоей фамилии ни в одной газете, включая ту местную брехаловку, что у вас тут печатают.
—
— Пусть копаются. Сам не помогай и сам не говори. Я же сказал: все запросы — на материк.
— Принято.
— И последнее: место у тебя в спальне для Саймона найдётся? Мы возвращаемся на вертолёте, а он останется здесь — осмотрит место происшествия, как только рассветёт. — Корум посмотрел на часы. — А это ещё часов через несколько. Если есть где лечь, я скажу ему, что может пока вздремнуть.
— Место есть.
— Хорошо. Остальные уезжают, ты тоже свободен — иди домой.
— Понял.
Корум кивнул подбородком в сторону стены с находками.
— И на досуге, пока сидишь в участке, разгрёб бы ты весь этот хлам, — добавил он. — Чтоб здесь хоть чуть-чуть на службу было похоже.
— Хорошая мысль, — отозвался Стилвелл.
ГЛАВА 5
После того как Корум и остальные, кроме Саймона, улетели на материк, Стилвелл показал гостю спальню и шкаф с чистым бельём, одеялами и подушками. Постель здесь каждый стелил себе сам.
Затем он прошёл к столу, за которым посменно работали дежурные помощники, и отыскал копию рапорта О’Коннора о краже квадроцикла, использованного ночью при воздушном сбросе.
Заявление подал некий Арт Селлерс: по его словам, машину угнали прямо с подъездной дорожки у его дома на Клариссе. За без малого два года службы на острове Стилвелл успел перезнакомиться со многими жителями — особенно с теми, кто обосновался в Авалоне.
Каталина ежегодно принимала больше миллиона туристов, но постоянных обитателей здесь было меньше шести тысяч, и Стилвелл, единственный детектив на острове, постарался запомнить в лицо как можно больше местных. Имя Арта Селлерса ему ничего не говорило, но саму Клариссу он помнил отлично: улица старинных семей, где несколько поколений ютились под одной крышей, столетние таунхаусы, прижатые друг к другу плотно, как зубы в улыбке.
Селлерс сообщил О’Коннору, что владел машиной два года и обычно оставлял ключ в зажигании: ему и в голову не приходило, что её могут увести. Так поступали многие на острове — они цеплялись за миф о Каталине как о благословенном клочке земли, отделённом от язв большого мира тридцатью пятью километрами океана. Селлерса и прочих ждало жёсткое отрезвление, едва по острову разойдётся весть об убийстве помощника шерифа.
Сам квадроцикл всё ещё лежал на боку наверху, у взлётной полосы. Криминалист, прилетевший с группой убойного отдела, уже отработал машину, но эвакуировать её собирались только с рассветом. Ни отпечатков, ни прочих следов на ней не нашли: водитель в наглухо закрытом шлеме явно был в перчатках.
Прежде чем отправиться домой, Стилвелл снял с настенной зарядной станции рацию и вызвал О’Коннора, который дежурил на патруле. Сообщил, что покидает участок и что в спальне ночует следователь с материка.
— Принято, — отозвался О’Коннор.
Стилвелл вышел, проверил замок и погнал свой квадроцикл вверх по холму к дому. Таш, как обычно, оставила входную дверь незапертой — несмотря на все его просьбы за год, что они жили вместе, запирать дом на ночь.
Он вошёл тихо. Таш спала, негромко похрапывая. Храп был умеренный, но Стилвелл знал — заснуть всё равно не даст. Подхватив подушку, он отступил на диван в гостиной. Уже шёл пятый час, а возвращаться в участок предстояло рано. Он поставил таймер на телефоне на два часа и провалился в сон, едва опустив голову. Снов не было — слишком устал.
Утром он поднялся раньше Таш и умудрился принять душ, побриться и одеться, не разбудив её. Перед уходом постоял у кровати, глядя, как она спит. До встречи с Таш Стилвелл ненавидел всё, что было связано со ссылкой на остров. Теперь он понимал, что попал в нужное место в нужное время, и не представлял, что когда-либо захочет уехать.
И всё же в последние месяцы его не отпускало предчувствие беды — ощущение, будто в его островную идиллию вот-вот вторгнется что-то скверное. Что именно — он не знал, но про себя называл это «накатом» и говорил об этом раз в месяц на терапии, на которую тайком ездил на материк. Из-за этого «наката» он и настаивал, чтобы Таш запирала на ночь дверь.
Первым делом Стилвелл заехал в участок — взять полностью заряженную рацию и заглянуть к Саймону, но спальня оказалась пуста. Видимо, тот уже поднялся к взлётной полосе — осмотреть место происшествия при свете дня. Заглянув в журнал служебного транспорта, Стилвелл убедился: Саймон расписался за внедорожник.
От участка он пешком дошёл до паромного причала. У трапа уже выстроилась очередь на семь пятьдесят — первый рейс до Лонг-Бич. Следующий уходил только в десять.
На нём были зелёные карго-брюки и чёрная футболка-поло с надписью «LASD» на нагрудном кармане. Пистолет и значок на ремне довершали картину: всякому ясно — служитель закона. Стилвелл прошёлся вдоль очереди, выискивая в людях признаки нервозности, реакцию на своё появление.
Никто не вздрогнул, не сорвался с места. Не было и человека с чёрным мотоциклетным шлемом-интегралом в руках.
Он подошёл к кассе «Каталина-Экспресс» и за стеклом увидел знакомое лицо. Линдси Фордем — один из источников, которого он начал прикармливать вскоре после прибытия на остров. Стилвелл попросил список пассажиров на семь пятьдесят, и она протянула в прорезь планшет.
— Билеты разошлись, есть лист ожидания, если нужен, — сказала Фордем.
— Понял. Сначала гляну этот.
Он отошёл от окошка и просмотрел распечатку: фамилии тех, кто купил билеты заранее. Утренние рейсы на материк стабильно расходились подчистую, и без предварительной покупки уехать было трудно. Стилвелл вёл пальцем по списку. Ни одна фамилия не показалась знакомой.
Он вернул планшет Фордем и попросил лист ожидания. Там значились семь имён и номеров мобильных. Видимо, новички, которые не знали, что утренние рейсы разбирают заранее, и теперь судорожно искали способ уехать. После каждого имени стоял плюс с цифрой — сколько мест требуется. Только один шёл без спутников: Калас.
Стилвелл вернул лист в окошко.
— Линдси, вот этот, что один, — Калас. Это имя или фамилия?
— Понятия не имею, Стил. Извини.
— Не страшно. Не вспомнишь, белый, чернокожий? Акцент был?
— Латинос, точно. С акцентом.
— Знаешь, где он сейчас?
Фордем подалась к стеклу и оглядела открытую зону ожидания. Несколько человек сидели на скамьях или бродили возле сувенирных лавок, что как раз открывались на день.
— Не вижу, — сказала она. — Хочешь, позвоню?
Стилвелл задумался. Кроме чутья, ему не на что было опереться, если придётся прижать этого Каласа.
— Он в списке четвёртый. Думаешь, успеет на рейс?
— Скорее всего. Обычно у нас по десять-пятнадцать неявок.
— А десятичасовой ещё не разобрали?
— Пока нет.
— А если я скажу, что не хочу выпускать Каласа первым рейсом?
— Не вопрос, Стил. Уверена, у тебя есть причины.
— Хорошо. Позвони ему и попроси подойти к окошку. Когда подойдёт, обо мне ни слова — просто скажи, что на ранний рейс он не попадает. Дальше я сам.
— А почему не сказать по телефону? Зачем гонять его сюда?
— Скажи, что десятичасовой вот-вот разберут, нужно успеть выкупить билет.
— Хорошо. Сделаю.
— И ещё: когда придёт, скажи, что для манифеста нужно полное имя, иначе не можешь продать место.
— Сделаю. Это, кстати, и так правило.
— Вот и хорошо.
Стилвелл отошёл от окошка и укрылся за сувенирным киоском. Не сводя глаз с кассы, он ответил на звонок мобильного, не глядя на экран. Это была Таш.
— Слава богу! — выдохнула она, услышав его голос. — Ты не пришёл ночевать, а я только что увидела новости. Ты цел?
— Цел. Это Куигли.
Стилвелл сообразил: имя погибшего помощника в СМИ ещё не дали — отсюда и её паника.
— О нет, — сказала Таш. — Что случилось?
— Толком пока непонятно. Я гнался за беглецом по склону горы и не видел, что произошло на полосе. Но Куигли и Рамирес обоих задело.
— Ильзу? Она жива?
— Сегодня сводок ещё не было. Береговая охрана доставила её в больницу, при поступлении была стабильна. Больше я ничего не знаю.
— Когда ты не вернулся, я подумала — это ты.
В голосе у неё боролись облегчение и тревога. Стилвелл всё это слышал. И, кажется, лёгкую злость.
— Я в порядке, Таш. Правда. И прости, надо было позвонить. Я ведь домой заезжал, на пару часов. Лёг на диване, чтобы тебя не разбудить.
— Сказал бы прямо: чтобы не слышать моего храпа.
— Да нет. Ночью ты вполне сносно похрапывала.
— Врёшь ты безбожно, Стил.
К окошку кассы подошёл мужчина. Тёмные очки, шляпа с широкими полями. Латинос, худощавый. Стилвелл мысленно сопоставил его с тем, кто ночью выскочил из квадроцикла за вещмешком. Сложение совпадало. И чёрные джинсы, и запылённые ботинки — тоже.
При нём был только рюкзак, никакого чемодана. Значит, на острове ненадолго. Рюкзак оттягивал плечо, бугрился — внутри явно лежало что-то тяжёлое и громоздкое.
Стилвелл смотрел, как тот просовывает в окошко наличные. Покупал билет.
— Возможно, — сказал он в трубку. — Слушай, Таш, я тут в самом разгаре, надо бежать. Поговорим позже, когда узнаю больше?
— Конечно. Я как раз собираюсь на работу.
Таш Дано исполняла обязанности начальника порта Авалона — её повысили с должности заместителя, когда прежний начальник подал в отставку. Таш надеялась, что городской совет утвердит её окончательно, но конкуренцию составляли претенденты из яхт-центров «надгорода».
Они попрощались, и Стилвелл увидел, как мужчина у кассы развернулся и зашагал обратно в сторону города. Лёгкая хромота — возможно, ушибся, когда ночью уронил квадроцикл на бок.
Стилвелл поспешил к окошку.
— Это был Калас?
— Он, — подтвердила Фордем.
— Полное имя взяла?
— Да. Гонсало Калас.
Она подвинула к стеклу планшет с манифестом и постучала пальцем по вписанному от руки имени.
— Принято. Спасибо.
— Рада, что ты цел, Стил, — добавила Фордем. — Слышала, что случилось у полосы. Кошмар.
— Кошмар. Спасибо.
Стилвелл отступил от кассы, поймал взглядом Каласа и двинулся следом. Он понимал: с пистолетом и значком на виду в нём за версту узнаётся коп. Стилвелл держался поодаль, хотя пристань уже наполнялась туристами с только что причалившего парома. Метрах в тридцати позади он наблюдал, как Калас сошёл с пирса и свернул на Крессент-авеню. Магазины и рестораны в этот час по большей части ещё не открылись. Калас поднёс к уху телефон — то ли позвонил сам, то ли ответил на звонок, понять было нельзя.
На Каталина-авеню он резко свернул. Стилвелл подошёл к углу и успел заметить, как тот юркнул в дверь «Ориджинал Джекс кантри китчен» — заведение уже работало на завтрак.
Стилвелл перешёл улицу и нырнул в нишу у входа в закрытый магазин. Снял рацию с ремня и связался с участком.
— Авалон-Один — базе.
— Слушаю, Один. — Это была Мѐрси, офис-менеджер. У участка имелся свой радиоканал, на её столе стоял настольный микрофон.
— Наш гость из «надгорода» у нас?
— Нет, не появлялся.
— Принято.
Стилвелл достал телефон. Номер Саймона остался у него в контактах ещё со времён совместной службы в убойном отделе. Тот ответил, и по голосу было слышно, что он за рулём.
— Уехал с аэродрома?
— Только что.
— Куда направляешься?
— Собирался поговорить с владельцем угнанного квадроцикла. Подъедешь?
— Подъеду, — сказал Стилвелл. — Только сперва есть дело: я держу на глазах одного типа, который вполне мог быть тем, кто гонял на квадроцикле прошлой ночью.
— С чего вдруг? Ты же лица его не видел.
— Не видел. Но у этого сложение и обувь те, что надо. И ещё — он пытается уехать с острова.
— Подъеду. Куда?
ГЛАВА 6
Пока Стилвелл ждал Саймона, он перезвонил Мѐрси и попросил прогнать по базе имя Гонсало Калас. Та так и сделала: на некоего Гонсало Каласа, тридцати четырёх лет, оказался наложен иммиграционный запрет от ICE.
— Агент Джерри Гордон, — ответила Мѐрси. — Отделение в Санта-Ана.
— Принято. Номер есть?
Мѐрси продиктовала, но в голосе её сквозила неохота, и Стилвелл понимал почему.
— Сам не в восторге от того, что приходится звонить в ICE, — сказал он. — Но мне нужно понять, что это вообще за тип.
— Понимаю, — отозвалась она, хотя та же неохота никуда не делась.
Он положил трубку и набрал номер. Ответили почти сразу.
— Агент Гордон. Слушаю.
Стилвелл представился и сказал, что держит под наблюдением человека, который, по всей видимости, как раз и нужен Гордону.
— Я много кого ищу, — отозвался тот. — О ком конкретно речь?
— Гонсало Калас.
Гордон откликнулся мгновенно — судя по всему, в файлы заглядывать не пришлось.
— Он у вас под арестом?
— Нет, я сказал — под наблюдением.
— И где?
— Каталина.
— Остров? Серьёзно? Вот уж где не ждал. Дело в том, что я прямо сейчас вылететь к вам не смогу. Ваши его возьмут?
— Жду подкрепление. Что вы можете о нём рассказать?
— Да дрянь человек. Хотим вернуть его туда, откуда приехал.
— А приехал откуда?
— Синалоа, Мексика. Курьер картеля. Возможно, и сикарио.
— Киллер? Если это он, прошлой ночью этот человек был замешан в сбросе наркотиков на нашем аэродроме. Двое помощников шерифа получили пули.
— Ох, чёрт, я как раз видел в новостях. Так это он стрелял?
— Стрелял не он. Но он там был. Можете прислать фото — чтобы я убедился, что мы говорим об одном и том же?
— Хорошего снимка у нас нет, но что есть — пришлю. На этот номер?
— Да, лучше так. Спасибо.
— И сообщите, когда возьмёте? Заберём его у вас.
— Э-э… на связи будем, но судить его будут здесь. У нас погиб помощник шерифа.
— Да, верно, так и есть. Тогда просто держите меня в курсе. И если чем-то можем быть полезны — вы знаете, где меня найти.
— Знаю.
Закончив разговор, Стилвелл взглянул на часы.
Он заглянул в окно ресторана — Калас по-прежнему сидел в кабинке у фасада. На столе, кажется, стояло два стакана с водой.
— Где наш клиент?
Стилвелл обернулся: Саймон шёл со стороны Крессент. Стилвелл кивнул в сторону «Ориджинал Джекс».
— Передний столик у окна. По-моему, кого-то ждёт.
— С чего ты взял?
— По дороге от пирса то ли звонил, то ли отвечал на звонок. И на столе два стакана воды.
Саймон тоже глянул внутрь, удостоверился и кивнул.
— На какой паром он купил билет?
— На десятичасовой.
— Тогда наблюдаем и ждём. Имя есть?
— Гонсало Калас. Прогнал по базе — иммиграционный запрет. Курьер, предположительно киллер.
— Какой сюрприз.
— У него рюкзак. Возможно, с оружием.
— Нужно подкрепление. Кого можешь подтянуть, чтобы не запорол?
Стилвелл уловил укол: явно в адрес Куигли и Рамиреса, а заодно, может, и в его собственный. И пропустил мимо ушей.
— У меня двое на смене. Подтяну сюда.
— Давай. Только если они в форме — пусть держатся в стороне, пока не позовём.
— Они в островной форме. Как я.
— Тогда пусть не лезут к нам в обзор.
Стилвелл вышел по рации на помощников Де Джорджо и Мэйсона и велел им держаться на углу Крессент и Каталина, пока не позовёт. Когда он снова посмотрел в окно, Калас всё так же сидел в кабинке один.
— По-моему, это туфта, — сказал Саймон. — Сказал «нас будет двое», чтобы посадили в кабинку.
— Может быть. Но звонок-то был.
— Да мало ли. Договаривался, кто его встретит на той стороне.
— И что предлагаешь?
— Посмотреть, что у него в рюкзаке.
— Тогда, как подойдёт подкрепление, заходим.
Через десять минут они перешли улицу и приблизились к двери «Ориджинал Джекс» наискось, со спины Каласа. Зашли в зал — Саймон впереди. Он скользнул в кабинку напротив Каласа, Стилвелл — рядом.
— Руки на стол, — велел Саймон.
— Что это? — выдавил Калас.
Стилвелл слегка развернулся, чтобы рукой можно было дотянуться до кобуры.
— Вы вооружены?
— Нет, я не вооружён. Что здесь происходит?
Говорил он с заметным акцентом.
— Просто хотели поговорить, — сказал Саймон. — А-а… простите, я, кажется, задел вас ногой?
Он чуть отстранился и заглянул под стол.
— О, ваш рюкзак. Дайте уберу с дороги.
— Это не мой, — поспешно ответил Калас. — Он там уже лежал.
— Серьёзно?
Саймон нагнулся и втащил рюкзак на скамью рядом с собой.
— Точно не ваш? — уточнил Саймон. — Хороший рюкзак.
— Не мой. И мне пора идти, — заявил Калас. — У меня паром.
— Тогда у вас уйма времени. Правда, Стил?
— До посадки минимум час, — подтвердил Стилвелл.
— Очень уж вам хочется убраться с острова, — заметил Саймон.
— У меня дела.
— Вот что я скажу. Раз рюкзак не ваш, придётся его открыть — попробуем выяснить, чей.
Саймон расстегнул главное отделение и развёл стенки в стороны. На свет показалась глянцевито-чёрная макушка защитного шлема со сплошным забралом.
Саймон взглянул на Стилвелла; тот кивнул — да, тот самый, что был на беглеце прошлой ночью.
В этот миг Калас плечом саданул Стилвелла, выбив его из кабинки на пол. Сам он рванулся следом, чтобы бежать, но Стилвелл успел опомниться и поймал его за ногу.
Калас споткнулся и рухнул на соседний столик, где завтракала семья из четырёх человек. Стаканы с водой и кружки с кофе с грохотом полетели на пол.
Стилвелл и Саймон навалились на него разом — стащили со стола и уложили.
— На помощь! — выкрикнул Калас. — Я гражданин, меня уводят!
Стилвелл выдернул наручники из поясной кобуры и в одно движение защёлкнул их у него за спиной. Калас не унимался:
— Это ICE! Они не имеют права! Я гражданин! На помощь!
Посетители повскакивали с мест, чтобы разглядеть человека, лежащего лицом в пол. Какая-то женщина снимала всё это на телефон.
Прижимая Каласа к полу, Стилвелл по рации вызвал Де Джорджо и Мэйсона.
Саймон поднялся, тяжело дыша.
— Прошу прощения, дамы и господа, — объявил он на весь зал. — Маленькая встряска вам к завтраку.
— Мы не ICE, — добавил Стилвелл. — Мы из Управления шерифа округа Лос-Анджелес. Прошу всех сесть и спокойно завтракать.
Помощники подошли, и Стилвелл коротко распорядился:
— Везите его в участок, в комнату для допросов. Обыщите на оружие — и под замок.
— Понял, — отозвался Мэйсон.
Вдвоём с Де Джорджо они вывели Каласа из ресторана, держа его под руки.
Стилвелл подошёл к семье за столиком, на который тот обрушился. Завтрак у них был либо доеден, либо ещё не подан, так что пострадали только стаканы и кофейные кружки.
— Все целы? — спросил он. — Простите, что так вышло.
В ответ на него уставились четыре пары широко раскрытых глаз.
— Целы, — выдавил отец семейства. — Просто… не ожидали такого.
— Мы тоже, — отозвался Стилвелл.
ГЛАВА 7
Саймон занял кабинет Стилвелла, чтобы позвонить капитану Коруму и доложить об утренних событиях. Когда он вышел, Стилвелл уже ждал его в коридоре.
— Что же ты не сказал, что тебя загнали на скамейку запасных? — заметил Саймон.
— Я думал, ты в курсе. Капитан злится?
— Перебесится. Я сказал, что на Каласа вышел ты. Что он на это возразит?
— Спасибо.
Саймон кивнул на экран, висевший на стене. На нём было видно, как Калас сидит в комнате для допросов со скованными за спиной руками.
— Какая у нас стратегия?
Стилвелл отметил это «у нас» и оценил, что Саймон не выводит его из игры — вопреки тому, чем мог грозить Корум.
— Я подумал вот что: он не знает того, чего не знает.
— То есть?
— Удрал вчера ночью и был уже на полпути с горы, когда на полосе всё закрутилось. Скорее всего, понимает, что самолёт ушёл, но всю ночь просидел в укрытии и толком не в курсе, чем кончилось. На этом его можно поддеть.
— Можно. Только нужно, чтобы он сам наговорил себе на статью, — одного шлема будет мало.
— Я к тому же.
— Тогда поехали. Готов?
— Хочешь, чтобы я был с тобой?
— Я хочу, чтобы спрашивал ты. Ты вчера был наверху. Знаешь больше, чем кто бы то ни было здесь.
— Хорошо. Пошли.
— Запись идёт?
— Идёт.
— Прекрасно.
Через пару минут они вошли в комнату для допросов. Стилвелл сел напротив Каласа, Саймон встал, прислонившись к стене слева.
— Мистер Калас, наш разговор записывается, — начал Стилвелл. — Ваши права вам зачитаны, вы их понимаете. Я — детектив Стилвелл, рядом — детектив Саймон. Вы задержаны на основании ордера Иммиграционной и таможенной службы. Но поговорить мы хотим о другом — о том, чем вы занимались прошлой ночью на аэродроме.
— Не понимаю, о чём вы. На каком аэродроме?
— Прекрасно понимаете, Гонсало. Камеры вели вас с того момента, как вы угнали квадроцикл на Кларисса-стрит, и до самой вершины горы. Если будете сотрудничать, мы, возможно, договоримся с иммиграционной службой. Свидетелей не сажают и не депортируют.
— Не знаю, дружище. Думаю, мне бы обговорить это всё с адвокатом.
— Хотите адвоката — будет адвокат. Только на этом всё и закончится. Вы — в камеру, мы — расходимся.
Стилвелл выдержал паузу, выжидая реакции. Её не последовало.
— Так что вы решили, Гонсало?
— Хочу позвонить адвокату.
— Тогда мы закончили.
Стилвелл поднялся и ногой отодвинул стул к стене. Обошёл стол, встал у Каласа за спиной. Ключом расстегнул наручник, прикованный к металлическому каркасу стула.
— Встать.
Калас поднялся, и Стилвелл сковал ему запястья за спиной. Провёл через дежурную часть в приёмное отделение изолятора. Сделал снимки в фас и профиль, прокатал отпечатки цифровым сканером. Затем отвёл в камеру номер один — там стояли две двухъярусные койки, но было пусто.
— Выбор за вами, Гонсало. Любая ваша.
— Что мне предъявят?
— Пока — задержание без права залога по запросу ICE. Но это меньшее из ваших несчастий. Мы поговорим с окружной прокуратурой и попросим обвинение в сговоре с целью убийства. Вот это уже серьёзно, Гонсало. Получите такое — и вы пропали. И я не про «обратно в Мексику».
— А мой звонок?
— Чуть не забыл.
Стилвелл достал из кармана мобильный и протянул сквозь решётку. Калас не взял.
— Хочу нормальный телефон.
— Это и есть нормальный телефон.
— Стационарный. Я не буду пользоваться твоим, друг. Ты на нём ещё запишешь чего-нибудь.
— У нас все разговоры со стационарных пишутся.
— Тогда несите мой. С него и позвоню.
Стилвелл долго смотрел на него, изображая колебания.
— Ладно, — произнёс он наконец. — Один звонок.
Он вышел в дежурную часть и достал телефон Каласа из пакета в сейфе для вещдоков. Раньше уже проверял — экран заблокирован паролем. В пакете лежали ещё зажим с купюрами и брелок с эмблемой «Ягуара».
Саймон сидел за столом, уткнувшись в монитор.
— Что там?
— Отдаю ему телефон — пускай звонит «адвокату», — сказал Стилвелл. — Авось вернётся уже разблокированным.
Он поднёс пакет к Саймону и приподнял так, чтобы тот разглядел брелок.
— Похоже, машина у него на стоянке «Экспресс» в Лонг-Бич.
— А Сан-Педро? Он ведь брал билет до Лонг-Бич.
— Позвоню ребятам туда, предупрежу. А ключ заберу — заскочу проверить, когда вернусь.
— Уверен?
Это шло вразрез с инструкцией. Ключ — не улика, а личное имущество. Стилвелл, впрочем, исходил из того, что Саймон не станет добиваться ордера на обыск, пока не убедится, что в машине есть нечто доказательно значимое.
Стилвелл отдал ему ключ.
— Сколько в зажиме?
Стилвелл взглянул на пометки на пакете. Опись составлял Мэйсон.
— Шестьсот.
— Неплохо припрятано. В иммиграционную сообщил, что он у нас?
— Пока нет. Сказал только, что держу его на виду. Решил подождать, пока определимся, как поступить.
— Правильно. Капитан написал — надо ему перезвонить. Узнаю, как он хочет это разыграть.
Стилвелл отнёс телефон в изолятор и протянул его сквозь решётку Каласу.
— Один звонок, пять минут.
— Может, не сразу подойдёт, — буркнул Калас.
— Тогда оставите сообщение. Через пять минут я зайду за телефоном.
В дежурной части Саймон уже говорил по своему телефону — наверняка с Корумом. Стилвелл прошёл к себе и вывел на экран сетку камер участка. Восемь ракурсов — внутри и снаружи.
Он развернул на весь экран картинку из изолятора и прибавил звук. Прослушивать разговор задержанного с адвокатом было незаконно, и Стилвелл это прекрасно понимал. Но он и не верил, что Калас звонит адвокату.
Тот, однако, либо заметил, либо угадал камеру. Скрючился в углу, прижав телефон к уху, и говорил тихо, вроде бы по-испански. Разобрать не удавалось ни слова — ни на каком языке.
— Ну и пошёл ты, — пробормотал Стилвелл.
Закончив разговор, Калас поднялся и демонстративно показал телефон в объектив на противоположной стене.
— Я закончил, — объявил он.
— Шутник, — отозвался Стилвелл.
Он вышел из кабинета и отправился за телефоном. Калас успел его заблокировать.
Когда Стилвелл вернулся в дежурную, Саймон уже положил трубку и отвёл глаза. Верный признак.
— Что там?
— Капитан хочет, чтобы я возвращался. Высылает вертолёт. Кто-нибудь подбросит меня до вертодрома?
— Подброшу.
— Нет, тебя он хочет оставить тут. Слегка зол и просил напомнить, что ты на скамейке.
— Ты ему сказал, что на Каласа вышел я?
— Сказал. Всё равно злится.
— Ну и ладно. Каласа забираешь?
— Нет. Велел пока оставить здесь.
— Почему?
— Считает, что иммиграционная из-за одного не сорвётся сюда лететь, так что подержим его у себя. А если узнаем, что они идут за ним, — пришлёт борт, и сделаем «шарманку».
Он имел в виду так называемую «шерифскую шарманку» — приём, которым подозреваемого прятали от адвокатов и других ведомств, перебрасывая из одного изолятора в другой по огромной тюремной системе управления.
— А продолжение по Селлерсу?
— Капитан считает, что он нам теперь и не нужен, раз есть Калас.
— Я мог бы заняться сам.
— Не советую, Стил. Капитан раскалён. Даже на меня злится. Сказал, что сам тебе позвонит. И ещё…
Он кивнул на видеокамеру под потолком в переднем углу комнаты.
— Хочет, чтобы ему дали доступ к вашим камерам.
— Издеваешься? — выдохнул Стилвелл. — Он собрался за мной приглядывать?
— Извини. Сам знаешь, какой он бывает.
— Теперь, кажется, узнал.
Стилвелл подошёл к столу Мѐрси и попросил вызвать по рации одного из патрульных — пусть подберёт Саймона и отвезёт на встречу с шерифским вертолётом.
— И ссылку на камеры капитану отправлять? — уточнила Мѐрси.
— Да, отправляй.
— Все? И внутренние, и наружные?
Стилвелл задумался.
— Только внутренние.
Участок просматривали шесть внутренних камер: две в изоляторе — на камеры с койками, и по одной в дежурной, на кухне, в комнате для допросов и в тамбуре у входа. Его собственный кабинет, спальный отсек и санузлы не просматривались.
ГЛАВА 8
Через пять минут после того, как Саймона увезли к вертодрому, Стилвеллу позвонил капитан Корум — и с порога обрушился на него.
— Я думал, мы с тобой объяснились, Стил, — сказал он. — Ты на скамейке, пока не закончится разбирательство по стрельбе.
— Объяснились, капитан, — ответил Стилвелл. — Я только счёл, что обязан проверить утренний паром: вдруг кто привлечёт внимание. И ведь привлёк. Теперь он у нас в камере. Вы бы предпочли, чтобы его там не было?
— Вопрос риторический. Но проверить паром мог Саймон или любой из твоих помощников. Вместо этого ты предпочёл проигнорировать мой приказ. Поэтому повторяю: ты отстранён до особого распоряжения. На дежурстве — сидишь в участке. Понятно?
— Понятно.
— Я ясно выражаюсь?
— Ясно.
— Хорошо.
— Капитан, а как быть с судом?
— А что с ним?
— Процесс Аллена. На следующей неделе мне нужно ехать в Лонг-Бич — обсудить с прокурорской командой мои показания. Что, если я…
— К концу недели всё уляжется, так что не переживай. А до тех пор сиди в участке. Отвечай на звонки, разбери барахло в комнате для допросов. И ещё одно.
— Что?
— Сразу дай знать, если будет хоть какой-то писк от иммиграционной. Если они заберут нашего парня, он окажется за границей раньше, чем мы успеем моргнуть.
— Сделаю. И, капитан?
— Что?
— Что слышно про Рамирес?
— Последнее, что мне сообщили, — держится. Говорить с ней нельзя: подключили к аппарату ИВЛ. Надеемся, что завтра будет лучше .
— Понял.
Закончив разговор, Стилвелл положил телефон на стол и задумался о Рамирес, которая боролась за жизнь. За минувший год он успел с ней сблизиться — наставлял её и видел, как она становилась самой толковой и надёжной в его команде.
Теперь, похоже, её служба была окончена, и Стилвелла грызли тоска и вина. И неважно, чем закончится разбор его действий — лёгкой выволочкой или полным оправданием от управления. Свой внутренний разбор не отпускал:
Он отпер ключом ящик стола и достал папку Куигли. У Стилвелла было правило — как начальник участка, он заводил досье на каждого помощника, направленного на остров. Папки получались тонкие: приказ о переводе да типовая анкета — адрес, телефон, при наличии — имя и телефон супруга, имена и даты рождения детей.
Теперь предстоял звонок, которого он всегда боялся ещё со времён убойного. Жена Куигли уже знала, что мужа больше нет, но легче от этого не становилось. Стилвелл почти надеялся, что никто не подойдёт и разговор удастся отложить, — но ответили сразу.
— Чем могу помочь? — мужской голос.
— Это сержант Стилвелл. Я был начальником помощника шерифа Куигли. Если возможно, я хотел бы поговорить с Адрианой Куигли.
— Подождёте минуту? Я узнаю.
— Конечно.
Через две минуты он услышал слабое женское:
— Алло?
Стилвелл заговорил быстро, поддавшись подспудному желанию поскорее покончить со звонком.
— Миссис Куигли, это сержант Стилвелл. Я был начальником Олтона здесь, на Каталине. Звоню, чтобы выразить вам, как глубоко я сожалею о его гибели. Он был у нас недавно, но я успел понять, что он хороший и преданный делу человек.
— Что там произошло? — спросила Адриана Куигли.
— Мэм, я не вхожу в группу, ведущую расследование, — ответил Стилвелл. — Но вас, я уверен, будут держать в…
— Почему он оказался в аэропорту? Я знаю вашу фамилию. Капитан сказал, что вы тоже были там.
— Да, был, но самого момента не видел. Я гнался за подозреваемым вниз по склону.
— Тогда вы должны были быть рядом с ним. Вы могли его спасти.
— В общем, мне пора, — сказала она. — До свидания, сержант Стилвелл.
Она положила трубку прежде, чем он успел ответить.
Несколько минут он сидел, мысленно возвращаясь к разговору, пока его не прервал звонок по внутренней линии. Мѐрси.
— Эвакуаторщики подняли квадроцикл наверх, — сказала она. — Спрашивают, куда везти.
Речь шла о том самом квадроцикле, который Стилвелл прошлой ночью гнал вниз по склону. Машину уже осмотрели и вытащили из зарослей. Её можно было вернуть владельцу, Селлерсу, но звонить тому Стилвелл не хотел: Корум мог попенять, что он суётся в дело.
— Скажи, пусть оставят на городской хозяйственной площадке, — велел он. — Разберусь позже.
Он вышел из кабинета, заглянул на стол, за которым помощники писали рапорты, и подошёл к Мѐрси.
— Где рапорт О’Коннора по квадроциклу?
— Вот, — Мѐрси протянула ему листок из стопки.
Он пробежал глазами по графам и увидел, что Арт Селлерс — начальник смены по контролю качества на опреснительной станции на южной стороне острова. Указаны были мобильный и рабочий номера, но говорить по телефону Стилвелл не собирался. Он решил, что попробует встретиться с Селлерсом лично — позже, уже не в служебное время и, формально, не нарушая указания капитана сидеть в участке.
— Мѐрси, я начну разбирать «бюро находок», — сказал он. — Не позвонишь отцу Брэкстону? Передай, что завтра мы готовы отдать ему пожертвования для церковной распродажи.
— С удовольствием, — отозвалась Мѐрси.
Стилвелл бросил взгляд на камеру под потолком в углу дежурной и представил, как капитан сидит у себя за столом и наблюдает.
— Ты отправила капитану ссылку на камеры?
— Отправила, — сказала Мѐрси. — «Шестёрку».
— Хорошо.
Стилвелл прошёл в комнату для допросов — оценить, что именно он успел аккуратно сложить вдоль стены. По регламенту на каждую найденную или забытую вещь стоимостью от ста долларов полагалось составлять опись: что именно, когда сдано, кто принял и какие меры предприняты, чтобы найти владельца.
Этим в основном занималась Мѐрси, но у офис-менеджера и без того хватало забот, и опись находок оказывалась в самом низу списка. Чаще всего попросту ждали: вдруг хозяин сам объявится.
Самым крупным экспонатом был сапборд длиной около двух с половиной метров, забытый на пляже Дескансо семь недель назад. К доске Мѐрси приклеила листок описи. Стилвелл переставил её к противоположной стене — туда, где предполагал собрать всё, что заберут для церковной распродажи.
Потом принялся за остальное. Складные пляжные кресла, дорогое спиннинговое удилище с катушкой и подобранный к ним ящик для снастей, разрозненная одежда — ни на чём ни малейших следов хозяина. Всё это он перенёс к «стене пожертвований».
В пластиковом ящике лежали найденные кем-то телефоны — все с паролями, отследить их Мѐрси не могла. Отдельный короб был доверху забит снаряжением для дайвинга, оставленным у дайверского спуска возле казино. Эти короба отправились туда же.
Рюкзаков было три, и один из них выглядел почти новым — походный «Hyperlite Unbound». Стилвелл знал, что это топовая модель и стоит больше трёхсот долларов: сам приценивался прошлой зимой, выбирая подарок Таш, которая по нескольку раз в год выбиралась с палаткой на остров.
Опись, заполненная Мѐрси, была заправлена в боковой сетчатый карман. Стилвелл вытянул листок: рюкзак сдали два месяца назад. Некая Ленор Бопре нашла его на скамейке на Кресент-авеню у пирса и принесла в участок.
Он расстегнул молнию и вывалил содержимое на стол. В основном это была женская одежда — футболки, джинсы, бельё, — что Стилвелла не удивило: рюкзаки этой марки выпускались с разной длиной спинки, и этот был короткой, женской размерности.
Из снаряжения нашлись мелочи: миниатюрный фонарик, водонепроницаемый контейнер со спичками, аптечка, компас на запястном ремешке и термос-бутылка. Стилвелл методично прошёлся по каждому кармашку на молнии — искал хоть что-то, что могло вывести на хозяйку. Обнаружились маленькая пудреница, четыре тампона в индивидуальной упаковке, гигиеническая помада и связка из пяти ключей.
На одном красовалась эмблема «Форда» — ключ старого образца, который вставляется в замок зажигания, а не электронный брелок, как у большинства современных машин. Из остальных четырёх выделялся только один: ключ «Medeco» с крупной квадратной головкой. На ней было выбито название и номер мастерской, а рядом — слова «КОПИИ НЕ ДЕЛАТЬ».
С продукцией «Medeco» Стилвелл сталкивался по прежним делам и сам пользовался такими: дорого, но за свои деньги получаешь надёжный, защищённый от взлома замок.
Код мастерской — 562 — относился к юго-западу округа Лос-Анджелес: Лонг-Бич и северные приморские городки округа Ориндж. То, что за этим дорогим рюкзаком никто не пришёл, всё больше его интриговало. Он достал телефон и набрал номер, выбитый на ключе. Ответили почти сразу — голос мужчины, отдающий многолетней табачной сипотцой.
— «Голд-Коуст. Замки и ключи». Чем могу помочь?
— Здравствуйте, моя фамилия Стилвелл. Я детектив управления шерифа округа Лос-Анджелес. С кем я говорю?
— Барн. Это моя контора.
— Барни?
— Нет, просто Барн. Я малость крупноват, вот меня и зовут Барн — сокращение от Barn Door, «амбарная дверь». Чем могу быть полезен, детектив?
— Я веду расследование. У меня в руках ключ с названием и номером вашей мастерской. Можно ли установить владельца?
— Зависит от того, что за…
— Это «Medeco», и на головке под названием мастерской вытиснены цифры.
— Тогда, как я люблю говорить, дело — в замке. По «Medeco» мы храним записи: на случай, если кому-то понадобится дубликат.
— Даже когда на ключе написано «Копии не делать»?
— У нас остаётся имя клиента — только он и может заказать копию. Какой там номер?
Стилвелл продиктовал шесть цифр и подождал, пока Барн вобьёт их в компьютер.
— Странная штука, — произнёс тот.
— А именно?
— Я этот случай помню. Из-за неё приходила полиция.
— Из-за кого?
— Клиентка — Энджела Метье. Так у нас в базе. Полицейские заходили, расспрашивали: она пропала.
— Когда это было?
— Ох, года три-четыре назад. Они нашли квитанцию на ключи, которые мы ей делали, и хотели понять, не говорила ли она, зачем ей понадобились замки «Medeco» — мол, не было ли угроз. Думали, может, у неё был преследователь.
Стилвелл помолчал, прокручивая услышанное.
— Вы уверены, что три-четыре года? Не позже?
— Да я тут на экран смотрю. Работу у неё в квартире мы делали в марте двадцать второго. А вскоре после этого ко мне и заявились копы.
— Полиция Лонг-Бич?
— Нет, ребята из LAPD. Она жила там, у них.
— Не знаете, она потом не нашлась? Может, объявилась где?
— Насколько я слышал — нет. Какое-то время о ней писали в газетах, и я ещё подумал:
— Если правильно помню, в итоге решили, что она сама куда-то уехала, — добавил Барн. — Ну, добровольно.
Стилвелл спросил, где именно делали работу для Энджелы Метье. Барн назвал адрес на Пасифик-авеню в Сан-Педро. Район Стилвелл знал: рядом стоял «Лайтхаус», джаз-клуб, куда он часто заглядывал, ещё когда жил на материке. Адрес и подтверждал, что приходили из LAPD: Сан-Педро входит в черту Лос-Анджелеса.
— Случайно не помните имени детектива?
— Нет, но если дадите минуту — найду визитку. Полиция ко мне нечасто заходит, так что, кажется, я сунул её к себе в стол.
— Конечно, поищите.
— Минутку.
Стилвелл услышал, как трубку положили на твёрдое. Пока он ждал, в голове крутилось несоответствие:
Он снова поднял рюкзак и заметил, что на мягкой спинной панели, прилегающей к позвоночнику, маркером прочерчена ломаная линия. Похоже на кардиограмму — или на сейсмограмму несильного землетрясения.
— Так, нашёл, — сказал Барн. — На карточке: «Детектив Брайс Кауфман, отдел розыска пропавших без вести, LAPD».
Стилвелл опустил рюкзак на стол.
— Телефон есть?
Он записал номер, продиктованный Барном.
— Вы мне очень помогли.
— А вы что думаете — она там где-то жива?
— Этого я не знаю. Но попытаюсь выяснить.
ГЛАВА 9
Сложив вещи обратно в рюкзак, Стилвелл отнёс его к себе в кабинет и набрал Кауфмана. Звонок ушёл на голосовую почту; Стилвелл оставил номер и сказал, что речь идёт об Энджеле Метье.
— Я нашёл её рюкзак, — добавил он.
В ожидании ответа он набрал Таш — в кабинет начальника гавани в конце Грин-Плэжер-пирса.
— На сколько у вас хранится архив с портовых камер? — спросил он.
— Кажется, девяносто дней, — ответила Таш. — Три расчётных периода. Если кто-то начинает спорить, сколько простоял у нас, мы поднимаем видео и показываем.
— А есть такая, в кадр которой попадают пляж и скамейки на Кресент?
— Есть, — сказала Таш. — Над первым киоском на пирсе. Она в основном смотрит на причал для шлюпок, но и Кресент в кадре прилично.
Стилвелл заглянул в свои записи.
— Хорошо. Мне нужен этот ракурс за девятое февраля. Сможешь подготовить?
— Конечно. Когда подъедешь?
— Минут через десять, если успеешь.
— Приезжай. Будет открыто и готово к просмотру. У нас сегодня тихо даже для вторника, хоть какое-то занятие.
Положив трубку, Стилвелл вышел из кабинета и пересёк дежурную, направляясь в туалет. Нужды у него не было — он просто хотел мелькнуть в кадре на случай, если Корум всё-таки приглядывает за ним по камерам.
Затем — громко, для камеры и для Мѐрси заодно, — он объявил, что будет звонить из кабинета и просит не беспокоить без крайней необходимости. Мѐрси кивнула; Стилвелл вернулся к себе, закрыл и запер дверь.
После этого подошёл к окну, открутил створку, снял москитную сетку, перелез через подоконник и спрыгнул за живую изгородь, тянувшуюся вдоль всего здания. Через минуту он уже шагал по Каталина-авеню к пирсу.
Когда он вошёл, у Таш на экране уже стоял заготовленный ракурс с видом на Кресент. Для первого просмотра Стилвелл пустил запись на ускоренной перемотке. По рапорту Мѐрси, рюкзак Unbound сдали в участок в 14:15.
Камера снимала скамейки метров с сорока пяти. Таш встала у него за плечом, и он ткнул пальцем в экран.
— Это самый удачный угол на эти скамейки?
— Да, извини. Я же говорила: камера смотрит на причал для шлюпок, а не на скамейки.
Просмотр получился муторным. Стилвелл останавливал запись всякий раз, как кто-нибудь садился на одну из четырёх скамеек, выстроившихся вдоль набережной у площади. Вид оттуда считался одним из лучших на острове, так что задерживать ползунок приходилось часто.
Только отмотав до 11:15, он заметил рюкзак Unbound. Стилвелл сбросил скорость до нормальной и стал смотреть, как на крайнюю скамейку садится мужчина и ставит рядом с собой характерную чёрно-белую сумку.
Стилвелл остановил кадр.
— Так, можем увеличить?
— Пусти меня, — сказала Таш.
Он уступил место, Таш растянула картинку. Пиксели поползли, изображение поплыло. И всё же видно было: на голове у мужчины бейсболка с каким-то нечитаемым логотипом, на лице — солнцезащитные очки и маска.
Со времён пандемии COVID прошло уже больше пяти лет, и хотя кое-кто по-прежнему ходил в масках, делали это уже немногие.
— Распечатать?
— Да, пожалуйста. И пусти запись дальше.
Тэш отправила стоп-кадр на принтер и снова включила воспроизведение в реальном времени. Мужчина на скамейке как будто наслаждался видом гавани. Но через пять минут он спокойно поднялся и ушёл, оставив рюкзак.
Никто из находившихся на площади и на соседних скамейках, похоже, этого не заметил. Стилвелл проследил, как мужчина перешёл Кресент и зашагал вверх по Каталина-авеню. Скоро он исчез из кадра.
— Остановить?
— Нет, перемотай до половины второго. Рюкзак сдали к нам чуть позже двух.
Тэш сделала, как он попросил. На отметке 13:42 на скамейку подсела женщина с рожком мороженого и заметила рюкзак. Она завертела головой в поисках хозяина. Даже встала, повернулась к площади, подняла рюкзак повыше и, кажется, что-то крикнула туристам. Но никто не признал его своим.
— Прокрути ещё раз момент, когда он его оставил, — попросил Стилвелл.
Тэш отмотала к 11:10, и они снова смотрели, как человек в маске опускается на скамейку, потом встаёт и уходит, оставив рюкзак.
— Что он, по-твоему, делает? — спросила Таш.
— Не знаю. Но впечатление такое, будто он знал, что его снимают, и хотел, чтобы рюкзак нашли и сдали в участок.
— Избавляется от улики?
— Скорее наоборот — хочет, чтобы мы её нашли.
— Это, между прочим, жутковато.
— Да.
— Скинешь мне ссылку на ролик? — спросил Стилвелл.
— Конечно. И сейчас принесу распечатку.
Тэш встала и пошла к принтеру. Вернувшись, спросила, готовят они сегодня дома или идут куда-нибудь поужинать.
— Я, вообще-то, думал съездить на материк. Навестить Илсу. Поедем вместе, если хочешь.
— Нет, спасибо. Как она?
— По последним сведениям — держится. Но она на ИВЛ и под седацией.
— Это нехорошо. Долго ей ещё так?
— Не знаю. Хочу быть рядом — поймёт она, что я там, или нет, неважно. Точно остаёшься?
— Точно. Не переживай.
— Спасибо, что понимаешь.
— Да брось.
— Ладно, я пошёл работать, — сказал Стилвелл. — Дам знать, если решу ехать.
Тэш проводила его до двери и быстро поцеловала. Он зашагал по пирсу к Кресент. По дороге зазвонил телефон. Лайонел Маккей, репортёр из еженедельника «Каталина-Колл». Стилвелл ответил на его вопрос ещё до того, как тот успел его задать.
— Если это про стрельбу на лётном поле, я не имею права комментировать, Лайонел.
— Но вы же там были, когда всё случилось.
— Это ничего не меняет. Вам нужен капитан Корум.
— Он мне никогда не перезванивает.
— Доля репортёра.
— Да уж, не говорите.
Стилвелл промолчал.
— Я слышал, у вас в камере кто-то сидит. Это связано со вчерашним?
— Без комментариев.
— Ну, Стил, ну же, — протянул Маккей.
В голосе у того отчётливо проскользнула просящая нотка, но Стилвеллу было всё равно.
— Звоните капитану. Мне пора.
Он сбросил вызов, подходя к открытому окну своего кабинета. Влез внутрь, поставил на место сетку, закрыл окно и вышел в дежурную — мелькнуть в кадре. Подошёл к столу Мѐрси.
— Меня кто-нибудь искал?
— В последнее время — нет, — ответила Мѐрси.
Телефон в кармане завибрировал. Стилвелл достал его, ожидая снова увидеть Маккея, но номер оказался знакомый — Брайс Кауфман из отдела пропавших без вести.
— Мне надо ответить.
Он направился к себе, уже на ходу принимая вызов.
— Сержант Стилвелл. Чем могу помочь?
— Кауфман, LAPD. Вы оставили мне сообщение по Энджеле Метье.
— Да, секунду.
Стилвелл закрыл за собой дверь и сел за стол.
— Я хотел узнать, что с этим делом.
— Знаете что, давайте начнём с того, что у вас, — сказал Кауфман. — Вы сказали, нашли её рюкзак. Где?
— Я на Каталине. Он лежал у нас в «бюро находок». Сегодня я начал разбирать всё это барахло, и попался походный рюкзак. В кармашке — связка ключей. Один из них, «Medeco», я отследил до Метье. Точнее, мастер сказал, что ключи её.
— И этот рюкзак у вас лежит уже четыре года?
— Нет, всего около двух месяцев. Сдали девятого февраля. Какая-то женщина нашла его на скамейке с видом на гавань.
На том конце повисло молчание.
— Я понимаю, — сказал Стилвелл. — Её нет уже четыре года, почему рюкзак всплывает только сейчас?
— Бессмыслица какая-то.
— У меня есть кадр с портовой камеры — там видно мужчину, который его оставил. Только лица не разобрать.
— Всё равно пришлите.
— Пришлю. Но расскажите, что было с делом и что я могу сделать отсюда.
Кауфман снова надолго замолчал.
— Слушайте, я вас не знаю, а вы — меня, — сказал он наконец. — Вы в участке шерифа в Авалоне, верно?
— Верно.
— Тогда я перезвоню вам на городской номер участка.
— Дать?
— Нет, сам найду. Дайте мне пару минут.
Кауфман отключился.
Пять минут спустя на его аппарате загорелась одна из внешних линий. Стилвелл дал Мѐрси ответить — и вскоре зажужжала внутренняя.
— Детектив Кауфман из LAPD, — сказала она.
— Соединяй.
Он снял трубку.
— Так, на чём мы остановились? — сказал Кауфман.
— Кажется, вы как раз собирались объяснить, зачем понадобилась эта предосторожность с перезвоном.
— Хотел убедиться, что говорю с тем, за кого вы себя выдаёте.
— То есть?
Снова долгая пауза.
— Ладно, скажу, — произнёс Кауфман. — Это не обычная пропажа без вести. Где-то ходит человек, который время от времени звонит мне и расспрашивает о ней. Всегда с одноразового, не отследить. И говорит вещи, после которых я почти уверен: это он её и похитил.
Стилвелл взглянул на мутную распечатку с мужчиной на скамейке, которую сделала ему Таш.
— Какие именно вещи?
— Да я уж и не помню, — ответил Кауфман. — Надо забрать дело обратно из отдела «висяков».
— У вас в розыске пропавших без вести есть отдельная группа по «висякам»?
— Нет, но это дело шумнуло. Из тех, по которым мы сразу подумали: эта девушка не вернётся. Понимаете, о чём я? По её профилю не сходилось, что она просто взяла и уехала по своей воле. А с год назад «висяки» запросили материалы — хотели сопоставить со своим.
— И сопоставилось?
— Мне так и не сообщили. Сами знаете, как это бывает: своих дел хватало.
— Ясно. А кому именно у них оно ушло?
— Там в основном волонтёры. Всё идёт через старшую — Баллард. Рене Баллард. Она и запросила.
— Телефон есть?
Кауфман продиктовал номер.
— Только не рассчитывайте, что они там много накопали, — сказал он. — У них тысяч шесть нераскрытых. И это с уже найденными телами.
— Понял. Прежде чем отпустить вас, ещё пара базовых вещей. Я слышал, четыре года назад тут, у нас, искали Энджелу. До меня ещё. Что вас сюда вывело?
— Её машина. Мы нашли её на парковке «Каталина-экспресса». Энджела ходила в походы чуть ли не с гёрл-скаутского возраста. Этот самый рюкзак, о котором вы говорите, пропал, плюс часть походного снаряжения. Вот мы и решили, что она поехала на остров. Только подтверждения так и не нашли. По кредитке билет на «Экспресс» не пробивался. Только машина на парковке — и больше ничего.
— И в самой машине ничего?
— Ничего. Ни следов крови, ни признаков борьбы.
— А что за машина?
— Это была… «Мини». Да, «Мини Купер».
— Точно? Не «Форд»?
— Точно «Мини». А почему вы решили, что «Форд»?
— Из-за ключей в рюкзаке. Там был ключ с эмблемой «Форда». Старого образца, не электронный брелок.
— Странно. Про «Форд» ничего не помню. Спросите у Баллард.
— Спрошу.
ГЛАВА 10
Стилвелл набрал номер Рене Баллард, который дал ему Кауфман. Трубку снял мужчина.
— Отдел нераскрытых дел, Лаффонт.
— Здравствуйте. Мне нужна детектив Баллард.
— Она занята. Могу чем-то помочь?
— Я хотел переговорить с ней по одному делу.
— И что за дело?
— Энджела Метье. Пропавшая без вести.
— С этим я и сам справлюсь. С кем имею честь?
Стилвелл замешкался.
— Детектив-сержант Стилвелл, управление шерифа округа Лос-Анджелес, — наконец представился он.
— И у вас есть что-то по Энджеле? — спросил Лаффонт.
— Я хотел бы обсудить это с детективом Баллард. Можно оставить сообщение?
— А могу узнать, почему вы позвонили именно сюда?
— Сначала я набрал Кауфмана в отделе пропавших без вести. Он посоветовал связаться с детективом Баллард — мол, дело теперь у неё.
— А Кауфману зачем звонили, сержант Стилвелл?
— Я работаю на Каталине. Нашёл её рюкзак. Слышал, что несколько лет назад делом занимался Кауфман — тогда ещё в пропавших без вести.
— Хорошо, секунду, не кладите трубку.
Стилвелла перевели на удержание, не дав ответить. Он прождал почти минуту, прежде чем линия снова ожила.
— Сержант Стилвелл? — сказал Лаффонт. — Вы на громкой связи. Со мной детектив Баллард.
— Здравствуйте, сержант. Это Рене, — раздался женский голос. — Коллега говорит, вы полагаете, что у вас рюкзак Энджелы Метье.
— Я не полагаю — я знаю это наверняка, — ответил Стилвелл.
— Похвальная уверенность. Только её нет уже довольно давно. Где вы нашли рюкзак?
— Его сдали в «бюро находок» нашего участка в Авалоне два месяца назад. Чёрно-белый Hyperlite Unbound. Внутри — связка ключей. Один Medeco удалось отследить до Энджелы по клейму мастерской. Я просмотрел запись с портовых камер: есть мутное видео и стоп-кадры — мужчина оставляет рюкзак на скамейке, явно для того, чтобы вещь заметили.
Ни Баллард, ни Лаффонт не отозвались.
— Вы наверняка забрали дело из пропавших без вести, потому что оно стыкуется — или хотя бы перекликается — с тем, что ведёте сами.
Молчание.
— Скорее всего, у вас дело с телами, — продолжал он. — Я мог бы оказаться полезен. Раньше работал в убойном.
— Вы делаете слишком много допущений, сержант, — заметила Баллард.
— Я называю это чутьём. И моё чутьё подсказывает, что одна из ваших жертв ездила на «Форде». На старой модели.
На этот раз ответ последовал без паузы.
— С чего вы взяли?
— С того, что в связке пять ключей. Один — Medeco. А ещё там ключ с эмблемой «Форда». И вот это не сходится: Энджела Метье ездила на «Мини Купере».
Снова молчание.
— Алло, есть кто? — окликнул Стилвелл.
— Есть, есть, — отозвалась Баллард. — У вас имя есть, сержант?
— Есть. Но все зовут меня Стил.
— Что ж, Стил, нам нужно увидеть рюкзак и ключи. Когда мы можем их забрать?
— Я сам их привезу. При условии, что вы возьмёте меня в дело.
— Не уверена, что это сработает. Мы ведём расследование больше года, и я не могу…
— Понимаю, — перебил Стилвелл. — Вы знаете дело, а я нет. Зато я знаю остров, а вы — нет. Так что переговорите с кем нужно и перезвоните, когда решите.
Он начал диктовать номер участка.
— Минутку, минутку, — остановила его Баллард. — Уверена, мы что-нибудь придумаем. Межведомственное сотрудничество — всегда хорошее дело.
Теперь умолк Стилвелл.
— Вы там? — спросила Баллард.
— Здесь. Я ведь угадал насчёт ключа от «Форда»?
— Угадали. Когда сможете привезти рюкзак?
— Завтра у меня выходной. Сяду на катер.
— Отлично.
ГЛАВА 11
Отдел нераскрытых дел LAPD располагался в учебном центре «Аманссон» рядом с аэропортом. Стилвелл там никогда не бывал. С Каталины он отправился первым катером, везя походный рюкзак Энджелы Метье в кухонном мусорном пакете с затяжкой.
На долгосрочной стоянке у причала «Каталина-экспресс» у него стоял старенький «Бронко», но за две недели простоя пятидесятилетний мотор отказался запускаться. История превращалась в привычную. Стилвелл подозвал смотрителя; тот в конце концов притащил пусковое устройство и за двадцать долларов оживил машину.
До «Аманссона», где его ждали Рене Баллард и Том Лаффонт, Стилвелл добрался только к десяти утра.
Следователи занимали несколько сдвинутых столов посреди громадных стеллажей с папками — на их фоне рабочее место казалось крошечным. «Висяки» прибывали так густо, что стеллажи поставили на рельсы и сдвигали гармошкой, освобождая место для новых. Над входом кто-то маркером вывел: «Библиотека потерянных душ».
Баллард и Лаффонт уже ждали. Баллард оказалась темноволосой, дочерна загорелой женщиной чуть за сорок. Она походила на сёрфингистку и была одета по-простому: чёрное поло, штаны-карго.
Лаффонт же выглядел сухо и официально — в пиджаке и галстуке, со сложенными на груди руками. Он стоял рядом с Баллард, которая сидела во главе сдвинутых столов. Кроме них, в комнате не было ни души.
Когда рукопожатия закончились, Стилвелл приподнял пакет.
— Вот, — сказал он.
— Его обрабатывали? — спросила Баллард.
— Пока нет. Я перебрал содержимое, ещё не зная, что это. И наш дежурный администратор тоже заглядывала, когда рюкзак сдали.
— Хорошо, придётся провести экспертизу, — сказала Баллард, забирая пакет. — А ключи?
Стилвелл достал из кармана зип-пакет со связкой и протянул ей. Баллард приняла его и предложила сесть. Лаффонт тоже опустился на стул.
— Итак, — сказал Стилвелл. — На чём мы остановились?
— Я переговорила с капитаном. Мы готовы ввести вас в курс дела. Только давайте договоримся сразу: дело ведёт LAPD. Мы уже полтора года работаем по этому человеку.
— С моей стороны вопросов нет. На Каталине сделаю всё, что смогу. Если придётся работать где-то ещё — у моего капитана пойдёт крапивница. У него на мои отлучки с острова — аллергия.
— Как вас вообще занесло на Каталину? — спросил Лаффонт. — Опыт у вас солидный, а там, судя по всему, такой работы немного.
— Длинная история, — сказал он. — Но раз меня уже проверили — версию вы наверняка слышали. На одном расследовании я кое-кого задел. Меня сослали на Каталину — остыть. А там случилось то, чего я не ждал: мне там понравилось. И я сказал начальству, что хочу остаться.
— Что ж, насколько эта история завязана на Каталину, мы пока не знаем, — сказала Баллард. — Но мы вам её изложим — а там, глядишь, что-нибудь да выскочит, сейчас или позже.
— Меня устраивает. И вот ещё, на всякий случай.
Он развернул распечатку со смазанным стоп-кадром: человек, оставивший рюкзак. Протянул Баллард.
— Чёрт, было бы идеально, если бы по этому снимку получилось его опознать, — сказала она. — Стоит передать запись нашим спецам по изображению? Вдруг вытянут?
— Камера была минимум метрах в сорока пяти.
— Тогда, пожалуй, не стоит, — заметил Лаффонт.
В режиме слаженного дуэта Баллард и Лаффонт принялись излагать суть расследования, которое вели уже полтора года.
— Всё началось в Гриффит-парке, — сказала Баллард. — Турист, чуть ниже обсерватории, наткнулся на кости, выкопанные зверьём.
— При раскопках подняли полный скелет молодой женщины, — продолжил Лаффонт. — Причина смерти, по всей вероятности, — удушение: подъязычная кость раздроблена. Дату гибели установить не удалось. Насколько мы смогли определить, в земле она пролежала лет восемь–десять, прежде чем её нашли животные.
— Так это и стало «висяком», — сказала Баллард. — И повисло на нас.
— Но лаборатория сумела извлечь ДНК из костного мозга, — подхватил Лаффонт. — И она совпала с заявлением о пропаже. Сейчас по делам, где не исключают криминал, всё чаще закладывают ДНК в базу.
Лаффонт перевёл дух.
— Жертву звали Кэндис Нири. Двадцать восемь лет, жила в Лос-Фелисе, обожала Гриффит-парк. Часто ходила одна. О её пропаже заявили в 2016-м. Поиски были, но ничего не дали. Кроме машины — она стояла у обсерватории. «Форд Мустанг». Заперт, без ключа.
— На разовый случай это не походило, — сказала Баллард. — Мы составили профиль Нири и стали искать похожие. Энджела Метье — одна из них.
— Мы искали женщин-туристок, около двадцати с лишним, тёмные волосы, спортивные, уверенные в себе, привыкшие ходить и ночевать в палатке в одиночку, — перечислял Лаффонт, загибая пальцы. — Когда таких объявляли в розыск, считалось, что они просто заблудились. Криминал поначалу не подозревали.
— Иногда — месяцами, а то и до года, — добавила Баллард. — Логика была такая: рано или поздно тело найдут в расщелине или под обрывом.
— Сколько в итоге набралось совпадающих с профилем Нири? — спросил Стилвелл.
— Четыре, — сказала Баллард. — Нири, Метье, женщина, пропавшая девять лет назад в национальном лесу Анджелес, и дело 2011 года — мать двоих маленьких детей, исчезла в каньоне Малибу.
— Но на связке пять ключей, — заметил Лаффонт. — Возможно, об одной мы ещё не знаем.
Повисла мрачная пауза. Первым её нарушил Стилвелл.
— Эти две последние. Каньон Малибу и национальный лес Анджелес. Это округ. Шерифа подключали?
— Это юрисдикция Службы национальных парков, — ответила Баллард. — Мы с ними работаем, но убойного отдела у них нет.
— А по подозреваемому? Хватает на профиль?
— Считали, что хватает, — пока не появился рюкзак. По нашей версии — он очень умён, скорее всего, какой-то профессионал. Планировщик. Сам ходит в горы. Жертв, вероятно, выслеживал неделями.
Баллард чуть помедлила.
— Могила, в которой он закопал Нири, была глубиной четыре фута — это около метра двадцати. Тут и труд, и расчёт. Он явно не хотел, чтобы её нашли. Обычно ниже метра животные уже не докапываются. Это о многом говорило — или мы так думали. Мы видели его «невидимкой»: убийца ниже радаров, чей психологический выигрыш — в охоте и убийстве, а не в публичном ужасе вокруг найденных жертв.
— И не в игре с полицией, — добавил Лаффонт. — Им безразлична вся эта «кошки-мышки», «я умнее вас».
— Но теперь весь профиль, похоже, мимо, — сказала Баллард. — Он явно хотел, чтобы рюкзак с ключами нашли. У него что-то сдвинулось. Думаю, он пытается завязать диалог. Хочет нашего внимания. Самолюбие у него немалое.
Стилвелл кивнул.
— И куда мы двигаемся дальше?
— До сих пор мы пытались связать жертв, — сказала Баллард. — Найти общее — помимо того, что все ходили в походы. Друг друга они, насколько удалось установить, не знали. Но где-то должна быть точка пересечения с нашим клиентом.
— Мы исходим из того, что ищем человека, который знает эти тропы и подходит к жертвам как такой же турист, — добавил Лаффонт.
— Вы не думали выйти на публику? — спросил Стилвелл. — Ну, вбросить и посмотреть — не отзовётся ли кто из туристов с какими-нибудь странными встречами на тропах?
— До сих пор — нет, — ответила Баллард. — Не хотели, чтобы он понял: мы у него на хвосте. Но после фокуса с рюкзаком, пожалуй, это и есть наш ход. Беда в том, что доказательной связки между делами у нас нет. Всё косвенное — на одних совпадениях профилей жертв. Поговорю с капитаном. Может, выкатим этот размытый кадр и посмотрим, что прилетит.
— Цирк, понятное дело, будет, — заметил Лаффонт.
— Будет, — согласилась Баллард.
— Что мне делать? — спросил Стилвелл.
— Возвращайтесь на Каталину. Копайте по Энджеле Метье — глубоко. Найдите то, что пропустили раньше.
— Её соседка по квартире рассказывала, что Энджела собиралась пройти что-то под названием «Транс-Каталинская тропа», — сказал Лаффонт. — Знаете её?
— Это около шестидесяти километров через весь остров.
— Она шла её отрезками. В тот раз была на острове в третий раз. И не вернулась.
Он кивнул.
— Хорошо, этим я займусь.
— Отлично, — сказала Баллард.
— У вас есть медиа-папка по делам, которой можно поделиться? Хочу посмотреть, как эти случаи освещали в прессе.
Баллард взглянула на Лаффонта и кивнула.
— Дайте Тому свой имейл — он всё пришлёт.
— Есть смысл мне ещё раз поговорить с соседкой?
— Не запрещаю, но, думаю, оттуда мы уже всё выжали. Том пришлёт и краткие протоколы всех допросов на сегодня.
— Отлично.
— Спасибо вам, — сказала Баллард. — У нас тут всё на волонтёрах, кроме меня. Любой помощи будем рады.
— Принято. Буду на связи.
— Мы тоже, — отозвалась Баллард.
ГЛАВА 12
Ильза Рамирес лежала в реанимации больницы «Торренс Мемориал». Стилвелл заглянул туда по дороге из учебного центра «Аманссон» к причалам «Каталина-экспресс» в Лонг-Бич. Ему сказали, что её ввели в искусственную кому, но он всё равно хотел зайти — пусть она и не узнает, что он был рядом.
Её поместили в одиночную палату со смотровым окном. У двери дежурил помощник шерифа в форме — хотя всерьёз никто не считал, будто Рамирес угрожает что-то извне. Главная угроза была внутри: собственные органы могли в любую минуту отказать.
Стилвелл стоял у окна и думал о тех двадцати минутах, что спасательный вертолёт добирался до них, и о крови, которую он так и не сумел остановить. Пулей ей разворотило шею. Он пытался зажать рану повязкой из аптечки, но та промокла насквозь.
— Не знаете, кровь нужна? — спросил он у дежурного.
— Не-а, желающих сдать — целая очередь, — ответил тот. — А вот молитвы ей, пожалуй, не помешают.
— Это да. А родные?
— Были. Целая компания приехала из Сан-Диего.
— Хорошо.
В кармане у Стилвелла зажужжал телефон. Капитан Корум. Стилвелл двинулся по коридору, отвечая на звонок.
— Капитан.
— Стил, сегодня я тебя на камерах не видел. С чего бы?
— С того, что среда и четверг у меня выходные, помните?
— Точно, точно. Ты дома?
— Нет, перебрался на материк. Сейчас в больнице, заехал к Рамирес.
— Как она?
— Без перемен. Кома, трубка — всё как было.
— Чёртова беда. Даже если вытянет — со службой покончено.
— Может быть.
— Слушай, я звоню сказать: со скамейки запасных ты снят. С пятницы выходишь в полный наряд.
— Быстро. Что-то в личное дело впишут?
— Нет, в этот раз обошлось. Что в аэропорту случился прокол — очевидно, но твои попытки спасти Рамирес перевесили чашу весов у комиссии. Ни взыскания, ни порицания. Радуйся.
— Радуюсь, капитан. А как продвигается уголовная сторона?
— Отрабатывают все версии.
— Куигли проверяют?
В трубке повисла короткая пауза.
— С какой стати его проверять? — наконец произнёс Корум.
— Это была его наводка, его осведомитель, — сказал Стилвелл. — Я подумал, за это потянут — попробуют выяснить, кто был его человеком. В досье на осведомителей же должно быть, верно?
— Уверен, они и это смотрят.
— Капитан, можно вопрос?
— Давай. Может, и не отвечу — но давай.
— За что Куигли перевели на Каталину?
Корум ответил не сразу.
— Это не твоего ума дело, Стил, — сказал он наконец. — С чего ты вообще об этом?
— Прикидываю варианты, — отозвался Стилвелл. — Его сюда сослали пару месяцев назад, а потом — раз! — у него наводка на сброс именно здесь. Бывает, не спорю, но согласитесь, многовато совпадений.
— Уверен, и это учитывают. Только это не твоё дело — откуда такой интерес?
— Не моё, капитан. Но остров — мой. Просто хотелось бы знать чуть больше о тех, кого мне сюда присылают. Кстати, об этом: я остался без двух сотрудников. Нужны замены или санкция на сверхурочные.
— Замены пришлю со следующей ротацией. А пока даю восемьдесят часов сверхурочных — раскидай по людям. Не транжирь.
— Понял.
— Хорошо. И запомни: со скамейки тебя сняли, но это дело — не твоё. Comprende, mi amigo?
— Comprendo, capitán, — ответил Стилвелл.
ГЛАВА 13
Стилвелл успел на последний «экспресс» до острова. Всю дорогу он просидел в закрытом «командорском» салоне, разгребая почту и сообщения. Таш он написал, спрашивая, откуда начинается третий отрезок Транс-Каталинской тропы. Ответ пришёл быстро: «Хермит-Галч».
Он решил, что на следующий день съездит туда — почувствовать места, куда направлялась Энджела Метье. У Таш как раз был выходной, и он собирался позвать её с собой:
Пока катер заходил в гавань, Стилвелл открыл на телефоне камеры участка — посмотреть, кто на смене и что там делается. Графиком дежурств занималась Мѐрси, и при двух выбывших сотрудниках задача была не из лёгких. Утром Стилвелл собирался обрадовать её восемьюдесятью часами сверхурочных от Корума.
В дежурной — пусто. Стол Мѐрси тоже пустовал, но шёл шестой час, и в этом не было ничего необычного. Однако по инструкции, пока в камере кто-то содержался, в участке обязательно должен был оставаться один из помощников.
Стилвелл переключился на камеры изолятора. Первая камера — пуста. Он проверил вторую: Каласа туда не переводили.
Каласа не было нигде.
Стилвелл тут же набрал мобильный Мѐрси. Та ответила тотчас, и он обошёлся без приветствий.
— Что у вас там творится? — спросил он. — Где Калас?
— Э-э, насколько я знаю, ничего не творится, — отозвалась Мѐрси. — Каласа забрали агенты ICE.
— Что? Когда?
— Около трёх. Пришли с распоряжением о передаче от федерального магистрата.
— Кто им его отдал?
— В участке был помощник Мейсон. Он с ними и оформлял.
— Мѐрси, я перезвоню.
Стилвелл сбросил вызов и полез в журнал звонков — искать номер агента ICE, с которым говорил о задержании Гонсало Каласа. Паром уже пришвартовался; Стилвелл поднялся со скамьи и пошёл к выходу вместе с туристами. Звонил он уже на сходнях.
— Агент Гордон, чем могу помочь?
Судя по звуку, Гордон ехал в машине.
— Это Стилвелл, с Каталины. Мне нужен Калас обратно.
— Э-э, о чём вообще речь?
— Гонсало Калас. Ваши приехали и забрали его.
— Впервые слышу.
— Бросьте. Может, не лично вы — но ваши кого-то прислали. Это подозреваемый в убийстве помощника шерифа, и я не хочу, чтобы он уехал ближайшим автобусом в Тихуану.
— Послушайте, я-то как раз ждал звонка от вас. Вы сказали, что он у вас под наблюдением и что наберёте, как только задержите. Забавно — звонка я так и не дождался.
— То есть вы никого за ним не присылали?
— Именно. Хотя он у нас в списке на изъятие. Если вы его оформляли, имя могло всплыть в системе.
Стилвелл молча шёл к участку.
— Стилвелл, вы там? — окликнул Гордон.
— Я перезвоню, — сказал Стилвелл.
Он сбросил вызов. Рации с собой не было, поэтому он набрал мобильный Мейсона. Звонок ушёл сразу на голосовую почту, но ящик оказался переполнен. Стилвелл надиктовал сообщение: Мейсону срочно вернуться в участок.
Через две минуты он вошёл через незапертую переднюю дверь — и обнаружил, что Мейсон уже на месте.
— Извините, я был в уборной, когда вы звонили, — сказал тот. — Как раз собирался перезвонить.
— Расскажите-ка про ICE и Каласа, — потребовал Стилвелл.
— Ну, двое из ICE заехали, сказали, что забирают его. С распоряжением от судьи.
— От какого судьи?
— От федерального магистрата, если точнее.
— Бумагу оставили?
— Нет, но я снял копию.
— Покажите.
Мейсон подошёл к столу, где помощники писали рапорты, и снял со стопки верхний лист. Протянул Стилвеллу.
— А значки, удостоверения? — спросил Стилвелл, проглядывая документ. — Проверяли?
— Значки были, — отозвался Мейсон.
— Фамилии записали?
— Да, но не на бумагу. Один — Ривера, как тот питчер. Это запомнил. Второго — уже не уверен.
На первый взгляд распоряжение о передаче выглядело подлинным. Но Стилвелл заметил оттиск печати магистрата Окружного суда США по Южному округу Калифорнии. Округ Лос-Анджелес относился к Центральному.
— Это из Южного округа, — заметил он.
— И что? — спросил Мейсон. — Это плохо?
— Просто странно, что они тащились за ним из самого Сан-Диего. Сказали, куда его увозят?
— Нет, только что приехали за ним и показали распоряжение.
Документ был на двух страницах, а подпись и печать магистрата — на третьей.
— Взгляните-ка, — сказал Стилвелл. — На странице с подписью шрифт другой, не находите?
Он протянул бумагу Мейсону, и тот стал перелистывать страницы, сравнивая шрифты.
— Э-э… может быть, — сказал он. — Трудно сказать.
— По мне, разный, — отрезал Стилвелл и забрал документ обратно.
— И что это значит?
— Они могли взять страницу с подписью от другого распоряжения и подколоть к этому.
— Зачем им это?
— Пока не знаю. Во сколько они приехали?
— Около трёх.
— На вертолёте?
— Э-э… не знаю.
— И вы уверены, что они из ICE?
— Ну, в общем, уверен. Я же говорю — значки были.
— Вещи его забрали?
— Да, забрали. Я что-то напортачил, шеф?
— Насколько я понимаю — нет.
— Тогда я обратно на патрулирование?
— Конечно. Я ещё какое-то время здесь побуду.
Мейсон взял со стола связку ключей. Уже у двери Стилвеллу пришла в голову новая мысль.
— Слушайте, вы же выходили в смены с Куигли, когда его сюда только перевели, верно?
— Несколько раз, — ответил Мейсон.
— Он когда-нибудь рассказывал, что у него случилось на материке? За что его сюда сослали?
— Да нет, в общем-то. То есть я спрашивал. Ну там, «Остров игрушек-неудачников» и всё такое. Спрашивал, кому он там перешёл дорогу. А он клялся, что никому ничего не сделал. Сказал только, что сам попросил перевод на остров — чтобы какое-то время полежать на дне.
— «Полежать на дне» — он точно так сказал?
— Сто процентов.
— А вы не спросили, почему ему надо «полежать на дне»?
— Нет, не спросил. Так, к слову пришлось.
— Ага. Ясно.
— Я могу идти?
— Идите, идите.
ГЛАВА 14
После ухода Мейсона Стилвелл прошёл на кухню, достал из холодильника банку «Диет-Колы» и заглянул в шкафчик в поисках чего-нибудь съестного. Выбор оказался скудный, и он мысленно отметил: надо попросить Мѐрси пополнить запасы.
На полке нашёлся пакет с кренделями, прихваченный зажимом, и наклейка с надписью: «Это Ильзы». Стилвелла вдруг резануло:
Он прошёл в кабинет, сел за стол и вывел на монитор камеры участка.
Перемотав запись к 14:20, он запустил воспроизведение. В 14:26 двое мужчин вошли через переднюю дверь. На обоих была тёмная, безликая штурмовая форма без знаков различия — точь-в-точь как в телерепортажах, где агенты ICE проводили облавы на нелегалов на материке. На головах — бейсболки с надписью «ICE».
Стилвелл переключился на камеру в дежурной. Мужчины вошли; Мѐрси поздоровалась и передала их Мейсону. Разговор слышался глухо — посетители стояли спиной к объективу и говорили вполголоса. Удалось разобрать лишь, как Мейсон попросил предъявить распоряжение о передаче от магистрата. Один из агентов протянул документ, и Мейсон бегло пробежал его глазами.
— Бумага остаётся у меня? — спросил он.
Ответ так и не удалось разобрать, сколько Стилвелл ни перематывал запись, прибавляя громкость.
— Тогда копию снять можно?
Видимо, ему кивнули, потому что он встал и направился к ксероксу. Сделав копию, повёл обоих в изолятор.
На записи оттуда было видно, как мужчины ждут, пока Мейсон отопрёт камеру. Затем они вошли и защёлкнули на Каласе наручники за спиной. Когда задержанного выводили, лица агентов на мгновение оказались в кадре, но козырьки бейсболок прятали почти всё от объектива, закреплённого в верхнем углу.
Подхватив Каласа под локти, агенты провели его через дежурную и вышли наружу. Стилвелл снова набрал Гордона.
— Я просматриваю запись. Двое в кепках с надписью «ICE» выводят Каласа из участка.
— Слушайте, после вашего звонка я проверил, — отозвался Гордон. — Насколько могу судить, это не наши. В системе Каласа нет. Значит, либо он ещё в пути, либо забирали не мы.
— Тогда продолжайте проверять и дайте знать, если всплывёт.
— Сделаю.
— Это убийство сотрудника полиции. Каласа надо вернуть сюда.
— Понял, понял.
Стилвелл сбросил вызов и уставился в экран, прикидывая, что делать дальше.
Допустить этого он не мог. Но и пренебречь тем, что Калас, возможно, на свободе, права не имел. Он решил начать со звонка Эрни Саймону в отдел убийств.
— Стил, что у тебя? — отозвался тот. — Наш красавец во всём сознался?
— У меня по нему как раз плохие новости, Эрни.
— Только этого мне и не хватало. Выкладывай, брат.
— Сегодня у меня был выходной, я ездил на материк, навещал Рамирес. Пока меня не было, к нам нагрянули из ICE и забрали Каласа.
— Вот же сволочи — они что, не знали, что он наш главный подозреваемый?
— Мы держали его только по их ордеру, помнишь? Либо не знали, либо плевать им было на наше дело.
— Какая дрянь. Кто им его выдал?
— На месте был один из помощников. У них имелось распоряжение о передаче от магистрата. Хочешь — пришлю, посмотришь.
— Толку-то. Это какая-то полная муть. Ты пытался выяснить, куда они его увезли?
— Звонил агенту, на чьё имя был оформлен ордер. Тот клянётся, что ни о каком вывозе не знает. Я сказал, что нам Калас нужен обратно, — но насколько он сам зашевелится, не уверен.
— Скинь мне его имя и номер. Я ему сам прикурить дам.
— Скину.
— И магистрата тоже. Возможно, придётся его подключать, чтобы предъявили задержанного.
— Хорошо.
— Знаешь, что мне стоило бы сделать? Слить в «Таймс», что ICE увели у нас из-под носа подозреваемого в убийстве помощника шерифа.
— Это ударит скорее по тебе, чем по ним. С этим вывозом что-то нечисто.
— А что именно?
— Сама манера. Распоряжение подписано магистратом Южного округа.
— Странно. По виду подлинное?
— На вид — да. Но помощник снял только копию, оригинал не оставил. Так что у меня его нет.
— Ладно, и копию тоже пришли. Я переговорю с капитаном — посмотрим, что он скажет. Что у вас там ещё? Слышал, тебя вернули в строй.
— Вернули. Спасибо тебе — какую бы роль ты в этом ни сыграл. Если что понадобится с острова — звони.
— Сейчас мне нужно одно: наш задержанный — обратно. Как, по-твоему, они вывезли его с острова?
— Вертолёт, катер береговой охраны — выбирай, если они настоящие. А если нет — могли просто сесть на «экспресс». Хочешь, проверю?
— Пока не надо. Дай мне сначала самому кое-что прощупать.
— Хорошо.
— Я перезвоню.
— Буду на связи.
Стилвелл успокоился: пока не выяснится, в федеральном ли Калас изоляторе или в бегах, у него остаётся пространство для манёвра.
Закончив разговор, он встал и подошёл к карте острова, висевшей на стене кабинета. На ней были обозначены проложенные туристические тропы, кемпинги и высоты. Глядя на карту, Стилвелл достал телефон и набрал Таш.
— Привет, что случилось? — спросила она.
— Опять вопрос по Транс-Каталинской тропе.
— Давай.
— Смотрю сейчас на карту. Ты говорила, что третий отрезок, по-твоему, начинается у Хермит-Галча.
— Да, верно.
— Это годится, если идти подряд — со второго отрезка сразу на третий. А если разбивать на этапы? До Хермит-Галча ведь не так-то просто добраться, правда?
— Хм. Ты про то, что в разные дни или приезды?
— Именно.
— Тогда, наверное, всё зависит от того, какой ты турист. Опыт, подготовка, снаряжение — всё это имеет значение.
— Скажем так — опытный. Хорошо подготовленный. Снаряжение по высшему разряду.
— Тогда, скорее всего, ты начнёшь третий отрезок от кемпинга на горе Блэк-Джек. Я бы оттуда и пошла.
Стилвелл провёл пальцем по тропе, пока не наткнулся на гору Блэк-Джек.
— Хорошо. А сколько ты в таком случае планировала бы пройти за день?
— Зависит от того, как часто останавливаешься — отдохнуть, поесть, просто полюбоваться видами. Но я бы дошла до Соупстоун-Куорри. Это недалеко, но рельеф там жёсткий. И высоко. До карьера всего километров пять-шесть, но это медленные километры — сплошные серпантины. А если у тебя амбиции, можно спуститься и до самого Литл-Харбора.
Стилвелл провёл пальцем по тропе до Литл-Харбора — на другой стороне острова.
— А до Блэк-Джека можно подбросить?
— Конечно, без проблем. Это легко устроить. А почему ты вообще о тропе расспрашиваешь?
— Меня здесь тогда ещё не было. Помнишь Энджелу Метье — туристку, которая пропала года четыре назад?
— Конечно. Я участвовала в поисках. Что-то новое появилось?
— Да нет, не сказать. Просто решил поднять это дело.
— Только не зацикливайся, как Лайонел.
Она имела в виду Маккея, репортёра из «Колл».
— А почему Лайонел зациклился?
— Не знаю, — ответила Таш. — Просто, когда её там искали, он много про это писал. Казалось, ему она была не безразлична — в отличие от твоего предшественника.
Стилвелл сменил тему:
— Завтра у тебя ведь по-прежнему выходной?
— Да. Хочешь сходить туда, осмотреться?
— Думал об этом. Просто чтобы понять, что за место. Но только если ты будешь проводником.
— С удовольствием. Только выйти надо пораньше. На такой высоте к полудню солнце шпарит зверски.
— Меня устроит. Завтра я свободен и могу выйти когда угодно.
— Ещё надо зарегистрироваться в природоохранном фонде, получить пропуска.
— Возьмёшь это на себя?
— Возьму. И вечером соберу рюкзак. Туда и обратно, верно? Без ночёвки?
— Без ночёвки. Мне нужно вернуться.
— Договорились. Когда ты сегодня будешь?
— Скоро поеду домой.
— Я тоже. Тогда и увидимся.
ГЛАВА 15
Положив трубку, Стилвелл остался стоять перед картой. Он отыскал на ней Соупстоун-Куорри и убедился, что — по крайней мере, на бумаге — до карьера от горы Блэк-Джек и в самом деле рукой подать.
Изучая обозначенные высоты, он заметил дорогу, отходившую от Транс-Каталинской тропы: она уходила на восток, к высокогорному аэродрому, и дальше соединялась с дорогой Эко-Лейк. Названия у этой ветки на карте не было, но проведена она была чёрной линией — в отличие от жёлтой, которой обозначалась тропа. Согласно условным знакам, чёрная линия означала дорогу, по которой можно проехать на машине.
Не отрывая взгляда от безымянной линии, он снова набрал Таш.
— Смотрю на карту — Транс-Каталинская тропа, и от неё, на горе Блэк-Джек, отходит дорога. Не подскажешь, что это за дорога?
— Похоже, ты про Блэк-Джек-роуд. Она идёт на восток?
— Да, прямо на восток.
— Тогда точно она. Спускается к роще «Железного Дерева» и к озеру Эко.
— А что за роща «Железного Дерева»?
— Это охраняемая зона. Каталинское «железное дерево» постепенно исчезает. Говорят, на острове осталось всего около сотни таких рощ. Та, про которую ты говоришь, — самая старая.
— Так роща — это вроде как несколько деревьев?
— У «железных деревьев» общая корневая система. По сути, вся роща — это одно дерево. Всё связано.
— Тогда почему они исчезают? Их же не зря называют «железными» — мол, крепкие, долговечные.
— Изменение климата — жара, засуха. Снаружи они твёрдые, а изнутри уязвимые. Как ты.
— Ну, это ещё вопрос. А завтра до этой рощи мы можем дойти?
— Можем, но это в стороне от тропы. Думаешь, это как-то связано с Энджелой?
— Не знаю. Увидимся дома, всё объясню. Мне сейчас надо закончить.
— Хорошо. Дома увидимся.
Стилвелл сбросил вызов и подошёл к столу. Достал из ящика чёрный маркер и вырвал листок из блокнота, лежавшего рядом с клавиатурой. Вернувшись к карте, он приложил белый лист и обвёл маркером Блэк-Джек-роуд.
Затем достал телефон и набрал номер, который ему дала Рене Баллард. Та ответила сразу.
— Стилвелл?
— Да. Слушай, ты ещё на работе?
— На работе.
— Рюкзак у тебя?
— Нет. Лаффонт по дороге домой завёз его в криминалистическую лабораторию.
— Ты его сфотографировала?
— Нет. Но в лаборатории наверняка снимут. Что случилось? Голос у тебя — на взводе.
— Так и есть. Подожди. Сейчас пришлю тебе фотографии.
Он отвёл телефон от уха, переключил на громкую связь, чтобы освободить руки. Отправил Баллард снимки рюкзака, которые сделал ещё до того, как запечатал его в мусорный пакет для отправки на материк. Затем сфотографировал лист с обведённой Блэк-Джек-роуд.
— Так, ты ещё на линии?
— Да.
— Снимки рюкзака дошли?
— Дошли. Что происходит?
— Звучит дико, но я заметил: на той панели, под лямками рюкзака, есть что-то вроде закорючки, нанесённой несмываемым маркером. Видишь?
Возникла пауза.
— Да, вижу. Закорючка. И что это значит?
— Сейчас, погоди. Пришлю ещё одно фото.
Он отправил снимок с листка.
— Получила?
— Получила.
— Видишь отметку на рюкзаке? Сравни её с тем, что я только что прислал.
Он подождал.
— Они одинаковые, — сказала Баллард. — Что это значит?
— Линия на бумаге — это то, что я только что обвёл с карты Каталины. Это горная дорога, которая выходит на ту самую тропу, по которой Энджела Метье собиралась идти, — она говорила об этом друзьям.
Баллард молчала.
— По-моему, наш убийца нарисовал на рюкзаке карту. И специально оставил рюкзак, чтобы мы её нашли.
— Карту того места, где он её спрятал?
— Похоже на то.
— Ты прав. Это действительно дико.
— Но всё сходится. Подходит. Какова вероятность, что две линии совпадут так в точности? По какой-то причине он сам идёт нам навстречу.
— Хочет поиграть в «я умнее вас».
— Вот именно.
ГЛАВА 16
Кости нашли под кроной «железного дерева» в роще, у самого конца Блэк-Джек-роуд. Направление поискам задала линия, прочерченная на рюкзаке Энджелы Метье.
Вёл их трупный пёс по кличке Снайфи: его хозяева добровольно предложили услуги своего питомца Баллард и её группе, занятой «висяками». Когда пёс подал сигнал, на смену чутью пришёл электронный аналог — газовый зонд, улавливающий химические соединения, что выделяются в почве при разложении тканей.
Под наблюдением Баллард и двух рейнджеров природоохранного фонда начались раскопки. Большую часть осторожной работы Стилвелл взял на себя и на глубине чуть больше метра наткнулся на мелкие кости — похоже, кисти руки — и на полуистлевший рукав рубашки.
После этого все отступили и стали ждать бригаду эксгуматоров из управления судмедэксперта: их должны были перебросить на остров вертолётом, чтобы задокументировать и поднять останки.
Пока шло ожидание, Стилвелл расхаживал вдоль жёлтой ленты, натянутой между деревьями, и тихо кипел.
Бригада прибыла. И хотя официальное подтверждение того, что найденные останки — это всё, что осталось от Энджелы Метье, должно было прийти лишь после сверки со стоматологической картой, ни Стилвелл, ни Баллард не сомневались.
Скрыть переговоры по рации во время поисково-эвакуационных работ было невозможно, и стало ясно, что пресса уже в курсе: несколько новостных вертолётов с материка пересекли залив Санта-Моника и закружили над рощей.
Единственным репортёром на земле оказался Лайонел Маккей из «Колл». Он стоял у жёлтой ленты, которой двое рейнджеров — Кент Миддлтон и Бо Мериам — оцепили рощу, чтобы не подпускать журналистов и случайных туристов. Над раскопом бригада эксперта поставила тент — и от солнца, и от объективов в небе.
Стилвелл понимал: пора доложить капитану. Корум был недоволен тем, что не услышал о деле и о совместной работе с полицией Лос-Анджелеса гораздо раньше.
— Когда вы подключили к этому LAPD? — спросил Корум.
— Только вчера, — ответил Стилвелл. — Установив владелицу рюкзака из бюро находок, я увязал его с их делом. После этого всё закрутилось быстро. Но это, скорее, они подключили меня, капитан, а не наоборот.
— Семантика. Вы должны были доложить мне, как только обратились к ним.
— Капитан, когда я им звонил, у меня не было ничего. Вы что, хотите, чтобы я отчитывался по каждому звонку?
— Разумеется, нет. Но это другой случай. Теперь мне придётся подстраховаться, чтобы нас не вышвырнули из дела на нашей же территории.
— Не думаю, что до этого дойдёт. Детектив, которая ведёт «висяки», нуждается в любой помощи. У неё команда из волонтёров.
— Со сколькими делами это связано?
— С тремя, о которых нам известно. Возможно, с четырьмя.
— Вы говорите «нам». Никакого «нам» здесь нет. Я знаком с её начальником — Ларри Гэндлом. Поговорю с ним, чтобы нас держали в курсе.
— Это значит, что я могу продолжать заниматься делом за пределами острова?
— Я подумывал передать его кому-нибудь из управления.
— Замечательно. Я всё это раскопал, а вести будет кто-то другой. Логично.
— Вы забываете, что вы — начальник участка. У вас управленческие обязанности, и вы не можете покидать остров, чтобы гоняться за делом об убийстве. Всё просто.
— И всё-таки звучит это неправильно.
— Тем не менее всё именно так. Я не против, чтобы вы вели «каталинскую» часть, но не хочу, чтобы вы шастали через залив за каждой ниточкой. Этим пусть занимается LAPD. Согласны?
— Вы начальник. Мне пора возвращаться к работе.
— Тогда всё. К концу дня доложите, где мы по этому делу.
— Так точно.
Стилвелл сунул телефон в карман и вернулся к раскопу.
— Проблемы? — спросила Баллард.
— Почему ты так решила?
— Потому что ты разговаривал с начальством, опустив голову и расхаживая взад-вперёд.
— Да, ему не нравится, что я подключил LAPD, хотя я и объяснил, что вышло, скорее, наоборот. Он, наверное, позвонит твоему капитану. По-моему, он сказал — Кэндл.
— Гэндл. Обожаю, когда двое, которые сами дел не ведут, решают, как этим делам идти. Но ты не переживай, Стил, я буду держать тебя в курсе. По мне, это самый серьёзный прорыв за всё время. И появился он благодаря тебе.
— Спасибо.
Стилвелл посмотрел на раскоп. Двое техников из управления уже работали ложками и кисточками, аккуратно расчищая кости. Дело шло медленно.
Он перевёл взгляд на жёлтую ленту, натянутую между ветвями «железных деревьев». Лайонел Маккей терпеливо ждал. Слева от него остановились двое туристов — поглазеть.
Миддлтон, один из рейнджеров фонда, подозвал Стилвелла взмахом руки.
— Вон тот парень — репортёр из «Колл», — сказал он. — Прогнать?
— Э-э, нет, — ответил Стилвелл. — Он имеет полное право там стоять, лишь бы не лез ближе.
Оставив Миддлтона, Стилвелл подошёл к Баллард.
— Пойду поговорю с репортёром.
— Насколько хорошо ты его знаешь? — спросила Баллард.
— Он не доставит проблем. К тому же выходят они только завтра.
— Прежде чем пойдёшь, давай обсудим, что придержим.
Стилвелл шагнул ближе, чтобы их не услышали даже рейнджеры.
— Метку на рюкзаке?
— Да, и ключи тоже, — ответила Баллард. — Это оставим при себе.
— Понял. Я, кстати, постараюсь вытянуть из него больше, чем он из меня. Он был здесь, когда Энджела Метье пропала. А меня — ещё не было.
— Хорошо. Дельная мысль.
Стилвелл направился к жёлтой ленте по такой траектории, чтобы оттянуть Маккея подальше от глазеющих туристов.
— Лайонел, — сказал он. — Откуда узнал?
— Прилёт вертолётов LAPD и шерифа разве утаишь, — отозвался Маккей. — Это Энджелу Метье вы там откапываете?
— Ты знаешь, что подтвердить я этого не могу. Это однозначно человеческие останки, и, судя по всему, женская одежда — то, что от неё осталось. Два плюс два сложить можешь сам, но подтвердить ничего не имею права, пока управление судмедэксперта не сделает официальное опознание.
— Причина смерти?
— Тот же ответ.
— Я только что позвонил её матери — узнать, слышала ли она что-нибудь. Для неё это была новость. Она собирается прилететь из Спокана.
— Только этого нам и не хватало — чтобы пресса бежала впереди паровоза. Надеюсь, ты ей сам и позвонишь, если окажется, что там в земле не её дочь.
— Да брось, кто это ещё может быть?
— Это ты мне скажи. Ты тут всю жизнь. Таш говорила, что ты тогда писал об этом не переставая.
— Писал и пишу. А что вас сюда вывело?
— Снайфи.
— Это что, трупный пёс?
— Он самый. Может, у него и интервью возьмёшь?
— Смешно. И всё-таки — почему вы привели Снайфи именно сюда?
— Сказать не могу.
— А LAPD? Со мной поговорят?
— Что-то сомневаюсь.
— А они здесь зачем?
— Потому что, если это Энджела Метье, дело — их.
— Брось, Стил. Дай мне хоть что-нибудь. Это моя история, а не «больших шишек» с того берега.
— Ты выходишь только завтра. Позвони мне утром. Получишь самую свежую информацию — если будет.
— Дедлайн на завтрашний номер — сегодня.
— Хорошо, позвони попозже. Если будет что добавить — добавлю.
— В смысле «добавить»? Ты мне пока ничего не дал.
— Ладно. Когда позвонишь, спроси про рюкзак.
— Рюкзак? И всё?
— Пока — всё.
— Лучше, чтобы оно того стоило.
— Это ты писал о её исчезновении четыре года назад, верно?
— Я, да. Кучу заметок. Но ты же вроде не подтверждаешь, что это Энджела.
— Не подтверждаю. Просто задаю вопросы. Не помнишь, эту рощу с «железными деревьями» тогда обыскивали?
— Кажется, да. Но я тогда крутился в основном на Блэк-Джеке, потом — у Хермит-Галча.
— Почему у Хермит-Галча?
— Поступила наводка от другого туриста — он будто бы видел Энджелу на одной из троп в той стороне. Информация ничем не подтвердилась и, очевидно, оказалась ложной. — Маккей мотнул головой в сторону раскопа.
— То есть за всё время, что ты писал, ни одного подтверждённого свидетельства, что её кто-то видел, не нашлось? — спросил Стилвелл.
— По сути, ни одного, — ответил Маккей. — Всё держалось на том, что она говорила родителям и друзьям: что собирается снова на Каталину в поход. Ну, и на разрешении, которое она оформила онлайн.
— Она и раньше приезжала сюда побродить?
— Да, фонд выдавал ей ещё два разрешения — в мае и в октябре годом раньше. Она проходила Транс-Каталинскую тропу по частям. Как на Востоке люди ходят Аппалачскую.
— Кто-нибудь из рейнджеров помнит, что проверял у неё разрешение?
— Нет, иначе это было бы крупное событие. И вообще — посмотри: я отвечаю на твои вопросы, а должно быть наоборот.
— Каково оно?
— Не очень.
Стилвелл улыбнулся и хлопнул его по плечу.
— Позвони позже, — сказал он.
— Ага, — отозвался Маккей. — И ты, конечно, ответишь.
— К чему сарказм? Сказал же — отвечу.
— Ну-ну, посмотрим.
Стилвелл подошёл к рейнджерам.
— Кто-нибудь из вас здесь работал четыре года назад?
— Я нет, — ответил Миддлтон. — На этой должности года два.
— И я нет, — сказал Мериам.
— Просто думаю, какие записи о поисках Энджелы Метье могли сохраниться у вас в офисе.
— Я могу поискать и сообщить, — отозвался Миддлтон.
— Это было бы здорово. Спасибо.
Стилвелл скользнул взглядом мимо Миддлтона. В тени одного из «железных деревьев» расстилался ковёр розовых цветов.
ГЛАВА 17
Раскоп продолжался до сумерек. Кости и одежду собрали, описали и уложили в пластиковый контейнер для перевозки в управление судмедэксперта. Баллард улетела на вертолёте LAPD сразу после того, как с командой эксперта поднялся в воздух вертолёт шерифа.
Дома Стилвелла встретил запах гумбо, которое варила Таш. К этому прибавилась музыка, доносившаяся из кухонной «Бозе», — альбом Steely Dan «Gaucho».
Тэш стояла у плиты спиной к нему и помешивала в кастрюле деревянной ложкой, когда он вошёл на кухню.
— Привет, — сказала она. — Как там всё прошло?
— И хорошо, и плохо, — ответил Стилвелл.
— Я слышала — вы её нашли.
— Да.
— Печально.
— Да.
Тэш обернулась — взглянуть на него — и увидела в его руке букет.
— Цветы, — улыбнулась она. — Думал, я разозлюсь?
— Не знаю. Наверное. Разозлишься или расстроишься. Она любила ходить одна. Как ты. Надеюсь, это не отобьёт у тебя любовь к тропам.
— Я как-то об этом не задумывалась. Но не отобьёт.
— Хорошо.
Тэш положила деревянную ложку на тарелку у плиты и подошла к нему. Взяла букет.
— Как ты узнал? — спросила она.
— Что узнал? — переспросил Стилвелл.
— Это «вишбоны» — мои любимые. Ты их там, в роще, и сорвал?
— Да. В стороне от раскопа.
— Хорошо, если так.
— Помешаешь ру, пока я подберу для них вазу? — спросила Таш.
— При условии, что мне можно будет снять пробу.
— Только попробуй.
Тэш вышла в столовую и вернулась с винным графином, снятым с полки. Налила воды и поставила цветы. Заметила, как он поднимает ложку над кастрюлей.
— Нет, — сказала она.
— Так пахнет — с ума сойти.
— Каталинское гумбо моей бабушки.
— Знаю. Так почему нельзя?
— Потому что не готово. Иди-ка лучше приведи себя в порядок. Как вернёшься — будем пробовать.
— Идеально. Душ мне определённо не помешает.
Тэш подошла к плите и отобрала у него ложку.
— Знаю, — сказала она. — Иди.
И подтолкнула его в сторону коридора.
— Слушаюсь, мэм.
— Красное или белое? — крикнула она вслед. — Открою бутылку.
— Э-э… красное.
— Значит, красное.
Через несколько минут он стоял под горячим душем, подставив лицо струям.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НЕПРОГЛЯДНАЯ ТЬМА
ГЛАВА 18
Олтона Куигли похоронили в воскресенье, на следующий день после гибели, на мемориальном кладбище «Оуквуд» в Чатсуорте. Проститься пришли больше тысячи человек — в основном в форме самых разных полицейских ведомств Южной Калифорнии.
Стилвелл, по уставу департамента, тоже был в форме. Среди собравшихся он заметил коллег из Лас-Вегаса и Финикса. Звучали волынки, семеро стрелков трижды дали залп, флаг сложили выверенными движениями и вручили вдове. И всё это снимала пресса.
На скольких полицейских похоронах он бывал — давно сбился со счёта; протокол знал назубок. На этот раз отличие было лишь одно: он знал погибшего помощника шерифа, работал с ним и нёс на себе тяжкий груз вины за то, что не сумел отвести беду.
Надгробное слово произнёс бывший начальник Куигли по отделу борьбы с наркотиками — лейтенант Гэвин Ламберт. Высокий, с тяжёлой выпирающей челюстью в духе Дадли Справедливого, густыми чёрными усами и ещё более густой гривой тёмных волос.
Говорил он скорбно и искренне — о потере близкого товарища, называя его по прозвищу. «Квигсу» было всего тридцать шесть; впереди — целая жизнь. Привычный мотив полицейских проводов.
Вдова, вся в чёрном, прятала глаза за тёмными очками и стойко выдержала всю церемонию — ни одна слеза не скатилась по её лицу.
Когда всё закончилось, Стилвелл наблюдал, как Ламберт остался стоять с другими сотрудниками отдела: они утешали друг друга, делились историями о павшем товарище. Очень скоро к воспоминаниям и слезам прибавился смех.
К Стилвеллу подошёл Эрни Саймон. Несколько секунд они молча смотрели на наркоконтрольщиков, прежде чем Саймон выложил то, что было у него на уме.
— Хочу предупредить по-честному, — сказал он. — Я почти уверен: иммиграционники нашего фигуранта не забирали.
— С чего ты взял? — спросил Стилвелл.
— С того, что найти его я нигде не могу, а секретарь магистрата сказала, что ордера на этапирование не выдавалось.
— Чёрт.
— Ну да. И долго это в тайне не удержать. Как только я доложу капитану, что иммиграционная служба не может его выдать, потому что у них его, видите ли, нет, — будет невесело. Ни тебе, ни твоему помощнику, который дал ему уйти.
— Спасибо, что предупредил. Когда планируешь говорить с Корумом?
— Долго сидеть на этом не смогу. Пора объявлять в розыск.
Стилвелл кивнул.
— Есть ещё что-нибудь, с чем к нему идти?
— Негусто, — ответил Саймон.
— А что с Рамирес? Слышал, её отключили от аппарата, выкарабкается.
— Я с ней говорил. Пытался, во всяком случае. Она ни хрена не помнит. Плюс ко всему теперь всё приходится писать на бумаге. Голосовые связки задело той самой грёбаной пулей.
— Чёрт. Это надолго?
— Так мне сказали.
— Хреново.
— Не то слово.
— Память может вернуться.
— Да, медики тоже так говорят. Загляну дня через два-три. Посмотрим.
Они немного помолчали, наблюдая, как провожающие пересекают зелёный газон кладбища и расходятся по машинам.
— Установил осведомителя, который всё это устроил на лётной полосе? — спросил Стилвелл.
— Пока нет, — отозвался Саймон. — Завтра утром у меня вторая встреча с Ламбертом. Он на днях обещал поднять.
— Судя по тому, как он только что говорил о Куигли, тот был героем. Только почему его тогда сослали на Каталину?
— На первом допросе Ламберт сказал, что Куигли сам к нему пришёл и попросил о переводе.
— На Каталину?
— Куда угодно. Лишь бы из наркоты.
Стилвелл вспомнил, как холодно отозвалась вдова, когда он позвонил с соболезнованиями.
— Ты с женой говорил? — спросил он.
— Нет, капитан велел дать ей пару дней, — ответил Саймон. — Может, завтра.
— А Калас? Связь с Куигли есть? С наркотой?
— Никакой, насколько нам известно. Пока.
— Ну, удачи.
— Дам знать, как пойдёт.
— Могу чем-то помочь с острова?
— У Куигли был шкафчик в участке?
— Да. У всех есть.
— Я об этом тогда не подумал. Ты его проверил?
— Да, ничего особенного — одежда, ботинки. Если хочешь — могу передать.
— Поверю на слово. Если что — выйду на связь.
Саймон отошёл, и тут Стилвелл заметил Рене Баллард. Она разговаривала с пожилым мужчиной, которого он не знал. Тот был не в форме, но с выправкой полицейского.
Пока Стилвелл наблюдал, старик поковырял носком ботинка траву, потом наклонился и что-то поднял. Коснулся руки Баллард, видимо, попрощался и пошёл прочь.
Стилвелл подошёл.
— Один из ваших волонтёров? — спросил он. — На вид староват.
— Если бы, — ответила Баллард. — Помог мне с одним делом, а остаться отказался. Зато сыщик по убийствам — каких поискать. Один из моих наставников.
— А что он искал в траве?
— Гильзу. С каждых полицейских похорон, на которых бывает, забирает одну. Дома у него уже почти полная банка.
Стилвелл посмотрел в ту сторону, куда ушёл её наставник. Того и след простыл. Он снова повернулся к Баллард.
— Ну, как продвигается?
— Опознание подтверждено, — сказала Баллард. — По стоматологической карте. ДНК будет позже, но это Энджела. Ну и денёк. Утром сообщала матери — а теперь вот, полицейские похороны.
— Куигли ты не знала?
— Нет. Но пару лет назад я потеряла одного из своих волонтёров. Тяжело было. С тех пор стараюсь отдавать дань павшим.
— Понимаю.
— А ты-то его знал. Соболезную.
— Не сказать чтобы хорошо. Перевёлся к нам всего пару месяцев назад. —
— Причина смерти та же, что у Кэндис Нири, — ответила Баллард. — Перелом подъязычной кости. Скорее всего, удушение.
Стилвелл кивнул.
— В рюкзаке лаборатория нашла что-нибудь полезное?
— Для следствия — ничего, — сказала Баллард.
Прозвучало так, будто она зачитывала строчку из отчёта. Стилвелл снова кивнул.
— Ну, пожалуй, поеду к себе, — сказала Баллард.
— Я зациклился, — выпалил Стилвелл.
Вышло торопливо, почти отчаянно. Баллард посмотрела на него с настороженной улыбкой.
— На чём именно? — спросила она.
— На деле, — сказал Стилвелл. — На этом деле.
— Жаль, что не я твой начальник. Хотя не представляю, что ещё можно сделать с Каталины.
— Я снова поднимался в ту рощу с «железными деревьями». И всё пересматриваю файлы, что ты прислала. Надеюсь увидеть упущенное.
— Добро пожаловать в мой мир.
— То есть ты тоже зациклилась?
— Я хочу его найти.
— Ясно.
— Видел того, кто только что был здесь, — моего наставника? Он всегда говорит: ответ — прямо перед нами. В книге. В «убойной». Об одержимости речь — это к нему. С каждым делом часами сидит над книгой, и знаешь что? Чаще всего он прав. Упущенное — там.
— Как зовут твоего старика?
— Гарри Босх.
— Мудрость отдела убийств, значит, — заметил он.
— Да ещё какая, — отозвалась Баллард. — К книге он никогда не подходил одинаково. Каждый раз — по-новому. Иногда — в обратной хронологии. А иногда просто открывал наугад и начинал с того места. Говорил: новый угол зрения — новый взгляд на событие.
— Дельная мысль.
ГЛАВА 19
Вернувшись на остров, Стилвелл заперся в кабинете участка. Раннее воскресное послеобеденное время; вокруг — тишина.
Он открыл шкаф с папками и достал «убойную» книгу, собранную им из материалов, что прислали Баллард и Лаффонт по делу о пропавших туристках. Всё это он распечатал и подшил в скоросшиватель с тремя кольцами. Поставил его на пятисантиметровый корешок, отпустил — и дал упасть, как раскроется.
— Ладно, Гарри Босх, — сказал он, — посмотрим, что у тебя.
Скоросшиватель раскрылся на разделе со снимками с места эксгумации останков Кэндис Нири. Эти кадры он уже изучал и отметил, что глубина могилы совпадает с той, в которой нашли Энджелу Метье. Обеих похоронили почти у самого основания дерева: у Энджелы это было «железное дерево», у Кэндис — виргинский дуб.
Он подробно прочитал про «железное дерево», надеясь догадаться, почему выбор пал именно на него, — но впустую.
Убедившись, что из фотографий ничего нового не выжать, он перелистнул к следующему разделу. Отчёт о вскрытии Нири. Сопоставить было не с чем: вскрытие Метье провели лишь недавно, а Баллард перестала пересылать ему документы.
Стилвелл достал телефон и написал ей с просьбой и дальше делиться материалами по мере их поступления. В конце добавил с лёгкой иронией, что отчёты ему нужны, потому что теперь он подходит к делу «по-боcхо́вски».
Он двинулся дальше, перечитывая краткие протоколы бесед с соседками Нири по квартире, её коллегами и роднёй. Эти страницы он перечитывал столько раз, что уже знал, что скажет каждый, прежде чем доходил до строчки.
— Ну же, Гарри, — пробормотал он. — Дай хоть что-нибудь.
Под руку легла топографическая карта Гриффит-парка. Он и раньше проверял, нет ли совпадения по высотам, на которых были захоронены тела, — нет. Метье покоилась примерно на триста метров выше Нири.
Последний раздел занимали несколько страниц фотографий, сделанных полицией, репортёрами и просто горожанами во время прочёсывания Гриффит-парка в первые дни и недели после исчезновения Нири. Задача была колоссальная.
Гриффит-парк — около тысячи шестисот гектаров пересечённой местности на восточном краю гор Санта-Моника. Бо́льшая часть благоустроена и включает обсерваторию на горе Голливуд, комплекс «Греческого театра» и другие городские объекты, но львиную долю площади занимают настоящие городские дебри — с крутыми склонами и глубокими каньонами.
Исчезновение Нири и шум вокруг него стянули на поиски сотни добровольцев и журналистов.
В расследованиях насильственных преступлений нередко случается, что злоумышленник возвращается на место — из своего рода психологической потребности увидеть воочию вызванный им ужас. Поэтому полиция привычно собирает сюжеты СМИ, фотографии и видео, чтобы изучить их позже. Особенно хорошо эта схема срабатывает с поджогами: виновный часто приходит полюбоваться огнём и разрушением.
Но в случае Нири криминальную версию не рассматривали несколько суток, и материалы прессы стали собирать только тогда, когда делом занялась группа Баллард. Она уверяла, что просмотр визуальных материалов ничего не дал, — но Стилвелл всё равно прошёлся по фотографиям и видео своими глазами. И теперь делал это снова — в надежде наткнуться на новое.
Изучив все снимки, он перешёл к ноутбуку, куда заранее скачал файл с видеосюжетами о пропавшей. На четвёртом ролике — фрагменте, выходившем в эфире «KCAL 9 News», — Стилвелл что-то заметил и поставил кадр на паузу.
Корреспондентка брала интервью у женщины по имени Моника Кац — подруги Нири и одной из организаторов поисков в парке. На заднем плане волонтёры цепочкой поднимались по склону, держа дистанцию примерно в два метра. Там же, в глубине кадра, ещё одна съёмочная группа направляла камеру и микрофон на лесника, стоявшего перед деревом.
Именно дерево заставило Стилвелла остановить запись. Виргинский дуб с характерной трещиной в стволе — судя по всему, от удара молнии.
Он быстро вернулся к началу «убойной» книги и пролистал последние документы до раздела, с которого начал, — до снимков эксгумации. Дерево у изголовья могилы было с тем же расщепом, только за прошедшие годы рана затянулась, и сам дуб выглядел куда здоровее.
К тому же сюжет сняли при первом поиске Нири, ещё до того, как стали рассматривать криминальную версию. Искали человека, который заблудился или поранился, а не зарытого на глубине больше метра.
Стилвелл подумал о «железном дереве», под которым была похоронена Энджела Метье.
Так и подмывало позвонить Баллард, но Стилвелл пока не понимал, что́ всё это значит. Он долго смотрел на застывшее на паузе дерево, а потом перевёл взгляд на человека, у которого под этим деревом брали интервью.
На том были тёмно-зелёные брюки и рубашка посветлее, а на поясе — снаряжение.
Он нажал «воспроизвести» и досмотрел сюжет до конца, надеясь получше разглядеть рейнджера. За секунду до того, как кадр сменился планом ведущего в студии, рейнджер на заднем плане слегка повернул голову и указал рукой в сторону цепочки поисковиков, методично поднимавшихся по склону.
Стилвелл снова поставил запись на паузу, всмотрелся — и у него перехватило дыхание.
ГЛАВА 20
Стилвелл выхватил телефон и набрал Баллард, не размениваясь на приветствия.
— Похоже, я должен Гарри Босху пива, — сказал он. — А то и целый ящик.
— Да ну? — отозвалась Баллард. — Рассказывай.
Он велел ей открыть на компьютере новостные ролики о Гриффит-парке и навёл на сюжет «KCAL».
— Останови на двенадцатой секунде, — скомандовал он.
— Есть, — откликнулась Баллард. — На что смотреть?
— На задний план. Это то самое дерево, под которым нашли останки Кэндис Нири?
— Э-э… трудно сказать. А что, оно?
— На стволе расщеп — судя по всему, в ту пору свежий, от молнии. Когда несколько лет спустя нашли кости, видно, что трещина срослась, но шрам остался. Подними снимки с эксгумации. Дерево одно и то же.
— Допустим. И что из этого следует?
— Две вещи. Первая: думаю, он выбрал это место, чтобы потом без труда снова его найти.
— Чтобы возвращаться и навещать жертву.
— Именно.
— Хорошо, Стил. Поняла. А вторая?
— Интервью на заднем плане. Это Донна Дрисколл с пятого канала говорит с парковым рейнджером. Форму видишь?
— Да.
— Промотай до шестнадцатой секунды и останови в тот момент, когда он оборачивается и показывает на цепочку поисковиков, поднимающихся по склону.
Повисла долгая пауза. Стилвелл ждал, когда Баллард сложит два и два.
— Чёрт побери, — наконец произнесла она. — Это что…
— Кент Миддлтон. Наш рейнджер с Каталины.
— То есть ты хочешь сказать…
— Что я не верю в совпадения. Тем более в такие.
— Заговорил как Гарри Босх. Значит, на поисках Нири он был добровольцем, а служил на Каталине?
— Нет, на Каталине он только два года. А во время поисков Нири был городским рейнджером и помогал руководить операцией. О том и речь: он закапывает Нири под деревом со следом от молнии, чтобы всегда без труда найти место — приходить и заново переживать свою фантазию. А что происходит дальше? Года два назад могилу якобы разрывают звери, кости находят, останки забирают — и…
— И навещать ему больше некого.
— Вот именно. Тогда он и подаёт заявление в КИК. А там, наверху, у него уже припрятана другая — под айронвудом. К которой можно прийти в любой момент.
— Сильное допущение.
— Допущение, но я через него перешагнул. И ты сможешь.
Баллард молчала.
Дожидаясь её ответа, он вывел на экран стоп-кадр: мужчина оставляет рюкзак на скамейке в гавани Авалона. Сравнил с изображением на втором мониторе. Однозначной связи провести было невозможно.
— А что такое КИК? — наконец спросила Баллард.
— «Catalina Island Conservancy». Некоммерческая организация. Полвека назад семья Ригли передала ей бо́льшую часть острова — на сохранение и охрану.
— И почему ты только что сказал «якобы» про зверей?
То, что она это уловила, его удивило.
— Послушай, — сказал он. — Всё расследование заварил он сам, когда оставил нам рюкзак на скамейке. Он, по сути, приглашал нас найти Энджелу — и мы её нашли.
— Но это же противоречие между двумя делами, — заметила Баллард. — Останки Нири всплыли потому, что звери разрыли могилу, а к Метье убийца привёл нас сам, намеренно.
— Потому я и говорю «якобы». Ты уверена, что животные раскопали могилу больше чем на метр в глубину и вытащили кости?
— Натяжка, согласна. Но я отправляла снимки биологу из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и он сказал, что койоты роют норы и до метра восьмидесяти.
— Так это была нора?
— Могла быть. Но тот парень из университета считает, что зверь — скорее всего, койот — просто кормился, а такой копок поверхностный. Спустился сантиметров на тридцать, учуял запах останков — и пошёл дальше. Но, выходит, ты считаешь, что кости откопали намеренно?
— Не исключаю. Это укладывалось бы и в случай с Метье, и противоречия бы не было.
— Сильный ход. У нас есть запись интервью с Донной Дрисколл целиком?
— В том, что ты мне присылала, я её не видела.
— Хорошо, с утра первым делом посажу кого-нибудь искать.
— А мне что делать здесь?
— Дай подумать над следующими шагами. Спугнуть его нельзя.
— Когда мы были на раскопе, я спросила, нет ли у него в конторе документов по поискам Энджелы. Он обещал проверить, но так и не отзвонился. Могу напомнить.
— Это, пожалуй, дельно. Заодно прикинешь его на глаз.
— Хорошо, завтра загляну. Очень буднично — мол, просто напоминаю про ту просьбу.
— Отлично.
Закончив разговор, Стилвелл решил сворачиваться. Он написал Таш, что едет домой, и предложил захватить ужин у «Стива» — старейшего стейк-хауса на острове.
Она прислала «лайк», но добавила, что всё ещё сидит в башне капитана порта и ждёт, пока последние две яхты снимутся со швартовых и выйдут в открытое море.
Воскресенье на острове было днём исхода. Гостиницы пустели, временные стоянки освобождались, паромы из Авалона уходили битком, а возвращались почти порожними. Они с Таш часто завершали выходные ужином — стейк и красное вино — на террасе их дома на Дескансо-авеню.
Стилвелл вышел из кабинета в дежурку. Та оказалась пуста. Он подошёл к настенному монитору, где на цифровой карте острова GPS отслеживал все полицейские, спасательные и коммунальные машины.
Экран установили после прошлогодних пожаров, опустошивших часть округа: тогда реагирование тормозили нехватка связи и неудачное распределение техники. Теперь на карту были выведены все машины пожарной службы, шерифа, окружных коммунальных служб и рейнджеров КИК.
На дежурстве было двое помощников, и Стилвелл заметил, что иконки их квадроциклов наложились друг на друга. По нарядам они должны были порознь патрулировать гаванскую зону, а оказались вместе — и довольно высоко, на Авалон-Каньон-роуд.
Это его насторожило. Значит, что-то стряслось, и оба сорвались на вызов. Или они «кочегарят» — на жаргоне это означало встать, поспать или попросту не нести службу. Судя по тому, как стояли точки на карте, всё же что-то случилось.
Стилвелл сверился со сменным графиком на доске объявлений и убедился: дежурят Росс Макгоуэн и Дон Стабиле. Он подошёл к зарядной стойке, взял рацию и вызвал Макгоуэна — старшего из двоих.
— «Авалон‑один», ответьте.
Он подождал. Молчание.
— «Авалон‑два», ответьте.
— На связи «один». — Голос Макгоуэна.
— Что у вас там, «один»? — спросил Стилвелл.
— Снова пятьсот девяносто четвёртая в «Эй‑би‑си», — отозвался Макгоуэн.
Стилвелл вернулся к настенному монитору, уставился на карту и мысленно выругался. «Эй‑би‑си» — «Avalon Beverage Company», корпорация, владеющая единственным на острове виноградником, а 594 — статья уголовного кодекса штата о вандализме в крупном размере.
За минувший год виноградник раз за разом становился мишенью атак, нацеленных на то, чтобы сорвать производство винограда для пино-нуар, выпускаемого под маркой «Avalon Crest».
Налётчики выводили из строя оборудование и поливочные линии, подожгли сарай с инструментом, ломали шпалеры.
Всё это, по всей видимости, началось после того, как городской совет в обстановке скандала одобрил масштабное расширение виноградника.
Сейчас это было небольшое хозяйство, дававшее несколько сотен ящиков вина для местных ресторанов; после расширения объёмы должны были вырасти больше чем вчетверо, а продукция — пойти на материк и дальше.
Спор крутился вокруг воды и влияния. Климат на Каталине был средиземноморский, но засухи угрожали постоянно. Вода стоила дорого — впятеро дороже, чем на материке.
Когда‑то в Авалоне жителей обязывали смывать в туалетах морской водой, но трубы начали ржаветь, и канализация просочилась в грунтовые воды. После той катастрофы электрическая компания построила опреснительную установку, дающую теперь больше сорока процентов питьевой воды на острове.
И всё равно её не хватало. Действовали жёсткие правила водопотребления и крутые штрафы для нарушителей.
Многие отели возили простыни и полотенца в материковые прачечные, переплачивая втридорога, лишь бы сберечь воду. А «Catalina Call» регулярно публиковала имена крупнейших потребителей воды на острове, рассчитывая хоть как‑то их пристыдить.
Потом разгорелось то, что окрестили «водяной войной». Винограду нужно много воды, и «маленький» виноградник и без того был в верхней строчке водопотребления. Экологические организации и другие предприятия оспорили решение о расширении. «Call» опубликовала несколько колонок — все против.
Но «Эй‑би‑си» принадлежала одной из пяти так называемых старых семей Каталины. Это были устоявшиеся, финансово сильные кланы, поколениями державшие бизнес и политику острова.
У каждой такой семьи были потомки, расползшиеся по всему острову и проникшие во все сферы — общественную, политическую, деловую. В итоге расширение виноградника совет одобрил единогласно — простым голосованием «за — против».
Бо́льшую часть этой подоплёки Стилвелл знал через Таш, родившуюся и выросшую на острове, и через администратора участка Мѐрси Чапу: та была представительницей третьего поколения одного из старинных кланов и оттого — важным звеном в цепочке местных слухов и инсайдов.
Её мать служила секретарём городской ратуши с самого начала двадцать первого века, и Мѐрси без обиняков признавала, что место администратора участка шерифа ей досталось благодаря фамилии Чапа.
Расширение виноградника одобрили два года назад, но протесты на заседаниях совета не утихали, а вместе с ними не прекращались и набеги вандалов.
Стилвелл вёл следствие по прежним эпизодам, но даже близко не подошёл к тому, чтобы установить виновного или виновных. Его это раздражало — но не так сильно, как владельца «Эй‑би‑си» Оливера Маркеса.
Стилвелл нажал тангенту и сказал Макгоуэну, что перезвонит на мобильный. Он не хотел вести разговор в эфире: рацию, как ему было известно, слушали несколько жителей Авалона, а заодно и Лайонел Маккей из «Call».
Он набрал Макгоуэна и спросил, какого рода пятьсот девяносто четвёртая на этот раз.
— Похоже, кто-то прошёлся мачете по паре рядов молодой лозы, — доложил Макгоуэн. — Покромсал на совесть. Мистер Маркес рвёт и мечет. На нас орал.
Стилвелл знал Маркеса по прежним эпизодам. Человек он был вспыльчивый, привыкший добиваться своего. То, что за вандализм на его виноградниках до сих пор никого не задержали, выводило его из себя.
— Ладно, выезжаю, — отозвался Стилвелл. — Надо было сразу меня вызвать.
— Виноват, шеф. Думал, вы «Оскар Индия».
На рации это означало «вне острова». У Макгоуэна была привычка изъясняться кодом даже не в эфире.
— Нет, я здесь, — сказал Стилвелл. — И поднимаюсь к вам.
— «Оскар Кило», — отозвался Макгоуэн.
ГЛАВА 21
Через четверть часа Стилвелл въехал на квадроцикле в распахнутые ворота «Эй‑би‑си» и покатил по служебной дороге, тянувшейся вдоль старых лоз к комплексу переработки и винодельни.
Он припарковался рядом с машинами помощников. Макгоуэн и Стабиле стояли в тени гофрированной крыши над производственным цехом — карликовые фигурки на фоне двух громадных ферментационных чанов из нержавейки. Они разговаривали с Оливером Маркесом, но едва тот заметил Стилвелла, старшего по званию на острове, как бросил подчинённых, словно вчерашнюю рыбу, и ринулся к нему.
— Ну так что, Стилвелл, что вы намерены с этим делать? — потребовал он. — Меня уже до чёртиков задолбало ждать от вас результатов.
Стилвелл вылез из квадроцикла и примирительно поднял руки. Лицо Маркеса побагровело от злости. Под семьдесят, загорелый дочерна, с густой копной непокорных седых волос. Синие джинсы, джинсовая рабочая рубашка, золотые часы на запястье. Штанины заправлены в чёрные резиновые сапоги для работы в поле.
— Давайте всё-таки чуть-чуть успокоимся, мистер Маркес, — сказал Стилвелл.
— К чёрту, — отрезал Маркес. — Ничего я успокаивать не намерен. Эти люди безнаказанно лезут на меня и на моё дело, и с меня хватит.
— Что именно произошло на этот раз?
— Кто-то залез на мою частную землю и в хлам изрубил мои треклятые лозы.
— Хорошо. Покажете?
— Зачем? Всё равно ни хрена не сделаете.
— Послушайте, мистер Маркес, я понимаю, вы на взводе, но…
— Ни черта вы не понимаете.
— Сэр, я вас уже предупреждал. Не вымещайте раздражение на мне и на моих людях. Мы все хотим одного. Мы хотим это прекратить, и я вам обещаю — прекратим.
— То же самое вы говорили в прошлый раз. А мы снова здесь.
На это Стилвеллу ответить было нечем. Он лишь повёл рукой в сторону виноградника.
— Так покажете?
— Садитесь, — буркнул Маркес.
Он зашагал к крытому квадроциклу с эмблемой «Эй‑би‑си» на дверце. Прежде чем последовать за ним, Стилвелл обернулся к помощникам.
— Вы двое — возвращайтесь на маршрут, — сказал он. — Снимки кто-нибудь сделал?
— Никак нет, — отозвался Макгоуэн.
— А зря. Темнеет.
Маркес повёз его в новую часть угодий. Этому участку было всего два года: лозы ещё не созрели и винного винограда не давали. Маркес как-то рассказывал, что молодой виноградник должен расти три года, прежде чем удастся снять пригодный урожай, и ещё пару лет — прежде чем кто-то возьмёт у тебя вино.
Долгая инвестиция и игра вдолгую; постоянные набеги тормозили дело и ставили под угрозу будущую отдачу для всей его семьи.
— Срезали три ряда, — рассказывал Маркес на ходу. — Французские клоны. Вы вообще представляете, во сколько мне обойдётся всё начинать заново?
— Не вполне, — ответил Стилвелл. — Но это уже точно тянет на тяжкую статью.
— Чёрт возьми, ещё бы. Я хочу, чтобы этих людей посадили.
— И всё-таки, мистер Маркес, я должен снова спросить: у вас есть хоть какие-то догадки, кто на такое способен? Протестов было много, всех заметных активистов мы проверили. По судимостям и по интервью прессе никто не показался человеком, готовым перейти черту до подобного размаха.
— Значит, вы наивный. Посмотрите, как протестующие переходят черту с ИКЕ: жгут машины, кидают камни в полицейских.
— По-моему, это всё-таки другое. Там речь о людях, которых хватают прямо на улицах, и о разлучённых семьях. Давайте о сегодняшнем. Когда это случилось?
— Моя виноградарь утром обходила ряды и обнаружила. Так что я знаю одно: было до этого. Скорее всего, ночью. Я сам тут не появлялся с пятницы, со второй половины дня.
— Кто эта виноградарь? Она ещё здесь?
— Хелена Новак. Из старой винодельческой семьи в Напе. Когда приезжает, останавливается в «Атуотере».
— Хорошо, мне, видимо, надо будет с ней поговорить. Я так понимаю, она не на полной ставке?
— Нет, приезжает раза два в месяц, проверить, как и что.
Маркес поехал по ухабистой грунтовке, проложенной поперёк рядов нового виноградника. Молодые побеги только-только начинали смыкаться над шпалерами — теми самыми, что разводят ветви и придают винограднику привычный, знакомый вид.
В конце дороги Маркес остановил машину — там, где угодья граничили с охраняемыми землями «Catalina Island Conservancy». Границу обозначала зелёная сетчатая ограда высотой около метра восьмидесяти.
Они вылезли и зашли в ряды. На первый взгляд ничего не бросалось в глаза, но, пройдя по междурядью, Стилвелл увидел: у каждой лозы ствол перерублен начисто — крона, по сути, обезглавлена и оставлена умирать на шпалере.
— Видите, что они сделали с моими красавицами? — произнёс Маркес.
— Вижу.
— Сколько всего кустов? — спросил Стилвелл.
— Три ряда по сорок, — сказал Маркес. — Вы понимаете, во что мне это обходится — по времени и по деньгам? Два года псу под хвост. Заново сажать и ждать ещё три до урожая на этом куске. Знаете, сколько это потерянных ящиков?
— Понятия не имею, мистер Маркес.
— Перерезать трубы, поломать тракторы и оборудование — я починю за день. А это? Это годы. И если виновного не найдёте вы, найду я.
Стилвелл присел и сфотографировал на телефон одну из изрубленных лоз крупным планом. Потом выпрямился и повернулся к Маркесу.
— Что значит «найду я»?
— У меня связи, Стилвелл, — ответил Маркес. — Это значит: делайте свою работу или я сделаю её за вас.
— Мистер Маркес, послушайте меня внимательно. Я уже сказал, что понимаю ваше раздражение. Но вам надо отойти в сторону и дать мне работать. Сидите на скамейке. Полезете куда-то сами, натворите глупостей — у нас с вами будут очень большие проблемы.
— Прекрасно, тогда делайте свою чёртову работу. Потому что, если не сделаете, вас отсюда уберут одним звонком. Я для вашего начальника не просто бюллетень в урну опускал.
Стилвелл уже злился, но знал, что должен держать лицо. Он улыбнулся, покачал головой — и солгал.
— Если у вас есть знакомые, которые способны вытащить меня с этой скалы, — ради бога, звоните, — сказал он. — Вы, похоже, не понимаете: никто из нас не хочет здесь сидеть. Ни я, ни эти двое помощников, что приехали на ваш вызов, — все мы здесь не по своей воле. Так что, если можете вернуть меня на материк, — будьте добры, заранее спасибо. Звоните.
— Да? — хмыкнул Маркес. — А как вам понравится с Каталины перевестись в Комптон? Тамошние банды съедят вас живьём.
Стилвелл встретил и удержал его злой взгляд. Наконец совладал с собой и вернулся к деловой манере.
— Вы или мои помощники проверяли забор по периметру?
— Я — нет, — ответил Маркес. — А зачем? Там земли КИК.
Стилвелл указал на одну из загубленных лоз.
— Затем, что, будь это моих рук дело, я бы оттуда и зашёл. Сомневаюсь, что они подъехали по вашей служебной дороге.
Стилвелл вышел из ряда и свернул вправо, к ограде. Маркес тащился следом. Метров через двенадцать вдоль забора Стилвелл наткнулся на брешь. От земли вверх сетка была разрезана сантиметров на сто двадцать. Сапогом он раздвинул края — отверстие получилось такое, что в него запросто пролез бы человек.
— Сукин сын, — пробормотал Маркес.
— Часто забор проверяете? — спросил Стилвелл.
— Э-э… никогда. Это же забор.
— Ладно. Пролезу туда, посмотрю, не найдётся ли след или ещё что.
— А для этого вам собака не нужна?
— Собаки у нас нет, мистер Маркес. Можно дождаться с материка, но темнеет.
Маркес не ответил. Стилвелл присел, раздвинул сетку и пролез на ту сторону. Не отрывал взгляда от земли, выискивая любую неровность, которая могла оказаться отпечатком ноги или признаком тропки. Ничего.
Он поднялся и посмотрел на Маркеса сквозь сетку.
— Можете меня не ждать.
— Мы приехали на одной машине.
— Я вернусь пешком. Не знаю, насколько затянется.
— Только не заблудитесь.
— Постараюсь. А пока я тут — позвоните своему винному человеку в «Атуотер», предупредите, что я подъеду вечером, мне нужно с ней поговорить.
— Хорошо, позвоню.
Стилвелл отвернулся от забора.
Чапараль стоял высокий и сухой, стебли с хрустом ломались под ногами. Местность густо поросла мансанитой и кустарником железного дерева, опунцией и шаровидным кактусом. Растительность вынуждала петлять, и тропа уводила к северо-западу.
Никаких признаков, что он идёт по следу вандала, не было. Но минут через десять упорной ходьбы Стилвелл вышел на поляну: два столика для пикника со скамьями, мусорный бак, вид на океан. Пусто. От поляны на восток, к Авалон-Каньон-роуд, отходила пешеходная тропа.
Где он находится, Стилвелл не понимал. Никакой таблички заповедника с пояснениями — лишь столб с надписью: ОПАСНОСТЬ ПОЖАРА! НЕ ГОТОВИТЬ НА ОТКРЫТОМ ОГНЕ. Он встал на скамью, потом забрался на стол. Обзор стал шире, и на востоке проступила верхушка башни — той, что, как он знал, была сердцем Мемориала Ригли и ботанического сада. Это помогло сориентироваться.
Стилвелл достал телефон — сигнал ещё был. Он сбросил на карту метку своего местоположения и отправил Таш, попросив помочь определить, где он. Сделал и снимок площадки для пикника, отослал следом.
Она ответила быстро.
Часть бухты Санта-Моника между Авалоном и Лонг-Бичем называлась проливом Сан-Педро, но и его на большинстве карт не отмечали.
Так Таш называла мемориал.
Стилвелл усмехнулся и набрал слова благодарности. Добавил, что, уже выходя из участка, поймал вызов и задержится, но за стейком к «Стиву» всё равно заедет.
Он спустился со стола и осмотрел гравий и песок там, где тропа выходила на поляну. Обрывков отпечатков было столько, и шли они во все стороны так густо, что любые усилия были заведомо напрасны.
Темнело быстро. Хотелось вернуться, пока ещё видно, куда ставить ногу. Фонарь Стилвелл оставил в квадроцикле, а меньше всего ему хотелось влететь в шаровидный кактус и весь вечер выковыривать колючки из голеней.
На обратном пути он заметил то, чего не увидел в первый раз: зелёный пластиковый ящик на деревянном столбе посреди небольшой прогалины между двумя мансанитами. Подойдя ближе, понял, что это защитный короб с камерой. Сверху по трафарету был выведен номер, сбоку — щеколда с маленьким замочком. Стилвелл сфотографировал номер, сообразив, что теперь у него появилась ещё одна причина поговорить завтра с Кентом Миддлтоном.
Оттуда до бреши в заборе он добрался за пятнадцать минут, а ещё десять — уже в полной темноте — шёл по дороге обратно к производственному комплексу. Помощников уже не было, а Маркес поджидал его у того, что, как теперь знал Стилвелл, было виноградным прессом. Этот пресс в одну из прежних вылазок тоже изуродовали.
— Что-нибудь нашли? — спросил Маркес.
— От бреши в заборе до площадки Сан-Педро минут пятнадцать ходу, — ответил Стилвелл. — Оттуда тропа выводит на дорогу. Скорее всего, этим путём вандалы и шли, но подтверждений я не нашёл.
— Значит, время впустую.
— Не совсем. Там, в кустах, стоит камера слежения за фауной. Завтра проверю — может, повезёт.
— А где именно?
— Примерно на полпути между вашим забором и площадкой. КИК ставит такие — отслеживать животных, следить за возгораниями, в таком духе.
— Если на ней кто-то есть, мне сообщите, верно?
— Сообщу, когда сообщать будет уместно. Кстати, о камерах: вам стоит подумать о том, чтобы поставить свои. И щит у дороги с предупреждением о видеонаблюдении — серьёзный сдерживающий фактор.
— Я на шаг впереди. Уже звонил человеку.
— Хорошо. И ещё один вопрос.
— Какой?
— Это точно из-за виноградника? Или кто-то прикрывается водными протестами, чтобы свести с вами счёты по другому поводу?
— То есть — есть ли у меня враги?
— Именно.
— Нет, тут ничего другого. Мои единственные враги — те, кто мешает мне распоряжаться своей землёй по моему усмотрению.
— Уверены?
— Уверен.
— Тогда так. Я еду в «Атуотер» брать показания у Хелены Новак.
— Когда я получу протокол?
— Какой протокол?
— Об этом происшествии. Для страховой.
— Дайте мне сутки оформить, потом заберёте в участке.
— Заберу.
— Доброй ночи, мистер Маркес.
— Доброй. И послушайте: извините, если был резковат.
— Я же сказал: понимаю ваше раздражение. И хочу взять того, кто это сделал, не меньше вашего.
Стилвелл сел в квадроцикл, включил фары и покатил вниз, в Авалон — поговорить с виноградарем и забрать ужин.
ГЛАВА 22
Стилвелл вошёл в вестибюль отеля «Атуотер» на Самнер-авеню и невольно залюбовался богатой отделкой и стильной современной мебелью. После долгой реконструкции, затеянной владельцами — одной из старых островных семей, — гостиница из обшарпанной ночлежки, которую местные прозвали «Крысоводой», превратилась в место, куда приходят на других посмотреть и себя показать.
Теперь её считали одной из лучших в центре Авалона — наравне с двумя почтенными отелями на холмах, «Зейн Грей» и «Маунт-Ада», устроенным в бывшем особняке Ригли.
Слева от стойки регистрации он заметил столик с внутренним телефоном. Снял трубку и попросил оператора соединить его с Хеленой Новак. Когда та ответила, Стилвелл представился. По её словам, Маркес уже звонил и предупредил; она пообещала вскоре спуститься в холл.
Они нашли пустой угол с креслами и расположились по разные стороны журнального столика. Возраст Новак удивил Стилвелла: ей вряд ли было больше тридцати. Одета она была так же, как Маркес, — джинсы и рабочая рубашка. Волосы выгорели на солнце, кожа потемнела от загара — видимо, от долгих дней на винограднике.
— Не знаю, чем смогу вам помочь, — сказала она. — То есть да, я сегодня нашла повреждённые лозы, но кто это сделал — понятия не имею.
— Это я понимаю, — ответил Стилвелл. — Меня сейчас интересует другое: что вы могли заметить в свои прежние приезды на виноградник и не задавал ли вам кто-нибудь странных или нетипичных вопросов.
— Например?
— Например, не спрашивал ли кто, что самого плохого может случиться с виноградником.
Она усмехнулась.
— Меня никто о таком не спрашивал. Я бы запомнила.
— А если бы спросили — что бы вы ответили? — поинтересовался Стилвелл.
— Ну… пожар. Очевидно же.
— Пожар не контролируется. А что могло бы вывести виноградник из строя, не угрожая ни людям, ни соседним участкам?
— Скорее всего то, что произошло сегодня. То, как срубили эти лозы, — катастрофа.
— Но ведь корни остались целы? Я понимаю, что это займёт время, но разве лозы не отрастут заново?
— Маловероятно. Я уже говорила мистеру Маркесу: крона собирает солнечный свет и проводит его по стволу к корням. Корни вбирают воду и поднимают её вверх. Если эту связь разорвать, скорее всего, погибнет и то, и другое.
Стилвелл кивнул.
— Как вы получили работу в «Эй‑би‑си»? Если не возражаете, что спрашиваю.
— Я выросла в Напе, отец у меня был винодел, — сказала Новак. — Сколько себя помню, бегала между лоз. Поступила в Калифорнийский университет в Дэвисе, изучала виноградарство, потом год проработала в одном хозяйстве в долине Роны. Вернулась домой и стала делать вино вместе с отцом.
— Мистер Маркес позвонил ему — хотел нанять, но отец как раз собирался на пенсию, был, можно сказать, недоступен. Сказал, что я — лучшее, что он может предложить. Так я и получила место.
— Замечательно. И это было два года назад?
— Да. Новый виноградник посадила я.
— А как работается с Маркесом?
— Нормально. У него много других дел, на винограднике он бывает нечасто. Кажется, у него ещё и доля в этом отеле — по крайней мере, мне здесь делают скидку.
— Как часто вы сюда приезжаете?
— Раз в две недели, на день-два.
— Из Напы? Вы там живёте?
— Да.
— Вы в курсе прежних случаев вандализма в «Эй‑би‑си»?
— Да, Оливер каждый раз мне звонил.
— Вы участвовали в восстановлении?
— Нет, почти нет. Это не моё дело. Я выращиваю виноград и делаю вино.
Стилвелл снова кивнул.
— Как у виноградника дела в целом? — спросил он. — Закладывать виноградник — это же огромный риск. Так долго ждать, пока появится вино, которое можно продавать.
— На это уходит много времени и денег, — ответила Новак. — Из-за вандализма и прочего нас несколько раз отбрасывало назад, но, думаю, от целевых сроков мы отстанем не сильно.
— А что за «прочее»?
— Был чёрный налёт, пришлось с ним повозиться. Но главная наша беда — рабочие руки. Виноградник у нас один, и тот не самый большой, да ещё и на острове. Сезонных сборщиков и без того найти трудно. А после всей этой прошлогодней истории с ИКЕ найти полевых работников стало ещё сложнее. Их просто не осталось — депортировали или попрятались.
— Пусть у нас пока и нет винограда, достаточно созревшего для вина, собирать его всё равно нужно каждый год. В прошлом октябре в «Эй‑би‑си» этого не случилось — и нас по срокам и бюджету отбросило назад. Мистеру Маркесу пришлось нанимать старшеклассников, в том числе собственного внука. Получилось из рук вон: они этого никогда не делали и работали страшно медленно.
— А что такое чёрный налёт?
— Болезнь, грибковая.
— Как с ней борются?
— По-разному. Мы применяли фунгицид, но ещё надо обходить ряды и вырезать поражённые листья и побеги. На это рук у нас тоже не хватило, и это помогло болезни распространиться. Сейчас всё под контролем.
— Производство это задержит?
— Несильно. Но винограда будет меньше, а в итоге — меньше вина.
— И меньше прибыли.
— Именно.
Стилвелл кивнул.
— Можно ещё один, последний вопрос? — сказал он. — Чисто для общего развития.
— Конечно, — ответила Новак.
— Маркес упомянул, что повреждённые лозы — французские клоны. Что это значит?
— Только то, что виноградник был заложен черенками с французских лоз. Получаешь генетически идентичную копию материнского куста — и теоретически в будущем вине будут те же свойства.
— Это дорого? Маркес говорил, что подаёт страховое возмещение.
— Да, очень. Гораздо дороже, чем проращивать семена и начинать с нуля.
— Этому всему учили в Дэвисе?
— Кое-чему — да, но большую часть я узнала от отца.
— Что ж, спасибо, что нашли время. Не буду больше отнимать у вас время.
— Как я и сказала, не знаю, помогла ли вам. Но очень надеюсь, что вы поймаете тех, кто это сделал.
— Думаете, их было несколько?
— Кто знает. Но кто бы это ни был — их надо посадить. Я никогда не видела мистера Маркеса таким взбешённым.
— Думаю, я понимаю почему.
Стилвелл поднялся, пожал Новак руку и направился к выходу. На тротуаре он позвонил в «Стивз» и заказал один рибай и две порции рисового плова. Ему ответили, что всё будет готово минут через пятнадцать.
Квадроцикл он оставил прямо у входа. Сел и покатил в сторону Кресент-авеню. «Стивз» располагался на втором этаже, и оттуда открывался один из лучших видов на гавань. По дороге он позвонил Таш — сказать, что ужин уже скоро.
— Хорошо, — отозвалась она. — Я умираю с голоду.
— Извини, что задержался. Снова вандализм в «Эй‑би‑си».
— Правда? А что ты тогда делал в «Крысоводе»?
— Опрашивал свидетеля, — сказал он.
— Какого свидетеля?
— Виноградаря, которая сегодня обнаружила вандализм.
— Рис взял?
— Двойную порцию.
— Беги домой.
— Бегу.
ГЛАВА 23
Под охраной фонда «Catalina Island Conservancy» находилось более семнадцати тысяч гектаров земли — густая растительность и хрупкие экосистемы, составлявшие почти девяносто процентов острова. Целая когорта рейнджеров несла там службу — в основном на полноприводных машинах, базируясь на небольших станциях, разбросанных по всей подведомственной территории.
Многих рейнджеров Стилвелл знал по именам, а с Миком Данауэем, командиром отряда со штабом в Фолс-Каньоне, встречался раз в неделю.
— Стил, как прошли выходные?
— Неплохо, если не считать ещё одного происшествия на винограднике.
— Да ну. Старик там, наверное, рвёт и мечет.
— Маркес — да, и это ещё мягко сказано. Кто-то прошёлся мачете по трём рядам лоз.
— Ох ты ж. Это уже совсем другой уровень.
— Вот поэтому я и звоню. Думаем, что вандал — или вандалы — зашли со стороны заповедника. В заборе была дыра. Я пролез, искал след, но я же не бойскаут. Ничего не нашёл — зато проём в ограде оказался совсем недалеко от площадки Сан-Педро.
— Так, это место я знаю.
— Похоже, отправная точка была там, а потом они шли через заросли к винограднику. Следов, как уже сказал, не отыскал. Но на обратном пути к забору наткнулся на одну из ваших камер.
— Да, как раз собирался сказать, что у нас там камеры стоят. Номер записал?
— Записал. G‑14. Как мне посмотреть запись?
— Тебе повезло — все потоки сходятся у нас. Приезжай, посмотришь.
— Хорошо, выезжаю.
— Жду.
— Да, и ещё одно. Камеры давно поставили? Меня интересует, не было ли четыре года назад камеры возле той рощи железного дерева, где мы на прошлой неделе нашли останки.
— Не было — я бы тебе сказал. Их все поставили года два назад. По гранту, который UCLA получил, чтобы изучать миграцию животных на Чаннел-Айлендс.
— Полезное дело. Миддлтон сегодня там?
— Да, на смене. Зачем он тебе?
— Надо дооформить бумаги по тому делу и кое-что у него уточнить. Он обещал поискать для меня документы.
— Без проблем. Вызову. Только не сразу — он на Орлином Гнезде.
— А что там? — спросил Стилвелл.
— Школьники сегодня, — ответил Данауэй. — Выпускной выезд.
— А ты сможешь его оттуда снять?
— У меня там ещё трое рейнджеров. Не вопрос. Скажу, чтобы ждал тебя у нас.
— Спасибо, Мик.
После звонка Стилвелл вышел из кабинета и направился к зарядной стойке за свежей рацией. Мѐрси посмотрела на него.
— Уезжаете?
— На базу к рейнджерам. Не знаю, надолго ли.
— Звонил Оливер Маркес, сказал, что заедет за протоколом. У вас он готов?
— Ещё не написан. Перезвоните ему и скажите, что мы сообщим, как только всё будет готово.
— Не любит он ждать.
— Знаю. Если что-то ещё, звоните мне.
— Хорошо.
До Фолс-Каньона он доехал за пятнадцать минут. Внутри базы была стойка для посетителей: туристы получали здесь разрешения и карты троп, брали брошюры о других достопримечательностях и развлечениях острова.
За стойкой дежурила рейнджер по имени Лоретта Петти — отвечала на вопросы посетителей. Она сказала Стилвеллу, что Данауэй его ждёт, и он прошёл в кабинет; дорогу он знал, бывал здесь не впервые. Данауэй уже успел просмотреть запись с камеры G‑14.
— Камера кое-что зацепила, но не уверен, что от этого будет толк, — сказал он.
— Лучше, чем ничего, — отозвался Стилвелл. — Покажешь?
— Уже выставил.
Данауэй усадил его в своё кресло за столом. Сам наклонился над клавиатурой и одной рукой набрал команду. На большом мониторе появилась сетка из видов с разных камер. Данауэй выделил одну, развернул на весь экран. В нижнем правом углу шли цифровые дата и время и код камеры — G‑14.
— Вот такой ракурс, — сказал Данауэй. — Камера срабатывает на движение, так что мы просто просматриваем кадры — и вот что нашли.
Он защёлкал клавиатурой; Стилвелл смотрел, как тот перематывает запись и резко её останавливает.
— Это, например, ты, — сказал Данауэй.
На стоп-кадре Стилвелл узнал самого себя — вчерашним вечером, разглядывающего камеру.
— А теперь откатываемся почти ровно на сутки назад — и получаем вот это, — продолжил Данауэй.
Теперь по экрану слева направо двигалась фигура, почти полностью скрытая раскидистой мансанитой и густым кустарником.
Фигура, похоже, споткнулась, на секунду замерла и снова двинулась — за пределы кадра.
— Если откатывать дальше, за неделю до этого там одни олени-мулы да изредка островная лиса, — сказал Данауэй. — Если хочешь, можешь сам проверить.
— Нет, верю, — сказал Стилвелл. — А звука нет?
— Есть — вроде того. Сам видел: камера в пластиковом камуфляжном коробе, он звук глушит сильно. Я громкость убрал до конца. Хочешь послушать?
— Давай — вдруг что зацепилось.
Данауэй перемотал запись и снова пустил кусок с фигурой в жёлто-синем.
— Думаю, ногу в яму сунул, может, подвернул, — сказал Данауэй.
— Или в кактус влетел, — отозвался Стилвелл. — Я их там видел немало.
— И такое может быть.
— Значит, обратно он не возвращается? — спросил Стилвелл.
— Ты о чём? — переспросил Данауэй.
— Судя по ракурсу, который я там видел, он шёл в сторону виноградника. Но обратно камера его не зафиксировала.
— Ты имеешь в виду, после того, как он порубил виноградник? Ну, мог пойти другим путём — за камерой. Понимаешь, о чём я? Особенно если решил обойти кактусовые заросли.
— Логично.
В дверь постучали — и Лоретта от стойки приоткрыла её. Сообщила Данауэю, что Миддлтон приехал и ждёт в казарме.
— Передай ему, что сержант Стилвелл сейчас подойдёт, — сказал Данауэй.
ГЛАВА 24
Стилвелл прошёл по коридору в казарму. Это была просторная комната на шестерых: три двухъярусные койки. Как и помощники шерифа, прикомандированные к Каталине, многие рейнджеры из CIC жили не на острове и пользовались койками в перерывах между двенадцатичасовыми сменами.
В комнате было пусто, но из туалета донёсся шум воды, и в дверях санузла появился Миддлтон, на ходу застёгивая ремень. Ростом он был под метр восемьдесят пять, с румяным обветренным лицом — таким же, как почти у всех знакомых Стилвеллу рейнджеров. Под сорок, рыжевато-каштановые волосы, зелёные глаза.
— Стил, прости, — сказал Миддлтон.
— За что? — отозвался Стилвелл.
— Я обещал перезвонить насчёт документов по поискам Энджелы Метье четыре года назад.
— Или я обещал заехать сам — и вот, заехал. Нашёл что-нибудь?
— Кое-что. Немного. Дело это вряд ли сдвинет.
— Ничего страшного. Никогда не знаешь, что его сдвинет. Покажи.
— У меня в шкафчике.
Миддлтон подошёл к ряду металлических шкафчиков и, повернувшись спиной, принялся набирать комбинацию замка. Стилвелл сместился вправо — поймать взглядом, что окажется внутри, когда дверца распахнётся.
— Ну а как с делом? — спросил Миддлтон.
— Да оно, в общем, не моё, — ответил Стилвелл. — Им занимаются убойщики на материке. А мне поручают мелочёвку — например, забирать у тебя бумаги.
В шкафчике Стилвелл разглядел рейнджерскую куртку на крючке. Больше почти ничего. Ни фотографий, ни безделушек — таких, какие у копов обычно водятся в их закутках. На полке лежала тонкая папка; Миддлтон взял её и обернулся.
— Найти удалось немного, — сказал он, протягивая папку. — В основном поисковые сектора и списки добровольцев. Само расследование, по-моему, вели вы, шерифские.
— Да, наши материалы я уже просмотрел, — сказал он. — Там тоже негусто.
Он кивнул на распахнутый шкафчик.
— Не похоже, что ты тут ночуешь. Снимаешь жильё в городе?
— У меня вариант получше, — отозвался Миддлтон. — Девушка с квартирой в городе. Слышал, у тебя похожая схема.
— Не совсем.
— Ну, во всяком случае, так говорят.
Стилвелл опустил взгляд и раскрыл папку. Первой страницей шёл список — фамилии и телефоны жителей, искавших Энджелу Метье. Седьмой строкой значилась Таш Дано — и тот же номер мобильного, которым она пользовалась до сих пор.
Он закрыл папку.
— Сейчас наверх, к Орлиному Гнезду? — спросил он.
— Да, Мик отправляет обратно, — ответил Миддлтон. — Там же выпускники, верно?
— Угу, какой-то выезд: сидят кружком и обсуждают, как свалить с острова. Не понимают, как им тут повезло.
— Мне тоже туда — поговорить с одним парнишкой. Подбросишь?
— Без проблем. Только обратно отвезти, наверное, не смогу.
— У меня рация. Вызову кого-нибудь из своих.
— Тогда поехали. Готов?
— Готов.
По дороге наверх, в «Форанере» Миддлтона, Стилвелл старался держать разговор лёгким, но за каждым вопросом стоял умысел.
— Девушка — местная?
— Не коренная, — ответил Миддлтон. — Но живёт здесь двенадцать лет. Видимо, чтобы тебя считали местным, нужно тут родиться. Иначе — «материковый».
— Это да. Тоже рейнджер?
— Не‑а, я по своему болоту не рыбачу. Барменша.
— В каком заведении?
— «Баффало Никел».
— Мой любимый бар. Если она там, то это либо Гвен, либо Мелисса.
— Гвен. Странно, что я тебя там не видел. А я туда заглядываю по два-три раза в неделю. С неё глаз спускать нельзя, понимаешь, о чём я?
— Понимаю, красивая женщина. Думаешь, останетесь?
— В смысле — вместе?
Стилвелл усмехнулся.
— Нет, я не про личное. Я про то, останешься ли тут, на острове. В фонде.
— А, ну… здесь мне нравится, только расти некуда. Капитан, два старших по сменам, и дальше — все мы, рейнджеры. Подал документы в штатскую службу, надеюсь свалить с этой скалы, как только что-нибудь подвернётся.
— И куда?
— Куда отправят. Особого выбора не будет. Но хотелось бы в Малибу. И девушку сохранить сумел бы — отсюда близко, а она с острова никуда.
— У меня тоже такая.
— Ты ведь с начальницей порта, да?
— Э‑э, пока временно, — сказал он. — Должность у неё. Ждёт, когда городской совет выберет между ней и кем-то из материковых.
— Да возьмут её, — отмахнулся Миддлтон. — У местных всегда фора.
— Надеюсь.
Миддлтон припарковал «Форанер» рядом с двумя минивэнами и ещё парой таких же машин на поляне Орлиного Гнезда.
— Зачем тебе тут со школьником разговаривать? — спросил он.
— По делу о вандализме.
— Скучаешь, наверное, по убойному.
— С чего ты взял?
— Ну, ты же расследовал убийства — это серьёзно. А теперь — вандализм.
— Для жертвы вандализм — тоже серьёзно.
— Я про тебя самого. Раньше — крупная дичь. А теперь? Старшеклассники? Что он там натворил — окно разбил?
— Дело чуть сложнее. Но всё равно — спасибо, что подбросил.
— Точно есть на чём вернуться?
— Сейчас этим и займусь. И ещё: возможно, мне там придётся сделать пару снимков — если я не ошибаюсь насчёт одной вещи.
— Понял. Делай, что нужно.
Они вышли из машины, и Миддлтон ушёл к двум другим рейнджерам — продолжать дежурство. Стилвелл нажал кнопку на рации.
— База-один, приём.
Через секунду в эфире раздался голос Мѐрси:
— Слушаю, шеф.
— Глянь на карту дежурств. Кто ближе всех к Орлиному Гнезду?
Пауза — Мѐрси сверялась.
— Помощник Макгоуэн.
— На вызове?
— Насколько знаю, нет.
— Принял. Конец связи.
Стилвелл связался по рации с Макгоуэном и попросил его подъехать к Орлиному Гнезду. Затем прицепил рацию к ремню и поднялся на поляну.
Десятка два с половиной подростков сидели на земле кружком. На многих были футболки или бейсболки в школьных цветах — жёлтом и синем.
Внука Маркеса он заметил сразу. Тот сидел в шортах, и правую икру у него обхватывала широкая белая повязка.
ГЛАВА 25
Оливер Маркес вышел из амбара ровно в ту минуту, когда Стилвелл остановил квадроцикл у входа. Маркес шёл к нему, вытирая руки синей тряпкой, явно рассчитывая на быструю передачу из рук в руки протокола. Видимо, не хотел перепачкать бумагу маслом, виноградным соком или чем там ещё он был занят. Сухо кивнул в знак приветствия.
— Спасибо, что привезли, — сказал он.
— Я, собственно, ничего не привёз, мистер Маркес, — ответил Стилвелл.
— То есть как? Я же объяснил: мне нужен отчёт для страховой. На винограднике убытка — на миллион долларов, не меньше.
Маркес махнул в сторону порубленных лоз. День клонился к вечеру, и солнце низко висело над ровными рядами.
Стилвелл кивнул.
— Нет преступления — нет протокола, сэр, — сказал он. — Точнее, преступления пока нет.
— Какого хера ты несёшь? — рявкнул Маркес. — Ты же видел мои лозы. Ты знаешь, что здесь произошло.
— Что произошло с лозами — знаю. Но преступление будет только в том случае, если вы подадите заявление в страховую. Тогда мне и придётся писать протокол.
— Объясняй, чёрт побери, что ты несёшь, Стилвелл, иначе будешь объясняться с самим шерифом — а он, между прочим, мой личный друг.
— Да, это я проверил. Вы не только давали ему деньги — вы были его координатором по Каталине на последней предвыборной кампании.
— Тогда ты понимаешь: со мной шутки плохи.
Стилвелл выбрался из квадроцикла, чтобы оказаться с Маркесом лицом к лицу.
— Поэтому я и иду вам навстречу — и сильно, — сказал он.
— Ты говоришь загадками, сынок, — буркнул Маркес. — А терпения у меня на это нет. Где мой грёбаный протокол?
— Я уже сказал: протокола нет. Зато у меня есть — пока, правда, не оформленные — показания вашего внука, Оливера-третьего. Он даже не пытался врать. Сдался с первой же раздачи, ещё и подсказал, куда спрятал мачете.
Маркес машинально шагнул назад.
— Послушайте, я не знаю, под каким финансовым прессом вы сейчас, — продолжал Стилвелл. — От вашего виноградаря я слышал, что у вас и с рабочими руками беда, и других проблем хватает, пока вы ждёте, когда новый виноградник даст урожай. Но раз земля и лозы — ваши, делайте с ними что угодно. Рубите, жгите — ваше дело. И если внуку за это вы заплатили двести долларов — тоже на здоровье, даже если он за свои труды и схлопотал полную ногу кактусовых иголок.
Сильно загорелое лицо Маркеса начало бледнеть.
— Так вот, повторяю: преступления здесь пока нет, — продолжал Стилвелл. — Но если вы подадите страховое заявление — это другой разговор. Это уже мошенничество. Сделаете так — и я вернусь. Сомневаюсь, что вам этого хочется.
Маркес покачал головой:
— Парень тебе наплёл с три короба, — сказал он. — Я тут ни при чём.
— Вы уверены, что хотите вот так подставить собственного внука? — произнёс он наконец. — Я только что просмотрел запись из приёмной круглосуточной клиники: вы там, рядом с ним. Копия у меня в телефоне, если хотите взглянуть.
— Ладно. Чего ты хочешь? — спросил Маркес.
— Ничего, — сказал Стилвелл. — Разве что: оставьте парня в покое — чтобы он не вырос таким, как вы. Кончит школу, скажет, что хочет уехать с острова, — отпустите. Подальше от вас у него ещё есть шанс на нормальную жизнь.
— Покиньте мою территорию, — отрезал Маркес. — Сейчас же.
— Конечно, — сказал Стилвелл.
Он повернулся к квадроциклу, но снова оглянулся.
— Тяжело, наверное, — сказал он. — Расти при деньгах и власти, а потом смотреть, как всё это засыхает на корню.
— Пошёл ты, — гаркнул Маркес. — Большой человек со значком. Воображает себя Гэри, мать его, Купером или ещё кем, а на самом деле — ноль. Убирайся отсюда.
Маркес развернулся и зашагал к распахнутым воротам амбара.
Стилвелл сел в квадроцикл и поехал прочь. По дороге вниз, в каньон, к своему «участку», он перебирал в голове последние слова Маркеса. Достал телефон, проверил, есть ли сигнал, и позвонил Таш.
— Привет, милый, — сказала она.
— Привет, — ответил он. — Как дела?
— Всё хорошо. Затишье. Ты сегодня допоздна?
— Нет, заскочу на участок, сделаю один звонок — и домой.
— Отлично.
— Слушай, ты знаешь Гвен из «Баффало Никел»?
— Конечно.
— А фамилию её случайно?
— Бассетт, как порода собак, только с двумя «т». А что?
— Сегодня всплыла в разговоре. С ней живёт один рейнджер из фонда.
— Да, слышала.
— Конечно — ты всё слышишь. В общем, я подумал: посмотрим сегодня старое кино. Если найду.
— Давай. Какое?
— «Ровно в полдень».
— Это документалка про тех, кто марихуану выращивает?
Стилвелл рассмеялся.
— Нет, старый фильм. Гэри Купер. Пятидесятые. Классика.
— Не слышала.
— Вот именно поэтому и стоит посмотреть. По-моему, есть на «Критерион Чэннел».
— Чёрно-белый небось.
— А что не так с чёрно-белым?
— Я только об одном: следующий фильм выбираю я. И чтобы был снят в этом веке.
— По рукам. При условии, что про копов и грабителей.
— Всё, кладу трубку.
— Скоро увидимся.
Он отключился.
— Да пошёл он, — сказал он вслух.
ГЛАВА 26
На участке Стилвелл взялся за поиски адреса Гвен Бассетт. Калифорнийских водительских прав у неё, по всей видимости, не было, в базе Управления автотранспорта она не значилась. Зато её имя всплыло в нескольких полицейских рапортах — её неизменно указывали как заявительницу от «Баффало Никел», когда наряд помощников шерифа приезжал разнимать пьяные драки или унимать слишком расходившихся посетителей.
«Никел», стоявший на отшибе, у опреснительной станции, был баром для своих. Сюда заглядывали работяги, и порой их выходки доходили до того, что приходилось звать наряд — навести порядок, если не задержать кого-нибудь.
Местом вызова в рапортах всегда указывался сам бар, но домашний адрес Бассетт стоял почти в каждом документе: она проходила свидетельницей по предполагаемым правонарушениям, и могло понадобиться допросить её позднее.
Согласно тем же бумагам, жила она в «Бёрд-Парке» — жилом комплексе в нижней части каньона Авалон. Жильё там было по карману обслуживающему персоналу Каталины, и Стилвелл предположил, что Бассетт получила льготную аренду: если, как сказал Миддлтон, она прожила и проработала на острове двенадцать лет, то имела на это полное право.
Стилвелл бывал в «Бёрд-Парке» по разным мелким вызовам и помнил планировку. Двухэтажные таунхаусы и одноэтажные квартиры, общий бассейн, детская площадка. Содержали всё в порядке, и из льготных жилых комплексов на острове этот считался едва ли не самым желанным. Управляющий и его люди всегда шли навстречу Стилвеллу и его помощникам.
Квартира Бассетт — где жил и Кент Миддлтон — значилась под номером 208: второй корпус, восьмая.
Соблазн был велик — мимоходом проехать через комплекс по дороге домой; но если Миддлтон заметит его в тот же день, когда они разговаривали, едва ли спишет встречу на совпадение.
Установив, где живёт рейнджер, Стилвелл позвонил Баллард и ввёл её в курс дела.
— Просто потрясающе, — сказала она.
— Что именно?
— Что ты ведёшь разговоры с подозреваемым серийным убийцей. В кино такое бывает — допустим. Но в жизни кто этим занимается? Даже ФБР такого не делает. Они опрашивают всяких маньяков, но уже после арестов. А кто говорит с серийником, пока тот ещё на свободе и уверен, что всех обвёл вокруг пальца? Это редкая возможность. Я не к тому, что мы отпустим его гулять, ты понимаешь, о чём я.
— Ещё надо доказать, что он серийник. И вот что я тебе скажу: он собирается уехать с острова. Сам сказал, что подал документы в штатскую службу. Хочет в парк штата в Малибу, если ему дадут выбор.
— Это место одного из наших дел. Алисия Рейносо пропала в две тысячи одиннадцатом, когда шла по тропе в парке отдыха Малибу. Он хочет быть к ней поближе.
— Да, я о том же подумал, когда он мне это сказал. И знаешь, мне ещё показалось, что он со мной играл.
— То есть он понял, что ты на него вышел?
— Нет, по-моему, нет. Скорее, ему нравилось ронять намёки. Прямо удовольствие получал.
— Это синдром «я-умнее-тебя». У большинства серийников он есть. Кайф от того, что прячешься у всех на виду. Вот это я и имею в виду. Обычно такие штуки выплывают, когда серийника уже взяли. И вся мозаика складывается задним числом. А тут мы получаем кусочки в режиме реального времени.
— Это всё равно не объясняет, почему он из человека, который буквально закапывал всё на метр с лишним в землю, превратился в того, кто будто бы сам ведёт нас к своим жертвам.
— Он явно изменился, и, думаю, до конца этого не понять. Он эволюционирует. Раньше его волновало одно — не попасться. Теперь, похоже, ему важно похвастаться тем, что не попался и что он умнее нас.
— И как его брать?
— Вот это и вопрос.
— Следить за ним здесь будет непросто. Городок маленький, тут, кажется, все друг друга знают. Не знаю, был ли это его расчёт, но он живёт с женщиной в комплексе, который стоит на отшибе и плохо просматривается. И на работе у него — глушь. Либо ему фантастически повезло, либо он планировщик высшего пилотажа.
— Я склоняюсь ко второму. Только разбираться нам надо быстро. Завтра выезжаю к тебе и привезу пару человек. Этого парня пора пасти. Иначе слишком опасно. Когда сможем встретиться?
— Назови время. Только не уверен, что нам стоит собираться у меня или вообще привлекать кого-то из моих. Информация может уйти.
— Согласна. Найди место, и мы подъедем. Если останемся ночевать, где остановиться?
— В «Крысоводе».
— Где?
— Извини, старое прозвище. «Атуотер» — прямо в центре города. Очень приличный. До всего пешком, до участка меньше квартала. Есть хорошие места и наверху, в горах, но туда без гольф-кара не наездишься.
— «Крысовод» — звучит.
— Только не называй его так, если будешь бронировать.
— Не буду. И ещё посмотрю на «Эйрбиэнби».
— Хорошо, дай знать, когда выезжаешь.
Он положил трубку.
Стилвелл выдвинул ящик стола и достал перетянутую резинкой стопку визиток, которые копил с того дня, как его перевели на остров, — уже два года. Перебирал, пока не наткнулся на Лукаса Эрнандеса. Тот заведовал «Бёрд-Парком» и приходился родственником одному из старых островных семейств — тому самому, что когда-то построило и владело комплексом.
Стилвелл перевернул визитку: на обороте — личный мобильный, записанный, когда он сам подыскивал жильё на острове.
Эрнандес взял трубку, и Стилвелл представился.
— Лукас, я хотел узнать, нет ли у тебя случайно свободных квартир в «Бёрд-Парке» на короткий срок.
— Ох, мне жаль. У вас с Таш не сложилось?
У Таш на Каталине ухажёров хватало и до Стилвелла, и Эрнандес был в их числе.
— Нет, это не для меня, — поспешно сказал Стилвелл. — У нас с ней всё в порядке. Я ищу временное жильё для нескольких друзей.
— Насколько «временное»? — уточнил Эрнандес.
— Пара недель, максимум. Думаю, так.
— Значит, нужно с мебелью.
— Это было бы кстати.
— Сколько спален?
— Две. Хотя они согласятся на любое.
— Перезвоню через минуту. Хочу кое-что проверить.
— Конечно, мой номер у тебя есть. И, Лукас, давай по-тихому. Никому не говори, что это через меня.
— Погоди — это что, свидетели какие-то? Им опасно или они сами опасные?
— Нет-нет, это копы, просто не хотят, чтобы посторонние лезли в их дела.
— Ясно, понял. Перезвоню минут через десять.
Пока Стилвелл ждал звонка, он заглянул в общий зал и подошёл к экрану дежурного. Когда ехал с Миддлтоном, он запомнил номер на борту «Форанера».
«Форанер» Миддлтона значился под номером пять. Стилвелл быстро нашёл его у Эрмит-Галча, где стоял небольшой рейнджерский пост. Одно оставалось неясным: на службе ли ещё Миддлтон.
Телефон зажужжал — Эрнандес.
— Тебе повезло, — сказал он. — Жильцы съехали, а новый въезжает только первого числа. У тебя есть пара недель. Подойдёт?
— Да, ещё как, — отозвался Стилвелл. — А какая квартира?
— Двушка. С мебелью. Скромно: кровати, диваны, — но кухонной утвари нет. Кастрюли, сковородки, ножи-вилки — это всё своё.
— Понял. Сколько?
— Они же копы, ты сказал?
— Да.
— Тогда я возьму на себя. Мы готовы помочь, чем бы это ни было.
— Ты человек, Лукас. Когда они смогут въехать?
— Прямо сейчас пусто.
— Какая по номеру?
— Корпус один, квартира три. Таунхаус, две спальни.
— Отлично, — сказал Стилвелл. — Я всё подтвержу и позвоню тебе с утра первым делом, можно?
— Конечно, — ответил Эрнандес.
— И помни: кто они и чем занимаются — это между нами.
— Понял. Без проблем.
— Спасибо, Лукас. И насчёт Таш — извини.
— Ты о чём?
— О том, что она по-прежнему не в свободном доступе.
Эрнандес рассмеялся и положил трубку.
Стилвелл тут же перезвонил Баллард — сообщить, что нашёл место, где её команда сможет одновременно жить и держать Миддлтона в поле зрения.
— Идеально, — сказала Баллард. — Будем у тебя завтра первым паромом.
— Кто это — «мы»?
— Я, Лаффонт и Пол Массер.
— Встречу вас у пристани.
ГЛАВА 27
Стилвелл, в штатском, ждал Баллард с командой у причала парома. И с удивлением увидел, что первыми по сходням сходят Эрни Саймон и его напарник Боб Трестл. Те удивились не меньше.
— Откуда знал, что мы приедем? — спросил Саймон.
— Не знал, — ответил Стилвелл. — Жду людей из лос-анджелесской полиции. А у вас что?
— Надо подняться к взлётной полосе, снять замеры, отщёлкать фотографии, — сказал Саймон. — Раз уж ты тут — может, подбросишь?
— Не вопрос. Идём в участок, дам машину.
Он вызвал по рации Дон Стабиле и велел подъехать — отвезти Саймона с Трестлом к аэродрому. Пока договаривал, подошли Баллард, Лаффонт и Массер: застряли в толпе у трапа, потому что пришлось дождаться чемоданов на колёсиках.
Стилвелл представил всех, и они обменялись рукопожатиями. Пояснил: каждый здесь по своему делу об убийстве.
— Островок маленький, преступления большие, а? — заметил Саймон.
— Похоже на то, — кивнул Стилвелл.
Двинулись к Кресент, оттуда — к участку. Стилвеллу хотелось расспросить Саймона, что у того изменилось по делу на взлётной полосе, раз понадобилось возвращаться на место, но при посторонних он промолчал. И всё же догадывался: Ильза Рамирес, видимо, вспомнила что-то про выстрел и добавила подробностей. И знал, почему Саймон не предупредил о приезде, — показания Рамирес наверняка расходятся с прежней версией.
У участка Стабиле уже ждала на квадроцикле. Стилвелл сказал, что для поездки в аэропорт лучше взять четырёхместный внедорожник.
— Ключ у меня в кабинете, — добавил он.
— По-моему, его держит Мѐрси, — заметила Стабиле.
— Нет, я забрал. Зайди, отдам.
Он повернулся к пятерым следователям, кивнул на внедорожник и обратился к Саймону с Трестлом:
— Ребята, идите к машине, она сейчас выйдет. А вы трое — со мной.
Группа разделилась. Стилвелл повёл Баллард с её людьми внутрь, Стабиле — следом. В общем зале он показал на комнату отдыха:
— Кофе там. Есть стол, разложите материалы. Сейчас подойду.
Стабиле он завёл в кабинет и закрыл дверь.
— Ты права, ключ у Мѐрси, — сказал он. — Нужен был повод поговорить наедине. Отвези этих двоих наверх и держись рядом. Хочу знать, что делают и о чём говорят. Поняла?
— Поняла, — кивнула Стабиле.
— Только без напора.
— Ладно. А почему?
— Они не предупредили, что приедут. Значит, что-то происходит. Выясни — что.
— Сделаю, шеф.
— Иди.
Стабиле вышла. Стилвелл взял со стола папку и направился в комнату отдыха. Баллард, Лаффонт и Массер уже сидели за обеденным столом. У Баллард и Массера — чашки с кофе; Лаффонт достал из холодильника «Диет Колу». Стилвелл положил папку и шагнул к кофемашине налить себе.
— Вот что у меня на Миддлтона, — произнёс он, наливая. — Тут его фотография со стенда в рейнджерской станции и несколько кадров вчерашних, со сборов старшеклассников. Он не видел, как я снимал.
Стульев было три. Баллард уже раскладывала распечатки. Стилвелл прислонился к стойке.
— Что нового с тех пор, как говорили? — спросил он.
— Эти двое вызвались поселиться в квартире и пасти Миддлтона, — ответила Баллард. — Я буду курсировать по необходимости. График его получил?
— Да. Капитан рейнджеров и я обмениваемся графиками — чтобы знать, кто и когда на смене. У Миддлтона с завтрашнего дня три выходных.
— Значит, может уйти на материк, — заметил Лаффонт. — Так или иначе, мы за ним.
— Подбираю людей на случай, если поедет, — будем меняться, — сказала Баллард. — А на острове лучше группой поменьше.
— Согласен, — отозвался Стилвелл. — Так вы оба добровольцы?
— Так точно, — подтвердил Лаффонт.
— А кем были в прошлой жизни?
— ФБР, — сказал Лаффонт.
— Прокуратура округа, тяжкие, — добавил Массер.
Стилвелл кивнул.
— Легенду им уже придумал? — спросила Баллард.
— Да. Рядом с квартирой есть виноградник, на нём только что устроили крупный погром. И, как слышал, у владельца сейчас финансовые трудности. Подумал: вы либо из страховой, либо потенциальные покупатели, оценивающие участок. Выбирайте.
— Сойдёт, — заметил Лаффонт.
— Мне нравится «покупатели», — сказала Баллард. — Тогда вам много говорить не придётся. Сделка тихая, без огласки.
— И квартиру сняли на короткий срок через «Эйрбиэнби», — добавил Стилвелл.
Лаффонт и Массер кивнули.
— Заведение называется «Avalon Beverage Company». Местные сокращают до «АБК». Делают пино-нуар под маркой «Avalon Crest». Владельца зовут Оливер Маркес. Этого, пожалуй, хватит.
Лаффонт достал из заднего кармана блокнотик и принялся записывать.
— А вино как? — поинтересовалась Баллард.
— Не знаю, — пожал плечами Стилвелл. — Маркес — самовлюблённый хлыщ, я его вино не пью.
— Ну, ясно, — усмехнулась Баллард.
Стилвелл оборвал себя — не хотелось продолжать в том же духе.
— Так, — произнёс он. — Глянем на экран, проверим, можно ли вас завозить в квартиру.
— Какой экран?
— За мной.
Они вышли в общий зал. Стилвелл попросил Мѐрси сходить в комнату отдыха и сварить ещё кофе.
Он подошёл к экрану диспетчера и вполголоса объяснил: система ведёт по GPS машины правоохранительных и экстренных служб. Показал, какие цвета закреплены за шерифом, окружной пожарной службой и рейнджерами заповедника. Указал на одну из меток.
— Наш сегодня на смене, машина пятая, «Тойота Форанер». Сейчас она вот здесь, в районе Эрмит-Галча.
— Отлично, — отозвалась Баллард. — Заселимся в НП так, чтобы он не узнал.
Баллард уже называла квартиру в «Бёрд-Парке» наблюдательным пунктом.
— Загвоздка только одна, — предупредил Стилвелл. — Его подруга работает по вечерам в баре для местных. Гвен Бассетт, барменша. Освобождается поздно, так что сейчас, скорее всего, спит. Но она меня знает, и я её знаю. Если вдруг проснулась…
— Тебе нельзя нас туда везти — попадёмся ей на глаза, — догадался Массер.
— Именно. Скажет Миддлтону — и он сразу заподозрит.
— Думаешь, она в курсе того, чем он занимается? — спросил Лаффонт.
— Нет, оснований так считать нет. Но может увидеть, как я завожу вас в квартиру, и потом обронить в разговоре. Этого позволить нельзя.
— Хорошо, тогда едем без тебя, — сказала Баллард. — Как добираться?
— В полуквартале отсюда — пункт долгосрочной аренды гольф-каров. Берёте кар, поднимаетесь к комплексу. Заодно будет на чём ездить. На месте зайдёте в офис и спросите Лукаса. Он покажет квартиру как новым жильцам.
— Он знает, чем мы занимаемся?
— Знает только, что вы копы. Иначе квартиру не дали бы. Ему можно доверять, но в детали не посвящён. Если ещё кто-то начнёт расспрашивать — держитесь легенды с «АБК».
— Мы готовы, — сказал Лаффонт.
— А ты, Рене, думаю, останешься со мной, — повернулся Стилвелл к Баллард.
Он подошёл к столу и взял свежий номер «Колл». Поднёс ей, развернул так, чтобы было видно фото на первой полосе — извлечение останков в роще железных деревьев. Лайонел Маккей снял из-за оградительной ленты, и Баллард со Стилвеллом на снимке узнавались сразу.
— Чёрт меня дери, — выдохнула Баллард. — Похоже, я с тобой застряла.
Стилвелл шагнул к зарядной стойке и взял рацию. Протянул Лаффонту.
— На всякий случай. Двое наших на патруле круглосуточно. «Эйвэлон-один» и «Эйвэлон-два». Понадобится — вызывайте.
— Надеюсь, обойдётся.
— Ну что, поехали, — сказала Баллард.
ГЛАВА 28
Стилвелл проводил Баллард обратно к причалу «Экспресса» — пришло известие, что Лаффонт и Массер обустроились в квартире в «Бёрд-Парке» и сквозь раздвинутые шторы видят парадную дверь Миддлтона. Баллард уплывала в полдень в Сан-Педро, чтобы вернуться к остальной команде.
Им ещё предстояло географически привязать подозреваемого к другим пропавшим туристам и, возможно, связать пятый ключ с конкретным исчезновением. Из лаборатории, по её словам, ждали анализ рюкзака. Надеялась на ДНК или отпечатки, хотя оба понимали: подарка такого рода ждать не приходится. Убийца работал аккуратно и наверняка позаботился, чтобы рюкзак ни единой ниточкой не вёл к нему.
Баллард доложила и о другом: проверили, не подходит ли «фордовский» ключ из рюкзака к замку зажигания «Мустанга» Кэндис Нири — той самой машины, что нашли брошенной у обсерватории на вершине Гриффит-парка. Семья Нири продала её через несколько лет после исчезновения дочери.
— Покупателя нашли, но машину разбили четыре года назад, — сказала Баллард. — Пустили на запчасти, свалка в Долине, и куда ушёл блок зажигания — никто не знает. Очередной тупик.
Шла погрузка, у трапа выстроилась очередь — чемоданы, пакеты с сувенирами. Стилвелл заранее позвонил Ким Крэбилл, капитану парома, и та держала для Баллард место в коммодорском салоне, так что стоять в очереди не пришлось.
— Надеюсь, мы не ошиблись насчёт этого парня, — произнесла Баллард. — Прямых улик — ноль.
— Чутьё подсказывает, что не ошиблись, — отозвался Стилвелл.
— Твоё чутьё — да Богу в уши. Если в ближайшее время ничего не найдём, придётся брать его и пробовать расколоть.
— Не похоже, что он из тех, кто колется. Особенно если поймёт, что у нас ничего твёрдого.
— Зато будет знать, что мы за ним смотрим. Может, остановится.
Стилвелла удивил такой ход мыслей.
— Куда торопимся? — спросил он.
— Туда, что он действующий, — ответила Баллард. — Нельзя позволить ему взять ещё одну девушку у нас под носом.
— Это понятно, но зачем тащить его сейчас, если можно взять с поличным? Тогда дело будет железным.
— Потому что тысяча вещей может пойти не так, и мы будем выглядеть и чувствовать себя дерьмово, если он успеет помучить очередную жертву.
Стилвелл кивнул.
— Согласен, — сказал он. — Я как раз о том, чтобы остановить его до этого, но после того, как увидим, что он переступил черту. Тогда есть с чем прижать.
— Всё равно рискованно, — настаивала Баллард. — И мы не знаем, сколько за ним придётся смотреть. Между жертвами — годы. Сейчас ритм не сходится.
— Верно, но психопаты меняются. И ритм — это только то, что нам известно. Между этими четырьмя могут быть и другие.
— Реальность такая: моё управление не профинансирует бесконечное наблюдение, а те двое в квартире — добровольцы. Дольше недели я их при нём не удержу.
— Тогда дай хотя бы эту неделю.
— Посмотрим.
Последнее она произнесла, глядя мимо него. Стилвелл заметил, как её взгляд на чём-то остановился, и обернулся. По причалу к тому же парому спешили Саймон и Трестл. Увидели Стилвелла и подошли.
— Этот на Педро? — спросил Саймон.
— Этот, — подтвердил Стилвелл. — Уже уезжаете?
— Сделали, что надо было, — сказал Трестл.
Саймон ткнул пальцем в сторону парома.
— Только мы в листе ожидания, — добавил он. — Возможно, придётся ждать следующий.
— Сейчас попробую вас пристроить.
Стилвелл достал телефон и набрал Крэбилл. Контакты всех капитанов «Экспресса» у него были. Те часто звонили ему с подозрениями на пассажиров, идущих на остров. Он звонил им, когда надо было проехать туда-обратно или — в редких случаях — переправить задержанного по тяжкой статье на материк, в окружную тюрьму.
Крэбилл вышла из рубки и облокотилась на поручень, отвечая на звонок. Они говорили в телефоны, глядя друг на друга через причал. Единственная женщина-капитан на «Экспрессе», она работала здесь много лет. Ветер трепал седые кудри.
— Привет, капитан Ким, — сказал он. — Найдётся место ещё для двух наших? Стоят в листе ожидания, а на ту сторону им позарез. — Стилвелл показал на Саймона и Трестла.
— Эти двое? — переспросила Крэбилл. — Точно не арестанты, Стил? Видок так себе.
Стилвелл рассмеялся.
— Видок так себе, но я за них ручаюсь.
— Втисну, — пообещала Крэбилл. — Отправляй наверх в салон вместе с твоей дамой-копом. Питер на трапе, я ему скажу.
Она махнула с борта, отключилась и ушла в рубку.
— Всё, договорились, — повернулся Стилвелл к детективам. — Билеты проверяет парень по имени Питер. Она передаст, чтобы вас пустили в коммодорский салон наверху. Как там, на полосе?
— Нормально, — ответил Саймон. — Получили, что хотели.
— А именно?
Саймон нахмурился, и Стилвелл понял, что перегнул. Его уже нет ни в следствии, ни в курсе дел.
— Замеры и фотографии, — сказал Трестл.
— Ясно, — кивнул Стилвелл. — Понял.
Очередь у трапа была на исходе.
— Идите-ка, пока не начали выкликать лист ожидания, — сказал он. — Коммодорский салон наверху. Если что — спрашивайте капитана Крэбилл.
— Будем на связи, — бросил Саймон.
Он повернулся уходить, но напоследок подмигнул Стилвеллу — так, чтобы напарник не увидел.
— Договорились, — отозвался Стилвелл.
Баллард двинулась следом, но Стилвелл тронул её за локоть, и она задержалась.
— Так дашь знать, что у твоих парней? — спросил он.
— Конечно. Если Миддлтон шевельнётся — узнаешь.
Стилвелл качнул головой в сторону парома.
— И слушай. Если в салоне разговоришься с этими двумя — спроси, что они тут делали. Очень хочется знать.
— Я думала, замеры и фотографии.
— А я думаю, это туфта. Они что-то знают и со мной не делятся.
— Ладно, посмотрю, что выйдет.
— Gracias.
— Ты что, считаешь меня мексиканкой?
— Не знаю. Может быть.
— Гавайка.
— Да ну? С какого острова?
— Мауи.
— Хорошо там. Я провёл там немало времени, когда служил во флоте. Перескакивал с Пёрла. Жалко, что случилось с Лахайной. Любил этот городок. В прошлом году вспомнил о нём, когда отсюда видно было дым с Палисейдса.
— Отсюда видели пожар?
— Только дым.
Баллард кивнула.
— Пойду.
— Aloha, e kuʻu hoaloha, — произнёс Стилвелл.
Баллард улыбнулась, поворачиваясь к парому.
— Кое-чему ты там научился.
— Кое-чему.
Он смотрел ей вслед, пока она спускалась по трапу, и не двинулся в сторону участка, пока контролёр не махнул ей рукой — она распахнула куртку и показала жетон на поясе.
Через десять минут он вошёл в участок и застал Дон Стабиле в общем зале.
— Ну, что было наверху? — спросил он.
— Со мной они говорить не стали, велели ждать в машине, — ответила Стабиле. — Я и ждала. Но наблюдала. У них в руках бумажка, ходят с места на место. Один встаёт, другой его снимает. Ещё мерили какие-то расстояния и записывали на ту же бумажку.
— Хорошо, — произнёс он. — Ещё что-нибудь?
— Да, — кивнула Стабиле. — Сначала дошли до середины полосы и обшарили кусты сбоку. Потом вернулись и шарили по полосе ближе к концу.
— Давай по порядку. Расскажи про середину.
— Не по самой полосе. Свернули в кусты сбоку и спустились вниз, где я их уже не видела.
— Далеко по полосе?
— Где-то до середины, не меньше.
Стилвеллу это показалось странным. В ту ночь, когда стреляли, он гнал квадроцикл в кусты у конца полосы. Выходит, Саймон и Трестл, вернувшись, искали в другом месте.
— Сколько их не было видно? — спросил он.
— Минут двадцать максимум.
— Хорошо, а дальше?
— Поднялись, разошлись и пошли к западному концу. Что-то искали.
— На покрытии?
— Да.
— Нашли что-нибудь?
— Нет. По крайней мере, не подняли ничего. Я с них глаз не сводила.
Сказанное заставило Стилвелла задуматься: что они искали?
— Сфотографировала их на телефон? — спросил он.
— Э-э, нет. Ты не просил.
— Хорошо бы ты сама сообразила.
— Извини.
— И ты меня.
— Мне снова на патруль?
— Да, давай. Только отдай ключи от внедорожника.
— Я их вернула Мѐрси.
ГЛАВА 29
У взлётной полосы Стилвелл припарковал внедорожник и поднялся по ступенькам к диспетчерской вышке. Старое двухэтажное деревянное строение с наружной лестницей, которая скрипела под ногами и должна была заранее возвестить о приходе. Башню построили ещё при Уильяме Ригли, когда тот владел Каталиной; в те времена воздушное движение здесь было оживлённее — особенно когда «Чикаго Кабс», тоже принадлежавшие магнату жевательной резинки, проводили на острове весенние сборы.
Стилвелл стукнул в дверь и вошёл, спугнув Рича Бёркхардта, дремавшего за столом.
— Здорóво, Стил, как сам? — торопливо проговорил тот, делая вид, что и не задремал вовсе. — Прикрыл глаза на пару секунд, и всё.
Бёркхардт был управляющим, техником и единственным штатным сотрудником аэропорта — без малого сорок лет. Редеющие седые волосы, пузо, натягивающее красную поло: над нагрудным карманом вышито «АЭРОПОРТ В НЕБЕСАХ», а на другой стороне — «РИЧ».
— А я как раз гадал: открыты ли у тебя были глаза, когда сегодня утром сюда поднимались мои двое коллег, — сказал Стилвелл и показал в окно, вниз, на полосу.
— А как же, — отозвался Бёркхардт. — Эти ребята даже не отметились. Сижу я тут, смотрю вниз — а они шагают по полосе, будто хозяева. Самолёт бы зашёл — порезал бы их в лапшу.
Возможность сомнительная, но спорить Стилвелл не стал.
— Я завис на звонке в Авалоне и не успел подняться с ними, — пояснил он. — Не покажешь, где сбоку от полосы они шарили? Если помнишь.
— Сделаю тебе даже лучше, — ответил Бёркхардт. — Я их сфоткал. Хотел задокументировать, как эти двое разгуливают по моей полосе без разрешения.
— Покажешь?
Бёркхардт выудил из кармана телефон, открыл галерею и протянул Стилвеллу.
— Там несколько штук.
Стилвелл быстро пролистал назад, чтобы пройти снимки по порядку. Дошёл до фотографии самолёта в ангаре рядом с башней. Бёркхардт заглядывал ему через плечо.
— А, это «Сессна» Хакера Колдуэлла, — пояснил он. — Снял пару дней назад по его просьбе. Для страховки.
Колдуэлла Стилвелл знал — патриарх одной из старых семей острова. Он листал дальше.
На первом кадре Саймон и Трестл стояли на краю полосы, всматриваясь в кусты. Метрах в десяти ниже по склону росло железное дерево. Следующий снимок: оба уже спустились. Отсюда, с башни, обзор был круче — именно с этой точки Стабиле и потеряла их из виду. На фото следователи разглядывали что-то под ногами, словно искали. Ещё кадр: смотрят вверх, на ветви железного дерева. Оно стояло особняком, не в роще.
— Видел, что они с деревом делали? — спросил Стилвелл.
— Да не особо, — ответил Бёркхардт. — Осматривали, наверное.
— Наверх лезли?
— При мне — нет. Но можешь спросить у девчонки, что их сюда привезла.
— Уже спросил.
— И?
— Сидела во внедорожнике, угол не тот.
— Так спроси у самих приятелей.
— Можно. Только они уже на пароме в Педро.
Стилвелл вернул телефон и снова посмотрел в окно — на железное дерево.
— Ладно, Рич, я туда, — сказал он. — Самолёты в ближайшее время будут? А то ещё порежут в лапшу.
— До четырёх — никого.
— Отлично. Спасибо за снимки.
— Будешь говорить с этими — передай: в следующий раз пусть отмечаются. Чтоб мы знали, кто на территории, и могли за всех отвечать.
— Передам.
Стилвелл спустился по ступенькам, придерживаясь за деревянные перила и надеясь не загнать занозу. Пересёк полосу, остановился у её края напротив железного дерева. Шагнул в кусты, не отрывая взгляда от чапараля, выискивая, что могли упустить Саймон и Трестл.
Ничего.
Он добрался до дерева и быстро понял: это не одно дерево, а два, с общей корневой системой; один ствол с башни заслонял другой. Ветви расходились от стволов с такими промежутками, что лезть наверх было неудобно.
Стилвелл ухватился за толстый сук и проверил его на вес. Держал. Подтянулся обеими руками, нащупал ногой опору пониже, на ветке потоньше. Дальше пошло проще: упираясь спиной в один ствол, можно было карабкаться по другому дереву.
Метрах в четырёх над землёй он остановился и осмотрелся. Взгляд — туда, где в ночь стрельбы остановился самолёт. В кроне был просвет: сквозь него открывался тот конец полосы, метрах в девяноста отсюда. Стилвелл сообразил: остальные ветви укрывают его и от вышки, и от сарая, у которого он парковался в ту ночь, ожидая сброса с воздуха.
Держась за ветку повыше, он осторожно перешагнул на сук ниже — и понял, почему в кроне просвет. Несколько мелких веток были обломаны или срезаны, расчищая обзор. Сколы он рассмотрел: древесина внутри красноватая. Свежие.
Аккуратно отнял одну руку от ветки, полез в карман за телефоном и сделал несколько снимков — сломов и просвета. Убрал телефон и начал спускаться.
На земле Стилвелл поискал в кустах сами ветви. Нашёл их кучей в зарослях чапараля, метрах в пяти от ствола. Слишком далеко, чтобы упасть сюда сами. Их сюда отбросили. Он снова достал телефон и щёлкнул ещё.
Выбрался на полосу. Глянул в обе стороны — не заходит ли самолёт, — и метнулся через бетон к квадроциклу. В этот момент Рич Бёркхардт вышел на галерею вышки и крикнул сверху:
— Нашёл что?
Стилвелл махнул, не останавливаясь. В крови пульсировал адреналин.
— Нашёл! — крикнул он в ответ.
ГЛАВА 30
Стилвелл добрался до кабинета и только тогда позвонил Саймону. Расчёт был простой: тот к этому времени уже сойдёт с парома и сможет говорить без Трестла под боком. Саймон ответил сразу.
— Привет, малыш, ты как? — спросил он.
Стилвелл выдержал паузу.
— Не можешь говорить?
— Рад слышать, — отозвался Саймон. — Лекарства принял?
— Понял. Когда сможешь? Я съездил на полосу. Нашёл то, что вы прохлопали.
— Поставь таймер на пятнадцать минут — и прими.
— Ладно. Номер у тебя есть.
— И я тебя люблю. — Саймон отключился.
До звонка оставалось пятнадцать минут. Стилвелл вышел в дежурку, проверил корзинку на столе Мѐрси — туда сбрасывали рапорты по вызовам. Ещё на входе она предупредила: один требует его внимания.
Бланков было три. Первые два — кражи в сувенирных лавках на Кресент, разница меньше часа. Магазины — в пределах квартала, описание подозреваемой совпадало: белая, лет двадцати, тёмные волосы с крашеной розовой прядью. Третий — вандализм: граффити на колокольной башне над гаванью. Кто-то вывел у основания столетней башни, построенной Уильямом Ригли и видной едва ли не из любой точки Авалона, четыре буквы: FSID.
Этот рапорт, по мнению Мѐрси, следовало закрыть в первую очередь. Она справедливо рассудила: посягательство на одну из главных островных святынь поднимет шум — особенно если пронюхает Лайонел Маккей и тиснет заметку в «Колл».
— Не знаешь, ещё не закрасили? — спросил он.
— Велела ждать твоей отмашки.
— Хорошо. Жду обратного звонка, потом съезжу посмотрю.
— Сказать Билли Барнсу, чтобы тебя там встретил?
Барнс, местный рыбак, был добровольцем — ухаживал за колоколами.
— Пока не надо, — сказал Стилвелл. — Не знаю, сколько займёт разговор. Есть мысли, что значит F-S-I-D?
— Нет. Гуглила — пусто.
— Что значит «F», я догадываюсь.
— Я о том же.
Он забрал рапорт к себе и закрыл дверь.
Саймон перезвонил с незнакомого номера.
— Что, с «одноразки», Эрни?
— Принимаю меры.
— Зачем? Что происходит?
— «Зачем?» Затем, что я не дурак. Так, для начала: какого чёрта ты попёрся туда после нашего отъезда?
— Потому что я в это вложился. Пойдёт дело криво — крайним буду я.
— Да ладно. Серьёзно так считаешь?
— Эй, кого тут уже сослали на Остров Бракованных Игрушек?
Саймон не ответил — и это значило, что доводы Стилвелла он понимает.
— Так что ты там нашёл, чего мы упустили?
— Стрелок не прятался в самолёте, — сказал Стилвелл. — Он сидел на том самом железном дереве, которое вы утром осматривали. Это была заказуха, Эрни. И, по-моему, именно поэтому ты сейчас с «одноразки».
— Я в это лезть не буду. Мне и говорить-то с тобой не положено.
— По чьему приказу?
— Сам знаешь. Ты больше не в деле.
— Эрни, ну поговори со мной. Зачем ты сюда возвращался?
— Уверен, твой помощник уже всё рассказала.
— Да, и именно поэтому я полез на дерево — и нашёл лёжку снайпера. Это всё меняет, Эрни. Засада. Спланированное устранение. Куигли подставили из-за чего-то, что он сделал ещё на материке. И вряд ли я говорю тебе что-то новое.
Саймон помолчал, подбирая слова.
— Слушай, — произнёс он наконец. — Будь умнее. Отойди в сторону. Для твоего же блага, Стил, отойди на хрен в сторону.
— Не могу. Куигли был новенький, а Рамирес — моя. Она не заслужила того, чтобы валяться на бетонке как побочный ущерб. И если бы я не погнался за Каласом вниз по склону, лежал бы рядом с ней. От этого я не отойду.
Саймон снова замолчал — Стилвелл представил, как тот качает головой: предупреждение не услышано.
— Это Рамирес сказала, что стреляли сзади?
Саймон ответил обречённо:
— Она кое-что нам рассказывает. Записывает.
Подтверждение и серьёзная уступка. Стилвелл ответил тем же:
— На дереве, на которое ты не полез, обломаны ветки. В кроне образовалось окно. Стрелку открывался чистый обзор на конец полосы. Сами ветки я нашёл метрах в пяти — отброшены в кусты. Сфотографировал. Скину, скажешь, что снимки твои.
— Спасибо.
— Ты разговаривал с Ламбертом?
— Поговорили, да.
Стилвелл ждал. Больше ничего не последовало.
— Эрни, ну давай. Что он сказал? Кто был осведомитель Куигли? Кто бы он ни был, он его и сдал.
— Ламберт сказал, что не знает. Проверил каждое имя, которое Куигли заносил в «ящик». Значит, был кто-то, кого тот не успел верифицировать.
Саймон имел в виду внутреннюю процедуру по работе с конфиденциальными осведомителями. Каждого осведомителя полагалось проверить и подтвердить через командира подразделения. Когда-то имена хранились в запертом сейфе у командира. Уже несколько десятилетий — в зашифрованном файле, но по привычке его всё равно называли «ящиком». В случае Куигли имена тех, с кем он работал в наркоотделе, должны были лежать у Ламберта. Процедура страховала и заодно позволяла отслеживать осведомителей, оценивать степень доверия к их наводкам. Стилвелл знал: новичков принято гонять по нескольку раз, прежде чем заносить в файл. Тот, кто навёл Куигли на ночной сброс в аэропорту, вполне мог оказаться одним из таких — новых, ещё не проверенных, — хотя сам Куигли и уверял, что источник стопроцентный.
Стилвелл поймал себя на том, что пытается вспомнить дословно, что именно Куигли говорил ему о наводке. И понял: вот ещё одна уязвимая точка. Он сам утвердил наскоро сляпанную операцию, опираясь на сведения, которые, по словам Куигли, поступили от его осведомителя.
Он решил пока на этом не задерживаться и двинулся дальше.
— Ты спросил Ламберта, что ему известно о переводе Куигли сюда? Что он натворил?
— Спросил — и получил ту же чушь, — ответил Саймон. — Якобы Куигли сам попросил о переводе и прямо сказал, что хочет на Каталину. Не обижайся, Стил, но это туфта: на Каталину никто по своей воле не просится.
— Значит, Ламберт что-то покрывает. Ты просил Корума надавить?
— Просил, да.
Больше Саймон ничего не добавил, и Стилвеллу пришлось читать между строк. Если Корум не надавил и даже не приказал Ламберту выложить больше, значит, выгораживал либо департамент, либо самого себя. Считать, что Корум вообще знал, кто такой Куигли, оснований не было — по крайней мере, судя по вопросам, которые тот задавал в ночь стрельбы.
Вывод Стилвелла — и, как он догадывался, Саймона тоже — сводился к одному: Корум пытается заранее погасить то, что грозит обернуться неприятной историей для департамента.
Для Корума это сейчас задача номер один. Шерифский департамент был болезненно чувствителен к репутации и политике. Во главе стоял выборный шериф, и любой скандал, способный осложнить переизбрание, надлежало немедленно и глубоко хоронить. Статус-кво держал шерифа и его командный состав в уютных креслах. Любой другой путь был служебным самоубийством.
Вторая часть вывода: усилия Корума вполне могут оставить Стилвелла висеть на ветру. Если для прикрытия понадобится крайний — крайним, без сомнений, окажется он.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЗГЛЯД «ИГРА ОКОНЧЕНА»
ГЛАВА 31
Поднимаясь на квадроцикле по Чаймс-Тауэр-роуд, Стилвелл уже издали видел метку на передней стене башни — выведенную так, чтобы читалась снизу, из гавани. Граффити на острове, в общем-то, были редкостью. Молодёжи здесь жило мало, да и не из тех мест Каталина, куда «материковые», в том числе разная шпана, ездили оставлять следы. Ещё по дороге Стилвелл решил: искать надо местного, и почти наверняка — в школе.
За годы в отделе убийств он научился читать граффити. Точнее, изучил стили и кодовые слова бандитских тегов. Часто они давали зацепки — иногда имя группировки, причастной к убийству, а порой и самого убийцы. Метка на башне была в так называемом «пузырьковом» стиле: крупные мультяшные буквы, рассчитанные на дальний взгляд. Синие, с чёрной обводкой.
Билл Барнс ждал у башни с готовой малярной снастью. Ему явно хотелось, чтобы надпись — что бы там ни значило это FSID — исчезла как можно скорее. Похоже, вандализм Барнс воспринял как личное оскорбление.
Он был из авалонских «плавучих» — жил на катере, постоянно пришвартованном в гавани. О Барнсе Стилвелл слышал две истории. По одной, тот был адвокатом во Флориде и перебрался на остров, когда выгорел и захотел оказаться как можно дальше от Солнечного штата. По другой — поднял такие деньги на одном иске о возмещении вреда, что досрочно вышел на покой, купил катер и собирался обойти океаны, рыбача и исследуя свет, но, добравшись до Каталины, влюбился в неё и решил, что плыть дальше незачем. Так или иначе, ухаживать за башней он вызвался сам — чтобы вписаться в устоявшийся уклад Авалона и хоть чем-то отплатить приёмному дому.
Колокола разливались над гаванью и городом каждые пятнадцать минут — с восьми утра до восьми вечера, изо дня в день. Трубчатые, сделанные на заказ, привезённые Уильямом Ригли из Чикаго. Для иных — для Барнса в том числе — они были святыней. Когда Стилвелл выпрыгнул из квадроцикла, Барнс был зол всерьёз.
— Надеюсь, ты возьмёшь сопляка, который это сделал, — сказал он. — Наверняка приезжий ублюдок-гангстер, которому поперёк горла, что у нас тут есть.
— «Приезжий ублюдок-гангстер», значит? — переспросил Стилвелл. — Готовый портрет. С чего ты взял, что «он»? И что с материка? И что гангстер?
— По вероятностям. Скажешь, не прав?
— Думаю, первым делом загляну в школу.
— Будет обидно, если это кто-то из наших.
— Поглядим. Есть мысли, что это значит? — Стилвелл показал на тег.
— Что значит «F», я знаю, — буркнул Барнс. — Дальше — нет.
Стилвелл достал телефон и сделал несколько снимков с разных ракурсов.
— Ладно, — сказал он наконец. — Можешь красить.
— Не я должен это делать, — проворчал Барнс. — А тот гадёныш, который намазал. Но смотреть, как это торчит на всю гавань, не могу.
Стилвелл бросил взгляд вниз. Увидел башню начальника гавани в конце пирса и представил, как там, наверху, Таш следит за водой и катерами.
— С «Би» увидел? — спросил он.
Он слышал, что Барнс купил катер уже с готовым именем — «Бимини Би». Бимини — остров у побережья Флориды. Сам катер был старый «Карвер», помятый слишком многими волнами. Это склоняло Стилвелла к первой версии происхождения Барнса.
— Ещё бы, — отозвался тот. — Сварил кофе, поднялся на мостик насладиться — и что я вижу?
Он ткнул пальцем в нижнюю часть стены. Тег приходился ровно под арочным окном, в проёме которого виднелись подвески колоколов.
— Читается как по писаному, — добавил он. — Так же, как и всем, кто сходит с «экспрессов». Некрасиво. Совсем некрасиво.
У Барнса уже была вскрыта четырёхлитровая банка фасадной краски. Цвет — в тон стены, слоновая кость с серым; ею он подновлял башню и раньше. Наливая краску в малярную ванночку, Барнс бормотал, сколько слоёв уйдёт, чтобы перекрыть синее.
Стилвелл обошёл башню, заглядывая в кусты, — искал баллончик: вдруг автор оказался настолько глуп, что бросил «оружие» с отпечатками. Не повезло. Когда он вернулся, Барнс уже положил первый слой. Буквы всё равно проступали. С катеров в гавани и от туристов на Кресент их, может, и не разглядеть, но Барнс был прав: краски потребуется несколько слоёв.
Прежде чем Стилвелл успел сказать, что уезжает по делу, телефон завибрировал. Мѐрси.
— Есть ещё одно, — сообщила она.
— Ещё одно — что? — спросил Стилвелл.
— Граффити. То же самое — F-S-I-D, что бы это ни значило, — на казино, со стороны моря.
— Понял, выезжаю. Кто сообщил?
— Мой двоюродный.
Её двоюродный брат — Джефф Данзи, начальник охраны и обслуживания исторического казино, того самого здания, без которого не обходится ни один плакат и ни одна открытка в лавках на Кресент. Его, как и башню, построил Ригли.
Мѐрси и Джефф приходились друг другу роднёй по разветвлённому семейному древу, в котором значилась и бывший мэр городка — Рут Вудс. Её давно не было в живых, но местные до сих пор поминали её с почтением. Ласково прозванная «мамой Вудс», она доводилась Мѐрси и Джеффу бабушкой и слыла суровой хозяйкой: больше десяти лет, с шестидесятых и в семидесятые, держала в кулаке всю местную политику и распределение должностей. Говорили, что именно она дожала семью Ригли до решения передать большую часть своих земель в природоохранный фонд.
Положив трубку, Стилвелл сказал Барнсу, что на казино появился такой же тег. Тот устало покачал головой — мол,
Тег на казино приходился на сторону, обращённую в открытое море, — чтобы его видели суда на подходе к гавани, в том числе круизные лайнеры, которые четыре дня в неделю становились на якорь у Каталины и переправляли пассажиров на берег водными такси. Стиль и цвета — те же, что на колокольной башне; Стилвелл сразу решил, что рука одна и та же. Данзи, как и Барнс, ждал у стены, готовый закрасить пятно по первому слову. Но этот случай был другим. Здесь были камеры.
Стилвелл сфотографировал тег, отступил и оглядел изогнутую стену. Казино было сложено, как маффин: три уровня, верхний — бальный зал — нависал над нижними. Под третьим уровнем он заметил камеру и попросил Данзи проводить его в кабинет охраны.
— Сначала закрасить надо, — возразил Данзи. — Так оставлять нельзя.
— Зачем? — удивился Стилвелл. — Запись посмотрим быстро. Мне работать по делу.
— Затем, что «Принцесса» идёт, мужик. Не хотим, чтобы они это видели.
«Принцесса» — круизный лайнер, заходивший в тот день. Он встанет на ночь, а пассажиры, если повезёт, набьют местные рестораны и магазинчики.
Стилвелл посмотрел на юг, на воду. Лайнер среднего класса уже был виден. С хрупким туристическим хозяйством острова шутки плохи — это он понимал.
— Ладно, один слой, — согласился Стилвелл. — Подсохнет, пока смотрим видео.
Данзи взялся за валик, аккуратно водя короткими движениями вверх-вниз, втирая краску в штукатурку. Стилвелл подхватил второй валик и пошёл следом — мазки длиннее, быстрее.
— Не чувствуешь себя Томом Сойером, Джефф? — спросил он.
— Кем? — не понял Данзи.
— Ну, Марк Твен. Том Сойер уговорил приятеля покрасить за него забор.
Данзи посмотрел озадаченно.
— Забудь, — отмахнулся Стилвелл.
С его помощью первый слой положили быстро. Но и тут океанская синь проступала сквозь светлую краску. Как и на башне, потребуется не один слой.
— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Пусть сохнет, а мы посмотрим запись.
Казино никогда не было игорным заведением. Его построили в 1929 году как развлекательный центр острова. На первом этаже — кинотеатр, куда они с Таш часто наведывались, на втором — зал для живых выступлений. Бальный зал наверху имел большую сцену для биг-бэнда. Кабинет охраны располагался рядом с проекционной кинотеатра. В 1929 году о видеонаблюдении, понятно, никто не думал, но в комнате нашлось место для видеоконсоли. Данзи сел перед ней, Стилвелл встал у него за плечом.
Данзи вывел картинку с камеры, в кадр которой попадал тег, и развернул на весь экран. Промотал назад на высокой скорости — пока надпись не исчезла со стены. Остановил и пустил в реальном времени, с 23:22 предыдущего вечера. В кадр шагнула фигура — тёмные штаны, капюшон, туго затянутый вокруг лица, по аэрозольному баллону в каждой руке. Художник сразу взялся за дело. Четыре минуты — синий тег левой; смена баллона — и чёрная обводка.
— Левша, — отметил Стилвелл.
Он наклонился и сделал несколько снимков экрана на телефон, хотя голова «художника» всё время была наклонена и отвёрнута от камеры.
— Знает, что есть камера, — добавил он.
Закончив, тот отступил на секунду — полюбоваться, — потом развернулся и выбежал из кадра в противоположную сторону, в направлении пляжа Дескансо, за поворот. На Дескансо стояли едва ли не самые дорогие дома на острове. Стилвелла кольнула мысль:
Следующие полчаса они с Данзи прошлись по записям с других камер вокруг казино — «художника» ни на одной не поймали. Стилвелл уходил из казино без чего-либо похожего на опознание, но кое-что у него уже было: вандал двигался по-молодому, левша — и почти наверняка местный.
ГЛАВА 32
«Авалон. Скобяные товары и судовая лавка» стояла на Марилле. Стилвелл подъехал от казино, прошёл через торговый зал в дальний конец, где у владельца, Неда Браунинга, был кабинет.
— Так и думал, что заглянешь, — сказал Браунинг, увидев Стилвелла в дверях своей захламлённой каморки.
— С чего бы?
— Так весь город только и говорит, что про граффити на колокольной башне и казино. Горячая новость. Вот я и подумал: придёшь проверять, не толкаю ли я детям баллончики. Нет, не толкаю. Прямо в отделе краски висит табличка: до двадцати одного — только со взрослым.
— Хорошее правило.
Браунинг — жилистый, в очках, с глубокими залысинами. Поверх рубашки с воротничком и синих джинсов плотницкий фартук: видимо, под стать консультантам из материковых «Хоум-депо».
— Так-то так, — продолжил он. — Но знаешь что? Я тут провёл инвентаризацию. Что на полке, что на складе, что продано.
— И как? — поинтересовался Стилвелл.
— Плохо. Не хватает трёх банок. Две «океанской сини» и одна чёрная.
— Стащили?
— Скорее всего.
— Камеры в краске есть?
— Не-а. Теперь поставлю.
— Не припомнишь, чтобы подростки толклись и ничего не покупали?
— Классика магазинного вора. Нет, не припомню. Я ведь обычно тут, в задней.
— Глянь-ка.
Стилвелл достал телефон, открыл галерею. Показал снимки «художника». Браунинг прищурился, всмотрелся — и покачал головой.
— Нет. Но краска — «Дюпон». Логотип видно. Эта марка у меня и пропала.
— Спасибо, Нед.
Школа на сегодня уже закончила работу, но Стилвелл знал: Олестер Брайант, школьный охранник, сидит до половины шестого. Авалонская школа — «Уланы», как звала себя её команда, — стояла на Фоллс-Каньон-роуд, минутах в десяти от скобяной лавки. Все называли её Авалонской старшей, но на деле она вмещала всё — от детского сада до двенадцатого класса. Из-за падения числа учеников все общественные школы острова свели в одну, и даже теперь детей было меньше пятисот.
Брайанта Стилвелл застал за заявкой на снабжение в Объединённый школьный округ Лонг-Бич, к которому относился и Авалон. Как и большинство местных, Брайант тянул разом несколько обязанностей. По утрам, например, помогал на кухне готовить школьный обед.
— Олестер, есть вопрос, — начал Стилвелл.
— Всегда готов, — отозвался Брайант.
Так он отвечал каждый раз, когда у Стилвелла появлялось дело, как-то связанное со школой.
— Глянь. Не попадалось такое в школе?
Стилвелл открыл галерею и вывел снимок тега FSID на стене казино. Протянул телефон Брайанту.
— «Свобода слова мертва», — произнёс тот.
— Что?
— FSID — это «Free speech is dead». «Свобода слова мертва». Неформальный кружок — старшеклассники, может, ещё пара из одиннадцатого. Завели в прошлом году, после всей этой истории с Чарли Кирком и Джимми Киммелом. Это казино? Слыхал, на колокольной башне тоже что-то намалевали.
— Да. Один и тот же прошёлся и там, и там. Сколько ребят в этом FSID?
— Школа не утверждала, так что точно не скажу. Десять-двенадцать. У нас не собираются — нельзя. Но я видел объявления на досках: встречи, что-то такое. Везде FSID, и никто не знал, что значит, пока учительница не выпытала у кого-то из ребят.
— Проблем с ними в школе не было?
— До меня ничего не доходило.
— Тогда почему клуб неофициальный?
— Политика, наверное. Тут я уже не в теме.
— Ладно, посмотри ещё.
Стилвелл вывел кадр с «художником», снятый с экрана у Данзи, и показал Брайанту.
— Узнаёшь?
Брайант долго всматривался. Открыл было рот, потом закрыл.
— Ну? — поторопил Стилвелл.
— Тебе не понравится, — выдавил Брайант. — Но, по-моему, это Мэтью Аллен. Сын мэра.
Стилвелл забрал телефон, снова взглянул на снимок. Семью мэра он помнил по слушанию о залоге и другим заседаниям, но в фигуре на экране никого узнать не смог. И всё же опознанию Брайанта поверил.
— Насколько уверен?
— Снимок так себе, но почти уверен, — ответил Брайант. — К тому же у него есть такая толстовка.
Стилвелл помнил, что Аллены жили в кондоминиуме на Дескансо-Бич-клаб. Туда он приходил с ордером на обыск — после ареста мэра Дугласа Аллена по обвинению в коррупции и взяточничестве.
— Скоро суд, верно? — спросил Брайант.
— На следующей неделе отбор присяжных, — отозвался Стилвелл. — Если опять не отложат. Парень как-то ломался из-за отца?
— До меня ничего не доходило. Серьёзного — нет, насколько знаю. — Брайант кивнул на телефон.
Стилвелл кивнул в ответ.
— Отец на свободе под залог, — сказал он. — Если я явлюсь к ним домой говорить с сыном, будут проблемы. До суда мне с Дугласом Алленом контактировать нельзя.
— Значит, надо взять Мэтью где-то вне дома, — заметил Брайант.
— Именно. Устроишь, чтобы он завтра утром был здесь, у тебя?
— Не знаю, не знаю. Арестовывать парня на территории школы… У меня с этими ребятами отношения. Они меня считают другом. Если я вызову, а его арестуют…
— Я не собираюсь арестовывать. Я хочу поговорить. Некрасиво будет, если после отца я возьму и сына. Это будет похоже на месть. Так что поговорю — а дальше, в зависимости от разговора, передам дело. Об аресте решать другим.
«Передать дело» означало одно: отправить материалы в окружную прокуратуру, чтобы там решили, предъявлять обвинение или нет.
— В девять завтра подойдёт? — спросил Брайант. — Возьму его между первым и вторым уроком.
По средам у Стилвелла, вообще-то, был выходной, но он хотел поставить точку в этом «арт-марафоне».
— Подойдёт.
— Если в школе — я должен присутствовать.
— Этого и хочу. До завтра.
Спускаясь с холма, Стилвелл позвонил Таш — сказал, что на сегодня закончил и едет домой, только заглянет в опорный пункт.
— Голос усталый, — заметила она. — Всё в порядке?
— Всё хорошо. Просто «эффект жестяной звезды».
Это была отсылка к «Ровно в полдень» — к неблагодарной работе человека со значком. Сделаешь как надо — никто не заметит, никому не интересно. А что в итоге? Жестяная звезда — и всё.
Он когда-то пробовал объяснить это Таш: бо́льшая часть дней — нормальная, но значок — груз, и порой от его тяжести даже среди дня всё кажется тёмным.
ГЛАВА 33
Стилвелл уже сидел в комнате для переговоров, когда Олестер Брайант ввёл насупленного Мэтью Аллена. Русые волосы песочного оттенка, лицо в следах от угрей, явное сходство с отцом. Своим выбором одежды Аллен лишь подтвердил давнее убеждение Стилвелла: большинство нарушителей закона особой сообразительностью не блещут. Парень явился в школу в чёрной толстовке с мазком чего-то синего на левом рукаве — очень похожего на краску.
В глазах подростка вспыхнуло узнавание: тот самый коп, что пытается засадить его отца.
— Вы, — произнёс Аллен. — Чего надо?
— Поговорить, — ответил Стилвелл. — Садись.
Он указал на стул напротив.
— Не хочу.
— Сядь и кончай корчить крутого, Мэтью. Поверь, так тебе же лучше.
Аллен мотнул головой — словно с ним обходились несправедливо — и сполз на стул. Брайант устроился сбоку, скрестив руки на груди. Стилвелл достал телефон, открыл диктофон, положил на стол.
— Какого хрена? — выпалил Аллен. — Вы это записываете?
— По регламенту шерифской службы я обязан записывать любой разговор с несовершеннолетним. Это защищает в равной степени и тебя, и меня.
— Да пофиг.
— Так вот. Расскажи про свободу слова. Считаешь, она мертва?
— А вы нет?
— Вопросы тут задаю я. Расскажи про вашу компанию «свободословов».
— А что про неё? Собираемся, болтаем о том, как всё в мире через жопу. И всё.
— Считаешь, что разрисовывать граффити исторические здания — это право, защищённое Первой поправкой?
— Считаю, что иногда людям надо отстаивать свои права. FSID именно об этом.
— Знаешь, Мэт, эта твоя толстовка? Вещественное доказательство. По нему тебе можно вменить вандализм — а это уже не проступок, а уголовное.
— То есть посадить отца вам мало? Хотите и меня в тюрьму?
— Дело не в твоём отце. Дело в том, что ты делаешь плохой выбор. Понимаю, год тебе достался тяжёлый — с отцом, со всем этим…
— Да хрен с ним, с отцом. Думаете, мне есть до него дело? Он жулик. Я это знал всю жизнь, просто у вас, ребята, мозгов не хватало его прижать. Как только мне стукнет восемнадцать — меня тут не будет. Свалю с этой скалы и не вернусь.
Стилвелл выждал — на случай, если последует ещё порция подростковых страданий. Покосился на Брайанта: тот выглядел неловко, но к таким излияниям молодёжи, видимо, был привычен.
— Удачи на материке, Мэт. Хочу, чтобы у тебя там всё получилось. А сейчас мне нужно от тебя одно: пообещай мне и мистеру Брайанту, что больше никакого ущерба зданиям родного города мы не увидим. Ты и твои дружки — завязывайте. Собирайтесь, ведите свою благородную борьбу за свободу слова, но баллончики оставьте на полке в скобяной лавке.
Стилвелл выдержал паузу, чтобы парень всё это переварил.
— Ну что, договорились, Мэт?
— Думаете, это перекроет то, что вы делаете с моим отцом? — отозвался Аллен. — Нет. Он сядет, а нам с матерью с этим жить.
Стилвелл отметил перемену. Только что казалось — сын презирает отца. А теперь вставал за него горой.
— Каждый делает свой выбор, Мэт. Отец — это отец, ты — это ты. И сейчас выбор за тобой. Важный. Пообещай мне, что с граффити покончено. Это не значит, что покончено с борьбой. Дело-то благородное, если хочешь знать моё мнение. Просто соображай и борись по уму.
— Да пофиг. Ладно. Не буду больше. Довольны?
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне и мистеру Брайанту. Сделаешь это — и всё останется в этой комнате.
— Обещаю, ладно? Можно я пойду на урок? Я и так половину пропустил.
— Иди, Мэт. Только запомни: нарушишь обещание — окажешься в колонии для малолетних. А там тебе делать нечего.
Аллен встал.
— Понял я. Понял.
— Хорошо, — кивнул Стилвелл. — Удачи.
— Ага, конечно.
Аллен вышел, грохнув дверью. Стилвелл сам отцом не был, но сыном — был. И сейчас надеялся, что парень сумеет уйти из-под отцовской тени. Он взглянул на Брайанта, выключая диктофон и убирая телефон.
— Что скажешь?
— Скажу, что сейчас он не понимает, как ему повезло, — ответил Брайант. — Но не переживай, когда-нибудь поймёт.
— Может быть. С людьми никогда не угадаешь.
— Свои дети есть?
— Нет. А у тебя?
— Двое. Уже взрослые, живут сами. Ты сейчас разговаривал с ним как отец.
Стилвелл поднялся.
— Ну, отца Мэту скоро будет очень не хватать.
Поблагодарив Брайанта, он вышел. Спустился на квадроцикле в город. По дороге глянул на часы: на десятичасовой катер до Лонг-Бич ещё успевал. Набрал Ким Крэбилл — спросил, найдётся ли ему место.
— Сколько угодно, — отозвалась она. — Отходим через пятнадцать.
— Буду.
Сначала он заглянул в опорный пункт — отметиться у Мѐрси. Утро, доложила она, прошло тихо. Только дважды звонил Лайонел Маккей — насчёт граффити на казино и колокольной башне.
— Перезвонишь ему? Скажи, ведётся расследование, — попросил Стилвелл. — Без комментариев. Как обычно.
— Перезвоню. Ему это не понравится.
— Ему никогда не нравится. Я на материк. Возможно, вернусь поздно.
— К Илсе поедешь?
— Первая остановка.
Мѐрси открыла ящик и достала конверт.
— Передай ей, пожалуйста, эту открытку. Мы все о ней думаем.
— Конечно, — кивнул Стилвелл. — Это очень по-доброму.
Он взял открытку.
— Звони, если что.
Он вышел и зашагал к причалу парома. К Илсе Рамирес он действительно собирался — но это была не единственная его остановка на материке.
Стилвелл одним из последних спустился по трапу на катер до Лонг-Бич. Судно было заполнено наполовину. Поднявшись в салон «Коммодор», он первым делом подошёл к рубке и постучал. Капитан Крэбилл открыла дверь, и он поблагодарил её.
Потом обернулся и обвёл салон взглядом, выискивая место у прохода. Бо́льшая часть кресел была занята, но в двухместных рядах вдоль окон оставались свободные. Заметив ряд, где пустовали оба, он направился туда.
— Стил.
Он обернулся — и понял, что прошёл мимо Кента Миддлтона. Тот сидел у окна, место рядом было свободно.
Стилвелл выдавил улыбку и вернулся.
— О, ты тоже на материк.
Удивление изображать не пришлось.
— Ага, у меня собеседование, — отозвался Миддлтон.
Стилвелл указал на свободное кресло.
— Здесь Гвен сидит?
— Нет, садись. Я один.
Усаживаясь, Стилвелл бросил взгляд через салон и заметил Лаффонта и Массера — те сидели вместе. На мгновение глаза встретились, но виду никто не подал. Поняв, что вляпался прямо в наружное наблюдение за Миддлтоном, Стилвелл тоже сделал вид, что не замечает их.
— А собеседование с кем?
— С управлением парков штата.
— Скажешь, что хочешь в Малибу?
— Скажу, что возьму что дадут.
— Разумный план.
— А ты по каким делам?
— Поеду к Илсе Рамирес — той помощнице, в которую стреляли на прошлой неделе. Узнать, как она. Потом в центр, на совещание в управлении.
— Как она, кстати? В новостях ничего не вижу. Сюжет как будто слили с радаров.
— Нормально. То есть жить будет, но изуродована на всю жизнь. И всё равно ей, можно сказать, повезло.
— Наверное.
Стилвелл услышал, как басом разогнались моторы катера, и почувствовал лёгкий рывок — судно отходило от причала.
Следующие сорок минут двое мужчин болтали ни о чём — о подружках, об островной жизни. Миддлтон не задал ни единого вопроса о расследовании убийства Анджелы Метье. И это бросалось в глаза не меньше, чем если бы он расспрашивал с пристрастием.
На сорок пятой минуте перехода Стилвелл сказал, что ему нужно в гальюн, и поднялся. Проходя через салон, поймал взгляд Лаффонта и едва заметно кивнул в сторону туалета.
В туалете он заглянул под двери кабинок. Никого. Подождал — вошёл Лаффонт.
— Ты что творишь, мать твою? — выпалил тот.
— Это я творю? — переспросил Стилвелл. — А вы что творите? Почему мне не сообщили, что он сорвался с места? Я в это вляпался потому, что понятия не имел…
— Ладно, ладно, наш косяк. Должны были сказать. Но ты-то сам — сел рядом с ним? Это что вообще?
— Это и есть прикрытие. Не сел бы — он бы заподозрил, что я за ним слежу.
— Господи, у меня от этого мандраж.
— Что сделано, то сделано. Хочешь, чтобы я у него что-то спросил?
Ответить Лаффонт не успел. Снаружи скрипнула дверь туалета. Стилвелл мгновенно крутанул кран и сунул руки под воду. Лаффонт рванул из держателя бумажное полотенце. Он вытирал руки, когда отворилась внутренняя дверь — и вошёл Миддлтон.
— Здоро́во, — бросил тот. — Отлить надо.
Лаффонт придержал дверь, чтобы не хлопнула, и вышел. Стилвелл домыл руки. Миддлтон встал у писсуара.
— Знаешь этого мужика? — спросил он, расстёгивая ширинку.
— Какого?
— Который только что вышел. Недавно переехал в Бёрд-парк с другим типом. По-моему, они геи.
— Угу.
— Слухи ходят, они хотят купить виноградник ABC.
— Серьёзно?
— Может, пойти и рассказать им про весь тамошний вандализм?
— Не моё дело. Сами разузнают. Если будут проверять покупку как положено.
Стилвелл вытер руки, скомкал полотенце и метнул в переполненную мусорку.
— Увидимся в салоне.
— Угу.
Стилвелл толкнул дверь и пошёл обратно к креслам. По дороге глянул на Лаффонта и Массера. Лаффонт вопросительно поднял брови —
Миддлтон оставил на сиденье рюкзак — занял место. У Стилвелла мелькнула мысль расстегнуть его и заглянуть. Он покосился на туалет. Миддлтон ещё был там.
Но он отказался от этой мысли. Слишком рискованно — одного «на грани» сегодня уже хватило. Второй раз искушать судьбу не стоило.
ГЛАВА 34
Стилвелл только-только добрался до своего «Бронко» на стоянке длительного хранения, когда позвонила Баллард.
— Слышала, ты сегодня едва не спалил нам наружку, — сказала она.
— А я слышал, что меня будут держать в курсе его перемещений, — отозвался он. — Ладно, мой косяк. Засветились?
— Думаю, нет. После той встречи с Лаффонтом в туалете он насторожённым не выглядел. Вроде чисто. Только смотри, чтобы он на этих ребят больше не натыкался. Один раз — совпадение. Два — и нас раскрыли.
— Урок усвоен. Сработаем чище. Выудила из него что-нибудь толковое?
— Не особо. Он в курсе, что Лаффонт с Массером переехали в Бёрд-парк. Считает, они геи и хотят купить ABC.
— Отлично.
— Где они сейчас?
— В здании администрации штата в центре. Думают, он, возможно, устраивается на работу.
— Уже устроился. Сказал мне, что едет на собеседование.
Стилвелл повернул ключ — надеясь, что прикуривать снова не придётся. Двигатель «Бронко» с рыком ожил. В зеркале заднего вида мелькнул сизый дым.
— Это что было? — спросила Баллард.
— Машина моя, — ответил Стилвелл. — Глушитель не помешало бы заменить.
— Ну, сообщим, куда Миддлтон двинется дальше.
— Было бы кстати.
Стилвелл сбросил вызов и перевёл рычаг в «драйв».
Первой остановкой стала больница в Торренсе — палата Илсы Рамирес, по-прежнему под охраной, на третьем этаже, в отделении реанимации. Илса не спала, полусидела в кровати, поднятой под углом сорок пять градусов. Увидев Стилвелла, она тут же расплакалась. Он сразу взял её за руку. На большой больничной койке, среди мониторов и аппаратов, она казалась совсем маленькой.
— Не надо, Илса, — произнёс он. — Знаю, тяжело. Но держись. Всё будет хорошо.
Она кивнула. Стилвелл увидел, что шея у неё плотно перебинтована. Под глазами — тёмные круги, в ноздре — кислородная трубка. Она потянулась к планшету, лежавшему на кровати у бедра, разбудила экран, вынула из паза стилус и что-то написала. Подняла планшет, чтобы он прочёл.
Стилвелл покачал головой.
— Не за что просить прощения, — сказал он. — Это была спланированная засада. У тебя не было ни единого шанса.
Она кивнула.
— Они тебе так и сказали, верно? — продолжил он. — Саймон и Трестл?
Стилвелл покосился на дверь. Помощнику в коридоре он сказал, что тот может сделать перерыв, если нужно, — но не был уверен, ушёл ли. Стилвелл снова повернулся к Рамирес.
— Что именно ты им сказала, Илса? — спросил он, понизив голос. — Они снова приезжали на остров — искать снайперскую позицию.
Она написала на экране.
На несколько секунд эта фраза буквально приморозила его к месту.
— Ты уверена, что он выкрикнул именно фамилию Куигли?
Стилусом она подчеркнула «Куигли» на экране.
И тут Стилвелла осенило: вот почему Эрни Саймон звонил ему с «одноразовой» трубки и просил отступиться. Рамирес стёрла экран, написала что-то новое и подняла планшет.
Стилвелл принял это за вопрос и качнул головой.
— Я не в составе следственной группы — официально, — сказал он. — Но, насколько мне известно, подозреваемых пока нет.
Рамирес кивнула.
— Но вот что я тебе скажу, Илса. Или они найдут того, кто это сделал, или я найду. Обещаю.
Рамирес прижала ладонь к груди, и слёзы снова навернулись. Она быстро застрочила по экрану. Потом обеими руками, с силой, поднесла планшет ему к глазам.
Стилвелл понял, о чём она. Её спишут из управления по инвалидности — травма при исполнении. Её дни в полиции, скорее всего, кончены.
— Не думай об этом, — сказал он. — Пока — не думай. Сосредоточься на том, чтобы поправиться, а служебные дела — потом. Из тебя получился хороший коп, Илса. По всем статьям — высший балл. И помни: поначалу ведь так не было. Но ты пахала. Я это видел. Я это знаю. И знаю: над тем, чтобы выздороветь, ты тоже будешь пахать.
Рамирес кивнула, но отвернулась — и от простого движения шеи по её лицу прошла судорога боли. Стилвелл наклонился и снова сжал ей руку. Пора было идти.
— Я ещё приеду, Илса, — пообещал он. — Держись крепко.
Стилвелл удивился, почему вдруг сказал так — фразой из своих флотских времён. Вспомнил про открытку и достал её из кармана.
— Чуть не забыл. — Он протянул конверт. — Мѐрси просила передать.
Он уже собирался уходить, когда увидел, что Рамирес снова застрочила по экрану. Она подняла планшет.
Он кивнул:
— Могу остаться.
Она долго смотрела на экран, прежде чем начать писать. Потом снова подняла планшет.
— Конечно, — отозвался Стилвелл.
Она написала ещё.
Стилвелл долго смотрел на экран.
— Ты хочешь сказать… — начал он.
Она кивнула и прижала ладонь к груди. К сердцу.
Это признание его ошарашило. Куигли и Рамирес обычно работали в одни и те же дни, иногда в одну смену, но всегда — на разных квадроциклах и в разных зонах патрулирования. Правда, по вызовам подстраховывали друг друга — оттуда, скорее всего, всё и пошло. Так начинался миллион полицейских романов до них и начнётся ещё столько же.
Рамирес жила в городе, в льготном жилье, а Куигли, по идее, почти все ночи проводил в общежитии при опорном пункте — встречаться вне работы им было нетрудно. Поражало другое: они умудрились скрыть отношения от него, своего начальника, и, судя по всему, ото всех вокруг. И приходилось скрывать — это против устава, не говоря уже о том, что Куигли был женат.
В голове Стилвелла каскадом пронеслись мысли и образы — от того, почему пустым был шкафчик Куигли, до того, как вдова не проронила на похоронах ни слезинки.
— Сколько? — спросил он.
Рамирес написала без колебаний.
Значит, роман начался довольно быстро после перевода Куигли на Каталину.
— Жена знала? — спросил Стилвелл.
— Ты точно уверена, что никто не знал?
— Ты сказала об этом Саймону и Трестлу?
Стилвелл кивнул. В каком-то извращённом смысле — комплимент. И одновременно — капкан. Информация важная, Саймон с Трестлом должны её получить. Но передать — значит подставить себя самого: эти отношения шли у него под носом. А если выяснится, что они сыграли роль в засаде, — последствия для него возрастут в разы.
Стилвелл прокручивал всё это, подыскивая следующий вопрос. Краткие пометки Рамирес несли массу информации, свалившейся как снег на голову.
— Ты сказала, он уже разводился? — наконец спросил он.
Рамирес написала.
Ещё один секрет, который от него держали. Он начинал чувствовать себя одним из тех начальников-болванов, которых за службу повидал предостаточно, — людей, понятия не имеющих, что творится у них под носом. От мысли, что он такой же, становилось тошно, но Стилвелл заставил себя не отвлекаться от Рамирес.
— Куигли когда-нибудь упоминал, кто его адвокат по разводу?
Рамирес кивнула и написала.
Стилвелл знал Бенито Мартинеса. Бывший коп из Лонг-Бич, ушёл на юрфак, теперь — адвокат по бракоразводным делам. Помня о собратьях в синем, Мартинес делал полицейским скидку. Его визитки висели на досках объявлений в каждом участке и опорном пункте округа.
Работы у него было столько, что не приходилось, как многим местным «крючкотворам», тратиться на рекламные щиты вдоль 405-го фривея. Стилвелл знал Мартинеса ещё и потому, что тот вёл его собственный развод — за год до перевода на остров.
— Куигли когда-нибудь говорил, почему они разводятся?
Рамирес написала.
Стилвелл кивнул, но за чистую монету это не принял. Статистика говорила: в большинстве разводов «по измене» неверным оказывался муж. И что ещё мог сказать Куигли новой девушке, когда та спрашивала, из-за чего он разводится?
— Он ещё что-нибудь об этом говорил?
Рамирес покачала головой — и снова Стилвелл увидел, как простое движение шеи отзывается у неё болью.
— Ладно, Илса, я пойду — отдыхай, — мягко произнёс он. — Но я ещё приеду, обещаю. А пока — береги себя. Держись.
Рамирес снова прижала ладонь к груди. Это было не так больно, как кивать.
Вернувшись в «Бронко», Стилвелл закрыл глаза, поворачивая ключ зажигания. Двигатель сначала натужно захрипел и наконец схватился. Стилвелл открыл глаза, втопил педаль газа в пол и загнал стрелку тахометра в красную зону. Поднял взгляд — в зеркале заднего вида клубилось облако выхлопа. Старая лошадка готова к забегу.
Следующей остановкой он наметил было дом вдовы Куигли — но новость от Рамирес меняла планы.
Вместо этого он направился в центр Лонг-Бич.
ГЛАВА 35
В Калифорнии бракоразводные дела сдаются в архив под грифом, но первичный иск остаётся открытым. Стилвелл отправился в канцелярию Высшего суда Лонг-Бич — где, как он знал по опыту, вёл большинство дел Бенито Мартинес, — и запросил материалы по иску «Куигли против Куигли». Подробностей о причинах развода ему не дадут, но он получит как минимум две важные детали, нужные перед следующим шагом.
Клерк выдал ему титульный лист, и Стилвелл убедился: бракоразводный процесс начал сам Олтон. Дата подачи показывала, что Куигли пошёл на этот шаг за месяц до перевода на Каталину и знакомства с Илсой Рамирес. С Рамирес это снимало всякую вину в их отношениях. И, похоже, подтверждало то, что лейтенант Ламберт говорил Саймону: о переводе Куигли просил сам. Хотел начать с чистого листа — оставаясь в управлении и поблизости от детей: один рейс паромом, и ты у них.
«Бронко» не понадобился: офис Мартинеса был в доме напротив суда. Магнолия-авеню, сто. Большинство офисов тут занимали адвокаты, ведущие дела в Высшем суде Лонг-Бич, и здание так и звали — «Дом ста адвокатов».
Мартинес сидел на четвёртом. Стилвелл знал это, не заглядывая в справочник в холле. Войдя в дверь крошечной конторы — один адвокат, один стол секретаря, — он даже помнил, как зовут секретаршу.
— Здравствуйте, Марта. Помните меня?
— Конечно, сержант Стил. Как поживаете?
Она говорила с густым испанским акцентом, как и её шеф, и в её устах фамилия звучала как «сержант Стиил». Могло послышаться и «сержант Стил» — «вор», но Стилвелл предпочитал первый вариант.
— Всё хорошо, — ответил он. — Можно к Бенни на пару минут?
— У вас назначено, нет?
— Э-э, нет. Мне правда нужно всего пять минут.
— О-кей, сейчас узнаю.
Она встала и скрылась за стеной, разрисованной хлёсткими афоризмами о разводе.
Эти изречения висели тут и когда Стилвелл сам был клиентом. Тогда они смешными не казались.
Марта вернулась и сообщила: мистер Мартинес заканчивает разговор и сразу освободится. Стилвелл прошёл в крохотную приёмную — диванчик, два кресла. Едва он сел, Марта объявила, что мистер Мартинес готов его принять.
Стилвелл обогнул стену с остротами и по короткому коридору дошёл до кабинета. Адвокат поднялся ему навстречу.
— Эстебан! — воскликнул он. — Как ты, дружище?
— Нормально, Бенни. Рад видеть.
Мартинес всегда называл его на испанский манер. Он протянул через стол руку, и они обменялись рукопожатием.
— Садись, — пригласил он. — Рассказывай свою беду.
Стилвелл устроился напротив. Мартинес опустился в кресло, и за его спиной открылась стена, продолжавшая мотив приёмной.
Цитаты — те же, что и в прошлый раз.
— Я не по своему вопросу. Хочу спросить вот про это дело.
Мартинес расправил лист, оперся локтями о полированное дерево, прочёл. Кивнул.
— Да, это моё дело, — сказал он. — Но, Эстебан, ты же знаешь: в Калифорнии бракоразводные дела опечатаны. Распоряжение судьи, адвокатская тайна.
— Ты в курсе, что Олтон Куигли убит, — заметил Стилвелл. — Его уже нет, и…
— Да, конечно. Мне пришлось отозвать дело. Но тайна сохраняется и после смерти клиента. Очень жаль его. Кошмар.
Пока Стилвелл подбирал ответ, Мартинес продолжил:
— Я и тем, другим детективам, сказал то же самое.
— Кому? — переспросил Стилвелл. — Саймону и Трестлу? Они здесь были?
— Были, да. Спрашивали о том же. Я ответил им то, что говорю тебе. Вот почему я перестал быть копом. Полицейская работа — серая зона. Везде «синий дым». Так мы это называли. А закон я люблю за то, что он высечен в камне.
— Только не надо мне это рассказывать, — возразил Стилвелл. — Все адвокаты в этом здании, на любом из дел, ищут лазейки в законе. «Синего дыма», как ты выражаешься, тут хоть отбавляй.
— Может, в твоём мире, Эстебан. Не в моём.
— Человека убили, понимаешь? Того, с кем спала его жена, надо установить и проверить. Не скажешь, кто это, — поможешь убийце уйти.
Мартинес рассмеялся.
— Хватит, — отмахнулся он. — Давишь мне на совесть, чтобы я нарушил правила. Я не могу. Совесть у меня должна быть чистой. В конце каждого дня я должен чувствовать себя правым.
Стилвеллу вспомнилась реплика из любимого вестерна «Скачи по горной стране»: «Всё, чего я хочу, — войти в свой дом с чистой совестью». Он скользнул взглядом по дурацким цитатам над головой Мартинеса. И опустил глаза с пустых слов на лицо адвоката.
— Куигли работал у меня, — сказал он. — Я был там, когда его убили. Женщину, с которой он только начал встречаться, тоже подстрелили. Он тебе про неё говорил — или это тоже тайна?
— Говорил, да. Между делом. К самому делу это отношения не имело: иск подан до того, как у них что-то началось.
— Она тоже работала у меня. Я её обучал. Их подловили в засаде. Он мёртв, а она, скорее всего, никогда не сможет говорить без электронной приставки. И копом она уже не будет — это точно.
— Мне жаль её. Мне жаль тебя.
— Но помочь мне найти того, кто это сделал, ты не хочешь. Разве ты ничего не должен ему? Своему клиенту?
— Я должен ему ту самую конфиденциальность, что связывает клиента и адвоката.
Стилвелл кивнул. Отодвинул стул, собираясь встать.
— Ты был на похоронах Олтона? — спросил Мартинес.
Стилвелл остался сидеть.
— Был.
— И я был, — продолжил Мартинес. — Но ушёл раньше времени. Слишком много лицемерия.
Стилвелл попытался понять, что именно Мартинес ему сообщает. Тот что-то предлагал.
— Ты про то, что жена не плакала?
— Я бы и не взялся судить, почему вдова плачет или не плачет на похоронах мужа, с которым давно не жила, — ответил Мартинес. — Это вопрос психологии. Это не лицемерие.
И тут Стилвелла осенило. Человек, который называл покойного «Кугс» и давился слезами, оплакивая павшего члена команды.
— Ламберт, — произнёс он. — Ламберт говорил речь. Он и есть лицемер.
— Очень неприятно слышать ложь на столь скорбной церемонии, — заметил Мартинес. — Мне пришлось уйти. И я ушёл.
— Это с ним у неё был роман. И это всплыло бы на разводе.
Он не спрашивал — утверждал.
— Мне пора в суд, — сказал Мартинес. — Клиент ждёт.
— Мне тоже пора. Спасибо, Бенни.
— Как я говорил в прошлый раз, надеюсь, мои услуги тебе больше не понадобятся.
— Я тоже надеюсь.
Стилвелл вернулся в «Бронко» и какое-то время сидел, не поворачивая ключа: соображал, как распорядиться тем, что узнал. Мартинес намёками выдал ему то, чего, быть может, не было даже у Эрни Саймона, — разве что Саймон взял это из другого источника. Но дело лишь сильнее затягивало «синим дымом», и опасностью тоже. Надо предупредить Саймона — на тот случай, если тот ещё не понял: Ламберт — фигура серьёзного интереса.
Не успел он позвонить, как телефон загудел. Баллард. Стилвелл принял вызов, заставив себя переключиться обратно на дело Миддлтона.
— Рене, что у тебя?
— Он за кем-то следит, — ответила она.
ГЛАВА 36
Брифинг в Отделе нераскрытых дел полиции Лос-Анджелеса задержали, пока Стилвелл не доберётся из Лонг-Бич. В комнате было тесно, стульев не хватало. Семеро остались стоять, Стилвелл — в их числе.
Баллард открыла совещание представлением участников. Сначала — её команда, добровольцы: Лаффонт, Массер, женщина по имени Лилия Агзафи, швед-технарь Андерс Перссон и молодая сотрудница Мэдди Босх, — Стилвелл предположил, что это дочь старого мудрого Гарри Босха. Затем Баллард представила капитана Отдела специальных расследований, а тот — восьмерых своих людей.
SIS был хвалёным подразделением наружного наблюдения, прославившимся задержаниями опасных преступников, взятых с поличным. Заканчивались эти задержания нередко стрельбой на поражение и последующими исками о неправомерном лишении жизни. ACLU и прочие правозащитники, а заодно местные блогеры с подкастерами, давно навесили на SIS ярлык «эскадрона смерти». И всё же это было самое желанное назначение во всём управлении.
Слово вернулось к Баллард, и Стилвелла представили последним — в неловко лестных выражениях. Она сказала, что именно его работа позволила найти тело давно пропавшей женщины и выйти на подозреваемого, ради которого все и собрались.
— Кто-то из вас знает всё, что знаю я, кто-то — нет, — произнесла Баллард. — Поэтому, чтобы все были в одной плоскости, пройдёмся с самого начала. Важно действовать слаженно. На кону жизнь.
Стилвелл поднял руку.
— Стил, руку поднимать не обязательно, — заметила Баллард. — Есть вопрос — просто говорите. Дурацких вопросов не бывает.
— Я хотел уточнить: если мы все здесь, кто следит за подозреваемым?
— Хороший вопрос, — отозвалась она. — То, что вы видите, — это половина SIS. Ещё восемь человек ведут подопечного или готовят завтрашнюю операцию, до неё мы сейчас дойдём. Сейчас наш подозреваемый, Кент Миддлтон, сидит в номере отеля в Бербанке. Если он шелохнётся — хоть в коридор за ведерком льда, — на нём будут восемь пар глаз. Он под колпаком, это не наша забота.
Стилвелл взмахнул рукой: «вопрос исчерпан».
— Хорошо, Том, с тебя и начнём, — сказала Баллард.
Лаффонт встал перед маркерной доской с картой северной части округа Лос-Анджелес, включая Бербанк. Он коротко изложил всё, что Миддлтон делал на Каталине и из-за чего стал представлять интерес в деле о пропавших туристках.
— У нас появилась информация, что Миддлтон собирается уходить с работы на Каталине и подыскивает место рейнджера где-то ещё, — продолжил Лаффонт. — Сегодня — первый из его трёх выходных. Утром он сел на «Каталина Экспресс», переправился на материк и взял машину напрокат. Его довели до здания имени Рейгана в центре города, где у него, по всей видимости, было собеседование в службе парков штата.
Лаффонт рассказал, что дальше наблюдение взял на себя SIS и проследил Миддлтона от государственного здания до отеля «Хилтон» возле аэропорта Бербанка.
— Кому не очень знакома местная география, — добавил он, постучав по доске, — обратите внимание на карту. Аэропорт и отель — здесь, у подножия гор Сан-Габриэль, а в этих горах — огромный национальный лес «Анджелес». Около двух с половиной тысяч квадратных километров дикой местности. Нас это сильно тревожит: за последние пятнадцать лет четыре, а может, и пять молодых женщин пропали в парках поменьше, но похожих.
— Тогда я приняла решение, — подхватила Баллард. — С учётом чрезвычайных обстоятельств — близости Миддлтона к национальному парку и того, что одна из прежних жертв пропала именно там, — мы начали внедряться в его электронные коммуникации.
— Как мы это сделали, расскажет Андерс, — сказала Баллард.
Со шведским акцентом Перссон объяснил: после встречи Миддлтона со службой парков Баллард зашла в офис и узнала, с кем он встречался и на какую вакансию претендует.
— На основе этих данных я составил письмо — «троянского коня» — и отправил на адрес подозреваемого, — продолжил Перссон. — Письмо выглядело так, будто его прислал тот самый человек, с которым Миддлтон беседовал. Короткая записка: «спасибо, что пришли, вскоре с вами свяжемся по поводу должности».
Перссон пояснил, что, как только Миддлтон открыл письмо, сработал вирус и поставил на компьютер программу-кейлоггер. Это позволило команде зеркалить каждое движение подозреваемого на его устройстве.
Дальше эстафету подхватила Баллард.
— Мы, по сути, наблюдали, как Миддлтон весь день преследует в сети женщину по имени Молли Янг — на нескольких соцплатформах, под разными никами и личностями. «Инстаграм», «Икс», «Фейсбук», «Линкедин», группы для любителей активного отдыха в «Митап», «Страва» и «Сошл хайкерс». Так мы узнали, что Молли Янг — гид по пешим маршрутам, специализируется на однодневных походах в национальный лес «Анджелес».
Баллард сделала паузу — на случай вопросов. В ответ — напряжённая тишина.
— А вот теперь самое интересное, — продолжила она. — Пока мы за ним смотрели, он откликнулся на два письма с двух разных аккаунтов: оба напоминали о предоплаченном походе, забронированном на завтрашнее утро в «Анджелесе». Иначе говоря, он дважды оплатил один и тот же маршрут под двумя разными именами — четырёхчасовой выход от входа со стороны Туджунги к глухому водопаду и источнику.
— А зачем дважды? — выкрикнул один из бойцов SIS.
— Потому что у Молли Янг, согласно её сайту, есть протокол безопасности, — ответила Баллард. — Один на один в лес не ходит. Для частных туров — минимум двое. По нашей версии, Миддлтон забронировал оба места под разными личностями — кстати, один из псевдонимов женский, — а утром явится один. И Молли Янг придётся решать: отменять или нарушить протокол и идти с ним к водопаду вдвоём. Если он покажется ей безобидным — может, даже сам предложит перенести, — у него есть шанс остаться с ней в лесу один на один.
Что произойдёт, если Янг всё-таки пойдёт с ним, Баллард уточнять не стала.
Следующие полчаса обсуждали, как организовать завтрашний выход. Баллард сообщила, что командование уже уведомило руководство «Анджелеса» о расследовании и необходимости полной секретности. По карте, где был обозначен маршрут к водопаду Швицер, бойцы SIS разведывали точки и готовились войти в лес вскоре после рассвета — расставить замаскированные посты вдоль тропы, по которой пойдёт Молли Янг. Ещё несколько человек будут изображать туристов на самой тропе: задача — сжать время, когда Миддлтон останется с Янг наедине, до короткого участка под названием «зона контроля». Ни на секунду Янг не должна выпадать из поля зрения и зоны досягаемости SIS.
Первый спор после оглашения плана вышел о моменте задержания: когда брать Миддлтона. Говорили, что прежде нужно увидеть так называемое явное действие. Баллард парировала: явное действие может оказаться смертельным.
— Прежних жертв он душил, — напомнила она. — Подъязычные кости — как раскрошенные чипсы. До этого доводить нельзя.
— И не доведём, — отрезал капитан Вэнс Докинз, командир SIS. — Это наша работа. За шестьдесят лет SIS не потерял ни одной потенциальной жертвы под наблюдением. Ни одной. У нас будут люди на деревьях и на земле в зоне контроля. Камеры — на воротах и в самой зоне. Поверьте, мы вкладываем сюда всё. Девушка будет в безопасности, как младенец. Перепугается, когда мы пойдём на захват, но в полной, абсолютно, мать его, гарантированной безопасности. Слово даю.
Сила, с какой говорил Докинз, словно сразу закрыла спор. И всё же на лице Баллард Стилвелл уловил тень сомнения.
— А если Молли отменит выход, когда второй турист не явится? — спросил он.
— Тогда нужно быть готовыми: вдруг он сорвётся прямо там, — ответила Баллард. — Если нет — ждём и берём его, как только сядет обратно в машину. И берём всё: его самого, что у него с собой и что в машине.
Она имела в виду вещественные доказательства.
Потом был ещё спор: говорить ли Янг об операции, давать ли ей возможность отказаться. Решили быстро: если предупредить и она согласится продолжать, нервозность может выдать Миддлтону, что им занялись копы.
Коротко обсудили и идею подменить Янг сотрудницей похожей внешности и комплекции. Но Баллард сказала, что это слишком рискованно: на сайте и в «Инстаграме» Янг — масса фотографий с походов, включая селфи крупным планом. Миддлтон всё это просматривал у себя в номере и легко вычислит подмену. К тому же найти полицейскую или хоть рейнджершу, которая поведёт группу по маршруту так же профессионально, как настоящая Молли Янг, — затея почти нереальная, тем более в такие сроки.
Решили: Молли Янг будет «голубкой» — на жаргоне SIS так называют потенциальную жертву, не знающую, что она под наблюдением и что на неё нацелился жестокий преступник.
В завершение Баллард сказала: точка сбора, которую Молли Янг назначила для похода, — охраняемый въезд в лес на шоссе Анджелес-Крест в Туджунге. Командный пункт операции развернут на парковке участка «Футхилл»: Туджунга входит в зону его патрулирования, но сам участок достаточно далеко от ворот леса, чтобы Миддлтон случайно туда не заехал. Время явки — пять ноль-ноль. И последнее.
— Пусть Пол Массер из моей команды расскажет о правовой стороне — что нам нужно, чтобы дело было железным. Пол двадцать пять лет отработал замом окружного прокурора, так что слушайте внимательно.
Массер сидел. Он поднялся и обратился к группе.
— По сути, мы собираемся остановить преступление до того, как оно произойдёт, верно? — начал он. — Значит, надо собрать все элементы состава, чтобы вменить этому уроду максимум статей. Уже звучало про «явное действие». Понятие растяжимое. Оно не — повторяю, не — обязано быть физическим нападением. Мы хотим задержать его раньше. Тогда что мы ищем? Явным действием, очевидно, станет демонстрация любого предмета, пригодного как оружие, — да хоть треккинговой палки. Если он остановится и начнёт оглядываться — нет ли свидетелей, — это уже явное действие.
— Скажи им про вещдоки, — подсказала Баллард.
— Ага, — кивнул Массер. — Этот тип хоронит жертв. Рассчитываем, что у него с собой будет тот самый рюкзак, который мы видели при наблюдении, и в нём, скорее всего, лопата или другой копательный инструмент. Наверняка какие-нибудь стяжки. Скотч. Верёвка. Рюкзак — ключевое. Получим его, а в нём то, что мы думаем, — и он у нас в кармане. Сядет надолго. Очень надолго. Вопросы?
Вопросов не было. Стилвеллу показалось, что бойцы SIS вообще не слушают. Это был первый намёк: они, возможно, не планируют выводить Миддлтона из леса живым.
— Ладно, всё, — объявила Баллард. — Помните: явка — пять ноль-ноль. По домам, выспитесь. Утром — всем быть собранными.
Совещание разошлось. Бойцы SIS потянулись к выходу, Стилвелл подошёл к доске — рассмотреть карту. Баллард встала рядом.
— Ну что думаешь?
— Думаю про то, что только что сказал Пол, — ответил Стилвелл. — Если в рюкзаке все нужные нам доказательства, почему просто не взять Миддлтона у ворот леса?
— По-моему, для надёжности нужны и рюкзак, и явное действие. Пол утром говорил с дежурным прокурором.
— Ладно. Наверное, да.
— Что не так?
— Не знаю. На прогулке по лесу всякое бывает.
— Значит, сделаем так, чтобы не бывало.
— Легко сказать. Ты с SIS раньше работала?
— Пару раз. Они хорошо делают своё дело.
— Убивают плохих парней?
— Иногда. Если завтра всё к этому придёт — слезы по Миддлтону ты от меня не дождёшься. Только по той жертве, которую мы ещё не опознали.
— Да. И от меня.
— Тебе есть где переночевать? Ты ведь не поплывёшь обратно?
— Э-э, нет. Что-нибудь найду.
— Тогда увидимся на «Футхилле» — на тёмной зорьке.
— Буду.
Баллард отошла к Лаффонту. Стилвелл снова посмотрел на карту. Тропа к водопаду Швицер шла красной змейкой, в множестве серпантинов, — значит, в гору. Нехорошее предчувствие насчёт завтрашнего дня не отпускало.
Выходя из здания, он попытался стряхнуть его. Достал телефон — позвонить Таш и сказать, что сегодня не вернётся домой.
ГЛАВА 37
Напряжение нарастало с каждой минутой. Стилвелл и Баллард сидели в мобильном командном пункте, уставившись на экраны на стене. Лаффонт расхаживал по ковролину у них за спиной.
Скрытая камера показывала Молли Янг: та, скрестив руки, прислонилась к переднему крылу новенького «Бронко». Десять минут одиннадцатого. Оба клиента, заплатившие по девяносто девять долларов за то, чтобы она провела их через дикий лес к водопаду Швицер, опаздывали. Из поминутных докладов группы SIS, ведущей Кента Миддлтона, было известно: подозреваемый в пути.
Всё упиралось во время. На сайте Янг чёрным по белому: на опоздавших — десять минут форы. Не успел — гид уходит без тебя, деньги не возвращаются. И если оба клиента не явятся, Янг уедет, а вся ювелирно поставленная и дорогая операция полетит в трубу.
— Ну давай, давай, давай, — твердила Баллард.
— Ключи достаёт, — заметил Лаффонт. — Сейчас уйдёт.
На экране Янг запустила руку в передний карман рюкзака, прислонённого к капоту. И впрямь вытащила что-то похожее на связку ключей.
— Твою мать, — выдохнула Баллард.
Перед ней на столе стоял микрофон на гибкой стойке. Она положила палец на кнопку передачи.
— Муки, где мы?
В позывных использовали имена игроков «Доджерс». Старший группы SIS, ведущей Миддлтона, — Муки. Командир лесной группы — Фримен. Сама Баллард — Отани.
— Две минуты.
Баллард стукнула кулаком по столу.
Стилвелл увидел, как Янг снова сунула руку в рюкзак и достала телефон.
— Звонит им, — сказал он. — Всё нормально будет.
Янг развернула листок, вытащенный из рюкзака, и набрала номер с распечатки. Команда уже пробила номера, которые Миддлтон указал в письмах от имени Фриды Фэннинг и Марлона Йейтса — псевдонимов, под которыми он бронировал поход. Оба — одноразовые «горелки».
Янг ждала на гравийной парковке перед воротами со стороны Туджунги. Одну камеру вмонтировали в антивандальный кожух мусорного контейнера — она смотрела на ворота. Вторую поставили на верхушке фонарного столба в дальнем конце площадки — для общего плана. Когда камеры устанавливали, ещё не знали, где именно остановятся и встанут фигуранты. Первая брала только правый борт «Бронко», поэтому в командном пункте смотрели общий план, а звук слушали с ближней.
Звонок ушёл на голосовую почту:
— Фрида, это Молли. Я у входа на тропу, уже почти десять пятнадцать. Подожду ещё пару минут, но перезвони и скажи, стоит ли тебя ждать.
Снова сверившись с распечаткой, Янг набрала второй номер. На этот раз ответили.
— Марлон, это Молли. Где ты?
В командном пункте слышали только её.
— Хорошо, — сказала Янг. — Я уже собиралась уезжать, но подожду. Ты знаешь Фриду Фэннинг, второго туриста?
Пауза — видимо, Миддлтон отвечал, что Фриду не знает.
— Ладно, надеюсь, она всё же приедет, — произнесла Янг. — До встречи.
Янг отключилась и убрала телефон и распечатку обратно в рюкзак. Что-то в этом жесте напомнило Стилвеллу про Энджелу Метье и её рюкзак. Злость из-за убийства снова поднялась в нём.
— Вот он, — сказал Лаффонт.
На парковку заезжала машина. SIS заранее поставил на площадке три автомобиля — так, чтобы Миддлтон видел: на тропе уже есть туристы. Это входило в план — затянуть его в зону контроля до явного действия.
Миддлтон был на машине, которую взял напрокат накануне, сойдя с парома «Экспресс». Припарковался рядом с «Бронко», вышел. Закидывая рюкзак на плечо, направился к Янг. Тот самый рюкзак, что Стилвелл видел у него на «Экспрессе» — и тогда решил не осматривать.
— Молли? — окликнул Миддлтон.
Он показал на неё, будто не уверен, что это она. Но наблюдатели знали — благодаря кейлоггеру: накануне вечером в номере он пересмотрел не одну её фотографию.
— Да, — отозвалась она. — Марлон?
— Это я, — кивнул Миддлтон.
Они пожали друг другу руки. В кадр ближней камеры пока не попадали, но звук с неё шёл чисто.
— Эм, у нас, кажется, проблема, — сказала Янг. — Второй турист не пришёл, и до неё не дозвониться.
— Серьёзно? — переспросил Миддлтон. — Она же заплатила и всё такое?
— Да. Давайте подождём ещё пару минут. Если не появится — придётся переносить.
— Ох, нет. Я ведь с Каталины тащился.
— Ого. Мне правда жаль. Но это вопрос безопасности.
— Да-да, понимаю. А ещё раз ей позвонить можете?
— Хорошая мысль.
На экране Янг отвернулась и открыла рюкзак. Пока стояла к нему спиной, Миддлтон обернулся и обвёл взглядом парковку.
— Чёрт, — пробормотал Стилвелл.
Ему показалось, что Миддлтон сейчас и сделает свой ход. Баллард мгновенно вдавила кнопку передачи.
— Манси, готовность. Возможно, началось!
Манси — четверо бойцов SIS на двух машинах, стоявших на боковой дороге меньше чем в минуте отсюда; время засекли утром во время прогона в шесть.
Баллард и Стилвелл вглядывались в экраны. Лаффонт втиснулся между ними, чтобы быть ближе.
Янг повернулась к Миддлтону, прижимая телефон к уху.
— Не отвечает, — сказала она.
Миддлтон с досадой вскинул руку.
— Фрида, ты опоздала уже на полчаса, — произнесла Янг в трубку. — Я вынуждена отменить поход.
Она отключилась и сунула телефон в задний карман джинсов.
— Мне правда очень жаль, — обратилась она к Миддлтону, — но придётся отменить. Можем перенести, или я верну вам деньги. Или сегодня в четыре у меня закатный выход с группой, можете присоединиться. Это всего двадцать пять долларов — остальное верну через «Венмо».
— А, нет, — ответил Миддлтон. — У меня днём дела. Точно никак нельзя? Безопасность — понимаю. Но я могу держаться в трёх метрах, или сколько скажете.
Баллард держала палец на кнопке — готова в любую секунду дать «вперёд».
— Правда не могу, — сказала Янг. — Это правило, которое я обещала отцу не нарушать. Девушки пропадали в походах. Одну, кстати, недавно нашли на Каталине. Нашли мёртвой.
— Я знаю, — отозвался Миддлтон. — Я там был.
— Что?
В её голосе мгновенно прорезался страх. На экране она отступила от него на шаг. Баллард наклонилась к микрофону.
Миддлтон быстро поднял ладони — успокаивающий жест.
— Нет-нет, я в смысле — был там, когда её нашли, — торопливо пояснил он. — Я рейнджер заповедника. Меня вызвали. Вот, могу значок показать.
Он сдёрнул рюкзак с плеча и шагнул к капоту «Бронко».
— Не нравится мне это, — произнесла Баллард.
Миддлтон положил рюкзак на капот, рядом с рюкзаком Янг. Расстегнул отделение. Сунул руку.
Баллард нажала кнопку.
— Манси, пошли! — крикнула она. — Сейчас! Третий код!
Почти сразу в эфире раздался пронзительный «кряк» полицейской сирены. Миддлтон отшатнулся от «Бронко» и развернулся ко въезду. Сирена взвыла во всю глотку — два чёрных внедорожника ворвались на площадку и понеслись по гравию к нему и Янг.
Миддлтон вскинул руки, что-то крикнул, но разобрать было невозможно — сирена забивала звук.
Внедорожники без опознавательных знаков прошли юзом и встали. Сирена смолкла. Из машин выскочили четверо бойцов SIS в чёрной штурмовой экипировке. Двое прикрылись распахнутыми дверцами и взяли Миддлтона на прицел. Двое других бросились на него и уложили на гравий.
Миддлтон молчал, пока один заковывал ему руки за спиной, а второй обшаривал карманы.
— Что это? — крикнула Янг. — Что происходит?
Один из бойцов указал ей на мусорный контейнер.
— Мэм, отойдите туда, — приказал он. — Сейчас к вам подойдут.
Янг подчинилась. Те, кто стоял на прикрытии, убрали оружие в кобуры и подошли к остальным. На парковку вкатились новые машины SIS из группы наблюдения. Баллард наклонилась к микрофону.
— Проверьте его рюкзак, — сказала она.
К рюкзаку подошёл один из бойцов. На дужке его гарнитуры был выносной микрофон — он зачитывал содержимое, выкладывая всё на капот «Бронко».
— Один термос. Один сэндвич в упаковке. Второй сэндвич в упаковке. Фотоаппарат, тридцать пять миллиметров. Сложенное термоодеяло. Два — нет, три батончика «ПауэрБар».
Слышно было, как щёлкают молнии: боец проходил по остальным отделениям и раз за разом повторял «Пусто», пока не открыл внутренний кармашек.
— Один значок рейнджера заповедника. И всё.
— Я туда, — сказал он.
— Я за рулём, — отозвалась Баллард.
ГЛАВА 38
Баллард, Лаффонт и Стилвелл оказались на месте через десять минут. Съезжая с шоссе, Баллард выключила сирену. На парковке было уже не протолкнуться — успели подъехать ещё несколько машин.
Стилвелл заметил, что дверцы прокатной машины Миддлтона распахнуты, а крышка багажника поднята.
— Это плохо, — подал голос с заднего сиденья Лаффонт.
Баллард и Стилвелл промолчали. Все трое вышли.
Из толпы выдвинулся Массер. Он ехал с капитаном Докинзом и группой наблюдения Муки. Вид у него был такой, будто только что сдохла его собака.
Баллард ткнула пальцем в прокатную машину.
— Пол, какого хрена? Вы дали им обыскать тачку? Им нужен был ордер.
— Знаю, знаю, — ответил Массер. — Я не смог их остановить. Они сослались на исключительные обстоятельства. Но это уже неважно. В машине пусто. У нас ничего, и его придётся отпускать.
Баллард застыла.
— Ничего?
Лаффонт развёл руками.
— Как такое может быть?
— Он знал, — сказал Стилвелл. — Он нас раскусил.
В этот самый миг Стилвелл увидел Миддлтона за стеклом, на заднем сиденье одной из машин без опознавательных знаков. Тот подался вперёд — мешали наручники. На мгновение их взгляды встретились, и Миддлтон ему улыбнулся.
Это была улыбка в духе
— Как? — спросил Лаффонт.
Стилвелл посмотрел на него.
— Что значит — как? Он видел нас на пароме. Видел в туалете. Может, это ты сушил руки, которые и мокрыми-то не были, может, ещё что-нибудь из сотни мелочей…
— А, значит, я виноват, — Лаффонт встал напротив, развернув плечи.
— Парни, — вмешалась Баллард. — Не здесь. Не сейчас. Прибережёте эту фигню на потом. Надо думать. Я пойду поговорю с девушкой, а потом сядем кружком и сообразим, как разгрести этот бардак.
Она ушла, а Лаффонт всё ещё буравил Стилвелла взглядом.
— Знаешь, — произнёс он, — Миддлтон не наткнулся бы на нас в том сортире, и я не сушил бы сухие руки, если бы ты не вломился в нашу слежку.
— А я не вломился бы, если бы мне сообщили, что он сел на паром, — парировал Стилвелл.
— Парни, вы что, не слышали, что Рене только что сказала? — встрял Массер. — Мы все злы как чёрт. Но давайте сбавим обороты и решим вопрос.
— Ладно, — буркнул Лаффонт.
Он отвернулся и отошёл, ковыряя гравий каблуком.
Стилвелл снова покосился на машину — и на этот раз Миддлтон чуть кивнул ему, словно говоря:
Стилвелл отвёл взгляд. У переднего бампера «Бронко» Баллард говорила с Молли Янг один на один. Слов было не разобрать, но он догадывался: Баллард убеждает её, что никакой опасности и в помине не было. Девушка стояла, опустив подбородок и плотно скрестив руки на груди. Классическая защитная поза.
Стилвелл посмотрел поверх её плеча — на горную цепь вдалеке. И стал прокручивать в голове каждую мелочь, какую помнил за последние два дня. Искал, что они упустили.
Когда Баллард вернулась, ему показалось, что кое-что есть.
Она жестом подозвала своих поплотнее.
— Так, парни, какой следующий ход?
Массер и Лаффонт молчали. Баллард посмотрела на Стилвелла.
— Стил? — поторопила она.
— Надо его задержать. Миддлтона.
— На каком основании? — фыркнул Лаффонт. — Он нас сделал. У нас нет ни клочка, чтобы его держать.
— Вообще-то… — начал Массер.
— Что, Пол?
Массер посмотрел на Стилвелла.
— Ты про задержание на сорок восемь часов, верно? Без предъявления обвинения?
— Да. Держим, пока ищем, на чём предъявить, — кивнул Стилвелл.
Лаффонт фыркнул. Баллард подняла ладонь, чтобы тот замолчал.
— Пол? Что-то есть?
Массер задумчиво постучал кулаком по подбородку.
— Так, вслух рассуждаю, — начал он. — Он заманил её сюда под ложным предлогом. Назвался чужим именем. Подставной второй турист — тоже его рук дело. На всё это у нас есть доказательства.
— Но ничего из этого формально не противозаконно, — возразил Лаффонт.
— Зато указывает на умысел, — продолжил Массер. — Думаю, у нас достаточно оснований задержать его за попытку похищения или попытку нападения. Удержать обвинение не выйдет ни по одной статье — на окончательное предъявление не хватит. Но свои сорок восемь часов вы получите.
По калифорнийским законам, для ареста и задержания требовались достаточные основания. Материалы передавались в прокуратуру, и обвинение нужно было предъявить в течение сорока восьми часов — иначе задержанного приходилось отпускать.
— Он внесёт залог и выйдет ещё до конца дня, — заметил Лаффонт.
— Но если переквалифицировать попытку нападения в попытку изнасилования, можно требовать содержания без залога — до выхода к судье, — сказала Баллард. — Это даст нам срок до завтра.
Массер кивнул. Баллард посмотрела на Стилвелла.
— Лучше, чем ничего.
Стилвелл тоже кивнул и почувствовал, как в кровь ударил адреналин.
— Он бронировал эти походы, ещё сидя на Каталине, верно? До того как узнал про нас. Значит, когда он сошёл с «Экспресса», его «набор для похищения и убийства» был при нём.
— В рюкзаке, — добавил Массер.
— Который я чуть не открыл, когда он был в туалете, — продолжил Стилвелл.
— Стало быть, всё это он скинул уже после того, как вычислил вас, — заключила Баллард.
Стилвелл повернулся к Лаффонту, отложив раздражение.
— Вы вели его от парома до здания штата. Где он мог это сбросить?
Лаффонт опустил подбородок, мысленно прокручивая вчерашнее наблюдение.
— Где он останавливался? — настойчиво спросила Баллард.
— Зашёл на стойку проката у причала «Экспресса», — ответил Массер. — Я держал его, пока Том подгонял нашу машину. Прошёл на парковку проката, сел, поехал. Том меня подобрал, и больше мы его не теряли.
— Заехал в «драйв-тру» у «Ин-н-Аут», — добавил Лаффонт. — Ел гамбургер в машине и…
— Чизбургер, если точно, — поправил Массер. — Я видел в бинокль.
— Да какая разница, — отмахнулся Лаффонт. — Мусор он там выкинул, но это была одна из их маленьких картонных коробочек. Туда вряд ли что-то влезло бы.
— После этого он пошёл прямо по сто десятой в центр, к Зданию Рейгана, — продолжил Массер.
— И вы его не упускали? — уточнила Баллард.
— Кто-то один из нас держал его всё время, — ответил Массер. — Большую часть — оба…
Их прервал подошедший капитан Докинз.
— Баллард, мы его отпускаем?
— Нет, — отрезала она. — Ваши могут отвезти его в Футхилл и посадить в комнату для допросов? Я подъеду — посмотрю, захочет ли он поболтать. После этого оформим.
— Сделаем, — кивнул Докинз.
— Спасибо, капитан.
Докинз отошёл, отдавая распоряжение кому-то из своих — везти Миддлтона в участок.
Баллард снова повернулась к команде. Стилвелл задал вопрос:
— Когда Миддлтон заходил в здание штата, рюкзак был при нём?
— Э-э, да, был, — отозвался Массер. — Помню.
Лаффонт щёлкнул пальцами.
— Туалет. На четвёртом этаже. Он туда заходил. Мы не пошли — слишком рискованно, особенно после парома.
— Туалет и собеседование в офисе управления парков штата, — добавил Массер. — Только в эти два момента он был вне поля зрения. Дальше его взяли SIS.
— Они сказали, он поехал прямиком в отель в Бербанке, — заметила Баллард. — И из номера до сегодняшнего утра не выходил.
— Я могу составить ордер, — предложил Массер. — Вы двое — в отель, мы с Рене — к судье.
— Забудь, — отрезал Стилвелл. — В номере этого нет. Он понимает: мы будем шерстить номер. Этот тип считает себя умнее нас. Иначе не стал бы ломать всю эту комедию. Ему хотелось нас подразнить. Номер проверьте, но такой ошибки он не допустит.
Стилвелл повёл рукой в сторону забитой парковки.
— Он уверен, что подстраховался по всем швам. Чёрт, он мне только что улыбнулся.
— Когда?
— Пять минут назад. В наручниках, на заднем сиденье полицейской тачки — и мне, мать его, улыбается. Считает это игрой, в которой уже победил. Суть в том, что он слишком умён, чтобы оставлять улики в номере. Я ставлю на здание штата. Это где-то там.
— Я тоже, — кивнула Баллард. — Поехали.
ГЛАВА 39
Баллард позвонила заранее, и их встретил начальник службы безопасности — отставник из LAPD по фамилии Мэйфилд. По её просьбе он опечатал туалет на четвёртом этаже и эвакуировал филиал управления парков и зон отдыха штата. При Мэйфилде был ещё инженер по обслуживанию здания — некто Тид.
Поднялись на четвёртый этаж и разделились. Лаффонт со Стилвеллом и Тидом взяли туалет, Баллард с Массером пошли с Мэйфилдом в офис управления парков.
В туалете было четыре кабинки, четыре писсуара и четыре раковины. И две урны: одна встроенная в стену рядом с раковинами, другая — открытое ведро, до краёв набитое скомканными бумажными полотенцами, салфетками и прочим мусором. Потолок был самый обычный, казённого образца: подвесные минераловолоконные плиты шестьдесят на шестьдесят, уложенные в металлический каркас.
Лаффонт натянул нитриловые перчатки и обернулся к Тиду.
— Не подскажете, когда эти урны опорожняли в последний раз?
— После того как штат урезал бюджет, уборщики моют этот этаж только во вторник и в четверг вечером, — ответил Тид. — Значит, во вторник.
— Тогда нам повезло, — сказал Лаффонт.
Стилвелл шёл вдоль кабинок, заглядывая в каждую.
— У тебя есть ещё одна пара перчаток, Том?
— Конечно.
Лаффонт вытащил из кармана вторую пару и протянул напарнику.
— Мирное предложение, — сказал он.
— Принято, — кивнул Стилвелл. — Спасибо. Ведро беру на себя.
Пока Лаффонт шёл к ведру у двери, Стилвелл указал на встроенный контейнер.
— Тут есть какой-то фокус, чтобы открыть?
— Подойдёт любой ключ, — сказал Тид.
Он подошёл к панели, вытягивая с пояса связку ключей на втягивающейся цепочке. Сунул ключ в прорезь нержавейки и открыл, как дверцу: внутри обнаружился прямоугольный контейнер с пластиковым мешком-вкладышем.
— И ещё стремянка нужна — проверить потолок, — добавил Стилвелл.
— Сейчас принесу.
— И фонарь, если есть, — попросил Лаффонт.
— Найдётся.
Тид вышел. Лаффонт перевернул ведро на кафельный пол.
— У Миддлтона стремянки не было, — заметил он. — Если лез к потолку, наверняка вставал на унитаз.
— Верно, — согласился Стилвелл. — Просто подумал: раз уж лезем — лучше со стремянкой.
Лаффонт заговорил, разгребая ногой мусор по плитке:
— А ты складно всё разложил — про то, что Миддлтон сбросил улики. Впечатляет.
— Это если ещё окажусь прав.
Лаффонт промолчал, но Стилвелл понял: ещё одно мирное предложение.
Он вытащил мешок из настенного контейнера. Тот был такой лёгкий, что сразу стало ясно: содержимое рюкзака Миддлтон сбросил не сюда. Тем не менее Стилвелл положил мешок на стойку между раковин и сунул руку внутрь, перебирая бумагу. Среди полотенец и салфеток нашёлся единственный твёрдый предмет — зубная щётка.
— Миддлтон заходил сюда перед собеседованием, верно?
— Да, перед, — кивнул Лаффонт. — А что?
— Нашёл зубную щётку.
— Даже если его — нам не нужна. ДНК возьмём прямо у него.
— Но тогда он будет об этом знать.
— Ну, единственный способ доказать, что щётка его, — это всё равно взять у него мазок.
— Логично.
Стилвелл бросил щётку обратно в мешок.
— Здесь ничего, — сказал он.
— И тут ничего, — отозвался Лаффонт.
Он нагнулся и стал сгребать рассыпанный мусор обратно в ведро. Стилвеллу понравилось, что напарник не свалил это на Тида. Он шагнул ближе и стал помогать.
Тид вернулся со стремянкой и фонарём. Лаффонт сказал, что эту честь возьмёт на себя. Поставил стремянку посреди комнаты, поднялся на три ступеньки, толкнул одну из плит вверх и в сторону. В потолке открылся квадратный проём.
Над плитами было пространство сантиметров шестьдесят, но всё забито трубами противопожарной системы и сетевыми кабелями.
Лаффонт встал на верхнюю ступеньку и просунул в проём голову и плечи. Стилвелл включил фонарь, протянул наверх и обеими руками придержал стремянку, пока напарник обводил лучом пустоту над потолком.
— Ничего, — произнёс Лаффонт. — Нет, погоди. В углу что-то есть. Похоже, пакет.
Он осторожно спустился, перенёс стремянку к крайней кабинке. Поставил так, чтобы ножки оказались по бокам унитаза, снова забрался, вынул плиту и запустил руку в проём. Достал белый пластиковый пакет и протянул Стилвеллу.
Когда Лаффонт благополучно слез, они вместе осмотрели содержимое. В пакете оказались четыре изрядно зачитанных номера журнала «Хастлер».
— Прелесть, — хмыкнул Стилвелл.
— Похоже, кто-то облюбовал эту кабинку, чтобы рукой поработать, — заметил Лаффонт. — Старая школа, прямо скажем, когда порно бесплатно лежит в интернете. Заберёшь, Стил? Ты же мужик старой закалки.
— Это ещё одно мирное предложение? Тронут, но пас.
— Да я тоже.
Лаффонт подошёл к ведру и сбросил журналы туда.
— Мистер Тид, спасибо за помощь, — сказал он. — Не соберёте нам потолок обратно?
— Сделаю, — кивнул Тид.
— Спасибо, — добавил Стилвелл.
Они с Лаффонтом вышли в коридор.
— Ну, мимо, — буркнул Лаффонт. — Посмотрим, повезло ли Полу и Рене.
Они пошли к офису управления парков и оказались там как раз в тот момент, когда Баллард и Массер выходили.
— Что-нибудь? — спросил Лаффонт.
— Ничего, — ответила Баллард. — Прочесали все места, куда он мог сунуться. Пусто.
— А подвесной потолок? — спросил Стилвелл.
— В том-то и дело — он там ни секунды не был один, — пояснила Баллард. — Я созвонилась с тем, кто его собеседовал. Говорит, тот сидел сначала в приёмной, потом в переговорной. Когда бы он успел залезть к потолку?
Стилвелл кивнул. Под волосами разлился жар поражения. Он ведь был уверен: Миддлтон сбросил улики где-то по дороге, после парома.
— Похоже, всё-таки придётся брать ордер и проверять номер в отеле, — сказала Баллард.
— Я напишу, — отозвался Массер.
Самый подходящий момент Лаффонту пройтись по Стилвеллу за зря потраченное время. Но тот промолчал.
Двинулись по коридору, зашли в лифт. Мэйфилд всё подбрасывал Баллард фамилии — выяснял, кто ещё остался со старых времён, когда он сам работал по делам.
Пока лифт спускался, Стилвелл выключил их из головы. И тут его осенило.
— Стоп, — произнёс он. — Миддлтон ехал на собеседование и обратно лифтом?
— Лифтом, — ответил Массер. — В обе стороны.
— Один?
— Мы с ним, понятно, не ехали, — сказал Лаффонт. — Но в кабину он вошёл один и поднялся прямо на четвёртый. Мы смотрели из вестибюля.
Все разом подняли глаза к потолку кабины. Там был аварийный люк — квадрат шестьдесят на шестьдесят.
— Помните, какой лифт? — спросила Баллард.
— Другой, — ответил Массер. — И туда, и обратно.
Пока остальные смотрели вверх, Стилвелл опустил взгляд на поручень из шлифованной стали, тянувшийся по трём стенкам кабины. Миддлтон вполне мог использовать его как ступеньку, чтобы дотянуться до люка.
— Надо вернуть стремянку, — сказал Лаффонт.
ГЛАВА 40
Стилвелл вошёл следом за Баллард в комнату для допросов, неся картонную коробку с уликами. Поставил её на левый край стола, и они с напарницей сели напротив Миддлтона.
— Это что ещё за хрень? — раздражённо бросил Миддлтон. — Я тут торчу уже три часа. Либо предъявляйте обвинение, либо отпускайте — а предъявить вам нечего, потому что у вас ни хрена нет. Хватит играть в игры. Проигрывайте по-тихому и валите домой.
Он дёрнул за цепь, которой наручники крепились к железному кольцу посреди стола.
— В игры? — переспросила Баллард. — Это не мы тут играем. Но об этом поговорим после двух формальностей. Первая: вас в этой комнате снимают. Видео и звук. Вторая: я предоставлю сержанту Стилвеллу честь зачитать вам ваши конституционные права.
Стилвелл произнёс предупреждение Миранды.
— Понятны ли вам эти права в том виде, в каком я их разъяснил? — спросил он, закончив.
— Ой, как же вы меня напугали, — насмешливо протянул Миддлтон. — Своими правами и таинственной коробкой. Надеюсь, там для меня бутерброд, а то те клоуны на тропе мой отобрали, я подыхаю с голоду.
— Понятны ли вам ваши права в том виде, в каком я их зачитал? — повторил Стилвелл.
— Да, понятны, — ответил Миддлтон. — Доволен? Я, знаешь ли, «Основы правоприменения» проходил. Вы просто пытаетесь меня запугать, потому что у вас пусто. Это я сейчас должен такой: «О-о, что в коробке?»
Баллард и Стилвелл молчали.
— Аллюзию ловите? — продолжил Миддлтон. — «Семь»? Хороший фильм. Только он про умных копов. Вам про такое знать не положено.
— Любите кино про серийных убийц, Кент? — спросила Баллард.
— А, так вы в курсе, — отозвался Миддлтон. — Спейси был великолепен. У нас тут что — киноклуб по маньякам?
— Мистер Миддлтон, вы арестованы по обвинению в убийстве Энджелы Метье, — произнесла Баллард. — Теперь, когда вы выслушали свои права, желаете поговорить с нами об этом?
Миддлтон запрокинул голову и расхохотался, а затем перевёл взгляд на Баллард. Глаза у него были пронизывающие, полные ненависти.
— Да вы, ребята, просто посмешище, — сказал он. — Думаете, меня можно взять на блеф? Без шансов, дамочка. У вас ничего нет.
— Это не блеф, — возразила Баллард. — Мы даём вам возможность рассказать, как всё было. Уверена, нести такое в одиночку — тяжкая ноша.
Миддлтон покачал головой, как взрослый, имеющий дело с ребёнком.
— Дорогуша, тебе номер надо отрепетировать, прежде чем со мной разговаривать, — сказал он. — Потому что это смех один. И ты сама — смех один.
Баллард посмотрела на Стилвелла и кивнула. Потом снова повернулась к Миддлтону.
— Мы нашли вашу заначку, — объявила она. — Логично, что вы спрятали её там, куда можно вернуться. Чтобы забрать. Но это, по правде, было не очень умно.
Стилвелл открыл коробку. Сунул руку внутрь, достал запечатанный пластиковый пакет с блокнотом на спирали и положил на стол. Он смотрел Миддлтону в лицо, пока тот понимал, что это, — и осознавал, что никакого блефа не было. Они действительно нашли улики, спрятанные над потолком лифта.
На какую-то долю секунды Стилвелл уловил это узнавание. Взгляд из серии «партия окончена». Но так же быстро он погас.
— И что у вас там? — поинтересовался Миддлтон, к которому возвращалась прежняя наглость. — Самоучитель «Как уйти от наказания за убийство»?
— Тепло, — отозвалась Баллард. — Скорее «Как попасться, описывая и зарисовывая свои убийства». Видимо, тяжело упомнить, где зарыты все тела, когда вдруг захочется навестить жертв.
Она ткнула пальцем в блокнот.
— А самое прекрасное вот в чём: мы никак не могли найти хозяйку пятого ключа в той связке, что вы нам подбросили. А теперь у нас есть к ней карта. Спасибо. И как только мы её найдём, добавим ещё одно обвинение. Мы вам много чего добавим, Кент.
— Не понимаю, о чём вы, — буркнул Миддлтон. — Никогда этого не видел, и вы не докажете, что видел.
— Знаете, теперь есть такая штука — «контактная ДНК», — сказала Баллард. — И мы её снимем со всех страниц блокнота. С каждой.
— И что? Со мной не совпадёт, — парировал Миддлтон.
Но в голосе уже не было прежнего напора. Он понял, что его ждёт.
— Конечно, не совпадёт, — усмехнулась Баллард. — Так и продолжайте себя в этом убеждать.
Стилвелл снова полез в коробку. Сначала достал упаковку нитриловых перчаток — таких, какими пользуются полицейские.
— А вот это любопытно, — продолжила Баллард. — Сержант Стилвелл несколько минут назад позвонил вашему начальнику на острове. Как его, Стил?
— Мик Данауэй.
— Точно, Мик Данауэй. Стил… то есть сержант Стилвелл позвонил ему и спросил, какой марки перчатки лежат у вас в кладовке у рейнджеров. И угадайте что — тоже «Тру Блю», та же марка, что мы нашли в вашей заначке. Мик очень охотно помог. Обещал провести инвентаризацию и проверить, не пропала ли коробка.
— Пошёл он на хрен. И ты вместе с ним, — огрызнулся Миддлтон.
Следом Стилвелл вытащил моток армированного скотча, потом стянутый резинкой пучок пластиковых стяжек. За ними — чёрный мешок и кляп-шар, наручники, нож, гарроту-удавку и, последней, складную тактическую лопатку. Каждый предмет — отдельно запечатан в пластик.
— Лопатка — это вещь, — заметила Баллард. — Складывается, помещается в рюкзак. Самый продуманный набор для похищения и убийства, что я видела. Готова поспорить, о нём напишут в бюллетене ФБР. Высшая лига.
Миддлтон лишь покачал головой и уставился в стол.
— Что, Кент, реальность язык откусила? — спросила Баллард. — Точно не хотите рассказать, как пользовались гарротой? Сдаётся мне, вы из тех, кому нравится придушить до отключки, привести в себя и снова придушить. Снова и снова, пока не начнут умолять прикончить. Такая у вас была программа, больной вы урод?
Миддлтон рванулся к Баллард, но цепь натянулась, и он со всего размаха ударился лицом о стол. Баллард даже не дрогнула. Она этого ждала.
Миддлтон сполз обратно на стул. По лицу из сломанного носа текла кровь.
— Я требую долбаного адвоката! — заорал он.
— Конечно, дадим телефон, — отозвалась Баллард. — Выбирайте хорошего.
— И врача, чтоб его!
— Вызовем фельдшера, посмотрит. Вы нам нужны здоровым — для того, что впереди. И симпатичным — для камер. Камер будет много.
Баллард поднялась. Стилвелл тоже встал и принялся складывать пакеты с уликами обратно в коробку.
— Запомните, Кент, — сказала Баллард. — Вас взяла женщина.
— Иди ты, — буркнул Миддлтон.
Баллард направилась к двери. Стилвелл упаковал коробку и сложил створки. Поднимая её, он смотрел Миддлтону в лицо.
— Ты на что уставился, мудила? — процедил Миддлтон.
— Ни на что, — ответил Стилвелл. — Я смотрю в пустоту.
За дверью Лаффонт и Массер сидели за столом, наблюдая трансляцию допроса. Позади стояли несколько детективов из Футхиллского участка — тоже смотрели. Один из них, увидев Баллард, захлопал. Она благодарно кивнула. Стилвелл поставил коробку на стол.
— Кто-нибудь сбегает в пожарную часть по соседству — пусть пришлют фельдшера? — спросила Баллард. — Надо ему вату в нос засунуть.
— Я схожу, — вызвался Лаффонт и вышел.
— Когда подлатают, повезём в управление и оформим, — продолжила Баллард. — Потом я сразу отвезу улики в лабораторию. Если повезёт, Дарси пустит ДНК по ускоренному режиму.
— У вас там свой человек? — спросил Стилвелл.
Баллард повернулась к нему.
— Есть, — кивнула она. — Дарси Трой. Знаешь её?
— Нет, — ответил Стилвелл. — Дела с Каталины всегда в самом хвосте очереди.
— Кстати о Каталине — когда обратно?
— Если я тут больше не нужен, поеду прямо сейчас.
— Вообще-то нужен — там.
Стилвелл кивнул.
— Бёрд-Парк? — уточнил он.
— Точно, — сказала Баллард. — Хочу опечатать квартиру и поселить подругу в гостинице.
— В четверг вечером в «Никеле» аврал, — заметил Стилвелл. — Значит, сегодня она работает. Слышал, у них за баром есть пара комнат для сезонников. Если свободны, попробую её туда пристроить.
— Хорошо, — отозвалась Баллард. — Ордер на обыск возьмём завтра. И её саму надо будет допросить.
— Сегодня напишу ордер, чтобы с утра подсунуть судье, — вставил Массер.
— Что-то взять на себя? — спросил Стилвелл. — Обыск или допрос? Или ты приедешь?
— Разберёмся утром, — ответила Баллард. — Но если сегодня опечатаешь квартиру и устроишь подругу — будет здорово.
— Считай, сделано.
— Тогда я тебя провожу.
Стилвелл протянул руку Массеру. Они пожали, и Стилвелл попросил передать прощание Лаффонту.
Они с Баллард вышли через заднюю дверь участка на стоянку, где «Бронко» стоял с пяти утра.
— Теперь главное, чтоб не пришлось «прикуривать», — сказал он.
— Если что, организуем, — отозвалась Баллард. — Когда последний паром?
— Кажется, в восемь. Успею.
— Слушай, Стил, хочу тебе кое-что сказать. Ты слышал, как я ему сказала про женщину, — но это просто чтоб поддеть и залезть в голову. Я знаю, что это сделал ты. Мы здесь благодаря тебе. Ты его нашёл. И когда это попадёт в прессу — а попадёт обязательно, — я позабочусь, чтобы тебе досталась заслуженная часть.
— Не переживай. Тебе это нужнее. После такой истории к тебе пойдут новые волонтёры.
— Было бы кстати. Не пришлось бы так нагружать Пола и Тома.
— Пол и Том… были у нас тёрки, но ребята хорошие. Работают добросовестно.
— И ты не хуже. Я бы даже сказала, что талант на этом твоём островке пропадает зря, но, чёрт возьми, на Каталине у вас творится столько всего…
— Маленький остров, большая преступность, как говорится.
Баллард кивнула, когда они подошли к «Бронко».
— Знаешь, — произнесла она, — я тут думала о том железном дереве, под которым мы нашли Энджелу.
— И? — подтолкнул Стилвелл.
— Каждый раз, как увижу такое дерево, буду вспоминать о тебе. Айронвуд. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся, Стил.
— Да, и я надеюсь, Рене.
Стилвелл пожал ей руку и забрался в «Бронко». Она подождала, пока он пристегнётся и повернёт ключ. Двигатель ожил. Стилвелл показал большой палец. Баллард коротко махнула в ответ.
— Алоха, э куʼу хоалоха, — сказала она.
Стилвелл улыбнулся.
— Прощай, друг мой, — ответил он.
Закрыл дверь и проводил взглядом Баллард, возвращавшуюся в участок.
ГЛАВА 41
Когда Стилвелл наконец добрался домой, было уже поздно. С Гвен Бассетт пришлось повозиться: она тяжело переваривала новость, что её сожителя арестовали за убийство и что в квартиру её пока не пустят.
Потом завёлся Мак Фэннинг — её начальник в «Никеле» и, судя по всему, человек, у которого Миддлтон позаимствовал одну из своих фамилий. Уикенд предстоял жаркий, а ведущая барменша выбыла из строя — благодаря новостям, которые принёс Стилвелл. Сначала Фэннинг наотрез отказался пускать Бассетт в комнаты для сезонников, но в итоге смягчился, и её оставили.
После этой стычки Стилвелл поднялся в Бёрд-Парк, крест-накрест заклеил дверь квартиры Миддлтона и Бассетт жёлтой лентой и повесил табличку «ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Дон Стабиле, дежурившую во вторую смену, он оставил у дома — пока её не дёрнет на вызов диспетчер.
В доме было темно, но из спальни доносился звук телевизора. Потом он услышал, как Дорис Дэй поёт «Que Sera, Sera» дуэтом с Артуром Годфри, и понял, что Таш смотрит «Лодку со стеклянным дном».
Для Таш эта романтическая комедия была чем-то вроде душевной еды. Она выросла в семье, где гордились островом и обожали узнавать его в кино и в сериалах. За годы Таш собрала целую коллекцию DVD — фильмы и сериалы, в которых остров либо был частью сюжета, либо снимался под видом какого-то другого места.
Здесь было всё — от «Капитана Блада» до «Спасателей Малибу». Самым неочевидным экспонатом числились «Челюсти»: подводные кадры жуткой первой сцены, где молодую купальщицу-голышом подстерегает большая белая акула, снимали именно в прозрачной воде у Каталины.
Тэш настаивала на «киновечере» раз в месяц: они открывали бутылку вина и обсуждали, какую роль остров играет в очередной картине. Таш предпочитала лёгкие комедии вроде «Лодки со стеклянным дном» и «Каталинской аферы», а Стилвелл по-настоящему включался только в саспенс — «Челюсти» или «Китайский квартал», где один из местных клубов послужил декорацией к тёмному «Альбакор-клубу».
Тэш услышала, как он вошёл, и окликнула его.
— Сейчас приду, — отозвался он.
Тревожный рюкзак, который Стилвелл держал в «Бронко», он бросил у двери, чтобы не забыть переложить туда чистую одежду. Зашёл на кухню, кинул в стакан кубик льда, щедро залил бурбоном «Блэнтонс» и направился в спальню.
— Que sera, sera, — произнёс он.
— Ты, наверное, выжатый, — заметила Таш.
— Не то слово. Прошлую ночь провёл в дешёвом мотеле на Сепульведе, в Долине. Не сомкнул глаз — там народ занимается своими делами, если ты понимаешь, о чём я.
— Понимаю. А получше ничего не нашёл?
— Подъём был в пять, я знал, что усну от силы часа на два. А сейчас всё, что мне надо, — горячий душ и в постель.
— Хорошо. Я досмотрю, пока ты приводишь себя в порядок.
Он обогнул кровать с её стороны, наклонился и поцеловал её.
— Сколько раз ты уже смотрела этот замшелый фарс? — спросил он.
— Не сосчитать, — ответила Таш. — Но я его люблю. Где ещё ты увидишь Пола Линда и Дома Делуиза в одном кадре?
— Эм… больше нигде?
— Совершенно верно, сэр.
— Я бы всё равно предпочёл «На берег!» с Микки Руни любой Дорис.
— Очень смешно. Тогда в следующий киновечер пересмотрим «На берег!».
— Ой, слушай, я только что вспомнил, что в тот вечер дежурю.
— Уже не так смешно. Как у тебя сегодня прошло?
— Похоже, мы взяли нашего парня.
— Что? И ты только сейчас об этом говоришь?
— Только что и говорю.
— Это по делу с костями?
— Да. Арестовали одного. Завтра ещё кое-что доделать.
— Кто?
— Парень Гвен Бассетт.
— Рейнджер? Господи, с ума сойти.
— Ну да, он сам с ума сошёл.
— Она в курсе?
— В курсе. Я как раз от «Никеля». Восприняла не очень.
— Тогда, наверное, поздравляю. Хотя про убийство так говорить всегда странно.
— Понимаю.
— Иди в душ, а потом расскажешь всё в подробностях.
— Эм… да я тебе, в общем-то, всё рассказал, что могу. Мы пока стараемся не светить.
— Это как?
— Не хотим лишнего болтать, пока обвинения официально не предъявили.
— Ты по-прежнему считаешь, что я — источник Лайонела, да?
В усталости Стилвелл угодил в единственное больное место между ними.
— Нет, Таш, не считаю. Мы это давно обсудили, и я правда так не думаю. Просто устал и ляпнул не то. В этом я тебе полностью доверяю.
— А в остальном — нет?
— Господи, ну конечно, доверяю. Я сегодня просто не попадаю в слова. Сейчас приму душ, и начнём сначала. Хорошо?
— Хорошо, ладно.
Стилвелл взял стакан с бурбоном в душ и поставил на полку для шампуня. Подставил голову под струю, сделал глоток. Скоро жжение виски стало разглаживать стянутый узел между лопатками и тревогу в голове.
Когда он вернулся в спальню, фильм уже кончился, а Таш спала. Его это устраивало. Так даже к лучшему — он сегодня ухитрился сказать не то. Сейчас хотелось тишины, чтобы подумать.
По делу Миддлтона работы ещё хватало, но мыслями он уже отстранялся — готовился взяться за то, что, возможно, было опаснее любого маньяка.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ГОЛУБОЙ ДЫМ
ГЛАВА 42
Стилвелл сидел за столом и готовился к семичасовой планёрке, когда пришло известие. Планёрки он проводил только по пятницам — потому что именно в этот день на смену выходили от четырёх до шести помощников, чтобы встретить начало уикенда. Сезон ещё не открылся, так что на этот раз было четверо. Стилвелл прикидывал, как их расставить и при этом удержать хотя бы одного на посту у Бёрд-Парка — пока не решится, когда и кто будет проводить обыск в квартире Кента Миддлтона.
Всё изменилось, когда зажужжал телефон. Звонила Баллард.
— Доброе утро, Рене.
— Его больше нет, Стил.
— Кого?
— Миддлтона. Час назад нашли в камере. Мёртв.
У Стилвелла отвисла челюсть. Он подался вперёд, упёрся локтями в стол, одной рукой зажал ухо, другой прижал трубку.
— Как? — спросил он.
— Сам, — ответила Баллард. — Говорят, вытащил ватный тампон из носа, содрал пластырь с лица и скатал из всего этого что-то вроде шарика. Проглотил и задохнулся.
Стилвелл закрыл глаза. Повисла долгая тишина.
— Стил?
— Он отвертелся.
— Нет, мы…
— Одну ночь в камере. За пятерых женщин. Может, больше. Не обманывай себя — он отвертелся.
Снова пауза, прежде чем Баллард заговорила:
— По крайней мере, мы его остановили. Без нас было бы больше пяти.
Лучше Стилвеллу от этого почему-то не стало.
— Куда его оформили? — спросил он. — Его что, не держали под суицидным надзором?
— В Метро-Сити, и говорят, что держали, — ответила Баллард. — Одеяло на разрыв, без шнурков, круглосуточное наблюдение, свет в камере — всё как положено. И всё равно проглядели. Решили, накрылся одеялом, потому что свет мешал. Чтобы поспать. А он всё сделал под одеялом.
— Должны были предвидеть.
— Не уверена. Ты был на допросе. По-моему, поначалу он думал, что выкрутится.
— Нет, я заметил. На одно мгновение, когда я выложил блокнот, я увидел это в его глазах. Он понял. Понял, какое у него будущее, и оно — мрак. До конца дней в тюрьме. Взгляд был — «игра окончена».
Баллард ответила не сразу, и Стилвелл ждал.
— Знаешь, я тоже должна была заметить, — наконец произнесла она.
— Ты вела допрос, — сказал Стилвелл. — Тебе надо было сосредоточиться на этом.
— Нет, я про потом, когда мы везли его в Метро. Он сказал кое-что — почти признание.
— Что именно?
— Я сидела с ним на заднем сиденье. За рулём был Лаффонт, Пол — спереди. Сначала я просто пыталась его раскрутить. Напомнила, что он шёл ниже всех радаров, пока сам не начал с нами играть. Поддевать. Я спросила, в чём дело, и он ответил — осторожно. Сказал: «Человек, с которым вы меня путаете, вероятно, понял, что нужно повысить ставки, что нужно сделать игру опаснее».
— На самоубийцу не похоже.
— Да, но потом он опять вспомнил тот фильм, «Семь», и сказал, что его будут помнить вечно, а меня — быстро забудут.
Стилвелл молчал.
— Всё как ты говорил, — продолжила Баллард. — Он думал о будущем. Я даже спросила: «Это признание?» — а он: «Это было ничто». Надо было правильно прочесть.
— Думаешь, это значит, что он сломал себе нос специально? — спросил Стилвелл. — Часть финала?
— Ого, не слишком ли далеко?
— Может быть. И что теперь?
— Пресс-служба всё равно хочет раздуть, — ответила Баллард. — Брифинг сегодня утром, шеф объявит о закрытии дела. Позовут шерифа и тебя, если захочешь приехать.
— Нет, я пас. Уикенд начинается, у меня тут дел невпроворот. Ордер на обыск квартиры всё ещё собираешься брать?
— Нет, пока оставим, просто закроем дело. Думаю, у него хватило ума не оставлять улики там, где их найдёт подруга.
— Уверена? У него в рюкзаке была та камера. Там могут быть фотографии, наводки на других жертв.
— Это нам даст блокнот. Пока оставим всё как есть. Мне нужно, чтобы Массер написал итоговый отчёт. С ордером подождём.
Стилвелл считал, что это неверное решение, но промолчал.
— А с подругой что? — спросил он. — Можно отпускать домой?
— Если захочет, — отозвалась Баллард. — Понадобится с ней поговорить — свяжусь, договоримся. Интересно, пойдёт ли она к прессе. Её найдут. Я прямо вижу, как Джош Манкевич с «Дейтлайн» стучатся в её дверь.
— Уверена, что она в этом с ним не участвовала?
— Все жертвы пропали до того, как он перебрался на остров и встретил её, верно?
— Верно.
— Значит, чиста.
— Я так понимаю, она ещё не знает, что Миддлтон себя кончил?
— Думаю, нет. Пока знают единицы.
— Тогда лучше я сам ей скажу, пока не попало в новости.
— Извини, что вешаю это на тебя.
— Ничего. Восемь лет в убойном — привык. Когда пресс-конференция?
— Вчера вечером велели подготовить шефу текст к десяти утра. Не знаю, оставят ли это время после того, что случилось.
— У меня тут есть местный репортёр, я ему обещал держать в курсе. Можно скажу? Хочу предупредить, чтобы успел добраться.
— Газета в сети есть?
— Нет, только в печати. Тут до сих пор читают объявления. Всё локально.
— Привет из прошлого. Хорошо, поговори со своим — только я тебе разрешения не давала.
— Понял.
— Тогда, наверное, всё. Жаль, что так вышло, Стил.
— Да, мне тоже.
— Будь на связи.
Баллард повесила трубку. Стилвелл откинулся в кресле и попытался собраться с мыслями. Он не понимал, что чувствует по поводу того, что Миддлтон наложил на себя руки.
Сидел, глядя в пустоту, пока не понял, как зол. Его словно обманули. И жаль было семей, которые годами ждали ответов и так и не получат всей меры правосудия — не услышат, как присяжные или судья объявят Миддлтона виновным.
Самоубийство Миддлтона Стилвелл воспринял как последнее «да пошли вы».
В дверь постучали, и в кабинет заглянул Де Джорджо.
— Все собрались, шеф.
— Хорошо, — отозвался Стилвелл. — Сейчас выйду.
Он раскрыл телефон и набрал Лайонела Макки. По голосу было слышно, что разбудил.
— Лайонел, вылезай из постели. Тебе надо успеть на первый паром на материк.
— Что? — переспросил Макки. — Зачем?
— На пресс-конференцию по делу о костях. Не захочешь пропустить. Мы кое-кого взяли.
— Так-так. То есть реально арест?
— Реально. Так что вставай и дуй туда. Конференция в десять. Потом позвонишь, заполню пробелы.
— Ладно, выхожу.
— Хорошо.
Стилвелл отключился и поднялся — пора было выйти к помощникам.
ГЛАВА 43
«Баффало-Никел» стоял на Пеббли-Бич-роуд у грузовых причалов, через которые шло снабжение почти всего острова. За баром была вертолётная площадка — туда с материка прибывали гости побогаче. На вертолёте до острова получалось на пятьдесят минут быстрее, чем на «Экспрессе».
«Никел» открывался только к обеду, но Стилвелл хотел успеть к Гвен Бассетт раньше, чем новости с пресс-конференции на материке доберутся до Каталины. Он обошёл бар сзади и постучал в дверь служебной комнатки, где оставил Бассетт накануне вечером. Девять утра — по его понятиям, вполне приличное время, чтобы стучаться.
На первый стук никто не отозвался. Второй, погромче, вызвал отповедь из-за двери:
— Иди на хер!
— Гвен, это сержант Стилвелл. Мне нужно с вами поговорить.
Тишина. Он постучал снова — мягче, просто напоминая, что ждёт.
— Ладно, ладно, иду, — донеслось из-за двери. — Не дёргайся.
Дверь наконец открылась, и Бассетт выглянула из темноты, щурясь на свет. Она ещё одёргивала на бёдрах поло с логотипом бара — бизоньей головой.
— Чего?
— Я пришёл сказать, что можете возвращаться к себе, — произнёс Стилвелл. — Вчера я говорил, что квартиру опечатают и сегодня будут обыскивать. Этого не будет.
— Что, поняли наконец, как сильно ошибаетесь насчёт Кента?
— Гвен, у меня плохие новости на этот счёт. Мне очень жаль это говорить. Прошлой ночью в изоляторе Кент Миддлтон покончил с со…
— Нет! Не говорите этого. Вы ошибаетесь. Вы все так чертовски ошибаетесь.
— Мне очень жаль, Гвен. Его больше нет.
Она прикрыла глаза рукой.
— Он бы так не поступил. Никогда.
— Боюсь, поступил. Соболезную.
— Не смейте этого говорить! Если он умер, то из-за вас. Он не выдержал того вранья, что вы про него наплели.
— Это было не враньё, Гвен.
Она опустила руку и посмотрела на него полными слёз глазами.
— Враньё, — повторила она. — Кент не мог сделать того, о чём вы говорите.
— Знаете что, — отозвался Стилвелл. — Когда придёте в себя — заходите в участок. Сядем, и я покажу вам ход следствия и улики, которые собрала полиция. Думаю, тогда поймёте, что, скорее всего, легко отделались.
— Да… пошёл ты.
— Подбросить вас до Бёрд-Парка?
Она хлопнула дверью. Звук был как выстрел.
— Видимо, нет, — пробормотал Стилвелл.
Он постоял ещё секунду. За спиной открылась другая дверь — на грохот из кухни вышел Мак Фэннинг посмотреть, что происходит.
— Вот блин, — выдохнул он. — Ты от неё отстань, мужик. Она мне сегодня нужна, иначе я попал.
— Удачи, — отозвался Стилвелл. — У неё парень умер.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Стилвелл двинулся к квадроциклу. Фэннинг крикнул вслед:
— Что-то ты здесь не очень-то помогаешь, приятель.
— Да, мне это часто говорят.
В участке Стилвелл взял рацию, которую забыл прихватить в «Никел», и передал Де Джорджо, чтобы тот поднялся к Бёрд-Парку и снял с двери Гвен Бассетт ленту, ограждающую место преступления. Потом сгрёб со стола Мѐрси пачку рапортов и унёс к себе — разбирать.
Рапортов набралось почти за двое суток, но хватило пятнадцати минут, чтобы их просмотреть и убедиться: ни по одному дальнейшего следствия с его стороны не требуется. Обычная рутина.
Накануне ночью было несколько вызовов в бары — разобраться с пьяными дебоширами, пара жалоб на шум от жителей барного квартала Авалона и два пьяных за рулём: гольф-кары и автомобили подпадали под один и тот же закон о вождении в нетрезвом виде. Большинство случаев из первых двух категорий уладили на месте, выписав протоколы — нарушителю оставалось заплатить штраф или явиться в суд оспорить обвинение. А поскольку нарушители почти все приезжие, штрафы платили, лишь бы не возвращаться ради суда.
С пьяными за рулём было чуть сложнее. Их доставляли в участок, снимали отпечатки, фотографировали и оформляли, после чего отпускали под подписку — с обещанием не садиться за руль и не ехать домой или в гостиницу. Когда дело уходило в окружную прокуратуру, человеку предлагали выбор: либо программа замещения наказания, либо суд. А суд в Авалоне работал только по пятницам и проводился судьёй, приезжавшим с материка.
В стопке оказалось и несколько заявлений об угоне гольф-каров. Все они быстро разрешились на месте как недоразумение: многие кары выглядят одинаково, особенно для того, кто пьян или близок к этому. Местные редко вынимали ключи зажигания.
К облегчению Стилвелла, ни одного рапорта про граффити на исторических зданиях или вандализм на винограднике «Эй-би-си» в стопке не было.
Теперь можно было заняться другими активными делами. Он зашёл со смартфона во внутреннюю сеть округа — через личный телефон цифрового следа на служебном компьютере не оставалось. Открыл страницу департамента шерифа, оттуда — раздел кадров.
Как начальник подразделения он имел доступ нижнего уровня к базовой информации о сотрудниках. Поскольку на перевод людей на Каталину он почти не влиял, обычно лазил сюда уже задним числом — посмотреть, что можно узнать о новеньких.
Но сейчас цель была другая. Он вбил в поисковую строку: Гэвин Ламберт. Через секунду перед ним лежало резюме, которое Ламберт подал в департамент восемнадцать лет назад вместе с заявлением о приёме на работу.
Из даты рождения выходило, что Ламберту сейчас сорок восемь. Родился и вырос в Риверсайде — в соседнем округе, к востоку. Год отучился в Калифорнийском университете в Риверсайде, потом пошёл в Корпус морской пехоты США. В 2003-м его развернули с полковой боевой группой, участвовавшей во вторжении в Ирак. На следующий год развернули вторично, всё с той же РБГ, и он воевал в Фаллудже. В 2006-м уволился из морской пехоты, чтобы пойти в правоохранительные органы.
За службу Ламберт получил полную грудь наград, в том числе «Пурпурное сердце», «Бронзовую звезду» за доблесть и ленту «За участие в боевых действиях», а ещё — «Зуб Кабана».
Что такое «Зуб Кабана», Стилвелл не знал. Набрал название в поисковике на рабочем компьютере.
То, что выдал экран, прошлось по позвоночнику ледяным пальцем.
Теперь Стилвелл знал: Ламберт — снайпер.
ГЛАВА 44
Стилвелл копнул глубже и наткнулся на военный сайт: ожерелье с патроном называется «Зуб Кабана», потому что HOG — аббревиатура от Hunter Of Gunmen, «охотник за стрелками». Корни — в солдатском суеверии: где-то на свете уже отлита пуля с твоим именем, и весь вопрос лишь в том, когда её выпустят. Но если морпех-снайпер снимал вражеского снайпера и забирал патрон из его винтовки, он тем самым добывал ту самую пулю. Стоило носить её на шнурке на шее — и ты неуязвим. Тебя не убить.
Стилвелл вернулся к резюме Гэвина Ламберта. Уволившись из морской пехоты в 2006-м, тот сразу же подписал контракт с «Блэкуотер» — частной военной компанией. В Ираке провёл ещё полтора года: охранял дипломатов и сотрудников посольства. Работа вполне могла включать и снайперскую — прикрытие кортежей, осмотр крыш в поисках боевиков.
Теперь яснее, зачем Саймон и Трестл возвращались на остров делать замеры. Они искали баллистические улики, способные связать снайперское прошлое Ламберта с засадой на взлётной полосе.
Стилвелл вытащил телефон и позвонил приятелю — Монти Уэсту, следователю из офиса судмедэксперта. Они вели вместе не одно дело, когда Стилвелл служил в отделе убийств управления шерифа. Их роднила и пожизненная преданность «Лос-Анджелес Доджерс» — действующим чемпионам Мировой серии. Однажды они даже вместе слетали в Аризону на весенние тренировочные матчи.
Как обычно, Уэст ответил бейсбольной фразой, и Стилвелл подыграл в тон.
— Я уже скучаю по Клейтону Кершоу.
— А я всё ещё скучаю по Вину Скалли. Что у тебя, Стил?
— Хочу спросить про вскрытие Олтона Куигли.
— Это который… а, помощник шерифа? Не моё дело.
— Тогда что ты о нём слышал?
— Да немного. Выстрел в голову. Крупный калибр.
— Вот пуля меня и интересует.
— Слышал, отправили на металлографию. Получили что-то или нет — не знаю.
Стилвелл на секунду умолк. От Саймона он ни слова о металлографии не слышал, но надо было держаться так, будто всё под контролем.
— Можешь глянуть на экране, висит ли ещё отчёт?
— Мог бы, да я не за компом, — ответил Уэст. — В поле, на выезде.
— Понял. Глянешь, когда вернёшься?
— Перезвоню.
Уэст отключился.
Стилвелл положил телефон и стал вспоминать ту ночь на взлётной полосе. Поднимаясь по склону после погони за Каласом, он думал только о Рамирес: она была ещё жива, нужно было успеть остановить кровь. На Куигли бросил беглый взгляд — и сразу понял: помочь уже нечем. Затылка просто не было.
Значит, пуля при попадании кувыркнулась или раскололась, распахнула раневой канал и измолола мозг, вырвавшись из черепа сзади. Раз судмедэксперт запросил металлографию — пуля разлетелась, и часть фрагментов извлекли при вскрытии.
Стилвелл снова взял мобильный и набрал Эрни Саймона — тот не ответил. В журнале вызовов он отыскал номер одноразового телефона, которым Саймон пользовался раньше. Набрал — голосовая почта. Уже собирался диктовать, как поступил входящий. Капитан Корум — наверняка по поводу пресс-конференции. Стилвелл сбросил вызов и наговорил Саймону:
— Эрни, я в курсе про фрагмент пули. Перезвони.
Формулировка должна была сработать. Он откинулся в кресле.
Стилвелл не знал. А Эрни Саймон, скорее всего, знал. И, может быть, именно поэтому не брал трубку.
В дверь коротко стукнули — заглянула Мѐрси.
— Стил, мне только что звонил капитан Корум, — произнесла она. — Просит перезвонить как можно скорее.
— Ты сказала, что я здесь? — спросил Стилвелл.
— Эм… да. Но он, по-моему, и так знал — по камерам. Я что-то не то сделала?
— Нет, всё нормально. Каким он был?
— Вроде злым.
— Ладно, перезвоню. Можешь закрыть дверь.
Стилвелл собрался с духом и набрал номер. Корум, как и ожидалось, ринулся в бой без приветствия.
— Почему о пресс-конференции я узнаю от адъютанта шерифа? — рявкнул он. — Почему меня просят инструктировать шерифа по тому, о чём меня самого никто не инструктировал?
— Прошу прощения, капитан, — ответил Стилвелл. — Пишу рапорт. Хотел передать вам до пресс-конференции, но пятница — у нас тут начинается запара. На остров валом валят отдыхающие.
— У меня нет времени ждать твой рапорт. Говори прямо сейчас, что происходит и что мне передать шерифу, чтобы он не вышел перед камерами полным идиотом.
— Хорошая новость: он покончил с собой в «Метрополитен», — добавил Стилвелл. — Это городская тюрьма, не наша. Если кто-нибудь вспомнит Эпштейна — разбираться будет LAPD, не мы.
— Слава богу, — выдохнул Корум.
— Шерифу этого хватит?
— Посмотрим. Знаешь, Стил, работа, похоже, проделана хорошая, и LAPD выделит нам кусок пирога. Но меня по-прежнему бесит, что в курс дела меня вводят, когда уже всё кончилось и осталось только громко орать. У тебя серьёзная проблема — держать меня в курсе. И скажу так: терпение моё на исходе. Реально на исходе.
— Скажу одно, кэп: исправлюсь.
— Уж постарайся. Сейчас иду к шерифу, но нам ещё надо поговорить про Каласа и про то, как ты, чёрт возьми, дал ему уйти.
— Я не давал ему уйти, капитан. Он…
— Сейчас не до этого. Но когда дерьмо полетит на вентилятор, тебе понадобится, чтобы я был на твоей стороне. Веди себя соответственно.
Он отключился, не дав Стилвеллу ответить. Тот ещё держал телефон у уха, когда перезвонил Монти Уэст.
— Что у тебя?
— Джонс говорит, отчёт ещё не оформлен.
— Кто такой Джонс?
— Хантер Джонс. Наш по металлу. Подрядчик. Сейчас как раз пишет отчёт. Будешь ждать бумагу — или послушаешь, что он мне рассказал? Я записал.
— Давай. Излагай.
— Так. Во-первых, пуля разрушающаяся, фрагментирующаяся — рассчитана на то, чтобы разлетаться при попадании. Что и произошло. Один мелкий осколок извлекли из фрагмента черепа, собранного на месте. Сидел во внутренней поверхности затылочной кости. В отчёте будут фотографии.
— Жду не дождусь.
— Так… что ещё? Я сам свой почерк еле разбираю. Ага. Это была пуля типа MIP — metal-impregnated polymer, металлонаполненный полимер. Полимерная матрица с металлическими частицами, в данном случае — медью. Состав осколка совпадает с MIP-пулями производства MIPCO Ammo. Вот всё, что есть.
Стилвелл молчал, дописывая заметки.
— Отлично, — сказал он наконец. — Спасибо. Надо как-нибудь сходить на матч.
— Как только захочешь свалить со своей скалы, — отозвался Уэст, — я тут.
Стилвелл отключился, взглянул на записи, набрал в поисковике «MIPCO Ammo» и открыл сайт компании.
На главной — несколько фотографий мужчин в военной форме со штурмовыми винтовками наизготовку: похоже, в бою. Цитаты довольных клиентов рекомендовали полимерные боеприпасы. Перечислялись достоинства продукта — в частности, экологичность: патроны не содержали свинца.
Пуля MIP подавалась как более безопасная: разрушение при ударе сокращает рикошеты и сквозное пробитие — то, что случается, когда оболочечная свинцовая пуля проходит мишень навылет и калечит дальше уже не того, кого надо.
О чём на сайте не говорилось — так это о том, что для снайпера такие боеприпасы идеальны. Обширная травма компенсирует неточное попадание, а сниженные пробитие и рикошет режут сопутствующий ущерб.
На главной значилось: в оружейных магазинах эти патроны не купить ни в одной стране мира. Только через сайт. Компания базировалась в Темекьюле — округ Риверсайд, недалеко от тех мест, где вырос Гэвин Ламберт.
Стилвелл открыл страницу «О нас» — посмотреть на владельцев и сотрудников. Фамилии Ламберта в списке не было, никого из перечисленных он не узнал. Но знал и другое: многие правоохранители подрабатывают в оружейном бизнесе — у кого лицензия дилера, у кого иные побочные дела. С таким резюме, как у Ламберта, связь с производителем боеприпасов выглядела бы вполне логично.
Стилвелл понял: он больше не плетётся за Саймоном и Трестлом. Он их обогнал — те всё ещё ждут заключения металлографии. Скоро нагонят, но ждать нельзя. Надо двигаться дальше.
Логичный следующий шаг — оформить в MIPCO ордер на любые записи о покупках Ламберта или о деловых связях с ним. Только этого Стилвелл сделать не мог. Дело не его, а все ордера утверждал Корум — и тот, без сомнения, прихлопнул бы запрос ещё до того, как Стилвелл договорит.
Стилвелл взял телефон и набрал номер для общих обращений, указанный внизу главной MIPCO. Потом вернулся на «О нас» и посмотрел на фотографию Уолтера Бессемера, основателя и президента компании.
Ответил женский голос:
— MIPCO, чем могу помочь?
— Я бы хотел поговорить с Уолтером.
— Как вас представить?
— Гэвин Ламберт.
— Минуту, соединяю.
Секунд двадцать — и звонок перевели. Один гудок. Трубку взял мужчина, явно хорошо знакомый с тем, кого ждал на линии.
— Эй, Чоппер, чё там?
Стилвелл молчал. Просто слушал.
— Гэвин, ты тут?
Стилвелл отключился. На экране кликнул по имени Уолтера Бессемера. Биография короткая, но того, что есть, хватало. Бессемер служил в морской пехоте, воевал в Ираке, получил «Бронзовую звезду» за героизм в боях за Фаллуджу.
Эти двое были явно близко знакомы. Этимология прозвища расшифровывалась легко: Lambert - Lamb Chop (баранья отбивная) - Chopper. Без сомнения, окопные братья.
Теперь Стилвелл чувствовал, что обошёл Саймона и Трестла ещё на шаг.
И знал: впереди — место одинокое.
ГЛАВА 45
Расследование Стилвелла по Гэвину Ламберту держалось на догадке и уликах не толще паутинных нитей. Сплошная косвенщина. Дым был — огня пока не было. Да и дело-то, вообще-то, не его.
Только всё это не имело значения. Он был там, в ту ночь, когда двоих его помощников накрыл снайпер. Он чувствовал ответственность перед ними — и перед самой справедливостью. И не верил, что назначенные следователи доведут дело до конца. Поэтому держался за кость, как пёс: бросить не мог.
Стилвелл всегда доверял чутью. Ламберт — обученный убийца, на войне стрелял в людей с расстояния. Стилвелл знал по себе: отнимать жизнь — в бою или нет, издалека или нет — это груз. Но во второй раз груз становится легче. Внутри себя ты уже переступил черту. Убивать, при каких бы обстоятельствах ни случалось, становится проще. И чутьё подсказывало: для Ламберта никаких границ нет, если речь о том, чтобы оборвать чужую жизнь и пресечь скандал, способный угробить карьеру.
Он понимал, чего не хватает. Дело сошло бы с зыбкой косвенщины на твёрдую почву, если бы удалось доказать, что в ночь стрельбы Ламберт находился на острове. Снайпер дорожит своим оружием, как скрипач — Страдивари. Стилвелл бы поставил дом, что винтовку Ламберт сохранил. Тот стрелял саморазрушающимися пулями — чтобы никакой привязки к стволу. Винтовка могла быть припрятана где угодно, но Стилвелл не сомневался: она цела.
Найти оружие — ключевая часть пазла. Даже если баллистика ничего не даст.
Остальная пятница прошла легко, хотя остров уже наполнялся гостями на выходные. Стилвелл добрался до дома раньше Таш — та по пятницам всегда работала дотемна: в гавань входил целый флот частных яхт и швартовался у бочек. Стилвелл использовал фору, чтобы приготовить ужин — как извинение за вчерашние оплошности. Из своего скромного кулинарного репертуара выбрал одно из её любимых: материнское ирландское рагу со свежим хлебом из пекарни «Vons» — в самый раз макать.
В субботу утром он поехал за Таш в башню начальника порта. Она снова усадила его за монитор — просмотреть записи с камер, расставленных по гавани Авалона. На этот раз интересовала одна — та, которую несколько месяцев назад он сам развернул, чтобы лучше видеть пристань «Экспресса». Теперь камера фиксировала каждого, кто сходил с парома на остров.
Просмотр был муторный. Перематывать сквозь часы записи, ведущие к последнему рейсу перед стрельбой на взлётной полосе, не хотелось. Каждое прибытие парома и высадка пассажиров шли в реальном времени, перематывал он только промежутки между швартовками. На каждый час видео уходило двадцать минут.
Стилвелл подозревал: если Ламберт и плыл паромом, то, скорее всего, в каком-то камуфляже. Но одного замаскировать он бы не смог — длину снайперской винтовки M40A3 в сто пятнадцать сантиметров. Стилвелл проверил габариты оружия и убедился: винтовка не складная. Он пересмотрел в Сети разные чехлы и кофры — и теперь, листая запись с пристани «Экспресса», смотрел не на людей, а на их багаж. Любой гитарный кофр, любой рюкзак тянул на себя взгляд.
Ламберта он видел только на похоронах Куигли, но раз тот произносил надгробную речь, у Стилвелла было целых десять минут запомнить его — пока Ламберт красноречиво говорил о павшем товарище, а потом ещё, когда стоял в кругу своих бывших сослуживцев. Стилвелл был уверен, что узнает его и в маскировке — стоит только зацепиться за сумку.
Но четыре часа просмотра — и ни одного кандидата. Параллельно он высматривал и Гонсало Каласа, но к концу проверки уже не сомневался: ни тот ни другой паромом на остров не прибыл. Стилвелл считал, что общественным транспортом Ламберт идти не стал бы — слишком неосмотрительно, — но эту возможность всё равно следовало закрыть. Теперь предстояло решить: тратить ли вторую половину дня на запись со следующего дня — на случай, если Ламберт сел на паром, чтобы покинуть остров. Решение пришлось отложить — подошла Таш и позвала на обед.
— Можешь уйти? — спросил он.
— Да, — ответила Таш. — Одри прикроет. Полезный опыт для неё. К тому же все наши резервации уже на месте. Останутся только опоздавшие.
Одри Гудсон — временный помощник начальника порта, которую взяли, когда Таш повысили до временного начальника.
— Куда? — спросил Стилвелл.
— Я забронировала в «Bluewater».
— О, шикуем?
— А почему нет? И близко — если Одри понадоблюсь.
— Идём.
Стилвелл поднялся из-за стола. Глаза не сразу сфокусировались — четыре часа в полуметре от экрана.
— Ты как? — спросила Таш.
— Нормально. Просто перебор с экраном.
— Это да, выматывает. Сесть хочешь?
— Не, всё в порядке. Надо будет потом не забывать про перерывы — встать, пройтись.
— Сколько ещё осталось?
— Где-то на середине.
— Ой. Голова к вечеру у тебя будет — отвал.
— Посмотрим.
Две минуты по пирсу, потом направо по Кресент — и они у «Bluewater». Таш заказала лобстер-ролл, Стилвелл — морской язык. Он не объяснял, зачем смотрит запись с камеры на пристани «Экспресса», но когда назвал дату, с которой хотел начать, она и сама поняла: это про взлётку.
— Я могу чем-то помочь? — спросила она.
— Не. Гиблое дело, в общем-то, — отозвался Стилвелл. — Но надо закрыть все ходы.
— Для следователей с большой земли?
— Не совсем. Скорее для себя. Если что нащупаю — поделюсь. Если они вообще ещё мне перезвонят.
— А что у вас там?
— Честно — сам не знаю. Думал, Эрни Саймон держит меня в курсе. Но я оставлял сообщения вчера и сегодня — тишина. Что-то с ним происходит.
Он заметил, как у неё пролегла тревожная складка между бровями.
— Ничего страшного, — добавил он. — Видимо, просто взял выходные. Он по этому делу пашет с самого начала.
На самом деле Стилвелл уже думал, что Саймона блокируют — либо что-то, либо кто-то.
— А ты сам ещё побудешь здесь какое-то время? — спросила Таш.
— Планов покидать остров — никаких, — ответил он.
Складка между бровями разгладилась.
— Кино вечером? — предложил он.
— Да, — отозвалась она. — Если будешь дома.
— Планирую.
— «Китайский квартал»?
— А что случилось с «All Ashore»?
— После вчерашнего ужина — можешь брать «Китайский квартал».
— Видимо, придётся готовить чаще.
Официантка принесла блюда. Не сговариваясь, Таш разрезала свой лобстер-ролл пополам и переложила половину на тарелку Стилвелла — одновременно с тем, как он вилкой перекинул половину морского языка ей. И оба рассмеялись.
В башне Стилвелл снова попробовал дозвониться Эрни Саймону — и на одноразовый, и на обычный мобильный. Оба ушли в голосовую почту. Сообщений оставлять не стал.
Сел перед экраном и снова взялся за просмотр — теперь с утра, следующего за стрельбой. Опять разглядывал рюкзаки и чемоданы пассажиров, поднимавшихся на паром. Потом увидел самого себя. Он и забыл, что ходил тогда на пирс — искать человека, за которым гнался ночью по горе. Сейчас казалось, будто это было год назад, а не пару недель.
Он просидел ещё четыре часа, но ни кофра под снайперский ствол, ни пассажира, похожего на Ламберта, так и не увидел. День — впустую. Зато стало ясно одно: если стрелял Ламберт, на остров и с острова он добрался иначе — скорее всего, на частном катере.
Стилвелл подошёл к командному пункту, где Таш сидела перед круговым обзором гавани.
— Я поеду, — сказал он.
— Что-то нашёл? — спросила она.
— Нет. Но проверить было надо. Заехать за ужином?
— К «Mrs. T’s»?
— Хорошо. Что берём?
— Поделим курицу гунбао?
— Давай.
— И жареный рис с креветками.
— Понял. До вечера.
Стилвелл вышел, прошёл по пирсу к участку. Отпер дверь — пусто. Вторая смена заступила в шесть, оба помощника в патруле. Он сунул рацию в настенную зарядку, взял заряженную. Заглянул на стол — записок не было.
Посмотрел на часы. Половина седьмого.
Двинул на юг, к промзоне, потом по Ригли-роуд через плечо горы и вниз — на Пебли-Бич-роуд. Прокатился мимо «Баффало Никел» — и к лодочной стоянке Авалона.
На стоянке большинство местных держали свои небольшие посудины. Все суда — в сухом доке: на деревянных кильблоках, выстроенных рядами, как машины на парковке. Клиенты арендовали место, вилочный погрузчик поднимал лодку и опускал в воду у плавучего причала. Можно было позвонить заранее — и она ждала тебя на воде. Сухое хранение стоило в разы дешевле, чем держать лодку на плаву в гавани круглый год.
Стоянка была частной. К приезду Стилвелла, похоже, уже закрылась на ночь. Территория огорожена забором с колючей лентой поверху. Ворота заперты, но открывались по коду — на клавиатуре. Код выдавали арендаторам, чтобы те могли попасть к своим лодкам в любое время. У офиса шерифа и пожарной службы код тоже был — на экстренный случай. Стилвелл нашёл пятизначное число в телефоне, ввёл его и въехал на квадроцикле, едва створки откатились в сторону.
Покатил по центральному проезду — лодки рядами по обе стороны — к маленькой конторе и магазину наживки у плавучего причала. Надеялся застать кого-нибудь, но окна сторожки были тёмные. Огляделся: не появились ли камеры с прошлого его визита. Он сам когда-то рекомендовал поставить их — после серии краж с лодок. Но владелец тянул, и Стилвелл догадывался почему: кое-кто из клиентов наверняка крутил тёмные дела. Поэтому камер не было ни тогда, ни, похоже, сейчас.
Стоянка была лишь одной из многих точек на острове, куда можно подвести катер и высадиться. Пляж Дескансо на северной стороне гавани тоже подходил. Но именно стоянка всплыла бы при поиске в интернете — «слип», «точка высадки». Логичный выбор для того, кто пересёк пролив с материка и не хотел вваливаться в саму гавань со снайперской винтовкой за плечом.
Очередной тупик.
Стилвелл достал телефон и позвонил в «Mrs. T’s Chinese Kitchen» — заказать ужин. Потом развернул квадроцикл и поехал забирать.
ГЛАВА 46
Стилвелл любил приходить в участок пораньше по понедельникам. Это было затишье после штормовых выходных. Он просматривал сводки, накопившиеся за горячие дни, решал, чем заняться в первую очередь, обновлял график смен, в целом планировал дела на неделю. Рутина, бумажная возня — но именно в ней была та обыденность, которую он любил. Любил и тихое утро с латте и круассаном из «Catalina Coffee & Cookie» — заведение лежало как раз по пути от дома.
Не прошло и получаса, как телефон завибрировал: Кэрол Найера просила перезвонить, как только встанет. Прокурор по тяжким, которой поручили дело Дугласа Аллена. Стилвелл набрал её сразу.
— Я давно на ногах, — сказал он. — Что у вас?
— Аллен в выходные подал электронное ходатайство. Обвиняет вас в преследовании семьи.
Стилвеллу понадобилось мгновение, чтобы переключиться на дело Аллена и понять, о чём вообще речь.
— То, что я не арестовал его сына, — это, по его мнению, преследование? — наконец произнёс он.
— Деталей не знаю, но они цепляются за то, что произошло, лишь бы вычеркнуть вас из списка свидетелей, — пояснила Найера.
— Чушь собачья.
Следующие десять минут Стилвелл пересказывал расследование по граффити, которое и свело его с сыном бывшего мэра.
— Можете сесть на паром и приехать? — спросила Найера. — Нужно, чтобы вы всё это изложили судье. Аллен сейчас хватается за соломинку.
— Видимо, придётся, — отозвался Стилвелл. — Когда?
— Сегодня утром. Прямо сейчас. Адвокат Аллена потребовал слушания.
Стилвелл взглянул на часы. На восьмичасовой паром он успевал — если поторопится и если будут места. Первый рейс в понедельник с острова обычно набит туристами, возвращавшимися домой после выходных.
— Хорошо, попробую втиснуться на ближайший. Встречаемся у суда?
— Подъезжайте ко мне в офис. И слушайте: его сын, возможно, едет тем же паромом — давать показания. Если увидите — не подходите. Понятно?
— Понял.
— Хорошо, до встречи.
Стилвелл оставил Мѐрси записку от руки — что уехал на материк по судебному вызову.
На восьмичасовой билеты уже разлетелись, в листе ожидания значилось двузначное число, но за штурвалом сидела Ким Крэбилл и взяла его на борт «без места». Он встал у открытой двери рулевой рубки. Хорошая точка, чтобы смотреть на летучих рыб, что выскакивали из воды перед носом, разрезавшим волну на Лонг-Бич. Стилвелл думал, что никогда не устанет от дельфинов, летучих рыб и редких китов на пути к острову и обратно. Крэбилл как-то призналась, что её главный кошмар — налететь на кита.
По дороге пришло ещё одно сообщение от Найеры: судья назначила слушание на одиннадцать. Передышка появилась, но с учётом обратного парома становилось ясно: почти весь день съест эта история.
Где-то посреди семидесятиминутного перехода Стилвелл прошёлся по палубам — украдкой высматривал, нет ли на борту Мэтта Аллена. Если тот и был, он его не увидел и вернулся к двери рубки.
К девяти сорока пяти он уже сидел в приёмной лонг-бичского филиала окружной прокуратуры. Перед входом отписался Найере, что добрался.
К прокурорам в этот час посетителей больше не было. Стилвелл снова набрал Эрни Саймона. Шестой звонок — снова в пустоту. Сыт по горло тем, что так называемый друг и коллега уходит от разговора, Стилвелл позвонил по общему номеру отдела убийств. Трубку сняла Дульсе Камарена, помощник по офису. Она занимала эту должность годами. Фамилии не требовались.
— Дульсе, это Стил. Сто лет не слышались.
— И не говори. Как ты, Стил?
— Нормально. Вопрос есть. Пытаюсь дозвониться до Эрни Саймона. Он у вас в комнате?
— Эээ… Эрни у нас больше нет.
Стилвелл опешил.
— В смысле — перевели?
— Нет, ушёл на пенсию, — ответила Камарена.
— Когда?
— Пятница была его последним днём.
— А когда он заявление подал?
— Кажется, в пятницу же. Но лучше у капитана Корума спросить.
Стилвелла поразило это совпадение по времени.
— Трестл на месте, Дульсе? — спросил он. — Мне нужно с ним поговорить.
— Он на этой неделе в отпуске. Точнее, на две недели. Я в календарь смотрю. Говорят, в круиз уехал.
— А кто тогда ведёт дело Куигли, если Саймон на пенсии?
— Точно не скажу, но капитан велел все вопросы по нему переадресовывать ему. Соединить, если свободен?
— Нет, перезвоню позже. Спасибо, Дульсе.
Он отключился и так глубоко ушёл в мрачные мысли, что не слышал секретаря — пока та чуть не выкрикнула его имя.
Наконец он поднял голову.
— Кэрол готова вас принять.
Слушание прошло в кабинете — из-за деликатности заявления, в котором фигурировал несовершеннолетний. Председательствовала судья Высшего суда Грета Гальвес. Дуглас Аллен был там же — с двумя адвокатами, Мартином Кляйном и Аврил Гарднер.
— Я ознакомилась с ходатайством защиты об исключении сержанта Стилвелла из списка свидетелей, — начала Гальвес. — В нём содержатся серьёзные обвинения, и я хотела бы услышать позицию обвинения.
— Да, ваша честь, — отозвалась Найера. — Позиция обвинения такова: это надуманное заявление и отчаянная попытка подорвать дело ещё до начала процесса. Как видите, сержант Стилвелл здесь и готов дать показания и предъявить доказательства того, что в действительности произошло с сыном обвиняемого.
— Очень хорошо, — сказала Гальвес. — Сержант Стилвелл, я приведу вас к присяге.
Стилвелл поднял руку и поклялся говорить только правду.
Судья кивнула Найере — приступайте.
— Сержант Стилвелл, расскажите суду, что свело вас с Мэтью Алленом на прошлой неделе.
— Охотно, — ответил Стилвелл. — В мой участок на Каталине обратились несколько горожан с сообщениями о том, что два важнейших исторических объекта Авалона — Башня курантов и «Казино» — испорчены граффити. Я провёл проверку и подтвердил эти сообщения.
Далее, отвечая на вопросы, Стилвелл изложил ход расследования, выведшего его на Мэтта Аллена как на подозреваемого. Предъявил снимки граффити и стоп-кадры с видео у «Казино».
— Кто первым назвал имя Мэтта Аллена? — спросила Найера. — Вы или Олестер Брайант?
— Брайант, — ответил Стилвелл. — Он узнал буквы «FSID» и сказал, что в школе есть компания подростков, которые так называют свой неформальный клуб.
— Он посмотрел на фотографию, которую вы нам показали?
— Да, и сказал, что это Мэтт Аллен. Согласился устроить с ним встречу на следующее утро. Встреча состоялась — Мэтт пришёл в худи, совпадавшей с той, что была на подозреваемом на записи с камеры. И на рукаве — следы синей краски.
— Вы предъявили ему обвинение?
— Нет, нужды не было. Мне всё было ясно, и я не считал, что моя задача — задерживать его. Просто сказал: граффити должны прекратиться — и если прекратятся, я закрою на это глаза.
— Вы в какой-то момент угрожали ему арестом или пытались принудить выдать какую-либо информацию об отце?
— Нет, ни в коем случае.
— Вы говорили о его отце?
— Я — нет. Он говорил.
— И что он сказал?
Кляйн возразил против ответа Стилвелла — заявил, что это будут показания с чужих слов. Найера парировала: сказанное Мэттом Алленом подпадает под исключение для «реплик в состоянии возбуждения».
— Я выслушаю и рассмотрю возражение после, — постановила Гальвес. — Отвечайте, сержант.
— Он назвал отца проходимцем, а меня — болваном за то, что я так долго не могу его ни на чём подловить, — произнёс Стилвелл.
— Он ещё что-то говорил об отце? — спросила Найера.
— Нет, на этом всё.
— Были ли свидетели разговора?
— Да, Брайант присутствовал всё время. По правилам, если беседуешь с несовершеннолетним в ходе расследования, должен присутствовать ещё один взрослый. Я попросил Брайанта остаться — он остался.
— Вы записывали разговор?
— Да, на телефон.
— И принесли запись с собой?
— Да.
Найера попросила у судьи разрешения её прослушать. Кляйн возразил — и, кажется, был удивлён, что запись вообще существует. Судья возражение отклонила, и Стилвелл воспроизвёл короткий разговор с Мэттом Алленом полностью. Вопросов после этого Найера не задавала.
— У меня всё, ваша честь, — заключила она.
Пришёл черёд защиты, и Кляйн предпринял вялую попытку подорвать достоверность показаний Стилвелла — указал, что тот не составил ни одного рапорта по двум актам вандализма.
— Вы пытались скрыть, что заперли сына мэра в комнате и давили на него, добиваясь признания? — спросил он.
— Так, во-первых, он больше не мэр, — ответил Стилвелл. — А во-вторых, не составляя рапорт, я воспользовался служебным усмотрением — и сделал Мэтью Аллену одолжение. Журналист уже звонил мне насчёт граффити. Имена несовершеннолетних мы не разглашаем, но утечь может что угодно — и для Мэтта я этого не хотел. Я счёл, что намерения у него добрые, просто направлены не туда.
— Но это нарушение правил, верно? — настаивал Кляйн. — Вы нарушили служебные регламенты. Где ещё вы их нарушали?
— Это было решение по обстоятельствам, — ответил Стилвелл. — И, мистер Кляйн, такие решения я принимаю каждый день.
— Я вмешаюсь, — оборвала Гальвес. — Если вы хотите расспрашивать сержанта Стилвелла о правилах и регламентах, мистер Кляйн, сможете сделать это на процессе. Потому что он будет допущен в качестве свидетеля. Ходатайство отклонено, и впредь дважды подумайте, прежде чем тратить время суда. Всего доброго.
ГЛАВА 47
Стилвелл вернулся на остров почти в три. Всю дорогу на «Экспрессе» он прокручивал в голове внезапный уход Эрни Саймона на пенсию и не менее внезапный двухнедельный круиз Боба Трестла. К этому добавлялся приказ: все запросы по делу о взлётке — только через Корума. Стилвелл не сомневался: капитан хоронит всю историю. Формально дело останется открытым — для приличия, — но расследования больше не будет.
Вопрос — зачем. Если Гэвин Ламберт и есть главный подозреваемый, прикрывают что-то поважнее и поопаснее, чем скандал вокруг полицейского, убившего помощника шерифа из-за пошлой интрижки. За Ламбертом — а может, и за Корумом — стоит что-то покрупнее, что нужно удержать в тени. Что-то помимо адюльтера, что могло выплыть, если бы Куигли и другие давали показания под присягой на бракоразводном процессе.
Это должно быть нечто большее, чем удар по перевыборной кампании шерифа. Стилвелл был уверен: это что-то, за что людей — серьёзных людей — могут отправить за решётку. Развод стал бы лишь рупором, через который Куигли вынес бы всё наружу. Разводящиеся пары часто кидают друг в друга преувеличенными и вздорными обвинениями в досудебных ходатайствах. Но когда доходит до зала суда, поднятой руки и присяги — наступает момент истины: подтверди или замолчи. У Куигли были дети, и по всему выходило, что он был к ним привязан. Если он боролся за опеку, ему пришлось бы уничтожить жену. И один из способов — заявить, что её связь с Ламбертом так или иначе подвергла детей опасности.
Он решил зайти с другой стороны. Вместо места, где Ламберт высадился на острове, искать нужно средство, на котором тот туда добрался. Когда «Экспресс» причалил, Стилвелл вернулся в участок, доложился Мѐрси и закрылся в кабинете.
В Калифорнии моторные суда приравниваются к автомобилям. Любая лодка с двигателем — независимо от объёма — должна быть зарегистрирована и поставлена на учёт. У всякого, кто садится за штурвал такой лодки, должна быть карточка судоводителя — фактически аналог водительских прав, с теми же данными о владельце. Всё это, как и автомобили, в ведении Управления автотранспорта.
Стилвелл по служебному доступу вошёл в реестр маломерных судов штата и быстро установил: ни зарегистрированной лодки, ни карточки судоводителя на имя Ламберта нет.
Многие в правоохранительных органах любят рыбалку и яхтинг — способ отключиться от службы. Стилвелл и сам когда-то прошёл через бурный период с лодками и удочкой — ещё до перевода на Каталину — и до сих пор иногда выбирался с Таш на воду и забрасывал снасть. Он переключился на ведомственную базу и выписал всех помощников шерифа из наркокоманды Ламберта. Заодно — и имена супругов, упомянутых в кратких анкетах: копы, особенно из наркоотделов, неохотно засвечивают свои документы и адреса в общих базах.
В отделе по наркотикам у Ламберта было двенадцать человек. Вернувшись в базу УАТ, Стилвелл прогнал список имя за именем — нет ли у кого из подчинённых Ламберта лодки.
Все двенадцать — пусто. Тогда он взялся за супругов и на четвёртой попытке получил совпадение. По данным УАТ, Дебора Блэкмор, жена помощника шерифа Дэниела Блэкмора, в 2018 году зарегистрировала на себя «Бейлайнер» 2005 года.
Лодка называлась «
«Бейлайнер», записанный на жену Блэкмора, был всего пять с лишним метров — такую лодку можно возить на прицепе, а не держать на воде. В Калифорнии прицепы для лодок регистрируются в УАТ отдельно. Стилвелл прогнал по базе Дебору Блэкмор. Так и есть: кроме водительских прав, на ней числился ещё и лодочный прицеп.
Но он уже подозревал, что с Блэкморами свернул не в ту нору. «Бейлайнер» был маловат для океана, а по регистрации они жили в Сан-Димасе — на востоке округа, далеко от побережья. Скорее всего, лодка пресноводная, для озера Биг-Бэр. Не то.
Стилвелл прогнал через УАТ остальных супругов на предмет лодочных регистраций — больше совпадений не было. Откинулся в кресле, потёр глаза. Что он упускает? И вдруг подался вперёд: на чутьё ввёл в поиск имя президента MIPCO — Уолтер Бессемер.
Совпадение. У Бессемера был «Бенето́ Гран Туризмо» одиннадцать метров длиной — «
Бессемер не пользовался той же анонимностью в УАТ, что и сотрудники полиции. Лодка значилась по адресу на Гранд-Канал — в лос-анджелесском Венисе. Водительские права там же. От Вениса до MIPCO в округе Риверсайд далеко, но в округе Лос-Анджелес правила производства боеприпасов очень жёсткие. Видимо, Бессемер наслаждался красивой жизнью в Венисе, пока его «разваливающиеся» пули штамповали где-то в пустыне.
У поисков «
В пользу Стилвелла играло то, что Марина-дель-Рей принадлежала округу и подпадала под юрисдикцию управления шерифа. На пристани — сотни «лайв-эбордов», людей, живущих прямо на лодках; вокруг — дорогие кондо-башни и коммерция. Участок в Марина-дель-Рей по штату был куда крупнее авалонского, и связи там у Стилвелла были крепкие: слишком многие яхтсмены из MDR включали гавань Авалона в свои маршруты. За годы службы на Каталине они с коллегами не раз обменивались оперативкой и вели совместные расследования.
Он набрал сержанта Дэйва Эйкинса — своего коллегу в участке Марина-дель-Рей.
— У меня в марине одна лодка, надо её найти, — начал Стилвелл. — И, по возможности, видео её выходов и заходов за последнюю неделю-другую.
— Не вопрос, — отозвался Эйкинс. — Давай.
— Лодка называется «
— Знаю. Хороший катер.
— Откуда?
— Когда она тут появилась, название зацепило. Оказалось, владелец — мужик из «оружейки», по боеприпасам. Но это мы потом выяснили, когда проверили. А до того я гадал — не лезет ли к нам в марину какой-нибудь «сделанный» или гангстер.
— Когда это было?
— Года два назад.
— И с владельцем ты говорил?
— Да, недолго. Где-то его визитка валяется.
— Уолтер Бессемер?
— Может, и он. Похоже.
— Знаешь, где он швартуется?
— Знаю. В бассейне PMYC.
— А PMYC — это что?
— Pacific Mariners Yacht Club.
— Камеры там над лодками есть?
— Ещё бы. Камер у них — под завязку.
— Сотрудничают по-хорошему или нужен ордер?
— Да нет, у них принцип «живи и давай жить». Говори, что нужно.
— Хочу приехать и посмотреть видео с «
— Хорошо. Ещё что?
— Можешь кого-нибудь туда послать, чтобы сфоткал лодку?
— Не вопрос. Сделаю, когда пойду к ним договариваться о твоём визите.
— Отлично.
— Слушай, а мне вообще надо знать, о чём речь?
— Не надо. И держи всё это пока при себе.
— Понял. Перезвоню минут через двадцать.
— Договорились. На мобильный.
Разъединились. Стилвелл посмотрел на снимки модели на экране. Прокрутил вниз: лодки «Бенето» строят во Франции, компании уже сто сорок лет. Почему Бессемер выбрал именно эту фирму и именно эту модель?
ГЛАВА 48
Стилвеллу нужно было больше знать о связи Бессемера и Ламберта. Он связал их между собой только по фамильярности, которую уловил в тоне Бессемера, когда тот по ошибке принял его за Ламберта. Они знакомы — в этом сомнений не было. Биография на сайте компании давала две точки пересечения: морская пехота и Фаллуджа. Но должно быть что-то ещё.
Со времён отдела убийств у Стилвелла оставался аккаунт в LinkedIn под чужим именем — для оперативных нужд. Он открыл профиль Бессемера и нашёл новые детали — возможные связи с Ламбертом, мимо которых пройти было нельзя. Бессемер тоже вырос в Риверсайде и после морской пехоты перешёл в «Блэкуотер». MIPCO он, судя по записи, основал на деньги этой частной военной компании и по контракту поставлял ей боеприпасы.
Телефон ожил. Но это был не Эйкинс. Это была Кэрол Найера, прокурор.
— Тебе, по сути, не придётся давать показания против Аллена, — сказала она.
— Что? — переспросил Стилвелл. — Судья отменила решение?
— Нет. Показаний не будет, потому что суда не будет. Аллен идёт на сделку.
— И в чём признается?
— Один эпизод — взятка. Скорее всего, четыре года.
— Этого достаточно за то, что он тут устроил?
— Я переговоры не веду. Я обвинитель. Как только он предложил сделку, дело ушло переговорной группе. Так что отвечая на вопрос — нет, недостаточно. Но это не ко мне.
— Чёрт.
— Я понимаю, что они делают: уходят от риска процесса. Лучше получить хоть что-то, чем кидать кости и остаться ни с чем.
— Он признаёт вину или
—
— То есть вины он даже не признаёт. Это бред. Надо идти в суд и пригвоздить его к стенке.
— Надо бы — но не пойдём. Сделку подписала сама окружной прокурор. Дорогой процесс с неочевидным исходом отпал. По крайней мере, он на время сядет.
— Когда оглашение?
— Дата не назначена. Как только он явится в суд и оформит признание, судья поставит число.
Телефон дрогнул — второй вызов.
— Слушай, мне это не нравится, — проговорил он. — Но мне пора. Когда он идёт оформлять сделку?
— Скорее всего, в пятницу, — отозвалась Найера. — Я сообщу. Тебе надо быть там.
— Хорошо, до пятницы созвонимся.
— Слушай, это всё-таки обвинительный приговор. Это главное. И ни на какую выборную должность он больше не попадёт.
— Угу.
Он сбросил вызов и тут же ответил на второй. Звонил Дэйв Эйкинс.
— Слушай, я на месте, а лодки в слипе нет, — сообщил он.
— Кто-нибудь знает, когда она ушла? — спросил Стилвелл.
— Да, пару часов назад. Ребята тут видели на ней двоих — Бессемера и ещё одного, незнакомого.
— Видео покажут?
— Уже поднимают.
— Хорошо.
— Подожди.
Стилвелл услышал, как Эйкинс с кем-то переговаривается, но звук был приглушённый, слов не разобрать. Эйкинс вернулся к разговору.
— Так, смотрю, — произнёс он.
Стилвелл ждал.
— Двое, — продолжил Эйкинс. — Поднимаются на борт, готовят к выходу.
— Что-нибудь занесли?
— Э-э, у одного рюкзак.
— Большой?
— Обычный. Тот, что с рюкзаком, отдал швартовы и оттолкнулся. Второй за штурвалом. Идут к каналу.
— Можешь сфоткать и скинуть?
— Сейчас.
На этот раз Стилвелл расслышал, как Эйкинс просит кого-то отмотать запись и поставить на стоп. Через несколько секунд телефон тренькнул. Стилвелл отвёл аппарат от уха и посмотрел на снимок.
Фото зернистое — как и следовало ожидать — и снято камерой метрах в тридцати от лодки. Двое мужчин на причале, рядом катер, на корме каллиграфией выведено «
Под рёбра как ножом резануло. Не за себя — хотя чутьё уже подсказывало: идут за ним.
— Слушай, а второй вроде наш? — заметил Эйкинс. — Из наркотиков, кажется.
— Он, — ответил Стилвелл. — Только он уже не наш. Больше не наш.
— Что у тебя там творится, Стил?
— Расскажу, когда смогу. Какое время на видео? Когда отчалили. Тайм-код размыт.
— Э-э… три десять.
— Значит, они уже здесь.
— Где? На Каталине? Откуда ты знаешь, что шли…
— Потому что я облажался, и теперь они идут за мной.
— Как облажался?
— Сделал звонок, которого делать не стоило. Мне пора, но ты можешь попросить запись за позапрошлый понедельник? Хочу посмотреть, когда лодка уходила и когда возвращалась.
— Позапрошлый понедельник, понял. Слушай, ты точно не хочешь, чтобы я…
— Перезвони. Спасибо.
Стилвелл сбросил и тут же набрал Таш. Возможно, он перегибал. Ничто не указывало, что Таш под угрозой. Но в прошлом году он уже пропустил знаки, когда одно из его дел поставило её под удар. Этой ошибки он не повторит.
Она ответила не сразу.
— Давай, давай, давай, — бормотал он.
Он уже готов был выйти из участка и бегом по причалу мчаться к башне, когда она отозвалась:
— Привет, что такое?
— Э-э, ты сегодня не пораньше домой?
— Думаю об этом. Гавань пустая, делать особо нечего.
— Так, Таш, мне нужно, чтобы ты доверилась и сделала, как я скажу. Договорились?
— Что-то случилось?
— Возможно. Я хочу, чтобы ты осталась в башне. Запри дверь и сиди там, пока не услышишь меня.
— Что происходит, Стил?
— Не могу сейчас объяснить. Мне просто надо знать, что ты запрёшь дверь и будешь меня ждать. Это важно, Таш.
— Хорошо, хорошо, но к нам кто-то идёт или…
— Там ты в безопасности. Просто не возвращайся домой. Поняла? Пока я не скажу.
— Они идут за тобой?
— Слушай, Таш, мне надо идти. Всё объясню потом. Просто оставайся на месте. Хорошо?
— Ладно, я буду здесь. И двери запру.
— Хорошо. Я тебя люблю.
— Стил…
Он сбросил.
Стилвелл быстро прикинул план — такой, где сам участок работал на него. Затем вышел в общий зал — показаться камерам. Как и ожидал, пусто. Мѐрси ушла домой, помощники второй смены — в патруле.
В комнате отдыха он достал из шкафчика два запасных магазина. Сунул в задний карман, вынул «глок» из кобуры, передёрнул затвор, дослал патрон. Готов.
Вернулся в кабинет, прикрыл дверь. Включил настольный компьютер, параллельно вывел камеры участка на телефон. Открыл окно, снял сетку и выбрался наружу — в темноту.
ГЛАВА 49
Прижавшись к наружной стене гражданского центра и прячась за живой изгородью, Стилвелл вывел на экран пакет внешних камер и развернул картинку. Камера смотрела во внутренний двор у входа — общий для участка, городской библиотеки и единственного зала суда. Он наблюдал и ждал. Ламберт не двинется, пока Корум не даст отмашку. Капитан сообщит ему: Мѐрси ушла, вторая смена в патруле, в кабинете один Стилвелл.
Прошло десять минут — и Стилвелл засомневался: не ошибся ли он во всём? Он мысленно прошёлся по цепочке, которая привела его сюда — прятаться за изгородью у собственного кабинета и ждать убийцу. Начал со звонка в MIPCO, когда назвался Ламбертом, чтобы пробиться к Бессемеру. Если оборванный звонок показался Бессемеру подозрительным, он сообщил Ламберту. А если передал номер, с которого звонили, ниточка вела прямиком к участку — и к Стилвеллу. Но Саймона и Трестла Ламберт сам не убрал бы. Для этого нужен Корум — и значит, капитан в деле.
Стилвелл закончил мысленную ревизию, уверенный в выводах и плане. Нужно только терпение. Ламберт идёт за ним. Вопрос лишь — когда.
Стилвелл позвонил Эйкинсу.
— Глянул запись за позапрошлый понедельник? — прошептал он.
— Только что закончил, — ответил Эйкинс. — Те же двое вывели лодку в пять. Светло ещё было, лица видно хорошо. Потом я перемотал, а на вторник рассвело — лодка уже на месте, момент возвращения я проскочил. Отмотал назад, нашёл. Вернулись где-то в три ночи. Сошли двое, но темно — не разглядеть, те же или нет.
— Несли что-нибудь — туда или обратно?
— Да, типа рюкзака, только длинный. Торчал выше головы. Похоже на чехол для электрогитары. Или для оружия. И туда, и обратно — с ним.
Стилвелл кивнул сам себе. Угадал: Ламберт оставил винтовку. Иначе зашвырнул бы её в Тихий океан на обратном пути после убийства Куигли.
— Скинешь фото? — попросил он.
— Конечно, — отозвался Эйкинс. — Но что у тебя там, Стил? Ты шепчешь, будто прячешься. Они идут за тобой?
— Шепчу, потому что говорить нельзя. Скинешь?
— Уже скинул.
— Хорошо. Теперь сотри. И никому ни слова.
— Не знаю, во что ты влез, брат, но точно не нужна помощь? Через час буду.
— Спасибо. Но через час уже будет поздно. Если до завтра не услышишь — присылай кавалерию.
Не успел он договорить, как на экране во дворе появилась фигура. Ламберт.
— Господи, мужик, — выдохнул Эйкинс. — По-моему, тебе…
— Дэйв, — оборвал его Стилвелл, — мне пора.
Он сбросил и двинулся. Телефон в одной руке, «глок» — в другой. Вдоль стены к углу. Поворот. Открытое место, вход во двор. Замер. На экране Ламберт зашёл в участок. Стилвелл пересёк двор, подошёл к двери зала суда. Достал ключи, отпер, шагнул в темноту.
Короткий коридор напрямую соединял зал суда с изолятором — задержанных так доставляли в суд без лишнего риска. Стилвелл быстро прошёл по коридору и перед изолятором замер, чтобы переключить телефон на внутренние камеры. Ламберт в общем зале подходил к закрытой двери кабинета.
ГЛАВА 50
Стилвелл наблюдал, как Ламберт повернул голову и приложил левое ухо к двери — прислушаться к голосам внутри. В руках у того был пистолет, в стандартном боевом хвате.
Ламберт отступил на шаг, готовясь высадить дверь. Стилвелл сунул телефон в карман, поднял оружие двумя руками и бесшумно вышел из коридора в изолятор. К общему залу он двинулся по прямой — точно в спину Ламберту. Подобрался уже совсем близко, когда тот вскинул ногу и ударом распахнул дверь кабинета; инерция вынесла его внутрь с поднятым стволом.
Кабинет был пуст. На мониторе шла запись допроса Гонсало Каласа.
Стилвелл одним рывком оказался сзади и упёр дуло «Глока» Ламберту в затылок.
— Положи пистолет на стол, — произнёс он спокойно, — или я тебя грохну.
— Ладно, ладно, — отозвался Ламберт. — Я подумал, что-то неладно. Хотел помочь.
— Конечно, хотел. Клади на стол и толкай на ту сторону. Живо.
— Делаю, мужик. Не дёргайся. Вот. Толкнул. Теперь поговорим?
Стилвелл не убирал ствол с шеи Ламберта. Свободной рукой залез под ветровку и провёл пальцами по поясу, пока не нащупал наручники. Сдёрнул с подвесного держателя, протянул руку и бросил на стол.
— Так. Не поворачиваясь, надень наручник на правую руку и протяни её ко мне.
— Ты уверен, что хочешь этого, Стилвелл?
— Делай. Живо.
— Ладно, ладно, тебе решать.
— Вот именно, мне. Давай.
Стилвелл услышал щелчок зубцов сомкнувшегося браслета. Ламберт медленно завёл руку назад — и тут же начал поворачиваться вместе с движением.
— Нет! — рявкнул Стилвелл.
Он навалился всем весом и согнул его поперёк стола. Пистолет Ламберта оказался под рукой — Стилвелл смахнул его на пол. Тот загремел по половицам.
— Давай сюда левую. Живо.
Ламберт подчинился.
— Я ничего не собирался, мужик, — пробормотал он. — Я всё ещё думаю, мы можем договориться.
— Лежи!
Стилвелл снял с него вес, схватил за левое запястье, заломил за спину. Положил пистолет ему на спину и быстро защёлкнул второй браслет. Затянул оба, поднял оружие. Готово.
— Слушай, мужик, слишком туго, — заворчал Ламберт.
— Печально, — отозвался Стилвелл. — Ещё оружие есть?
— Нет. То есть да. Складной нож, правый передний карман.
— Не двигайся.
Стилвелл сунул пистолет в кобуру, одной рукой прижал Ламберта к столу, второй залез в карман. Вытащил нож, бросил на пол. Затем — стандартный обыск. В карманах брюк и куртки нашлись чехольчик с жетоном, зажим с купюрами и одноразовые телефоны. Всё это легло на стол. Когда руки дошли до ног, выше правой щиколотки нащупалось что-то твёрдое.
— Про сапожок забыл упомянуть? — хмыкнул он.
Он задрал штанину и вытащил из носка зип-пакет с маленьким пистолетом. Выпрямился, посмотрел сквозь полиэтилен. Двухзарядный дерринджер.
— Хм, не сапожок, выходит, — произнёс Стилвелл. — И не подкидной. Это ты мне принёс, верно? Потому и в пакете. Я должен был стать самоубийцей. Так был план?
— Понятия не имею, о чём ты, — буркнул Ламберт. — Я заехал отдать последние почести своему парню Куигли — которого ты, между прочим, не уберёг.
— Ну конечно, заехал. Поднимайся. Пошли.
Стилвелл ухватил за цепь между браслетами и сдёрнул его со стола.
— Ох, мужик, — поморщился Ламберт. — Полегче. Я же сказал, эти штуки затянуты слишком, мать твою, туго. Рук уже не чувствую.
— Тогда чего «охаешь»? — заметил Стилвелл.
Держа за цепь и за воротник, он развернул Ламберта к двери, провёл через общий зал в изолятор. Завёл в первую камеру, закрыл. Камера была старая, с ключевым замком. Достал ключи и запер.
— Ты совершаешь огромную ошибку, мать твою, — процедил Ламберт.
— Что ж, это моя ошибка. Развернись, сдай назад, сниму браслеты.
Ламберт подчинился. Стилвелл универсальным ключом разомкнул наручники. Тот сразу начал растирать кисти — разгонял кровь.
— Я скоро, — бросил Стилвелл и направился к общему залу.
— Ты не имеешь права! — крикнул Ламберт вслед. — Твоей карьере, тому, что от неё осталось, — конец, мать твою!
— Угу, угу, угу, — пробормотал себе Стилвелл. — Слыхал уже.
Он вернулся в кабинет, собрал с пола оружие, разложил на столе. Поднял пакетик с дерринджером. Он не сомневался: план был — выстрелить из него в Стилвелла и нарисовать сцену самоубийства.
Положил оружие, взял одноразовый телефон. Открыл — тот потребовал пароль. Отложил и набрал Таш со стационарного.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да, всё нормально. Можешь идти домой, но сначала нужна услуга.
— Что угодно.
— Радар ещё включён?
— Я его выключила, но могу снова запустить.
— Хорошо. Ищу катер, длина около одиннадцати метров, стоит на якоре близко к берегу с южной стороны. Скорее всего, у судоверфи или грузового пирса. Нужны точные координаты по GPS. Достанешь?
— Уже работаю.
— Отлично. Перезвони.
— Сделаю. И, Стил, я тоже тебя люблю.
— Я знал.
Он вернулся в изолятор, заглянул в камеру. Поднял одноразовый телефон.
— Хочешь дать пароль, чтобы я сказал твоему дружку Бессемеру причалить за грузом?
Ламберт молчал. На лице — шок: он и не подозревал, как много Стилвеллу известно.
— Я так и думал, — кивнул Стилвелл. — Для протокола: ты задержан по обвинению в убийстве и сговоре с целью убийства. Тебе вообще нужно зачитывать права? Уверен, ты их во сне отбарабанишь.
— Пошёл ты, Стилвелл. Это никуда не приведёт. Через минуту тебе позвонят и велят меня отпустить. А потом до конца твоей сраной жизни будешь оглядываться через плечо.
— Я прям…
Телефон зажужжал.
— А я что говорил? — ухмыльнулся Ламберт. — Так кто теперь в клетке? Ты или я?
Но это перезванивала Таш. Катер на якоре у грузового пирса.
— Можешь скинуть координаты? — попросил он.
— Уже отправляю. Что-нибудь ещё?
— Это всё. Иди домой, я приду, как только смогу.
Стилвелл сбросил и позвонил Эйкинсу. Тот ответил сразу.
— Ты всё ещё хочешь помочь?
— Готов. Что нужно?
— Сейчас пришлю координаты, где стоит на якоре «Bullet». К югу от здешней гавани. Подгребите туда, возьмите катер и того, кого найдёте на борту. Уолтер Бессемер.
— На каком основании?
— Сговор с целью убийства.
— Через десять минут буду на воде. Шли координаты. Перезвоню, как возьмём. Это всё ещё под грифом «секретно»?
— Уже недолго.
Стилвелл переслал Эйкинсу сообщение Таш. Снова посмотрел сквозь решётку на Ламберта. Звонок Эйкинсу он сделал у того на глазах — чтобы шестерёнки завертелись.
— Так вот, твой дружок Бессемер, — заговорил Стилвелл. — Как думаешь, долго он продержится под лампами? Парень вроде него… когда-то воин, а теперь — сладкая жизнь. Катер за полмиллиона, дом на Гранд-канале в Венис. Думаешь, он будет стоять до конца и потеряет всё ради своего приятеля Чоппера? Не знаю, мужик. По-моему, он перевернётся, как жук на сковородке, при первой возможности.
— Пошёл ты, Стилвелл. Ты понятия не имеешь, какое дерьмо сейчас на тебя обрушится.
— Прям всего трясёт, Чоппер. Насколько высоко это уходит в управлении? Тут картельные откаты? Это и собирался Куигли вытащить на разводе? Что его дети могут оказаться под одной крышей с курьером картеля?
Ламберт не ответил. Смотрел сквозь прутья тёмными, ненавидящими глазами.
Тишину разорвало жужжание телефона. Стилвелл глянул на экран. Капитан Корум. Поднял голову — Ламберт ему улыбался.
Принял вызов.
— Капитан?
— Стил, я смотрю запись с камеры в изоляторе и вижу, что у нас большая проблема.
Стилвелл скользнул взглядом по камере в верхнем углу.
— Какая проблема, капитан?
— Думаю, мне не надо тебе объяснять, Стил. Мне нужно, чтобы ты отпустил Ламберта. Оружие оставляешь у себя, чтобы всем было спокойно, и выпускаешь его за дверь.
— Он пришёл сюда меня убить и обставить как самоубийство.
— Уверен, это недоразумение. Давай обсудим всё утром. После того, как отпустишь.
— А с записью с камер вы что собирались делать? Просто всё стереть? Хотя, раз вы ведёте расследование, какая разница.
— Ты несёшь чушь, Стил. Слушай меня. Ты отпускаешь Ламберта. Я сегодня же пришлю за ним вертолёт. Он покинет остров, и все в безопасности.
— А если я его не отпущу?
Корум долго молчал.
— На кону твоя карьера, Стил, — произнёс он наконец. — Понимаешь, да? Знаешь, что у меня на столе? Рапорт, по которому ты отвечаешь за побег задержанного, подозреваемого в стрельбе по двум помощникам шерифа, один — насмерть. Это конец карьеры. Сам понимаешь. Я могу подшить его и пустить ход. Или порвать. Что мне сделать, Стил?
Стилвелл молчал. Он вышел в общий зал, открыл шкаф с аудио- и видеотехникой и щёлкнул главным выключателем. Камеры и все экраны в участке погасли.
— Стил, ты чего, я хочу видеть, что происходит, — заволновался Корум.
Стилвелл молчал. Вернулся в изолятор.
— Поговори со мной, Стил, — настаивал Корум. — Как ты хочешь, чтобы я это уладил? Разве не хочешь остаться там, у себя на острове, со своей хорошенькой подружкой и счастливой жизнью? Или хочешь, чтобы всё исчезло?
— Как вы заставили исчезнуть Саймона и Трестла?
— Саймон вышел на пенсию, а Трестл в круизе на Гавайи. С ними ничего не случилось. Нам нужно решить ситуацию здесь и сейчас. Можем? Так будет лучше для всех.
Стилвелл заметил, что меряет шагами пол перед камерой Ламберта. И понял: это точка невозврата. Не отступит сейчас — потеряет всё, что выстроил для себя на острове.
— Капитан, мне пора.
— Стилвелл, не вздумай бросать трубку.
Он отключился. Посмотрел сквозь решётку на человека, который убил Олтона Куигли и сломал будущее Илсе Рамирес.
— Что будешь делать? — спросил Ламберт.
— То, что правильно.
Он вышел из изолятора и вернулся в кабинет. Сел за стол, долго думал. Потом поднял мобильный и ткнул в имя. Ответили сразу.
— Лайонел Маккей, «Catalina Call». Чем могу помочь?
— Лайонел, это Стилвелл. Ты занят? У меня для тебя ещё одна история.
КОНЕЦ КНИГИ