- Провались в подземное царство! – хрипло выругалась я и сплюнула кровь на каменный пол.

Тот, кто терзал мое тело и пытался растоптать душу, лишь криво усмехнулся и занес плеть. Я зажмурилась, с жизнью я уже давно попрощалась. В тот самый миг, когда моя госпожа и подруга пошла под венец с постылым графом.

Холод лизнул мою израненную кожу, растрепал слипшиеся от пота и крови волосы, забрался под мокрую рубаху.

- Уйди, - глухой голос заставил вздрогнуть и распахнуть глаза.

Мой палач стоял в растерянности с занесенным надо мной кнутом. По ступеням в подвал спускался граф Александр Нижинский. Он медленно доковылял до палача, и его правая рука крепко схватила того за запястье. Только то, как он выглядел, заставило меня содрогнуться. Вся левая сторона тела графа показалась мне оплавленной, как горевшая в ночь свеча. Сам он стоял, чуть дыша, лоб покрыла испарина.

- Ваше сиятельство, - пробормотал палач, но под гневным взглядом хозяина уменьшился, будто вдвое, и посчитал лучшим решением убраться.

Граф прикрыл глаза и шумно выдохнул. Я же напряженно замерла, не зная, чего ждать от жестокого мужчины. Последнее, что я помнила - это деревянный эшафот, жесткий кнут и боль, разрывающую тело. Нас с Тарасом – подставным крепостным и знатным лгуном – притащили на дворцовую площадь и на потеху челяди избили кнутом. Кажется, тогда я и отключилась. Никогда еще в своей жизни не испытывала столько боли за раз. Нас же казнят?

- Ты – служанка Фелисии? – спросил граф хрипло и приблизился ко мне.

- Компаньонка, - слово далось с трудом, а по телу прошлась очередная волна дрожи.

Граф оглядел меня с ног до головы и поморщился. Да, красоты и женственности во мне почти не осталось: рваная одежда, раны и черные синяки по всему телу, залитое кровью лицо, коротко и неровно стриженые волосы. Я попыталась задрать подбородок как можно выше, еще тетка в далеком детстве учила никогда не забывать про свою гордость. Только от боли в глазах вспыхнули искры, поэтому я отказалась от своей затеи. Где-то за пределами темниц различила крики, грохот и треск. Что же происходило снаружи?

- Не важно, - произнес граф с усталостью и протянул ко мне правую руку.

Я дернулась и тут же больно приложилась затылком о каменную стену. Пальцы графа замерли почти у моих связанных над головой рук. Отчего-то замерло сердце, а дыхание сбилось.

- Я не причиню боли, - произнес мужчина и все же дотронулся до веревок на моих запястьях.

Только вот одной рукой с ними справиться не вышло. Почему граф не пользовался второй, я спрашивать не стала. Как не стала спрашивать, для чего ему понадобилось меня развязывать. Неужели, решил лично меня на казнь отвести? По просьбе Фелисии – моей госпожи и подруги? Или…

Додумать я не успела, потому что взгляд графа потяжелел, а губы сжались в тонкую линию. Разозлился? Оплывшая кожа на его лице показалась мне в этот момент не противной, а ужасающей маской. На миг он показался мне однобоким юродивым. Что же произошло? Мужчина резким движением достал из-за пояса короткий меч и замахнулся. Я зажмурилась. Умирать оказалось страшно, сколько бы я не храбрилось. Кажется, я уже готова просить о пощаде.

В тяжелом воздухе пыточной свист клинка показался мне гонгом. Я съежилась сильнее, ожидая нестерпимой боли, но ошиблась. Клинок перерубил толстую веревку, что держала мои руки. Палач привязал меня к стене веревками, да так, чтобы стояла на носочках. От этого сильно ныли мышцы, а руки и вовсе не чуялись.

Ноги тут же подкосились, а в ушах зашумело. Если бы не граф, стоящий передо мной, я бы повалилась на заплеванный и залитый кровью каменный пол. От неожиданности я открыла глаза и подняла голову. Граф подхватил меня за талию и пошатнулся. Меч с гулким звуком полетел на пол.

- Приличные компаньонки не падают в объятия малознакомых господ, - криво усмехнулся он, вызывая внутри меня целую бурю чувств.

- А приличные господа не приходят самолично в пыточную, чтобы расправиться с неугодными простолюдинами, - сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

Усмешка на губах графа стала шире, а в глазах появился озорной огонь, отчего я невольно отпрянула. Правда, ноги до сих пор меня не держали, да и граф не стал. Он разомкнул объятия и отошел на шаг. Я же, потеряв опору, тонко всхлипнула и повалилась-таки на камни. Ладони и колени обожгло болью, а перед глазами все закружилось.

- Тогда ползи за мной сама, - пожал он здоровым плечом и спокойно развернулся к лестнице.

Вот это больше походило на графа Нижинского. Только все равно непонятно, почему он прогнал палача и освободил меня от пут. Еще и меч свой обратно не поднял.

- Ну? – развернулся он перед первой ступенью и смерил меня разочарованным взглядом, - побудем оба неприличными еще немного?

Не поняла! Я от неожиданности даже рот открыла и растерянно моргнула. Тут же зашипела от боли – заплывший глаз снова начало жечь. Граф неторопливо вернулся обратно и помог мне подняться на ноги.

- Взял бы тебя на руки, но, - он оглядел свою раненую сторону, поморщился, - немного не в форме. Перебирать ногами сможешь, или тащить тебя как мешок картошки?

Я невпопад кивнула, все еще находясь под впечатлением, и неуверенно шагнула к выходу. От пяток до макушки меня прострелило болью. Только я сжала плотнее челюсти и сделала еще один шаг. Не так-то просто сломить потомственную травницу. Хоть я слабо представляла, что это такое.

На то, чтобы преодолеть крутую лестницу, нам потребовалось не одно мгновение. По ощущениям ушло несколько часов. Но граф не бросил, он молчал и тянул меня вверх, за собой. Кажется, я даже прониклась к нему симпатией. Если не считать, что это именно он распорядился о пытках, порке и казни.

Стоило нам выбраться наружу, как глаза заслезились от резкого запаха гари, а шум вокруг оглушил.

- Что происходит? – пролепетала я, снова теряя точку опоры.

Граф не дал мне упасть, прислонил к стене. Сзади послышался треск, перешедший в грохот, крики отчаяния оглушили, но быстро стихли.

- Кажется, дома у меня больше нет, - мрачно сообщил граф, - как и имущества.

Я уставилась на него, как на новые ворота. Мужчина, заметив мой пристальный взгляд, невесело усмехнулся и заглянул будто в самое сердце. Усмешка на его лице быстро померкла, сменилась привычной жесткостью, когда он спросил:

- А у тебя, компаньонка, дом остался?

граф Нижинский

- Проваливай! – голос трактирщика заставил поморщиться и плотнее запахнуться в видавший виды плащ.

Придорожные трактиры всегда славились бесцеремонностью хозяев, ворами, распутными девицами и кислым вином. Этот исключением не стал. Если бы не нужда, ни за что бы не остановился в таком месте. Трактирщик придал ускорения пьянице пинком, которого усиленно прогонял. Тот нелепо взмахнул руками и полетел лицом в весеннюю распутицу. Грохнул хохот его товарищей и тех, кто сидел ближе. Я снова поморщился и перевел взгляд на свою спутницу. Девушка хмурилась и кусала губы, во взгляде читалось неодобрение. Неужели, ей жаль какого-то пьяницу?

Она заметила мое внимание и нахмурилась сильнее. Я же постарался ничем не выдать своего беспокойства и презрения к окружающей обстановке.

- Долго нам еще ждать телегу до города? – спросил непринужденно и глотнул того самого кислого вина.

- Хозяин уверил меня, что обоз торговцев остановится именно в его трактире, - хрипло отозвалась девушка, потерла лоб ладонью, - мамой клялся.

- Ты же знаешь их обещания, - хмыкнул я, поправил глубокий капюшон.

Меня не должны узнать, для этого тщательная маскировка. Девушка тряхнула головой и посмотрела на меня устало. За последний месяц я изрядно ее извел своими тревогами и вопросами. Я не стал продолжать диалог, лишь перевел взгляд на толпу простолюдинов, что отмечали удачный улов или приход весны. Кто их разберет?

Землю тряхнуло, отчего разговоры и хохот стихли, в воздухе повис привкус страха. Многие попадали на пол, прикрываясь тем, что попалось под руку. Один из местных пьяниц натянул миску с мясным рагу на голову до самых ушей.

Мы со спутницей тоже не стали медлить, быстро соскользнули под стол и притихли. Толчок повторился, а с улицы донесся пробирающий до костей вой. Кажется, пьяницу, которого выгнали, больше никто не увидит. Схватился за ножку стола, чтобы удержаться на месте и ощутил тепло чужой руки. Отчего-то сердце екнуло, а во рту скопилась слюна. Я невольно посмотрел на девушку и замер. Она тоже смотрела на меня, щеки раскраснелись, а во взгляде пылал яростный огонь. Моя несостоявшаяся жена, или первородный дух, как оказалось. Именно на нее походила сейчас Луиза. Так звали мою спутницу.

Трясти перестало, люди вернулись к своим делам, а мы отчего-то так и сидели под столом, буравя друг друга взглядами.

- Стало чаще, заметил? – как ни в чем не бывало, отмерла Луиза и вылезла из-под стола.

- Да, - ответил я нехотя и последовал за девушкой.

Наш мир умирал. С того самого мгновения, как Белый бог и баронесса Фелисия Солнцева - моя несостоявшаяся жена покинули его. Мой замок, вернее, замок Белого бога, сгорел дотла, уничтоженный силой Фелисии. После этого прямо посреди тронного зала, где проходило наше с ней бракосочетание, раскрылась черная воронка. Оттуда полезли бестелесные сущности, которых раньше не встречали. Черные, как ночь, с горящими зеленым мертвым светом глазницами и острыми зубами. За ними пришли толчки, будто сам мир хотел расколоться на части. Подобное происходило, когда между явью – нашим миром, миром людей – и навью – миром духов и богов – образовывались прорехи. Редко из них просачивались неприкаянные духи и вредили окружающим. Только вот они редко убивали. Сущности же впивались зубами в души живых и рвали тех на части, оставляя пустую оболочку.

Травниц не осталось, чтобы объяснить то, что происходило. Последняя исчезла на моих глазах в вихре света, весело хохоча. Жрецы же хватались за головы и прятались за своими алтарями. О волхвах не слыхивали уже несколько сотен лет. Я же, как носитель божественного наследия, если верить жрецам, понятия не имел, что происходило.

Великую некогда империю захлестнула волна смертей и отчаянья.

Я уселся на прежнее место и с сожалением осмотрел разбитый кувшин с вином. Каким бы не казалось оно отвратительным, успокаивало прекрасно.

- Теперь надо молиться богам, чтобы торговцы не попали под удар, - невесело хмыкнула Луиза и подняла свой стакан, упавший на бок.

Девушка сильно изменилась с того самого момента, как я встретил ее впервые. Тогда еще самый богатый и завидный жених в стране. Желал получить ее госпожу. Хотел сломать наглую девчонку, поэтому заточил ее компаньонку и крепостного простолюдина – спутников баронессы – в свои темницы. Отправил к ним палача. До сих пор воспоминания о том, что я сделал, вызывали глухое разочарование в самом себе.

Вздохнул и снова, будто невзначай, оглядел точеный профиль девушки. Резкие линии скул, вздернутый нос, мягкие волны русых волос – все это вызвало теплоту в груди и шевеления ниже пояса. Пришлось откашляться, чтобы прогнать незваное чувство.

Я вытащил ее из пыточной, когда девушка находилась при смерти. Да и я выглядел не лучше. Как мы оба добрались до стойла, да еще нашли лошадь, одним богам известно. Потом была ночь скачки, полная агонии, тряска земли, крики ужаса со всех сторон.

Только чудом удалось добраться до города и найти лекаря. Это произошло на пороге зимы. Почти четыре месяца нам потребовалось, чтобы восстановиться. Мне не до конца, магия Фелисии оказалась ядовитой настолько, что при взгляде на себя в зеркало, меня пробирал мороз.

- Ау! – перед носом щелкнули тонкие пальцы, а мой затуманенный воспоминаниями взгляд натолкнулся на острое осуждение.

- Прости, - моргнул я и отшатнулся.

Кажется, я настолько погрузился в себя, что выпал из реальности.

- Пока ты изображал статую, Ал, - отодвинулась от меня девушка, - я узнала, что обоз с торговцами задержится. Но, - она вскинула вверх палец и хитро улыбнулась, - они точно приедут. К тому же, это купцы из столицы. Их телеги будут получше, чем у местных крестьян.

- С чего такие важные люди станут останавливаться в таком гиблом месте? – хмыкнул я и тяжело поднялся на ноги.

Кнут привычно ударил меня по бедру, а по левой стороне разлилась тянущая боль.

- Потому что им тоже есть, что скрывать, - пожала плечами девушка, - идем, граф, у нас есть немного времени, чтобы выспаться и отдохнуть.

- Может, ты прекратишь?! – взвился я от упоминания своего титула.

- Нет, - весело хохотнула девушка и легкой походкой направилась к деревянной лестнице, - ты так забавно морщишься.

Я лишь шумно выдохнул и, прихрамывая, последовал за своей спутницей. Для чего я придумал всю эту авантюру с побегом в Республику – соседнюю державу?!

Глава 2

Луиза

Комната встретила нас тяжелым запахом и пылью. Я невольно поморщилась, но воротить нос не стала. Это граф – эстет, пусть он высказывает свое фи. Сбросила путевой мешок прямо на пол, в воздух поднялось облачко пыли. Обстановка комнаты тоже не порадовала: продавленный топчан у одной из стен, всего один, пара колченогих стульев, стол и узкое окно в разводах.

Не выспишься, если учесть, что мы с графом вдвоем. В углу притаился кувшин с чистой водой и пара махровых полотенец. Не все так плохо, можно освежиться после нескольких часов пути. С сомнением покосилась на графа. Мужчина даже не обратил внимания на обстановку, прошел к одному из стульев и с тяжелым выдохом сел. Сердце отчего-то кольнуло. Я поджала губы и отвернулась. Плевать на него, не первый день вместе, переживет усталость и потеснится. Мне тоже надо отдыхать.

Я решительно закрыла дверь, щелкнула щеколда. Растерла шею и одним движением избавилась от плаща. Порой он надоедал. Прошла к кувшину и удивленно округлила глаза. За столиком, в самом углу притаился темный провал – ход в соседнее помещение. Ущипнула себя за руку – не показалось ли – и, подхватив со стола подсвечник с еле тлеющей свечой, прошла внутрь.

Там оказалось влажно и пахло плесенью, но посреди крошечного чулана стояла бадья, до краев наполненная водой, а в углу примостилось отхожее углубление.

- Ну, ничего себе, - присвистнула я, отставляя подсвечник на полку.

- Что там? – в голосе графа послышался интерес.

Он редко на что-то реагировал, особенно на мое к нему отношение, но тут искренне заинтересовался.

- Да нам выдали барские хоромы, - отозвалась я, - наверное, специально для тебя, граф, целая ванна с туалетом и все для нас двоих!

Я прошла к бадье и кончиками пальцев пощупала воду. Горячая, как мне нравилось. Прикрыла глаза от удовольствия и только начала фантазировать, как опущу свое уставшее тело и расслаблюсь, когда на мои плечи легли чужие руки. Я невольно вздрогнула и замерла.

- Я ведь просил тебя не использовать титулов, - его глубокий голос заставил волоски на затылке шевелиться, а горячее дыхание обожгло шею.

Мужчина резко развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза. Внутри все перевернулось, а сердце забилось как бешеное под несколькими слоями дорожного платья. Стало невыносимо душно.

- Нас сейчас никто не слышит, - прошептала я в ответ.

Дерзить и насмехаться расхотелось моментально. Одна рука графа легла на мой затылок, а вторая впилась в талию до боли. Он оказался так близко, в неверном свете свечи глаза мужчины лихорадочно блестели.

- Я просил тебя не из-за этого, - выдохнул он мне в лицо, заставил трепетать все внутри, - а потому что мой титул больше не значит ничего, меня предали самые близкие.

- Ты из себя это не выжжешь, граф, - произнесла я тихо и облизнула губы.

Как же меня заводило раздражать его! Порой выходило совершенно не специально. Да, я боялась его до коликов, но с той самой ночи близкого знакомства не могла не думать о его взгляде, о его гордости и стати. Да что там, как впервые на смотринах увидела, так и не смогла позабыть.

Мужчина прорычал что-то неразборчиво, прошелся пламенным взглядом по моим губам, опустился к декольте и с яростью впился в мои губы. Боль от такого стремительного поцелуя смешалась с предвкушением, и я умело запустила пальцы в завязки его походного плаща. Он же мелочиться не стал, дернул ткань платья изо всей силы, послышался предательский треск, и недавно купленная одежда опала к моим ногам. Глухо стукнулась о пол кобура с ножом, который я носила при себе. Я осталась в нижней рубахе и смешных панталонах. Не чета барскому исподнему. Только граф никогда не обращал на это внимания. Я ощущала его голод, его одиночество.

Углубила поцелуй, схватила его за шею и притянула ближе к себе.

- Ты меня околдовала, лиходейка! – прошипел, когда смог оторваться от моих губ.

Во рту появился металлический привкус, а кожа заныла от жестких прикосновений, но я лишь выгнулась в пояснице и шумно выдохнула. Слова не нужны.

Мужчина снова развернул меня спиной к себе, нажал рукой между лопаток так, что я почти окунулась в бадью. В последний миг успела схватиться за ее скользкие края. Ладони обожгло болью – один из краев порезал кожу. Это придало остроты. Граф не стал медлить, закинул подол рубахи мне на голову, и дернул панталоны вниз. Кожи коснулся свежий поток воздуха, отчего я вздрогнула. Тяжесть навалилась с новой силой, заставив зашипеть от боли. А снизу поднялась жаркая волна, сметающая все на своем пути.

Он вошел одним толчком, на полную длину и в абсолютном молчании. С губ сорвался хрип, а все мысли улетучились. Меня дернули на себя, властные руки смяли грудь, от чего перед глазами поплыли цветные круги. Снова треск ткани, и мои соски скрутили так, что хотелось завизжать.

- Тебе же нравится, Лиззи, - прошипел он мне на ухо придушенно и снова толкнулся.

Очередной хрип из самого горла прозвучал громче. Я не ответила, прикрыла глаза и впилась в его бедра ногтями в ответ. До меня донеслось шипение, а толчки участились. Глубоко, на всю длину, до самых чувствительных точек. В его руках я ощутила себя марионеткой, которой управляли по чужому желанию. Тяжелое дыхание, дрожь, что расползалась по всему телу волнами. Мурашки покрыли оголенную кожу, а жесткие объятья сделались еще болезненней.

Толчок, утробный рык из груди графа, и вдруг все прекратилось. Я даже глаза в растерянности распахнула, пошатнулась. Только рано расслабилась, от графа можно было ждать всего, чего угодно. Волосы на лобке сжали так, что из глаз посыпались искры, а на шею легла шершавая и грубая ткань его кнута.

- Вижу, что нравится, грязная девчонка, - острые зубы впились в мою плоть, на плече, вызвали невольный вскрик.

Шею сдавило, что дышать стало нечем, а в меня опять вошли с такой злостью, какой я еще не ощущала до этого момента. Быстрые движения вызвали испарину, а кнут, которым граф продолжил сжимать шею, и жесткая хватка мужчины вырывали из груди сдавленные крики.

В голове помутилось, наслаждение волнами подкатывало к низу живота. Я запрокинула голову назад, на его плечо, схватила мужчину за шею и подстроилась под быстрый темп. Остро, жарко, больно. Так, как я действительно любила. Без боли я не ощущала почти ничего. Граф понял это с самого первого прикосновения и без слов воплощал мои желания в реальность.

Толчок, еще один, кажется в его руке остался пучок моих волос. Плевать. Щиплющая боль обожгла лоно, а кнут вокруг шеи скрутился сильнее, вдохнуть не получилось. Зато ощущения обострились.

- Еще, - прохрипела я на грани обморока, - глубже!

Граф схватил меня за волосы на голове свободной рукой, заставив прогнуться в пояснице, и продолжил вколачиваться в меня на всю длину. Внутри кипело, жар нарастал. В следующий миг пружина разжалась, а я с громким криком обвисла в его руках тряпичной куклой. Удавка тут же ослабла, а чужое дыхание участилось. Еще пара толчков, и граф излился в меня с молчаливым удовольствием. Ненужный больше кнут стукнулся о скрипучие доски пола, а меня со всего маху опустили в бадью. Вода тут же попала в нос и рот, я в испуге забарахталась, но меня вытащили за волосы и подвинули. Граф тяжело перевалил ногу через бортик и присоединился к омовению.

- Расслабилась? – спросил он хрипло.

- Как обычно, граф, - выдохнула я еле слышно и откинулась на спинку бадьи.

По телу волной шла дрожь, а в голове жевалась каша. Я совершенно не желала думать. Интересно, когда это началось между нами? Я забыла.

Спустя некоторое время мы расположились в комнате. Я – на неудобном топчане, граф – на стуле напротив. Другое платье взамен испорченного пришлось доставать с самого дна путевого мешка.

- Давай обсудим еще раз, - граф задумчиво потер лоб и уставился на трещину в оконном стекле.

Отчего-то захотелось рассмеяться, хоть повода и не имелось. Мы с этим жестким и сложным человеком уже месяц путешествовали. Временами очень хотелось его придушить, зарезать или как-то еще нанести ему вред. Сдерживалась из последних сил.

Его замок сгорел, богатства канули в засасывающую воронку, на него объявили охоту, как на преступника. После того, как Нижинский вынес меня из пыточной, жизнь поменялась. Раньше я мечтала о благополучии своей госпожи и о том, что однажды смогу встретить кого-нибудь, обзавестись кучей детей и умереть в глубокой старости. Не сложилось. Мир умирал, опасность подстерегала на каждом шагу, а раны, нанесенные в темницах графа, оставили глубокие рубцы в душе и на теле.

- Что нового ты хочешь мне сказать, граф? – привычно ухмыльнулась я, ощущая кожей, как мужчина начал закипать.

- Кто воспитал в тебе дерзость?! - огрызнулся он и перевел на меня тяжелый взгляд.

Моя ухмылка стала шире, я с наслаждением откинулась на подушки и окинула графа насмешливым взглядом.

- Тетя, - ответила в тот момент, когда мужчина готов был обрушить на меня тираду нравоучений, - она была очень демократична, как говорят в том месте, куда мы хотим попасть.

- Глупости – давать народу право управлять страной! – повысил голос граф.

Он очень болезненно реагировал на любое упоминание о самоуправстве. Дело в том, что империя, в которой мы жили, подчинялась всецело монарху. Императрице при регенте, если быть точной. Соседняя же страна, в сердце которой лежал наш путь, пару веков назад свергла короля и провозгласила себя Республикой. Графа это отчего-то бесило. Мне же не было никакой разницы. Везде процветали бедность, болезни, унижение, если ты относился к простолюдинам, как я. Шик богатых так сильно контрастировал с нами, что становилось больно глазам.

Отличие между Империей и Республикой имелось одно – императрицу почитали. В Республике почитали деньги. Тетя говорила, что это развращало, я с ней была согласна. Особенно тех, кто не привык к ним с пеленок.

- Напомни, почему я тебя еще не забил до смерти? – прервал мои мысли граф и рывком поднялся на ноги.

Невольно дернулась, но постаралась не показать свой страх. Мужчина положил руку на кнут, с которым не расставался даже в ванной, и в один шаг дошел до двери.

- Потому что у меня есть это, - я достала из-за пазухи увесистый мешочек с монетами и призывно потрясла им перед своим носом.

Мне показалось, или граф зарычал?

- То есть, разговаривать мы не будем? – невинно вскинула брови я и положила ногу на ногу.

Взгляд графа потемнел, отчего по телу прошлась жаркая волна, но позы я не сменила. Щекочи тигра до конца или не начинай! Тоже из уроков моей единственной тетушки.

- Женщины! – рявкнул Нижинский и, распахнув дверь, покинул комнату.

Петли заскрипели, а закопченное дерево с грохотом встретилась с тонкой стеной. Снаружи тут же послышались недовольные вопли. Я лишь облегченно выдохнула и вытянула ноги. Они затекли, поэтому пришлось их немного размять. Хоть к изматывающим поездкам я и привычна, жизнь в имении барона все же приятнее.

После катастрофы меня приютили добрые люди, как и графа, впрочем, подлечили наши раны и отпустили восвояси. Я вернулась в имение барона, а граф исчез в неизвестном направлении. Барон Солнцев оказался не очень доволен, что я вернулась в одиночестве. К тому же письмо, которое передал Нижинский, заставило его схватиться за сердце. Нет, он не умер, просто сильно заболел.

Из имения меня не выгнали, позволили восстановиться. Баронесса даже предложила стать ее личной горничной. Только снова появился граф, и все полетело в воронку к тварям. Он возник на пороге имения, спустя два месяца, и приказал привести меня.

Сначала думала, что он решился меня казнить. Ведь на тот момент я уверилась, что он женился на Фелисии – моей госпоже – и жил с ней припеваючи в каком-нибудь ином замке. Кто бы мог предположить, что императрица именно его обвинит в происходящем кошмаре. А случилось именно так. Правда, об этом я узнала гораздо позже.

Внешний вид мужчины в момент встречи меня до жути напугал. Левая сторона лица оказалась покрыта некрасивыми рубцами, волос на голове не осталось, левая рука плохо работала, ко всему прочему он еще и хромал. Но кнут на его поясе и властность во взгляде остались на месте. Именно они и пугали. Мне никогда не забыть звериного выражения на его лице в той пыточной. Будь она неладна!

Я мотнула головой и попыталась отбросить от себя болезненные воспоминания. Только не тут-то было. Жесткий топчан не давал мне спокойно уснуть, а пустота в животе вызывала мигрень, как сказала бы баронесса.

Граф в тот морозный вечер сделал мне странное предложение. Он заявил, что желает отправиться в Республику и выяснить, что случилось с миром, откуда появились черные сущности, а я обязана составить ему компанию.

Сначала я восприняла все как скверную шутку, но когда он рассказал, что произошло на самом деле, холодок пробежался по моей спине. Фелисия не стала женой графа. Она ушла вместе с Тарасом, который, о сюрприз, оказался Белым богом воплоти. А моя горячо любимая госпожа – первородным духом – его нареченной женой. Вот такая арифметика. Хотелось ли мне грохнуться в обморок? Не то слово. Однако вредный характер и многочисленные испытания за спиной не позволили. Я с каменным выражением лица приняла предложение мужчины.

Вот теперь я являлась спонсором, а он сгустком вредности и злобы. Но, все же, мне отчаянно хотелось узнать, что происходило вокруг, и могли ли мои глубоко спящие внутри силы травницы в этом помочь.

Я обреченно выдохнула, растерла лицо и вскочила на ноги. Стоило отыскать Нижинского, он в любом месте мог найти проблемы, с которыми разбираться приходилось мне. Быстро пересекла узкую комнату и вышла в коридор. Громкие звуки, доносящиеся из таверны, насторожили, поэтому я прибавила шаг. Неужели, накаркала?!

Глава 3

- Дави его! – расслышала я задорное.

За словами последовали звуки ударов, это придало мне ускорения – с последнего пролета ступенек я почти слетела. Приземлилась не сильно удачно – подвернулась нога. Острая боль прострелила до самого бедра. Я поджала губы и, уже никуда не торопясь, поковыляла к образовавшейся толпе. И чего это я из-за графа так разволновалась? Ну, поколотят, и поделом. Нечего нос свой воротить от простого люда.

Когда толпа расступилась, я разглядела само представление. Нет, главным действующим лицом оказался совершенно не Нижинский. Я зло сдула челку и пригляделась к обстановке вокруг. В помещении, которое мы покинули пару часов назад, все будто вверх дном перевернули. Интересно, это после землетрясения, или драка поспособствовала?

Перевернутые столы с отломанными ножками, разбросанные стулья, разбитая посуда – в это все превратилась обычная, в общем-то, таверна. Внутри проснулась жалость к хозяину. На миг, не больше, ибо такого хитрого и изворотливого трактирщика надо еще поискать.

Я мотнула головой и пригляделась к главным действующим лицам. В импровизированном кругу стояли двое. Они тяжело дышали, у обоих из носов капала на пол кровь. Молодые, сбитые. Интересно, что они не поделили? Толпа улюлюкала, подстрекала. Такой шум стража могла услышать.

Находились мы не в столице, однако город, из которого ходили караваны в Республику, хорошо охраняла стража. Императрица следила за чужаками и разбойниками тщательно. Хоть до границы отсюда неделя ходу, через город проходила главная торговая дорога империи. Поговаривали, что скоро собирались строить железную дорогу с чудными паровыми тягачами и множеством вагонов для людей. В Республике такое не новинка, технологии развивались стремительно. У нас же предпочитали перемещаться на дальние расстояния по старинке: обозами или верхом. Кажется, только в столице курсировали паровые машины, ими владели самые знатные и богатые. Так еще несколько сотен лет назад повелось.

Я прикусила губу. Нам с графом совершенно ни к чему привлекать внимание. Кажется, придется менять планы. Затаиться на сутки или двое, сменить таверну и прибиваться к другим торговцам. Жаль.

- Думала, что это я устроил? – зловещий шепот на самое ухо заставил вздрогнуть и резко развернуться.

Рука привычно легла на рукоять ножа. Я прятала его под мышкой, в специальных ножнах. Развернулась и натолкнулась на насмешливое выражение на лице графа. Вот, хитрец! Я поджала губы и отвернулась, внутренне расслабилась. Прав он, я так и подумала.

- Ты слишком высокого мнения о себе, граф, я не думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки, - хмыкнула тем не менее.

- Значит, твоя подвернутая лодыжка – это случайность, а не забота обо мне, и нашем инкогнито? – все также тихо прошептал мужчина, опаляя хмельным дыханием.

Вот, значит, чем он занимался – пил вино. В последние недели я замечала, что он стал прикладываться к кувшинам с кислым пойлом чаще, но не думала, что все так серьезно.

- Совершенно верно, - дернула я плечом, стараясь отогнать навязчивость некоторых, - пойдем в комнату, если ворвется стража, придется уходить без вещей, а наш бюджет ограничен.

- Плешивый выродок! – не дал мне закончить мысль один из драчунов.

В его руке блеснули осколки одного из кувшинов. Серьезно? Я поджала губы и напряглась всем телом. Если потасовка приняла такой оборот, то без стражи точно не обойтись.

Парень дернулся и рванул на своего противника. Толпа охнула и отхлынула, никто не хотел попасть под руку разошедшемуся драчуну. К тому же многие поняли, чем запахло дело, и принялись пробираться к выходу. Хоть снаружи не менее опасно: недалеко трещал прорыв, гуляли твари, буйствовала непогода.

Я перевела взгляд на второго парня, сверкнули яростью темные глаза. Кажется, я услышала скрип его пальцев, когда он сжал кулаки. Я прищурилась. Смуглый профиль показался мне до боли знакомым. Невольно потерла нос. Он ведь мне его когда-то сломал, в прошлой жизни?

На губах сама собой расползлась ухмылка. Пусть неизвестный простолюдин за меня отомстит. Не жалко. Даже имя всплыло на затворках памяти: Тама.

- Ты так смотрела только, когда меня в грязи валяли, - напомнил о себе граф и дернул меня назад.

Даже не заметила, что вышла ближе к центру, руки напрягла, будто готовилась оказать помощь в избиении. Тьфу! Совсем женственность растеряла с этими приключениями и всякими графами. Где там моя мечта о детишках и муже-хлебопашце или конюхе?

- Что такого тебе чернявый простолюдин сделал? – слова Нижинского заставили вздрогнуть и собраться.

Зареклась ведь перед ним душу свою не выворачивать, против меня же и использует.

- Мясо свежайшее из-под носа утащил, - буркнула я, но позволила себя увести вглубь трактира.

Нога ныла, настроение с каждым вдохом ухудшалось, еще и граф на ухо перегаром дышал. Стоило снова подняться в комнату, чтобы обсудить то, что там Нижинский планировал. Всякое желание его подкалывать испарилось.

- Как ты меня назвал? – злые слова остановили меня на полпути к лестнице, - жри свою шапку!

Я обернулась, граф тоже, оба пригляделись к тому, что происходило. За спинами купцов и простолюдинов разглядеть представление оказалось непросто. Но они замерли вдруг, меж потными телами наметился просвет. Тама нависал над своим обидчиком, как коршун над добычей. В темных глазах плескался яростный огонь, а в руках торчал кусок ткани. Шапка, которой он грозился? Обломок кувшина валялся неподалеку, но поверженному обидчику дотянуться до орудия возможности не оставили. Он лежал среди пыли и щепок, придавленный чужим весом, и осоловело моргал глазами.

Знакомая картина заставила подавить нервный смешок. Почти полгода назад Тама точно также валял меня по полу, а я нападала на него с разбитой бутылкой. Хорошо, разбойнику тогда не попалось под руку шапок. И мне не пришлось их есть.

Все сумбурные воспоминания мигом исчезли из моей головы, а тело напряглось, будто перед броском, сжалось в пружину. Я ощутила знакомое беспокойство. Воздух вокруг уплотнился, стал вязким, а время замедлилось.

- Прорыв, - одними губами произнесла я и выхватила нож.

Граф замешкался, но быстро снял с пояса кнут. За то время, что мы вместе путешествовали, он стал доверять моему предчувствию. Я не ошиблась и в этот раз. Прямо посреди таверны, в том самом месте, где выясняли отношения буйные головы, из ниоткуда образовалась воронка. Сначала маленькая, не больше сантиметра размером. Никто из зевак, да и сами драчуны, не заметили.

Только прорыву много не надо: миг, и все вокруг тряхнуло. Люди попадали на пол, кто-то заверещал, послышались стоны. На секунду я залюбовалась, впервые видела разрыв яви так близко. Воздух будто трещинами разошелся, а в самом центре набирала скорость серая воронка. Она искрилась, закручивалась, то в одну, то в другую сторону, гипнотизировала.

- Граф, - крикнула я в попытках перекрыть нарастающий гул и крики испуганных людей, - быстро наверх, бери наши пожитки. Уходим прямо сейчас, пешком. Кажется, живых к утру тут не останется.

- Раскомандовалась, - проворчал Нижинский, но без огонька, он тоже заворожено наблюдал за воронкой.

- От тебя сейчас проку меньше, чем от меня.

- С твоей ногой я бы поспорил.

Я поджала губы и махнула на него рукой. Как же прав этот надменный тиран! Стоило на миг отвлечься, как искрение достигло своего пика и распалось с тихим хлопком. Вот тут-то и началась самая настоящая паника. Из растрескавшегося воздуха полезли они – черные сущности. На призванных или неупокоенных духов эти твари не походили ничем. Покрытые графитовой оболочкой то ли звери, то ли люди, высокие, мощные. Узкие черепа, удлиненные резцы и горящие зеленым пламенем провалы вместо глаз вызывали дрожь во всем теле. Я все еще помнила встречи с безумным волком-духом – твореньем чьих-то рук. Только призванный дух не вызывал и трети того ужаса, что будоражили в груди твари.

- Прорыв! – завопил кто-то.

Остальные его поддержали. Пришлось прижиматься к одной из покосившихся колонн, чтобы не затоптали обезумевшие люди. Я их понимала, раньше прорывы случались только на улицах или разрушенных землетрясениями домах.

Те, кто замешкался, быстро оказались в когтистых лапах. Одна из тварей насела на недавнего драчуна-обидчика сверху. Парень барахтался, плакал, кричал, сучил руками, только причинить вреда сущности не мог.

Те, кто прорывался к нам из нави, мира духов, тел не имели. Они могли нас трогать и убивать, наши же оружия проходили сквозь них. Исключение составляли заговоренные клинки и кнут графа. Отчего-то одним взмахом он мог откинуть тварей прочь. Я же своим ножом могла их поранить.

Прижала упомянутое оружие к груди и сосредоточилась. Всех мне не положить, но парочку я могла достать и отогнать обратно к прорыву.

Сердце невольно сжалось, когда тварь сложила подобие губ в трубочку и припала ко рту противника Тамы. Будто в поцелуе, только меня затошнило от такого действа. Твари высасывали душу и внутреннюю энергию, если она имелась. Поэтому мы с графом для них являлись лакомыми кусками. Он – носитель священного наследия, если слухи не врали. Я – потомок травниц, как под рябиновую настойку любила напоминать тетя. Она взяла меня к себе после смерти родителей, я тогда была совсем крохой. Поэтому верила той на слово.

Хоть ни граф, ни я с силами своими управляться не умели, да и имелось то их немного, твари на нас реагировали. Вот и тот, что вылез следом из прорыва, поднял морду к потолку, принюхался. Миг, и ядовитая зелень его глаз пригвоздила меня к полу. Странное оцепенение овладело мной всего на миг, а я уже пропускала его острые когти. Не хотелось получать раны от твари, но… Додумать я не успела. Чужая фигура взялась ниоткуда. Она тенью прыгнула на тварь, перекрыла чем-то гипнотизирующие глаза, вырвала из моих подрагивающих рук нож и покатилась вместе с тварью по полу. Я моргнула, оцепенение спало, а внутри вспыхнуло изумление. Неужели, кто-то смог прикоснуться к твари?!

- Такие вещи барышням не игрушки, - веселый голос заставил захлопнуть раскрывшийся рот, а чья-то рука схватила меня за плащ и потянула прочь из самого эпицентра прорыва, - где ваш рыцарь?

- Остановись! – не выдержала я и зло дернула плащ обратно.

Мы пересекали внутренний двор таверны, когда я смогла опомниться. Меня тащил никто иной, как знакомый разбойник, к которому у меня остался должок в виде сломанного носа, между прочим. Только Тама здесь и Тама в городских катакомбах разительно отличались. Никогда бы не подумала, что он готов броситься на помощь совершенно незнакомой девушке, а я была уверена, что он меня не узнал. Особенно, когда на кону его собственная жизнь. Я думала, он только за честь готов бороться.

- Ты решила отдать душу тварям? – насмешливо приподнял бровь парень, но ход сбавил.

- Нет, мой «рыцарь» остался в таверне, - пояснила я и откинула со лба волосы.

- Может, я сойду за его замену? – хохотнул Тама, а его глаза потемнели.

Отчего-то, вопреки всему, к щекам прилил жар. Пришлось до боли прикусить губу, поддаваться на провокации.

- Вряд ли у тебя водится мешочек с моими пожитками, - дернула я плечом и прижалась к шаткому столбу.

Мы успели добраться до конюшни, откуда раздавалось истошное лошадиное ржание. Оно заглушало звуки стихии и потрескивания прорывов. Отчего-то именно лошади всегда острее реагировали на разрывы мироздания, да и чувствовали их задолго до начала. Жаль, что они также реагировали на простые катаклизмы или хищников. Поэтому детекторами прорывов их до сих пор не сделали.

- Я куплю тебе новые, - белозубо улыбнулся парень, отчего сердце забилось чаще.

- Это хорошее предложение, - отозвалась я недовольно, тем не менее, - но там мои вещи, - я выделила слово «мои» четко, наполнила злостью, - и без них я никуда не пойду.

- Как пожелаешь, - склонил голову Тама и шагнул в сторону конюшен, - а я думал позвать такую интересную девушку с ножом с собой в путешествие.

И загадочно замер. Я поджала губы и сложила руки на груди. Давно ли сбежал из катакомб? Тем более, я представляла его компанию для путешествий: воры, разбойники, беспризорники. Отбросы приличного общества, с которыми нам пришлось близко познакомиться с Фелисией - моей бывшей госпожой. И знакомство это приятным я бы не назвала.

- Она в комплекте со мной, - рокочущий злобой голос графа прямо над моим ухом заставил пройтись по телу волну мурашек.

Меня прижали к широкой груди, а на талию легла властная рука. Тама мигом напрягся, перенес вес тела на ведущую ногу, руки сжал в кулаки.

- Твой рыцарь? – кивнул он на мужчину за моей спиной, с его лица совершенно исчезла улыбка.

- Моя обуза, - мотнула я головой и вывернулась из нежданных объятий, - пока мы с вами тут мило беседовали, твари сожрали всех людей внутри и жаждут добраться до нас. Веди, степняк, так и быть, мы составим тебе компанию.

Тама аж позеленел от злости, глаза засверкали совсем не вожделением, как пару мгновений назад. Теперь он готовился открутить мне голову.

- Одному всех тварей не перебить, - поддержал меня граф и всунул в руки мой путевой мешок.

Джентльмен, тоже мне. Я невольно присела, но заламывать руки и закатывать истерики не стала. Не аристократка, и не такое терпела.

Не знаю, что сыграло главную роль в принятии решения, но Тама махнул рукой и молчаливо предложил следовать за ним.

В конюшне резко пахло навозом, прелым сеном и немытыми телами. Сквозь дыры в стенах угадывались беснующиеся фигуры скакунов в стойлах.

- У твоего каравана нет телег? – ехидно спросила я, стараясь не споткнуться и не упасть в полутьме.

- Мой караван не здесь, - отрезал Тама и осекся, - ты так разговариваешь со мной, будто мы знакомы, барышня.

Я подавилась вдохом и закашлялась. И то верно, начала с ним говорить, как с давним приятелем. Дурные привычки из детства: подрались – уже друзья. В компании мальчишек иначе не выжить.

- Ты первый начал, степняк, - парировала я, уворачиваясь от чьего-то копыта, которое просвистело у самой моей щеки.

Граф отстал, я слышала его шаркающие шаги у самого входа в конюшни. Из-за травм, полученных от первородного духа, передвигался он крайне медленно, и ни один лекарь не смог убрать болезнь, которой его наградила Фелисия. Глубоко в душе я его жалела. Немного.

- Это твоя лошадь, - поджал губы Тама, находясь на самом краю, чтобы не сорваться и не броситься на меня с кулаками, - успокаиваешь сама.

Я лишь хмыкнула. Уж с животными, даже в безумии, справиться всегда могла. Я сбросила тяжелый мешок на землю и осторожно подошла к белобокой ретивице. Лошадь фыркала, пускала пену изо рта, вставала на дыбы.

- Тшш, красавица, - прошептала я и протянула руку к ее узде.

Подходить можно было только спереди, чтобы лошадь тебя заметила, действовать медленно и плавно, чтобы не напугать еще больше.

- Не бойся, твари до тебя не доберутся, - заверила я животное.

Лошадь дернула ухом и вернулась на все четыре копыта, однако фырчать не перестала.

- Выводим через заднее окно, - сообщил граф неожиданно, отчего и я, и лошадь вздрогнули.

Вот как этот калека оказывался в неожиданном месте в неожиданное время?! Еще и скакуна своего успокоил быстрее раза в два. Он держал огромного черного коня под уздцы и имел такой вид, будто перед подданными вышел на балкон. В этот момент можно было заметить его стать и внутренний стержень. Даже дыхание перехватило, как раньше.

- Будете красоваться, никуда не успеем, - одернул нас Тама, он уже оседлал свою лошадь, прямо в загоне.

Дыхание перехватило повторно, внутри разлилось восхищение. Он на шоколадном мускулистом скакуне выглядел, как влитой. Красивый, опасный, будто сам ветер.

- Слюни подбери, - поморщился граф и показательно отвернулся.

Я вздернула подбородок и натянула удила. Эти двое даже не подумали запрячь своих лошадей, о седле или подуздке. Один – аристократ, никогда лошадей не готовил сам, второй – сын прерий, мог и без седла.

- Седла возьмите с подсумками, куда вещи класть, – посоветовала насмешливо.

Не успели мне ответить, как ворота загона слетели с петель от налетевшего вихря. Окутанные темным туманом, до конюшни добрались твари. Не успели!

Глава 4

- Рвем когти! – взревел Тама, - не до седел теперь.

Граф скрипнул зубами, но, делать нечего, кое-как забрался на своего скакуна, впился пальцами в гриву и пришпорил сапогами. Даже не свалился, болезный. Я тоже не стала медлить, вскочила на свою ретивую лошадку, хорошо, что успела приладить хотя бы седло. Она тут же встала на дыбы, норовя меня сбросить, но не преуспела. Я сильно сжала ногами ее бока и направила напуганное животное к оконному проему.

Тама уже находился там, тяжелой бадьей высадил окно вместе с рамой и пришпорил свою лошадь. На миг замерла и сглотнула, вот эта сила! Как же он из меня дух-то весь не выбил, когда в подземелье дрались? Сзади послышался пробирающий до костей гул, в воздухе запахло озоном. Я почувствовала, будто на шее сомкнулись невидимые лапы и сжали со всей силы. Пришпорила свою перепуганную лошадку и в два прыжка догнала Таму. Граф остался позади. Я беспокойно оглянулась и чуть не свалилась обратно на землю – ретивица подо мной вновь взбунтовалась и резко затормозила.

- Да чтоб тебя! - выругалась я, но не успела успокоить лошадь.

Прямо перед нами пространство треснуло. Еще прорыв?! От волны, разошедшейся в стороны трещинами, меня сдуло на вздыбленную копытами землю. Я упала на спину, на миг дыхание сбилось, а боль прострелила от бедра до макушки.

- Зараза! – я только и смогла процедить сквозь зубы, пытаясь сделать хоть один судорожный вдох.

Моя лошадь снова встала на дыбы, истошно заржала и упала как подкошенная на бок. Чудом не задела меня. Падала бы на спину, белый свет я бы больше не увидела.

Лошадь засучила копытами, перешла на визг, но подняться не смогла. Из прорехи в пространстве к ней потянулась тьма. Она завивалась в спирали, обретала форму. Я, как завороженная, следила, как из пустоты рождалась очередная тварь. Не слишком ли много их сегодня?

- Чего застыла, дура?! Жить надоело? – взволнованный голос графа вырвал меня из лап странного ступора.

Я мигом вскочила на ноги, искать новую лошадь и свой вещевой мешок оказалось некогда. Видно, судьба у него – потеряться в этот непогожий день. Вскинула вверх руки и с трудом зацепилась за протянутую ладонь графа. Несколько метров меня протащило по земле, сам Нижинский чуть не последовал за мной на землю, но удержался каким-то чудом. Подтянул меня выше, чтоб я могла хоть за что-то схватиться, отчего я кулем упала поперек лошадиного хребта, вызвав недовольное ржание, и вцепилась в покатые бока. Только бы не свалиться!

- Чего вы там в акробатов играете? – громкий крик Тамы перекрыл лошадиный визг и истошное ржание, - надо выбираться, пока эти гады кониной лакомятся!

К горлу подступила тошнота, но я крепко зажмурилась и перекинула ногу через лошадиную спину. Ехать кулем – то еще удовольствие. Прыжок, и я со всей силы впилась пальцами в бока графа. Послышалось шипение, ругательства, но я лишь теснее придвинулась.

Рев непогоды и ржание лошадей смешались в одно, я даже немного потерялась. Ливень холодной волной накрыл нас, стоило нам оказаться за пределами конюшен. Интересно, когда успел пойти? Ведь на входе лишь тучи клубились вдалеке.

- Ты мне ребра сломаешь, - донеслось до меня сдавленное.

- Переживешь, - прошипела я на ухо графу, но, все же, ослабила хватку.

Спина лошади ходила ходуном, норовя скинуть нас на рыхлую землю в объятия тварей, дождь заливал глаза. Стоило мне их открыть, показалась только стена ливня, и темные пятна вокруг. Как граф различал дорогу, осталось загадкой.

Сколько мы скакали, ответить бы не взялась, но у меня затекло все. Кажется, не осталось ни одного живого места пониже спины. Так сильно меня било о жесткий лошадиный круп. Граф передо мной лишь сопел. Наверное, тепло его тела отвлекало от творящегося вокруг беспорядка. Я старалась сосредоточиться на его рваном дыхании, на том, как он пригибался ближе к лошадиной шее или наоборот, выпрямлялся, когда требовалось замедлить ход.

Стемнело, когда мы, изможденными кулями опали на жухлую траву. В этом году зима оказалась удивительно мягкой. Почти не выпало снега, не припоминалось заморозков. Однако, хоть сезон холодов почти окончился, теплее не становилось.

Я раскинула руки звездой и смотрела в вечереющее небо. Тучи остались позади, там, откуда мы прискакали. На небосводе загорались звезды. Еще неярко, будто стеснялись. Когда мне удалось отдышаться, я прислушалась к тому, что происходило вокруг.

Лошади устало фыркали и топтались где-то поодаль, за деревьями. Видно, нашли, что пощипать. Граф тяжело дышал по правую руку от меня. Дорога ему далась явно тяжелее, с его-то контузиями. Где-то сбоку слышался хруст веток и тихие ругательства на незнакомом языке. Я приподнялась на локтях и оглянулась.

Тама, неприлично бодрый и свежий, собирал валежник и сухие ветки. Лошади, действительно топтались за ближайшими ясенями и жадно пили. Ручей? Неплохо бы было и мне промочить горло. Не успела я осуществить свою задумку, как взгляд натолкнулся на знакомый вещевой мешок. Он, приставленный к низкой осинке, сиротливо хвастал разорванным боком. Я села и оглянулась на графа.

Мужчина лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал, внимания на происходящее не обращал. Не мог же он. Или как-то ухитрился?

- Я прихватил, - насмешливый голос разбойника заставил вздрогнуть, - ты же сказала, что таких вещей во всей империи не сыскать.

К горлу подступил ком, а сердце пропустило удар, но я, конечно, ничего этого не показала. Я растянула губы в ухмылке, положила ногу на ногу и немного откинула голову назад.

- Какой милый степнячок, - проворковала я призывно, отчего тут же получила тычок в бедро от графа, - только вот не расскажешь ли, куда ты нас привез, и что нас ждет?

- Мы в дне езды от приграничного города, - пожал он плечами, смерив меня колючим взглядом, - и в паре часов от той таверны, на которую напали. Твари за нами следовать не стали, им горожан, видно, хватило. Здесь мы в безопасности.

- А где же обещанный караван? – оттопырила я нижнюю губу, как ребенок, и моргнула несколько раз.

Кадык парня дернулся, а он на миг замер в неудобной позе. Очередной тычок от графа заставил меня всхлипнуть и поджать губы.

- Что? – резко повернулась я, - я тоже не мечтала провести ночь под зимним небом и на голой земле.

- Помолчи, - лишь проронил он, даже глаз не открыл.

Только по моей спине от его тона побежали мурашки, а горло будто сдавило невидимой петлей.

- Я слышу чьи-то шаги, - добавил он совершенно спокойно и раскрыл глаза.

Не сговариваясь, мы с разбойником подобрались, замерли. Кого могло принести в такое время в такую глушь? Неужели, Тама ошибся, и твари все же последовали за нами? Правда, их поступь мы бы вряд ли услышали. Они и не касались земли вовсе. Парили?

Осторожно поднялись с графом на ноги, чтобы не издавать лишних звуков, и отступили под тень деревьев. За свободными от листьев ветвями виделась только вечерняя мгла, движений разгадать не получилось. Я с сомнением скосила глаза на графа, тот казался напряженным и собранным. Нет, точно что-то слышал. Даже лошади перестали пить воду, подняли головы и повели ушами. Я прикусила губу и положила ладонь на прохладную рукоять ножа, животные вели себя спокойно, не так, как во время прорыва. Только вот не одними тварями кишела наша империя. Нападения разбойников вдвое участились, особенно рядом с большими городами.

Треск веток заставил вздрогнуть и сомкнуть пальцы на рукояти. Мои спутники также вооружились. Граф привычно выхватил кнут из-за пояса, а вот Тама сжал в руках ветку потолще и подобрался. Вспомнив бочку, пробившую деревянную раму со стеклами с его подачи, я предположила, что ему и такое оружие сгодится.

- Бу, - веселый женский голос заставил подпрыгнуть всех троих в замершей вокруг тишине.

На другом краю поляны стояла чья-то закутанная в плащ фигура. Голова и лицо ее оказались покрыты бардовым капюшоном, руки прятались в складках пышного платья. Кто это по лесам расхаживал в одиночестве?

- Испугались, птенчики? – хохотнула женщина и подошла ближе.

Не доходя несколько шагов, остановилась, скинула капюшон и горделиво выпрямилась. Рыжая шевелюра волнами рассыпалась по плечам, а на миловидном лице играла довольная усмешка. Нет, я раньше ее не встречала. Граф заметно нахмурился, пальцы, сжимающие кнут, побелели. Он ее узнал?

Оглянулась на степняка – в глазах Тамы плескался только интерес, а на лице расплылась приветливая улыбка. Вот же, юбочник! Приступ странного недовольства отрезвил. Женщина, в дорогом платье, на пальцах кольца, на шее колье, красивая. Что она делала посреди темного леса? Пешком, в одиночестве? Как не попалась разбойникам?

Я нахмурилась.

- Вы? – спросил Нижинский хрипло, выпрямился и приладил кнут на пояс, - не думал, что увижу вас когда-нибудь.

- Отчего же? – склонила женщина голову, поляну заполнил ее мелодичный смех.

Что-то царапнуло меня, будто забытое воспоминание. Я пожевала губу, но так и не смогла поймать его, это воспоминание.

- Вы получили от Власия все, что вам было нужно, - голос графа прозвучал зло, мне почудилась там глухая боль.

Власий. Имя показалось знакомым, в отличие от странной женщины. Тут же в памяти возник силуэт высокого мужчины с пронзительным взглядом и резкими чертами лица. Меня тогда до самых косточек пробрало. Ищейка Нижинского в прошлом. Мы встречались всего раз, когда с баронессой и лжекрепостным Тарасом сбегали из городской таверны.

Дальнейшая судьба правой руки графа осталась для меня покрытой мраком. За прошедшие месяцы мы почти ничего не обсуждали из случившегося. Только строили планы на будущее и предполагали развитие событий в империи.

- От него – да, - скривила губы в зловещей ухмылке женщина и легким движением поправила волосы, - от вас – нет.

Это «вас» прозвучало так, будто она обращалась ко всем нам.

- Кто вы, красавица? – подал голос Тама, он выглядел очарованным.

- Мила, - перевела она взгляд на разбойника, в сгустившемся сумраке ее глаза показались яркими болотными огнями, - хочешь поиграть, потомок кочевников?

Блаженная улыбка тут же сошла с лица парня, а из глаз исчезла заинтересованность, его руки сжались на палке. Интересно, почему он так болезненно реагировал на свое происхождение? Не припомню, чтобы в империи как-то издевались над степняками. Недолюбливали, может, но в открытую не презирали. К тому же большинство таких потомков очень гордились своим происхождением. Насколько я помнила из истории, несколько сотен лет назад один из ханов попытался захватить столицу нашей империи, но потерпел фиаско. Царева дружина тогда отбила нападение и гнала степняков до самого сердца их прерий.

Темная история.

Вроде, после началось восстание простолюдинов, царя сменил его сын, но долго у власти не продержался. Советники выдали замуж оставшуюся сестру и посадили на трон предшественника нашего нынешнего императора. В то же примерно время травницы почти исчезли, боги ушли, снежные волки выродились. Остались только обрывки воспоминаний о былой силе.

Я не интересовалась историей. Да и нас, простых людей без всяких титулов, обучали лишь тому, что в жизни необходимо для выживания. Меня воспитывала тетя, которая принадлежала к простолюдинам. Родителей я совершенно не помнила, и кем они являлись, не узнавала, меня в возрасте лет пяти-семи оставили истощенной и умирающей на пороге дальней родственницы. Спасибо ей, воспитала, как могла. За помощь, конечно. Простолюдинка, хоть и свободная, не имела времени на науки и школы. Это я про себя. Когда немного подросла, наметила цель – завести свою семью и поддержать тетю по возможности. Для этого и пошла в услужение к барону. Этикет, манеры и счет я выучила. Остальному научила жизнь.

- Не стоит, - глухой голос графа вырвал меня из воспоминаний и заставил мои мысли вернуться на лесную поляну.

Тама с раскрасневшимися щеками был готов броситься на женщину, а рыжая красавица лишь снисходительно улыбалась и изучала нас довольным взглядом.

- Мила? – повторила я тихо.

В памяти, как вспышка, всплыли недавние события. Домик травницы, вороны без глаз, слепая старуха и обещание силы. Я поджала губы и оглядела женщину еще раз. Нет, на беззубую и безглазую старуху она совершенно не походила внешне. А вот поза, ухмылка. Неужели?

- Сто лет в обед Мила, - расхохоталась та и, сократив меж нами расстояние в момент, потрепала меня по щеке.

По коже прошлась щекотка, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Если это та старая травница, которая продала нас когда-то графу, у меня накопилось к ней несколько вопросов.

- Не сверкай глазами, Лиззи, - хмыкнула она вдруг, - кишка у тебя тонка со мной тягаться.

- Зачем ты пришла? – перебил ее граф, подступил ближе, будто попытался загородить меня, - и почему именно сейчас?

- Предупредить, глупый, - пожала плечами женщина и отпрянула.

Она опасалась Нижинского? Странно.

- То, что вы тут запланировали, бесполезно, - продолжила она, накидывая капюшон обратно, - вам не попасть в Республику напрямую. Императрица считает тебя виновным в том, что происходит, - кивнула Мила графу, - тебя схватят и казнят без вопросов. Ты же осведомлен? Поэтому так долго добирался до приграничных территорий?

- Она мне доверяет и дала время, чтобы я доказал свою непричастность, - поджал губы Нижинский, только в его голосе уверенности я не расслышала.

Неужели, все хуже, чем он мне рассказывал месяц назад?

- Доверяла, - пожала плечами Мила, - мой вам совет, идите через безлюдные степи, этот, - она кивнула на замершего статуей Таму, - вам поможет.

В отдалении полыхнула молния, следом прозвучал низкий раскат грома. Вокруг все вдруг ожило: звуки, запахи, ощущения. Пока мы отвлеклись на лес и его обитателей, Мила исчезла, как не бывало.

- И что это сейчас за представление мы посмотрели? – зло поинтересовался разбойник и бросил палку на землю.

Мне отчего-то тоже захотелось узнать.

Глава 5

Мы оба обернулись к графу. Он нахмурился, спрятал руки в карманы и, запрокинув голову, посмотрел на пока еще звездное небо. Молчаливо.

- Не хочешь говорить? – поджал губы разбойник и сделал шаг вперед.

Его руки сжались в кулаки, я кожей ощутила напряжение и нарастающую ярость. Лошади беспокойно заржали в отдалении. Шагнула наперерез парню и положила ладонь на его грудь. Нет, меня не волновало, что Нижинскому наставят синяков и отвесят тумаков. Меня волновало то, что обстановка после появления последней травницы стала раскаленной, как угли.

- Давайте разведем костер, - произнесла я глухо, облизав пересохшие губы, - наберем воды и переведем дух. Заодно познакомимся и обсудим то, что узнали.

Граф промолчал, он все также стоял и смотрел в бескрайнее небо, хмурился. Интересно, какие мысли бродили внутри его поврежденной черепушки? Взгляд скользнул по точеному профилю, задержался на уродливом шраме и перетек к ключицам, показавшимся из-за горловины плаща. Сглотнула, руки зачесались сдернуть этот дурацкий плащ и впиться губами в синюю вену, бегущую под смуглой кожей. Оставить красный след от глубокого поцелуя. Пометить.

Нижинский скосил на меня глаза и вопросительно приподнял брови. Я еле заметно мотнула головой и выпала из томительного плена ощущений. Как бы мне не хотелось в этот момент почувствовать тепло графа, ощутить его рваные движения внутри, дело важнее.

- Ну? – хмуро уточнила я у потомка кочевников, который за злостью не заметил наших переглядываний.

- Только ради красавицы, - выдохнул он, наконец, поймал мои пальчики и запечатлел на них невесомый поцелуй, - мы раньше не встречались?

Моментом бросило в жар, щеки защипало. Я вырвала руку и отошла на пару шагов. Если он меня узнает, станет сложнее. Не то, чтобы я скрывала наше знакомство, просто не хотелось снова получить в нос «по старой памяти».

- Не припомню, - пожала я плечами и принялась подбирать разбросанный Тамой хворост.

Вскоре меж двумя соснами оказался натянут плащ Нижинского, костер весело потрескивал углями, а с неба упали первые капли дождя. Гроза нас нагнала. Хоть капало пока еле-еле, я не обнадеживалась, что плащ мог нас спасти.

Удалось отыскать лапника и накидать на землю, чтобы не продрогнуть до костей. Хоть сильных заморозков не намечалась, температура воздуха близилась к нолю, а с губ срывались облачка пара. Соорудив из веток нечто вроде крюка, я подвесила походный чайник и заварила дубовой коры с хвощом – единственное, что смогла отыскать в конце зимы. Горячий чай, как ничто, мог помочь нам не подхватить простуду.

- Меня зовут Луиза, - решила я нарушить молчание, прерываемое треском костра, - или Лиззи. Этот хмурый калека – Александр, но можно звать просто граф, - Тама вскинул брови, а Нижинский еле заметно зарычал, не пришиб бы во сне за дерзость, - это прозвище такое, - поспешила я добавить, раскрывать инкогнито Ала я не собиралась, - держим путь в столицу Республики за лучшей жизнью. Говорят, что там прорывов меньше и жизнь проще.

- А что там говорила Мила про то, что его разыскивает мать императора? – сузил он глаза и кивнул на хмурого графа. – Он и, правда, все эти прорывы устроил?

- Глупости не говори, - насупилась я, - верить всяким травницам – себе дороже. Ал просто повздорил со стражниками в столице, вот, видимо, и пошли слухи.

- Вы пара? – резко сменил тему парень, а в его глазах загорелся хитрый огонек.

- Нет, - отрезала я зло, - просто попутчики. А ты? Что тебя подвигло позвать меня с собой?

Тама перестал смущать меня хитрым взглядом и повернул голову к костру. Граф же никак не прокомментировал то, что я вела разговоры и за него.

- Мое имя Тумур, но все зовут Тама, - начал он свой рассказ, - семья погибла несколько месяцев назад.

Значит, главарь подземных разбойников, к которым принадлежал Тама, все же погиб? Я попала к ним почти пять месяцев назад, вместе с Фелисией и Тарасом. Мы тогда искали лекарство для баронессы и спасались от притязаний Ала. Главарь решил развлечься с Фел, тут-то ее смертоносная сила и пробудилась. Она ранила Афоню, вроде, так звали того главаря, а мы с Тарасом бросили беднягу умирать, никак не помогли. Я тогда в шоке находилась от того, кем на самом деле стала Фел, поэтому подробностей побега не запомнила. Но в подземельях ведь проживало достаточно людей, неужели, остальные друг друга перебили?

- С того времени скитаюсь по городам, ищу свое место, - парень прервал мои раздумья, заставил вздрогнуть, - тоже собрался попытать в Республике счастья. Тебя позвал, так ведь скучно одному. Но раз вас двое, то еще веселее. К тому же, я тебя спас, красавица, значит, за тобой должок, - и улыбку растянул довольную.

Захотелось его стукнуть, сзади ощутила волны злости и напряжения от графа. Скорее всего, ему ни к чему мутные попутчики. Хорошая компания подобралась: простолюдинка – бывшая компаньонка баронессы, опальный граф и разбойник-кочевник. Интересно, что такого в нас привлекло внимание Милы? Она ведь никогда просто так ничего не делала. Только то, что выгодно для нее.

- А что за караван, который ты обещал? – хмыкнула я, склонив голову набок.

На лице парня ярко отразилось пламя костра, будто он покраснел от моего пристального взгляда.

- Караван был, - парень провел пальцем по нижней губе, отчего по моему телу вновь прошла волна дрожи, - до того, как случился прорыв. Я прибился к мелким торговцам, однако, мы разминулись. Даже не знаю, есть ли смысл возвращаться в город, чтобы их отыскать. Лучше последовать совету вашей загадочной Милы и пойти через степи, - на последнем слове парень поморщился.

- Одному не выжить, - пропела я, вернув ему его же слова, - чем нам полезен ты?

- У меня есть лошади, - осторожно напомнил он и оглянулся на привязанных к кусту скакунов.

Мы позаботились о том, чтобы они не вернулись обратно или не сбежали в неизвестном направлении. В крайнем случае, их можно съесть при необходимости.

- Так себе аргумент, - пожала я плечами, - мы можем вернуться в город и найти другое сопровождение.

- Потеряетесь в лесу, - хмыкнул парень, а по моей спине побежали мурашки, и, правда, потеряемся.

Эти леса нам не знакомы, да и последний месяц мы перемещались с торговыми обозами между городами или шли по широким трактам.

- Уел, - вздохнула я, принимая поражение.

- Расскажите уже про Милу, кто она? – нетерпеливо спросил Тама и потянулся к пыхтящему чайнику.

Я легко стукнула его палкой по пальцам и сама сняла напиток с огня. Никому не позволяла касаться своих вещей. Особенно тех, которые неумело заговаривала. Аккуратно разлила горячий чай по щербатым кружкам, взяла одну себе и отпила. Сразу стало теплее.

- Последняя травница, - ответил за меня Ал, - многого я не знаю. Видел ее однажды. Она получила плату от человека, обладающего бессмертием.

- Бессмертием? – переспросили мы с Тамой в унисон.

- Бессмертием, - граф сверкнул на меня глазами, - он украл кольцо Белого бога, именно оно давало ему такие особенности. Но кольцо вернулось к владельцу, а Власий погиб. Имени женщины я не знал, но выяснил, что она – последняя травница. Говорили, что она сама находится, когда нужна. Вот и перед нами появилась.

- Она обещала меня учить, - произнесла я тихо, когда Ал прервался на глоток чая, - но не стала.

- Учить? – его брови поползли на лоб, а во взгляде появилось недоверие.

- Она обманула, - со злостью пояснила я, чтобы мужчина не надумал себе лишнего, - хотела отвлечь нас с баронессой. Именно тогда ты нас и нагнал.

Нижинский поджал губы, но продолжать тему не стал. Кажется, ему не очень неприятно вспоминать то время, особенно бесполезные попытки взять в жены «проклятую» баронессу.

- Ничего не понял, - Тама почесал макушку и залпом выпил чай, - про травниц я не слышал. Кто это?

Я моргнула и отставила опустевшую наполовину чашку на землю. Неужели, существовал кто-то, кто не знал о травницах?

- Ты что, историю не учил? – спросила я озадаченно.

- В школах не доводилось бывать, - пожал плечами Тама, его взгляд потяжелел на миг, - но о своем детстве я рассказывать не намерен, - тут же хитро ухмыльнулся он.

- Раньше в нашем мире было много магии, - вздохнула я обреченно.

Граф хмыкнул и улегся на бок. Явно не собирался принимать участие в спонтанном «уроке» истории.

- Об этом-то хоть слышал?

- Слышал, - пожал плечами парень и вытянул ноги, - даже видел. Кое-кто из моей семьи смог призвать внутреннего зверя. Сила, скорость, смертоносность, - Тама вздохнул мечтательно, с примесью разочарования, - жаль, что я так и не достучался до своего зверя. Видно, не мое это.

- Потомки снежных волков, - сообщила я спокойно, - когда-то они служили в дружине царя.

- Дружине?

- Личная армия императора, - закатила я глаза к небу, - если сравнить с тем, что сейчас. Давно это было. Магия исчезла из нашего мира почти полностью. Все, кто мог обращаться в волков, потеряли свои способности. Волхвы исчезли, травниц почти уничтожили. Осталась только магия кочевников, но о ней почти ничего неизвестно. Да и они, сам знаешь, затерялись среди нас, позабыли наследие.

- Волхвы? – брови парня поднялись выше, а во взгляде загорелся неподдельный интерес.

Он умело проигнорировал упоминание о своем наследии и причастности к нему.

- Боги, - шлепнула я себя по лбу, - даже простолюдинка больше тебя знает? – посмотрела с укором, отчего парень смутился и опустил глаза, - ладно. Расскажу, - вздохнула обреченно и перевела взгляд на танцующее под дождем пламя костра, - волхвы занимали место советников, они поддерживали связь с богами и уничтожали неупокоенных духов. Про духов хоть слышал?

- Что-то слышал, лично не сталкивался.

- Тогда начнем с азов. Наш мир – не только то, что мы видим. Он состоит из мира людей и мира духов – яви и нави. Подземное царство – это навь, мир духов. Тех, кто оттуда сбегал, звали неупокоенными. Они метались, всячески вредили людям, убивали. Существовали еще призванные духи, ими управляли боги или сильные волхвы, - со стороны графа послышалось фырчание, но я не отреагировала, сам-то ничего объяснять не стал.

- А твари из прорывов тогда кто? – протянул Тама задумчиво, - неупокоенные духи или призванные?

- Боги ушли, волхвы исчезли, некому призывать духов, - повела я плечами, - да и неупокоенные обладали разумом, с ними можно было договориться. Эти же, - я не знала, как назвать тварей, которые вылезали из прорех в пространстве, - только убивают. Не суть, - махнула я рукой, рассказывать всю историю от создания мира мне совершенно не хотелось, глаза слипались от усталости.

- С ними понятно, - кивнул Тама, - а травницы чем занимались?

- В основном они лечили, договаривались с духами, с природой. Тоже обладали магией, как волхвы или боги, но иной. Могли заговаривать предметы, вещи, ставить защиту.

- А снежные волки? Просто обращались в зверей?

- Именно, они становились волками, не частично менялись, как твои знакомые, а превращались в самых настоящих зверей...

- Откуда ты узнала, что мои знакомые обращались частично?! – вскинулся парень так быстро, что я даже не успела понять, что сболтнула лишнего, - я не рассказывал, как именно они призывали внутреннего зверя.

По спине пробежал холодок, а в горле пересохло. Ведь сама видела их обращение. Тарас тогда и назвал их потомками снежных.

- Ты думаешь, только тебе повезло со знакомствами? - усмехнулась я криво, ощущая, как вокруг снова скопилось напряжение, - мне тоже довелось увидеть парочку недоволков. Основные силы они все растеряли, - била наугад, но как еще выпутаться?

- Не говори о них так! – прорычал Тама, а его глаза блеснули оранжевым светом.

Интересно, он тоже таил в себе силы к обороту, или в нем спала магия кочевников? Хоть опасную тему перевели, уже неплохо.

- Как скажешь, - пожала я плечами с наигранным безразличием, хоть у самой поджилки тряслись, - так будешь дослушивать или нет?

- Буду, - подозрительности в его голосе не убавилось, но он отступил.

- Хорошо, все жили в мире до поры до времени, - смахнула я со лба невидимую испарину, - пока травницы не решили, что им мало силы. Они стали заключать союзы с неупокоенными духами, чтобы стать всесильными и приблизиться к бессмертию богов. Волхвам это не понравилось. В один момент они уничтожили несколько поселений травниц, переманили снежных волков на свою сторону, ведь когда-то они сопровождали именно травниц, - я запнулась, интересно, откуда я все это помнила? – травниц стали опасаться и обходить стороной, - закончила скомкано, в душе сделалось муторно, будто закружило смятением.

- А как же тогда случилось так, что магия исчезла? И куда делись духи, раз о них столько разговоров?

- Однажды, когда кочевники напали на нашу землю, власть поменялась. Царя сместил республиканский принц, после этого вся связь с Подземным царством и с богами оборвалась. Наша страна стала Империей, мы обратились к развитию техники.

- То есть, что произошло, ты не знаешь? – хмыкнул Тама.

- Никто не знает, - не отреагировала я на его провокацию, - история много раз переписана. Те, кто мог что-то рассказать, либо умерли, либо покинули мир смертных.

- Либо не хотят рассказывать, - тихий голос графа заставил вздрогнуть и отвлечься от просвещения неучей, - хватит болтать, завтра в путь. Стоит набраться хоть немного сил.

- Я всю ночь могу не спать и остаться бодрым, - оскалился разбойник, или теперь стоило называть его бывшим?

Взгляд парня наполнился превосходством, он легко поднялся на ноги и размялся. Я невольно залюбовалась грацией и рельефами его мышц, обтянувшихся тканью рубахи.

- Это пока, - хмыкнул граф, - но я не настаиваю, можете болтать до рассвета, только к реке отойдите, чтобы я вас не слышал.

Я поджала губы и откинулась на жесткий лапник. С плаща на меня упало несколько ледяных капель. Пришлось прижаться к боку графа, чтобы получить немного тепла.

- Пожалуй, откажусь, - пробормотала я сонно, - урок на сегодня закончен.

Тама лишь неопределенно хмыкнул, не стал ничего отвечать. Меня же скоро сморил сон, да так, что ледяной дождь и завывания ветра оказались не помехой.

Глава 6

граф Нижинский

Луиза живым теплом согревала мою продрогшую душу, вызывала ненужные сейчас мужские желания. Стоило девушке ровно засопеть, как я посмотрел на нашего случайного спутника. Он мне не понравился. Насквозь пропах ложью. К тому же, Луиза странно на него реагировала, будто знала раньше. Еще и ее оговорка про снежных волков с их особенностями. Стоило расспросить девушку подробнее.

Последняя травница. Я плохо ее знал, видел единожды. В тот момент не сильно приглядывался. Сейчас же при встрече, она общалась с нами так, будто знала всю жизнь. Ее предупреждение откровенно расстроило. Неужели, мать императора – София – настолько разочаровалась во мне? За время лечения я потерял свой пост при дворе, расследования мне больше не доверяли, слуг я распустил сам. Да, София наказала мне сидеть под домашним арестом в столичном доме, пока другие ищейки выясняли подробности происшествия в моем замке. Я ослушался. Видимо, негласную императрицу это сильно расстроило. После начала пути с Луизой мы условились, что не будем афишировать мое происхождение и бывшую высокую должность. Как она и сказала потомку кочевников – поиск лучшей жизни. Я же вознамерился выяснить все сам, а в Республике оставалась огромная древняя библиотека, и практиковались новые знания. Необходимо было туда добраться.

Потомок кочевников завозился, заставил меня напрячься. Рука невольно легла на привычный кнут. Но Тумур, как он представился, лишь уткнулся в спину Луизе и громко всхрапнул. Неужели, уснул? А сколько бравады было.

Я тяжело вздохнул. Костер давно догорел, оставив за собой лишь посеребренные пеплом угли, дождь сменился противной изморосью, от которой не спасал даже заговоренный плащ. Историю этой вещи передавали в моей семье из поколения в поколение. Отец рассказывал, когда вручал мне его с почестями, что это память о предках. Плащ заговаривали сами волхвы, пока их не уничтожили. Раньше он хранился в личной сокровищнице, которую я перевез из старого имения во дворец Белого бога. Думал, что вещь безвозвратно потеряна, пока верная крепостная не принесла мне объемный тюк. Там и оказался плащ, кнут, немного личного белья и сокровищ. Интересно, как смогла унести?

Она ведь напрашивалась со мной, когда я после восстановления продал все активы, имения, положил все средства на специальный счет, чтобы даже сам император не мог добраться. Я ей отказал, хотел в одиночку проводить расследование, балласт в виде слуг мне только помешал бы. Однако калеке оказалось непросто перемещаться в одиночку, не привлекая внимания стражи и других ищеек. Тогда-то я и отправился к старому знакомому барону за Лиззи. Порыв души. Я до сих пор не понимал, почему она согласилась, еще и спонсором стала.

Вспомнив о девушке, сопящей под боком, я осторожно провел пальцами по ее щеке. Луиза смешно нахмурилась и глубже зарылась носом в мой бок. Ее тонкие пальцы по-хозяйски легли на мою грудь. Пришлось сжать руку в кулак и прикрыть глаза.

Как получилось так, что это девчонка срывала мой контроль? С ней становилось сложно рассуждать логически, верх брали инстинкты. Даже баронесса никогда не заставляла меня настолько отпускать контроль над собой. Я взвешивал каждый шаг и планировал поведение. Так всегда было проще. Хоть чувства, которые я к ней испытывал, не прошли до конца. К Луизе я никогда не испытывал ничего, кроме безразличия. Простолюдинка ведь. Только это происходило тогда, в моей прошлой жизни.

Мое сердце впервые дрогнуло в тот момент, когда мы встретились в пыточной. Будто между нами образовалась связь. У нее не спрашивал, думала ли о подобном своенравная простолюдинка, не по статусу. Тем более, общая цель пути – вот что нас с ней связывало в первую очередь. Я повернулся на бок и постарался подремать, чтобы немного восстановить силы.

Проснулся от того, что кто-то настойчиво дергал завязки на моих штанах. Я мигом напрягся, распахнул глаза и резко развернулся. Тут же натолкнулся на прищур серых глаз и хитрую улыбку. Лиховка! Тонкие пальчики легко проникли под грубую ткань и добрались до заветного органа.

Вырвали из моей груди глухое рычание.

- Ты в своем уме? – прошептал я на выдохе и резко перевел взгляд за ее спину.

Примятый лапник пустовал, над поляной парили предрассветные сумерки, а землю укрывал тонкий серо-белый слой инея. Видимо, похолодало, и дождь превратился в снег.

- Конечно, - девушка облизнула припухшие губы и сжала руку, отчего из моего горла донесся хриплый стон, а руки против воли впились в девичье бедро, смяли ткань походного платья, - я хочу согреться, граф.

- А ничего, что мы не одни тут?

- Раньше нам это не мешало.

Я вскинул бровь и взглядом показал все, что думал о ее безголовости. Только жар, что родился от ее прикосновений, ширился, заполнял мое тело тысячами иголочек, выдувал все лишние мысли из головы. Только припухшие губы, ложбинка между мягких полушарий грудей и тонкая линия шеи привлекали мое внимание. Руки зачесались сорвать с нее платье, раздвинуть широко ноги и войти на всю длину, вырвать громкий крик из ее горла, сжать плоть до мольбы оставить в покое.

- Не играй со мной, девочка, - прорычал я, цепляясь за остатки разума.

- Не то что? – острые ногти оцарапали нежную кожу, заставили зашипеть.

Отвечать я не стал, отцепил ее руку, развернул к себе спиной. Пальцы работали быстро, привычно. Откинули пышные юбки, нащупали границу простых панталон. Ощущение бархатистой кожи под ладонью заставило зарычать. Я впился зубами в ее шею, не думая о синяках. Задушенный хрип стал мне наградой, а острые ногти оцарапали огрубевшую кожу на затылке. Гибкая и сладкая.

Одно резкое движение, и я внутри, до конца. Тепло, узко, все, как мне нравилось. Девушка прогнулась в пояснице, застонала громче, это завело еще больше, почувствовал, как твердь между ног пульсировала, будто просила продолжения.

Не отказывать же, в самом деле. Я ускорился, испарина покрыла лоб, а изо рта вырвались хрипы вместе с паром. Девушка извивалась подо мной, заставляла ускориться, но я не торопился, замер. Втянул носом запах хвои и чабреца – ее запах.

- Граф… - это прозвучало развязно, призывно, - продолжай…

- Умоляй меня, - прошептал ей на ухо, тут же прикусил чувствительную мочку.

- Пожалуйста, - девушка простонала, попыталась двигаться сама, но я жестко зафиксировал ее тело, прижал к мерзлой земле.

Медленно, рвано вошел. Это пьянило больше того дешевого пойла, которое подавали в таверне. Луиза хрипло стонала, бормотала что-то бессвязное, впивалась ногтями глубже в мое бедро. Что ж. Достаточно наказана. Увеличил темп, рванув ворот ее платья, кажется, я услышал треск. Мягкая округлость груди как влитая легла в мою руку. Сжал, что есть силы, вошел быстрее и глубже. С ее губ сорвался всхлип, а рука от моего бедра метнулась вверх. Хотела остановить? Не вышло, вторую свою руку я пристроил на ее горло и оторвал строптивицу от земли, прижал к себе, зубами впился в ее шею, что есть силы, снова. Продолжил терзать ее чувствительную грудь. Хрипы и стоны заполнили всю поляну и лес, но меня это перестало волновать. В голове бушевала неразбериха, вспышками проходилась по телу, заставляя хрипеть с девушкой в унисон.

Несколько движений и я довольно зарычал в ее шею, мышцы свело судорогой, а дыхание сбилось. Показалось, что сердце сейчас вырвется из груди, отпрыгнет на траву.

- Граф, - пробормотала она в истоме, - ты…граф…

Я ухмыльнулся в ее шею, оставил в покое ее плоть и поправил наспех подол платья девушки. Она тут же рухнула на лапник, прикрыла глаза. Я улегся на спину, оправил рубаху и заложил руки за голову. Никаких чувств, не сейчас. Лиззи дышала тяжело, я наслаждался тем, как ее оргазм усилил мои собственные ощущения до предела. Будто в теле взорвали порох. Ноги и руки онемели, перестали меня слушаться.

Громкий треск сзади резко вырвал из приятной полудремы. Я подорвался, сел, в руки прыгнул кнут. За ближайшей сосной в прыжке замер Тумур. Его глаза округлились, а брови поползли на лоб. На земле перед ним валялась тощая тушка куропатки.

- Я думал, вас тут твари убивают, - протянул он с обидой и оперся плечом на ствол дерева, - а вы…

- …спите без задних ног, - закончил потомок степняка на выдохе и с укором покачал головой.

Я немного расслабился, это не нападение. Мнение этого юнца меня совершенно не интересовало. То, что он о нас мог подумать или уже подумал – тоже. Приладил кнут обратно, завязал штаны и медленно поднялся. Стоило умыться у ручья. Бросил украдкой взгляд на Луизу, девушка стянула испорченное платье на груди и хмуро смотрела на Тумура. Видимо, он нарушил ее привычное состояние покоя после бурных утех. Каждый раз она засыпала, изможденная, с довольной улыбкой на лице.

Край губы пополз вверх, а в груди защемило, будто меня накрыло теплом и лаской. Сжал свободную руку, вторая лежала на кнуте, в кулак и быстро покинул поляну. Ни к чему моей жесткой душе проявлять какие-то чувства. Как Лиззи сказала? Это лишь способ снять напряжение? Пусть оно им и останется.

От ледяной воды из ручья свело зубы, а руки мигом покрылись мурашками. Это выбило последний сон и принесло ясность голове. Лошади с подозрением на меня покосились, но, все же, решились составить мне компанию у воды. Невольно поморщился. Все же путешествие без седла – удовольствие для избранных. Это «сын прерий» гарцевал на своем скакуне, будто ему ничего не мешало, у меня же ныла промежность при движении, а травмированная нога тянула в несколько раз сильнее. Ехать так к границе со степью – самоубийство.

Когда я достаточно взбодрился, то вернулся к месту ночлега. Луиза и Тумур молчаливо хлопотали над разделкой пойманной юнцом куропатки. Потухший ночью костер весело потрескивал новым хворостом, над ним, как и прежде, висел потертый чайник с закопченными боками. Прямо семейная идиллия. Я ухмыльнулся, но говорить ничего не стал, просто присоединился к приготовлению завтрака.

- Возвращаемся в город, - уверенно заявила Луиза, когда все мы насытились, затоптали место стоянки и приготовились к дороге.

- Почему? – удивился парень, на что я мысленно закатил глаза.

- Потому что у нас ни седел, ни провизии, - Лиззи устало потерла переносицу и бросила на меня предупреждающий взгляд, - да и лошадей не хватает на всех.

Тумур поджал губы, по глазам стало видно, что он согласился с девушкой, только вот показывать этого не хотел совершенно. Засунул руки глубоко в карманы штанов и смотрел исподлобья.

- Не проще ли добраться до следующего города? – спросил он с вызовом, - зачем идти туда, где заведомо опасно?

- Прорывы не длятся долго, - пожала плечами Луиза, - ты вчера сказал, что до города пару часов скакать. До приграничного же мучиться целые сутки.

Она раздраженно поправила платье и отряхнула плащ от остатков хвои. Я проследил за ее движением, разорванный ворот оказался цел, неужели, успела починить? Мастерица какая. От невольного любования меня отвлек ее вопросительный взгляд. Я мотнул головой и пнул остатки костра.

- Стоп, - Тумур выставил вперед руку и посмотрел на девушку с насмешкой, - вчера я говорил о приграничном городе с Республикой. Вы ведь теперь собрались покорять степи? Я правильно понял?

- Правильно, - осторожно кивнула девушка и стянула тесемки своего вещевого мешка, на боку которого разрыв тоже исчез.

- Значит, дорога в приграничный город нам заказан, - покачал он головой и развернулся к лошадям, - нам совершенно в противоположную сторону. Вы как хотите, но я бы отправился в город на Забытом тракте. Хоть он и не сильно популярен, но за блестящую монету вас там и накормят, и напоят, и оближут с головы до ног.

- Обойдемся, - пробурчала девушка еле слышно, но тут же громче поинтересовалась, - сколько туда добираться?

- Если погода не испортится, то часа четыре, - юнец быстро взглянул вверх.

Я невольно проследил за его взглядом. Небосвод, проглядывающий меж спутавшимися лапами сосен и голых еще веток, посветлел. По его поверхности неспешно плыли серые облака. Снег или дождь вполне могли испортить нам настроение.

- Долго, - вздохнула Луиза, но согласно кивнула, - и нет гарантий, что прорыв не случится там. Участились они за последний месяц.

- Гарантий нет, зато на шесть часов ближе к степям.

- Почему на шесть?

- Город, откуда мы сюда добрались, в стороне от Забытого тракта, - пожал плечами юнец и скрылся за деревьями.

- Что думаешь? - девушка напряженно поджала губы и хмурилась.

На меня не смотрела.

- Думаю, что нам стоит послушать твоего приятеля, - хмыкнул я и пригляделся к реакции девушки.

А она последовала. Луиза резко вскинула голову, во взгляде взъярилось возмущение. Вспыльчивая, неукротимая, как само пламя. Или она испугалась? Все не научился правильно толковать ее реакции. Не хочет сообщать юнцу, что они знакомы? Не хочет говорить об этом мне? Сколько бы теорий я не строил, Лиззи всегда удивляла неожиданностью. Я остался стоять напротив нее, кривить ухмылку и смотреть насмешливо, внутренне же вопросы один за другим подтачивали мое любопытство. Девушка приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но я ее опередил:

- Мне не интересно, что у вас с ним за история в прошлом. Просто ты совершенно не умеешь держать себя в руках, и у него скоро возникнут вопросы.

Луиза сильнее взвилась, глаза загорелись огнем обиды, щеки запылали, а руки сжались в кулаки. Маленькие и хрупкие.

- Нет никакой истории, - сообщила она, справилась с собой за пару мгновений, и отвела взгляд, - просто мы и правда встречались раньше. Я надеялась, что он меня не узнает.

- Ты что-то у него украла?

- Нет, - повела та плечами, будто ей стало зябко, - он мне сломал нос, а Фелисия сгноила причиндалы предводителя подземных разбойников. Тогда он состоял в их шайке.

Глава 7

Луиза

За два часа непрерывной скачки у меня затекла вся нижняя часть тела, ноги чувствовать перестала еще в первой четверти пути. Я со всей силы цеплялась за плащ графа, чтобы не познакомиться ближе с жижей под копытами лошадей. Стоило выехать на проселочную дорогу вдоль леса, как стало значительно теплее. Весна на носу, еще несколько дней стужи осталось.

Мы скакали рысью, не так уж и быстро, но держаться на покатом крупе со скользкими боками давалось все также сложно. С завистью глянула на прямую спину Тамы, парень будто слился с лошадью, продолжал ее гибкое тело. Я поджала губы и отвернулась. Зависть ядом прошлась по пищеводу и осела тяжестью в животе. Не стоило утром плотно питаться, мы с аппетитом разделили между собой пойманную парнем дичь. Хватило бы и чая.

Усеянные злаками поля, пустые сейчас, чернели справа от дороги, слева же монолитом стоял лес. Возможно, по лесным тропам было бы добираться безопаснее, однако верхом это неудобно. Достаточно широких троп в сторону нужного нам города не имелось.

- Спешиваемся! – весело крикнул Тама и направил свою лошадь на выщербленную в сплошной полосе леса поляну.

Я еле сдержала стон облегчения. Не думала, что удастся так скоро размять ноги и справить нужду. Когда граф подвел своего скакуна к резвой лошади степняка, я еле дождалась момента, чтобы спрыгнуть на твердую поверхность. Ну, почти твердую. Стоило кулем свалиться с лошади, как ноги увязли в чавкающей жиже. Удалось не упасть туда же лицом только благодаря сапогу графа, за который я вовремя уцепилось. Вскинула на мужчину гневный взгляд, и тут же напоролась на ехидную ухмылку. Вот же зараза титулованная! Специально ведь в самом грязном месте остановился, чтобы меня позлить.

- Полчаса отдохнем, - все таким же веселым тоном сообщил Тама, - и отправимся снова в путь. Огонь разводить не будем.

Кое-как вылезла из грязи, отерла ноги о прошлогоднюю листву и отошла от графа подальше. Он же провел лошадь к деревьям и тяжело спрыгнул на уже твердую поверхность. Вот доберемся до города, устрою ему несварение!

Оглядела поляну. Под пожухлой листвой имелись остатки «синих башмачков»! Хоть сейчас ничего не росло, я сразу узнала острый сухостой борца или аконита, как его называли в баронских книгах. Клубни борца в небольших количествах вызывали острую диарею и тошноту. Если же растолочь и добавить в напиток пару корневищ, то можно было вызвать серьезные проблемы с дыханием, снижение давления и нарушение ритма сердцебиения. В некоторых случаях, передозировка приводила к смерти человека. Травить серьезно графа я не собиралась, но проучить руки так и чесались. Нашла подходящую палку и осторожно подкопала клубни растения. Касаться его голыми руками – плохая идея, могло вызвать зуд и волдыри на коже.

Раньше я и не задумывалась о полезных или вредных свойствах растений. После давнего разговора с Милой в голове что-то поменялось, хоть учить она меня не стала. Родилось стойкое желание познать о своей сути как можно больше. Пока я приходила в себя после пыточной, я добралась до библиотеки барона. Удивительно, но это место популярностью не пользовалось. За ним никто и не следил. Стоило подняться в просторный зал библиотеки, как в нос ударял запах затхлости и пыли. С помощью пары крепостных служанок за неделю мы привели книгохранилище в относительную норму. Я командовала, они убирали. Там и обнаружилось несколько книг по истории и по лекарским свойствам растений. Я жадно изучила все, что успела, за то время, что восстанавливалась. Запомнить немногое, но книгу о разных свойствах растений и грибов местной флоры я утащила с собой. Ее выучила назубок.

Воровато оглянувшись, я достала тряпицу из складок платья и аккуратно подхватила ей вырытые клубни борца. Завернула в ту же тряпицу, перетянула шнурком и отправила в самое надежное место – в декольте. Подсумком для трав и корней я отчего-то до сих пор не обзавелась.

- Что-то нашла? – от хриплого голоса графа я вздрогнула и обернулась.

Страх на миг сковал горло, как он так всегда понимал, когда я задумывала против него какую-нибудь пакость?

- Нашла, - не стала отпираться.

Граф ощущал, когда я лукавила или обманывала, поэтому отпираться не стала. Неприятная способность.

- И что же?

- Полезные корни, - и ни капли не солгала, - в дороге пригодятся.

- Ты решила заняться всей этой травницкой наукой? – голос графа стал глубже, а одна бровь поднялась ко лбу.

Раньше он ни разу не спрашивал о моих «увлечениях», да и путешествовали мы по городам. Останавливались всегда в тавернах или корчмах. К тому же, за последний месяц погода установилась промозглая: то снег, то дождь. Искать травы было бесполезно.

- Не то, чтобы, - я пожала плечами и поднялась с колен, - просто это оказалось познавательно и полезно. Вы заметили, что ваш насморк и больная голова прошли как не бывало?

Граф отшатнулся, будто на стену каменную напоролся, вторая бровь присоединилась к первой на лбу, а в глазах загорелся темный огонек.

- И то верно, - медленно согласился он и бросил мимолетный взгляд на свою поврежденную ногу.

- Что может помочь от таких ран, - сообщила я на выдохе, - я пока не узнала. Возможно, в Республике мне попадутся более старинные знания. Ты сам говорил, что в столице одна из самых огромных библиотек.

Взгляд графа потяжелел, а губы сложились в одну тонкую нить.

- Нам осталось туда только добраться.

- Эй, голубки, - смешливо поддел нас Тама, при этом умудрился подтолкнуть графа под локоть так, что мужчина чуть не присел на мерзлую землю, - долго трепаться будете? Время стоянки ограничено, а чудесного чая Лиззи в моем бурдюке осталось на пару глотков.

Желваки на скулах графа заходили ходуном, а тонкие пальцы легли на рукоять кнута, но он смолчал. Отошел в сторону, пнул ногой прошлогоднюю листву и тяжело на нее же опустился.

- Пейте, я до города потерплю, - заявил он и прикрыл глаза.

Мы со степняком переглянулись, пожали в унисон плечами и улыбнулись. С парнем оказалось легко общаться. Удивительно, но он отличался проницательностью и некой долей заботы, жаль, что разбойник в прошлом.

- Давай сюда бурдюк с водой, - протянула я руку, стряхнув с нее остатки налипшей земли, - я заварю чай на оставшуюся дорогу холодным методом.

- Ты уверен, что в этом месте кто-то живет? – спросила я недоверчиво.

До города Артын, что располагался на изгибе Забытого тракта – дороги наемников, разбойников и бедняков – мы добрались с приходом темноты. Легкий морозец кусал щеки, а промозглые сумерки оседали влагой на одежде. Город меня разочаровал. Въезд оказался настолько разбит, что лошади несколько раз споткнулись. Покосившиеся избы смотрели на нас темными провалами окон, а вдоль тракта не горело ни одного фонаря. Хотя деревянные газовые исполины – недавнее изобретение имперских мастеров – исправно стояли вдоль обочин.

- Странно, - почесал макушку Тама, - раньше тут было оживленно.

Он бросил на нас с графом растерянный взгляд, пожал плечами и почесал макушку.

- И когда ты здесь в последний раз проезжал? – уточнил граф, я ощутила, как он собрался и напрягся.

- Десяток зим назад, - Тама задумчиво почесал подбородок, - тут я встретил Афоню. Я скитался по городам, бродяжничал в то время. Если бы не он, я бы давно сгинул в ближайшей канаве!

Парень помрачнел, а взгляд его наполнился яростью и застарелой болью. Вроде, предводителя подземных разбойников как раз Афоней и звали. Стало неловко, будто это я его пришибла, а не Фел.

- Может, твари здесь тоже побывали? – пожевала я губу и оглядела пустынную дорогу с рассыпавшимися вдоль нее домами.

Многие из них заросли бурьяном, который сейчас сухими стеблями тянулся ввысь, орешником и разросшимися кустами. Нет, за несколько месяцев, которые прошли с появления тварей в нашем мире, вряд ли оживленный город пришел бы в такое запустение.

- Кажется, - Тама указал на дальний дом, он серел потрескавшимися стенами, - там была корчма. Может, люди просто спрятались? Вечер на дворе, да и времена неспокойные. Разбойники совсем распоясались, имперские за ними в глубинках страны и следить-то перестали.

Я невольно хмыкнула, на что получила удивленный взгляд парня. Кто бы вот говорил про разбойников. Сам-то без году неделя примерный житель империи.

Корчма вблизи выглядела еще более жалко, чем издали. Почти обвалившаяся крыша, заросший двор, глубокие трещины на стенах. Окна тоже заколотили досками, а дверь отсутствовала. Мы все же спешились, потому что ноги затекли, и отпустили лошадей на поиски пропитания. Надеюсь, они не исчезнут, иначе дорога до Республики окажется грустной, долгой и тяжелой.

- На заднем дворе я видел стойла, - пробормотал Тама, он выглядел расстроенным, - не думал, что тут все так запущено окажется. Забытый тракт всегда имел популярность, и города с деревнями, стоящие на нем, процветали.

- Вряд ли город забросили четыре месяца назад, когда полезли твари, - подал голос молчавший до сих пор граф, - выглядит, будто несколько лет тут живых не ходило. Попадались мне заброшенные города и деревни, - продолжил он задумчиво, шагнул к ближайшей стене и провел пальцем по пыльному камню, - обычно люди уходили, потому что искали лучшей жизни ближе к столице или потому что иссякали источники с водой.

Мы с Тамой озадаченно переглянулись. О чем-то таком я и подумала, он, видимо, тоже. Парень заразительно улыбнулся и подмигнул, отчего мои щеки мигом опалил румянец, сердце застучало быстрее, захотелось улыбнуться в ответ. Только вот рядом хмурой горой нависал граф, от него так и тянуло недовольством. Я кашлянула в кулачок и отвела взгляд.

- Может, осталось что-то, чем мы сможем поживиться? - предположил бывший разбойник и потянул за ручку покосившейся калитки.

Протяжный скрип ржавых петлей заставил поежиться, даже зубы свело. Резкий звук спугнул стайку птиц из ближайших кустов, зафырчали лошади. И все, ни одного окрика, ругани или какого-либо другого следа местных жителей.

- Эй, - позвал нас Тама из глубины двора, - тащите сюда лошадей, тут осталась поилка и прелое сено, пусть отдохнут.

Граф скрылся в темноте входа в корчму, от чего я вздохнула и поплелась ловить лошадей самостоятельно. Получит он от меня сегодня особый чай, жалеть не стану, не смотря ни на что.

С лошадьми пришлось повозиться, они упорно не хотели покидать засохшую мураву, фырчали, сопротивлялись, мотали гривами. Но упорство родилось вперед меня, поэтому я совладала со строптивицами и затащила их на задний двор.

В сгустившихся сумерках дорогу выбирать оказалось непросто, несколько раз я споткнулась и чуть не упала. Наверное, придется остаться в этой заброшенной корчме на ночь. Лучше, чем в лесу под промозглым ветром и ледяным дождем, но хуже, чем в мягкой и теплой постели.

- Сюда веди, - махнул мне Тама от входа почти развалившегося сарая.

Видимо, когда-то он служил стойлом для лошадей и другого домашнего скота. В воздухе все еще присутствовал легкий запах навоза и сена. Я нахмурилась. Странно оно, если люди давно покинули эти места, то какие запахи, кроме плесени и сырости могли остаться?

Я подвела лошадей к поилке, и привязала их к специальной перекладине, чтобы не убежали. Вода после дождя имелась в достатке, рядом со входом же под специальным навесом гнило набухшее от влаги сено.

Тама протянул мне вилы, сам взял грабли и принялся ворошить будущую еду для наших лошадей. Где только нашел инвентарь? Я не стала возмущаться или придумывать причину не помогать. Молча сжала в руках орудие и присоединилась. Вскоре с сеном было покончено, лошади настороженно принюхались к еде, фыркнули недовольно, но за неимением лучшего принялись неспешно жевать.

- Ал внутри, - мотнула я головой в сторону корчмы, - наверное, стоит остаться здесь на ночь, а утром выдвинуться обратно, искать в этом городе нам нечего. Может только седла остались.

Тама поджал губы и отвернулся. Видимо, расстроился от того, что его предложение оказалось не сильно стоящим. Он пнул деревянное ведро, валявшееся под ногами, и скрылся в сарае.

- Я поищу седла, - донесся до меня его голос, - может, повезет, и осталась парочка.

Я лишь махнула рукой, хотелось скорее согреться и дать отдых усталому телу. Вдалеке громыхнуло, а западную часть неба озарило рваной молнией. Гроза?! Снова?! В конце зимы они редкость, а тут второй день подряд. С миром точно что-то происходило. Что-то страшное, опасное и безвозвратное.

Я запахнула плотнее плащ и поспешила внутрь корчмы. Хоть стены и крыша могли защитить от очередной непогоды. Если повезет, можно зажечь печку или костер, на крайний случай, хоть немного согреемся.

Только не успела я и шагу ступить в направлении дома, как неведомая сила сбила меня с ног. Я полетела на стылую землю, боль прострелила от ног до плеч – сильно ударилась о разбросанные по двору камни.

- Какого…! – вырвалось из моей груди злое шипение, только я не закончила.

Над ухом раздался рокот чьего-то утробного рыка, а щеку опалило жаркое дыхание.

Глава 8

Страх ледяной волной прошелся по телу, душа убежала в пятки, а ноги-руки сделались ватными. Стоило немного повернуть голову, как я натолкнулась на звериный взгляд цвета расплавленного янтаря. Это первое, что я отметила. В неярком свете полной луны, вылезшей из низких туч, блеснули острые зубы, лоб защекотала густая шерсть. Время будто замерло. Меня на землю повалил огромный волк, рычал мне в лицо и скалился, на платье капала густая слюна. Я считала мгновения до того, как он сделает рывок, и моя жизнь прервется на веки.

В памяти хорошо сохранилась предыдущая встреча с волком. Когда мы искали последнюю травницу вместе с Фелисией, то несколько раз сталкивались с огромным чудищем. Призванным духом. Он пытался нас, то ли убить, то ли сдать графу. В крайнюю встречу последнее ему удалось. Что случилось с тем волком, я не узнавала. В первый миг показалось, что именно тот дух нашел меня, чтобы отомстить.

- Луиза! – крик графа отвлек меня от непрошеных воспоминаний, помянешь лихо!

Я поджала губы и взяла себя в руки. Волка испугалась? Совсем расслабилась за время пути с постылым Нижинским. Привыкла, что он решал большинство проблем. Пальцы нащупали объемный камень, я вцепилась в него и со всей силы приложила волка по голове. Рык захлебнулся, сменился жалобным скулежом, а зверь перекувырнулся через бок от неожиданности и отступил на пару шагов.

Медлить я не стала, ловко перекатилась пару раз через голову, схватила попавшиеся под руку вилы и вскочила на ноги. Думала, что волк тут же прыгнет, но он отчего-то медлил.

В вечерних сумерках огромный зверь показался мне темным пятном. Он осоловело мотал головой и поскуливал, граф застыл в дверях корчмы, зажал в руке кнут, а позади меня появился Тама. Серьезный и собранный. Сердце стучало часто, дыхание сбилось, но страх исчез, как не бывало.

Это не призванный дух, но и не обычный волк. Светлая шерсть незваного гостя отливала серебром, янтарные глаза смотрели с осуждением, да и весь его вид мигом потерял грозность. Слишком много разума во взгляде, что-то внутри меня дрогнуло, будто натянулась невидимая нить.

- Снежный волк? – прошептала я еле слышно, на что зверь дернул ухом и замер.

Откуда пришло понимание только. Ведь не встречала их раньше, от подземных жителей ощущения остались иные. Тех будто обволакивала тьма и ярость. От этого же ощущалась мягкая сила, которая будто тянулась ко мне, ластилась, как котенок.

Да и лошади никак на опасного гостя не отреагировали, спокойно жевали себе влажное сено.

Казалось, что я размышляла бесконечно долго, но прошел лишь миг. Нижинский и Тама одновременно бросились на снежного волка. Граф замахнулся кнутом, а степняк занес для удара грабли.

- Стойте! – крикнула я испуганно и бросилась наперерез мужчинам.

Мной двигало какое-то внутреннее ощущение или предчувствие, сама не понимала. Какой еще снежный волк?! Какая с ним связь?! Только тело двигалось само, голос разума не послушало.

- Голову отшибло?! – возмутился Тама, но, все же, замедлился.

Конец кнута графа просвистел рядом со мной, вздыбил землю у ног, волной качнул воздух вокруг. Неужели, сила его кнута так высока?

- Объясни, - жестко отчеканил он, оружие убирать не стал, лишь на время остановился.

- Это снежный волк! – крикнула я, умоляюще посмотрела сначала на Нижинского, потом на Таму, в самом конце уставилась огромными глазами на сам предмет спора.

Волк затих, прижал уши к голове. Неужели, он не понимал, что с ним происходило? Я отбросила вилы и протянула к нему руку.

- Не бойся, - дрожащим голосом попросила я, - обернись в человека, иначе ночь тебе не пережить.

Глаза волка округлились, а он сам мотнул головой. Только просьбу выполнить не спешил, снова бросился ко мне, я не успела и пикнуть, сорвал с пояса мешочек с припасенной днем травой и отпрыгнул в сторону. Вовремя, потому что снова просвистел гладкий кнут, вспорол землю там, где миг назад стоял снежный. Волной меня сбило с ног. Только на землю я не упала, чьи-то сильные руки подхватили за плечи, прижали к часто вздымающейся груди.

Волк издал короткий скулеж и одним движением проглотил мой мешочек. В тот же миг тяжелые облака наползли на бледный диск луны, в стороне в очередной раз громыхнуло. Развороченный двор корчмы совсем скрылся во мраке. Ночь вступила в свои права. Я моргнула, попыталась вырваться из объятий бывшего разбойника, потому что никто иной так быстро не оказался бы сзади. Меня не пустили, в самое ухо послышался взбудораженный шепот:

- Я его чувствую! Так же, как ребят из катакомб! Только… немного иначе.

Я кивнула в темноту и посоветовала:

- Руки от меня убрал, иначе отгрызу.

Наглые ладони тут же отпустили чувствительную плоть – парень умудрился переместить свои руки с предплечий прямо на грудь и ощутимо сжать. Нахал!

Снова послышался жалобный скулеж, переросший в странное бульканье. Я метнулась в сторону волка, глаза немного привыкли к темноте, поэтому удалось различить съежившуюся фигуру зверя на земле. Этот глупец ведь проглотил все собранные «синие башмачки»! Опасно же!

- Что происходит? – ровный голос графа показался пощечиной, я дернулась и остановилась.

И правда, чего собралась делать? В пасть к волку руку совать? Так поздно, он уже разгрыз мешочек, проглотил траву. Тут только желудок промывать. С животными это сложнее, чем с людьми.

- Кажется, снежный волк решил наложить на себя руки, - блекло сообщила я и шумно выдохнула, - он сожрал травы, которые сегодня собрала в лесу. Они ядовиты в больших количествах.

- Ты хотела нас отравить? – брови графа взметнулись вверх, а взгляд потяжелел.

- Нет, - поджала я губы и опустила глаза, - мне это не выгодно.

Чтоб не начать улыбаться, иначе больше чая мужчина из моих рук не возьмет. Все ужимки оказались тщетны, Нижинский ни на миг мне не поверил. На его скулах заходили желваки, он скрестил руки на груди и привалился к покосившемуся деревянному столбу.

Волка выгнуло дугой, из его пасти донеслись страшные хрипы, а в следующий миг перед нашими изумленными взглядами на земле свернулся в калачик молодой парень. Его спутанные светлые волосы доходили до плеч, кожа мерцала белизной, а на благородном лице застыла маска боли. И да, он оказался полностью обнажен. Луна снова вовремя показалась из-за туч, чтобы мы смогли разглядеть все представление в подробностях.

- Ну, ничего себе, шуточки, - присвистнул Тама и шагнул к страдальцу.

- Как, говоришь, тебя зовут? – в пятый раз спросил бывший разбойник и поджал губы.

Кажется, он начинал злиться не на шутку. Наша случайная находка, стоило ее отогреть, промыть желудок от остатков «башмачков» и отпоить заваренным мной чаем, надменно вздернула подбородок и решила нас игнорировать.

Парню на вид казалось не больше шестнадцати, а гонору, как у графа при первой встрече. Последний, кстати, в нашем общении, если можно так назвать монолог Тамы, не участвовал. Он сел в дальнем углу и молчаливо наблюдал за снежным волком.

Мы вчетвером расположились в бывшей гостевой комнате корчмы. Она больше всего подходила для ночевки: почти целые полы и крыша, несколько подгнивших подушек от диванов, заколоченные наглухо окна и рабочая печь. Последнее оказалось решающим фактором. Мне удалось растопить ее, потому что ни Тама, ни граф самостоятельно печами не занимались, видимо. Оно и понятно. За нашего «гостя» не ручалась, но ему не до печей было – на крыльце это чудо природы выворачивало наизнанку от ядовитого растения.

Когда волку стало легче, ему нашли побитое молью покрывало, завернули с ног до головы и усадили к самому теплому боку печи. На вопросы он не отвечал, только хлебал горький чай и стучал зубами. Но то, каким выражением лица он реагировал на вопросы Тамы, говорило многое о его происхождении. Крепостные и свободные простолюдины такой надменностью не обладали.

- Если ты так продолжишь себя вести, - произнесла я лениво и заглянула в лазурные сейчас глаза парня, после трансформации они поменяли цвет, - Тама плюнет на тебя, отнимет одеяло и выбросит на холод под ливень. После отравления стать снова волком ты не сможешь минимум одну луну, - да, я лукавила, ведь не знала особенностей снежных волков, да и никто не знал, - а без одежды любой человек околеет, даже тренированный.

Парень прожег меня возмущенным взглядом, сжал губы в тонкую линию и шумно засопел – разозлился, видимо. Только по глазам я поняла – он сдался. Мы – единственные сейчас, кто мог ему помочь.

Тама, чтобы поддержать мою легенду, размял руки, хрустнул суставами пальцев и шеей. В относительной тишине комнаты это прозвучало с угрозой. Кадык снежного дернулся, с губ слетел короткий вздох. Парень опустил взгляд в свою кружку с чаем и хрипло произнес:

- Адриан.

- Кто ты, Адриан? – мягче спросила я, отставив свою опустевшую кружку, и села удобнее.

- Ты сама назвала меня снежным волком, - насупился парень, глянул на меня с вызовом, но спрятал глаза снова, - только я ничего о подобном не слышал, может, расскажешь, кто я? - на последних словах его голос затих, Адриан шмыгнул носом.

Да он напуган, как маленький ребенок. Только проблем нам в дороге не хватало.

- Назвала, но я не о сути твоей спрашивала, - пожала я плечами, стараясь не пугать несчастного еще больше, - хотелось бы узнать, откуда ты появился в заброшенном городе, почему тебя никто не сопровождал и зачем ты напал на меня. О снежных волках, так уж и быть расскажу позже.

- Прости, - пробулькал Адриан и уткнулся в кружку, его голос прозвучал глухо, - я не понял, что со мной произошло. В один миг я вдруг стал ощущать мир по-иному. Будто все вокруг обрело целую палитру запахов и новых оттенков, земля стала ближе, а остатки бурьяна щекотали живот, - бледные щеки парня покрылись смущенным румянцем, а свет масляной лампы очертил его точеный профиль, - не знаю, сколько я бегал в таком виде, но тогда еще снег лежал, когда я на ногах ходил. А тут меня что-то дернуло к тебе, я не хотел нападать, просто учуял запах, который мог мне помочь. Зовите это интуицией.

- С твоим появлением все относительно ясно, - мотнула я головой и почесала затылок, - а остальное? Адриан и все? Ни фамилий, ни титулов?

- Это не важно, - отрезал парень, вновь вернулся к надменности, - вам этого знать не положено. Может, сами представитесь?

Мы с Тамой переглянулись. Я заметила, как бывшего разбойника съедало любопытство. Меня же больше занимало то, что делать с этим ненужным грузом. От мысли о том, что его придется бросить, сердце почему-то замирало, а все внутри поднималась волна возмущения. Будто это мой ребенок и его надо оберегать. Странно и страшно одновременно. Никогда такого не испытывала.

- Дело твое, - усмехнулась я хитро, не стала настаивать на ответах, пока, - мы втроем вместе путешествуем. Там в углу сидит гр…Ал, - удержалась я от титула Нижинского, мало ли, - он не любит общаться, прямо как ты. Меня зовут Лиззи, а это – Тама.

- Вы – семья? – вдруг спросил Адриан, а в его взгляде промелькнула такая застарелая горечь, что мне перехватило дыхание.

- Нет, - мотнула я головой, но под потяжелевшими взглядами Тамы и графа быстро поправилась, - не совсем. Мы попутчики, и не раз спасали друг друга от гибели. Иногда это ближе, чем родственники.

- Наверное, - снова вздохнул парень и протянул мне свою кружку.

Я вскинула бровь и смерила его удивленным взглядом.

- Еще, - повелительно озвучил он, на что получил фырк от Тамы и вторую поднятую бровь от меня.

А парнишка привык командовать. Видимо, имел титул не ниже герцога или графа.

- Я тебе не служанка, - поджала я губы, - хочешь пить – кастрюля с чаем на печи. Можешь переночевать с нами, утром мы покинем город.

На лице Адриана отобразилась ожесточенная внутренняя борьба. Я заметила, как подрагивали его пальцы, как тяжело ему было даже сидеть, только вот выполнять чьи-либо приказы зареклась давно. С графом и его замашками я мирилась, потому что наше сотрудничество обоим приносило выгоду. Этот надменный юнец такого пока не заслужил. Наконец, парень решился, уголки его губ опустились, а глаза наполнились слезами, то ли обиды, то ли грусти.

- Пожалуйста, - прошептал он, его губы дрогнули.

- Ух-ты, и просить умеешь? – моя ухмылка стала шире, отчего парень побледнел сильнее.

Я вырвала из его ладоней кружку и порывисто встала. Бедро и колено тут же прострелило острой болью. Прошлые падения не прошли бесследно. Я поморщилась, но жаловаться не стала. Не в моем характере. Особенно после пыток в подземельях замка Белого бога с легкой руки графа. То, что ощущала сейчас, казалось пустяком.

- Расскажи, кто такие – эти снежные волки? – вдруг спросил парень.

И кто меня за язык тянул? Я вздохнула и протянула Адриану кружку, наполненную новой порцией чая. Кажется, вечер предстоял долгий.

- Что ж, - протянула я под глухой раскат грома, который эхом прошелся по пустой корчме, - слушай.

Глава 9

- Ты решила прибрать всех сирых и убогих? – жесткий шепот графа на самое ухо заставил вздрогнуть, а кожа мигом покрылась мурашками.

Я шла по темному коридору корчмы в поисках провизии и теплых вещей, когда кто-то схватил меня за руку и прижал к стене. Да так, что я уткнулась носом в плесень. Оказалось, это молчавший весь вечер Нижинский решил выяснить отношения.

- Ты о чем? – процедила я сквозь зубы и дернулась.

Не пустил. Его хватка стала только крепче. Он навалился всем телом и завел руку за спину до острой боли. Я зашипела, изо рта посыпались базарные ругательства. Только вместе с этим низ живота томительно заныл, наполнился жаром, а дыхание участилось. Если бы не плесень, запах которой заставил морщиться, я бы не заметила того, что объятия графа иные. Жестче, чем обычно, напористей.

- Сначала кочевник, теперь плешивая шавка, - его горячий шепот обжигал кожу, заставлял замирать сердце, - я же чувствую, что ты и его потащишь с нами. Ты это делаешь, чтобы меня позлить? Ведь так?

Я промычала что-то невразумительное и толкнулась ему в область паха. Какие глупости он там придумал? Пусть лучше вожмет меня в стену и возьмет без лишних слов. Процесс всегда придавал мне жизни, наполнял энергией. Кажется, я стала зависима от графа и наших периодических «упражнений».

Нижинский зарычал и, оторвав меня от стены, переместил свои руки на мою часто вздымающуюся грудь, смял до боли и хриплого стона. Больше он не сказал ни слова. Под дробный стук сердца он толкнул меня в первую попавшуюся дверь. На ногах я не устояла, сила оказалась достаточной, чтобы я потеряла равновесие. Я полетела вперед в темноту, успела лишь подставить ладони, чтобы не разбить лицо.

Скрипнули рассохшиеся доски, раздался жалобный треск. Стоило мне приземлиться на колени и ладони, как пол подо мной раскололся. Испугаться я не успела, просто полетела дальше, вниз. Боль вызвала искры из глаз и вырвала тонкий крик из горла, прострелила ноги от коленей до бедра и руки до самого локтя. Меня окружило невидимое облако пыли, и накрыла кромешная тьма. Не удержалась, тут же чихнула.

Глухой стук сзади заставил замереть, насторожиться, земля подо мной на миг вздрогнула, а пыль, попавшая в глаза и нос, заставила вновь чихнуть. Кто-то схватил меня за волосы и рванул вверх, на себя. Я вскрикнула от резкой боли, на глаза навернулись слезы.

- Ты сводишь меня с ума, девочка, - злой шепот заставил вздрогнуть, а умелые пальцы прошлись по шее, сдавили на миг и рванули ворот платья, - может, не зря хитрая травница хотела учить тебя? Ты меня околдовала?

Стало отчего-то обидно. Я схватилась за его руку и попыталась оторвать от груди, которую он грубо терзал. Не вышло, только вызвала новую порцию боли.

- Отпусти, - прошипела я с надрывом и забарахталась в его руках, попыталась достать ногтями до его раны, но не смогла дотянуться.

Неудобная поза оказалась. Граф снова замолчал, надавил на затылок и прижал лицом к холодному и пыльному полу. Сильный, зараза, а раньше притворялся слабым калекой! Я невольно закашлялась и упустила тот момент, когда его рука перестала мучить грудь, переместилась к животу, дернула на себя за бедра, откинула юбку. Треск нательного белья заставил зарычать, а тело против воли замерло в предвкушении. По нему прошла слабая судорога.

Нижинский на миг остановился, будто прислушался. Бешеный стук сердца, злые слезы и тяжелое дыхание, я сжала руки в кулаки. Надо попытаться его отпихнуть. Как-то неправильно все это, не так, как обычно. Грудь после грубости пульсировала, кожа покрылась мурашками от липкого холода и страха, тело ныло от удара об пол.

Миг, и воздух рассек свист, а ягодицу обожгло от резкой боли. Я вскрикнула, снова завозилась под графом. Грубое обращение вновь вызвало внутри целую бурю. Отчаянье, вожделение, ожидание продолжения. Иначе в близости с мужчинами я не ощущала ничего. Дойти бы до Республики и навсегда распрощаться с графом, чтобы не поддаваться соблазнам!

Еще удар, и я закричала громче, сжала кулаки, извернулась, чтобы лягнуть, но жесткие пальцы сильнее вдавили меня во влажную землю. Чем он бил? В такой позе и ладонью неудобно, места для размаха не хватало. Удары участились, ягодицы и бедра жгло нестерпимо. Я потеряла счет времени, перестала барахтаться. Между ног приятно ныло, ждало продолжения, а с губ срывались стоны, вперемешку с криками.

- Это наказание, своевольная компаньонка, - прошептал мне на ухо граф, когда остановился, чтобы перевести дух, - расставь ноги шире.

Я подчинилась мигом, против воли. Он тяжело дышал, на оголенные плечи капал его пот, это вызывало желание отдаться ему полностью, подчиниться, ползать перед ним на коленях. Глупые желания!

Шершавые пальцы проникли в мою промежность, нащупали чувствительный бугорок и сжали с такой силой, что из глаз снова брызнули слезы, а из горла вырвался крик. Я сжала бедра от неожиданности, но хватка не ослабла, стала только грубее.

- Я сказал, расставь ноги шире, - яростно процедил он сквозь зубы и дернул бугорок на себя, - и молчи, иначе я затолкаю тебе в горло твои же панталоны.

Крик оборвался, сменился рычанием, мы еще посмотрим, кто кому панталоны в горло затолкает! Правда, тело без моего на то повеления, ответило графу согласием. Послушно расслабило мышцы и подалось назад, к его паху.

- Умница, - ярость сменилась жаром, а пальцы перестали терзать мою плоть, - а теперь терпи. Иначе я придушу твоего волка без всяких сожалений.

Причем тут волк? Какой волк? Лихорадочные вопросы вспыхнули в голове, но тут же исчезли без следа. Что-то холодное и твердое уткнулось в промежность, а мое лицо перестали прижимать к полу. Что это?!

Ребристая твердая поверхность прошлась от бугорка вверх, слегка надавила. Пальцы графа развели мои ягодицы в стороны, а прохладный округлый предмет ткнулся внутрь меня. Совершенно не туда! Я в ужасе распахнула глаза и взмолилась:

- Граф, нет, что ты задумал?!

- Молчи, - его голос прозвучал совершенно спокойно, а руки действовали уверенно, - и терпи наказание, - он на миг замолчал, ослабил давление и наклонился ближе к моему горящему лицу, - неужели такая распутная девица не пробовала разные способы наслаждения?

Я подавилась воздухом, а в горле встал ком. Отвечать не стала, только закусила губы до крови и закрыла глаза. Сейчас я готова стерпеть его грубость и оскорбления, потом я найду способ отомстить, как раньше.

Тупая боль будто разорвала меня изнутри, заставила хрипеть. Нечто продолговатое и шершавое рывком прорвалось внутрь. Я закусила кулак, чтобы не выть и попыталась расслабить мышцы. Вышло из рук вон плохо, боль только нарастала, а темп увеличился. С каждым разом незнакомый мне предмет проникал глубже, вызывал судороги, мои мышцы сильнее напрягались.

Я снова потеряла счет времени, растворилась в агонии и безумии. Только боль ничто в сравнении с тем, что я ощущала в душе. Предательство, вот что пульсировало под моей кожей, я чувствовала себя вещью, грязью под ногами. Сердце от этого ныло от боли, а вот тело желало продолжения. Еще немного, и моя душа полетит в подземное царство!

Глухой стук вернул в реальность, все мое существо вынырнуло из безумия, в которое погрузил постылый граф. Снова сильные пальцы схватили меня за волосы и дернули вверх, в это же время округлый предмет сменило знакомое естество графа. Он толкнулся на всю длину. Боль снова прорезала меня изнутри, даже кулаком я не смогла сдержать громкий хрип. Только теперь она смешалась со странным приятным чувством. Оно шло откуда-то изнутри меня, из глубины.

Граф проник внутрь меня и замер, подтянул меня к своей груди, отчего мне пришлось оторваться от пола и почти потерять равновесие. Боль стала сильнее, но и возбуждение нарастало. Где-то на задворках души часть меня требовала продолжения.

- Расслабь свою прелестную задницу, Лиззи, - прохрипел мне граф в ухо, - иначе я найду что-то еще, чем растянуть ее.

- Эй! – звонкий шепот заставил вздрогнуть всем телом, страх на миг заморозил меня.

Только вокруг вместо подпола и графа надо мной оказалась обжитая нами комната. Я лежала на найденном покрывале, свернувшись калачиком. Меня бил озноб, лицо покрыла испарина, все мышцы ломило, а щеки горели, как при лихорадке. Это что такое?!

Я дернула рукой и проверила ворот платья – на месте. Оглядела себя мимолетом и села. Та часть меня, которая должна была нещадно саднить после произошедшего, никак не откликнулась. Только возбуждение дергало низ живота.

Неужели все, что только случилось, всего лишь сон? Извращенная игра уставшего сознания?

Немного придя в себя, я огляделась, и тут же натолкнулась на недовольный взгляд небесно-голубых глаз нового знакомого. Он сидел рядом со мной и придирчиво морщился.

- Ты мне спать мешаешь, девица, - прошипел он, когда понял, что я проснулась, - говорила же, что надо набраться сил. А сама полночи скулила и металась по полу.

Я округлила глаза и сжала ворот платья пальцами, воровато огляделась. Если все так, как сказал парень, то почему Тама или граф меня не разбудили раньше? По моему телу прошлась жаркая волна, я вздрогнула, нахлынули почти ощутимые воспоминания, стоило подумать о графе. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться.

Парень все также сидел и сверлил меня недовольным взглядом, внутри вспыхнуло алым цветком раздражение.

- И что? Уши заткнул и всего делов, - огрызнулась я и потянулась к своему бурдюку – попить, во рту сильно пересохло.

Открыла крышку, поднесла бурдюк ко рту и наклонила. Одинокая капля скатилась по моей губе к подбородку, оттуда защекотала шею и исчезла в недрах декольте. Я моргнула, нахмурилась и попыталась заглянуть внутрь сосуда. Темнота не позволила ничего рассмотреть. Отодвинула от себя и потрясла бурдюк. Воды не появилось. Не поняла! Я же лично перед сном его наполняла, чтобы ночью не вставать. Перевела хмурый взгляд на парня. Адриан тут же дернулся и громко сглотнул.

- Я все выпил, - тут же сознался он и плотнее завернулся в свое одеяло, - очень захотелось.

- То есть, ты только проснулся, выпил мою воду, потом заметил, что я сплю неспокойно и решил разбудить? – уточнила я под волны нарастающего в груди раздражения.

- Прости, - прошептал Адриан, - но ты сама виновата! – тут же надул он губы и нахохлился, как замерзший цыпленок.

- Где мои спутники? – потерла я лоб.

От усталости, жажды и ломоты в теле ругаться и спорить расхотелось.

- Не знаю, - пробурчал парень, - теперь ты не будешь скулить?

- Постараюсь, - мотнула я головой, но сразу прикусила язык, чего это я у нахала на поводу опять пошла?! - Так! Не жаловаться, лег в угол и не отсвечиваешь, - велела я и подползла к котелку с остатками чая.

- Его я тоже выпил, - послышалось виноватое, не успела я еще крышку приподнять.

- Если бы не луна и опасность того, что ты снова обернешься, - скрипнула я зубами и с трудом поднялась на ноги, - то заставила бы тебя галлон воды притащить из колодца ложкой!

Парень округлил в испуге глаза и отполз ближе к печке. Ее бока все еще грели комнату, хоть огонь перед сном мы притушили и закрыли заслонку.

- Чтобы никуда не девался, - рявкнула я на прощание и, закутавшись в шаль, вышла в холодный коридор.

Тут же вздрогнула - ледяной сквозняк мигом пробрался под плотную ткань платья. Я прикусила губу и прошла в темноту заброшенной корчмы, чтобы убедиться, что все, что недавно терзало тело и выворачивало душу – это игра моего уставшего воображения. В руке покачивалась масляная лампа, света она давала мало, но запнуться за что-нибудь и упасть мне теперь не грозило.

Забитые окна, оборванная обивка стен, лунный свет из щелей в заколоченных окнах заставляли ежиться. Липкий страх подгонял, ускорял мой шаг. Казалось, что из темноты на меня смотрели сотни глаз, а в любой момент меня могли затянуть в темный провал очередной комнаты.

Когда я стала такой трусихой? Шлепнула себя по щекам и, расправив плечи, замедлилась. Нечего тут поддаваться детским воспоминаниям. Адриан прав, нам перед дорогой нужно выспаться и набраться сил. Вот дойду до колодца во дворе, наберу воды, и вернусь на лежанку.

Раздумья оборвались, когда в мягком свете лампы появилась знакомая плесень на обивке стены слева от меня. Именно туда граф уткнул меня лицом. Я, с замиранием сердца провела пальцами по шершавой и влажной поверхности, пригляделась. Плесень покрывала стену неровным слоем, не похоже, что в нее кого-то тыкали носом.

Под ногой скрипнула доска, отчего я снова поежилась, но медлить не стала, вошла в раскрытую настежь дверь очередного помещения. Круг света от лампы выхватил толстый слой пыли на полу, сваленные в кучу вещи, поломанную мебель и никаких провалов в подпол.

Значит, все же сон. Граф никогда не показывал столько эмоций. Вряд ли он ко мне что-то ощущал. А тут я кожей чувствовала его ревность, его боль и отчаянье. Брр! Не хотела бы я оказаться на самом деле его возлюбленной. Граф – жестокий человек. Он всегда следовал только своим интересам и добивался целей любыми методами.

А то, что спас меня от своего же палача – ему нужна была от меня услуга. Почему от меня? Видимо, разглядел потенциал.

Я мотнула головой, хватит думать о постылом Нижинском. Набрать воды – и отдыхать. Поставила на пол у входа лампу, на улице от синеватого света луны и так многое различалось в предрассветных сумерках.

Колодец располагался у входа в конюшни. Туда-то я и направилась. Ледяной ветер и шелест деревьев вокруг заставляли идти быстрее. Ни графа, ни бывшего разбойника по дороге мне не попалось. И куда они подевались, интересно?

Искомый колодец располагался именно там, где я запомнила. Каменные бока, прикрытая досками дыра еле угадывались в тени покосившейся стены. Рядом с колодцем валялось ведро. Я нагнулась, охнула от прострелившей на миг тело боли и подняла тару с земли. Веревка имелась, хоть и подгнившая местами, уже неплохо. Заодно схватила камень. Стоило проверить наличие воды в колодце. Ту, что мы пили, мы набрали в лесу, на подходе к тракту, привезли ее с собой.

Отодвинула доски и бросила камень. Прошло несколько томительных секунд, пока раздался глухой плеск. Вода далеко, хватило бы веревки. Я тяжело вздохнула и перекинула ведро через борт. Лошадиное ржание и грохот заставили замереть и прислушаться. Кто-то проник в стойла? Не успела я что-то предпринять, как отборная ругань бывшего разбойника полилась следом. Значит, Тама решил привести в порядок лошадей. В лесу он тоже недолго спал со мной и графом, ушел перед рассветом на разведку. Видимо, разбойничья жизнь научила осмотрительности.

Я расслабилась и вернулась к своему занятию, мои спутники не потерялись. Граф, скорее всего, нашел какой-нибудь угол в корчме и думал свои исключительно важные думы. О которых редко рассказывал.

Ведро с глухим плеском добралось до воды, потяжелевшая вмиг ноша оттянула мои руки вниз. Я крепче ухватилась за жесткую пеньку и потянула груз вверх. Даже половины достаточно, бурдюк много не вмещал. Утром один из моих невольных попутчиков принесет больше.

На запястье вдруг сомкнулась чья-то сильная хватка, оторвала меня от спокойных мыслей. Страх липкой волной прошелся по позвоночнику, а дыханье перехватило. Не успела я ничего сделать, как неведомая сила потянула меня в ледяную мглу колодца.

«Да что ж за день-то такой!» - злые мысли пронеслись в моей голове за долю секунды до удара с поверхностью воды. Тело пронзила острая боль, дышать стало совсем нечем, а вокруг схлопнула свои объятия тьма.

Глава 10

Легкие взрывались от боли, к горлу подкатывала паника. Я барахталась изо всех сил, старалась выбраться из ледяных объятий воды. Только что-то не пускало, тянуло меня все глубже. Воздуха не хватало, отчаянье затопило мою душу, силы кончались.

Нет! Просто так я не сдамся!

Рванулась еще раз, второй. Я ощущала на запястьях чью-то силу. Она-то и не пускала, тянула меня все глубже. Будто жесткие веревки. Тут же в памяти вспыхнула картина прошлого: темница, хлесткий кнут, железные оковы на руках и ногах, гнусная ухмылка палача. Ведь в тот момент, когда он понял, что я девица, а не парень, стал вести себя совсем иначе. Как граф во сне. Картинка перед глазами вдруг сменилась, будто кто-то щелкнул пальцами.

Почудилось, что я совсем не в колодце боролась за свою жизнь. Лето, жара плавила камни, над землей поднимался душный морок. Растения поникли от жгучего солнечного света, ручей у дома тети пересох.

Она послала меня в тот день за водой, в лес к Папоротничьему роднику. Мне только-только стукнуло четырнадцать. Я готовилась к тому, чтобы стать компаньонкой баронессы с осени. Прошла нудный и долгий курс этикета, изучила науки и письмо. Тетя позаботилась.

Еле заметная тропа среди кустов, деревьев и высокой травы. Именно там парень, который мне нравился, поджидал меня со своими друзьями. Они отведали хмельного кваса, который готовила жена старосты, весело смеялись и переговаривались. На лесной поляне их расположилось четверо. Заметили меня, груженую ведрами со студеной водой, позвали к себе.

Я, глупая девчонка, подошла, поставила ведра на землю. Хоть сердце бешено билось в тот миг, кричало, чтобы я бежала прочь от парней и их взглядов, не послушала. Привыкла доверять деревенским.

Их масляные и горящие желанием взгляды мне не забыть никогда. Разговаривать со мной не стали, перешли к активным действиям. В тот миг детство и наивные мечты исчезли. Я кричала, кусалась, вырывалась, только все тщетно. Парни оказались куда сильнее, скрутили меня, закинули подол сарафана на голову и показали, что такое – женская «работа».

Время тогда замерло, казалось, что прошла вечность, хоть часа не минуло. Парни порезвились и ушли, унеся с собой мою веру в людей и надежды на светлое будущее.

Такое случалось в деревнях, особенно с крепостными. Редко кто жаловался, только если пострадавшая в девках ходила. Семьи после таких случаев находили самых невыгодных женихов, лишь бы скрыть позор, а жизни девиц ломались навсегда.

Только не моя, я встала тогда, поправила одежду, утерла слезы, стерла с лица кровь и, подняв ведра, вернулась к тетке. Перед отъездом в имение барона мои обидчики покинули мир яви навсегда. В долгу я не осталась. Еще поэтому свою родню я больше не навещала.

Вот оно что! Это мои самые дурные воспоминания. Кто-то пытался сломить мой дух. Вряд ли твари, что приходили из разломов. Неприкаянный дух? Призванный?

Думать стало невозможно, воздух совершенно закончился. Только вот где-то глубоко внутри, на самых дальних затворках души, затеплился свет. Мягкий, не обжигающий, но наполненный скрытой силой. Рванула его на себя, наполнила им свое сердце и руки. И, о чудо, то, что сковывало мои запястья, исчезло без следа, а я вынырнула на поверхность.

Тут же закашлялась. Вода попала в уши, рот, горло. Надрывный кашель отскакивал от осклизлых стен колодца глухим эхом. Меня шатало, голову крутило.

- Лиззи! – далекий голос Тамы заставил бешеный ритм сердца замедлиться, а изо рта вместе с кашлем вырвался вздох облегчения.

- Я здесь! – прохрипела я еле слышно и откинулась на спину.

Легла на волнующуюся поверхность ледяной воды, постаралась расслабиться, распахнула глаза. Далеко вверху над отверстием колодца склонился бывший разбойник, он силился рассмотреть, что случилось, только темнота не позволяла. Далекое небо покрыли тяжелые грозовые облака, они спрятали яркий свет луны, потушили звезды. Вода, окружающая меня со всех сторон, сводила мышцы, леденила душу, тьмой иголок впивалась в мою кожу. Так и переохладиться недолго.

Некогда разлеживаться! Здесь могло до сих пор поджидать то, что схватило меня ранее. Я выпрямилась, нащупала ногами дно и встала. От слабости меня повело в сторону. Пришлось опереться на склизкую стену, чтобы не нырнуть обратно. Слева послышался глухой удар.

Я вскинула голову и постаралась на ощупь найти то, что издало такой знакомый звук. Пальцы нащупали щербатую металлическую кайму и жесткую пеньку веревки. Ведро!

- Тама! – крикнула я наверх, когда вихрастая голова парня озарилась светом масляной лампы, - на борте есть веревка?

- Что?

- Веревка!

- Да, есть! – подтвердил парень, и пенька под моими заледеневшими пальцами натянулась, оцарапала нежную кожу.

- Тогда тяни меня наверх!

Матовый свет лампы исчез, а со стороны Тамы послышалось пыхтение. Я схватилась за веревку, что было сил, и взмолилась богам, чтобы гнилая пенька не оборвалась.

- Ты тяжелая! – бурчал Тама, пока тянул меня на поверхность, - у меня уже руки отнялись.

- Тяни, - прохрипела я, ощущая, как потихоньку вода удалялась, - ты бочками кидался так, что стены ломал, а хрупкая девушка руки оборвала?

- Враки!

Я слышала, как трещала веревка, как подо мной плескалась колодезная вода, как она же с платья капала вниз, оглушая страхом. Только бы дотянул. Пара рывков, и сильные руки ухватили меня за предплечья, вытянули на борт колодца, прижали к горячей груди.

- Ну, все, - прошептал Тама мне на ухо успокаивающе, - отпусти веревку, больше вниз не упадешь.

- Я зря, что ли, воду доставала? – всхлипнула я, так и не выпустив ржавое ведро из рук.

Страх, что я ощущала внизу, накатил волнами, из горла послышались всхлипы, а тело затрясло. Тама вместе со мной опустился на землю подле колодца и прижал крепче. Странно, но от этого стало трясти только сильнее, а рыдания рвались из груди хриплыми всхлипами.

- Как же ты, глупышка, умудрилась угодить в колодец? – спросил он ласково, погладил меня по мокрым волосам.

- Нечаянно, - стуча зубами, прошептала я, крепче сжала пальцы на ручке ведра, - веревка за ногу запуталась.

- Бедовая, - хохотнул парень и, все же отняв ведро, прижал меня теснее к своей широкой груди, - не плачь, все закончилось. Ночевать в колодце не придется.

Смешок невольно вырвался из горящей груди, я прикрыла глаза и положила голову на его плечо. Пожалуй, в этот миг я готова положиться на чужую силу и заботу.

- Объяснишь, что это такое ночью произошло? – недовольный голос графа заставил невольно вздрогнуть.

Хоть утро и объятия Тамы, продлившиеся до рассвета, расставили все по местам, воспоминания из сна оказались слишком красочны. Стираться из моей памяти они отчего-то отказались.

- Ночью пить захотелось, пошла за водой, упала в колодец, - пожала я плечами, разлила свежезаваренный чай по глиняным кружкам и расставила на низком столе.

Тама и волк вышли по своим делам, поэтому мы с графом остались вдвоем. Последний, видимо, решил устроить мне допрос. По старой памяти.

Он сидел между сломанным креслом и несобранной лежанкой волка, чернее тучи, скрестил руки на груди, смотрел на меня пристально. Видимо, проявлял крайнюю степень недовольства.

- Я про то, что ты с кочевником обнималась, - пояснил Нижинский и недовольно поморщился.

Я приподняла брови и приоткрыла рот. Это что за новости? Мы же с ним договоры никакие не заключали. Воспоминание о сне и ревности графа снова кольнуло сердце, наполнило душу тягучей болью.

- И? – фыркнула я и шустро встала на ноги.

Общество графа стало тяготить.

- Ты со мной? Или я ошибся? – голос мужчины дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

- Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

Неужели, кошмар, что мне приснился, имел пророческие корни?

Граф шумно выдохнул, поджал губы и отвернулся. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на разочарование.

- Ал, я не понимаю, - повторила я его выражение, но приближаться не стала, шагнула ближе к выходу.

- Не важно, - бросил граф коротко, - я, видимо, ошибся.

- У нас нет отношений, - отвела я взгляд, - до сегодняшнего утра тебя все устраивало.

- Мне оказалось неприятно тебя так видеть, - сообщил мужчина и мазнул по мне тяжелым взглядом.

По спине забегали мурашки, а сердце пропустило удар. Где-то далеко на задворках души стало тепло от его слов. Только разум сразу пресек попытки появления неуместных чувств.

- Мы – попутчики, - отрезала я и вздернула подбородок, - то, что случилось между нами десяток раз – просто приятное времяпрепровождение. Не больше. Насколько я помню, мы это обсуждали. У нас нет будущего, граф. Появятся чувства – станет сложнее. Мне и без этого проблем хватает.

- Чувства? - и без того отталкивающее лицо графа исказила злая усмешка, - ты что-то попутала, девочка.

Он медленно поднялся на ноги, засунул руки в карманы и сделал шаг ко мне. Страх сковал мое тело, в горле застрял комок. Кажется, я позабыла, что за чудовище путешествовало рядом.

- Тогда для чего эта сцена? – вскинула я одну бровь, а сама теснее сжала кружку, чтобы не показать того, что творилось внутри в этот миг.

- Мы встретили этого кочевника всего пару дней назад, - произнес граф все с той же ухмылкой, - а ты уже решила доверить ему свою жизнь? Или он моложе меня? Коротать досуг с ним интереснее?

- Он спас меня, - бросила я, ощущая, как страх внутри начал мешаться со злостью.

Что за придирки? Чувств не имелось, но я кожей ощущала волны ярости, что исходили от мужчины. И ничем, кроме ревности объяснить я их не могла.

- Согрел, - продолжила я и сама стала наступать.

В моих руках все еще покоилась кружка с горячим чаем. Выплеснуть в лицо этому лицемеру – хороший урок на будущее. Еще нож в сапоге мог поставить в нашем споре красивый росчерк. Жаль, что граф все еще нужен.

- И предложил то, что ты никогда не сможешь, - закончила я и задрала голову, встретилась с мерцающими в полутьме угольками глаз Нижинского.

- Это что же? – насмешливо спросил он, обжег горячим дыханием.

Помимо воли мое тело тут же отреагировало, сколько бы я себя не успокаивала. Жар заполнил низ живота, прокатился мягкой волной по бедрам, заставил вздрогнуть до мурашек, которые услужливо забегали по спине.

- Заботу, граф, - хмыкнула я.

- После того, как он разбил твой нос? – не согласился тот, - странное у тебя представление о заботе.

Запомнил, лиходей! Отвечать я не стала, собралась уже выплеснуть содержимое кружки в его постылую физиономию, когда позади громко хлопнула дверь.

Мы с мужчиной так и замерли друг напротив друга, каждый пытался просверлить дырку в другом. Легкие шаги, тяжелый вздох, и позади себя я ощутила чье-то присутствие.

- Ссоритесь? – веселый голос Тамы заставил меня вздрогнуть и отшатнуться от графа.

- Обсуждаем планы, - соврала, не моргнув и глазом.

Парень только что спас графа от очередного ожога, а меня от сотрясения. Потому что Нижинский церемониться бы не стал. Не такой он человек, никогда не позволял себя унижать. Тем более при свидетелях.

- Насчет этого, - посерьезнел Тама, скрестив руки на груди, - я нашел пару седел и телегу. Только вот она сломана, нужно починить, и провизии у нас не осталось. Неплохо было бы разыскать хоть какие-то остатки в этом заброшенном городе. Иначе нам и дня в дороге не продержаться.

- Следующий город так далеко? – уточнил Ал, прерывая зрительный контакт со мной.

- Дня три езды, - пожал плечами Тама, - к тому же Забытый тракт петляет и проходит близко к границе Заколдованного леса. Раньше ходили слухи, что места там гиблые.

- Это – то место, где жил Черный бог? – хмыкнул Нижинский.

- Вы мне расскажите, - хохотнул бывший разбойник, - я в истории плохо разбираюсь. Мне ближе современность.

- Не важно, - отмахнулась я от них, глотком опустошила кружку и утерла губы тыльной стороной руки, - что надо делать, Тама?

- Стоит прогуляться по домам, обыскивать амбары, собирать вещи, все, что может нам пригодиться. Я разберусь с телегой и лошадьми, ты, Ал, допроси волчонка. Это то, что тебе лучше всего удается.

А бывший разбойник отличался проницательностью. Никто из нас не рассказывал Таме о сыскной деятельности графа.

- Зачем он нам? – удивился мужчина.

- В парне что-то есть, - махнул бывший разбойник рукой, - к тому же, мне интересно узнать, прячется внутри меня подобная тварь или нет.

- Вот сам бы и выяснял, - проворчал граф, но я кожей ощутила, что он уже согласился.

- Тогда чини телегу.

- Боги с тобой!

Граф и потомок кочевников быстро покинули комнату, их переругивания затихли, а я так и осталась стоять у выхода. Будто оглушенная. Мотнула головой и поставила кружку на стол. Хватит воспоминаний и страхов, действительно, пора браться за дело. Возможно, удастся выяснить, что за тварь вчера на меня напала.

Я накинула на плечи шаль и вышла на улицу. Яркое солнце ослепило, а запах весны ударил в нос. Неужели, холода отступили? Это хорошо.

Я вдохнула полной грудью и поспешила покинуть двор покосившейся корчмы. Внутри родилась какая-то легкая веселость, даже радость. Все лучше, чем препираться с графом и ловить хитрые взгляды Тамы.

- Не ожидала, - женский голос заставил замереть, а весь настрой мигом слетел, уступил место мимолетному испугу, - думала, что ты забьешься в угол и будешь рыдать от страха. А ты гуляешь тут с глупой улыбкой на лице.

Глава 11

Я резко обернулась, голова на миг закружилась, а в ушах зашумело. Моргнула и прищурилась, показывать слабость перед неизвестной не хотелось. Между горелой избой и покосившимся капищем Белого бога кроваво-красным пятном выделялась женская фигура. Пара мгновений, и я узнала ее. Мила. Все в том же пышном платье из дорогой парчи, с копной рыжих волос. Последняя травница.

Что ей от меня понадобилось?

Крепче стянула шаль на груди, огляделась вокруг и поспешила к ухмыляющейся женщине. Мужчины остались при корчме, никто нашему разговору помешать не мог.

- С чего ты взяла, что я должна трястись от страха? – спросила сухо, остановившись в паре шагов от женщины.

- Идем, - вместо ответа махнула та рукой и скрылась за ветвями разросшегося орешника.

Выругалась последними словами, но поспешила за травницей. Любопытство взяло верх над разумом. Изогнутые ветви без листьев цеплялись за платье, царапали лицо и руки, но я не обращала внимания, уверенно пробиралась за багряным подолом, который подметал пышными юбками землю. И не жалко ей платья?

- Не жалко, - грудной голос заставил поежиться, страх скользкой змеей обвился вокруг шеи, - у меня их несколько.

- Неужели, ты и мысли читаешь, травница? – спросила я с подозрением и с трудом вырвалась из лап орешника.

Передо мной раскрылся свободный от растительности участок. Видно, раньше он представлял собой фруктовый сад. Кусты смородины и крыжовника виделись то тут, то там, старые яблони и груши скрипели гнилыми стволами. У тети тоже имелся свой сад, она любила возиться в земле, делала это сама и нас, детей привлекала. Мужа-то у нее не имелось, погиб на одной из войн с Республикой. Зато имелось шесть голодных ртов, младшие из которых слыли бездельниками.

- Не читаю, - прервала Мила мое погружение в детство, - просто взгляд у тебя ничего не скрывает. Что на уме, то и на лице.

- А у тебя глаза на спине? - фыркнула я, но спорить не стала.

Мне часто говорили, что все мои чувства видно невооруженным глазом. Вспыльчивая, своенравная. За это мне частенько попадало от барона и его жены. Зато баронесса ценила. Сердце сжалось от тоски, я скучала по своей госпоже и подруге. Только вот встретиться нам больше не суждено.

- Не обязательно иметь глаза со всех сторон тела, чтобы видеть, - усмехнулась травница и развернулась ко мне лицом.

По коже тут же забегали мурашки, а страх сковал горло. Отчего-то эта женщина вызывала животный ужас. В самую первую встречу с ней хотелось скрыться от ее слепого взгляда, закрыться на сто замков и не пускать внутрь. Сейчас мало что изменилось. Она также пугала меня, заставляла нервничать и ждать подвоха.

- Боишься? – ухмылка Милы стала шире, а зеленые глаза цвета молодой травы сверкнули, - это хорошо.

- Магия? – догадалась я.

Возможно, последняя травница как-то влияла на людей вокруг, заставляла их бояться с помощью своей внутренней силы. Иначе объяснить опасения графа, который не испугался ни разу за время нашего с ним знакомства, я не могла.

- Только слегка, - склонила Мила голову и, найдя в дебрях разросшегося куста рододендрона подгнившую лавочку, села.

- Что тебе от меня надо? – нахмурилась я, садиться рядом не спешила, - думала, что ты с нами все в лесу уже обсудила.

- У вас неожиданное пополнение, - пожала плечами та и откинула голову.

Она казалась расслабленной и спокойной. Что ж, можно и послушать, что эта хитрая лиса задумала.

- Допустим, - осторожно кивнула я, вспомнив о снежном волке, - это что-то поменяло? Нам теперь не стоит идти через степи?

Женщина лишь неопределенно хмыкнула и прикрыла глаза. Я переступила с ноги на ноги и скрестила руки на груди. В душе клубились раздражение и возмущение, однако я останавливала себя, чтобы не броситься на травницу. А ведь очень хотелось взять плутовку за ворот и оттаскать как следует. Даже животный ужас от близости Милы этому бы не помешал.

Минута, две, а травница все молчала. Наслаждалась подступающей весной, несмелыми лучами солнца и щебетом птиц. Это усиливало раздражение. Если она так и будет молчать, мне ничего не останется, как уйти.

- Присаживайся, - грудной голос заставил вздрогнуть.

Борьба с самой собой заставила меня выпасть из реальности и внутренне кипеть как котелок на костре.

- Спасибо, насиделась, - отрезала я, - некогда мне с тобой светские беседы вести. Если есть, что сказать, то говори. Нет – так прощай, надеюсь, больше не свидимся.

Мила лишь шире ухмыльнулась, даже глаз не раскрыла. Терпение лопнуло, как мыльный пузырь, я развернулась и собралась закончить обход города. Тоже мне, загадочная последняя травница, обещала научить своей науке, посвятить в таинство, так сказать. А на деле обычная мошенница и лицемерка.

- Понравился сон? – тихие слова, брошенные в спину, заставили замереть.

Страх, было оставивший меня, захватил с головой, в памяти пронеслись все те сцены, что привиделись ночью. От смеси стыда, страха и желания меня почти разорвало на части.

- Сон? – повторила я, голос охрип, а руки заледенели, - скорее уж морок.

Я развернулась и тут же натолкнулась на насмешливый взгляд травницы. Она внимательно изучала мою реакцию и в то же время безмятежно качала ножкой в аккуратной туфельке на низком каблуке.

- Так понравилось? – склонила она голову вбок, зеленые глаза сверкнули синевой на миг.

- Очаровательно, - на моем лице против воли появился оскал, - ты наслала?

- Скорее, помогла твоим желаниям осуществиться.

- И зачем тебе это?

- Чтобы проверить, права я насчет тебя, или ошиблась.

Яростная пелена встала перед взором, я еле сдерживалась, чтобы не кинуться на смутьянку. Так не пойдет! Если я поддамся на ее уловки, то проиграю. Моргнула, вдох-выдох. Гнев, что захлестнул меня с головой, нехотя отступил, дал место разуму. Ведь женщина специально меня выводила, только для чего?

- И как? – спросила в тон с ней, оперлась на толстый ствол ясеня, что оказался сбоку.

- Не растеряла я еще чуйку, - довольно кивнула она и совершенно переменилась.

Исчезла насмешливость, издевательская насмешка и плутовство. Она встала со скамьи, собранная и серьезная, подошла ко мне близко и прошептала:

- Магия возвращается, Луиза, она повсюду.

- И что это может значить? – я тоже невольно понизила голос и огляделась украдкой.

- То, что Древо задумало что-то, чего нам всем вряд ли понравится.

- Какое древо? – моргнула я, то, что говорила травница, показалось бредом.

- Всемудрое, конечно, - хмыкнула она, снова возвращая себе насмешливый вид, - вы такие забавные, современные людишки. Еще триста лет назад такого бы никто не спросил.

- Ну, извини, старая, - скривилась я, отчего на лице женщины появилось выражение, будто она лимон укусила, - мы не чета твоим современникам. Сколько тебе там лет? Пятьсот?

- Не дерзи, - перебила она меня, - иначе в следующий раз это будет не колодец.

- Это тоже ты? – поинтересовалась я, отчетливо ощущая, как ледяная волна прошлась по позвоночнику.

- Скажем так, я попросила давно почившего духа мне помочь, за ответную услугу, - довольно хмыкнула травница, - это было основной проверкой. Ты ее прошла.

- Даже не знаю, радоваться мне или собирать панихиду, - бросила я со злостью и отвернулась от плутовки.

- Скоро поймешь, - мотнула головой травница и отступала, - мой тебе совет, бери своих спутников, и волка в том числе, и бегите из этого места. Следующую ночь, боюсь, переживут не все.

Слова прошлись по позвоночнику очередной неприятной волной мурашек.

- Ты что-то знаешь об этом городе? – спросила я хрипло, голос пропал от переживаний.

- Я много чего знаю, - женщина склонила голову набок и кончиками пальцев отщипнула засохшую веточку, - и много чего умею. Только просто так я с тобой делиться информацией не намерена.

- И что ты хочешь взамен? – голос дрогнул, каких просьб предстояло ожидать от плутовки, представляла я слабо.

- Сущий пустяк, - оскал травницы мне совершенно не понравился, - услугу. Любую, когда она мне понадобится.

Прозвучало это совсем не страшно и не сложно, только по загривку пробежал холодок, а внутри все замерло. Ожидать чего-то посильного от последней травницы не предвиделось. Вспомнились слова Тараса: «Не верьте ничему, что увидите и услышите». Мы втроем: я, баронесса и крепостной-Тарас шли в гости к этой самой травнице, чтобы помочь моей бедной госпоже. Тогда мы с баронессой ему доверяли. Вернее, доверяла Фелисия, я же старалась раскусить. Не вышло. Они вместе с Фел исчезли, оставив нас с графом разбираться с последствиями. Чудно судьба развернулась. Тогда мы с Нижинским были врагами. Сейчас стали союзниками.

- Хорошо, - произнесла я твердо, понимала, что ничем хорошим это не закончится, но травница знала много и могла помочь, пока ей это выгодно, - я согласна.

- Тогда дай руку, - продолжила женщина.

Она протянула мне ладонь, призывая опустить на нее свою. Я нахмурилась, но подчинилась. Страх под кожей острыми иголками выбивал узоры, когда мои пальцы коснулись бархатистой кожи травницы. Сердце кольнуло, и мне показалось, что наши руки окутало еле заметное голубоватое сияние.

- Что ж, тогда присаживайся, рассказ будет долгим, - Мила вырвала свою ладонь и показательно отерла ее о платье, - договор заключен, к твоему сведению, - добавила она, заметив, что я не шелохнулась.

Стояла все также, с протянутой рукой и хмурым лицом. После касания до ладони травницы внутри родилось осознание – зря я это сделала. Мое опрометчивое решение могло стоить мне и моим спутникам жизни. Хоть небо и не разверзлось грозой, а земля не ушла из-под ног, мне стало по-настоящему страшно.

- Рассказывай, - буркнула я и села прямо на пожухлую листву.

Платье могло замокнуть – после ночной грозы земля оставалась влажной, но меня это не волновало. Мокрое платье – ничто, по сравнению с тем, что пришлось бы сидеть близко к травнице.

- Ты изменилась, Луиза, - прошелестела травница и с наслаждением откинулась на спинку лавки, будто это мягкий трон, - стала сдержаннее. Я помню нашу первую встречу, кажется, ты готова была мне волосы выдернуть и разнести избу…

- Давай к делу, - перебила я сухо, - договор заключен, расскажи, что можешь, и разойдемся.

- Тогда спрашивай, - развела руками травница, однако в ее голосе послышалось разочарование.

Будто она хотела славно повеселиться, но я не дала ей даже попробовать. Вот и хорошо, обойдется.

- Ты пришла из-за снежного волка, не так ли? – задала я первое, что меня интересовало.

Потому что вопросов накопилось достаточно. Однако начала я именно с нашего недавнего знакомца. Очень интересовало, как он мог обратиться к своей истиной ипостаси, которая давно исчезла.

- Отчасти, - согласилась травница, - вот уже три сотни зим волки не рождались. Этот первый полноценный.

- Значит, о подземных разбойниках и их перевоплощениях ты слышала?

- Конечно, - расхохоталась рыжая переливом колокольчиков, только от ее смеха холодок прошел по спине, - даже видела. Что ж, пока ты не задала еще какой-нибудь очевидный вопрос, я расскажу тебе о том, как появился наш мир. Вкратце.

Я поджала губы, чтоб не фыркнуть. Историю я учила, только вот из уст травницы она звучала иначе. Про Фелисию – мою госпожу – она рассказала многое, что оказалось правдой. Даже про Белого бога говорила так, будто знала его лично.

- Росло как-то огромное дерево, - произнесла травница с ухмылкой, будто угадала все мои мысли, - одиноко росло. Стало ему скучно. Решило создать себе тех, с кем могло бы пообщаться. Поэтому оно создало Первых травниц. Двух сестер. Дерево даровало им бессмертие и силы, чтобы повелевать природой. Создала им дом. Они жили душа в душу, пока не понадобилось травницам продолжить род. Тогда дерево создало волхвов. Равных по силе травницам. Все шло хорошо, они процветали, развлекали дерево и ни в чем не нуждались. Только вот волхвы посчитали, что их обделили. Поссорились с травницами, затаили обиду на дерево.

Мила замолчала, оглядела меня долгим взглядом и отвернулась, ее глаза подернулись пеленой. Неужели, она родилась еще тогда, при создании мира?

- Травницы, притесненные волхвами, попросили помощи у дерева, - продолжила женщина, голос ее тек плавно, убаюкивал, - оно не отказало, создало им защитников – снежных волков. Но и этого оказалось недостаточно. Надо было восстановить равновесие в мире. Так появились два брата: Белый бог и Черный бог. Они стали отвечать за порядок и баланс. Их силы могли тягаться с силами травниц и волхвов, даже превосходили. Они-то и приложили свои руки к появлению призванных духов. На тот момент - первородных. А тут и пророчество подоспело.

- Пророчество? – вскинула я брови.

- Да, оно предрекло будущее, - травница вновь перевела на меня взгляд и ухмыльнулась, - когда Черный бог найдет свою истинную, одна из сестер-травниц лишит всех магии, а Белый бог соединится с той, кого всю жизнь ненавидел, наступит начало конца. Мир рухнет, а дерево вернет все так, как предначертано.

Я моргнула. Какие странные слова. Не поняла ни одного.

- Это не дословно, - поморщилась Мила, - тысяча лет минула с того мига. После пророчества союз волхвов и травниц дал результат – появились люди, лишенные магии и крепости тел. Их души становились духами после смерти. Дерево думало, что теперь все успокоятся, перестанут воевать и убивать друг друга. Только не сложилось. Все стало хуже. Тогда дерево лишило травниц и волхвов бессмертия, сделало их подобными людям, разделило мир на навь и явь. В яви остались травницы, волхвы, снежные волки и люди, навь населили духи и боги.

- То есть, - протянула я медленно, - все условия уже сошлись?

- Конечно, - приподняла травница левую бровь, - Черный бог нашел любовь, наплодил детишек, волхвы почти уничтожили травниц. Поэтому последним пришлось лишать магии не только себя, но и всех остальных. Дыры между явью и навью затянулись. На время, как ты поняла. Духи появлялись изредка, как и потомки волхвов, волков и травниц. С запечатанной силой. А совсем недавно Белый бог ушел в навь вместе со своей женой – Фросей. Ты ведь ее помнишь?

- Да, - прошептала я еле слышно, в горле встал ком, а дышать стало нечем.

Боль от воспоминания потери вновь всколыхнулась внутри. Фрося – так звали древнее проклятье, что покоилось в Фелисии. Оно вырывалось силой из баронессы, которая убивала, отравляла, превращала в ничто. Граф пострадал и не мог до конца восстановиться именно из-за этой чумной силы. То, что Мила сказала что-то еще о Белом боге, прошло мимо меня.

- Она-то и запустила «начало конца».

- То есть, эти твари, которые стали появляться в нашем мире – вестники конца всего?

Откуда у меня появились такие мысли, сама я не поняла.

- Это чистая магия, дурочка, - хохотнула травница, - та, которую отняли у всех нас. Она, наконец, нашла свой выход.

- А что же дерево? Неужели оно не может что-то изменить? Помочь людям?

- А зачем? – вскинула травница брови в удивлении, - смертные создали ему только проблемы. Раз сейчас сила стала возвращаться, значит, оно хочет, чтобы все стало как прежде, только травницы, волхвы, волки и боги. Либо никого.

- То есть, оно всех уничтожит? – произнесла я упавшим голосом, а внутри что-то оборвалось.

Глава 12

«Мир исчезнет», - бились в голове страшные слова, пока я медленно шла по городу.

То, что рассказала последняя травница, разрывало душу на части. Стало горько и пусто. Хоть часть меня и не верила, остальное чувствовало, что старуха не ошиблась.

Рассказ о том, почему город забросили, и кто такие это черные твари, выглядел бледно. Здесь пару лет назад случился разрыв между явью и навью, обезумевшие и оголодавшие духи вырвались наружу. Часть жителей пало от их рук или лап, у кого что, часть сбежала, прихватив самое дорогое, оставшиеся пропали, как не бывало. Хоть это не твари резвились, но неупокоенные духи тоже могли нести опасность.

Ночью один из таких духов хотел затянуть меня в колодец и полакомиться свежей живой энергией. Не вышло, мои силы на миг пробудились, прогнали духа. Этой ночью так могло и не повезти. Травница сказала, что можно найти полыни, развесить над местом ночлега, но оголодавшие духи сильны. Могло не сработать. На то, чтобы спросить, откуда такой разрыв появился в мире, лишенном магии, сил у меня не осталось.

«Зачем тогда все? – мой голос звучал мертво, - если ничего нельзя изменить.

- Если бы было нельзя, - усмехнулась тогда травница, - то я с тобой бы не разговаривала. Вы шли в Республику? Так не сворачивайте с пути. Там, в самом сердце страны, осталось воплощение дерева. Или Всемудрого древа, как звали его раньше».

Прощальные наставления травницы вспыхнули в памяти и придали сил. И, правда, не в моих правилах сдаваться. Я вскинула подбородок и прошла в очередную избу, вдруг, тут осталось то, что пригодилось бы в пути?

Солнце клонилось к горизонту, когда я вернулась в корчму. Запасы пополнились на мешок вяленого мяса, несколько теплых накидок, пару плащей и обувь. Для меня. Больше полезного в заброшенных домах не обнаружилось.

Я оставила припасы в комнате, которую мы успели обжить. Решила сначала поговорить со спутниками. Собраться и отсортировать нужное мы и так бы успели.

Тама ожидаемо нашелся в конюшне. Накормленные и почищенные лошади были готовы к пути, на крюках висели седла, а узкая повозка стояла уже на одном колесе. Потомок кочевников мастерил отломанный бортик телеги, рядом лежало второе колесо, оно показалось кривым.

- Успеешь до заката? – спросила я негромко.

Парень от неожиданности попал молотком по пальцу, вскрикнул, выругался под нос и посмотрел на меня укоризненно. Совесть кольнула душу, но быстро отпустила. Не до извинений.

- Ну? – поинтересовалась я, повысив голос, спокойствия как не бывало.

- Я думал дочинить к ночи, - поморщился Тама и, отбросив молоток, потянулся до хруста костей, - Ал сказал, что нам стоит остаться еще на ночь и ехать с рассветом.

- Плохая идея, - фыркнула я, - где Ал и волк?

- Они были на заднем дворе, когда я видел их в последний раз, но солнце еще высоко стояло, надеюсь, твой граф не прибил несчастного звереныша? – хохотнул парень.

- Дурной? – выгнула я бровь, веселье бывшего разбойника вызвало глухую волну раздражения, - идем, поищем их. И граф не мой, - выделила последнее слово голосом, вложив в него все свое недовольство, - мне есть, что вам всем сказать.

- Что-то, чего мы не знаем? – хмыкнул потомок кочевников и оглядел меня странным взглядом, от которого по коже пробежались мурашки.

- Что-то, чего вы бы не хотели узнать никогда, - передразнила я парня и поспешила на поиски Нижинского, - но, раз уж мы собрались вместе добираться до Республики… - я не закончила, выбежав на улицу.

- Загадочная какая, - услышала я бормотание в спину.

Отвечать не стала. Мы дошагали до заднего двора, но никого там не обнаружили.

- Так, - скрестила я руки на груди, - и где нам их искать?

- Кто-то кого-то прикопал?

- У нас нет времени на шутки, - взвилась я и подскочила к бывшему разбойнику, - если мы не найдем их до темноты наши шансы на выживание равны нулю!

Я с силой ткнула Таме в грудь пальцем, отчего он отшатнулся и поднял руки перед собой ладонями наружу. Парень растерялся от моей прыти.

- Тише, красавица, - попытался он перевести все в шутку, - я вижу, что ты серьезна, но мы их найдем, не конец света же…

- Вот именно, что, - сбавила я обороты и шумно выдохнула, - помнишь, что вчера ты нашел меня в колодце? – уточнила, прищурив глаза.

- Конечно, - осторожно кивнул Тама, шутить больше не стал.

- Так вот, сегодня мы все можем оказаться не только там, а исчезнуть, как жители этого города, - выдохнула я и поспешила обратно в корчму, возможно, мужчины вернулись туда, - времени у нас до темноты.

- Все так серьезно? – присвистнул потомок кочевников и последовал за мной тенью.

- Более чем.

Небо снова заволокло тучами, а улица погрузилась в предзакатный сумрак, когда нам удалось отыскать пропажу. Они оба находились в одной из заброшенных изб. Граф сидел на полу, привалившись к стене, и дремал. Волк же недовольно перебирал мужские вещи, разбросанные перед ним. Сам он щеголял наготой. В другой раз я бы залюбовалась худым, но рельефным телом с заметными мышцами. Сейчас же меня волновало иное.

- Вы чем заняты?! – разозлилась я не на шутку.

Мы с Тамой весь город обошли, я вся изнервничалась, что духи вылезли раньше и забрали неудачников в свое логово. Сразу подлетела к графу и пнула его под сапог. Мужчина распахнул глаза и посмотрел на меня растеряно. Волк же как-то тонко пискнул и попытался прикрыться первой попавшейся тряпкой.

- Не смущайся, мы тебя еще вчера рассмотрели, - ухмыльнулся Тама и занял старое, но вполне удобное кресло.

- Какая муха тебя укусила, Луиза? – поджал губы граф, ему совсем не понравилось мое поведение.

- Мила, - выплюнула я и оперлась филеем о дубовый стол, - мне надо рассказать вам что-то очень важное.

Адриан напрягся всем телом, ощутил мой страх, а граф нахмурился больше прежнего. Только не успела я начать, как с улицы послышался треск, а пол под ногами качнулся. Да так, что я ударилась бедром о столешницу, а волк завалился на бок.

- Кажется, опоздала, - крикнула я с отчаяньем и, цепляясь за стол, достала из сапога свой нож.

- Что происходит?! – вскрикнул Адриан и забарахтался в ворохе одежды, силясь подняться на ноги.

- Это то, о чем ты говорила? – насторожился Тама, он выглядел собранным и твердо стоял на ногах.

- В этом городе разрыв между явью и навью, - сообщила быстро, - ночами лезут неупокоенные духи. Вчера нам повезло, сегодня, видимо, везение закончилось.

Граф тяжело поднялся, в руках его мигом оказался кнут. Пол под ногами все еще трясло, а воздух вокруг потяжелел, запахло испорченными продуктами.

- Что за миазмы?! – продолжал барахтаться волк, он один выглядел беспомощным и растерянным, - я сейчас задохнусь!

- Перевоплощайся, - сказала я уверенно, - по своей воле, чтобы сохранить разум.

- Но я не умею! – в голосе Адриана послышались капризные нотки, совсем еще ребенок.

- Учись, если жить хочешь, - поддержал меня Тама.

Мы втроем, я, граф и бывший разбойник, переглянулись и смело шагнули к распахнутой двери избы. На улице завывал ледяной ветер, небо покрыли черные тучи, вдалеке сверкали молнии, правда, раскатов грома не слышалось. По дороге перекатывались кучи слежавшейся травы, сор, даже доски, а над землей стелился еле заметный зеленоватый туман. С каждым мигом он набирал силу, захватывал больше территорий. Однако духов мы не заметили.

Мила обманула? Или они приходили не сразу, постепенно?

- Возвращаемся в корчму! – крикнул Тама, - берем лихову телегу и мчим отсюда куда подальше!

- У нее колеса нет, - напомнила я и сорвалась на бег.

Отчего-то бежать в плотнеющем тумане оказалось тяжело, ноги заплетались, казались ватными, неподъемными. Тама выругался, когда зацепился за что-то и пропахал носом землю, вверх взметнулись клочки тумана и дорожной пыли.

- Вставай! – крикнула ему, - одна заминка, и мы никогда не встретимся!

Где-то сзади хромал граф, ему с его травмированной ногой убегать было сложнее остальных. Не успела я додумать мысль, как все поменялось.

Туман взвился до пояса, с неба обрушился ледяной стеной дождь, а меня дернули за плечи назад с такой силой, что я отлетела на добрых полметра, проехалась спиной по острым камням и полностью окунулась в клубящееся зеленое марево.

С губ слетел крик боли, я зажмурила глаза и стиснула нож крепче в пальцах. Звуки вдруг стихли, как и стена дождя, будто не бывало. Я несмело разлепила веки и замерла. Улица города исчезла, растаяла, меня окружал густой лес, деревья скрипели и раскачивались из стороны в сторону. Вокруг царила тьма, она, будто живая, вихрилась в воздухе, опутывала могучие стволы деревьев, терялась в пышных кронах.

Вдалеке бликами мерцало озеро, его поверхность отливала графитом, будто черное зеркало. Холод сковал по рукам и ногам, промокшее насквозь платье липло к телу.

- Где я? – прошептала я растерянно и приподнялась на локтях.

Голос прозвучал глухо, как со дна колодца, а ушей коснулся еле слышный шепот. Я поморщилась. После сильного удара о землю боль растеклась по спине и пояснице, стоило попытаться встать.

- Лучше спроси, где мы, - недовольный голос бывшего разбойника донесся из-за ближайшего куста, его ветки активно зашевелились.

- Тама? – мои брови поползли вверх.

Я наблюдала за тем, как парень неуклюже выбрался из колючих ветвей, отплевываясь от тьмы. Он отряхнул штаны и подошел ко мне, протянул руку, чтобы помочь подняться.

- Я сама, - насупилась я и, закусив губу до крови, поднялась на ноги.

Мы огляделись. Вокруг только лес, узкая, петляющая в траве тропа и озеро вдалеке. Его противоположный берег скрывал знакомый зеленоватый туман. Не сговариваясь, задрали головы вверх. Там, как и вокруг, царила тьма. Неба не имелось, только зеленоватые трещины, будто рваные раны, испещрили черное нечто.

- Нас поглотили эти самые неупокоенные духи? – спросил Тама, в голосе его послышалась обреченность, - а я ведь только жизнь заново начал, с прошлым завязал, от стражников откупился.

Я отвечать не стала, перехватила нож удобнее, он все также находился в моей руке, и осторожно шагнула к озеру. Отчего-то казалось, что стоило идти именно туда. Там станет ясно, куда мы попали, и как вернуться обратно.

Не успела я сделать и десятка шагов, как передо мной возникла хрупкая девичья фигура в старомодном платье. Огромные глазищи цвета горького шоколада смотрели на меня устало. Светлые волосы заплетены в две короткие косы, торчащие в разные стороны, на курносом носу засохшая глина. Я бы дала ей не больше пятнадцати, но что-то во взгляде девушки подсказывало, что она на десяток лет старше меня. Если не больше.

- Вам туда не стоит идти, - сообщила она бледно, сложила руки за спиной и наклонила голову вбок, - вы еще живы.

- Куда – туда? – спросила я от неожиданности, во все глаза рассматривая нежданное препятствие.

- К переходу в Подземное царство.

Я задохнулась от неожиданности и тут же закашлялась. Тама, поравнявшийся со мной, нахмурился.

- Возвращайтесь назад, - совет прозвучал как приказ, сорвавшись с тонких бледных губ девушки.

- И как нам это сделать? – фыркнул разбойник и скрестил руки на груди.

- Как пришли, так и уходите, - пожала девушка плечами еле заметно, - это не мои проблемы.

- Можешь пояснить, куда мы попали? – миролюбиво уточнила я.

- Травница, а глупая, - закатила глаза девица, - прошлая казалась умнее.

- Ну, прости, я только учусь, - повысила я голос, какая-то пигалица меня еще упрекать посмела?!

- Вы на тропе смерти, - также бледно сообщила та, - по пути в Подземное царство. Иначе говоря, вы зачем-то забрались в мир духов в смертной плоти.

Глава 13

- То есть, - голос Тамы прозвучал тихо и как-то обреченно, - мы умерли?

- Пока нет, - передернула девица плечами, - но скоро присоединитесь к нам. Воздух нави ядовит для смертных. Не пойму, почему вы сразу не преставились. Только боги да Первородные духи могли переноситься в навь во плоти. Травницы с волхвами лишь души в силах проецировать.

- Нас затащили против нашей воли, - поджала я губы, - скажи, ты – неупокоенный дух?

Понимание пришло само собой. Будто оно и так жило в моем сердце, но сейчас решило выйти наружу.

- Мавка, - поморщилась девица и нетерпеливо затопталась на одном месте, - если вас затащили, то вы обречены. Не бывало так, чтобы смертные сами выбирались.

Душа разрывалась от отчаянья, сердце колотилось где-то у горла, но я старалась думать быстро. Мила упоминала, что договорилась с духом, который затянул меня в колодец. Она – травница. Как выяснилось, я тоже. Хоть сил у меня не имелось. Они спали. Значит, вероятно, в нави я могла попробовать заключить договор с этой самой мавкой. Призрачный, но шанс на спасение.

- А ты можешь выбраться на поверхность? – спросила я быстро, пока девица не решила, что разговор с нами закончен.

- Могу, - повела та плечами, - только делать мне там нечего. Мне и на тропе смерти неплохо. Много разных неупокоенных вокруг, просто тянуть энергию.

- Предлагаю тебе сделку, - решилась я, отчего Тама закашлялся и выпучил глаза.

- Сделку? – вскинула брови девица, - зачем мне сделка с неинициированной травницей?

- Потому что от меня всегда можно будет получать необходимое для существования количество энергии, - пожала я плечами, - не воровать, не ждать долгую бесконечность, пока попадется кто-то слабый.

Мавка моргнула, прикусила губу и метнула взгляд в сторону. Она сомневалась. Надо было немного подтолкнуть к правильному для нас с Тамой решению.

- Взамен ты проведешь нас обратно, в явь, - продолжила я, когда девица раскрыла рот, чтобы ответить, - новый мир для тебя. Ты ведь не помнишь ничего о том времени, когда была человеком?

- Чего там помнить? – скривилась она тут же, - мир смертных скучен и сер.

- Вот и посмотришь, - пожала я плечами, - так что?

- Ты головой ударилась!? – Тама обрел дар речи, до этого молчал и удивлялся все больше.

Он схватил меня за плечо и развернул к себе. Во взгляде бывшего разбойника плескалось искреннее беспокойство.

- Она же тебя обманет, - продолжил парень тише, но не менее эмоционально, - какие договоры с духами могут быть?! Афоня, - Тама на миг запнулся, в глубине его темных глаз вспыхнула застарелая боль, - мой наставник из прошлого всегда учил меня: выпей с человеком добрую чарку вина, прежде чем договариваться. Узнай получше.

- Ты выбраться отсюда хочешь? – вздернула я подбородок, смутившись от такой пылкой отповеди.

- Хочу, - выдохнул он и отвел взгляд, - только не такой ценой.

- Другой нет, или ты знаешь иные способы вернуться в явь?

Тама промолчал, ответа у него не имелось. Я пожала плечами и развернулась к мавке. Ожидала, что девица уже исчезла, только она со скучающим видом так и стояла посреди тропы, вздыхала, и наблюдала за игрой черных рваных линий в отдалении.

- Что думаешь, мавка? – обратилась я к ней.

Девица скривилась, впервые метнула на меня взгляд, полный возмущения, но быстро стала прежней. Отстраненной и скучающей.

- Зови меня Агнеша, - произнесла она ровно, - из твоих уст «мавка» звучит как оскорбление.

- Хорошо, Агнеша, - осторожно согласилась я, - меня можешь звать Лиззи.

- Чудное имя, - фыркнула девица, - договор, говоришь? Половину твоей энергии, и по рукам. Не согласна, тогда выбирайтесь сами.

Плутовка! Я слабо представляла, что значила энергия моей души. Меня такому не учили никогда. Крупицы знаний, которые собрала за последние годы и выудила из старожилов родной деревни, ничего не могли мне подсказать. А правильное решение надо принимать сейчас.

- С десятины распухнешь, - скрестила я руки на груди, приосанилась, - половину она захотела.

Опасно, но я сердцем чувствовала, что слабину давать не стоило. Уступлю, и сгину скоро, до следующего города не доберусь.

- Треть, - поджала губы мавка, но во взгляде вспыхнул азарт.

- Пятка – моя последняя цена, - качнула я головой, - мне рассказывали, что с духами сложно все. Неупокоенные взбесились, как пути к яви перекрыли, друг друга пожирать стали. Еще и сгустки просыпающейся магии вокруг. На тропе смерти должно быть опасно, а через озеро не перебраться, в царство хозяйки, - я блефовала, говорила те слова, что сами собой приходили на ум, - мы-то с Тамой пока разум не потеряли, станем духами, тобой первой и закусим.

Бледные щеки девицы покрыл неровный румянец, во взгляде плескалось возмущение. Только по опущенным плечам и напряженным ногам я поняла, что попала в точку. Неужели, Мила как-то вложила в меня знания? Надеюсь, что нет. Иначе, она могла потребовать в ответ гораздо больше простой услуги. Такого, что перечеркнуло бы всю мою жизнь и отправило на вечные страдания.

- Ладно, - сдалась девица, как-то посерела вся, ее руки обвисли вдоль тела, - одной пятой по необходимости достаточно, и, - мавка запнулась, окинула потомка кочевников цепким взглядом, - ночь с твоим другом, - заявила вдруг, отчего парень дернулся, - я вытаскиваю вас обоих в явь, и мы квиты.

Я уже хотела радостно улыбнуться, как Тама резко возразил, быстро пришел в себя после неожиданного заявления:

- Договор без ограничения времени не имеет силы. На какой срок вы будете сотрудничать?

- Пока луна не сделает полный оборот, - предложила я, - если обстоятельства не заставят прекратить его раньше, - добавила быстро, заметив недовольный взгляд Тамы.

Должно хватить. За месяц мы могли успеть добраться до Республики, а помощь магического существа, хоть и опасного, не помешала бы. Я помнила, сколько пользы принесла Рада – призванный дух Тараса, и сколько разрушил другой дух. Смертоносный волк, он исправно выполнял приказы неизвестного мне хозяина. Агнеша – не призванный дух, но тоже могла пригодиться. Что-то мне подсказывало, что она могла рассказать много полезного.

- И часть твоих знаний, - вдруг добавила я.

- Много хочешь, - скривилась та.

- В ответ я тоже поделюсь с тобой воспоминаниями.

- Зачем мне память смертной?

- Скоротаешь вечную скуку.

- По рукам, - вздохнула мавка, подошла близко и протянула мне ладонь.

Я прикусила губу, нахмурилась, все же разум заставлял колебаться. Верить первым встречным в наш век опасно. Только выбора не осталось.

- По рукам, - решилась я и крепко сжала прохладную ладошку.

Тело прошило тысячами молний, так больно мне еще не бывало. Будто мясо от костей отделяли заживо. Кажется, с моих губ сорвался крик. Почему так больно-то?! Неужели, мавка обманула? Забрала всю мою силу и оставила помирать?

- Лиззи! – вырвал меня из плена агонии голос Тамы, - ты меня слышишь?!

- Д-да, - прохрипела я сквозь кровавую пелену, что встала перед глазами, боль не проходила.

- Фух, - выдохнул парень облегченно, я ощутила, как меня прижали к часто вздымающейся груди.

Оттолкнуть или обругать сил не осталось. Прикрыла глаза – все равно перед ними шли цветные круги, а в висках стучал пульс. Короткий вдох, второй. На миг показалось, что боль притупилась. Даже успела вцепиться в рубаху степняка, как меня накрыло второй волной.

Тело выгнуло дугой, а из горла по всей тропе смерти разнесся мой громкий крик. Тело будто рвали на части, кожа горела и плавилась, а кости выкручивало. Так выглядели вечные страдания? Где-то читала, что провинившихся хозяйка Подземного царства наказывала вечностью боли. Это оно? Хозяйка разозлилась, что я без ее ведома заключила договор с ее подопечной?

Мысли носились как перепуганные птицы, сердце билось где-то у горла. Только крик, боль и отчаянье. Кажется, прошло несколько часов, пока она стала угасать. Моя душа треснула пополам?

- Лиззи! - голос Тамы звучал истерично, будто он уже не раз пытался до меня докричаться.

Что ж ты меня так трясешь? Я пока жива. Все остатки души, упорный, ведь вытрясет.

- Тут я, - прохрипела я еле слышно, показалось, что во рту поселились пески степей, горло обожгло от простых слов.

Я закашлялась и повернулась на бок в руках парня. Это оказалось непросто. После разрядов боли я ощущала слабость, мышцы подергивало, а кости ломило, как при лихорадке. Зато вместе со всем этим я ощутила у самого сердца тонкую нить, чужую. Она еле-еле пульсировала, отмеряла чей-то ритм жизни. Души? Я постаралась мысленно дотянуться до нити. Удивительно, но удалось, хоть в висках снова заныло. Ничего. После того, что испытала, это показалось пустяком.

Перед глазами клубился тот самый зеленоватый туман, что утянул нас в навь. Вдоль него тянулась тонкая лиловая нить, она, то расширялась, то сужалась. В такт с моими ударами сердца. Я протиснулась глубже, сквозь туман. Перед внутренним взором предстал кокон, подумалось, что он походил на початок кукурузы. Кокон мягко светился желтым пламенем, излучал тепло. Именно к нему тянулась лиловая нить, впивалась в самый центр присосками.

- Это твоя сила, - сообщил девичий голос, прямо в моей голове.

Я мысленно развернулась. Позади меня стояла Агнеша, нить шла в район ее солнечного сплетения. Мавка довольно улыбалась, глаза оказались прикрыты. Ее тело слабо светилось лиловым, а кожа казалась порозовевшей.

- Почему же так больно? – спросила я мысленно.

- Потому что ты не инициирована, дурочка, - хмыкнула она и раскрыла глаза.

Темный шоколад ее радужек стал светлее на несколько тонов и тоже светился.

- Или ты вытянула всю мою силу, – не поверила я.

- Мы чтим договоры, - оскорбилась мавка, - это твое тело не тренировано. Не смертельно, пройдет. Лучше возвращайся обратно в сознание, иначе твой друг тебе ребра переломает, а меня пришибет. Силы в нем достаточно.

- Он снежный волк? – уточнила я.

- Нет, - хохотнула мавка, - с чего ты взяла? Природа его силы чужда нави. Она иная. Никогда не сталкивалась.

- Поверю на слово, - буркнула я озадаченно и усилием воли вернулась на тропу.

Вот, значит, как оно происходило у травниц – они душой могли погрузиться куда угодно. Путешествовать на дальние расстояния, не двигаясь с места. Интересно, Мила тоже так могла? Конечно, могла. Скорее всего, я встречалась с ее душой, перенесенным отпечатком. Не могла же последняя травница ходить пешком, в самом деле.

Влажный поцелуй отвлек меня от размышлений. Кто-то нагло касался моих пересохших губ и пытался пробраться глубже. Я возмущенно замычала, распахнула глаза и забарахталась.

Тама немного отодвинулся и с беспокойством заглянул в самую душу. Именно он хотел учинить со мной непотребства, лиходей!

- Ты в порядке? Я уж подумал, что пошла к хозяйке в гости. Кем бы она ни была.

Его горячее дыхание обожгло лицо, прошлось мурашками по шее, растеклось теплом в груди. Это что еще такое?! Он мне нос сломал когда-то, еще не хватало к нему нежностью проникнуться!

- Слезь с меня! – приказала я недовольно, уперлась в его грудь ладонями, - раздавишь же!

- Прости, ты не дышала, я уж подумал – все, - виновато пробормотал он и отполз.

Я шумно выдохнула раздражение, которое скопилось внутри, и приподнялась на локтях. Последнее, что я помнила – крепкие объятия потомка кочевников. Сейчас же я находилась на твердой земле. Значит, он меня положил, чтобы… что? Вопрос так и повис в воздухе.

- И что ты пытался сделать? – подняла я одну бровь вверх.

- Искусственное дыхание, - Тама дернулся и взлохматил волосы на макушке, - так Афоня учил, чтобы жизнь спасти.

- Думаешь, в нави это бы сработало? – голос мавки заставил вздрогнуть и поднять взгляд.

Агнеша стояла чуть поодаль, такая же утомленная, как и прежде, но глаза блестели лиловыми отсветами, а на щеках играл румянец.

- Поднимайтесь, и прочь отсюда, - не стала она дожидаться ответа, - еще немного, и вас обоих уже не спасти.

Мы с бывшим разбойником не стали спорить. Он подскочил на ноги за миг, меня же подвело тело. Боль вызвала немощность, да такую, что я руку поднять не могла.

- Возьми ее на руки, что ли, - поморщилась Агнеша, - некогда ждать, пока царевишна в себя придет.

Тама подчинился, хоть я и пыталась возмущаться, слушать меня никто не стал.

- Идите за мной, - лишь произнесла мавка и исчезла в ближайших кустах.

Тама шагнул за ней, нас тут же окутала мгла. Она оказалась липкой и влажной, до жути неприятной. Меня передернуло.

- Это бесхозная магия, - донесся голос Агнеши, - духи ей пользоваться не могут, а богам она ни к чему.

- Боги здесь? – в один голос выдохнули мы с парнем.

- Не отвлекайтесь, - отрезала девица, - скоро переход.

Тама тут же пошатнулся, а нас ослепило зеленоватой вспышкой. Мир завертелся перед глазами, а небо с землей поменялось местами.

- Твою лишайную возницу! – выругалась, когда очередная порция боли прошлась по моей многострадальной спине и пятой точке, а на голову вылили ведро воды.

- Луиза! – низкий голос графа всколыхнулся облегчением внутри, я испуганно распахнула глаза.

Глава 14

граф Нижинский

Земля будто разверзлась под ногами. Я еле удержался, чтобы не ухнуть следом за юнцом в разлом. Он образовался прямо перед нами, дохнул застоявшимся воздухом и прелой листвой. Я притормозил, а Тумур провалился прямо в его центр, и исчез. Впереди послышался вскрик Луизы, я заметил лишь смазанное движение, и девушка исчезла в зеленом тумане. Барабанящий дождь заглушил звук ее падения.

Я выругался и постарался поймать равновесие. С травмированной ногой это оказалось сложно. Махом развернул свой кнут и по типу аркана намотал на опору ближайшего дома. Удар. Я покатился по земле, ноги волочились, острые камни сдирали кожу и рвали штаны.

Сжал зубы и сильнее впился в рукоять кнута. Меня протащило еще пару метров и отпустило. Плечи ныли, тело саднило. Кажется, кто-то невидимый схватил меня и попытался затянуть в черный разлом посреди тумана.

Полежал пару мгновений под проливным дождем, никто не повторил попытки причинить мне вред. Оперся руками на осклизлую землю и выплюнул попавшую в рот грязь. Не успел я подняться на ноги и схватить кнут, как снова все тряхнуло. Меня что-то сильно ударило в бок, отчего я снова полетел на землю, прочертил поврежденной щекой по неровной поверхности. Попытался хоть пальцами вцепиться в рыхлый грунт, но только ободрал ладони. Полет остановился сам, а на плечо что-то рухнуло сверху. Послышался хруст, а мое сознание затмила боль. Кровавая пелена встала перед глазами. Я постарался скинуть с себя нападавшего, махнул по воздуху.

Миг, и я оказался лицом к лицу с тварью. Прорыв?! Так это они тут беспорядок устроили? Черная призрачная морда нависала, будто присматривалась своими пустыми глазницами с призрачным зеленым огнем на их дне. Мои руки проходили сквозь тело твари. Это все? Мои последние секунды жизни?

До этого нам с Луизой удавалось избегать тесного контакта с тварями. Мой кнут успешно рубил их на части, а девушка резала своим странным ножом. Да и встречали мы их не часто. Всего пару раз за прошедший месяц. Больше слышали историй в темных залах таверн или в скрипучих повозках при переездах между городами.

- Кто ты? – спросил я хрипло, просто чтобы умирать было не так страшно.

Тварь замерла надо мной, будто поняла, что обратился к ней. Острые зубы клацнули прямо над моим носом. Я зажмурился, ожидая боли. Говорили, что потеря энергии ощущалась так, будто кожу снимали заживо.

Пара шлепков рядом, и меня вместе с тварью снесло в сторону. Я ударился головой о каменную кладку колодца, попавшегося на пути, и на миг потерял всякую связь с реальностью. Когда я пришел в себя, дождь лил тише, землю не трясло, а туман сделался привычным: сероватым. Неужели, прорыв исчез? Вместе с тварями?

Я распахнул глаза и осмотрелся. Все вокруг выглядело так, будто мимо пронесся легион имперской армии. В стенах домов зияли прорехи, кое-где сорвало крыши, доски, вещи, иной мусор валялись повсюду. Я поморщился и попытался встать. Голова закружилась, а плечо прострелило болью до самых стоп. Видимо, последний удар оказался критическим. Пришлось опереться на борт колодца и стиснуть крепче зубы.

Вдох-выдох.

Стало легче, я стер с лица комья земли, хоть чище от этого кожа не стала, и осмотрелся. Невдалеке над землей парили ошметки чего-то черного, будто разбойничий порванный флаг. Над ними стоял белый волк. Кажется, знакомый. Его глаза горели янтарем, а из пасти вырывались клубы пара. Волк напомнил мне одно из изображений призванных духов. Попадалось в книгах по истории. Странно, но на зверя Власия волк не походил, не клубились в его взгляде те леденящие душу безумие и жажда крови. Шерсть его казалась грязной и свалявшейся, а в зубах застряли частицы той самой черноты, что растеклась перед ним.

- Адриан? – позвал я хрипло и поднялся все же на ноги.

Волк повел ушами и поднял морду. По телу прошлась неприятная волна, но я переборол невольный страх. Шаг, другой, они отдавались острой болью в бедре и плече. Кажется, тварь сломала мне ключицу. Не хватало еще стать обузой для Луизы. Еще большей.

- Твари ушли, - продолжил я, сделав еще несколько шагов, - можешь перекинуться обратно.

Волк мотнул головой и выплюнул черноту из пасти. Она, будто живая, подползла к остальным ошметкам и слилась с большим из них. Я моргнул, никогда такого не видел!

- Это что еще за… - начал было я, но запнулся – чернота всосалась в землю, как не бывало.

Вдалеке громыхнуло, порыв ветра хлестанул каплями дождя в спину, заставил пошатнуться.

- Неужели, не конец? – поджал я губы и, как смог, быстро метнулся в сторону, где оставил кнут.

Он обвивал отломанную опору. Странно, что крыша не повалилась следом за ней, держалась на оставшемся столбе. Пальцы не слушались, но кое-как я смог отвязать запутавшуюся веревку.

Снова громыхнуло, уже ближе, дождь усилился. Я скрутил кнут, одной рукой вышло криво, но вторая почти не слушалась, пальцы на ней опухли. Точно, ключица. Нехорошо.

Снежный волк оказался рядом, а я даже не услышал его шагов. Он замер у моих ног, развернулся мордой к улице и зарычал. Я приготовился. Только не твари полезли из разломов. От серого тумана отделились сущности, ранее мной невиданные. Они походили на оплывшие огарки свечей. На их подобиях лиц застыли гримасы ужаса, а тела слабо светились в сгустившихся сумерках. Матовый свет шел будто изнутри их тел.

- Да что за ерунда творится?! – не выдержал я, сплюнул на землю кровь и перехватил удобнее кнут.

Придется орудовать здоровой рукой. Она хоть и не ведущая, но меня с детства тренировали и готовили к любым ситуациям. Не зря, я несколько лет отслужил простым солдатом в самый разгар споров с Республикой.

Сущности, что образовались из тумана, перетекали одна в другую, кружились, но к нам с волком не приближались. Боялись? Нас ли? Адриан, как и я, приготовился нападать. Только не пришлось.

Снова тряхнуло, а прямо посреди двора в земле появилась дыра. Она увеличивалась, вниз летели комья грязи, камни и заливался дождь. Сущностей стало тянуть внутрь, как и ближайшие обломки досок. Изнутри дыры появились зеленоватые отсветы, дохнуло смертью, а нас с волком сбило с ног мощной воздушной волной.

Упал на колени, постарался зацепиться за остатки опоры, но больная рука не позволила. Поэтому я снова опрокинулся на спину и отлетел к стене избы. Громко разразился ругательствами, но был прерван коротким рыком. На месте дыры лежали надоедливый потомок кочевников и Луиза. Да в таком положении, что с моих губ невольно сорвалось ее имя, а злость затопила от макушки до пят. Казалось, что я превратился в кипящий котел. Как она посмела так откровенно лежать на другом мужчине?! Прямо передо мной. Снова.

Мотнул головой и поднялся на ноги. Какие чуждые чувства меня посещали последние дни. Больше интересовало: откуда они явились, и куда пропадали. Я совершенно не заметил их исчезновения, пока боролся за свою жизнь.

Вот сейчас и узнаем.

Луиза

Мы с бывшим разбойником оказались на земле, вполне себе привычной, жесткой и пахнущей перегноем. В довольно пикантной позе. Я лежала на парне плашмя, уткнулась носом в его шею, юбки платья задрались. Он же крепко прижимал меня к себе совсем не за талию, и тяжело дышал в макушку.

- Ал, - пробормотала я скомкано и попыталась выбраться из объятий.

Не тут-то было. Тама решил, что я недостаточно готова к самостоятельным перемещениям. Он сел, так и не выпустив меня из объятий, крепче прижал к себе. Сверху сплошной стеной лил дождь, вокруг все клубился туман, правда, вполне обычного цвета, забивался в нос, заставлял кашлять. Даже без этого я ощутила, как воздух потяжелел, сердце заколотилось чаще, меня сковал страх. От чего, я не сообразила, пока не умудрилась развернуться в объятиях Тамы.

Развернулась, и тут же угодила в плен потемневших глаз графа. Так он на меня не смотрел ни разу, даже когда бил в пыточной, думая, что я парень. Даже в недавнем сне взгляд не пылал такой яростью. Казалось, что под его холодным прищуром начала плавиться кожа, а дыхание перехватило. Так ощущали себя люди, находясь в центре пожарища. Жар, агония, боль. Все это смешалось в моей душе, заставило исчезнуть все вокруг. Только я, граф, и его уничтожающий взгляд. Неужели, очередной сон Милы? Почему Нижинский так смотрел? Что пряталось за его яростью?

Я раскрыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, только не успела. До слуха донесся скулеж, раздался звук падения, и наш зрительный контакт прервался. Мы оба перевели взгляды на создателя шума – снежного волка. Он завалился на бок прямо перед графом, выгнулся дугой в холке, по его телу прошла рябь. Волк жалобно заскулил. Никто не успел сдвинуться с места, как волк крутанулся через ступеньки, и на земле лежал уже вполне себе Адриан. Мокрый, грязный и обнаженный, как и в прошлый раз. Значит, он смог совладать со своей силой?

Грудь парня часто вздымалась, на лице застыла маска боли, а дыхание изо рта вырывалось рваными клубами пара. Кажется, он потерял сознание.

- Отпусти меня! – не выдержала я объятий Тамы, он тоже отвлекся на волка и снова сместил руки туда, куда не стоило.

Отпихнула бывшего разбойника, отползла подальше, и уселась на ступеньки полуразрушенной избы. Огляделась и присвистнула. Да, пока мы с парнем отсутствовали, по городу будто ураган пронесся. Хотя, почему будто, наверное, так и было. Разыгралась непогода, буянили духи…

- Тут были твари, - хрипло перебил мои мысли граф и тяжело опустился рядом со мной.

От него больше не ощущалось той ярости, что сковала меня по рукам и ногам. Одежда его оказалась в грязи и местами порвала, на лице царапины и набухающие синяки, правой рукой он почти не шевелил и морщился при каждом движении.

- Твари? – спросила я тихо, наблюдая, как морщинки у глаз мужчины становились глубже, - что они здесь забыли?

- В разрыв с тропы смерти прорвались, - тонкий голосок, донесшийся из-за ворота моего платья, заставил замереть и опустить взгляд к декольте.

Из ложбинки меж грудей торчала мордочка маленькой ящерки. Глазки-бусинки смотрели на меня с упреком и вселенской тоской, серые чешуйки и наросты на голове отливали серебром.

- Агнеша? – мои брови поползли вверх, а руки дернулись в сторону ящерки.

- Я это, не трясись, - фыркнула та и переползла на мое плечо, - думаешь, переход меж мирами дается легко? Пришлось потратить всю энергию, хватило только на такой облик. Попитаюсь тобой пару дней и смогу принять привычный вид. Красавчик! – крикнула она Таме, парень как раз прикрывал Адриана своей рубахой, пока мы все отвлеклись, - придется повременить с выполнением условий. Я не в форме.

Тама вздрогнул, поймал мой взгляд и криво усмехнулся. Кажется, желанием воспользоваться этими самыми условиями он не горел. Только выбора ему не оставили, как и мне.

- Ч-что это?! – глухой голос графа заставил повернуться, его сильные пальцы сжали мое плечо до боли в этот миг.

- Агнеша, - поморщилась я и протянула пальцы к его раненой щеке, граф дернулся, не позволил мне дотронуться, - неупокоенный дух, привела нас с Тамой обратно в явь. Из нави. С тропы смерти, если быть точной.

- Где вы были?!

- Там, - указала я пальцем на землю и все же ощупала припухлую скулу мужчины, - ты ранен. Надо обработать. Нам воспаления в дороге ни к чему.

Граф поджал губы, но в этот раз не стал сопротивляться. Я медленно поднялась на ноги и тоскливо оглядела развороченный двор. Если корчма пострадала также, нам придется собирать все заново и искать новое место для ночлега.

- Идемте, - махнула я рукой, - нечего штаны просиживать. Возвращаемся в корчму. Кажется, ночь духов закончилась, и мы сможем спокойно поспать до утра.

Тама закинул Адриана на плечо и без лишних слов потопал прочь со двора. Я последовала за ним, граф же вставать не спешил. Пришлось замедлиться и обернуться.

Мужчина все также сидел на ступенях и хмурился.

- Ал, в чем дело? – спросила я, стараясь не показывать беспокойство.

Он промолчал, только сильнее свел брови.

- Ал, - разозлилась, вернулась обратно и нависла над этим упрямцем, - некогда корчить из себя обиженного. Мир вот-вот исчезнет! У нас осталось не так много времени, чтобы что-то исправить!

Мужчина поднял на меня взгляд, по телу тут же прошла дрожь, а сердце застучало чаще. Миг, и сильная рука схватила меня за бедро, дернула. Я вскрикнула и оказалась на коленях графа. Испуганно оглянулась, но обнаженные спины наших попутчиков скрылись в ночной мгле, звук их шагов скрыл все еще моросящий дождь.

- Согрей меня, - горячий шепот заставил подавиться вдохом, а ладони уперлись в часто вздымающуюся грудь Нижинского.

Он горел, нет, не так, его кожа почти обожгла мои руки. Взгляд мужчины лихорадочно блестел, там клубилась опасная тьма.

- Ты и так горячий, - прошептала я и коснулась губами его мокрого лба.

Его знобило, липкий пот смыл капли дождя с его кожи.

- Ты лихорадишь, граф, - отодвинулась и попыталась поймать хоть какую-то осознанность в его взгляде, - вернемся в корчму, я постараюсь залечить твои раны. Как поправишься, так согрею.

- Я могу и не поправиться… - пробормотал он и впился в мои губы поцелуем.

Кусал, проникал все глубже, будто изголодался по близости. Я пыталась оттолкнуть, освободиться от его захвата. Воспоминания о сне дрожью носились по телу. Я боялась, что все может повториться наяву, не спешила отвечать на грубые ласки. Поцелуи стали настойчивее, рука проникла под шнуровку мокрого платья и притянула меня ближе. Я почти сдалась под таким напором, сердце колотилось раненой птицей, в теле стал разгораться привычный пожар. Хотелось отдаться графу прямо на грязных ступенях, ощутить его огонь внутри, смыть чужие прикосновения и поцелуи.

- Садись сверху, - прохрипел мужчина, рванул завязки на своих штанах, послышался треск, кажется, порвал.

- Эй, - возмущенный писк Агнеши заставил нас замереть, - я все еще здесь! Если я дух, это еще не значит, что мне приятно наблюдать за лобызаниями смертных!

Ящерка на моем плече почти дымилась от возмущения, раздвоенный язычок мелькал в воздухе, в глазки-бусинки прожигали в нас сквозные дыры.

Это отрезвило, я уверенно отодвинулась от графа и аккуратно провела по его колючей от щетины макушке. Надо же, а раньше не замечала, что его волосы снова стали отрастать.

- Пойдем, - прошептала я, тяжело дыша, - я помогу тебе добраться до корчмы.

Глава 15

- Это паршиво, - пробормотал Тама и взъерошил волосы на макушке.

Мы сидели в оборудованной ранее комнате, весело трещали доски в печи. Они согревали продрогшее тело и заледеневшую от последних событий душу. Таме удалось растопить покосившуюся баню и натаскать воду из колодца. Все по очереди, кроме Агнеши, посетили сие заведение. После стольких валяний по земле и навям это очень пригодилось. Даже удалось застирать испачканные вещи.

Мавка с удовольствием составила мне компанию. Сидела на узком подоконнике под потолком и вяло комментировала все, что я делала. В итоге получила ковшом по наглой серебристой морде. Обиделась и исчезла в одной из щелей. Я совершенно не расстроилась. Вернется, когда энергия потребуется. К тому же, я прекрасно чувствовала даже в яви ту нить, что связала нас договором. Примерно могла определить, что ящерка спряталась под теплыми камнями в сенях бани и дулась.

После банных процедур мы собрались в корчме держать совет. Тама, как самый здоровый из нас, не только организовал быт, но и проверил лошадей. Оказалось, что они не пострадали, как и телега. Корчма стояла чуть в стороне от ока бури, поэтому все вещи лежали так, как мы их оставили. Правда, духи разбросали некоторые из них и сломали починенное бывшим разбойником колесо, но это не сильно нас омрачило.

- Паршиво, - согласилась я, сладко потянулась и улеглась удобнее на мягкий топчан.

- Нам совершенно не по пути искать лекаря, - поморщился Тама и с укоризной глянул на спящего графа.

Спал он на самом деле или нет, я не знала. После бани, где все тот же парень помог Нижинскому привести себя в порядок, обнаружилось, что пострадал последний серьезно. Перелом ключицы, вывих лодыжки и лихорадка. Я, как могла, зафиксировала графу руку, перетянула пострадавшую ногу и напоила болезного чаем с корой дуба, чтобы снять воспаление. В такое время найти хоть чего-то более полезного не получилось. В корчме тоже не имелось никаких лекарств. Как тут люди жили-то? Или от первой же царапины помирали?

- Только тащить больного с собой – лишняя обуза, - пожала я плечами и прицокнула языком, - к тому же, то, что я вам рассказала, чистая правда.

Не далее как полчаса назад, прямо за ужином, я рассказала своим попутчикам о том, что узнала от последней травницы. Тама глубоко задумался, пришедший в себя после оборота Адриан выглядел испуганным, а граф хмуро молчал. Я не была уверена, что он что-то слышал. Жар и лихорадка отнимали все его внимание.

- Верно, - кивнул снежный волк, - неправильно срастется, станет калекой, - с важным видом поведал он.

Не смотря на всю серьезность ситуации, я прыснула. Адриан выглядел таким серьезным в цветастом покрывале на плечах и ореолом кудряшек вокруг головы, что не мог не вызвать улыбку.

- Что? – насупился он тут же и скрестил руки на груди.

- Ничего, - подняла я перед собой руки и переглянулась с Тамой.

Во взгляде парня тоже промелькнуло веселье. Он шумно выдохнул и уселся на пол ближе к печке.

- Сколько до следующего города, говоришь? – спросила я бывшего разбойника, - он точно обитаем?

Теперь в душе поселилась уверенность, что Тама забросил свое темное ремесло, сам признался на тропе смерти.

- Много вопросов, - парень потер переносицу и окинул Адриана оценивающим взглядом, - волчонок, - обратился к нему тут же, - может, расскажешь нам о себе? Раз уж граф не успел нам ничего о тебе поведать.

При упоминании своего статуса Нижинский что-то пробубнил и отвернулся от нас к стене. Значит, не спал. Что творилось в его душе и голове, я не представляла. Хорошо, что чай подействовал, и его лихорадка немного отступила. Больше он не стал просить «согреть» его.

- Может, подскажешь, где лекари хорошие водятся, раз о себе говорить не желаешь? – вздохнул Тама, когда не дождался от Адриана ответа.

- Я вам не доверяю пока, - сдался тот, обхватил себя руками и отвернулся к огню, - но вы не бросили меня. Наверное, можно рассказать. Нечестно по отношению к вам. Про себя-то вы все поведали.

Я сглотнула, а Тама закашлялся. Мы рассказали только то, что посчитали нужным. У каждого остались свои секреты.

- Я родился не здесь, - продолжил волк, не заметив нашу реакцию, - в столице. В имперском замке. Это было давно.

- Как же ты оказался в заброшенном городе? – потомок кочевников удивленно вскинул брови.

- Долгая история, - поморщился парень, - можно сказать, что меня выгнали. Несколько месяцев назад. Императрица осерчала. Она подумала, что я хотел причинить вред ее сыну. Нынешнему императору. Я набросился на него, не знаю, почему так разозлился. Меня хотели казнить, но знакомый стражник помог сбежать. С тех пор я скитался, а две луны назад обернулся в волка. Пока вы меня не нашли и не вернули мое привычное тело. Вот и все, что могу рассказать, - выдохнул Адриан и замолчал, в его глазах блеснули слезы.

- Значит, ты голубых кровей? – приподнял одну бровь Тама, а в его взгляде промелькнул корыстный интерес.

Будто он уже подсчитал, сколько мог получить за голову волка. Ну, или за его живую тушку. Я закатила глаза, бывших разбойников не бывает.

- Немного, - смутился Адриан, глянул на нас с опаской.

- Это не важно, - повела я плечами, - сейчас все равны, и простолюдины, и аристократы, и отбросы общества.

Тама вздрогнул и бросил на меня удивленный взгляд. Да, мне же не положено знать, что он раньше принадлежал шайке подземных разбойников. Я и не собиралась пояснять, никак не отреагировала на парня.

- Тебе надо решить – с нами ты пойдешь в Республику, или останешься тут, - закончила я фразу и выразительно посмотрела на снежного.

Адриан вздрогнул и перевел на меня взгляд, полный надежды. По спине пробежали мурашки, а сердце екнуло. Если бы не Мила, я бы и не подумала брать его с собой.

- А вы меня не сдадите? – голос парня дрогнул, а от его ясного, как небо в солнечный день, взгляда, кольнула совесть.

- Вряд ли нам всем стражники обрадуются, - прохрипел из своего угла граф, заставил нас вздрогнуть.

- Поаккуратнее управлять можно? – раздражение в голосе графа можно было резать ножом.

Мы четвертые сутки тряслись в колченогой телеге впятером. Мавка оттаяла, вернее, пришла подпитаться, следующим же утром. Посмотрела на меня презрительно, и обернулась вокруг шеи. Ощущения оказались странными. Будто из меня по капельке кровь качали. Питалась Агнеша около часа, потом уснула. Я чувствовала себя выжатым лимоном почти до самого вечера.

Мы решили задержаться в брошенном городе, потому что мавка уверила, что разрыв с навью не активен. Этого времени хватило, чтобы прийти в себя и немного подлечить графа. На улице же весна вступила в свои законные права. Холода отступили, трели птиц раздражали по утрам, чаще светило яркое солнце.

При сборах в дорогу я почти не помогала. Только указания раздавала. Трудились разбойник и волчонок, так его окрестил Тама, как самые выносливые.

Граф же лежал до самого отъезда, уткнувшись носом в стену, не ел, не пил и не разговаривал. Только изредка соглашался менять повязки и глотать горький отвар из коры дуба. Лихо с ним. Хоть желание чем-то помочь и присутствовало, только сделать я ничего оказалась не в силах. В лечении не сильна, трав собрать негде, с силой, что внутри начинала бурлить, совладать я пока не сумела.

Так мы и выдвинулись: ворчащий и охающий граф, который выбрал самое мягкое место в телеге, недовольный Адриан – его аристократическое величество заставили помогать, и взвинченный Тама. Он переругался со всеми, топал ногами и несколько раз грозился нас всех бросить.

- Можно, - огрызнулся последний, - слезай с телеги и топай пешком. Трясти не будет.

Нижинский поджал губы, закутался в свой плащ плотнее и прикрыл глаза. Я кожей ощущала, как ему тяжело и больно, только вот помогла уже всем, чем смогла. Может, это ему наказание свыше? За то, как обращался с крепостными и простолюдинами во время своего графствования?

Совесть тут же прикусила язык. Кивнула себе и размяла затекшие руки, ногам придется ждать еще пару часов. Тама сказал, что город близко, только вокруг все также уныло торчал прошлогодними палками бурьян, и укачивала ухабистая дорога.

Забытый тракт, видно, не так просто свое название получил. Колея сильно заросла, из-за дождей и оттепели землю развезло. Мы через раз попадали колесами в грязевую кашу, Адриану и Таме приходилось спрыгивать с козел и подталкивать телегу. Иначе бы мы так и просидели в ямах до обещанного конца.

Из-за непогоды и ветхого транспорта, наш путь задержался чуть ли не на пару суток. Приходилось останавливаться, давать лошадям отдых, греться у костра. Еще и лихорадка графа вернулась в полной мере, он по ночам стучал зубами и бредил.

Никогда раньше дорога не казалась мне такой изматывающей и вяло текущей. Почти все продовольствие, что собрали в Артыне, подошло к концу, поймать кого-то в лесу не вышло. Сейчас же мы уже сутки плутали по раскинувшимся вокруг полям и равнинам. Края мохнатых хвойников только мелькали на горизонте.

- Долго нам еще? – подхватил заунывный мотив графа Адриан, - я уже всю пятую точку отбил.

- И ты туда же? – взъярился Тама.

Телега в этот момент подскочила на коряге и с громким чавком ушла в жижу правым боком. Наши мешки полетели в грязь, как и многострадальный граф, который умудрился задремать. Остальные, включая меня, сумели задержаться за шершавые бока телеги и усидеть на местах.

Бывший разбойник витиевато выругался, смачно сплюнул в сторону вещей и спрыгнул с козел на землю. Я и Адриан последовали за ним.

- Сглазили ведь! – продолжил кипеть парень, когда за шкирку подтянул к себе волчонка и заставил вытаскивать ушедшие на половину в грунт колеса.

Адриан ругался под нос, сдувал прилипшие ко лбу кудряшки, но безропотно помогал. Я же бросилась к Нижинскому, очередные ранения ему ни к чему. Граф лежал лицом в огромной луже и не показывал признаков жизни.

- Ал! – взволнованно вскрикнула я и аккуратно потянула за здоровое плечо.

Мужчина не сдвинулся с места. Я закусила губу и уже двумя руками постаралась вытянуть графа из чавкающей жижи. Только ногти поломала. Он оказался совершенно неподъемным. Из глаз брызнули злые слезы, а сердце отчаянно застучало в груди – я перепугалась за своего попутчика.

- Да что ж за наказание-то такое! – взвилась я и, обернувшись к пыхтящим над телегой парням, громко крикнула, - бросайте эту развалюху, надо Ала спасать!

- Пусть сам себя спасает! – огрызнулся Адриан, бросил колесо, скрестил руки на груди и оглядел нас всех раздраженным взглядом, - что мы с ним, как с яйцом золотым носимся?! С телеги слезть – помочь надо. Лежанку соорудить – тоже мы! А он только ругается и командует! Бросить его надо здесь, всего делов!

От возмущения я даже не нашлась, что ответить. Адриан, конечно, за столько дней пути вместе показал всю свою взбалмошность и неуклюжесть, только вот не ожидала, что он решит всех предать, когда помощь необходима.

- Вот, значит, как?! – вскочила я на ноги мигом, подлетела к наглецу и ткнула ему пальцем в грудь, - когда тебе помощь понадобилась, так ты снежком мягким стелился, лебезил, сейчас, как жареным запахло, решил задом посветить?!

Парень от неожиданности отшатнулся, споткнулся о выступ телеги и полетел спиной в ту же грязь.

- Да ты с ним носишься, как с писаной торбой! – не остался в долгу он, - он что, муж твой или брат?

- Или хозяин? – голос Тамы заставил замереть и повернуться в его сторону.

Разбойник оперся спиной об бок телеги, скрестил руки на груди и хмурился. От его пронзительного взгляда тут же стало не по себе, а злость куда-то делась. Потянула за ворот платья и глубоко вдохнула – дышалось с трудом.

- Спутник, - сообщила я и добавила тише, - я ему жизнь должна.

Тама вскинул брови, а Адриан, кряхтя и ругаясь в полголоса, поднялся с земли.

- Теперь весь в грязи из-за тебя! – пробормотал он недовольно, но больше возмущаться не стал.

Сделал шаг в направлении графа, который все также лежал лицом в луже и не шевелился. Неужели, и, правда, захлебнулся?! Я присоединилась к волчонку, только не успела на метр приблизиться, как нас окликнул чей-то густой бас:

- Эй, путники! Помощь нужна?

Глава 16

Не сговариваясь, мы все трое обернулись на голос. Сзади нас обступили незнакомые мужчины. Сбитые, коренастые в поношенных рубахах и босые. От последнего факта мои глаза полезли на лоб. Самое начало весны, ночами холод еще пробирался под теплую шаль, щипал щеки и заставлял кутаться в несколько одеял при отдыхе. Эти же люди совершенно спокойно стояли на рыхлой земле и с интересом нас рассматривали.

- Доброго дня вам, - осторожно кивнул Тама.

Он прищурился и кусал губу – тревожился. Видимо, таких причуд среди местных он еще не встречал. Адриан же, оценив внешний вид нежданных гостей, презрительно поморщился и скрестил руки на груди.

- Доброго, - хохотнул один из мужчин.

Он выступил вперед и подмигнул мне. Среди остальных он показался самым могучим. Чуть ли не косой сажень в плечах, светло-русые вьющиеся волосы, обветренное лицо – это все выдавало простолюдина, привыкшего почти все время проводить в поле.

- Так что, помощь нужна?

- Не откажемся, - склонила я голову набок.

Страх липкой полосой пробежался по позвоночнику, но нам и правда требовалась чья-нибудь крепкая рука. Мужчины тут же довольно переглянулись, потерли руки и направились к нам. Тама и Адриан напряглись, я заметила, как стиснулись их челюсти, а руки сжались в кулаки. Ну, надо же, какое единодушие.

Мужчины даже спрашивать не стали, что нам требовалось, в шесть рук вернули телегу в колею, один мигом вытащил графа из лужи и немного встряхнул. Последний тихо застонал. С его лица ручьями стекала грязь, глаза оказались закрыты. Вот это силища у простолюдина! Я, хоть и не белоручка, привыкла носить тяжелые тюки и ведра, не смогла даже сдвинуть застывшего Нижинского. Этот за один подход справился!

Самый коренастый, видимо, самый главный, быстро покидал в телегу вывалившиеся мешки и отряхнул руки о широкие штаны.

- На такой колымаге вы далеко не уедете, там дальше разлив, Ефросиньюшка в этом году воды с лихвой собрала, - сообщил он с важным видом, но тут же осекся, заметив наши вопросительные взгляды, - река, что вдоль тракта течет. Она отделяет дорогу от Заколдованного леса.

- Не может такого быть, - возразил Тама резко, - мы ушли в сторону от леса, Забытый тракт ведет к границе со степями.

- Ведет, - не стал спорить мужчина, на его лице промелькнула насмешка, - только вот в этом году река разлилась, все дороги перепутала. Отклонились вы от пути. Давайте так, - предложил он, посерьезнел мигом, - загляните к нам в деревню, пополните запасы, телегу вам продать можем, хорошую, для любой дороги подойдет, сам Митрофан слаживал, - кивнул мужчина на одного из своих попутчиков.

Один из них сразу приосанился, заулыбался довольно, он помогал возвращать на место нашу телегу. У меня на душе сразу кошки заскреблись. Больно добрые простолюдины попались. Подозрительно, особенно в такое время, когда твари рыскали, прорывы повсюду открывались, разбойников развелось тьма тьмущая. А тут дорога заросшая, люди без обуви, помогать сразу кинулись.

- К тому же, лекарь в нашей деревне имеется, - сообщил тот, который поддерживал графа за плечи, - плохо другу вашему, как я посмотрю, не дотянет до ближайшего города.

Длинная темная челка закрывала половину лица говорившего, поэтому рассмотреть глаза не удалось, чтобы определить – врал или нет. Этот простолюдин немного отличался от остальных, высокий, худой, одежда висела мешком, и прическа чудная. Крепостные или свободные простолюдины такие не носили, только знать временами. На балах, которые барон устраивал, доводилось встречать.

Я переглянулась с Тамой, как с человеком проницательным. Он жевал губы и хмурился, но по взгляду я поняла, что парень почти согласился пойти вместе с мужчинами. Ведь и, правда, пару суток кряду мне казалось, что мы заплутали. Полоса леса вдалеке не приближалась и не удалялась, в душе она вызывала смутную тревогу.

- Что думаешь? – спросила я напрямую, будто Тама у нас главенствовал.

- Пойдем, раз приглашают, - бросил он и кивнул мужчинам.

Те сразу обступили телегу, один из них похлопал растерявшегося Адриана по спине. Да так, что у волчонка подогнулись колени. Мужчина со странной прической дотащил графа до телеги и закинул туда, как мешок с картошкой. Я невольно поморщилась, когда Нижинский снова застонал.

Ответвление от Забытого тракта, которое мы не заметили раньше, оказалось лучше укатано. Меньше ям, ухабов и грязевой жижи. Отчетливо слышалось бурление воды, на которое мы тоже как-то не обратили внимания. Из-за ржания лошадей, ворчания графа или общей усталости, теперь не разобрать.

- Вам у нас понравится, - разговорился тот из мужчин, который показался мне главным, - тихо, мирно, уютно. К тому же, у нашей деревни богатая история. Слыхали же, что в незапамятные времена Черному богу дары преподносили, чтобы зима веки вечные не морозила?

Я неопределенно пожала плечами, Тама и Адриан промолчали. Наверное, не знали.

- Так вот, знамениты мы! Жена Черного бога как дар когда-то в лес отправилась, а потом хозяйкой Подземного царства стала, - важно поднял вверх палец мужчина, - жила она у нас. Даже статуя ее главную площадь украшает!

- В деревне есть площадь? – я удивленно вскинула брови.

- А то, - улыбнулся мужчина и снова мне подмигнул.

Меня невольно передернуло, но я сделала вид, что просто поежилась.

- У нас и производство имеется, даже кузница своя, многие посетить хотят.

На слуху деревня с такой богатой историей точно не ходила. Да и имение барона далеко располагалось. Возможно, граф что-то знал, но он бредил в лихорадке, поэтому спрашивать его о чем-то смысла не видела.

- Даже темницы, - добавил мужчина с челкой и криво ухмыльнулся.

Порыв ветра сдул волосы с его лица, поэтому, я смогла рассмотреть его внешность. Узкая челюсть, длинный, немного загнутый нос и пронизывающий взгляд темных глаз. Меня снова передернуло. Если бы духи прорвались в наш мир, назвала бы его упырем. Отталкивающий тип.

- Вы ведь от столицы в неделе пути, - вставил свое слово Тама.

Он все еще непривычно хмурился и с осторожностью оглядывал наших невольных проводников.

- Да, - согласился главный простолюдин, - но имперская стража иногда забредает. По велению императора и его регента, императрицы матушки.

Адриан вздрогнул, а я мимоходом глянула на графа. Тот не слышал, глаза закрыты, челюсти с силой сжаты, лоб покрыли крупные капли пота. Или это остатки лужи, в которую он свалился?

- Квартал назад проездом захаживали, - добавил один из мужчин, - а так, раз в полгода, год заезжают с проверкой.

Я незаметно выдохнула с облегчением, значит, до лета вряд ли кто-то решит нагрянуть. Адриану и графу, вроде, разоблачение не грозило.

- Может, познакомимся уже? – вдруг воскликнул главный простолюдин, - а то идем четверть часа как бок о бок, а друг о друге ничегошеньки и не знаем.

Бурная река у подножия покатых берегов ярилась, бурлила, уносила куда-то вдаль талую воду с Серых скал. Кажется, она впадала в Вечное море. То, которое омывало Республику и не добралось до нас. Ходили слухи, что когда-то, при последнем еще царе, море подходило к самому замку Белого бога. Тому самому, который разрушила Фелисия. Сейчас же там раскинулась равнина с полями, заросшими дягилем и кустами черного паслена.

- Вот она, наша Ефросиния, - в голосе Потапа почудилась гордость, - мощная и щедрая.

Потап, Анисим, Иван, Осип и Дарён – странное имя – так представились нам наши спасители. Они весело шутили и воспевали свою деревню. На тракте оказались по каким-то своим делам. Почему босиком? Так принято у них так закаляться. Зато любые хвори их деревню обходили, смерть редко заглядывала, старики доживали до глубоких седин, а младенцы, как только на ножки становились, богатырями слыли.

Вот уж чýдное место. Мы со спутниками молчали, только временами переглядывались.

- Деревня наша по другую сторону, у самой кромки Заколдованного леса, меж холмами запрятана, - пояснил Потап, когда мы никак не отреагировали на его восторги о реке.

На противоположном берегу и, правда, появились возвышения, а лес приблизился достаточно. Различались среди зелено-коричневой массы сосны, могучие лиственницы и дубы. Деревья казались укутанными легкой дымкой. Она клубилась, серебрилась под лучами заходящего солнца, как летнее марево. Странно, что в начале весны.

- И как нам туда перебраться? – в голосе Тамы отчетливо послышалась насмешка.

- Очень просто, - пожал плечами Потап, - там мост.

Он вытянул руку перед собой и указал пальцем влево. И, правда, в ореоле из брызг и радужных переливов темнел мост. До него вела узкая тропа, телега шла с трудом, лошади недовольно фыркали. Они хотели пить, ведь последний раз мы останавливались прошлым вечером на ночевку, тогда и поили. С раннего утра все мы на ногах и в дороге.

Я прищурилась, рассмотрела мост и то, что виднелось по ту сторону реки, внимательнее. Деревянный, на нескольких сваях, он дугой возвышался над бурными водами. Чуть поодаль схода с моста петляла широкая дорога, а из-за ближнего холма выглядывали острые пики околицы. Значит, деревня хорошо защищена от любого, кто хотел бы взять ее набегом. Плохое предчувствие расползлось по душе липкой паутиной. Нам ведь тоже просто так не выбраться. Хлесткий удар меж лопаток заставил вздрогнуть и отвлечься от мрачных перспектив.

Ящерка, которая все также покоилась на моей шее, внимательно следила за моим выражением лица и высовывала раздвоенный язычок.

- Какой интересный у вас питомец, - тихий голос Дарёна донесся сбоку и заставил меня ощутимо вздрогнуть.

Я повернулась к мужчине и натолкнулась на тьму, что клубилась в его взгляде. Дарёном звали того самого странного простолюдина с длинной челкой. В разговорах он не участвовал, казался отстраненным и скучающим. Сейчас же его взгляд, прикованный к Агнеше, казался наполненным жизнью и какой-то потусторонней тьмой. Как твари или тропа смерти в нави. Я повела плечами и поправила теплый платок – он скрывал мавку и защищал от холода.

- Просто ящерка, - пожала я плечами и попыталась улыбнуться, но по сведенным бровям мужчины поняла, что получился оскал, - она для меня как напоминание о родном доме. Не сбегает почему-то, тоже, наверное, привыкла.

Дарён окинул меня внимательным взглядом, от которого мурашки прошли по спине, в внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Стоило держаться от этого странного человека подальше. Он вызвал во мне липкий страх в этот миг, как Мила недавно. Может, тоже обладал какой-нибудь магией? Волхвов, например. Нам только они еще не повстречались.

Деревня оказалась не такой, как я ее себе представляла. Пара сотен изб раскинулась между насыпных холмов, в живописной долине. Все в деревьях, аккуратных лужайках, протоптанных тропках и дорогах, вымощенных булыжником. Посреди, как и рассказывал Потап, стояла статуя молоденькой девушки в человеческий рост, выточенная из белоснежного мрамора. Красивая, в старомодном платье, которое когда-то звали сарафаном, она тянула руки к небу и улыбалась. Отчего-то меня передернуло, будто на лице девушки гримаса боли, а не улыбка, а в белоснежных глазах застыл страх. Стоило расспросить Потапа или кого-то из деревенских об этой притче с дарами и Черным богом. Любопытство взыграло.

На входе в деревню стояли хмурые мужчины с вилами, но, заметив Потапа и остальных наших провожатых, щербато заулыбались. Вход располагался в ложбине меж холмами, огороженный осиновым частоколом и прочными воротами. Последние подняли, стоило нам сойти с моста. Через всю деревню до площади и дальше шла мощеная дорога, она направлялась к другим воротам. Они также располагались в ложбине, плотно прижатые к земле. Сверху в специальных люльках сидели стражники из простого люда и несли дозор – дремали, пока Потап их громко не окрикнул. Один из стражников чуть не вывалился из своей люльки прямо за частокол. Второй еле ухватил его за ногу. Далеко за забором маячил Заколдованный лес, вернее, верхушки его вековых деревьев. Наверное, с холмов можно было разглядеть лучше. Только на экскурсию нас не звали.

От площади Потап остался единственным нашим провожающим, остальные ушли по своим делам. Он свернул влево и велел направить лошадей за ним.

- Отвезем вашего больного сразу к лекарю, - пояснил он, когда мы устали отвечать на приветствия местных.

Слишком радостно нас встречали мужчины и женщины. Они суетились, занимались своими делами, переносили тяжести, воду, но каждый останавливался, почтительно кивал Потапу и улыбался нам.

Закралось подозрение, что этот мужчина не просто главный среди простолюдинов, он кто-то вроде старосты. По дороге он успевал раздавать указания и интересоваться посевом рассады и утренним надоем. У меня сложилось ощущение, что деревня жужжала, как улей пчел-трудяг, а Потап, как матка-наседка поддерживал в улье жизнь.

- Нам сюда, - отвлек он мои странные рассуждения и заставил собраться.

Мы остановились перед небольшим аккуратным домом, сложенным из бревен. Он стоял немного поодаль от остальных, огороженный плетеной околицей. Из каменной трубы валил белый дым, а вокруг витали приятные ароматы трав и свежеиспеченного хлеба. Желудок тоскливо заурчал, ведь мы вместе с лошадьми голодали.

- Пожалуй, Терентий не только вашего друга полечит, но и вас накормит, помоет с дороги. О телеге с лошадьми не переживайте, - быстро поднял руки вверх Потап, когда заметил наши приподнятые брови, - я отгоню их в общее стойло. Оно одно на всю деревню, не пропадут ваши скакуны!

- Неужто, к нам гости? – старческий голос заскрежетал почти над моим ухом, не дал бурно высказать свои возмущения.

Я вздрогнула и обернулась. Прямо позади меня, в паре метров, стоял дряхлый старик и улыбался беззубым ртом. Стоило встретиться с ним взглядом, как по телу прошла волна неприятных мурашек, а тело снова сковало страхом. Будто передо мной не дед с палкой стоял, а самое жуткое чудище, какое встречалось в мире яви. Что за дела?

Глава 17

- И чего ты испугалась? – ехидный голос мавки заставил поджать губы и шумно выдохнуть.

Сама не поняла в момент знакомства с Терентием, почему на миг испытала такой сильный страх. Даже Тама с подозрением на меня покосился и Адриан окинул обеспокоенным взглядом. Сейчас парни находились в бане. Парились, отмывали дорожную пыль и расслабляли затекшие за время пути мышцы. Я же сидела в узком коридоре у входа в лекарскую комнату. Там вот уже около часа стонал граф. Отчего-то я не смогла его бросить в одиночестве.

Лекарь сообщил, что у Нижинского повреждения серьезные. Не только физические, но и магические. Тварь съела какой-то резерв. Что это такое, мне никто не пояснил. Потап же махнул на меня рукой и оставил в доме лекаря.

- Кто его разберет, - произнесла я устало.

Дорога сказывалась, как и голод. Только я продолжала держаться на голом упрямстве. Вот еще, какие-то небольшие трудности не помешают мне первой показаться на глаза графа, когда он придет в сознание, и высказать все, что я думаю о его умственных способностях и везении.

- Сейчас вижу: дед, как дед, - пояснила я, когда мавка продолжила сверлить меня ехидным взглядом, - в тот момент я нутром почуяла в нем злую силу. Раньше в одном из деревенских похожую ощутила.

- Я не почуяла, - вильнула хвостом Агнеша, - от леса, да, прямо исходила энергия, та, которая в нави клубится. Тут же все спокойно, никаких колебаний.

- У тебя локаторы встроены? – удивленно приподняла я брови.

- Нет, - фыркнула мавка и шустро сползла с моих колен, на которых уверенно сидела, - я – дух, мне положено ощущать то, что вы, смертные не чуете. Особенно вашу внутреннюю энергию.

- И какова же энергия местных жителей?

- Лес перебивает, но, в целом, как и у всех людей, - ящерка исчезла в расщелине меж скрипучими половицами.

- И куда ты? – спохватилась я, однако поздно, Агнеша уже скрылась из вида.

- Плату по договору требовать, глупая, - донеслось до меня насмешливое.

Я нахмурилась в растерянности, но быстро сообразила, что она про Таму и особый «пункт» нашего с ней договора. Энергии-то она получила достаточно, только человеческий вид не принимала. Как она это делала, смотреть не хотелось. Поэтому я прикрыла глаза и оперлась на стену. Усталость навалилась удушающей волной.

Тело мигом налилось свинцом, а из головы вылетели все лишние мысли. Бороться со сном оказалась невозможно. Я и не стала, стоны графа мне ничем не мешали, а лавка, на которой я сидела, показалась чрезвычайно удобной.

Кажется, мне снилась хохочущая Мила и худой простолюдин со странным именем. Они кружили хороводы, играли в салочки и перекидывались мавкой в обличие ящерицы. Тама и Адриан стояли в стороне и хлопали в ладоши. Выглядели оба, как тряпичные куклы-марионетки. Графа и остальных во сне мне не попалось.

- Лиззи, - знакомый голос выдернул меня из самого центра хоровода, - Лиззи!

- Что? – пробормотала я сквозь сон и постаралась вернуться в реальность.

Хоровод из знакомых и незнакомых людей отпускать меня не собирался, но я, усилием воли, поборола сонливость и разлепила глаза. Туда будто песка насыпали, а по голове молотком тяжелым ударили.

- Ты снова стонала, - голос волчонка набатом прокатился по гудящей голове, - тебе бы надо отдохнуть.

- Я в порядке, - отмахнулась я от надоедливого парня, и чего разбудил?

Только мою руку ловко поймали, а тело вдруг взмыло в воздух. Я от испуга распахнула глаза и забарахталась в чужих объятиях.

- Не сопротивляйся, если не хочешь упасть на пол, - сухо сообщил Адриан и понес меня прочь из коридора, в котором сидела.

Щеки парня алели румянцем, а взгляд горел уверенностью, губы поджаты. От чуть влажных волос исходил аромат травяного мыла, а кожа ощущалась бархатом под подушечками пальцев. Я шумно выдохнула и затихла в его руках. Отчего-то сердце забилось чаще, а лицо защипало от смущения.

Кажется, мои спутники сговорились против меня. Сначала Тама на руках носил, теперь волчонок. Осталось только дождаться, пока граф поправится, и тоже составит им компанию. От представления себя на руках графа, сделалось еще жарче. Я сильно-сильно зажмурилась от таких вывертов воображения.

- И куда ты меня несешь? – быстро поинтересовалась я, чтобы отвлечься от ненужных переживаний.

- В баню, - мотнул головой парень и перехватил меня удобнее, - там жар остался, мы с Тамой давно уже искупались, тебя все ждали. Потом какая-то девица пришла, так парень весь позеленел, скривился. Однако с ней под руку куда-то ушел. Я и отправился на твои поиски.

- Я и сама дойти могла до бани, - промямлила я и невольно уткнулась в шею волчонка.

Его кожа так приятно пахла, что удержаться не смогла.

- Считай, часть платы за помощь, - голос Адриана дрогнул, а сам он немного сбился с шага.

Ощутила, как его руки крепче прижали меня к себе, а грудь стала вздыматься чаще. Какие мы нежные. Поднял на руки, терпи.

В бане оказалось душно и влажно. От помощи парня, я, конечно, отказалась, отослала его в комнату, которую Терентий определил для нас при встрече. Скинула с себя пропитанное дорожной пылью и потом платье, с блаженством расположилась на горячей узкой лавке. Пар окутал с ног до головы, приятной горечью забился внутрь, осел влагой на коже. Всегда любила баню. В имении у барона таковой не имелось – технологии из столицы, а знакомую из соседней деревни смущать не хотелось частыми визитами. В последний раз в бане я была осенью, когда сопровождала Фел в ее спонтанном побеге.

- Бросила меня? – хриплый и низкий голос заставил вздрогнуть.

Я невольно прикрыла руками грудь и прищурилась. В клубах пара появилась чья-то массивная фигура. Тусклый свет, что давала масляная лампа под потолком, оказался недостаточным, чтобы рассмотреть черты визитера.

- Ты же в руках лекаря сейчас, - пробормотала я растерянно.

Голос по звучанию принадлежал графу, только вот он должен валяться на кровати и стонать. Либо крепко спать от лекарств. Терентий говорил что-то про операцию и вправление ключицы.

- Отпустил, - хмыкнул Нижинский и приблизился.

Я смогла его рассмотреть. Пар и неяркий свет опоясали его тело тенями, только это не помешало увидеть его во всей обнаженной красе. Правая часть тела покрыта рубцами, левое бедро забинтовано, как и левая рука. Она оказалась плотно примотана к телу. Мышцы бугрились под бледной кожей, которая блестела от влаги. Красиво. Раньше мне не приходилось видеть его обнаженным, хоть не раз между нами случалась близость. Дыхание перехватило, а сердце забилось где-то в районе горла. Я сглотнула и подняла взгляд выше. На лице графа темнели ссадины и неглубокие порезы. Стоило встретиться с ним взглядом, как дышать стало и вовсе невозможно. Его темные глаза мерцали желанием в полумраке, зрачки расширены до предела, крылья носа трепетали.

- Зачем пришел? – заломила я бровь и скрестила руки так, чтобы аппетитно приподнять грудь.

- Разве непонятно? – хмыкнул граф и оказался прямо передо мной за миг, - ты меня так и не согрела, хоть я долго ждал.

Я невольно отшатнулась и опустила глаза ниже. Его естество пульсировало, показывало мне все, что я упустила за последние дни. Вязкая слюна наполнила рот, а все прошлые страхи и обиды смыло волной желания.

Я облизнула вмиг пересохшие губы и протянула подрагивающие пальцы к мужчине.

Не успела я прикоснуться к нежной коже, как на мою голову легла рука Нижинского. Сильные пальцы зарылись в волосы, потянули на себя до тянущей боли. Сердце билось в груди так сильно, что могло выскочить в любой миг, дыханье вырывалось из разомкнутых губ рывками, по телу прошла волна дрожи, легла приятной тяжестью внизу живота. На миг душу кольнуло страхом, но я решила действовать сама, не ждать грубости. Быстро оказалась перед ним на коленях.

Я снова облизнула губы и обхватила рукой его естество. Тихий стон заставил действовать смелее. Сжала податливый орган, второй рукой нежно провела по основанию, пальцы запутались в жестких завитушках волос. С губ сорвался предвкушающий вздох, давление на мою голову усилилось, но я не спешила. Осторожно провела языком по уздечке, выписывая замысловатые узоры на бархатистой коже, моя рука медленно водила от основания до набухшей головки. Процесс вызывал во мне восторг, нежность, желание.

Только вот жар вокруг туманил мысли, заставлял ускоряться. Граф не выдержал первым, толкнул меня на себя так, что его естество оказалось в моем рту, достало до самого горла. Я на миг задохнулась, но быстро задвигала языком, губами и руками. Темп нарастал, я ощущала его подрагивающее желание, что он хотел закончить. Притормозила. Хитрый какой.

Мотнула головой так, что вызвала его всхлип, сжала пальцами его мошонку до очередного стона и выпустила естество изо рта. Задышала глубоко и часто, воздуха не хватало.

- Плутовка, - прорычал граф и дернул меня за волосы, - продолжай!

Ярость его души захлестнула с головой. Так рядом с ним я себя еще не ощущала. Пожар разгорелся по всему телу, заставил вновь взять его до самого горла, облизывать, двигаться быстро-быстро. Кажется, мужчина не собирался долго терпеть, он громко стонал и сжимал мои волосы в своем кулаке. Странно, сейчас страха совсем не осталось.

Я все же вывернулась, когда его пальцы слегка ослабили хватку, поднырнула под его руку и встала на ноги. Тут же в ушах зашумело, а перед глазами пошли темные круги. Прикусила губу до крови и положила ладони на его плечи, развернула графа к лавке спиной и надавила. Он охнул, в замутненном страстью взгляде мелькнуло возмущение. Только оказалось поздно, он со всего маха опустился на горячие доски. Я же подавила довольную ухмылку и села на его колени.

- Думал, только тебе все сливки? – спросила хрипло, впилась в его бьющуюся на шее жилку зубами.

Мужчина зарычал, обхватил меня за талию. Легкое движение бедрами, и он глубоко во мне. Миллион иголочек впился под кожу, вызвал дрожь, сорвал с губ тихий стон. Он пробился меж сцепленными зубами, обжег кожу графа. На мое бедро опустилась его рука, сжала до боли. Я оставила в покое шею мужчины, выпрямилась и выгнулась в пояснице. Привстала и снова села.

- Плутовка, - снова простонал граф, задвигал тазом навстречу мне.

Я ускорилась. Темп, жар, дрожь сводили меня с ума. Тело соскучилось по жестким ласкам, отзывалось на каждое движение покалыванием. Крик сорвался с моих губ, потонул в плотном пару. Рука графа переместилась на мою спину, я же схватила его за шею сзади, впилась ногтями в кожу. Второй рукой сжала его здоровое плечо. Колени уперлись в жесткое дерево, но я не заметила.

Вверх.

Вниз.

Еще…

Хотелось продолжать вечно, агония страсти настолько затуманила разум, что захотелось слиться с мужчиной воедино. Наши стоны, дыхание и биение сердец перемешались, я привстала, почти выпустила его из своего плена и села вновь, до конца. Молнии прошлись по телу, мышцы свело, а коморку бани огласил мой громкий крик.

Обессиленная я опала на грудь Нижинского и прикрыла глаза. Все действо оказалось слишком мощным, острым, чувственным. Сердце колотилось так быстро, что стук слился в один звук, перед глазами стало темно, а на почерневшее от времени дерево капал пот.

- Ай, - прохрипел граф мне на ухо и легко провел по спине ладонью.

Я нехотя отлепилась от него и, оперлась на его плечи. Тут же поняла свою ошибку – лицо мужчины исказила гримаса боли, а под повязкой бурело темное пятно.

- Прости, - пробормотала я и быстро слезла с его колен.

Пошатнулась, пришлось опереться о стену. Тут же взвизгнула – она обожгла мой бок. Дерево слишком раскалилось.

- Лекарь меня, конечно, выпустил, - поморщился граф и здоровой рукой стер пот с лица, - но, видно, не рассчитывал на то, что я сразу примусь за упражнения.

- Прости, - повторила я и схватила кадку с водой, с размаха окатила себя с ног до головы.

- Давай я помогу тебе помыться? – предложила, как только отплевалась от теплой жидкости, и тут же прикусила язык.

- А у тебя других вариантов нет, Лиззи, - на лице графа появилась ухмылка.

Его взгляд прошелся по моей скрытой паром фигуре, снова потемнел. Нижинский заложил здоровую руку за голову и откинулся назад, на стену спиной. Даже не поморщился, неужели, не ощутил жара бревен?! Мой взгляд невольно прошелся по его влажному от пота телу, задержался в районе паха. Там все ждало продолжения. Неугомонный! Сердце, только успокоившееся, вновь пустилось вскачь. Я же поджала губы и, схватив следующую кадушку, выплеснула воду на наглеца.

Недовольный вскрик заставил замереть вместе с кадушкой в руках. Он же ранен! А я тут решила возмущения выказывать! Отбросила тару, она глухо стукнулась о земляной пол, и поспешила к графу.

- Ты смерти моей хочешь, плутовка, - его хриплый голос остановил мой порыв, - или замучить лекаря моим лечением?

Сильные пальцы сомкнулись на моем запястье и дернули вниз.

- Я хочу, чтобы ты вымыла меня своим острым язычком, Лиззи, - жаркий шепот заставил все тело задрожать, а поутихшая страсть с новой силой накрыла меня с головой.

Глава 18

- Не слишком ли много хочешь, граф? – скривила я губы в ухмылке.

Мимолетное чувство вины испарилось, его заменил огонь, что снова полыхал в моем теле. На деревянной полке у выхода покоилось несколько березовых веников и пара жестких мочал из лыка. Одно из них я и взяла. Там же на полке находилось несколько кусков мыла. От них еле ощутимо пахло целебными травами. Видно, лекарь делал для себя или деревенских. За такое в столице отдали бы кучу медяков. Будучи компаньонкой баронессы, мне только изредка удавалось пользоваться ароматизированными банными принадлежностями.

Мужчина наблюдал за мной с интересом, скользил по моему разгоряченному телу взглядом и не двигался. Ждал. По телу пробежала очередная волна желания. Не стала медлить, схватила мыло и от души натерла им мочало. Банную комнату наполнили приятные ароматы ромашки и горькие полыни. Видно, лекарь знал толк в лекарственных травах.

- Не слишком, Лиззи, - от низких вибраций голоса Нижинского у меня перехватило дыхание, - я жду.

Я приблизилась и медленно опустилась на колени, отчего взгляд графа сильнее потемнел. Начала с груди, медленно втерла душистую пену в его светлую кожу. Старалась не задевать его рубцов и свежих ран, понимала, что могла причинить ему боль.

Стоило мне дойти до низа его живота, как мои руки перехватили.

- Пожалуй, сделаем по-другому, - шепот опалил мой висок, заставил замереть, - отдай мочало.

Я выдохнула и подчинилась. Он поднялся на ноги и заставил опереться на лавку, выгнуть спину навстречу его руке.

Жесткое мочало прошлось меж лопаток, заставило меня трепетать. Граф надавил сильнее, опустил руку ниже, вырвал из моей груди очередной хриплый выдох.

- Нравится, плутовка? – спросил он с придыханием и прошел мочалом по моей промежности, - там надо как следует помыть, как думаешь?

Я невольно кивнула. Ногти впились в темное дерево, а мышцы свело, стоило ему задержаться в самом сокровенном месте, между нежных складочек, и надавить сильнее.

Мочало отлетело в сторону, его место заняли пальцы.

- Не двигайся, грязная девочка, - прошептал он.

Я закусила губу и прикрыла глаза, чувствительный бугорок тут же сжали, потянули, вырвали из моей груди хриплый стон. По телу снова прошлась жаркая волна дрожи.

- Я сказал, не двигайся, - повторил граф и сжал сильнее.

Это напомнило мне о сне. Страх на миг сбил весь жар и страсть, я распахнула глаза, ощущая, как они наполнились слезами. Что за напасть? В такой момент?! Нижинский замер, будто ощутил изменения, что произошли во мне.

- Что не так? - его хриплый шепот заставил вздрогнуть, только вовсе не от желания, - раньше тебе нравилось.

- Это все Мила со своими дурацкими шутками, - выдохнула я расстроено, - наслала на меня сон недавно…

- Не очень приятный? – догадался граф.

Его пальцы отпустили меня, нежно провели по складочкам и переместились выше, на поясницу.

- Пугающий, - пробормотала я, ощущая, как от совершенно иных прикосновений приятно потянуло низ живота и промежность, - не останавливайся, это не важно.

- Я и не собирался, - хмыкнул он мне в самое ухо и языком прошелся от мочки уха до ключицы, - почему ты так пахнешь? Это сносит мне голову!

Я не ответила, лишь снова прикрыла глаза и полностью отдалась ощущениям. Граф не стал затягивать, схватил меня за волосы, немного потянул на себя и снова вошел. Перед внутренним взором замерцала россыпь искр, низ живота взорвался множеством молний.

Я ожидала, что он, как обычно, начнет действовать резко и порывисто, только ошиблась. Нижинский вошел и замер внутри, будто прислушивался к себе и своим ощущениям. Я прогнула поясницу и подалась назад, чтоб он начал уже двигаться, только не получила желаемого. Он отпустил мои волосы и, проведя шершавой ладонью от шеи до ягодиц, вызвал невольную дрожь.

Медленный толчок, и внутри меня все будто перевернулось от приятных ощущений на грани. Следующее движение сорвало с губ крик, а мышцы свело судорогой.

- Быстрее, - взмолилась я, - пожалуйста!

- Не торопись, девочка, - прошептал он, сжав мое бедро пальцами, - всему свое время.

Еще несколько медленных тягучих движений мужчины почти свели меня с ума. Я совершенно перестала соображать о том, где находилась, почему вокруг так жарко, что испытала недавно приступ страха. Я уже подстроилась под медленный ритм, задвигала бедрами с ним в унисон, когда он вышел почти полностью и замер. Внутри растеклось чувство острого разочарования, лоно тоскливо заныло, а низ живота неприятно потянул. Возмутиться я не успела. Резкий толчок внутрь, и движения ускорились, вырвали из груди всхлипы, сердце забилось раненой птицей, попыталось выскочить наружу.

Быстрее!

Сильнее!

Граф вколачивался в меня так, будто хотел прошибить насквозь, я только стонала и царапала ногтями деревянную поверхность лавки. Каждое его движение вызывало дрожь и растекалось безумным жаром по телу.

Несколько резких движений, его хриплый рык, и меня накрыло очередной волной наслаждения. Я прижалась щекой к горячим доскам, ноги свело, а руки обессилено опали на лавку. Граф дернулся еще пару раз и оставил меня трепетать от приятной истомы в одиночестве.

- А теперь стоит и правда, смыть с себя всю грязь, Лиззи, - устало сообщил он.

Звонкий шлепок заставил взвизгнуть и подскочить. Я, так и стоя на коленях, в возмущении уставилась на графа. Он с теплой и усталой улыбкой протягивал мне мочало. Его взгляд наполнился незнакомой мне раньше нежностью. Сердце сбилось с ритма, а внутри растеклось что-то такое, чего раньше я не испытывала ни к кому. Я мигом похолодела. Нет! Только не чувства!

С бешеным ритмом сердца я закончила банные процедуры, помогла графу одеться и проводила обратно к лекарю. Терентий смерил нас внимательным прищуром, задержался взглядом на моих раскрасневшихся щеках и бурых пятнах на рубахе графа.

- Плохой ты пациент, Александр, - покачал лекарь головой с укоризной и похлопал по набитому соломой топчану, - ложись снова, буду заново штопать.

Нижинский поморщился, но перечить не стал, скинул с ног сапоги и улегся на жесткую лежанку.

- А ты, деточка, выйди, - помахал он на меня рукой, - для вас комната готова, до ужина пойди, отдохни.

Я поджала губы, хотелось сказать старику пару ласковых. Только мое упорство могло навредить графу. Вдруг, Терентий отказался бы заново лечить? Незаметно выдохнула сквозь сжатые губы и вышла без лишних слов.

Комната оказалась рассчитана на нас всех. Хозяин заботливо постелил на пол мягкую перину. Прямо в самом центре. На ней уже мирно посапывал Адриан. Он раскинул руки в стороны, рот открыл, а вид такой, будто невинный дух из Подземного царства вышел. Светлые локоны золотом обрамили красивое лицо, как ореол. Невольно залюбовалась, на губах расползлась улыбка, а былое недовольство с шипением испарилось.

Сердце кольнуло нежностью, отчего я нахмурилась. Что-то слишком много чувств за один вечер. Они: и граф, и волчонок – просто попутчики, они преследовали свои цели. Граф хотел вернуть былое влияние, волчонок найти себя. Чего хотел Тама, я не разгадала, но долго можно не придумывать. Разбойники во все времена желали несметных богатств. Думаю, это он и искал в Республике.

Я прислонилась к косяку двери и шумно выдохнула. А чего тогда хотела я? Зачем отправилась с графом в это опасное путешествие? Найти лучшую жизнь? Вряд ли. В имении барона меня кормили, работой сильно не напрягали. Баронесса – жена графа – хотела взять меня в свои компаньонки и отдать за какого-нибудь купца замуж. Семья Фелисии тепло ко мне относилась, не смотря ни на что.

Только душа моя не желала оседлой жизни, я с самого рождения ждала чего-то иного. Сейчас же, за время пути, получила часть желаемого. Видно, тянулась я к приключениям, в семье и спокойствии бы заскучала мигом.

- Чтоб я еще позволил тебе заниматься моим спасением! – от злого шепота я подпрыгнула.

Сердце от страха ушло в пятки, заколотилось раненой птицей где-то внизу, а руки невольно сжались в кулаки. Я резко развернулась и натолкнулась на горящий негодованием взгляд Тамы. Невольно отшатнулась от такой нежданной ярости и глянула на волчонка – тот не проснулся, только губами причмокнул.

- Чего вопишь? – тихо поинтересовалась я, скрестила руки на груди, - ложись, вон, отдыхай.

- Да из меня все соки выпили…! – повысил голос парень, но я быстро на него зашикала и вытолкала в коридор.

Прикрыла дверь и, схватив Таму за рукав рубахи, потащила на улицу. После бани, конечно, не стоило находиться на холоде, только отчего-то захотелось вдохнуть полной грудью свежий воздух. По дороге захватила теплый пуховый платок, накинула на плечи, чтоб не продрогнуть. Парень ничего накидывать на себя не стал, видно, злость подогревала изнутри.

Холодный порыв ветра заставил меня поежиться и поспешить к лавочке у стены дома. Там с одной стороны от ветров защищала баня, а с другой разлапистая ель.

- Рассказывай, чего случилось, - предложила я и похлопала на место рядом с собой.

Парень взлохматил волосы и, бросив на меня еще один недовольный взгляд, обреченно плюхнулся рядом.

- Мавка твоя, - выплюнул он так, будто избавлялся от вековой грязи, - выпила меня до суха, еле ноги унес.

- Как это? – моргнула я растерянно, - она же только мою энергию пить согласилась.

- Не в энергии дело, - поморщился парень, скрестил руки на груди и откинул голову назад, - она, гм, использовала мое тело по назначению. Семь! Ты слышишь? Семь раз!

- Ого, - присвистнула я, - ничего себе, у тебя агрегат.

- Да причем тут мой агрегат?! – возмутился парень и ощутимо толкнул меня в плечо, - она какой-то магией меня задурманила и раз за разом наседала! Стерла, наверное, все, - поморщился он и глянул на свои штаны.

- Радоваться должен, - хохотнула я, прикрыв рот ладонью, - качественно и бесплатно.

- Хватит издеваться, - цыкнул парень и устыдил меня раздраженным взглядом, - сушеные воблы не в моем вкусе. Тем более, не люди.

Я лишь отмахнулась и прикрыла глаза, странно, но этот разговор поднял мне настроение, хотелось веселиться и хохотать.

- Больше не пристанет, - пожала я плечами, не раскрывая глаз, - договор был на одну ночь.

- Ночь?! – взвился Тама, даже с лавочки подскочил, я не видела, почуяла, как тяжесть рядом исчезла, - так это еще не конец моих мучений?!

- Не ной, ты же мужчина, - перебила я, - что-то в подземельях ты вел себя иначе.

Ой. Я прикусила язык и распахнула глаза, только было уже поздно, парень все услышал.

- Что? – он понизил голос и остановился как вкопанный, смерил меня недоверчивым взглядам.

- В Подземном царстве, - исправилась я, но по глазам поняла, что парень ни на грамм мне не поверил.

- Ты другое имела в виду, - поджал он губы, - объясни, красавица, откуда тебе известно о подземельях, и как я себя там вел.

- Гости дорогие, - перебил нас довольный голос Потапа, - прошу пожаловать в мою скромную избу на ужин праздничный. Вся деревня собралась!

Я подскочила и поспешила навстречу мужчине, который помог нам в беде. Только по внимательному прищуру Тамы поняла – он не отстанет. Допросит с пристрастием. Сердце от страха екнуло, но я подавила малодушие. Ну, узнает он о нашем знакомстве, поймет, что Афоню убила молодая баронесса, расстроится. Может, голову мне отрубить захочет, в счет мести. Ничего такого.

- Поспеши, - бросила я через плечо, - иначе без нас всю еду съедят.

Про Адриана и Нижинского я напрочь забыла, как и про Агнешу. Набить голодный желудок осталось одним желанием в моей голове.

Глава 19

- Вот, прошу, гости дорогие, - Потап расшаркался перед нами, как перед господами.

Тама принюхался, свел еле заметно брови и засунул руки глубоко в карманы. Староста деревни, коим оказался Потап, привел нас на уже знакомую площадь. Почти все место занимал огромный шатер. По традиции их ставили на ярмарках в крупных городах и столице, а тут деревня на сто домов. Я присвистнула, вот это размах! Статуя девушки, которая спасла людей от грозного бога, блестела начищенными боками, кто-то украсил ее мишурой и веточками с ягодами красной рябины. Откуда только взяли? К весне птицы ее обычно склевывали. Из шатра доносился гомон сотен голосов, стало не по себе. Из-за каких-то путешественников, которые проездом в деревне, собрали всех жителей? Подозрительно.

- Неужели из-за нас организовали такое огромное застолье? – спросила я осторожно, не стала спешить за старостой внутрь.

- Нет, конечно, - расхохотался Потап, даже согнулся пополам и по коленям себя похлопал, - вы удачно завязли в грязи. Сегодня день великого избавления от дани. Именно в этот день зима, что лютовала большую часть года, отступила. Черному богу пришелся по душе дар, и он покинул явь на веки. Случился он, этот великий день, больше четырех сотен лет назад. Разве, истории сейчас никого не обучают?

- Обучают, - заверила я, - только многие детали упускают.

- Что ж, не будем задерживать начало праздника, - Потап широко улыбнулся и распахнул перед нами матерчатую дверь шатра.

В лицо тут же ударили тепло и изумительный запах знакомых и незнакомых блюд. Любые сомнения тут же отпали. Я ответила на улыбку Потапа и смело прошла внутрь. Многие обернулись на нас, гомон стих.

- Темного вам вечера, - поприветствовал Потап жителей деревни, - сегодня у нас небывалое событие, на нашем празднике присутствуют гости из далекого города, прошу относиться к ним с почтением и уважением!

Люди за многочисленными столами одобрительно зашумели и подняли вверх чарки с темной жидкостью. Потап поднял руки вверх и, скрестив ладони над головой, потряс ими несколько раз. За столами ответили подобными жестами. Такое чествование кого бы то ни было оказалось для меня незнакомо. Я присмотрелась к жителям деревни. Мужчины, женщины, дети, старики сидели вперемешку, весело улыбались, переговаривались, шутили. Столы располагались в беспорядке, за каждым помещалось от пяти до восьми человек, поверхности, устланные расшитыми скатертями, ломились от разнообразных лакомств. На десятом по счету столе я сбилась.

Потап усадил нас за свой стол. Я мельком оглядела тех, кто за ним тоже оказался. Уже знакомый худой мужчина со странным именем, еще один из тех, кто помогал нам с телегой, и смешливая женщина средних лет.

- С Анисимом и Дарёном вы уже знакомы, - представил Потап нам соседей по столу, - а это моя любимая жена – Любава!

Я невольно вскинула брови, но постаралась выдавить приветливую улыбку. Женщина выглядела на десяток лет старше Потапа. Тот мне показался если не ровесником, то хотя бы сверстником графа. Лицо женщины же избороздили морщины, кожа стала менее эластичной, а на руках проступили заметные дорожки вен.

- Это Луиза и Тумур, - представил староста нас следом и отодвинул стул рядом с Дарёном, - они добрались до нас почти из самой столицы.

Потап кивнул мне на отодвинутый стул, когда ни я, ни Тама не двинулись в сторону сидячих мест. Пришлось подчиниться и сесть рядом с подозрительным простолюдином. Таму усадили рядом, с его стороны оказалась Любава. Во главе же стола уселся сам Потап. Он поднял высоко вверх чарку с темной жидкостью и громко гаркнул:

- До дна.

Гомон вокруг тут же в очередной раз стих, сменился шумными выдохами и звуками глотков. Нам с Тамой ничего не оставалось, как поддержать старосту. Питье оказалось хмельным, терпким и тягучим. Отличалось тонким послевкусием. Стоило вернуть чарку на стол, как в ушах зашумело, а голова на миг закружилась. Еще и крепкое. Стоило проявить осторожность с напитками. Хоть мой желудок привычен к разным винам, среди незнакомых людей хотелось сохранить разум.

- Вы, наверное, столько чудес по дороге повидали! – послышался восторженный голос Любавы, - расскажите, не томите!

Мы с Тамой невольно переглянулись. Тех «чудес», которые попались за время нашего путешествия, и врагу не пожелаешь. О них не то, что рассказывать не хотелось, вспоминать было тошно.

- Как там, в столице? Наверное, золото и портьеры прямо на улицах висят? – присоединился к женщине Анисим, - а по улицам разъезжают диковинные повозки без лошадей?

- Нам не довелось проезжать столицу, - скупо поведал Тама, когда молчание в ответ затянулось, - мы познакомились всего пару недель назад, в проездном городе. Там мало паровых машин, пара-тройка попадалась только. Они – редкость. Вот в Республике это частое явление, - и широко улыбнулся.

- А я думала, что вы женаты, - в голосе Любавы отчетливо проступило разочарование.

Я как раз пробовала сытное рагу, поэтому от неожиданности подавилась и закашлялась. Тама сочувственно постучал по моей спине, в его глазах мелькнул озорной огонек.

- Мы еще молоды, чтобы задумываться о браке и оседлой жизни, - подмигнул он женщине, - сначала надо посмотреть мир и показать себя!

- Пока его не разрушили, - добавила я тихо, но соседи по столу меня услышали.

Любава раскрыла рот и ладошками шлепнула себя по щекам, Анисим с Потапом нахмурились, а Дарён криво усмехнулся.

- Кто же позволит? – на самой грани слышимости спросил последний и выразительно посмотрел на меня.

По спине пробежались мурашки, а внутри все похолодело. Не прост этот человек, ой, не прост. Веяло от него чем-то древним, как от Терентия, Заколдованного леса и Милы. Только не научилась я еще управляться со своими чувствами. Чтоб точно понять, кто передо мной: враг или соратник.

- Слыхал, что прорывы и, правда, участились, - нарушил тревожное молчание Потап, он наполнил снова чарку и кивнул нам, чтобы присоединились, - нашу деревню они чудом обходили до сих пор, поэтому нам судить сложно.

- Участились, - кивнул Тама и отсалютовал своей чаркой старосте, - по дороге попадали в лапы к тварям, еле ноги унесли.

- Давайте, не будем о плохом! – вскрикнула Любава, ее взгляд сверкал праведным возмущением, а щеки раскраснелись, - сегодня праздник! Не будем его омрачать!

Мужчины решили поддержать женщину. Мне ничего не оставалось, как присоединиться. После второй чарки шум в ушах усилился, а настроение улучшилось. И, правда, чего мы о плохом? Вокруг праздник, веселье! В последние дни нам редко удавалось отдыхать! Надо пользоваться.

Тумур

- Ясно ты солнышко,

Загляни во двор, на меня погляди,

Ветер теплый, соседушка,

С юга подуй, да с теплом приходи

Ой, не вечер нынче,

Буйный цвет акаций дурманит,

Ой, так бьется сердце прытче,

Ясный взор твой меня не обманет!.., - песня, которую пели деревенские, лилась с губ девицы перезвоном колокольчиков.

- Давай! – ее язык заплетался, отчего она звонко рассмеялась и дернула меня за рукав, - пой со мной!

Я нахмурился, но сердце отчего-то дрогнуло в груди.

- Тебе уже достаточно, - поджал я губы, подхватил красавицу под локоть, и твердо потянул в сторону дома лекаря.

Вокруг сгустились сумерки, испарения от земли клубились причудливыми узорами под ногами, а с чистого неба дорогу подсвечивала луна. Мы с Луизой так и праздновали с деревенскими до ночи. Ни граф, ни волчонок к нам не присоединились. Потап не расстроился, он подливал нам хмельного вина с большим рвением. Я мог выпить хоть бочку, закаленный подземной общиной и Афоней лично. Правда, больше старался делать вид, что пил. Ни к чему терять голову в неизвестной обстановке. Лиззи же быстро захмелела. Ее взгляд после нескольких чарок затуманился, на губах расплылась счастливая улыбка. Поначалу я даже залюбовался. Если бы не треклятая мавка, которое любое желание на месяц отбила, воспользовался бы моментом, чтобы ближе с девицей познакомиться.

Я невольно поморщился от не слишком приятных воспоминаний и перехватил девушку крепче. На ногах она еле держалась.

- Фу, какой ты скучный, - надула та губы, - не пьянеешь, смотришь на всех волком. Не будь ты кочевником, так сказала б, что один из снежных.

Лиходейка! Злость волной поднялась в груди, затуманила разум. Только я быстро взял себя в руки. Каким бы я не был, никогда не смел и пальца на девиц поднимать. Они хрупкие и глупые. Вот спустить пар с добрым молодцем – то дело.

Вспомнился отчего-то давний вечер, один из многих в моей жизни в подземельях. С общиной. Тогда тоже празднество было, которое бедой закончилось. Один из гостей, что ее и принесли, ловко дрался, в его взгляде плескался огонь, будто бескрайнее звездное небо. Только не дали нам дело закончить. Вот и в Лиззи я огонь подобный видел, только не драться с ней жаждал, а иного. Поджал губы и поднял девушку на руки. Совсем хмель ее расслабил. Глаза ее закрывались, а слова стало не разобрать.

- Что же ты скрываешь, Лиззи? - тихо прошептал я, прижал к себе девушку плотнее, - знаешь обо мне то, что не рассказывал. Только вот не созналась даже после вина домашнего.

Она замахала на меня руками, что-то заговорила, но сколько не прислушивался, бормотание разобрать не смог.

Дом лекаря нас встретил тишиной и темнотой. Видимо, все обитатели уже спали. Выдохнул шумно и направился к входной двери. Спустил ноги Лиззи на землю, конечно, девушка сразу попыталась упасть, но я крепче перехватил ее второй рукой и прижал к своему боку. Горький аромат полыни и свежий мяты резко вскружил мне голову. Я невольно зарылся носом в мягкие локоны и вдохнул аромат полной грудью. Сердце пропустило удар, а организм с готовностью отреагировал на приятный запах. И это после мучений неупокоенного духа!

Только вспомнил о мавке, весь настрой полетел лиху под хвост. Ведь красавица сказала, что дух с ней контракт на ночь заключил. Значит, еще придет плату требовать. Я поджал губы. Я – парень молодой, нечего скулить. Права красавица.

Пальцы свободной руки дрогнули, но тут же сомкнулись на деревянной ручке. Я дернул. Заперто.

Нахмурился и дернул снова. Результат оказался прежним. Снова поднял Лиззи на руки и решил обойти дом. Мало ли, открытое окно попадется, или еще одна дверь.

Тишина стала напрягать, даже треск случайной ветки, на которую в темноте наступил, заставил меня вздрогнуть и оглядеться. Только никого вокруг не оказалось. Часть деревенских жителей осталась на главной площади пировать, а остальные разбрелись по домам. Какого лешего этот чудной лекарь закрыл дверь? Он же знал, что мы ушли с Потапом, видел через окно.

Проскочила мысль, что, возможно, он подумал, что мы останемся на пиру до утра. Скорее всего, на то и был расчет.

Я обошел дом вокруг пару раз, но не нашел ни одной приоткрытой ставни или еще одной двери. Неужто, в бане спать вместе с Лиззи? Так там к утру остынет настолько, что мы продрогнем.

Сплюнул на землю с чувством и опустил девушку на лавку, сел рядом и шумно выдохнул. С губ сорвалось облачко пара, застыло на пару мгновений в воздухе и исчезло, как не бывало. Лиззи под моим боком беспокойно застонала. Я повернулся к ней, веселость девушки испарилась, на ее место пришла тревога. Красавица хмурила брови и морщилась, будто ей причинили боль.

- Лиззи, - позвал я тихо, - я с тобой, не бойся.

Зачем я так сказал, сам не понял, только девушку мои слова напугали пуще прежнего. Тихий стон превратился в несвязные ругательства, а сама она заворочалась. Вот-вот упадет с лавки!

- Лиззи! – позвал я громче.

- Бесполезно, - знакомый бесстрастный голос заставил замереть и опасливо обернуться.

В углу лавки сидела ящерка, ее серебристые чешуйки богато переливались под бледным светом луны, а раздвоенный язычок пробовал воздух на вкус. По моему телу прошла невольная дрожь, руки сами сжались в кулаки. Мавка.

- Она одурманена, - продолжила ящерка, - как и остальные ваши друзья.

- О чем ты? – спросил я, поборов приступ отвращения.

- Ты разве не видишь? – в голосе духа послышалось удивление.

- Чего я должен увидеть?! – рявкнул я и выставил ногу, чтобы не дать Лиззи упасть с лавки.

Девушка в этот момент взмахнула руками и оттолкнулась от стены, все также постанывая. Вовремя среагировал, мое колено оказалось ровно посередине, не дало ей соскользнуть на холодную землю.

- Черную паутину вокруг ее магии, - ящерка перебралась на бок девушки, цепляясь острыми коготками, чтобы не свалиться на землю.

- Нет, - поджал я губы и прищурился.

Конечно, никакой паутины я не увидел, как и магии. Никогда не отличался особенным зрением или нюхом. Только сила и сноровка.

- Она родственна твоей магии, знаешь, - прищурила глазки-бусинки ящерка, - пахнет такой же тьмой. Как те твари, что заполонили явь.

_____________________________

Песня написана мной, специально для этого цикла книг. Послушать ее можно в моем сообществе в ВК, исполнено с помощью ИИ (огромное спасибо Суно). Ваша Черная ^_^

Глава 20

- Что? – спросил я хрипло.

- Дурак? – разозлилась мавка.

- Так объясняй нормально, чтобы тебя поняли, - я тоже вспыхнул.

Только вместо того, чтобы кричать, заговорил тихо, яростно, на фоне слышимости. Так учил Афоня.

- Привыкла в своей нави ничего не объяснять, - продолжил с кривой ухмылкой на губах и подтолкнул Лиззи ближе к стене, потому что ее бок свесился почти наполовину с лавки.

- Тебе, видно, бесполезно, - не осталась в долгу мавка, - ну, да ладно, в моих интересах, чтобы травница пришла в себя. Надо попасть внутрь дома, у лекаря стояли снадобья, которые могут помочь.

- Почему же дверь закрыта? – не стал я настаивать на объяснениях.

- Потому что лекарь, как и те, которые вас спасли, на площади, - ящерка переползла на подоконник и принюхалась к щели между ставнями, - давно эти странные пластины придумали? Когда я была жива, окна ими еще не закрывались в деревнях.

- Ты что, родилась, когда боги на землю пришли, а людей не создали? – усмехнулся я.

- Не помню, - в голосе мавки послышалось раздражение, - важнее то, что ваших друзей тоже забрали на площадь.

- Как это? – опешил я.

- Не знаю, - фыркнула ящерка и незаметно проскользнула внутрь ставней.

Порыв ветра всколыхнул кусты рядом, пробрался под холщевую рубашку, заставил поежиться. Мысли одна чуднее другой роились в голове, пока ящерка отсутствовала. Я понял, что она хотела отпереть дверь. Только вот как ей это удастся? Ведь дверь закрыли на ключ. Неужели, мавка обладала интересными свойствами не только в виде девушки. Я снова поежился, вспомнив о событиях дня.

Не успел я вспомнить о чем-то еще, как дверной замок щелкнул. В темноте и тишине это прозвучало зловеще. Я быстро поднял Лиззи на руки, снова, и прошел к двери. На этот раз она поддалась, скрипнула петлями и отворилась.

Я повел плечами и зашел в тишину лекарского дома.

- Дверь закрой, ни к чему деревенским знать, что вы здесь, - голос мавки звучал также бесстрастно, как и прежде, - и свет не зажигай, в темноте будем снадобье искать. Повезло, что темнота мне не помеха.

- Чего ж ты снаружи дверь не открыла, щели полезла искать? – хмыкнул я с пренебрежением.

- Все-таки, дурак, - шумно выдохнула ящерка откуда-то из темноты и тут же в тусклом свете луны появилась худая девушка.

Я невольно дернулся и отступил на шаг.

- Не буду я тебя трогать, - поморщилась мавка, и оправила простое платье, - дверь закрой, и увидишь, какой там запор.

Я недоверчиво нахмурился, но подчинился. Правда, сначала осторожно усадил Лиззи на пол и прислонил спиной к стене. Хоть красавица тяжелой мне не показалась, руки все равно затекли.

Прикрыл тяжелую дверь, стало темнее, но я все равно заметил вертушку ответной части замка. Вот оно что. Таких мне раньше не попадалось. В городе использовали железные засовы и навесные замки, а в подземельях дверей не закрывали. Община, как единый организм, не скрывала друг от друга ничего, и не лезла в чужой быт, если не звали. Воспоминание отозвалось болью в душе, но я лишь поджал губы и щелкнул засовом.

- Довольна? – спросил я у мавки.

- Нет, - фыркнула она, но махнула на меня рукой и скрылась в глубине дома, - не отставай, нужно торопиться.

- Зачем? – не понял я, однако проследовал за девушкой, - если Ала и волчонка забрали на праздник, то, видимо, хотели накормить. А уж если там опоили, то сами виноваты.

- Их не хотели кормить, - прохлада в голосе мавки заставила поежиться, - их одурманили здесь, связали, погрузили на телегу и повезли в сторону площади.

Я замер на полушаге, в голове такое не укладывалось. Это что за новости?

- Так, мавка…

- Агнеша.

- Агнеша! – повторил я с раздражением и схватил девушку за предплечье, - пока ты все не пояснишь про наших спутников, паутину на магии и мои особенности, я с места не сдвинусь!

- Как скажешь, - мавка пожала плечами, разворачиваться не стала, просто остановилась и замерла, - лекарь и остальные могут вернуться в любой момент, травница погибает, но тебе важнее знания. Будь по-твоему.

Я поджал губы, ожидая, что девушка обернется, но она не стала. Просто стояла истуканом и обреченно вздыхала.

- Когда вас с травницей увел кучерявый, лекарь долатал Ала и разбудил волка, - начала она скучающим тоном, - отвел их на кухню и накормил ужином. Налил какого-то питья. Стоило твоим друзьям его выпить, как оба потеряли сознание. Дальше пришли двое, которые помогали нам с телегой. Они вместе с лекарем связали веревками Ала и волка по рукам и ногам, погрузили на телегу и увезли. Лекарь закрыл дом, поехал вместе с ними. Много они не говорили, но я различила что-то про площадь и про жертвы.

Я поежился. Это прозвучало из уст девушки жутко.

- А что там с магией? И почему Лиззи погибает? – спросил я быстро, пока мавка не передумала.

- Помнишь, что я говорила на тропе смерти? Про ваших тварей и черные сгустки?

- Что это чистая магия? – свел я брови в попытке вспомнить.

- Правильно, хорошо, что с памятью у тебя все в порядке, - вставила шпильку мавка и, наконец, обернулась.

Пришлось отпустить ее руку. В темноте я еле различал ее черты. Девушка показалась мне какой-то серой, будто мертвяк. Хотя, что меня удивило? Она же дух, давно померла. Эта мысль заставила меня усмехнуться.

- Давным-давно магия исчезла из этого мира, но потом вернулась. Только не так, как надо. Она воплотилась в тварей, которые высасывают души и пожирают остатки нормальной магии. В тебе я ощущаю ту же чуждую магию. Хотя она пока спит.

Я скрестил руки на груди и уставился на девушку с недоверием.

- Раз ты не ощущаешь магию травницы, спящие силы Ала и зверя волка, то тебе рано пробуждать свои резервы, - добавила девушка и откинула с лица растрепанные волосы.

- Вот про волчонка не надо говорить, - хмыкнул я и погрозил мавке пальцем, - снежных я всегда ощущал, раньше думал, что я тоже такой же.

- Не такой же, твоя магия древнее, - повела плечами та, ее мерцающий в темноте взгляд наполнился осуждением, - доволен? Хватит такого рассказа? Тогда идем искать снадобья.

Не знаю, сколько мы потратили времени на поиски. Да и при свете тусклой свечи, на которой настоял я, многого разглядеть не удалось. Однако в один момент мавка победно хмыкнула и подсунула мне под нос пузатый бутыль с густой жидкостью.

- Это оно, - пояснила мавка.

- Спрашивать не буду, откуда тебе это известно.

- И правильно, все равно не скажу, - девушка щелкнула меня по носу холодными пальцами и плотоядно облизнулась.

Стало в очередной раз не по себе, пламя свечи дрогнуло и потухло. Я сглотнул и откинул ненужную свечу.

- Пойдем приводить травницу в чувство, - вкрадчивый голос коснулся моих ушей, а по ягодицам прошлись шаловливые пальцы, - если не поздно.

Луиза

- Очнулась, - чей-то облегченный выдох раздался набатом в моей голове.

Она разрывалась на части, во рту пересохло настолько, что дышалось с трудом, все тело ломило, а в голове прыгали кошмарные мысли. То я возвращалась в прошлое, где меня предали и опозорили, то перескакивала на сон с графом, то возвращалась в сырой подвал к жестокому палачу. Из груди вырвался еле слышный хрип, а я свернулась калачиком, лишь бы сбежать куда-нибудь от боли и терзавших мою душу воспоминаний.

- Лиззи, - позвал Тама, а к гудящей голове прикоснулась чья-то прохладная ладонь.

Я дернулась, отползла подальше, только тут же уперлась спиной в твердое препятствие, глаз не открывала.

- Дай ей пару минут, - раздраженный голос Агнеши заставил меня замереть.

Так. Стоило успокоиться. Боль волнами крутила мышцы, стучала молотками в голове, это вызвало злость. Она нарастала внутри, стирала недавний страх. Раньше меня не сломали, и сейчас обойдутся, кто бы со мной снова такое не сотворил. Мысли и, правда, успокоили, ослабили чувства, включили расчет. Что произошло? Последнее, что я помнила, как мы с Тамой сидели на празднике рядом со старостой и остальными жителями деревни. Кажется, мы обсуждали новые технологии и новаторство императрицы. После – чистый лист. В памяти не осталось совершенно ничего.

- Что произошло? – прошептала я вслух еле слышно.

- Тебя отравили, - сообщила мавка будничным тоном, отчего я распахнула глаза.

Тут же пожалела об этом. Меня окружала тьма, но она показалась мне ярким солнечным светом. Я застонала, прикрыла глаза ладонью и зажмурилась.

- Выключите свет, - хрип из горла прозвучал жалко, - больно. И дайте воды.

- Пройдет, - отмахнулась Агнеша.

Я подумала, что мою просьбу оставили без внимания, но чужие руки осторожно приподняли мою голову от твердой поверхности, на которой я лежала, и медленно напоили. Не дали захлебнуться.

Скоро стало легче, как и обещала мавка, я смогла сесть и раскрыть глаза. Мы находились в доме лекаря, на полу, в полной темноте. Только странно, темнота мне совсем не мешала рассмотреть предметы вокруг. Я отчетливо различала длинные лавки вдоль стен, дубовый стол посреди комнаты, выход в узкий коридор, пару жестких кресел, фрески на стенах. Обеспокоенный взгляд Тамы отозвался волнением в душе, отчего стало горько. Лучше бы он смотрел на меня так, как мавка: скучающе, с раздражением. Не стала разбираться со своим странным зрением, повторила вопрос:

- Так что случилось? Почему мы здесь, в темноте?

- Староста и остальные хотят принести нас в жертву, - ответил Тама и помог перебраться мне с пола на лавку, - они отравили тебя, Ала и волчонка. На меня не подействовал их дурман, но это тебе Агнеша потом объяснит. Сейчас надо спрятаться от этих сумасшедших, чтобы ты смогла немного прийти в себя.

- Пока будете отдыхать, ваши спутники отправятся в Подземное царство без своих смертных тел, - вставила мавка безразличным тоном, - но мне все равно. Меня только здоровье травницы беспокоит. Потому что от нее зависит мое существование.

- Что с Нижинским и Адрианом? – вскинулась я, попыталась подняться, но боль прострелила от ног до самой макушки, в глазах все поплыло.

Пришлось опускаться обратно на лавку и опираться на твердые руки Тамы. Он так и поддерживал меня, чтобы не упала.

- Их опоили, как и тебя, - пояснил он, - мав…Агнеша рассказала, - добавил парень быстро, когда поймал презрительный взгляд духа, - отвезли на площадь и в любой момент могут принести в жертву.

- Кому? – задала я осмысленный вопрос.

- Эээ, - растерялся потомок кочевников, - не знаю.

- Я не спрашивала, - скривилась мавка, - и без вас они вряд ли начнут.

- Ладно, - потерла я лоб и мягко отстранила руки парня, - меня опоили на площади. Их странные ритуалы тоже на площади, - я подняла голову и окинула взглядом духа и парня, - почему мы здесь, а я пришла в себя?

Тама моргнул, его брови полезли на лоб, а во взгляде Агнеши появилось легкое удивление.

- И правда, странно, - задумалась последняя, - как же вас отпустили?

Мы обе перевели взгляды на парня, тот сразу смутился, щеки заалели. В темноте это выглядело чудно.

- Я сбежал, - кашлянул он в кулак, - в смысле, улучил момент, когда они все отвлеклись на чей-то замысловатый танец, схватил Лиззи, и покинул площадь.

- И тебя никто не остановил? – вскинула я брови.

- Нет, - пожал парень плечами, - меня будто и не замечали, когда уходил.

- Значит, деревенские точно скоро придут вас искать, - выдохнула Агнеша и скрестила руки на груди.

Стоило последним словам раствориться в воздухе, как со стороны улицы послышались крики и приближающийся топот ног.

- Накаркала, - процедил сквозь зубы Тама, подхватил меня под руку и потянул в сторону коридора, - скроемся в комнате лекаря, оттуда проще сбежать. Если они не окружат дом.

- Там есть интересные снадобья, - добавила мавка и прыгнула на меня.

Не успела я испугаться или отпрянуть, а за мое платье уже цеплялась серебристая ящерка.

- Энергия кончилась, - пояснила она и быстро забралась за шиворот, щекоча меня мелкими коготками.

Моя голова кружилась от резкого подъема, а перед глазами все плыло, поэтому я не стала возражать, просто вцепилась в руку Тамы, что есть силы, и часто перебирала ногами. Они, словно ватные, совсем не хотели двигаться, каждый шаг разливался болью по телу, но я не обращала внимания. Сжала челюсти и доверилась парню.

В комнате лекаря Тама отпустил меня и быстро захлопнул дверь. На удивление, получилось неслышно. Я же оперлась о стену, чтобы не упасть. Вокруг все так и кружилось. Входной замок щелкнул, а дверь громко стукнула о стену, стоило нам скрыться в комнате.

- Они должны прятаться здесь, - громкий голос лекаря заставил замереть, - ты, - приказал он тише, - проверь баню, а вы стойте по периметру, вдруг, надумают улизнуть, как с площади!

Мы переглянулись с Тамой и без слов потянулись к своему оружию. Я к ножу, который всегда прятала в сапоге, он к небольшому топорику, который хранил за поясом. Не на тех напали!

Глава 21

- Их четверо, - тихий шепот Тамы заставил вздрогнуть и поджать губы, - лекарь зашел в дом, двое остались дежурить снаружи, один в бане.

Я отмахнулась от парня и замерла за дверью в лекарской комнате.

- Я прекрасно без тебя слышала, - процедила я сквозь зубы, - лекаря мы, может, и скрутим, только вот кто остальные? Насколько они сильны?

- Предполагаю, что достаточно, - присоединилась мавка, - на третьей полке слева отвар из дурман-травы. Если удастся заманить всех в дом, можно разбить у их ног. Мне хватит сил напитать испарения и сделать их газом. На несколько минут потеряют ориентацию.

- А мы не потеряем? – хмыкнул парень, его шепот щекоткой прошелся по коже.

- Просто не дышите и сразу прыгайте в окно, - фыркнула ящерка.

- Только вот заманить их всех в дом – задача не из легких.

- Всему тебя учить, - перед мысленным взором так и встала картина с закатывающей глаза ящеркой, - взял да и опрокинул полки со снадобьями. Они все сюда и прибегут.

Мы переглянулись с Тамой в темноте, и, правда, чего ждать? Только я потянулась к полкам, стоящим сзади меня, как ручка двери щелкнула, будто на нее нажали снаружи.

Внутри все замерло, как перед броском, я теснее сжала нож в пальцах. Тело все еще лихорадило, а в голове шумело, но стояла я самостоятельно. Значит, и отбиться могла.

Тама приложил палец к губам и знаками показал, чтобы я ничего не предпринимала. Ситуация напоминала детские кошмары, когда взрослые рассказывали о злых леших и неупокоенных духах, которые приходили за непослушными ребятами. Страх плескался внутри, пока ручка медленно опускалась вниз. Время будто замерло, скрип петлей заставил вздрогнуть и сглотнуть тугой ком, что встал в горле.

Секунда, и нас с Тамой чуть не пришибла тяжелая дверь, а комната озарилась тусклым матовым светом. Скрипнула половица, отчего я зажала свободной рукой рот и нос, чтобы не выдать себя ненароком.

- Где же вы? – старческий голос лекаря прошелся дрожью по телу, - я знаю, что вы здесь, идти-то некуда больше.

- Терентий! – крик незнакомого мужчины раздался неожиданно.

Да так, что лекарь витиевато выругался, снова заскрипел половицами. Я не видела, ведь дверь перегораживала почти весь обзор. Могла только предполагать, что старик пошел обратно в коридор.

- Чего тебе? – недовольно крикнул он в ответ.

- В бане их нет!

- Тогда подсоби мне обследовать дом! Начни с моей спальни…

Крик старика оборвался, отчего я нахмурилась и аккуратно выглянула из-за двери. Терентий стоял в коридоре, дрожащий огонек свечи, которая находилась в его руках, отбрасывал причудливые тени на стены. Позади лекаря нависал Тама. В темных глазах плясали нехорошие огоньки, а острое лезвие ножа глубоко прижалось к шее старика.

- Ни звука, - прошептал бывший разбойник, - иначе голову тебе не сносить.

- Они здесь! – хрип старика прозвучал приговором, за ним последовал топот ног.

- Зараза! – выругался парень и затащил лекаря в комнату.

Я без указаний захлопнула дверь и обрушила полки так, чтобы перекладина оказалась под ручкой. Успела. На дверь мигом посыпались удары. Дерево жалобно затрещало, а петли заскрипели. В нос ударил терпкий запах трав, а голова снова закружилась. Я постаралась зажать нос и отпрыгнуть ближе к ставням.

- Долго вам не спрятаться здесь, - хрипло рассмеялся старик, из его ослабевших пальцев на пол выпала догорающая свеча.

- Зараза! – повторно выругался Тама и взмахнул рукой с ножом.

Стоило не потухшему пламени соприкоснуться с поверхностью пола, как та моментально вспыхнула. Вверх поднялся едкий дым. Лекарь упал следом за свечой, без дыхания, с остекленевшим взглядом и гримасой боли на лице.

- Бежим! – Тама схватил меня за руку и потянул к окну.

Медлить и рассматривать то, что произошло, не стала. Лекарь не первый и не последний на моем пути. Многих на моих глазах настигла смерть. Ничего необычного.

Мощный удар, и ставни вылетели наружу, а мы за ними. За нашими спинами полыхал пожар, слышались крики и звуки ударов, трещала древесина. Кажется, лекарь взял с собой не слишком смышленых спутников.

Они все вместе ломились в комнату и позабыли об охране периметра.

Тама приземлился на ноги, а я кубарем покатилась по пожухлой листве, тело подвело. Откатилась в кусты и замерла, прислушалась. Что-то бахнуло, а за этим раздался будто вой раненого зверя:

- Батька!

- Встать можешь? – запыхавшийся голос Тамы и его окровавленная рука заставили распахнуть глаза и хорошо приложиться затылком о ствол кустарника.

Даже искры из глаз посыпались.

- Надо бежать, пока они не опомнились, - парень поджал губы и, схватив меня за воротник, поставил на ноги.

- Может, стоит их обезвредить? – предложила вдруг молчавшая до сих пор мавка, - раз ни один план не удался. Они могут оказаться быстрее на площади, чем мы, и предупредить остальных.

Тама стер с лица брызги крови и посмотрел на мое плечо с сомнением.

- Или ты их можешь также прирезать.

- Они не слабый старик, - процедил парень сквозь зубы, - могу и не справиться.

- Они убили батьку! – так похожий на звериный рык голос донесся из горящей комнаты, а на землю выпрыгнул молодой мужчина.

Его лицо исказила ненависть, а в глазах не осталось ничего человеческого. Там клубилась тьма. Из-за угла дома в этот момент выбежали двое другие. Коренастые, широкоплечие, без обуви, мужчины походили на остальных деревенских. Лично мы с ними, правда, не знакомились.

- Не до смерти только, Петруха! – крикнул один из них, - они нужны на площади живыми!

Мы с Тамой развернулись как раз в тот момент, когда выпрыгнувший из окна бросился на нас с хриплым криком и занесенными в воздух кулаками.

Удар одного из мужчин пришелся мне в живот. Я закашлялась, согнулась пополам и потеряла на миг ориентацию. Этого хватило противнику, чтобы скрутить мои руки и выбить из ослабевших пальцев нож. Тама что-то закричал, глухие звуки ударов оборвали его крик. Неужели, мы не справились?!

Все же начиналось неплохо. Сын погибшего лекаря, как я поняла из его гневных криков, бросился на Таму, но бывший разбойник умело отклонился в сторону, припал к земле и подсек того под ноги хитрым ударом. Петруха покатился кубарем в те же самые кусты, из которых недавно вылезла я. Остальные бросились на Таму, не успел он встать. Парень взмахнул ножом, острое лезвие ярко блеснуло в свете звезд и разгорающегося пожара. На стылую землю упало несколько капель алой крови.

Я мотнула головой, избавляясь от наваждения, и поднырнула под руку третьего деревенского. Он, как медведь, пер напролом, на его лице не отображалось никаких чувств, будто за водой отправился, а в глазах мерцала такая же, как у сына лекаря, тьма.

Быстро развернулась и взмахнула ножом – порезала рукав нападавшему, а вот до кожи не достала. Сплюнула на землю от досады и в этот момент пропустила удар от Петрухи.

- Девку взяли! – пропыхтел тот мне в район шеи, - со вторым не церемоньтесь, на его руках кровь батьки!

Внутри всколыхнулось возмущение. Так просто, без боя, меня даже графские преследователи не скручивали. Только в этих простолюдинах ощущалась сила. Могучая, древняя и непреодолимая.

- Дурман-трава, - шепот мавки отрезвил.

Точно, в моем декольте все еще покоилась емкость со снадобьем. Только вот на открытом пространстве вряд ли подействует.

- Бросай себе под ноги и не дыши! – посоветовала Агнеша и скользнула куда-то в район рук Петрухи.

Невнятный крик прямо мне на ухо, и одна кисть освободилась. Я не растерялась, от всей души наступила на босую ногу простолюдина, одновременно вытащила заветный пузырек.

Кинула под ноги, пока никто не опомнился, и зажала нос пальцами. Бахнуло так же, как при возгорании остальных снадобий. Двор мигом заволок едкий дым, а я ощутила, как чужая хватка совсем ослабла. Я вывернулась, перекатилась через голову подальше и замерла. Глухие крики и ругательства поведали о том, что все сработало так, как задумала мавка. Последняя проворно забралась мне за шиворот и впилась острыми коготками в кожу.

- Тама, - пробормотала я отчаянно, - мы же его не предупредили.

- Разберется, - не согласилась дух, - откатись подальше от дыма, сознание потеряешь.

Едкий дым и, правда, щипал глаза так, что навернулись слезы. Старалась не дышать, но в горле предательски першило. Из задымления послышались глухие удары, что-то грузно упало на землю, и наступила тишина. Только весело потрескивали доски горящего дома.

- Чего разлеглась? – знакомый голос бывшего разбойника заставил подскочить и глотнуть отравленного воздуха.

Тут же закашлялась, из глаз хлынули слезы. Меня снова подняли за шкирку и потащили подальше от ядовитых испарений.

- Травница, тоже мне.

- Я только учусь, - прохрипела я, стараясь восстановить дыхание и хоть как-то самостоятельно передвигать ногами.

Эта ситуация лезвием прошлась по памяти, точно также мы сбегали с Тарасом и Фелисией, когда погиб главарь подземных разбойников, только Тама был в преследователях.

- Лошади! – воскликнул парень и потянул меня в два раза скорее, - быстро, в седла, и на площадь.

- Что с деревенскими?

- О них можешь не беспокоиться.

Спрашивать о том, как Таме удалось не надышаться дымом от дурман-травы, не стала. Меня в этот самый момент закинули поперек седла и хлестко шлепнули лошадь под круп. Испуганное животное истошно заржало и встало на дыбы, я еле успела вцепиться в ремни седла, чтобы не оказаться на земле в очередной раз.

Сколько ушло времени на борьбу с ремнями и попытками удержаться, я не засекла, казалось, что это никогда не закончится, а лошадь меня в итоге скинет.

- Но! – твердый голос бывшего разбойника заставил лошадь вернуться в нормальное положение и поскакать вперед.

Видимо, он запрыгнул на вторую лошадь и подхватил под узду ту, на которую меня водрузил, как мешок с картошкой. Сзади что-то громко заскрипело. Я невольно оглянулась.

Оказалось, что лошади входили в упряжку с пологой телегой. Показалось, что на ней лежали какие-то тюки с тряпьем. Я вывернулась до хруста, чтобы рассмотреть внимательнее, хоть на ходу таким заниматься – головой рисковать. Не тюки. На старых досках лежал бессознательный простолюдин. Один из тех, которые напали на нас. Кажется, тот самый сын лекаря – Петруха. При такой скачке он очень скоро мог выпасть из телеги. Ведь бортов, как таковых, она не имела. Если мы в таком виде поскачем до площади, то нас тут же и присоединят к графу и волчонку. Если не пришибут сразу.

- Тама! – взвизгнула я, - ты с катушек съехал?!

- Не бойся, красавица, я все продумал, - веселый ответ парня мне совсем не понравился.

Только выбора не было, я плотно запуталась в ремешках и креплениях седла. Чтобы остановить безумца, необходимо сначала сесть нормально и придумать хоть какой-то план спасения. Если с четырьмя деревенскими мы вышли победителями с такими потерями, то, что нас ждало в том месте, где таких силачей больше четырех сотен?!

Через несколько минут бешеного скача, мне удалось принять вертикальное положение и перехватить узды у веселящегося Тамы.

- А ну остановись! – велела я, когда телега сзади подпрыгнула на очередной кочке и издала громкий стук, а с ней и наш пленник, - мы так на блюдечке себя подадим! С золотой каемочкой!

Я оглянулась украдкой – Петруха все еще лежал на досках, хоть его знатно мотало из стороны в сторону и подбрасывало.

- Не бойся, красавица, я же сказал! – с укоризной покачал головой парень, - я все продумал.

- Может, и меня в свой гениальный план посветишь?! – зашипела я не хуже гадюки, - а то я решу, что ты с этими чудиками заодно!

- Обижаешь, - расстроился Тама, - мой план прост: незадолго до площади мы спрыгнем с лошадей и запустим их в толпу. Знаю я приемы, как их напугать, чтобы навели шороху. Сами с тобой продолжим прекрасное начинание, - парень на миг замолчал, в его глазах блеснул азарт, - подожжем деревню! Но сперва, - ухмылка его стала коварной, - мы допросим нашего друга, - он махнул головой в сторону телеги, с пристрастием!

- Дурак! – в два голоса взвыли мы с мавкой, только плана получше не имелось, да и придумывать его нам не осталось времени.

На горизонте виднелись разноцветные огни площади, и слышался тихий гул голосов. Пришлось пришпорить лошадь так, чтобы она не отставала от скакуна Тамы, иначе телега, подгоняющая сзади, могла подсечкой отправить меня и лошадь в кювет. Тогда точно никаких планов.

Глава 22

- Значит, вы приносите в жертвы проезжающих мимо людей? – задумчиво спросил Тама и провел кончиком кривого ножа по своему подбородку, - и за это получаете физическую силу, выносливость и крепкое здоровье?

- Да, - голос Петрухи звучал хрипло и глухо, на лице и теле молодого человека не осталось ни одного живого места.

Я поморщилась и отвела взгляд. Смотреть на допрос со стороны оказалось неприятно. Мы остановились недалеко от площади, Тама не пустил лошадей в толпу, решил сначала допросить пленника с пристрастием. Потому что нам не только графа и волка спасти предстояло, нам надо как-то покинуть деревню и не попасться. Та дорога, по которой мы въезжали, охранялась. Вряд ли простолюдины-стражники пировали вместе со всеми. Попытаться устроить прорыв возможно, но мы не знали, в каком состоянии найдем наших спутников.

Деревня не блистала размерами, но местность мы изучить не успели. Дорога от ворот и до дома лекаря шла через город и площадь. Дом лекаря находился на отшибе, огражденный разлапистыми елями и низкорослыми кустарниками. Ограды не имелось, но за кронами деревьев угадывались частокол и насыпь, как при въезде.

Дорожки поменьше разветвлялись от площади во все стороны. Вдоль них располагались низкие домики местных жителей, чуть дальше виднелись более громоздкие постройки. Видимо, те самые стойла, о которых рассказывал Потап.

На этом наши скромные познания оканчивались. Вряд ли деревня настолько неприступна, должно иметься несколько дополнительных выходов и входов, как во всех нормальных деревнях. Только чего я взяла, что у других ворот стражи не имелось?

Дом, в котором мы решили на время остановился, точь-в-точь походил на жилище лекаря. За тем исключением, что огорода вокруг и густых зарослей не имелось. Только небольшой цветник перед крыльцом и бельевые веревки на жердях сбоку. А так, расположение комнат, убранство, захлопнутые ставни – один в один. Сумерки густели в комнате, их рассеивал лишь неверный свет свечи.

Я снова раздраженно поморщилась и скрестила руки на груди. Стоило выяснить подробности побега, а не расспрашивать о ритуалах и обычаях местных. Какой в этом толк?

- Кому вы поклоняетесь? – задал следующий вопрос бывший разбойник, он заставил меня отвлечься от своих мыслей и снова повернуться к мужчинам, - нави, яви, Белому богу, Черному богу?

- Не твоего ума дела, - Петруха сплюнул алую слюну на пол и ухмыльнулся.

Тут же последовал глухой удар и вскрик, отчего я невольно вздрогнула. Тама без каких-либо сожалений, даже с наслаждением, наотмашь ударил сына лекаря в висок рукоятью ножа. Голова мужчины мотнулась в сторону, а сам он завалился на бок. Только крепкие веревки не дали упасть на пол. Разбойник благоразумно привязал его к ножке стола, прежде чем привел в чувство и начал допрос, чтобы не сбежал.

- Тебе лучше все рассказать, Петруша, - ласково посоветовал Тама и вернул голову мужчины в вертикальное положение, дернув того за волосы, - ваша сила что-то не помогает быстро заживлять раны.

- Обычно работало, - простонал тот, - от твоих ударов все иначе.

- Значит, я сильнее вашей непонятной силы?

- Не знаю! – воскликнул Петруха и попытался прожечь разбойника ненавистным взглядом.

Вышло плохо, потому что один его глаз совсем заплыл от многочисленных ударов, а второй превратился в узкую щелку.

- Тогда рассказывай, кому вы поклоняетесь.

- Тварям, - прохрипел, наконец, мужчина и опустил голову.

Тама моргнул и растерял всю свою жесткость и опасность.

- Вы же уверяли, что их ни разу не видели, - пробормотала я в удивлении.

- Они на нас не нападали, - поправил Петруха и перевел взгляд на меня, стало не по себе.

- Как же так получилось? – не поверил Тама, - они не обладают разумом, могут напасть на любого смертного.

- Хранитель Заколдованного леса с ними договорился, - мотнул головой Петруха, - а Потап как-то договорился с ним. Мы доставляем на площадь к подножию статуи жертв с сильной энергией, случается прорыв, твари поглощают несчастных. Мы живем счастливо.

- И как часто такое происходит?

- Раз в пару недель.

- Где же вы ищете подходящих людей?

- Обычно наши, местные, сознательно шли на жертву, те, кому оставалось недолго. А тут повезло с вами…

- Или не повезло, - хмыкнул Тама и легко поднялся на ноги.

- Потап рассказывал, что раз в квартал вас навещает имперская стража, прорывы начались как раз месяца четыре назад, неужели, они ничего не заметили? – нарушила я затянувшееся молчание, которое прерывалось треском свечи и страшными хрипами мужчины.

- Потап решил этот вопрос, у нас договоренность, мы платим им хорошие отступные за молчание.

- Отвратительно, - скривился Тама и пнул пленника в бок носком сапога.

Петруха охнул и снова завалился на бок. На этот раз его поднимать не стали.

- И кто же хранитель Заколдованного леса? Черный бог?

- Нам не ведомо, - с трудом ответил мужчина, пытаясь восстановить дыхание, - Потап договаривался. Знают только он, мой отец, Дарён, Анисим и Любава. Для нашего же блага.

Тама снова занес ногу для удара, но я схватила его за рукав рубахи.

- Хватит, - произнесла я твердо, - ты его забьешь до смерти.

- Тебе жалко такого отброса?

- Мне жалко тебя и твою душу, - поджала я губы.

- Ты такая милая, красавица, - расплылся в улыбке Тама и неожиданно поцеловал меня в кончик носа.

Я отпустила его рукав и отпрянула, тут же прикрыла нос и рот ладонью.

- Не убью, хоть за моей спиной много людей, погибших от моей руки, - улыбка исчезла с лица парня, а взгляд стал жестким, - но ты, наверное, догадалась.

- С чего? – заледенела я.

Не ждала, что он так скоро решит вернуться к моей дневной оговорке.

- Ты знаешь больше, чем пытаешься показать, - склонил он голову на бок, но с места не сдвинулся, - и мне не дает покоя твоя внешность. Я тебя уже видел раньше. До той злосчастной таверны.

- Может, вернемся к допросу? – я уже пожалела, что решила облегчить участь Петрухи, - время не ждет. Прорыв, видимо, случится скоро.

- На рассвете, - подтвердил Петруха, - только вам не добраться до статуи. И уж, тем более, не спасти своих друзей. Двоих, конечно, маловато, но на пару недель хватит.

- Ты за нас не решай, - Тама выпустил меня из плена своего внимательного взгляда и развернулся к сыну лекаря, - лучше расскажи, где недалеко от площади выход. И не ври, я знаю, когда меня обманывают.

Он махнул спутанной шевелюрой в мою сторону. Я поджала губы от очевидного намека, но промолчала. В голове кружилось слишком много мыслей и вопросов. Хотелось узнать подробнее о загадочном хранителе леса, о том, каким образом местные смогли приручить магию тварей и успешно ей пользоваться, только времени на вопросы не осталось.

Над верхушками высоких деревьев, которые можно было разглядеть из окна дома, небо посветлело, а звезды почти пропали. Занимался рассвет.

- Задайте им жару! - хлесткий шепот Тамы заставил поежиться и с сомнением оглядеть скачущих в самый центр толпы лошадей.

Бывший разбойник не отказался от своей затеи. За нашими спинами полыхали бревенчатые дома, а на разношерстную толпу деревенских жителей летели заимствованные лошади. Они истошно ржали и гремели телегой. Что Тама с ними сделал, я так и не поняла, но лошади выглядели испуганными до смерти.

- Не веришь в мою идею? - во взгляде парня плескалось разочарование.

- Ты неординарен, сказала бы, что безумен, - повела я плечами, - только деревенские не дураки, вряд ли они надолго отвлекутся.

- Подожди, самое интересное впереди, - подмигнул он и потянул меня к крайнему строению, на самом краю площади.

Парень крепко сжимал в руках вилы, а на его лице расплылась предвкушающая улыбка. Я скрипнула зубами и сжала свой привычный нож крепче. Стоило лошадям влететь на скорости в толпу, как послышались первые крики. Мы находились на небольшом пригорке. Разглядеть нас за громоздким зданием - сложно, подходы отрезаны остатками дров и высоким колючим кустарником. Мы же прекрасно видели, что творилось на площади.

В самом центре рядом со статуей девушки располагался высокий постамент. На нем стояли несколько простолюдинов, среди голов которых угадывались знакомые вихры Потапа и длинная коса Любавы. Посреди постамента замерли граф и волчонок, их привязали за кисти рук к деревянной перекладине. Сердце сжалось от вида их безжизненно опущенных голов.

- Помнишь, что сказал сын лекаря? - отвлёк меня вдруг Тама, сжав мой локоть.

- Да, - мотнула я головой и попыталась вырвать руку из его захвата, - у нас два пути: через главные ворота, в которые мы заходили, или через Заколдованный лес. Чтобы попасть к воротам, надо пересечь площадь. Чтобы сбежать в лес, всего лишь смешаться с толпой и вернуться к избе лекаря. Прямо за ней ход, я развернулась к Таме и зло добавила, - на память не жалуюсь. Только у меня один вопрос. Как мы потащим двух здоровых мужчин? Ты не подумал?

- Подумал, - снова подмигнул парень, - они побегут сами. А сейчас не пугайся, будет ма-аленький бум.

Стоило последнему слову сорваться с наглых губ, как сзади громыхнуло так, что заложило уши. Я в страхе обернулась. Над деревней поднялось огромное чёрное облако, его клубы прорезали то тут, то там всполохи огня.

- Что это? - прошептала я оглушено.

- Потом расскажу, а сейчас бежим!

И мы побежали. Толпа деревенских жителей заметалась, началась паника. Женщины визжали, мужчины кричали. Потап с постамента пытался всех успокоить, но выходило плохо. Лошади подавили часть народа, пока кто-то не огрел одну из них оглоблей. Нам оставалось несколько десятков метров до цели, как за спинами графа и волчонка воздух треснул.

- Прорыв, - воскликнула я в отчаянье, - опоздали!

Тама ничего не ответил, лишь крепче сжал мою руку и потащил сквозь толпу. Как он лавировал, я даже не поняла, лишь отмечала, что некоторым по дороге доставались удары вилами и пинки ногами. Мы за несколько мгновений добрались до постамента и взлетели по крутым ступенькам.

- Вот и недостающие жертвенные агнцы! - голос Потапа совершенно не походил на свое прежнее мягкое звучание.

Громкий, с визгливыми нотками и сбивающей с ног силой. Казалось, что он совершенно не переживал, по сравнению с остальными. Стоял прямо, скрестил руки на груди и смотрел с превосходством.

Люд вокруг постамента стал успокаиваться, наконец, заметил нас с Тамой. Многие смогли связать происходящее вокруг с нашим появлением. Поэтому многие прожигали нас яростными взглядами. Ну не лицемеры ли, а?

- А мы вас ждали, - кривая ухмылка исказила простые черты лица, сделала выражение зловещим.

- Попались, - одними губами прошептала я, а внутри расползлись пустота и обреченность.

Нам не спастись. На ступени уже взлетели крепкие мужчины, чтобы скрутить нас с Темой.

- Разбудите остальных, впервые хочется посмотреть, как твари пожрут людей в сознании, - от очередного приказа пошли мурашки по спине.

Деревня полыхала, огонь все больше распространялся, подступал к площади, а прорыв разрывал раскалённый воздух на части. Я невидяще оглядела галдящую толпу. Многие откровенно радовались, однако их радость омрачал пожар позади и трепет перед тварями.

- А я так не думаю, - в тон Потапа хмыкнул Тама.

Он оттолкнул меня от себя и взмахнул вилами как алебардой. Я же откатилась в сторону и выставила нож перед собой, только на ноги подняться не успела.

- Деваться вам некуда, - пожал плечами Потап.

Все случилось в один момент, в лица Нижинского и Адриана плеснули какой-то жидкостью, отчего они шумно втянули воздух и открыли глаза, тут же прорыв раскрылся до конца, а на постамент потекли черные кляксы тел тварей.

- Зараза, - выругался Тама и кинулся на Потапа и остальных, кто стоял рядом.

Первая кровь брызнула на потемневшие от времени доски постамента, когда стража кинулась на парня. Потап прикрыл собой Любаву и отволок ее на пару шагов, чтобы их не задели твари. Я же заметила слабо мерцающую линию вокруг наших спутников. Протянула к ней подрагивающие пальцы. По телу тут же прошлась неприятная волна мурашек.

В тот же миг внутрь очерченного круга влетел Тама и один из стражников. Глаза последнего округлились, в них вспыхнул страх. Он со всех ног бросился к мерцающей линии, но его откинуло обратно, к ногам графа.

- Что за дела? – пробормотал Тама, опуская вилы.

Он уже приготовился проткнуть ими стражника.

- Эту линию рисовал наш покровитель, - ехидный голос Потапа прозвучал прямо надо мной, - тот, кто попал за ее границу не в силах выйти. Ни один смертный не может разорвать то, что начертано богом.

- Богом? – повторила я хрипло и подняла глаза.

Я так и полулежала на досках, в полуметре от линии. Потап же подошел ближе, почти навис, закрыл меня своей крепкой фигурой от деревенских зевак у постамента.

- Конечно, - хмыкнул он, - они не ушли. Они до сих пор с нами. А сейчас будь примерной девочкой, встань и переступи черту, черные тени тебя заждались.

Глава 23

События развивались стремительно. Я осталась одна против огромной толпы, которая жаждала моей смерти от лап потусторонних тварей. Перед ногами мерцала магическая линия, которая виделась мне границей между моей жизнью и смертью. Душу разрывали противоречивые чувства, среди которых брало верх отчаянье. В голове же роились десятки планов побега. От позволения Агнеше поглотить энергию всех вокруг за раз до лишения себя жизни самостоятельно, чтобы не достаться тварям. Глупо.

Прошел миг, хоть показалось, что минуло пару столетий, и я легко поднялась на ноги. Шагнула в сторону своих спутников и попавшего к ним стражника. Мужчина со страхом рассматривал черные трещины, расходящиеся внутри круга. На лице же Потапа расплылась победная ухмылка, а гомон толпы позади стих. Будто они все вместе затаили дыхание и принялись следить за каждым моим вздохом.

В голове раздался далекий ледяной хохот, от которого мурашки побежали по телу. Так похожий на смех Милы. Я мотнула головой и украдкой оглянулась. Нет, это миражи на фоне переживаний. Нигде поблизости знакомой фигуры последней травницы в алом платье не оказалось.

«Что ж, будем считать это благословением», - хмыкнула я про себя и перенесла вес на левую ногу, пальцами же крепче сжала рукоять ножа.

Я прикрыла короткое лезвие рукавом платья, поэтому оружие все еще не разглядели, чтобы отнять. Потап поднял вверх ладонь, чем остановил стражника. Тот успел схватить меня под руку, чтобы придать ускорения. В глазах мужчины плескались обида и злоба, а сильные пальцы впились до боли. Интересно, чем конкретно я успела ему насолить? Я же их спасительница! Если верить сыну лекаря.

- Прошу, - Потап подошел ко мне вплотную и мягко подтолкнул в направлении остальных «жертвенных агнцев».

Это стало его ошибкой, фатальной. На моем лице против воли расплылась ухмылка, я поднырнула под его руку, перекатилась через голову и оказалась прямо за спиной Любавы. Миг, и я с силой дернула ее за косу на себя, а к горлу приставила нож. Я видела, как Потап смотрел на свою жену. Страх ее потери обязан был дать нам шанс на спасение. Женщина тонко всхлипнула и попыталась вырваться из моей хватки. Алая капля тут же набухла на ее светлой коже, проложила дорожку до ворота праздничного платья.

- Не стоит, - прошептала я ей на ухо, - у меня твердая рука, а лишать жизни мне не впервой.

Губы женщины задрожали, а из глаз покатились слезинки.

- Отпусти ее! – крикнул Потап, в его глазах всколыхнулась ярость, а лицо перекосило.

Мужчина дернулся в нашу сторону, с двух сторон поспешили оставшиеся стражники. Я лишь хмыкнула и вместе с женщиной отступила к мерцающей линии, почти прижалась к ней спиной.

- Обмен? – вскинула я бровь, - я отдаю тебе жену, ты мне моих спутников.

- Мразь! – процедил он сквозь зубы, а его взгляд обжег отчаянной решимостью.

В груди потяжелело от плохого предчувствия.

- Милый, - шепот Любавы прошелся мурашками по моей коже, ноги налились свинцом, - пожалуйста.

Потап прикрыл глаза и отвернулся. Этот жест сказал больше любых слов. Плечи женщины в моих руках поникли, а слезы из глаз потекли обильнее. Для старосты деревни оказались важнее блага, даруемые тварями, взамен жертв, чем жизнь собственной жены.

- Лицемер твой муж, - прошептала я ей на ухо.

Жаль, не вышло. Решений для спасения больше не осталось, поэтому я встретилась взглядом с Потапом и тут же шагнула за границу, очерченную линией. Вместе с его женой. Мужчина бросился к нам, но крепкие руки одного из охранников его остановили. Выражение его лица посуровело, а взгляд прожег меня насквозь. Я лишь еле уловимо повела плечом и криво усмехнулась. Отпустила Любаву и отошла к молчаливым товарищам по несчастью. Они наблюдали за моими действиями, пока за их спинами множились трещины в воздухе, из которых слышался протяжный гул.

Любава, стоило мне убрать нож от ее горла, упала на колени и спрятала лицо в ладонях. До моего слуха донесся горький всхлип. Совесть кольнула мое сердце на миг, но быстро замолчала. Нас собирались отдать тварям без всякой надежды на спасение, как только увидели на Забытом тракте. Некого здесь жалеть.

Стражник, что попал вместе с нами в ловушку, бросился к Любаве и неуклюже обнял ее за плечи. Этим вызвал очередной всхлип.

- Мы так и будем представление разглядывать? – хриплый голос графа заставил всех вздрогнуть и повернуться к нему, - или кто-нибудь нас развяжет?

Тама тут же ухмыльнулся, а я, закатив глаза, подскочила к Нижинскому и попыталась дотянуться до перетянутых толстыми веревками запястий. Высоко. Даже приподнялась на носочки, но не смогла достать графу и до середины предплечий. Фыркнула от расстройства и подпрыгнула. Острое лезвие просвистело в паре сантиметров от мизинца графа. Я же повисла на его шее, чтобы не упасть.

В темных глазах мужчины промелькнула насмешка, а тонкие губы сложились в хитрой полуулыбке. Я разозлилась. Да, роста мне порой не хватало. Только вот со смекалкой повезло. Я поджала губы и, обхватив шею мужчины, подтянулась повыше. Ногами обвила его талию и тут же полоснула ножом по веревкам. Мужчина охнул, а Тама присвистнул. Адриан лишь приподнял брови, но его взгляд лихорадочно блестел, а лоб покрыла испарина. Видимо, то снадобье, которым отравили всех нас, подействовало на него сильнее остальных.

Веревка с первого раза не поддалась, я медленно стала соскальзывать с графа. Ярость накрыла меня сокрушающей волной, и я полоснула второй раз. Успешно. Только вот не ожидала, что веревки как раз и держали Нижинского. Стоило путам исчезнуть, как он пошатнулся, по лицу прошла гримаса боли, и мы оба с громким стуком упали. Доски постамента протяжно заскрипели, но не проломились. Жаль.

- Волчонка освобожу сам, - выдохнул Тама и взмахнул вилами.

Адриан зашипел, одно из зубьев прошлось по касательной по его запястью, но на ногах устоял. Я же выпуталась из подола собственного платья, которое каким-то образом обвилось вокруг талии графа, и поднялась на ноги.

- Полезли, - уныло констатировал Тама и кивнул в сторону прорыва.

Граф приподнялся на локтях, поморщился. Его лицо мигом посерело. Адриан оскалился, носа коснулся еле заметный запах собачьей шерсти. Неужели, собрался перекидываться? Сам! На рассвете!

Стражник же весь сжался, прикрыл глаза, а Любава перестала всхлипывать, замерла. Из растрескавшегося воздуха дохнуло прелой землей и лежалым мхом. Я снова перехватила нож плотнее и облизнулась. Хоть повеселюсь напоследок.

- Хочешь, освобожу вас? – тоненький голосок Агнеши заставил вздрогнуть, весь боевой настрой тут же сбился. - Я могу нарушить очерченную линию, - продолжила мавка, пока я прислушивалась к ее тихому шепоту, - тогда твари рассредоточатся среди деревенских, а вы сможете сбежать. Даже с одним тяжело раненым, я бы сказала, что при смерти.

- Как при смерти? Кто? – спросила я совсем не то, что хотелось.

- Потому что настой белены, которым опоили вас, для волка смертельно опасен. Он еле на ногах держится, неужели, не видишь? – фыркнула мавка. - Ну, так что? Не тяни время, иначе погибните все.

- Давай, - поджала я губы.

Не стала оглядываться на простолюдинов, сердце и так разрывалось от боли. Среди толпы ведь имелись дети и старики, женщины на сносях. Не хотелось, чтобы пострадали все. Только вот и самой погибать не с руки.

Ящерка соскользнула по моему боку, оставляя щиплющий след от острых коготков на коже, и быстро добралась до линии.

- У тебя же не осталось сил, - вспомнила я запоздало, - а тут граница, богом нарисованная.

- Богом, - фыркнула та, - напугали барабашку варениками.

И шмыгнула прямо через границу. Линия мигнула пару раз и стала серой, нас мигом накрыл шум толпы и треск пожарища вдалеке.

- Быть того не может! – отчаянный крик Потапа потонул в нарастающем гуле.

В этот же миг твари рванули во все стороны. Я краем глаза заметила, как одна из них впилась длинными когтями в стражника, защищавшего Любаву, и повалила того на спину. Женщина завизжала и попыталась вскочить с коленей. Не успела.

Вторая тварь набросилась сзади и прижала ее к доскам. Я перехватила нож и бросилась на эту самую тварь. Лезвие полыхнуло зеленым и тут же мягко вошло в призрачную плоть. Тварь взвыла и кубарем откатилась назад к прорыву. Из раны, которую я нанесла, на постамент брызнула черная жидкость.

- Надо уходить! – цепкая хватка Тамы заставила оступиться, в душе всколыхнулось разочарование, - пока все заняты. Твари-то больше деревенскими заинтересовались, чем нами.

Я лишь кивнула и на миг зажмурилась. И, правда, мы не герои, наши души также запятнаны. Тама подхватил волчонка, ловко закинул его за спину, подхватил руками под колени и встряхнул. Прежде, чем все это провернуть, впихнул в слабые руки парня вилы. Мол, у бывшего разбойника они заняты, а защищаться надо. Тама мотнул нам головой и побежал сквозь толпу. Я же помогла графу подняться и поспешила за бывшим разбойником.

Крики боли и ужаса рвали душу, а поваленные тварями люди то тут, то там заставляли вздрагивать и ускорять шаг.

- Ты коварна, Лиззи, - хрип Нижинского за спиной прошелся мурашками по коже, опустился к самым бедрам, - еще при первой встрече, когда ты пыталась побить призванного духа, я подумал, что мы похожи.

- Неужели, ты меня запомнил? – удивилась я с горечью, - насколько я помню, в тот момент тебя интересовала только баронесса.

- Меня интересовала охота и жажда мести, - не согласился мужчина, - ведь тогда я был уверен, что призванный разорвал моего помощника и друга на моих глазах.

- Значит, ты не так плох, каким пытаешься казаться, раз уже тогда переживал за своих людей? - поддела я графа и с силой дернула его в узкий проулок.

Мы успели преодолеть кишащую тварями и стонущими людьми площадь. Большая часть жителей, особенно те, кто находился по краям площади, ринулись к главному выходу из деревни. Ведь дома горели, там не спрятаться. Везде смертельная опасность. К тому же твари обычно далеко от прорывов не уходили. Напитывались теми, кто попадался под призрачную лапу, и ныряли обратно. Иначе просто развеивались по воздуху.

- Сюда! – крикнул Тама.

Он бежал далеко впереди, терялся среди полыхающих стен. Сбоку громыхнуло, нас с графом отбросило на стену соседнего дома. Повезло, что она оказалась каменной – не провалились в горящее пламенем деревянное жерло. Голова закружилась, а в ушах зашумело. Кажется, я хорошо приложилась виском о неотесанные камни. Получилось так, что приложилась я, а на меня налетел граф, отсюда удар оказался мощнее.

- Теперь тебе нужна помощь, бедовая, - сообщил Нижинский и, взяв меня за руку, потянул вперед, не дал упасть.

Он хромал сильнее обычного, но двигался настолько проворно, что я невольно восхитилась его грацией. Сжала зубы и молчаливо последовала за мужчиной. Еще один задымленный переулок, и мы выскочили на широкую улицу. Вдалеке замаячил дом лекаря. Он тоже полыхал. Высокий столб дыма поднимался в небо темными клубами, а яркие языки пламени со стен перебрались на раскаленную от жара крышу.

- Не отставайте! – голос бывшего разбойника поглотил гул толпы сзади и рев огня вокруг.

- Агнеша! – вдруг воскликнула я и резко затормозила.

Граф, тянущий меня вперед, дернулся и замедлил бег. Когда он обернулся ко мне, его брови приподнялись, а в глазах плескалось еле заметная обеспокоенность.

- Тут я, - тонкий писк ящерки на ухо заставил выдохнуть с облегчением.

- Лес совсем рядом…, - слова Тамы доносились обрывками, - потом отдохнете!

Я вырвала руку из ладони графа, голова больше не кружилась, а шум в ушах от удара смешался с остальным ревом, и смело продолжила забег до разлапистых кустов орешника. Сейчас ветви обнаженными палками раскинулись в стороны, а летом, скорее всего, перегораживали узкую тропу.

- Стоять! – голос, полный боли, ударил в спину.

Мы с Нижинским снова притормозили и обернулись. В полыхающем переулке стоял Потап. Половину его лица заливала кровь, одежда порвана и обуглена, а в глазах пылала ненависть.

- Вы испортили все, что я создавал годами! – выплюнул он с отвращением и кулаком ударил по стене дома.

По ней тут же разошлись трещины во все стороны, а в месте удара образовался глубокий провал.

- Ты сам решил принести нас в жертву, - ровно ответил граф, его рука привычно легла на пояс, где хранился кнут.

Мои глаза округлились, когда я заметила знакомое оружие. Неужели, наши захватчики ничего не отобрали? Или были уверены в своих силах и снадобьях? Кстати, почему Нижинский выглядел почти здоровым? Ведь его до этого ранили. Насколько я помнила, отрава из меня уходила сложно. Вроде, Тама влил пузырек противоядия, прежде чем я очнулась.

- И принес бы, если бы не ее странная магия, - кивнул он на меня, в этот момент его глаза сверкнули чистой яростью.

Если б мог, он бы убил меня взглядом. Прямо на месте. Странно, почему деревенские чудики назначили именно меня во всех бедах виноватой?! На моих спутников с таким выражением никто из них не смотрел.

- Кто вы такие? – прорычал Потап,

Он отчего-то продолжал стоять, так и не бросился на нас. Только меня препарировал взглядом и будто обращался только ко мне.

- На чернявого отвар из белены не подействовал, лысый уже пришел в себя, ты – как и не принимала отвара, - каждое слово Потапа ядом срывалось с его губ, - я ведь лично в твою чарку подливал белену…

- Сначала надо было спрашивать, а потом уже опаивать, - отвлек от меня граф старосту, - если не хочешь последовать за своими друзьями, то оставь нас в покое и спасай тех, кого еще можно спасти.

Лицо Потапа искривилось от еле сдерживаемой ярости. Видно, в его душе шла яростная борьба. Наконец, он поморщился и отступил в проулок. Дым тут же заволок его мощную фигуру, а до меня донеслись злые слова, от которых холодок прошелся по позвоночнику:

- Я найду тебя, девка, и заставлю страдать так, как страдала моя Любава, как страдали все мы…

Глава 24

- Вот те раз, - присвистнул Тама и спустил волчонка на землю.

Адриан не устоял на ногах, его лицо все также покрывала испарина, тяжелое дыхание вырывалось из груди облачками пара. Вилы выпали из его рук на беленую снегом землю, а сам он привалился к толстому стволу дерева. Тама же осмотрелся и невольно потер плечи ладонями.

Стоило нам пересечь границу с Заколдованным лесом, как мы попали в самую настоящую зиму. Нос и уши тут же защипало морозом, а руки и ноги заледенели. Я попыталась согреть покрасневшие пальцы дыханием, но вышло плохо.

- Мы тут околеем, - хмуро сообщил Нижинский и, как и Адриан, привалился к могучему исполину.

Постоял немного и сполз на мерзлую землю. Видно, силы и его покинули.

- Надо отойти подальше от границы с деревней, и развести огонь, - поджал губы Тама.

Он смотрел на нас с затаенным беспокойством, только помочь не мог. Щеки его раскраснелись, а изо рта вырывался пар, как у остальных.

- Сначала противоядие дай своим друзьям, - бесстрастный голос Агнеши заставил меня поежиться, - иначе вы и пары метров не осилите. Помрут они от белены.

Мавка забралась на кривой пень, торчащий из мохнатого мха. Присыпанный белой снежной крошкой он казался сказочным зверем. Я задрала голову вверх, чтобы понять, сколько мы потратили времени на побег. Только вот изломанные ветви деревьев плотным навесом скрывали от нас небо. Виднелись только небольшие посветлевшие клочки. Вокруг царил полумрак и холод.

Тама проворчал что-то, но послушно полез за пазуху и достал заветный пузырек. Он прихватил его из избы лекаря. Бывший разбойник сначала подошел к графу и протянул ему склянку.

- Ровно половину, - сообщил он, когда мужчина приоткрыл глаза и подрагивающими пальцами ухватился за горлышко пузырька, - иначе волчонку не достанется.

Граф посмотрел на парня так, что мне стало не по себе. Только он так и умел – послать человека далеко и надолго одним взглядом. Кадык Тамы дернулся, а сам он выпрямился. В глазах загорелось недовольство. Эти двое однозначно друг друга невзлюбили. Интересно, почему до сих пор мирились с этим?

Холод все дальше пробирался под тонкую ткань платья, заставил меня припрыгивать, чтобы не отморозить себе чего. Граф и волчонок приходили в себя еще некоторое время. Бледность и испарина медленно сходили, а лихорадочный блеск пропал из глаз.

Я же постаралась понять, с какой стороны мы пришли, и куда нам двигаться дальше. Извилистая тропа змейкой скользила между деревьями, путала, а вокруг царила оглушающая тишина. Если бы не тяжелое дыхание волчонка и недовольный шепот Тамы, я бы сказала, что вокруг нас пустота. Даже деревья не скрипели под порывами ветра. Звуков деревни тоже не расслышала, как ни старалась, хоть мы отдалились от нее всего на несколько десятков метров. Не мог же рев пожара стихнуть так внезапно? Или мог?

Принюхалась. Пахло мерзлым мхом, старой корой и перегноем. Никакого намека на дым от огня.

- Странно, - произнесла я отстраненно, - вы ведь слышите, что вокруг тишина?

Мужчины замерли и прислушались. Первым округлил глаза Тама и посмотрел на меня со смесью удивления и беспокойства во взгляде.

- И правда, - пробормотал он, - не только в зиму попали, но еще и совсем в иной мир будто. Как с навью.

- Навь! – воскликнула я, - Агнеша, Заколдованный лес ведь в нави находится?

- Не совсем, - вильнула хвостом мавка, - на границе яви и нави. Смертные тут могут жить, как и духи, но со временем лес выкачает живую энергию, поменяет ее на мертвую.

Я моргнула, не поняла ровным счетом ничего.

- И сколько у нас времени? – поинтересовался Тама, переступил с ноги на ногу.

- Пара лет, - был нам ответ.

- Тьфу! – в сердцах сплюнул парень и пнул корягу, стоящую рядом, - нам столько и не надо!

Звук от удара показался глухим, раскатистым, как гром у горизонта.

- Вы готовы идти? – спросил он у нас, когда немного успокоился.

- А ты знаешь, куда? – поддел его граф.

Он уже почти пришел в себя, на лице поселилось привычное хмурое выражение, а уродливый шрам скрыл глубокий капюшон. Мужчина медленно поднялся на ноги и оттолкнулся от ствола. Его качнуло, но на месте граф удержался. Адриан же пока сидел с закрытыми глазами и часто дышал.

- В лесу я ни разу не бывал, но видел старые карты, - хмыкнул бывший разбойник и засунул руки глубоко в карманы, - нам нужно держаться этой тропы, - он кивнул на извилистую дорогу недалеко от нас, - она проходит через весь лес и выводит нас в район Серых скал. Оттуда можно спуститься вниз, к самой границе со степями.

- Ты уверен? – засомневался Нижинский, - Серые скалы далеко отсюда, мой замок стоял у их подножия.

- Они имеют долгую протяженность, - насмешливо хмыкнул Тама, - лучше не задавай лишних вопросов, помоги волчонку встать и работай булками.

- Хватит так меня называть! – взвился Адриан, сам, без помощи, поднялся на ноги.

В его взгляде плескалось возмущение, а руки сжались в кулаки.

- Вырастешь, станешь волком! – хохотнул бывший разбойник и растрепал спутанные волосы парня на макушке.

Тот не успел отпрянуть, из груди Адриана тут же послышалось утробное рычание, его глаза сверкнули янтарем.

- Прекратите, - рявкнула я и, схватив мавку поперек тела, первая ступила на тропу, - у нас нет времени на ваши споры.

За моей спиной послышались тяжелые вздохи, и зашуршала пожухлая листва. Развели балаган, понимаешь, когда я уже пальцев на ногах не чувствовала от холода! Позеры!

- Я уже тела не чувствую, - пожаловалась я Агнеше плаксиво.

- Мне это не знакомо, - ровно ответила мавка.

Ее, конечно, никак не беспокоили мои сложности. Мы уже несколько часов пробирались по извилистой лесной тропе. Снег становился все глубже, замедлял движение, а мороз крепчал. Кажется, начинало вечереть. Тама обещал, что мы остановимся и разведем костер. Только вот вокруг тропы кусты и деревья крепко переплелись меж собой ветвями. Бывший разбойник попытался с помощью моего ножа расчистить небольшое место для отдыха. Однако ветви, будто из твердого сплава металлов, не поддались.

Тогда было принято решение идти столько, сколько сможем, потом улечься прямо на тропе плотнее друг к другу и хоть так погреться. Тем более, что Адриан, казалось, совсем не мерз. Горячая волчья кровь помогала ему бороться с холодом. Видимо, об него Тама и планировал греться.

- Здесь водятся какие-нибудь звери? – спросила я, дробно стуча зубами.

- Раньше обитали снежные волки, - все также ровно ответила Агнеша, казалось, что она надо мной смеялась, - но лично тут не бывала. Жизнь до нави я не помню, жизнь в нави – борьба за выживание. Я не сильно старалась познать окружающий мир.

Вдруг граф, хромавший передо мной, резко остановился. Я не ожидала и с силой ударилась о его широкую спину.

- Ай! – возмутилась тут же, прижала ладошку к пострадавшему носу.

- Адриан? – голос Нижинского прозвучал обеспокоенно, будто он и не заметил моей заминки.

- Я что-то ощущаю, - ответил парень.

Он шел первым в нашей небольшой колонне. Тама же замыкал шествие. Нижинский на миг обернулся ко мне, в глазах плескалось беспокойство. Стоило нашим взглядам встретиться, как в груди защемило, за живот будто крюком подцепили. Изо рта вырвалось облачко пара. На мои плечи вдруг мягко легли чьи-то руки, а замерзшее ухо обожгло горячее дыхание. Мурашки прошлись по спине, я непроизвольно вздрогнула. Тама. Он решил прервать наш зрительный контакт.

Граф мазнул по нам с бывшим разбойником взглядом, но никак не отреагировал. Отвернулся. Да я и не ждала. Горечь расползлась по душе противной волной.

- Опасность? – предположил он.

- Не знаю, - повысил голос Адриан, - кажется, за теми деревьями что-то есть.

Я повела плечами, скинув чужие руки, и вытянула шею, чтобы приглядеться к тому месту, на которое указывал волчонок. Только полумрак леса не дал мне такой возможности. Все, что виднелось впереди – это темная однородная масса. Различить стволы или ветви я не смогла.

- Проверим? – раззадорился Тама и потер руки, - как раз и согреемся.

- Может, это бог решил свои владения проверить? – предположил Адриан.

Он все еще настороженно морщил нос и вглядывался в лесную чащу.

- Здесь нет богов, - возразила мавка, пред внутренним взором так и предстала ее узкая мордочка с выражением вселенской скуки, - они давно ушли из мира смертных и духов. Твари им тоже не понравились.

- А как же хозяйка Подземного царства? – вскинула я брови, про богов я помнила еще из рассказа последней травницы.

- Она – не богиня, - фыркнула ящерка из-под моего заледеневшего воротника, - она – дочь первородного духа. Наполовину смертная. К тому же Подземное царство за границей Черного озера, а я на тот берег не перебиралась. Обитала на тропе смерти. Я же рассказывала, - в голосе мавки послышалось раздражение.

- Тогда кто помогал деревенским жителям обуздать тварей? – вскинул брови граф, - призванный дух?

- Призванные духи сами по себе не существуют, - пояснила Агнеша, - у каждого есть хозяин. Бог, первородный дух, потомки богов или волхвов.

- Как Власий, - процедил Нижинский сквозь зубы, капюшон совсем скрыл его лицо, поэтому его выражения я прочитать не смогла.

- Может, не будем гадать? – с раздражением бросил Тама и протиснулся ближе к Адриану, - просто подойдем ближе и узнаем.

- И получим по и так контуженным головам, - не согласился Адриан.

- А что чувствуешь ты? – скосила я глаза на ящерку, только рассмотреть ее среди складок ткани не смогла.

- Голод, - парировала та.

Я шумно выдохнула сквозь сжатые зубы и дернула плечом. Острые коготки тут же поранили мою кожу. Зашипела, но прихлопывать хулиганку не стала.

- Ты поняла, о чем я, - выдала раздраженно.

- Как только мы зашли в лес, я чувствую слишком много всего, - ответила она недовольно, забралась на прежнее место, - там, куда указал ваш волк, энергии ощущается больше. Только она какая-то дикая, необузданная.

- Твари? – обеспокоился Тама.

- Возможно, но не уверена.

Парень перехватил крепче мой нож и смело двинулся вперед. Граф последовал за ним, положил руку на рукоять кнута. Адриан присоединился. Хоть и без оружия, но он достаточно пришел в себя после яда, чтобы перекинуться. Я же осталась без оружия и защиты. Прекрасно.

Несколько напряженных вздохов, и я не придумала ничего лучше, чем отправиться за мужчинами. По спине пробежал холодок, почувствовалось, будто кто-то наблюдал за каждым моим шагом. С самого входа в Заколдованный лес появилось это чувство и ни на миг не отпускало. Сейчас оно усилилось стократ.

Треснула под чьей-то ногой ветка, послышался тяжелый вздох, и тишину леса пронзил протяжный вой. Волчий. Совсем близко. Страх прошелся от макушки до самых пят. Неужели, снежные волки до сих пор обитали в этих местах?!

Мужчины передо мной замерли, а я меж ними смогла разглядеть мимолетное движение. Разглядела, да так и поджала губы, чтобы не завопить от страха. На тропу в нескольких метрах перед нами вышли целых пять крупных хищников. Их глаза горели бордовым пламенем, а из пастей на снежный покров капала слюна. Их я не ощущала так, как Адриана раньше. Желудок скрутило, а к горлу подступила тошнота. Это вовсе не снежные волки! Обычные. И крайне оголодавшие.

- Ты это чувствовал? – упавшим голосом поинтересовалась я.

Парень не успел ответить. Тот волк, который стоял ближе, утробно зарычал и бросился на нас.

Глава 25

Я не успела сообразить или сгруппироваться. Граф резко повернулся ко мне, с силой оттолкнул, в его глазах на тот миг мне почудились страх и отчаянье. Неужели, он за меня переживал?

Резкая боль не дала мне удивиться, из груди вырвался хрип. Удар графа оказался такой силы, что я отлетела назад на пару метров и угодила в переплетение ветвей. Будто лезвия, они вспороли мое платье, некоторые из них вонзились глубоко под кожу.

- Барабашки его растуды! – выругалась Агнеша.

Она слетела с моего плеча и шлепнулась в сугроб неподалеку. Впервые услышала от бесстрастной мавки такое яркое проявление чувств. Нет, на графа я тоже разозлилась, мог бы и понежнее меня спасать. Я аккуратно выбралась из плена тернистых ветвей, болезненно поморщилась и поднялась на ноги.

Пока я сражалась с флорой, мужчины пытались победить фауну. С той стороны, откуда я так неудачно прилетела, раздавались вой, скулеж и звуки схватки. Смахнула с лица капли крови и пригляделась.

Нижинский обмотал одного из волков кнутом наподобие лассо, он старался придушить хищника и отделить от остальных собратьев. Тама с моим ножом в руках кубарем катался по тропинке с тем волком, который напал первым. Он казался самым крупным, видно, вожак.

Раздался лязг клыков, и мой нож отлетел в сторону, глухо ударился о ствол дерева и исчез в ближайшем сугробе. Тама вскрикнул, он успел подставить руку, поэтому мощные челюсти сомкнулись на его предплечье, а не на шее. Кажется, мы в беде!

Остальные волки отчего-то медлили, не нападали стаей. Они внимательно следили за своим вожаком и отчего-то за Адрианом. Я тоже окинула его быстрым взглядом. Мышцы парня заметно напряглись, на лице застыла гримаса боли, будто он мучительно выбирал, как ему поступить. Он глянул на Таму, тут же перевел взгляд на графа, мазнул мимолетно по моей замершей фигуре. Видно, что-то он разглядел в моем лице. Его взгляд сделался жестче, решительнее, а челюсти сжались. Не прошло и мгновения, как парень скинул рубашку и прыгнул в сторону оставшихся волков, перекидываясь прямо в полете. Остатки штанов и порванная обувь разлетелись в стороны.

На лапы перед хищниками приземлился крупный волк. Его белоснежная шерсть топорщилась, из пасти доносился утробный рык. Волки поджали уши, насторожились.

Только нападать он на них не стал, метнулся к вожаку. Мощные челюсти сомкнулись на лапе волка. Тот успел отпустить Таму и отклониться. Ведь Адриан метил в шею. Оба волка: графитово-серый и серебристо-белый покатились в сторону кустов. Я заворожено наблюдала за действом с неожданным восхищением. Мне показалось это по-своему красивым. Они с легкостью прорвали прочные ветви. До нас донесся жалобный скулеж и треск древесины.

Граф, о котором все ненадолго позабыли, дернул кнут на себя. Волка, которого он поймал, раскрутило в воздухе и отбросило, как и меня, к деревьям. Только в противоположную сторону. Остальные волки отскочили в разные стороны от неожиданности. Поверженный волк жалобно заскулил, поднял голову. В его глазах не осталось жажды крови, только страх и отголоски боли.

Мое сердце отчего-то сжалось. Неужели, я ошиблась, и они не простые волки?

- Это одичавшие снежные волки, - подтвердила мои догадки Агнеша.

Она успела выбраться из сугроба и сноровисто ползла по подолу моего платья. Видимо, пыталась вернуться на прежнее место под воротником.

- Им больше не стать людьми, - добавила она, скользнув под мой пояс, - они за столетия сошли с ума и сделались неупокоенными духами.

- Мила говорила иначе, - пробормотала я себе под нос, - сказала, что всех снежных, травниц и волхвов магии лишили.

- Не знаю, про что ты, - расслышала мавка, она задела одну из глубоких царапин на боку, заставила меня шипеть змеей.

- Ты же их не чувствовала всего несколько минут назад? – разозлилась я и попыталась смахнуть ящерку.

Но та оказалась проворнее, моя ладонь задела только кончик ее хвоста. Я поморщилась вновь – задела ту же царапину, что Агнеша прежде.

- Потому что поняла это только что, нам надо бежать обратно, - в голосе мавки впервые послышались отголоски страха, - простым смертным не справиться с таким количеством неупокоенных!

- Мы ведь не простые смертные! - разозлилась я еще больше и напомнила, - ты меня обещала учить, между прочим.

- Ничего я не обещала, - фыркнула мавка и тише добавила, - вы еще недостаточно сжились со своей силой, чтобы превзойти тех, кто столетиями голодал и оттачивал свое мастерство.

- Неужели, ты не слышала, что убегать от хищника – это подписать себе смертный приговор? – не стала я спорить, ведь в душе согласилась с ней, только вот злость на мавку не прошла.

- Но и попытаться победить их – не лучшее решение. Видишь?

Ящерка кончиком хвоста указала в ту сторону, куда отлетел поверженный графом волк. Он медленно, но вновь поднимался на лапы. Граф попятился, перехватил кнут крепче. Тама же со стоном откатился в сторону, попытался встать на ноги, но схватился за поврежденную руку, припал на колено.

- На их зубах, видно, яд, - отстраненно заявила ящерка, - и в этот раз вашему кочевнику не помогла его темная сила.

Мавка как раз успела добраться до моего плеча, размяла ноющую кожу и затихла. Дыхание перехватило, мной завладело отчаянье.

- Приплыли, - одними губами произнесла я.

Что не происшествие, все сложнее и сложнее. А ведь наше путешествие с графом так хорошо начиналось. С какого же момента все пошло не так?

«С того момента, как повстречали бывшего разбойника, - охотно отозвался внутренний голосок, - он приносит неудачу». Я мотнула головой и поджала губы. Нам и так не светило ничего, Мила доходчиво объяснила, что миру осталось жить считанные дни. Ведь пророчество начало сбываться. Как бы узнать его точное содержание?

Я мотнула головой и метнулась к тому сугробу, где возможно упал мой нож. Сбоку послышалось яростное рычание, а в голове будто пронеслись чьи-то зловещие слова, тихим шелестом опавшие в самые закрома души:

«Не подходи! Запрещено! Частные владения!»

- Они что-то охраняют! – воскликнула я и только чудом увернулась от крепких клыков.

Один из волков подобрался ко мне сзади, пока все отвлекались, и попытался схватить за руку. Он утробно зарычал и приготовился к новому прыжку. Я сжала руки в кулаки и приготовилась голыми руками с ним сражаться. Опыт-то в драках с духами имелся.

Не успел волк прыгнуть, как из пролома в чаще донеслись жалобные хрипы, и все стихло. Оставшиеся волки принюхались, а у меня оборвалось сердце. Неужели, Адриан проиграл?

До слуха донесся звук мягкой поступи, а из пролома, хромая на все лапы вышел вожак. С его морды на белый снег стекали капли крови, мешались с ядовитой слюной, бок и правая передняя лапа повреждены, только взгляд до сих пор горел голодным огнем, а шерсть топорщилась в разные стороны.

- Ри… - прошептала я с отчаяньем.

Неужели, у нас совсем не осталось надежды?

- Как бы не так! – прошипела я вслух.

Позор пережила, побои и издевательства от старших братьев тоже, пытки в подвале графа. Какие-то приблудные псины не лишат меня жизни! Внутри разгорелось что-то яркое, даже яростное. Я прикрыла глаза и позволила силе заполнить каждую клеточку, каждый уголок души. Жар окутал мое тело с ног до головы, а все звуки стихли. Как в Артыне на дне колодца.

Я ощутила чужие души, брошенные, разбитые, вечно скитающиеся между навью и явью. Они не знали, как найти дорогу к Подземному царству, как обрести покой. На миг их стало жаль. Но только на миг. Ведь они хотели сожрать нас всех, не оставив ни кусочка.

- Прочь! – крикнула я звонко и распахнула глаза.

Воздух вокруг уплотнился, стал вязким, как кисель. Мягкие волны будто разошлись от моего тела во все стороны. Агнеша на плече притихла, замерла, а потом закричала, молнией метнулась в сугроб. Я удивленно вскинула брови, но не придала этому значения.

Первым взвыл тот волк, который пытался откусить мою руку. Он завалился на бок, шерсть его задымилась, появился горелый запах. Волны пошли дальше, добрались до моих спутников и остальных волков. Нижинский остался неподвижен, лишь с удивлением наблюдал за происходящим, Тама же округлил глаза и завалился на бок. От его тела тоже пошел пар.

Вожак попятился, в его глазах плескался ужас. Остальные волки поджали хвосты и развернулись, чтобы сбежать от моих волн. Не успели. Как подкошенные попадали на тропу и жалобно заскулили. Вожак продержался дольше остальных. Из его ушей засочилась бурая жидкость, поджарое тело повело, а взгляд потух. Несколько мгновений, и он распластался на земле, тут же вспыхнул.

- Вот вам и костер, - произнесла я отвлеченно.

В голове не осталось лишних мыслей, я с упоением наблюдала, как моя магия выжигала неупокоенные души. Это завораживало.

- Прекрати, Лиззи! – прозвучал голос Тамы, наполненный болью, - ты убьешь меня и мавку!

Я лишь пожала плечами. Какая разница? Зато я расчистила нам дорогу и организовала теплый ночлег. Сила будто качала меня в теплых объятиях, убаюкивала. Так вот она какая, суть травниц. Я могла столько всего в этот момент, что ощущала себя всемогущей.

Жесткая хватка нарушила мой покой. Чьи-то руки сжали мои плечи до боли и встряхнули меня. Я моргнула, и сфокусировалась на том, кто посмел нарушить мой покой.

- Луиза! – хлесткие слова показались пощечиной.

Надо мной нависал Нижинский, его глаза наполнились голубым свечением, а черты лица заострились. Легкость в моем теле сменилась тяжестью, стоило мне встретиться взглядом с графом, душа наполнилась пустотой, а все внутри сжалось от страха.

- Очнись! – голос графа стрелой вонзился в самое сердце, с губ сорвался вздох, а моя магия исчезла, как небывало.

Тут же навалилась усталость, руки не поднять, в глазах потемнело, ноги подкосились. Я вскрикнула и опала в объятья мужчины. Осознание ядовитой волной расползлось по телу. Неужели, я сейчас кого-то хотела убить? Тех, кто не раз спасал мою жизнь?

- Что я натворила? – пробормотала я еле слышно, пытаясь хоть как-то не потерять сознание.

- Пока не знаю, - голос графа потеплел, кожей ощутила его облегчение, - но, кажется, нападение со стороны волков нам пока не грозит.

Меня опустили на жесткую землю, прислонили к стволу дерева. Донеслись отдаляющиеся шаги. Тихий хруст веток и снега подсказал, что граф оставил меня в одиночестве. Сделалось холодно и страшно. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, даже глаза распахнуть не получалось, внутри царили пустота и горечь. В голове же билась одна мысль: магия травниц смертоносна и опасна. Особенно для той, которая ни лешего в ней не понимала.

- Жив? – голос Нижинского вызвал дрожь, а из глаз покатились слезы, - лежи пока, остальных проверю.

Из моей груди вырвался всхлип, а сердце наполнилось неподъемной тяжестью. Хотелось завыть от отчаянья, только не вышло. Сидела, скулила и пыталась остаться в сознании. Не заслужила я беспамятства.

- Лиззи, - мягкий голос графа вывел меня из забытья.

Я попыталась разлепить глаза и сказать что-то в свое оправдание, но из моего рта донеслось только невнятное мычание.

- М-да, - пробормотал мужчина, а я ощутила, как меня подняли на руки, - к такому я не готовился.

Меня куда-то перенесли и снова опустили на землю. На этот раз положили на шершавую ткань, рядом со мной раздавались хрипы и тяжелое дыхание.

- И что мне со всеми вами делать? – сокрушился граф.

Я ощутила легкий еловый аромат, кто-то нежно погладил меня по голове, вызвал новую порцию слез и всхлипов. Я постаралась успокоиться, только не вышло, я захлебывалась отчаяньем.

- Интересно, - чужой мужской голос заставил вздрогнуть всем телом и притихнуть, - кто это нарушил мои границы?

В воздухе повисла тяжелая пауза, прерываемая хрипами спутников, напряжение так и трещало вокруг. Что еще могло произойти за эти жалкие мгновенья?!

- Нам нужна помощь, - граф впервые на моей памяти не показывал гордыни, - проси, что хочешь.

- Что хочу? – злой смешок прорезал и так напряженное до предела пространство, - тебе не потянуть, волхв.

- Что?! – в голосе Нижинского послышалось изумление.

- Давно я носителей вашей крови не встречал, - продолжил незнакомый мужчина, - последний много о себе думал, хотел отнять мои силы. Только я научил его уму-разуму. Ты пришел за тем же?

- Я не понимаю, о чем ты, - посуровел мой спутник, - мои друзья тяжело ранены, а твои волки вот-вот отдадут нави души.

- Они не мои, - в голосе незнакомца почуялось безразличие, - сами прибились, тоже на силу позарились. Ладно, так и быть, я помогу вам. Только не жалей потом…

Это оказалось последним, что я разобрала сквозь бешеный стук пульса в ушах. Сознание уплыло в чернильную мглу обморока.

Глава 26

граф Нижинский

- Ты не похож на бога, - сказал я осторожно.

Тот, кто стоял напротив, скривил ухмылку и тряхнул белоснежной челкой. Он выглядел молодо: коротко стриженные пепельные волосы, ярко-голубые глаза, камзол из дорогой парчи, тонкие черты лица. Они совсем не подходили тяжелой силе, которая витала вокруг нашего «спасителя».

Этот, с позволения сказать, юноша, щелчком пальцев поднял вверх моих спутников, вокруг них закружился вихрь из снежинок. Миг, и на поляне никого не осталось. Кроме меня и юноши.

- А мне говорили, что очень даже похож, - ответил он неохотно и махнул рукой в сторону заледенелых стен замка.

Они стали видны, стоило мне переступить границу ветвистой чащи. Как раз там, где без сознания лежал окровавленный Адриан. Видно, рано ему еще претендовать на роль вожака.

- Прошу, пройдем в мою обитель, - продолжил юноша, когда не дождался от меня очередной колкости.

- Насколько я слышал, тут когда-то обитал Черный бог, - похромал я за «спасителем», согласия на сопровождение он ждать тоже не стал.

- Не врут слухи, - закивал юноша.

Он шел быстро, быстрее, чем мог я, поэтому скоро дышать стало тяжело, а лоб покрыла испарина. Хоть из расщелины меж ветвями казалось, что замок близко, по шагам насчиталось около километра.

- Может, и тебя перенести? – с сомнением в голосе спросил юноша, когда я споткнулся и со всего своего роста опрокинулся в ближайший сугроб.

Стиснул зубы, не замечая острой боли в ключице, внутри стало в очередной раз горько от своей же беспомощности.

- То есть, ты перенес куда-то моих спутников? – я проигнорировал протянутую мне узкую ладонь и тяжело поднялся.

Во взгляде юноши на миг вспыхнуло недовольство, но быстро сменилось весельем.

- Конечно, - пожал он плечами и, засунув руки глубоко в карманы брюк, продолжил свой путь к замку, - не таскать же их на руках.

Я поджал губы. На языке вертелось столько вопросов, что и за жизнь не выспросить. Только я нутром чуял, что задавать их не стоило. Юноша казался хилым на вид, болезненным, через бледную кожу ярко просвечивали дорожки вен, а руки и ноги казались тростинками.

Вот только тяжелый ореол силы говорил об обратном. Подобное я ощущал лишь от двух существ за всю свою жизнь. Белого бога и его супруги, моей несостоявшейся невесты – баронессы Фелисии Солнцевой. Почти полгода назад.

Однако этот юноша не походил ни на одного из этих моих знакомых. Хоть болезненностью и напоминал баронессу.

- Можно тогда узнать твое имя? – спросил я то, что посчитал самым безопасным.

Резко похолодало, вокруг поднялся ветер, он взвихрил ввысь снег, что тонким слоем присыпал мерзлую тропу. Я еле устоял на ногах, таким сильным оказался один из порывов.

Прищурился и посмотрел на юношу. Ореол его силы расширился, потяжелел, руки сжались в кулаки, а губы стали тонкой линией. В глазах плескалась ярость, взгляд посветлел.

- Неужели, ты не знаешь, как меня называют?! – слова шипением змеи сорвались с губ, а он в доли секунды оказался прямо передо мной.

Нависнуть не получилось, его затылок едва дотягивал до моего носа. Юноша разозлился пуще прежнего, скулы побелели, а под тонкой кожей заходили желваки. Мощная сила в тот же миг припечатала к земле. На этот раз я не устоял, упал на колени перед ним, закашлялся от стылого воздуха, что хлынул в мою грудь.

- Не знаю, - прохрипел я, вскинул голову.

Сдаваться я не собирался. Гнев богов мне знаком, от ядовитой магии Фелисии я уже пострадал. Что могло быть хуже?

- Ну и ладно, - фыркнул вдруг юноша и отступил.

На его лице снова расплылась презрительная ухмылка, руки оказались глубоко в карманах, а чужая сила схлынула, как не бывало.

- Если будешь паинькой, может, и узнаешь мое имя, - продолжил он весело, - вставай, мы опаздываем к обеду. Старик Никодим снова разворчится, что я не уважаю его стряпню.

Остаток дороги до замка мы преодолели в молчании. От вопросов, что роились в моей голове, в висках ломило. Липкий пот тек по лицу, по спине, ледяными змеями добрался до исподнего, а ворота замка все еще темнели в нескольких десятках метрах от нас. Мой мир сузился до спины юноши в расшитом серебряной нитью камзоле. Он опережал меня на несколько шагов и, кажется, насвистывал под нос какую-то мелодию. Она показалась мне смутно знакомой, хоть в сознании билась одна мысль – дойти.

- Прошу, - махнул юноша в полутьму входа.

Я шумно выдохнул и переступил порог. На месте меня не испепелило, сердечный приступ не настиг. Я осмелел и выпрямился, постарался осмотреться по сторонам.

Холл оказался огромен и пуст. Бело-голубые колонны уходили ввысь. Начищенный до блеска пол отражал причудливые картины, изображенные на потолке. В глубине холла поднималась вверх мраморная лестница. Она заканчивалась на уровне второго этажа, с которого в обе стороны расходились коридоры. С потолка свисала хрустальная люстра с множеством острых пик-сосулек. Она ярко освещала холл голубоватым светом. Ни на свет от свечей, ни на пламя масляной лампы он не походил. Вокруг не осталось ни одного неосвещенного участка.

За лестницей прятались темные провалы дверей, а по правую руку огромная арка входа в тронный зал.

- Никодим! – крикнул юноша звонко, отчего я невольно дернулся, - встречай еще гостя! Сам его привел, чтобы ты не зудел, что я ни на что не способен, в отличие от батьки!

Ничего не произошло. Я замер, прислушался, на всякий случай осторожно осмотрелся по сторонам.

- Точно, - юноша хлопнул себя по лбу и покачал головой, - он же на кухне, обедом увлечен. Тогда позволь, я сам тебя провожу в комнату. Там ты сможешь привести себя в порядок. Нехорошо в таком виде садиться за стол.

Взгляд юноши вдруг сделался холодным, а губы сложились в злую усмешку. Он в один миг снова оказался передо мной и пальцем провел по моему шраму на лице. Я дернулся, внутри всколыхнулось возмущение. Никто не смел прикасаться к моим ранам!

- Тетушка Фе хорошо с тобой позабавилась, не так ли? – спросил он колко.

Я невольно отпрянул, жгучая боль разлилась в том месте, где пришлось касание юноши. Миг, и она прошла, сменилась привычной сухостью, будто кожу стянули зажимом. Тетушка Фе? Он так назвал Фелисию?

Тут в моей голове все сложилось. Презрение к волхвам, похож на бога, я, вроде, должен его знать. Только вот не знал. Его знал Власий. Власий являлся носителем волховьей крови. В памяти всплыла та история, которую бывший слуга и друг рассказал перед погибелью. Он бросал вызов сыну бога, но проиграл, Мила его спасла от смерти. А сын бога посмеялся. Сын Черного бога. Только вот имени его я все равно не слышал.

- А отец не против, что ты развлекаешься с дикой магией? – вопрос сам слетел с губ.

Юноша замер на миг, воздух вновь сгустился вокруг меня, стало сложно дышать. Я не отступил, не бухнулся на колени. Просто сжал пальцами деревянный косяк входных дверей, до боли, чтобы не потерять остатки разума. Юноша развернулся, на лице блуждала все та же хитрая усмешка, а в глазах застыл холод.

- То, о чем отец не знает, ему не повредит, - он склонил голову набок, но ничего против меня предпринимать не стал, - ты знаешь, кто я, но не знаешь, как меня зовут? Плохой из тебя волхв.

- Я не… - я запнулся, потому что во взгляде полубога я разглядел зерна раздражения, - ты первый, кто назвал меня так, - тут же исправился, сглотнул тугой ком и продолжил, - я не предполагал, что во мне спали такие силы.

- Что ж, - взгляд юноши стал скучающим, сам он отвернулся и направился в сторону одной из дверей рядом с лестницей, - поднимешься наверх, там кликнешь Фоку, он тебя проводит в покои.

Не успел я уточнить, кто такой загадочный Фока, как порыв ветра вытолкнул меня из прохода, двери с громким звуком захлопнулись, а непогода, что бушевала снаружи, стихла. Пока я ловил равновесие и стряхивал с плаща снежинки, юноша успел исчезнуть. В холле я остался совершенно один.

Никакой информации о попутчиках, неизвестно, что полубог задумал, почему посчитал меня волхвом, и выпустят ли нас на волю из снежных застенок. Все эти вопросы распирали мою травмированную голову, пока я медленно поднимался по лестнице. Раненая нога так сильно ныла, что казалась неподъемной.

- Фока? – позвал я, не надеясь, тем не менее, что хоть кто-то отзовется.

- Оп-па, - скрипучий голос заставил вздрогнуть, - гости у молодого хозяина!

Голос доносился откуда-то снизу, поэтому я невольно опустил глаза к полу, только никого не разглядел. Я прищурился и осмотрелся. Ровная, чуть голубоватая поверхность натерта до блеска, как и все вокруг. Вдоль стен стояли причудливые прозрачные фигуры, будто изо льда. Коридор уходил в обе стороны и заканчивался узкими окнами. В освещении они сильно не помогали, но на стенах висели светильники с матово мерцающими шариками. Также как и люстра в холле, они не походили ни на один известный мне источник света.

- Нечасто у него гости, - продолжил тарахтеть голос, я же краем глаза заметил какое-то уплотнение воздуха у своих ног, - если не сказать, что кроме деревенского дурака, никого и не бывало. Ты не похож на деревенского…

- А на дурака? – зачем-то включился я в глупую словесную игру.

- Я еще не решил, но лихо с тобой, - передо мной прямо из воздуха появились странные санки, на таких дети по зиме катались, - запрыгивай, прокачу с ветерком!

- Лучше покажи мне, Фока, - отступил я от санок на пару шагов, - куда идти, а я уж сам. Староват для поездок.

- Фу, скучный, - пробубнили санки и снова исчезли.

Я поджал губы, руки зачесались достать кнут и как следует отходить строптивого духа по бокам. Потому что чутье подсказало, что санки ни что иное, как призванный дух. И когда это я стал подобное понимать? После встречи с волком, призванным Власием? Или после откровений о моих способностях от полубога?

- Что застыл?! – недовольный голос Фоки заставил поморщиться и снова отыскать на полу колебания воздуха, - вот твоя комната.

Санки снова появились, только в конце коридора у распахнутой настежь двери из беленого дуба. Может, зря я отказался? Стоило такой мысли посетить голову, как стало тошно. Проклятый калека! Я бы даже сесть на санки не смог, нога бы не согнулась.

Я не проронил ни слова, только крепче сжал пояс руками, до скрипа, и похромал, куда пригласили. Фока что-то еще ворчал, но я не прислушивался. В голове билось одно желание – смыть с себя грязь, кровь и лечь на кровать.

- Неб…- остаток фразы призванного духа оборвался, когда я захлопнул дверь перед самым его носом.

Оперся на твердое дерево на миг, прикрыл глаза. Сил на то, чтобы сделать еще пару шагов, совсем не осталось. С чувством ударил кулаками по двери и оттолкнулся. Меня качнуло, но на ногах я устоял, уже победа. Хоть деревенский лекарь подлатал мои раны, вправил плечо, только после отравил. Организм не успел восстановиться, как получил новую порцию боли. Во время пути меня поддерживала Луиза со своим травяным чаем. От него меньше ныли кости и суставы.

Стоило вспомнить компаньонку баронессы, как сердце болезненно сжалось. Вспомнились ее чувственные алые губы, мягкие изгибы стана, пряный аромат трав, исходящий от волос. И то безумство, что я еле остановил в лесу. Во взгляде девушки плескалось только желание лишить всех жизни, уничтожить. Как у баронессы когда-то. Неужели, сила так меняла людей?

Организм на подобные воспоминания отреагировал неоднозначно. С одной стороны, меня пробрал страх, я не знал теперь, что ждать от Луизы, с другой же я отчаянно желал бросить ее на кровать, подмять под себя и овладеть.

Мотнул головой в очередной раз и скинул с себя плащ. Я не знал, куда полубог дел всех моих попутчиков. Это являлось основным. Тем, что необходимо выяснить.

Ледяная вода меня отрезвила, смыла копоть и пыль. Лезть в купель я поостерегся, лишь тщательно вымыл руки и лицо. Когда я вернулся в комнату из ванны, на кровати лежал камзол из дорогой парчи. Такие я носил прежде.

К новому образу они совершенно не шли, только меня никто не спрашивал. Что-то мне подсказало – ослушайся я, не надень предложенного, полубог не обрадуется. Это не в моих интересах.

В комнате никого не прибавилось, за окнами вечерело, а метель, в которой мы добирались до замка, прекратилась. Я вздохнул и с чистой совестью завалился на кровать, стоило восстановить силы хоть немного. Как меня сморил сон, даже не заметил.

- Молодой хозяин к столу просит! – ворчание из-за двери ворвалось в мое небытие набатом.

Я очнулся и подскочил на кровати, насколько позволили ноющие мышцы. Стер ладонью с лица остатки сна и нехотя сел. Странно, но мышцы ломило гораздо меньше, шрамы почти не ныли, а в теле ощущался небывалый прилив сил. Что ж, стоило поторопиться и надеть предложенный камзол.

Я оправил высокий воротник и разгладил несуществующие складки. Одежда села как влитая. В углу напротив меня стояло зеркало во весь рост. Странно, что я его не заметил раньше. На серебристой глади отражался хмурый мужчина, правую сторону лица которого пересекал некрасивый шрам. Я старался не смотреться в зеркала, чтоб не видеть того, во что превратился. Сейчас же мое лицо невольно вытянулось от удивления. На лысой прежде, как яйцо, голове появился смоляной ежик волос, на щеках поползла щетина, а некрасивый рубец стал менее заметен.

- Чудеса, - пробормотал я под нос недовольно и резко отвернулся от отражения.

Оно ведь могло и обманывать.

- Веди, дух, - произнес я резко, стоило дубовой двери отвориться, - твой хозяин говорил, что ждать не любит.

Глава 27

Луиза

Боль. Это первое чувство, которое я испытала, стоило мне вынырнуть из чернильных оков обморока. Казалось, что болело все тело, от корней волос до кончиков ногтей на ногах. Во рту поселилась сухость, будто в степи сходила да песка наелась, а лицо горело. И не только лицо, тело лихорадило.

Я застонала и попыталась приоткрыть глаза. Стало хуже, затошнило. Сжала челюсти до скрипа, но это не помогло. Позывы накатывали волнами, скручивали мое тело узлом.

- Плохо тебе, - ехидный голос заставил замереть, прислушаться, - это называется откат, глупышка. Нельзя же так силы свои черпать. С непривычки и помереть можно.

- Мила? – прошелестела я еле слышно.

Чего последняя травница забыла в Заколдованном лесу-то? Я ведь там сознание потеряла. Странно только, что холод меня не колотил. Возможно, из-за лихорадки я температуру и не ощущала.

- Тысячу лет Мила, - проворчала та, а на мой лоб лег прохладный компресс.

По вискам тут же поползли капли, защекотали горящую кожу, а в нос ударил терпкий запах полыни.

- Ты меня добить пришла? – прошелестела через силу, язык еле ворочался, распух.

- Если бы, это мне не выгодно, - выдохнула женщина, мою голову тут же приподняли, а губ коснулось что-то твердое и теплое, - на, выпей, восстановит твой резерв.

Попыталась противиться, но травница зажала мне нос. Откуда только третью руку взяла?! Горькая жидкость обожгла мне губы и рот, пленкой осела в горле, усилила тошноту.

Миг, и меня вывернуло наизнанку. Если бы меня не повернули на бок, я бы захлебнулась.

- Вот упрямица! – выругалась Мила, - ну, ничего, отвара у меня предостаточно, будешь давиться, пока не проглотишь.

Сколько раз меня выворачивало, я не считала. Только когда удалось проглотить очередную порцию проклятого отвара и не выплеснуть обратно, меня оставили в покое. Силы совсем покинули, дышалось тяжело, через раз, тело било от сильной лихорадки, а мышцы крутило так, будто они хотели вывернуться из суставов и отделиться от костей.

- Славно, - голос Милы доносился будто сквозь вату, плыл, - поспи, глупышка, после сна полегче станет.

Боль заняла все мое сознание, я и при страхе смерти не смогла бы уснуть. Да и как я могла спать спокойно, когда учудила такое представление в лесу? Может, в меня какой дух неупокоенный вселился, решил развлечься?

- Спи, сказала! – травница повысила голос, а беспамятство снова настигло.

Тьма, холод – вот что меня окружало. И одиночество. Будто никого на белом свете не осталось вовсе. Шаги давались сложно, каждый миллионом иголок впивался под кожу, разрывал плоть. Куда я шла? Для чего?

- О-ой, не вечер нынче,

Буйный цвет акаций дурманит,

О-ой, так бьется сердце прытче,

Ясный взор твой меня не обманет!

Слова песни прорезали тьму, въелись под кожу. Я знала эту песню. В далеком детстве, когда я только к тетке попала, ее напевали деревенские женщины.

Шаг. Еще шаг. И тьма расступилась. Я оказалась на зеленом лугу. Легкий ветерок колышил высокие стебли полевых трав, мягкая земля под ногами пружинила. Я огляделась. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся бархатный зеленый ковер, над головой сияло голубое небо, а неподалеку качал ветвями могучий дуб. Его ствол казался настолько широким, что впятером не обхватить. Звонкий девичий голос доносился оттуда, со стороны дуба.

- …Ты мне ночь любви подари,

Да на память частичку оста-авь,

Мне с весной говорить,

За здоровье просить,

Род ты наш на чужбине прославь,

Голову буйную нави не доставь…

Я переступила с ноги на ногу и пошла на звук. В душе роилось плохое предчувствие, а пальцы слегка подрагивали, когда я оказалась под тенью кроны дерева.

Песня тут же оборвалась, стоило мне протянуть руку к шершавой коре. Я поджала пальцы и прижала ладонь к груди.

- Не бойся, - девичий голос заставил вздрогнуть и оглядеться.

Веселый смешок раздался над самым ухом. Я замерла и медленно повернула голову. Справа стояла женщина, уже не молодая, но еще и не пожилая. Светло-рыжие волосы заплетены в две толстые косы, одета в старомодное платье на бретелях, под ним белая рубашка, расшитая красной нитью. Так наряжались лет двести назад, если не больше. Она широко улыбалась, а зеленые, как весенняя трава, глаза, лучились теплом.

- Ты просто спишь, Лиззи, - продолжила она, завела руки за спину.

- Зачем ты пришла в мой сон? – спросила я и закашлялась, слова будто наждачкой продрали горло изнутри.

- Твои силы проснулись, - пожала та плечами.

- Кто ты?

- Травница, - хохотнула женщина и обернулась вокруг себя.

Ветви над моей головой зашумели в такт движениям незнакомки.

- Догадалась, - прохрипела я и с силой проглотила, горло все также скребло, - если это сон, то почему так больно?

- Милка не любит соперниц, - просто ответила женщина и легко опустилась на один из торчащих из земли корней, - мое имя Тихослава. Только вряд ли тебе это о чем-то скажет.

Я поджала губы и нахмурилась, снова испытывать боль не хотелось.

- Пришла тебя предупредить, - продолжила травница, когда не дождалась от меня ответа, - не верь старухе, она преследует только свои интересы.

- Ну, спасибо, - не выдержала я, снова закашлялась, но упорно продолжила, - а то я не догадалась.

- Упрямая, - снова хохотнула Тихослава, - меня напоминаешь.

Я шумно выдохнула, показала этой странной иллюзии свое недовольство.

- По делу, - посерьезнела вдруг женщина, а ледяной порыв ветра, взявшийся ниоткуда, заставил вздрогнуть, - Мила желает заполучить всю силу травниц. Не только ту часть, которой ее лишили. Будь очень осторожна.

- Она говорила, что мир умирает…

- Не обманула, она никогда не врет, просто преподносит правду с выгодной ей стороны, - поморщилась женщина, - мир умирает, потому что пророчество скоро исполнится, а дикая магия вышла из-под контроля.

- Мы и правда можем все изменить, если доберемся до Республики? – прохрипела я из последних сил.

- Все в ваших руках, - голос травницы стал тише, слабее, - мы еще встретимся, Луиза, - все вокруг подернулось дымкой от очередного порыва ветра, - главное – доберитесь до Древа в срок, и не верьте тому, что вам рассказывают…

Тьма снова схлопнулась со всех сторон, швырнула меня в пучину боли, из груди донесся крик…

- Вот же, - голос последней травницы снова вырвал меня из агонии, заставил широко распахнуть глаза, - очнулась, окаянная!

Я резко распахнула глаза, перед ними тут же все поплыло, пришлось моргнуть несколько раз. Тело отозвалось ноющей болью, но мышцы больше не скручивало, а кости не выгибало дугой. Я тихо застонала и попыталась пошевелиться.

Удалось без труда, тошноты не появилось, только горький привкус на языке от отвара.

- И даже в своем уме, - сосредоточенный голос Милы отвлек меня от изучения своего состояния, - думала, с катушек съедешь. В твоем возрасте инициация обычно тяжело проходит.

- Инициация? – прохрипела я и попыталась сесть.

Крепкие руки помогли, подложили под спину подушку. Я потерла лицо дрожащими пальцами и осмотрелась. Вокруг царила полутьма, только она не помешала мне понять, что находились мы с последней травницей совсем не в лесу. Жесткая кровать, узкое зарешеченное окно под потолком, стены из серого камня. Больше напоминало темницу, чем комнату.

Я остановила свой взгляд на травнице. Показалось, что она потускнела, растеряла свое величие. Богатое платье запачкалось грязью, местами порвано, волосы спутались, на руках алели ссадины. Женщина лишь презрительно хмыкнула на мой изумленный взгляд и вздернула подбородок. Она стояла поодаль, под узким окном, и подпирала плечом стену. Кроме нас в комнате больше никого не наблюдалось.

- Она, родимая, - фыркнула Мила и в один шаг преодолела расстояние меж нами, вальяжно села у моих ног, чуть не отдавила, и откинулась на железную спинку, - ты свою силу пробудила до конца. Теперь дороги назад нет.

Я подтянула к себе ноги и обхватила их руками. Сила меня сейчас волновала в последнюю очередь. Сердце екало от боли за моих попутчиков. Последнее, что я помнила – это ясные глаза графа, чужого ему цвета. Они будто светились изнутри. Именно его руки и взгляд остановили мои безумства.

- Где мы? – спросила я все также хрипло, горло саднило, а язык еле ворочался.

- В гостях у Константина, - повела плечами Мила и скривила лицо, будто ей под нос горсть навоза подсунули.

- Это мне ни о чем не говорит.

- Нас принудительно пригласил в свои хоромы старший сын Черного бога, - пояснила травница и закатила глаза.

Я обмерла, сердце заколотилось раненой птицей, а по спине потек холодный пот. Это как меня так угораздило попасть?!

- Не делай такие большие глаза, - хохотнула Мила, - вывалятся. Костя и половины силы своего папаши не имеет. А от мамки и вовсе ничего не досталось. Не тебе его бояться, ты на Белого бога с кулаками кидалась.

- Ладно, потом, - растерла я лицо в очередной раз и попыталась выровнять сбившееся от страха дыхание, - мы заперты?

- Наблюдательна, даже в таком состоянии, - похвалила травница.

Она легко спрыгнула с кровати и, покачивая бедрами, изящно прошла к деревянной двери с простой ручкой. Взялась за нее и дернула изо всех сил. Дверь не открылась.

- Зачем он нас запер?

- Скажем так, это отчасти моя вина, - поморщилась женщина и вернулась на кровать, - оказалось, что звездный сыночек не понимает шуток и не любит травниц, - выдохнула она и прикрыла глаза, - и волхвов.

Сейчас Мила не казалась потусторонней субстанцией, всезнайкой или великой злодейкой. Просто уставшая от долгой жизни женщина. На миг стало ее жалко. Какой силой духа надо обладать, чтобы за тысячи лет не сойти с ума? Поджала губы, вспомнились слова загадочной травницы из сна о том, что Мила желала отнять и мою силу. Я ведь не глупа, понимала. Старуха, как назвала ее Тихослава, хотела большего.

- А мои спутники? – задала я вопрос, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, - где они? Что с ними?

- Ой, погнала лошадей, - хохотнула Мила и окинула меня хитрым взглядом, - будто тебе есть до них дело.

- Есть, если спрашиваю.

- Ты же понимаешь, что они тебе нужны, пока работают на тебя и твои цели? – ухмыльнулась последняя травница, отчего внутри растеклась горечь.

Правду признавать не хотелось, особенно из уст старухи.

- Не важно, - бросила я быстро, ощущая, как леденящий холод расползался по телу, - ответить можешь?

- Им повезло больше, один – потомок кочевников, второй – снежных волков, - уступила Мила, снова прикрыла глаза, - Константина они не заинтересовали. Вернее, он разместил их с большим комфортом. Один из его ручных духов даже подлечил им раны.

- А граф? – прикусила я губу.

- О его судьбе мне неизвестно, знаю только, что на своих двоих сюда дошел и беседы чинные с юнцом вел.

- Со мной еще ящерка была, про нее не слышала?

- Ящерка? – распахнула Мила глаза и пару раз моргнула.

Она выглядела озадаченной, отчего я ощутила еще больший холод.

- Ничего про ящерок этот божий франт не рассказывал, - женщина приложила палец к подбородку и задумалась.

- Он тебя давно здесь держит?

- За пару дней до вас попала, - вновь поморщилась Мила, - не рассчитывала, что кто-то использует старый замок.

- А тебе что здесь понадобилось? – удивилась я.

- Не твое дело, - огрызнулась она и вскочила на ноги.

- Не хочешь – не говори, - пожала я плечами.

Какая странная реакция, неужели, я задела травницу за живое? Решила перевести тему и выяснить, кто же мне привиделся во сне.

- Кто такая Тихослава? – сорвался с моих губ еле слышный вопрос.

Воздух вокруг потяжелел, ощутилась мощная сила, даже волоски на теле зашевелились. Мила резко развернулась, ее взгляд наполнила чистая ярость, волосы стали походить на жидкое пламя.

- Где ты слышала это треклятое имя?! – прошипела она не хуже змеи, а в следующий миг на моей шее сомкнулись тонкие пальцы.

Дышать стало нечем, страх сковал движения.

- Во сне, - прохрипела я, с отчаяньем вцепилась в чужие руки.

- Что она сказала?! Отвечай!

Красивые черты лица женщины исказила гримаса ненависти, она напомнила мне хищную птицу. Вот-вот заклюет! Если раньше не придушит.

- Песню пела…

- И все? – брови женщины поползли на лоб, а хватка ослабла.

Я изловчилась и отлепила от своей шеи чужие руки, скатилась с кровати и отошла к двери. Хоть тело ослабло после инициации, как назвала ее последняя травница, драться я не разучилась. Успокоить я могла и кулаком.

- Все, - мотнула я головой и скрестила руки на груди, когда поняла, что нападать снова никто не собирался.

- Выскочка она, - нехотя ответила на мой вопрос Мила и легла на мое же место, - сил меня лишила, с духами союзы крутила, замуж за снежного волка пошла. Померла лет триста назад от старости. Думала, что никогда о ней больше не услышу, а оно, видишь как, к тебе пришла зачем-то…

Скрип за моей спиной оборвал недовольное бурчание последней травницы, он заставил меня отскочить в сторону. И вовремя, дверь с силой распахнулась, а мне в лицо дохнуло зимней стужей.

Глава 28

На пороге стоял посох. Обычный такой, вроде, походил на деревянный. Только с меня ростом, у него имелась звериная голова, глаза-бусинки мерцали в полутьме, а зубастая пасть раскрылась в оскале. От посоха веяло зимним морозом, будто снова в лесу оказалась. Я замерла от неожиданности и раскрыла рот. Мила же села на кровати и нахмурилась. Ее совсем не удивило такое явление.

- Девы красные, к ужину собраться надо бы, - мужской голос прозвучал низко и громко.

Я подскочила и отступала на пару шагов от странного посоха.

- Хозяин приглашает, - посох замялся и оглядел нас с Милой глазами-бусинками.

Первое, чего мне захотелось, это завопить, как любила моя баронесса. За последний год я многое повидала, но чтобы предметы разговаривали – это впервые. «Рада!» - подсказала мне память. Ведь верно, у Тараса имелся дух в подчинении, и он представлял собой сгусток света, правда, не разговаривал. Мавка превращалась в ящерку, она не являлась призванным духом, но мы заключили с ней договор. Почему же у сына бога не могло иметься посоха с вселенным духом? Очень даже могло.

Мотнула головой и скривила ухмылку. Только сказать что-то колкое или обличительное не успела, меня опередила Мила. Она поднялась на ноги, подбоченилась и шагнула к посоху с самым воинственным видом. На месте посоха я бы насторожилась.

- Приглашает?! – яд сочился из каждой сказанной буквы, - а ничего, что сначала он наряд мой испачкал, - женщина одернула изрядно поврежденный подол, - и кожу испортил?! – подошла к посоху вплотную и сунула ему под самый нос руки, испещренные глубокими царапинами.

Посох невольно отшатнулся, выражение его звериной морды, если такое к нему применимо, сделалось растерянным.

- За этим и пришел, - пробормотал он не так уверенно, как прежде, - чтоб сопроводить вас в купальни и выдать наряды новые.

- Мое расположение твой божок этим не купит, - Мила скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

- Проявила б ты уважение, барышня, - недовольно проворчал посох и подпрыгнул на месте, - не про простолюдина какого слово молвишь.

- Я проявлю к нему столько же уважения, сколько и он ко мне, - не поддалась на укор женщина, - тем более, его родной дядя – мой должник. Я его от виселицы спасла.

- Неужто, сам Белый бог тебе знаком?! – изумился посох, он подпрыгнул снова и провернулся вокруг своей оси.

- Еще как, - надменно кивнула Мила, - ладно, веди в свои купальни, нам с Костенькой и, правда, поговорить стоит.

Посох довольно закивал и выпрыгнул в коридор. Травница последовала за ним, на меня никто из них не обратил ни малейшего внимания. Конечно, кому нужна какая-то простолюдинка с нестабильной силой, когда рядом такие важные птицы ходят. Я захлопнула открытый рот и поплелась следом за процессией. Оставаться одной в комнате-темнице мне совершенно не хотелось. Меня шатало из стороны в сторону, ноги заплетались, но я упорно следовала за мерным цокотом посоха и каблуков Милы.

На то, чтобы оглядеться по сторонам и найти выход, я даже не думала. На ногах бы устоять. Перед глазами все плыло, голова кружилась, горечь от отвара во рту сменилась сухостью.

- Что б ее, эту инициацию, - выругалась я сквозь зубы.

Посох что-то лебезил Миле, она с важным видом слушала и вышагивала, как императрица, я же не смогла разобрать ни слова. Вскоре нас привели в небольшое помещение, пара диванов, столик и окно, занавешенное плотными шторами – все, что я смогла разглядеть в своем состоянии.

- Раздевайтесь, и проходите в парную, - кивнул посох на незамеченную ранее деревянную дверь, - я подберу вам одежду. Или помочь вам омыться? – ехидно предложил он, на что получил яростный взгляд Милы.

Посох тут же зашелся кашлем и согнулся в знак вопроса.

- Я мужчин отшивала, когда тебя еще не привязали к бесполезной деревяшке, - свысока сообщила женщина и легко, в одно движение, скинула с себя тяжелое платье.

Она осталась в тонком нижнем одеянии. Я невольно залюбовалась точеными формами. Высокая грудь аппетитно выглядывала из глубокого выреза сорочки, полупрозрачная ткань облегала округлые бедра и совсем не скрывала ярко-рыжий треугольник завитушек внизу живота.

- Что? – подбоченилась Мила, заметив мой заинтересованный взгляд, - нравится?

Я пожала плечами и отвернулась. Нечего столетних травниц разглядывать. Интересно, как ей удалось так молодо выглядеть? Ведь при первой встрече она явилась нам древней старухой, с беззубым ртом, провалами вместо глаз и остатками седых волос под цветастым платком.

- Потом расскажу, как мне удалось сохранить молодость, - хмыкнула женщина и щелкнула по носу засмотревшемуся на нее посоху.

Тот отшатнулся и поморщился. На звериной морде это выглядело жутковато. Я же похолодела, неужели, эта рыжая лиходейка прочитала мои мысли?! Я ведь вслух про молодость ничего не спрашивала!

- Платье мое приведи в порядок и подлатай, - велела она фыркающему посоху, - как тебя величать-то? По батюшке?

- Никодим, - выдавил из себя посох и оглушительно чихнул.

- Чýдно, - пропела Мила и, сбросив сорочку, потянула на себя деревянную дверь за ручку.

Прохлада комнаты сразу наполнилась теплом. Видимо, внутри та самая парная и располагалась. Я растерла лицо и осторожно, чтобы не упасть, дернула за шнуровку простого дорожного платья. Разоблачиться с такой же легкостью, как травнице, мне не удалось. Меня шатало и крутило, пока я непослушными пальцами пыталась справиться с упрямыми лентами.

- Поторопись, девица, - зачастил посох, нетерпеливо подпрыгивая на месте, - хозяин ждать не любитель.

- Подождет, - пробормотала я, подцепив, наконец, мудреный узел, - иначе не увидит меня до конца света. Отключусь.

За деревянной дверью оказалось куполообразное большое помещение, вымощенное разноцветным камнем. Дышать от влажности и жара в воздухе стало тяжело. Я закашлялась и прошла к узким лавкам, вымощенным таким же камнем. Легла на одну из них и прикрыла глаза. Тепло приятно обволакивало, воздух из груди вырывался с хрипом, а перед глазами кружил калейдоскоп вспышек. Все тревоги, что меня беспокоили после пробуждения, растворились в мягком жаре и приятной влаге.

- Это республиканские бани, - довольный голос Милы заставил вернуться к реальности, - в нашей империи такие только в столице водятся. И у божества, как видишь. Экий прогрессор.

После общения с посохом Мила заговорила на старинный манер, что резало слух.

- И как тут мыться? – спросила я, нехотя открыв глаза, и села, - ни тазов, ни кранов.

- Распаримся сейчас, - пояснила Мила с усмешкой, она сидела во фривольной позе напротив и оглаживала кожу рук, - и в купель ледяную нырнем. Потом жесткой мочалкой разотремся.

- Чуднȯ, - фыркнула я, но спорить не стала.

Хотелось смыть с себя гарь деревенских пожаров и вязкие воспоминания о том, что случилось в лесу.

- Я не читала твои мысли, - вдруг сообщила травница, - выражение твоего лица всегда говорит о твоих переживаниях. Тебе никто раньше не рассказывал?

- Нет, - ответила я с недовольством, вся магия необычной парной рассыпалась.

В теле нарастало напряжение. Я не доверяла травнице, ее хитрому взгляду и неожиданным высказываниям.

- Зря, - пожала плечами та и перестала, наконец, пристально меня изучать.

Даже дышать стало легче.

- Учись скрывать свои чувства, девочка, - расщедрилась она на советы, - это пригодится в жизни.

- Сама разберусь, - огрызнулась я и прожгла противную женщину сердитым взглядом.

- Видишь? – расхохоталась та, даже похлопала себя по коленям, - тебя так легко спровоцировать.

Отвечать ей ничего не стала, просто поднялась на ноги и отправилась на поиски купели. Только от всяких древних старух нравоучений не хватало! Я знала, что мой характер часто меня подставлял, я получала больше ударов розгами, чем остальные. Гордо вздернула подбородок и толкнула дверь парной. Меня во мне все устраивало, если это не нравилось другим, то это совсем не мои проблемы, а их.

Посоха в комнате не оказалось, как и нашей одежды, видимо, пошел относить платья на починку. Я пожала плечами и оглядела комнату. Где же здесь могла прятаться загадочная купель, о которой рассказала Мила?

Стол и диваны, дверь выхода и дверь в парную, занавешенное окно. Больше в помещении ничего не обнаружилось. Я подошла к окну и дернула занавеску в сторону. Это оказалось вовсе не окно. За плотными шторами скрывалась еще одна дверь со стеклянными прямоугольными вставками и старинной ручкой. Я прищурилась, чтобы разглядеть, что происходило снаружи.

На улице царила ночь. Фиолетовые тени окрасили глубокие сугробы, деревья на расстоянии пары метров от двери стояли плотной стеной, неба оказалось не разглядеть. Я сглотнула и несмело нажала на ручку. Скрипнули петли, а в лицо дохнуло холодом. Поежилась, но прикрывать дверь обратно не стала, высунула любопытный нос наружу и снова огляделась.

Вверх шла глухая стена замка, небольшая часть земли огорожена деревьями, как забором. Создавалось впечатление, что это что-то вроде небольшого заднего двора. Высоко на небе клубились плотные облака – звезд не разглядеть. Опустила голову и снова прищурилась, в темноте не смогла почти ничего рассмотреть. Меж сугробов петляла протоптанная тропка. Она вела к темнеющей поверхности пруда. Небольшого, овального, с плавными линиями берегов. Неужели, это и являлось купелью?

Шмыгнула носом и быстрым шагом добралась до пруда. По его поверхности шла рябь, значит, вода не застыла. Тело все еще не отошло от парной, пылало жаром. Я глубоко вдохнула, зажмурилась и со всего размаху плюхнулась в ледяную воду. Она тут же тьмой иголок вонзилась мне под кожу. Пруд оказался неглубоким, пальцы ног касались илистого дна. Я оттолкнулась от его поверхности и вынырнула. Проделала всю процедуру еще пару раз и, откинув назад волосы, распахнула глаза.

У входа кто-то стоял. Я разглядела очертания силуэта в полосе света, что разошелся от открытой двери.

- Мила? – позвала я хрипло, тело заколотило от холода.

Стоило вернуться в жар парной, иначе я могла заболеть. Это в мои планы не входило.

- Не угадала, - чужой голос заставил замереть на миг.

Мужской, он звучал бархатистым переливом колоколов на башнях города. Неужели, хозяин замка пожаловал? Для чего тогда посылал Никодима? Мог бы и сам нас в баню отвести.

Я пожала плечами и без стеснения вышла из пруда. Ледяная вода заструилась по моему телу, покрыла тонкой коркой инея кожу, не успев подсохнуть.

- Что ты хочешь? – спросила устало и приблизилась.

Меня все сильнее колотило, хотелось поскорее вернуться во влажные объятия парной.

- Твой спутник так за тебя переживал, что мне стало интересно, - пожал плечами незнакомец.

Я приблизилась достаточно, чтобы рассмотреть его. Высокий, худой, светлые, почти белые волосы и голубые глаза. Черты лица мягкие, тонкие, как у юной девушки. Это вызвало несоответствие с глубоким голосом. На молодом мужчине оказались надеты серебристый камзол, узкие штаны и черные лакированные сапоги по колено.

Длинная челка прикрывала высокий лоб, спускалась до самых глаз, ее уложили на одну сторону, так считалось модным среди знати, а на губах играла самодовольная ухмылка. Только вот от льдистых глаз мне стало нехорошо. Там будто не водилось чувств. Стоило с ним встретиться взглядом, как создалось впечатление, что натолкнулась на глухую стену.

- Интересно? – приподняла я бровь, хоть меня и заметно потряхивало, слабостей старалась не показывать, - может, дашь пройти? Или ты планировал заморозить меня до смерти?

- Нет, - ухмылка мужчины стала шире, сам он чуть отодвинулся в сторону.

Я гордо вскинула подбородок и зашла в теплое помещение. Стоп я уже не ощущала, поэтому на страх, сковавший все мое естество, когда я едва коснулась плеча незнакомца, не обратила внимания. Выдержки хватило только до середины комнаты, сдерживать дрожь стало невозможно, зубы застучали.

- Неужели, замерзла? – в бархатистом голосе угадывалась насмешка.

- Я смертная, мое тело хрупкое, - пожала я плечами и дернула за ручку парной.

Нечего разговаривать с непонятными божествами. Пусть этим Мила занимается. Травница сидела на том же месте, где я ее оставила. Она прикрыла глаза, оперлась на каменную стену и будто дремала.

- Тот, с кем ты жаждала разговора, решил нас навестить до ужина, - сообщила я неразборчиво, с дробным стуком зубов, и быстро прикрыла дверь.

От жара и влаги дрожь только усилилась, колотило так, что мышцы свело. Мила распахнула глаза и посмотрела на меня растерянно.

- Сын Черного бога в предбаннике, - пояснила я внятнее.

Наверное, из-за стука зубов слова слышались неразборчиво.

- Неужели? – кривая ухмылка, почти такая же, как у молодого мужчины, появилась на ее лице.

Женщина сладко потянулась и неторопливой походкой направилась к выходу. Я не стала любопытствовать, о чем могли общаться последняя травница и сын бога. Просто снова легла на узкую лавку и постаралась согреться. От короткого общения с Константином, как назвала его Мила, появилось стойкое ощущение, что так просто он нас из своего замка не отпустит.

Глава 29

- Прошу, милые барышни, - услужливо подпрыгнул посох и указал мордой на стулья с высокими спинками.

Они выглядели выкованными изо льда. Я повела плечами, переглянулась с Милой, и прошла к одному из стульев. В голове пронеслись воспоминания последнего часа.

Домылась я быстро, как только дрожь прошла, так и приступила. В предбанник вернулась уже намытой, пахнущей терпкими травами, с натертой докрасна кожей и довольной улыбкой. Давно так чудесно не парилась. Пожалуй, республиканские бани мне понравились больше местных, привычных. Милы и Константина в комнате с диванами не оказалось, зато лежали два платья и исподнее к ним. Рядом аккуратной стопкой покоились махровые полотенца. Одним из них я и растерлась. Наспех оделась, хорошо, что шнуровка на платье имелась спереди, какой-то новый фасон. Платье повторяло изгибы моего тела, сидело, как вторая кожа. Никаких корсетов, тяжелых подъюбников и обилия рюшей. Часть волос собрала на затылке атласной лентой в тон платья, а на ноги обула мягкие туфли. Если это мода Республики, то она мне уже нравилась.

Жаль, в комнате не имелось зеркала, не смогла насладиться вдоволь своим отражением. Мила вернулась в тот момент, когда я уже полностью собралась и ожидала посох. Травница, завернутая в махровое полотенце, такое же, каким пользовалась я, хмурилась и не сказала мне ни слова. Пришла она со стороны замка, а не улицы. Спрашивать я ее ни о чем не стала, просто присела на диван и продолжила поджидать Никодима.

Теперь же нас привели по запутанным коридорам в обеденный зал. Длинный стол занимал почти половину помещения, с потолка свисала массивная люстра, на которой еле колыхались хрустальные остроконечные висюльки, стены украшали замысловатые фрески с сюжетами давно минувших событий, беленый потолок уходил высоко вверх, сводчатые окна зияли темнотой. Стулья, которые показались мне ледяными, совершенно не холодили. На ощупь – гладкие и прохладные, как стекло.

За столом уже сидели «гости» замка. Сердце забилось чаще, когда с противоположной стороны я разглядела Нижинского. Он выглядел почти как раньше. Дорогой крой одежды, идеальная выправка, даже показалось, что его волосы слегка отросли. Стоило нашим взглядам пересечься, как желудок совершил кульбит, а мышцы внизу живота свело судорогой.

Я ощутила, как к щекам прилил румянец, а пальцы еле заметно задрожали. Даже не знала, чего больше испытала: радость, что его увидела живым и здоровым или отчаянье за то, что натворила в лесу.

Сбоку донесся ехидный смешок Милы, отчего я поджала губы и прервала зрительный контакт. Заметила, как глаза его округлились, когда он узнал последнюю травницу. Ее смешок и его отвлек. Кроме графа и нас с травницей за столом сидел хозяин. Он расположился во главе, на его губах играла довольная усмешка, а взгляд цепко изучал «гостей», то есть нас. Краем глаза заметила, что на столе стояло еще две пары приборов. Мы кого-то ждали?

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, - нарушил молчание хозяин, он поставил локти на стол, сплел меж собой пальцы и положил на них подбородок, - признаюсь честно, гостей я не ждал. Особенно таких.

Мы с графом снова обменялись взглядами, на этот раз обеспокоенными, и мужчина решил вступить в диалог.

- Ты обещал рассказать, что с моими спутниками, - напомнил он хрипло.

- Одна из них за столом, разве нет?

- А остальные?

- Вы, смертные, так нетерпеливы, - сын бога закатил глаза и откинулся на спинку стула.

Он всем своим внешним видом показал скуку.

- Может от того, что наш век короток? – не поддался на провокацию тот.

- Возможно, - в голосе Константина появилась задумчивость, - что ж, не буду вас мучить, - я невольно поежилась от тона, с каким была сказана фраза, - остальные ваши спутники скоро присоединятся к ужину. Фока помогает им с дорогой.

- И ящерка? – сорвалось с моих губ прежде, чем я сообразила, что лучше ни о чем с опасным божеством не разговаривать.

- Ящерка? – белесые брови взмыли вверх, а в глазах впервые появился неподдельный интерес.

- Или юная девушка, - пробормотала я, жалея, что решилась открыть рот.

Хотя раньше такого за собой не замечала. Никогда не боялась задавать вопросы или высказывать свое мнение. С графом каждый день ходила по острию ножа, рисковала быть им придушенной за острый язык и дерзкие взгляды. Неужели, что-то во мне поменялось после инициации? Как бы подробнее расспросить у треклятой травницы, чтобы должной по гроб жизни не остаться?!

- Нет, - интерес в глазах мужчины усилился, а тонкие пальцы выбили замысловатую дробь по поверхности стола, - я подобрал вас четверых: тебя, графа, чернявого и израненного волка.

- Я сам дошел, - еле слышно произнес Нижинский, не мог не поправить, когда его возможности преуменьшали.

- Других девушек или ящерок с вами не имелось, - Константин сделал вид, что не услышал, и развел руками, - кто она? – голос будто въелся под мою кожу, заставил замереть от страха.

Миг назад все казалось спокойным, сейчас настроение хозяина кардинально поменялось. Взгляд светлых глаз пронзил насквозь, белесые брови сошлись к переносице. Такого я никогда не испытывала. Боль прострелила виски, разлилась по голове и дальше по телу. Рот сам приоткрылся, чтобы ответить, я будто не могла противиться чужой воле. Мила рядом сжала мою кисть до треска костей, чем помешала мне сдать мавку с потрохами.

- Моя подруга, - пролепетала я еле слышно, безуспешно пытаясь бороться с дурнотой, - она иногда становится ящеркой, когда пугается, - ложь острой бритвой прошлась по внутренностям.

Захотелось упасть на пол и вывались из себя то, что осталось в желудке.

- Надеюсь, она найдется, - голос ввинтился в мою голову с новой силой, - я бы хотел познакомиться со всеми вами.

Еще немного и я бы потеряла сознание от боли, только крепкая ладонь последней травницы удерживала меня в реальности.

- Прошу! – звонкий незнакомый голос заставил божество отвлечься, и воздействие прекратилось, - все гости доставлены!

Я глубоко вдохнула, потому что все это время не дышала, как оказалось. Дыхание сбилось, будто я на пробежке побывала, а лоб покрыла испарина. Шутки плохи с этим молодым мужчиной. Правильно говорят – внешность обманчива. Я выдернула руку из ладони Милы и постаралась не показать, что влияние божества хоть как-то на мне отразилось. Травница лишь хмыкнула, а граф приподнял обеспокоенно брови. Я не стала ему кивать или подавать иных знаков, просто перевела взгляд на хозяина незнакомого голоса. Им оказались сани. Почти обычные, если бы не свиная физиономия на спинке. Она, как и морда посоха, оказалась вполне живой и пластичной. Черные глаза-бусины горели внутренним огнем, а зубастый рот кривился в ухмылке. Даже приплюснутый пятачок имелся.

Какие у божества интересные пристрастия к форм-фактору духов. Я мотнула головой и разглядела на полу двоих людей. Они охали и держались за бока. Их-то я узнала сразу: к нам присоединись Адриан и Тама. Очень экстравагантно. Невольно хмыкнула от того, как нелепо парни выглядели в дорогих камзолах на полу. Сани затормозили со всего маху и скинули их без зазрения совести. Вместе с тем по душе разлилось облегчение, что до конца я своих спутников не добила своей новой силой.

- Что ж, - Константин снова развел руками, ухмылка на его губах стала шире, - раз все в сборе, то приступим к ужину. Как любит повторять моя матушка, еда – это самое главное, пока я ем, я глух и нем. Я всегда ее слушался.

По телу прошлась очередная волна нехорошего предчувствия, а прямо на тарелках, будто ниоткуда, возникли сочные отбивные. В нос ударил пряный аромат, живот мигом свело от голода. Что ж, еда, так еда. Отказываться от ужина я не собиралась, внутри лишь теплилась надежда, что травить нас не планировали. Смело взяла в руки приборы и приступила к трапезе. Разговоры, страхи и все остальное – потом.

Граф Нижинский

- Вы все такие разные, - полубог перекинул ногу на ногу, пристроил локти на бархатном подлокотнике и наклонил голову, - но что-то свело вас вместе.

Молодой мужчина оглядел нас всех цепким взглядом и задержался на Лиззи. Она едва заметно дернулась, кожа побледнела, а ладони, лежащие до сил пор спокойно на ее коленях, сжались в кулаки. Только взгляда не опустила, не показала страха. Мила, которая сидела рядом, оглядела ее мимолетом, но, как во время ужина, не стала хватать за руку. Что же сын бога делал с девушкой? То же, что со мной при первой встрече? Пытался подавить волю и заставлял пригнуться к земле? Стоило уточнить при первой возможности. Отчего-то в душе зародилась тревога за бесстыжую бывшую компаньонку. Хоть после предательства Власия я старался ни к кому не привязываться. Особенно к простолюдинам.

- Расскажете, что? – продолжил мужчина, все еще пленяя девушку взглядом.

- Ты обещал назвать свое имя, - напомнил я глухо.

Ужин прошел в молчании, хозяин не задавал вопросов, никто из моих спутников или Мила не пытались завести разговор. Особенно после присказки полубога перед началом трапезы. Я опасался сперва, что в блюда что-то подсыпали, только опасения не подтвердились. Никто не упал замертво, не забился в конвульсиях. Поведение юноши вызывало только вопросы и тревогу. Чего желал полубог? Зачем помог нам? Почему ни разу не спросил о деревенских жителях, от которых мы сбежали?

Ведь кроме него некому было пленить прожорливых тварей. Свою силу он продемонстрировал наглядно. Наверное, на сущности тоже нашел управу.

После ужина полубог лично отвел нас в малый зал с диванами, камином и стеллажами с книгами. В отличие от холла, комнаты, коридоров и обеденного зала, которые я успел рассмотреть, малый зал напоминал уютную гостиную. На полах лежали темно-бардовые ковры, кресла, обитые алым бархатом, выглядели привычно, окна занавешены тяжелыми шторами, мягкий рассеянный свет от магических светильников и тихое потрескивание камина расслабляли. Мебель выглядела деревянной. Та, которая наполняла обеденный зал, коридоры и холл, вырезана из особой породы ледяного хрусталя. Этот редкий материал стоил бешеных денег и имелся только в императорском дворце. Даже в замке Белого бога не нашлось ни одного предмета из такого же минерала. Хоть я досконально бывшее жилище изучить не успел.

- Константин, - отвлек меня от раздумий полубог, - первенец Черного бога и хозяйки подземного царства к вашим услугам, вы можете не представляться, - добавил с ухмылкой, когда я открыл рот, чтобы назвать свое имя в ответ, - мне неинтересно.

Я поджал губы, чтобы не объяснить зазнавшемуся юнцу, как стоило разговаривать с представителями знати. Не хотелось снова валяться на полу. Видно, Луиза заразила меня своей дерзостью.

- Как скажешь, - повел я плечами и продемонстрировал безразличие.

Полубог, наконец, перестал сверлить взглядом бывшую компаньонку и посмотрел на меня. Пока им всецело не завладело безразличие, я успел уловить толику разочарования в голубых глазах.

- Ты знал Фелисию, не так ли? – продолжил я допрос.

- Много вопросов, - поморщился тот, а в висках появилась резкая боль, - сперва я хочу узнать, как вы все сошлись, потом вы мне поведаете, откуда знакомы со старухой-травницей, - Мила на этих словах дернулась, а ее щеки покрылись неровным румянцем, - и как смогли сбежать от любителей дикой магии.

Вот он и подошел к самой волнующей теме. Значит, все понял с самого начала.

- А отвечать мне будет… - молодой мужчина выпрямился, во взгляде загорелся азарт, а тонкий палец описал окружность.

Тумур и Адриан затаили дыхание, Мила поджала губы, а Луиза, все еще бледная и напряженная до предела, лишь чуть заметно свела брови.

- Ты! – звонко выкрикнул Константин, странное имя для полубога, и указал на самого юного из нас – Адриана.

Парень вздрогнул, его кадык дернулся, а щеки побледнели, как у Луизы. Он и так после схватки с вожаком стаи выглядел неважно. Несколько глубоких царапин пересекало лицо, мы стали даже чем-то похожи, раны на голове и обеих руках крепко перевязаны белоснежной тканью, на которой виднелись бурые пятна, выраженная хромота. Показалось, что парень вот-вот потеряет сознание.

- Я недавно с ними, - произнес он несмело, голос звучал выше привычного, - не обо всем знаю.

- Ты почти растерзал моего ручного вожака, щенок, - хмыкнул полубог, - зачем смущаться?

- Я не смущен, - во взгляде парня разгорелось раздражение, - могу рассказать только часть, где я встретил остальных.

- Прошу, - Константин насмешливо склонил голову и откинулся на спинку кресла.

- Луиза, Тумур и гр… Ал, - произнес Адриан смелее, едва сдерживаясь, - встретили меня в заброшенном городе. Помогли совершить оборот. Я застрял в форме волка. Оказалось, что мы все идем в Республику, они взяли меня с собой. Всё.

- Значит, - полубог резко подался вперед, а воздух наполнился его давящей силой, заметно похолодало, - вы направляетесь в Республику?!

Мы все замерли, кроме Милы, ее не интересовали перепады настроения своевольного божества. Тумур покосился на снежного волка, в его взгляде возникло разочарование, а Луиза что-то еле слышно прошептала.

- Ой, дурак, - прочитал я по ее губам.

Константин знал, кого спрашивать. Хотя, чем опасным могла грозить нам осведомленность полубога, я не понял.

- Направляемся, - не стал отрицать, - тебе какое до этого дело?

- В лесу стало слишком скучно, - не отреагировал на дерзость юнец, - подумываю расширить свое влияние. Дальше, ты! – тонкий палец указал на потомка кочевников.

Тумур тоже дернулся, будто ему стрелу в грудь всадили. Он выглядел лучше волка, но бледность и подрагивающие руки выдавали то, что и ему несладко пришлось. Сила Луизы подействовала на тела и магию наших спутников разрушительно.

- Что я? – вскинул тот брови.

- Рассказывай, - шумно выдохнул полубог, вокруг него стало копиться недовольство.

- Чего? – Тама сделал вид, что не заметил.

Он, как и Лиззи, предпочитал дерзость благоразумию. Я удержался от зубного скрипа. Парень с самого начала вызывал в душе глухое раздражение, сейчас оно снова накатывало волнами, хотелось подправить наглую физиономию.

- То, что я спрашиваю, - рявкнул Константин и посмотрел на парня исподлобья.

Сила сдавила виски, а дышать стало сложно. Только бывшему кочевнику оказалось нипочем. Он криво ухмыльнулся и, скрестив руки на груди, спокойно ответил:

- Я вас не слушал, о своем думал. Повтори вопрос.

Глава 30

Луиза

От Тамы я ожидала многого, только не такого стремления свести счеты с жизнью. После давления со стороны Константина меня подташнивало, в висках стучала тупая боль, а мышцы ныли. Опасный он, этот сын бога. Неужели, бывший разбойник этого до сих пор не понял?!

В комнате мигом похолодало, порыв ледяного ветра заставил зажмуриться и обнять себя за плечи. Нарядное платье совершенно не грело, в отличие от прежнего, шерстяного.

- Ты смеешь дерзить? – прищурился мужчина, понизил голос почти до шепота.

- Никакой дерзости, господин сын Черного бога, - Тама даже бровью не повел, - я на голову болен, спутники мои со мной с самого начала намучались. Бросить в лесу хотели, а ты, видишь, спас. Так повтори, чего от меня хочешь услышать-то?

Под дурака закосил? Мое лицо вытянулось, а дыхание перехватило, стало тревожно за бывшего разбойника.

- Почему на тебя не действует моя магия? – прошипел Константин яростно.

Его пальцы впились в подлокотники, кажется, я расслышала тихий треск дерева, а ледяная магия усиливалась, набирала обороты.

- Не могу знать, - пожал плечами Тама, - с детства все спрашивали: Тумур, дурак, почему прыщами не покрываешься и в отхожее место не бегаешь? Мы тебя проклятьями же засыпали…

- Потомок кочевников он, дитя степи, - прервала шутовство бывшего разбойника Мила, видно, ей надоело слушать глупости, - дикая магия на него не действует. У них один источник.

С лица Тамы слетела ухмылка, взгляд стал беспокойным, там поселилась досада. Ведь верно, на него одного не подействовал отвар белены. Он без проблем мог касаться тварей, когда остальные использовали заговоренные предметы. Я поджала губы и посмотрела на парня совершенно иным взглядом. Кто бы мне сказал полгода назад, что я встретила не просто разбойника с необычной внешностью? Возможно, история с Фел тогда пошла бы совсем иначе.

- Вот как, - Константин мигом успокоился, принял скучающий вид, - любопытно. Как же вам таким уникальным посчастливилось встретиться? – он почему-то мазнул взглядом по Миле, но женщина никак не отреагировала, - потомок снежных волков, потомок волхвов, травница, которая инициировалась в мире без магии. Кто с вами еще? Ящерка? Чем она может похвастать?

Когда мужчина спросил, я и, вправду, задумалась, как же так получилось, что мы все встретились? Только додумать не успела, потому что Константин продолжил:

- В то время, когда баланс разрушен, а отпечаток Всемудрого Древа остался только в Республике?

Малый зал накрыла тишина. Никто не ответил божеству. Каждый из нас задумался над словами мужчины. Кроме Милы, скорее всего, она все это понимала, ведь они с Константином, считай, ровесники. Оба могли слышать истинное пророчество.

- Что скажешь? Травница? – хищно улыбнулся божество.

Мила выгнула бровь и растянула губы в не менее хищной улыбке.

- Скажу, что умирать не собираюсь, юнец, - ответила томно и, запрокинув голову, мелодично рассмеялась, - тем более, что Первая травница даровала мне бессмертие. Ой, ты же не в курсе, - женщина окинула Константина веселым взглядом, - ты тогда только народился.

Мужчина поджал губы, глаза блеснули сдерживаемой яростью.

- Снова хочешь прогуляться по подземельям, старая? – процедил он тихо.

- Мне разницы нет, - та лишь равнодушно пожала плечами, - навь моему телу вреда не причинит. В этом уже заслуга одного волхва. Ты, конечно, с ним знаком.

Мужчина скрипнул зубами, я почувствовала себя неловко. Эти два древних создания говорили о вещах, которые я не понимала. Только мысль о том, что мы все не случайно встретились, крутилась в голове. Я скосила взгляд на последнюю травницу. Могло ли так случиться, что она каким-то образом повлияла на графа, чтобы он пришел за мной? А потом мягко направляла нас?

Ведь, не встреть мы ее в лесу, вряд ли бы сошлись с Адрианом, а я не заключила бы договор с мавкой. Искренне ли было удивление Милы, когда я спросила про ящерку? Разве не могла такая мудрая и древняя старуха не понять, о ком я вела речь?

Мои плавно текущие мысли прервало чье-то покашливание. Я моргнула и посмотрела в сторону звука. У выхода из зала стоял посох и нетерпеливо подпрыгивал.

- Нижайше прошу прощения, ваша льдистость, - залебезил Никодим, когда заметил, что все взгляды скрестились на нем, - но у ворот ожидает староста деревни, в которой вы так любите проводить свободное время.

Сердце ухнуло куда-то в желудок, а душа ушла в пятки. Неужели, нам придется противостоять деревенским снова?! Сил на это ни у кого не осталось, а Мила не помощница.

- Что ему надо?– скучающе поинтересовался Константин, - у меня важные переговоры.

- Не сказал, но клялся, что это очень важно.

- Попрошайка, - мужчина закатил глаза к потолку и легко поднялся на ноги.

Он направился к выходу, попутно раздавая приказы:

- Проводи его в малый кабинет, притуши камин и светильники, задерни шторы. Пусть трепещет.

Я невольно дернулась, быстро обменялась взглядами со своими спутниками. Неужели, нам предоставили шанс сбежать из этого жуткого места?

- А, - Константин резко развернулся, будто прочитал мои мысли, оглядел нас скучающим взглядом и поднял руку, - с вами мы пообщаемся позже. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Он щелкнул пальцами, вокруг тут же закружились снежинки, завыла вьюга, очертания зала померкли. Глухой удар, и мою пятую точку обожгла боль, рядом послышалось ворчание последней травницы.

- Не в родителей пошел, лиходей, в тетку треклятую! – бормотала она под нос.

Я мотнула головой и осмотрелась. Мы снова оказались в знакомой темнице с одной кроватью и запертой дверью. Неужели, сила божества так велика, что он мог перемещать людей на большие расстояния щелчком пальцев?! Стало донельзя неуютно.

- Интересный фокус, - донеслось от узкого оконца.

Знакомый ровный голос заставил подскочить с пола и позабыть обо всех переживаниях.

- Агнеша! – радостный крик сорвался с моих губ.

Я поднялась на ноги, совершенно забыв о Миле, и подбежала к окну. Ящерка сидела на занесенном снегом выступе подоконника, она поджимала лапки и часто работала раздвоенным языком. Окно оказалось приоткрыто, поэтому я без труда расслышала своего неупокоенного духа.

- Внутрь пусти, - недовольно фыркнула она, - иначе стану ледяной фигурой в коллекции сыночка хозяйки.

- И, правда, интересно, - голос Милы прозвучал с обманчивой лаской, заставил замереть, - как это вы смогли такой компанией собраться? Я такого не планировала. Ты ведь договор заключила, с духом, плутовка!

Константин

- Чем обязан? – произнес я, привычно растягивая слова.

Без приветствий, расшаркиваний и ложной учтивости. Этому я от отца научился. Наверное, единственное полезное качество, которое досталось мне от старика. В браке с матерью он растерял всю свою властность и жесткость. Полностью отдал себя семье и моим младшим братьям. Тут еще дядюшка, давно в мире смертных обитающий, объявился. Жену привел. Фрося-Фелисия привлекла своим характером. Даже мое ледяное сердце забилось чаще. Жаль, дядя доступно объяснил, что на его женщину покушаться не стоило. Особенно, когда они ожидали потомство. Слабаки!

- Милостивый государь! – простолюдин бухнулся на колени и принялся усиленно биться лбом о пол.

- Мне передали, что у тебя что-то чрезвычайно важное, раз ты посмел отвлечь меня от первоочередных дел, - остановил я его лицемерие, вложив в слова волю.

Полезное умение. Отец таким не обладал, как и мать. Я так и не понял, откуда оно во мне образовалось, от дикой магии, или мое собственная особенность. Но, судя по тому, что на потомка кочевников не подействовало, это влияние тварей. Вернее, усиление моих личных сил.

Смертный у моих ног застонал, распластался на полу и сжался в комок. Он попытался противостоять моей воле, поэтому испытал боль. Скучно. Раньше оно приносило моей душе хоть немного радости.

После встречи с необычными гостями, влиять на смертных стало совсем не интересно.

- Встань, - приказал я негромко, убрал часть воздействия.

Смертный закряхтел, с третьей попытки поднялся на четвереньки. Медленно. Я щелкнул пальцами. Ручной вихрь толкнул эту медлительную улитку в грудь и откинул к стене. Простолюдин вскрикнул и снова оказался на полу. Я фыркнул и незаметно перебрал в воздухе пальцами. Вихрь всосался в ледяное покрытие пола и исчез. Мой призванный дух. Я единственный из сыновей бога смог создать себе личного помощника.

Именно он заведовал вьюгой и мог переносить большие грузы за считанные мгновенья. Сам я лишь влиял на разумы и тела людей. Без дикой магии темных тварей мои умения оставались посредственными.

- Говори уже, не трать мое время, - произнес я медленно, склонил голову набок.

Интересно наблюдать, как паника подкатывала к глазам простолюдина, как он начинал трястись, заикаться, бояться за свою жизнь. Я провел пальцем по нижней губе и прищурился. Кажется, с последней встречи он изменился. Голова перебинтована, на лице порезы и кровоподтеки, волосы с подпалинами. Неужели, мои гости так позабавились с моей ручной зверушкой?

- Господин, - прохрипел он и с трудом поднялся на трясущиеся ноги, - злоумышленники сожгли половину деревни, сломали защитный барьер, убили наших братьев…

Я фыркнул, но не стал снова наказывать простолюдина волей. Этот смертный решил, что мы с ним ровня? Что мы заодно? Глупец. Его судьба уже обозначена. Эксперимент провалился. Больше они мне ни к чему.

- Голодные твари вырвались на свободу, разлетелись по деревне, - продолжил мужчина со всхлипами, он не заметил моего недовольства, - спаси нас, господин, помоги своим верным слугам!

- Это все? – ядовито уточнил я, - может, будут еще пожелания?

Смертный захлопнул рот, его глаза беспокойно забегали, я кожей ощутил его липкий страх.

- Прости, господин, - смертный дураком не являлся, быстро сообразил, что неправильно со мной начал разговор, снова бухнулся на колени и начал биться лбом об пол, - наглость раньше меня народилась. Попутал я! Только не суди строго. Мы все в отчаянии. Сила, что ты нам даровал, почти иссякла, твари души моих людей поглотили, только, видно, недовольны остались.

- Подожди, - остановил я его стенания, выставив перед собой раскрытую ладонь, - расскажи, что за злоумышленники такие, и как мог разрушиться барьер, который ставил я лично?

Не ставил, отдал своему призванному духу такую миссию. Буран неплохо справился. Легкий ветерок коснулся моей шеи, растрепал волосы на макушке. Так мой дух выражал свою преданность. Он знал все, о чем я думал, как и я о его мыслях и желаниях. Они редко расходились.

- Поймали мы жертвенных агнцев, - понурил голову смертный, - сильными они мне почудились. Души их много бы энергии тварей нам принесли, тебе, господин, - быстро исправился простолюдин, почуял мое недовольство на этот раз, - только вот строптивыми оказались. Не подействовал на них тот отвар, что ты наказал готовить. Лекаря нашего пришибли, сына его, тоже убили, жену мою, Любаву… - простолюдин всхлипнул, а взгляд его увлажнился, - тварям отдали. Пожары затеяли и барьер твой сломали силой неведомой…

- Что же за агнцы такие? – спросил я с безразличием, растянул на губах холодную ухмылку, - смогли одолеть вас, силой тварей наделенных?

- Девка с серебристой ящеркой и три мужика с ними, - охотно уточнил смертный, - ото всех энергия исходила, на твою, господин, похожая. Кроме одного чернявого, он пах, как мы.

- Ящерка? – зерна интереса проросли сквозь мою вечную скуку.

Чем меня заинтересовало неизвестное существо? Жаль, от молодой травницы не смог добиться ответа. Стоило повторить вопрос. Пожалуй, этим и займусь. Смертный мне наскучил.

Я порывисто поднялся, заставив простолюдина вздрогнуть.

- Ищите себе новое жилище, - бросил я холодно и пошевелил пальцами, призвав духа, - чтоб больше мне на глаза не попадались, вы меня разочаровали.

- Господин! – взмолился смертный, сложил руки лодочкой, из его глаз покатились слезы отчаянья.

Если бы я понимал такое поведение, то, наверное, посочувствовал бы несчастному, который потерял все в один миг. Только с самого рождения я не испытывал ничего кроме интереса или скуки. Мама часто шутила, что в меня вселился дух тетушки. Правда, в отличие от нее, я не пытался уничтожить любую жизнь, чтобы добраться до сути чувств. Мне хватало экспериментов с силой.

- Прочь, - фыркнул я и шагнул в завихрение снежинок.

Пора поговорить с маленькой травницей и выяснить, что же за таинственная ящерка фигурировала в последних событиях. Сзади раздался пронзительный крик и все стихло. Буран отправил простолюдина восвояси.

Глава 31

- Вот ты значит, какая, ящерка, - мой голос прокатился по узкой комнате, заставил всех находящихся здесь, вздрогнуть.

- Какая? – прохладный тонкий голос прошелся мурашками по коже.

Что это за чудная магия?

- Серебряная, - фыркнул я и отчего-то замялся, не знал, что дальше сказать.

Ящерка и ящерка, от нее шла энергия нави, значит, неупокоенный дух. Может, в этом дело? Последний, кого я встретил в яви с призванным духом, захотел моей силы. Азарт гнал быстрее мою стылую кровь от одной только мысли, что мне вновь предстояла интересная схватка. Правда, хозяйка ящерки на противника тянула слабо. Никакой мощи, силы, жажды власти. Я оглядел новоиспеченную травницу придирчивым прищуром, но не нашел в ней ничего особенного. Взгляд снова зацепился за ящерку. Это ее истинная форма или дух выглядел иначе?

- Что, с визитером уже закончил? – сбила меня с мыслей старуха-травница.

Я невольно поморщился и лениво перевел взгляд на рыжую. Вот с кем я не хотел бы связываться. Она своей силой могла запросто выжечь всю тьму, что я так долго копил, и оставить меня с недостойным бога даром.

- Перед тобой только отчитываться еще не хватало, - выгнул я бровь, чем вызвал еще больше веселья у старухи.

Это взбунтовало душу, захотелось вложить всю волю в слова и заставить ее ползать передо мной на коленях.

- Разговор есть, сын бога, - в тон мне ответила старая травница и, мазнув взглядом по ящерке и ее хозяйке, подошла ближе ко мне.

- Я не за тем пришел, чтобы с тобой разговаривать, - возмутился я, наглости старухе не занимать.

- С ящеркой познакомиться, это я уже уразумела, - дернула губой женщина и довольно улыбнулась.

Омуты ее зеленых, как изумруды, глаз опасно затягивали. Хотелось послушать в очередной раз, какую сказку она планировала мне поведать.

- Агнеша, - подала голос ящерка и обернулась вокруг шеи молодой травницы, - доволен?

Она совершенно меня не боялась, в отличие от ее хозяйки. Я кожей ощущал липкий страх, который та испытывала. Она тряслась, как осиновый лист, хоть уверен, могла запросто кинуться на меня и вцепиться ногтями в лицо. Если бы я помыслил причинить вред ее близким. Интересные гости, совершенно не жалел, что решил их приютить.

- Нет, - не стал я лицемерить, за миг преодолел расстояние между нами и протянул руку к серебристой мордочке, - покажи, как выглядишь на самом деле.

Травница дернулась, а ящерка осталась неподвижна, стерпела касание моих пальцев. Подушечками ощутил шероховатость чешуи и прохладу маленького тельца. Никогда такого не чувствовал, огонь прошелся по венам и заставил пылать то, что никогда раньше ни на что не реагировало.

- Сил не хватит, - раздвоенный язычок мазнул по моей коже, оставляя влажный след, отчего по телу прошла волна дрожи.

- Жаль, - выдохнул я, опаляя ящерку ледяным дыханием, - тогда оставайся моей гостьей до тех пор, пока силы не накопятся. Константин, хозяин этого замка и сын Черного бога.

В последние слова вложил волю. Травница, на чьей шее сидела ящерка, порывисто вздохнула, а ее лицо побледнело. А ты как хотела, озорница? Я просто так вас отпускать не собирался.

- Вот и познакомились, - длинные ногти чувствительно впились в мое плечо, кожу обдало чужим жаром, - может, уделишь время мне? Сын бога?

Как этой старухе удавалось рассыпать все мое показное влияние? Одним словом об пол обтерла будто. Что ж. Она желала общения? Она получит его с лихвой.

- Ты так настойчива, - скривил я губы в самой коварной своей ухмылке и оторвался от ящерки.

Никуда эти двое не денутся, я сполна утолю свой интерес. Перевел взгляд на рыжеволосую и прищелкнул пальцами. Нас тут же завихрило острыми снежинками. Меня Буран не трогал, а вот фасад последней травницы должен был подпортить.

Мы оказались в моей спальне. Я спокойно шагнул в сторону любимой софы, выполненной из беленого дуба и обитой белоснежным бархатом. Раньше эта спальня принадлежала родителям, только я переделал ее полностью под свой вкус. Неторопливо сел и свысока посмотрел на настойчивую женщину.

Она ожидаемо барахталась на полу в попытке встать, а Буран забавлялся с ее платьем, резал острыми иглами-снежинками подол, рассекал до крови молочную кожу на руках.

- Повеселился? – раздраженный голос заставил напрячься, кажется, терпение травницы дошло до предела, - ты меня так без одежды вовсе оставишь, охолуйник.

- Что-то я не заметил, что раньше тебе это мешало, - я хмыкнул, но, все же, прищелкнул пальцами и отпустил духа.

- Любуешься? – на губах травницы расплылась коварная улыбка, а мой взгляд против воли прошелся от часто вздымающейся высокой груди до обнаженных коленей.

Женщина сидела на полу и совершенно не пыталась скрыть свои аппетитные формы. Прошлась по губам языком, а пальцами по испорченному подолу. Мое ледяное сердце пропустило удар, а жар, появившийся при ящерке, разлился по телу. Это что за новые реакции? Нервно сглотнул и попытался не демонстрировать чувства, которые так неожиданно нахлынули.

- Меня не удивить женскими формами, - дернул я плечом и перекинул ногу на ногу, - особенно от той, которой тысячу лет в обед. Не устала кожу подтягивать?

- Неопытный, - хмыкнула последняя травница, углядела самую суть, - не об этом я говорить с тобой хотела, касатик. Тебе полезно выслушать старую, как ты выразился, и мудрую женщину.

- О чем же? – вновь выгнул бровь и сжал руку в кулак до боли, чтоб не поддаваться чарам обольщения.

- О силе, тобой заимствованной, и о том, чем мы друг другу помочь можем, - мотнула головой женщина, волосы тяжелой волной опустились на ее спину.

Как огонь среди снегов.

- Может, в этот раз дослушаешь? – женщина дернула завязками платья, отчего ткань медленно поползла вниз, - не станешь звать своего наглого духа? А я научу тебя некоторым премудростям, - алый язык снова прошелся по пухлым губам, заворожил, перехватил дыхание, - они помогут тебе подчинить строптивого духа.

- Не припомню, чтобы подчинение духов составляло хоть когда-нибудь для меня проблему, - мой голос предательски дрогнул, самообладание летело к тварям в прорыв.

- Ты еще не сталкивался с мавками, хулиган.

Позы я не поменял, не двинулся, только ледяное прежде сердце заколотилось в грудной клетке часто. Даже в далеком детстве, когда я испытывал страх, такого не случалось.

- Заговорила меня? – прищурился я недобро, следя за движениями травницы.

Неровные царапины на молочной коже, оставленные духом, алыми росчерками вились вокруг ее запястий, поднимались к плечам. Будто причудливые рисунки. Это взбунтовало мою кровь, дышать стало тяжело.

- К чему мне это, касатик? – насмешливый тон и томное дыхание травницы сбивали с толку, - я и без всяких заговоров могу мужчину укротить.

Хотел было возмутиться такому своеволию, но женщина скинула платье вовсе и медленно поползла ко мне. Я замер, лишь следил за ее уверенными движениями взглядом, внутри поднимался совершенно незнакомый жар, а в штанах почуялись шевеления.

Ее движения, будто мягкая поступь хищницы, распаляли все больше кровь. Женщина остановилась у моих ног и ногтями прошлась по сапогам вверх. От скрипа глянцевой кожи меня охватила дрожь.

- Знаешь? – спросила она с придыханием, отчего сердце снова пропустило удар, - я тоже не пробовала с богами раньше. Как-то не пришлось. Будешь моим первым?

- Сомнительное удовольствие, - произнес я и тут же кашлянул в кулак.

Голос окончательно сел, прозвучал рвано, неровно. От травницы такое не утаилось, ее ухмылка стала шире, а шустрые пальцы побежали вверх, к моему животу.

- Зато для тебя полезно…

Чем именно, спросить не успел. Травница приподнялась выше и дернула завязки на моих брюках. Серебристые пуговицы, что держали ширинку, разлетелись в стороны с хрустальным перезвоном. Я скосил глаза вниз, и усилием воли подавил протяжный стон. Женщина умело перехватила мою пульсирующую плоть и надавила.

- Совсем как у смертных, не так ли? – озорно подмигнула она и без каких-либо предупреждений обхватила губами мое естество.

От неожиданности я не смог сдержать стона, вцепился в поручни топчана пальцами и прикрыл глаза. Хороша, чертовка!

Движения ускорились, я ощутил, что связь с реальностью истаяла, в груди набатом колотилось сердце, а лоб покрыла испарина. Только я ощутил, что немного, и я дошел бы до пика, как движения прекратились. Я в возмущении распахнул глаза и тут же попал в плен изумрудных бездн.

- Не спеши, касатик, - прошептала она так сладко, что по телу вновь прошлась дрожь, а моя плоть стала пульсировать с новой силой.

Чего она ждала? Оторвал руки от подлокотников и запустил пальцы в ее растрепанные кудри, надавил. Только много не добился, женщина хихикнула и провела языком от основания до самой уздечки, играясь с нежной кожей. Прикусила самый конец и вновь погрузила мою плоть в свой рот до конца.

Меня тряхануло, а под кожей будто расползлась огненная лава. Сам с таким явлением не встречался, но где-то в безжизненных степях и южных районах Республики жар из недр был привычным делом.

- Не отвлекайся, юнец,- проворковала женщина, выпустив меня из сладкого плена, - но это хорошо, главное в таком деле – не торопиться. Старайся контролировать свое семя, не пускай при первых прикосновениях, растягивай наслаждение.

- Много болтаешь, старая, - простонал я и снова надавил на ее затылок.

Только женщина снова прошлась вскользь острым языком до самого основания, прикусила плоть там и захватила в плен своего умелого рта то, что я никому не позволял трогать.

- Эй! – возмутился мигом, чуть не подскочил на топчане.

Только коварная соблазнительница меня не пустила, рукой сжала мою плоть, надавила, а ртом продолжала облизывать набухшие от желания достоинства.

Стоны и хрипы срывались с моих губ, я даже ощутил вокруг разбушевавшуюся магию. Только все снова прекратилось внезапно, а мои занемевшие пальцы аккуратно вынули из волос.

- А теперь самое сладкое, - сообщила мне травница на ухо, провела кончиком языка по чувствительной мочке, - можешь трогать все, что захочешь.

Она отстранилась и, немного раздвинув ноги, пристроилась к моей плоти промежностью. Прикрыла глаза и, облизав припухшие алые губы, опустилась до самого конца. Ее сокровенное место оказалось узким и горячим. Полностью обхватило мое естество, заставило задрожать всем телом. Из груди травницы вырвался громкий стон. Мой контроль слетел совершенно. Я схватился руками за ее покатые бедра, сжал так сильно, как смог. Движения женщины ускорились. Зубами поймал ее подрагивающий сосок и втянул в свой рот. Оказалось также сладко, как и предполагал.

- Да!... – сорвалось с ее губ громко, а острые ногти впились в мои плечи.

Даже через камзол я ощутил боль. Это не остановило, не оттолкнуло, лишь приблизило к пику. Движения женщины ускорились, хрипы и стоны вырывались из наших ртов в унисон. Магия ее и моя переплелись меж собой, топчан скрипел под нами. Несколько порывистых движений и я, перехватив ее за талию, перевернул Милу спиной к себе, положил животом на подлокотник и вошел до самого края. Крик сорвался с ее губ, а длинные ногти распороли бархат покрытия.

- Быстрее! – прохрипела она, подстраиваясь под мои рваные движения.

Я не стал спорить. Задвигался с такой скоростью, что все звуки смешались в один пульсирующий гул. Я вколачивался в нее так, как не делал никогда. Это приносило много новых и приятных ощущений. Облизал пересохшие губы, на них расплылась коварная ухмылка. Сама напросилась, травница.

Снова сжал ее бедра и применил немного воли. Мила простонала, но не от наслаждения, от боли, объявшей ее плоть призрачным пламенем. Внутри стало совсем узко, что я извергся при следующем же движении. Из моей груди вырвался почти звериный рык, а тело приятно закололо иголочками наслаждения, мышцы свело легкой судорогой.

Я оставил женщину на топчане в той же позе и отошел к кровати, дернул за балдахин, вытерся оказавшимся в руках обрывком парчи. Неужели, оторвал? Поморщился, отбросил ненужную тряпицу и запахнулся. Дыхание сбилось, а сердце колотилось так, что могло выпрыгнуть из груди. Только не это меня заводило, я ощущал силу. Ее силу, мягкую, напористую, но такую желанную. Грязная травница! На моих губах против воли расплылась довольная ухмылка. Я с размаху упал на мягкую перину.

- Что ж, ты права, - произнес я медленно, устроившись удобнее, - иногда полезно расслабиться. Только как твои «уроки» помогут мне с ящеркой?

Женщина криво ухмыльнулась и села, откинув с лица прилипшие локоны.

- Я научила тебя получать силу от процесса, - дернула плечом женщина, - так ты сможешь с любым существом, обладающим энергией.

- Так духи, если память мне не изменяет, - нахмурил я лоб, соображалось с трудом, - сами питаются чужой силой.

- Вот и подумай, как это знание применить, - фыркнула травница и, как была, без одежды, направилась к выходу из моей комнаты.

Я в удивлении приоткрыл рот, но сказать ничего не успел. Женщина порывисто обернулась, подмигнула и заговорщицки прошептала:

- Предлагаю обмен, касатик. В благодарность за твое «благословение».

Глава 32

Луиза

- Я договорилась! - довольный голос Милы и грохот двери о стену, последовавший за ним, вырвал меня из вязких объятий сна.

После ухода последней травницы вместе с Константином щеколда скрипнула, оповестив о том, что нас снова закрыли. Меня потряхивало, мышцы ныли от странного воздействия полубога, а голова разламывалась на части. Еще и Агнеша сразу выразила свое недовольство. Оказалось, что я ее едва не пришибла своей проснувшейся силой. Поэтому оправдываться я не стала, просто завалилась на кровать прямо в одежде и уплыла в тяжелые сны. Не привыкла страдать муками совести.

Я приоткрыла глаза и тут же сощурилась от яркого света, вспыхнувшего в комнате.

- Рада за тебя, - пробубнила недовольно и попыталась прикрыться тонким одеялом, только не вышло.

Травница цыкнула и быстро отняла у меня защиту от света. Пришлось тереть глаза и с неохотой подниматься. Когда удалось немного привыкнуть к свету, я оглядела напевающую что-то под нос травницу. От удивления мои брови поползли на лоб. Никогда не видела ее такой счастливой. Женщина буквально светилась изнутри, я даже ощутила ореол ее силы.

- Что произошло? – спросила я уныло, мне таким состоянием похвастать не удалось.

- Костя нас отпустит, - вместо ответа подмигнула травница и сноровисто обернула покрывало вокруг своего тела, - он послушал мои доводы.

- Это какие же? – недоверчиво проворчала я, стараясь не показывать крайней степени удивления.

Ведь снежинки забрали их с мужчиной полностью одетыми. Почему же сейчас на травнице не имелось ни лоскутка? Она так по всему замку разгуливала?

- Убедительные, - хохотнула женщина и принялась осматривать углы и закоулки темницы, в которой нас держали.

- Если не хочешь рассказывать, то нечего было и начинать, - скрестила я руки на груди и недовольно поджала губы.

- Все просто, - пожала плечами травница и с размаху уселась рядом.

Пружины в старой кровати протяжно заскрипели, а матрас прогнулся.

- Ты отдашь юнцу свою мавку, а он отпустит нас всех восвояси, - подмигнула она и довольно легла поперек, потеснив меня к краю.

Я раскрыла рот от возмущения и быстро огляделась по сторонам. Только Агнеши снова не обнаружила. Видно, пока я спала, ящерка куда-то спряталась.

- С какого это перепуга я должна кого-то отдавать?! – взбеленилась я и подскочила на ноги.

Пускай эта старуха обладала огромной силой и знаниями, я готова готова расцарапать ей лицо и проредить шевелюру за такие заявления!

- Ох, темпераментна, - фыркнула та, даже не насторожилась, - для нашей силы хорошее качество. Сама в юности всем жара задавала.

- Не переводи тему, старая! – выплюнула я и притопнула ногой, - я свою ящерку абы кому без ее согласия не отдам!

- Согласия? – вскинула бровь травница, в глубине ее взгляда загорелся опасный огонь, - когда это у духов неупокоенных спрашивали? Мы – травницы, наше слово для них – закон.

Слова женщины, будто пощечина, обожгли мою щеку. Я добродетельной не являлась, только и предательство не в моих правилах.

- Вас всех поэтому уничтожили? – спросила я ровно, перестала кричать.

В глазах Милы появилось такое, что я мигом распрощалась с жизнью. Невольно отступила на шаг от кровати и сглотнула. Женщина не повела и бровью, приподнялась на локтях и криво усмехнулась. От ее прожигающего взгляда тело залихорадило.

- Нас лишили сил и уничтожили, потому что глупая сестра не смогла мужчину удовлетворить! – выплюнула она с неприязнью и села, - а мне за всех отдуваться.

- Сестра? – прошептала я сипло.

Неужели Тихослава из моего сна являлась ей сестрой? Вроде, Мила упоминала, что та что-то сотворила с ее энергией. Нет. Я даже головой мотнула. Тогда последняя травница взъярилась так, что чуть меня не придушила. В этот раз чувств она не демонстрировала, руки не распускала. Даже аурой своей на меня не стала воздействовать. Почти.

- А что, у меня сестры быть не может? – хохотнула женщина, а смертельная угроза, что нависла над моей головой, исчезла, как не бывало, - но это не важно. Зови свою мавку, буду учить тебя, как договоры расторгать.

Я не успела возразить или шумно возмутиться, как наш не вполне мирный диалог прервали.

- Вот ваша одежда, - в каморку-темницу запрыгнул Никодим и сбросил прямо на пол тряпье знакомой расцветки, - приводите себя в порядок и отправляйтесь в тронный зал. Хозяин видеть вас желает.

Сердце дрогнуло от страха, по спине поползли мурашки. Я отчаянно не желала распоряжаться Агнешой как вещью. Она такого не заслужила. Именно мавка вытащила нас с тропы смерти, помогала, спасла от опасных простолюдинов. Какое право я имела предавать живое существо?!

- Чего встала?! – проворчал посох и нетерпеливо подпрыгнул на месте, - рыженькая, вон, уже готова.

Я лишь прикусила губу и нехотя шагнула к оставшемуся на полу дорожному платью. Как же выкрутиться из такой непростой ситуации?!

«Не бойся, - в моей голове раздался прохладный голос Агнеши, - я не пропаду. Этот полубог меня заинтересовал. Не то, что степняк со стылой силой».

Я чуть не споткнулась. Это что еще за новости?!

«Если договор заключен между неупокоенным духом и травницей на добровольной основе и равенстве, то мы с тобой можем общаться и так, - в прохладном голосе почуялось веселье, - ты одевайся, отправляйся к сыну Черного бога, потом с тобой поговорим по душам, Лиззи».

Меня будто разрядом молнии прошило, вот оно как? Агнеша нас слышала и решила помочь? В уголках глаз защипало, но я упрямо шмыгнула носом, вскинула подбородок и нагнулась за платьем. Ждет, значит, «хозяин»? Все за нас с ящеркой решили? Я им покажу, что такое взбешенная простолюдинка, компаньонка баронессы и средняя сестра у пятерых братьев!

- Как скажете, - сообщила я холодно и сжала в руках привычную шерстяную ткань.

Мила выгнула бровь, в ее взгляде промелькнуло удивление. Надеюсь, эта старая интриганка не поняла, что я общалась сейчас со своим духом.

- Вот и молодец, девочка, - мигом подобрел посох, - одевайся, я платья ваши в порядок привел, подлатал. Как новые!

Я ничего не сказала на такое замечание, просто дернула за тесемки персиковой красоты, которую позволили поносить немного, и без всякого стеснения, как Мила раньше, скинула всю одежду. Чем я хуже старой травницы?

Та хохотнула, настроение женщины снова поползло вверх.

- Забавная, - протянул Константин лениво и провел пальцем по серебристой спинке ящерки, чуть касаясь, - когда сможешь обернуться девицей?

Агнеша не ответила, лишь длинным язычком поиграла. Нас с последней травницей и моих спутников выставили в тронном зале перед полубогом. Величественное помещение слепило глянцевыми стенами, ледяные светильники, что свисали с высокого потолка, хрустально перезванивались сосульками-украшениями, через большие застекленные окна лился яркий солнечный свет. Наступило утро.

Мою ящерку заставили переползти на подлокотник трона. Я же ощущала внутри опустошение и тревогу. Мила, пока мы добирались до зала, рассказала, как можно разорвать договор. Только это бы отправило Агнешу обратно в навь. С нарушенной магией между навью и явью неупокоенному духу не выжить. За считанные секунды могла сойти с ума и развеяться. Как поступить, я пока не представляла.

- И своевольная, - хмыкнул Константин, когда так и не дождался ответа.

Он выглядел немного иначе. В глазах вместо привычного льда теплился интерес, а кончики ушей слегка раскраснелись. Полубог будто почувствовал мой пристальный взгляд и повернулся ко мне. Невольно вздрогнула и опустила глаза. Не хотелось вновь ощутить все прелести его странного воздействия.

- Подойди, - велел он мне вдруг.

Я поджала губы и подчинилась. А что мне еще оставалось? Сбоку послышался смешок Милы, а от моих спутников повеяло тревогой. Я бросила мимолетный взгляд на графа. В его глазах клубилась тревога, челюсти сжаты, брови нахмурены. Мотнула головой и слегка приподняла уголки губ вверх. Все в порядке граф, не ожидала, что будешь за меня переживать.

«У него к тебе чувства», - прохладный голос Агнеши в моей голове заставил сбиться с шага.

Пока не привыкла к такому чудному способу общения.

«Это какие же чувства?» – однако, не удержалась от ответа.

«Я в этом не сильна, переживания смертных давно забыла».

«Зачем тогда мне это решила рассказать?»

«Так может, не увидимся больше».

Сердце кольнуло болью, стало тошно. Константин, пока мы говорили, внимательно меня разглядывал, прищурился даже. Наверное, я шла слишком медленно.

- Ты ведь хочешь выбраться из моего замка? – спросил он вдруг и снова провел пальцем по спинке ящерки, - тогда чего тянешь?

- Прости, - пожала я плечами, - жаль терять подругу.

- Хочешь, чтобы я дал разрешение на встречи? – вскинул брови Константин.

Я невольно остановилась и вскинула брови. Не ожидала такого предложения от бесчувственного хозяина стужи.

- А можно? – спросила с надеждой, голос от волнения охрип.

- Нет, - фыркнул полубог и злорадно усмехнулся.

Я поджала губы и продолжила свой путь к трону на высоком постаменте. Не стоило думать, что он отчего-то мог измениться. Не в его ведь характере.

«Ты придумала, как будешь передавать договор?» - голос ящерки появился вновь в моей голове, отвлек от легкой обиды.

«Передавать?»

«Ты не хочешь, чтобы я исчезла, я это почувствовала. Для меня такие мысли не просто слова», - голос Агнеши вдруг потеплел, а я почувствовала ее благодарность.

Она приятным покалыванием разлилась в душе. Я шумно выдохнула и замерла прямо перед постаментом, задрала голову. Лицо полубога оказалось значительно выше моего роста.

- Начинай, - протянул он лениво и склонил голову на бок.

- Если я расторгну договор прямо сейчас, - сообщила я слегка подрагивающим голосом, - то Агнеша исчезнет, вернется в навь.

- Но мы и так почти в нави, - приподнял брови полубог.

- Она – неупокоенная душа, - повела я плечом, - может вернуться только туда, где заключила договор со мной.

- И где это произошло?

- На тропе смерти, рядом с черным озером.

- В маминой вотчине, значит, - поморщился полубог, - не хотелось бы снова туда возвращаться.

- Откуда только разузнала? – я расслышала тихий шепот Милы, но никак не отреагировала.

- И что ты предлагаешь? – полубог тоже проигнорировал высказывание последней травницы.

- Я передам тебе договор, - поджала я губы.

Не знала, возможно такое, или это только мои фантазии. Только что-то внутри подсказывало – так для Агнеши будет безопаснее.

- Передашь? – Константин удивленно вскинул брови и выпрямился.

Агнеша же развернула ко мне серебристую мордочку и моргнула. Она, видимо, решила поддержать. Мне такого никто не рассказывал, только вот знание пришло из далеких глубин моей души, на него навел намек самой ящерки. Оттуда, где недавно проснулась магия.

- Нам надо взяться за руки, и встать друг напротив друга, - продолжила я нехотя.

Комментировать полубог не стал, просто поднялся на ноги и спустился с постамента. Встал непозволительно близко. Меня обдало морозной свежестью, а по спине поползли неприятные мурашки. Константин меня все еще пугал. Со стороны моих спутников донесся шумный вздох, но я резко подняла руку ладонью к полубогу и приподняла брови, смело заглянула в льдистые глаза.

- Что от меня требуется? – спросил он.

- Приложи свою ладонь к моей и прикрой глаза, я сама все сделаю, - сообщила сухо и прикрыла глаза.

«Агнеша, ты должна забраться на мое плечо, не уверена, что смогу это сделать на расстоянии, и коснись моей кожи лапками» - велела я уверенно.

Отвечать мне никто не стал, лишь маленькие коготки на юбках платья повисли ставшей привычной тяжестью. Выдохнула и нырнула мысленно туда, где теплился теплый лиловый шар нашего с ящеркой договора. Он мягко светился в глубине моей души, пульсировал, как живое сердце. Безумно жаль его отдавать. Только выбора не оставили.

Ледяная рука, что коснулась моей ладони в этот миг, нарушила концентрацию. Я стиснула зубы и свела брови, постаралась не обращать внимания на животный страх, что клубком свернулся в животе от такой опасной близости. Договор дрогнул, медленно поплыл через мое тело в ладонь полубога. Нехотя, будто не желал со мной расставаться. Наверное, так и было.

Я ощутила отголоски силы, которые впервые почувствовала в Заколдованном лесу. Она жаркой волной прошлась по телу, шипением осела вокруг нас с Константином.

- Что это?! – нарушил он молчание, попытался оторвать от меня свою руку, но я крепко сжала, глаз не открыла.

- Терпи, - сообщила я ровно, - осталось немного. Навь не любит силу травниц. У нее аллергия.

Острые коготки впились в мою шею, заставили поежиться. Стало проще.

- Я, Луиза, инициированная травница, передаю Агнешу, неупокоенного духа с тропы смерти, в твое ведение, Константин, сын Черного бога и хозяйки Подземного царства. Твоя задача – снабжать мавку энергией, ее задача – помогать тебе в поиске знаний и стать твоей тенью.

Слова шли откуда-то изнутри, не знала, зачем стала это говорить. Только голос звучал уверенно, сильно, будто заполнил весь огромный тронный зал. Пара вдохов и ощущение тепла от договора исчезло. Душу накрыли холод и пустота.

Я распахнула глаза, кажется, по моей щеке скользнула одинокая слеза. Холодный и влажный нос ткнулся в шею, мавка прощалась.

- Я ее чувствую, - в голосе Константина прозвучало восхищение.

Он протянул руку, ящерка тонко выдохнула и скользнула на его открытую ладонь.

- Вы свободны, - махнул он на нас свободной рукой, зачарованно разглядывая серебристые чешуйки ящерки, - желаю никогда больше с вами не встречаться.

Я пошатнулась, но не успела ничего сказать. Острые снежинки закружились перед носом, быстро спрятали от меня красивый профиль полубога и убранство зала. Я вскрикнула, а в следующий миг оказалась в невесомости, страх объял душу, сердце застучало быстро в груди. Тело наполнилось колющей болью, а к вискам будто приложили раскаленную кочергу. Неужели, полубог обманул? Решил развеять меня своей магией?!

Я не собиралась умирать!

Глава 33

- Жива! – вырвался из груди крик облегчения, по щекам потекли слезы.

Радости или боли, определить не удалось. Потому что колючие снежинки со всего размаха бросили меня в самый центр куста шиповника. Острые иглы поцарапали кожу и разорвали починенное посохом платье.

- Полегче нельзя было? – погрозила я кулаком в воздух и с охами выбралась наружу.

Моим спутникам отчего-то повезло больше. Граф и Тама стояли на ногах, Мила привалилась на прошлогодний стог сена, а волчонок пытался выбраться из сломанной оглобли. Она капканом обернулась вокруг его шеи и руки. Парень ругался сквозь зубы и сучил по земле ногами.

- И где мы? – Тама огляделся и протянул мне руку.

- Тебе должно быть виднее, - поджал губы граф, он даже не пошевелился, лишь хмуро мазнул по нам взглядом, - сам хвалился знаниями дорог и городов империи.

Тама фыркнул, но отвечать не стал. Вместо него хмыкнула Мила, она выбралась из стога, отряхнулась, и выпрямилась. Насмешливый взгляд последней травницы прошелся неприятными мурашками по коже.

- В трех часах ходьбы приграничный город, - сообщила она скучающим тоном, - вам – туда, - и указала в сторону полосы деревьев, виднеющейся на горизонте, - вроде, раньше его называли Аспара, - женщина задумалась, приложила пальчик к подбородку, - или Аспур. Кто разберет этих степняков? Их наследие...

- Ты с нами пойдешь? – перебила я недовольно, окинула последнюю травницу взглядом исподлобья.

- Нет, - хохотнула та, - у меня в Империи куча дел. Не помрите ненароком!

Прищелкнула пальцами, мы даже пикнуть не успели, и исчезла в изумрудном вихре с черными прожилками. И она могла перемещаться с помощью магии?! Чего же тогда в замке сына Черного бога притворялась? Я переглянулась с Тамой, но не стала сильно задумываться о странностях женщины. Без нее проблем хватало. Отвернулась к горизонту и прищурилась, силясь рассмотреть хотя бы шпили храмов, только не сумела.

- Нам стоит поговорить, - отвлек меня бывший разбойник.

Его серьезный тон заставил нахмуриться и подобраться. Я глянула на остальных: граф поправлял свой плащ, проверял карманы, Адриан же смотрел на меня с опаской. Он успел избавиться от оглобли и сидел теперь на земле, потирая поврежденную шею.

- О чем? – вскинула я бровь.

- О том, что произошло в Заколдованном лесу, - не стал тянуть Тама, - и о том, что случилось только что, в тронном зале.

- Моя сила инициировалась, - повела я плечами, как от холода, только я вовсе не мерзла, - как я поняла, сила травниц опасна для тех, кто связан с навью и с магией тварей.

- На меня она никак не подействовала, - глухо вставил Нижинский, - значит, я не связан с навью.

- Вроде, в тебе божественное наследие, или о чем там слухи ходили? – прищурилась я.

Храбрилась, конечно, ведь в душе разлилось отчаянье, снова. Не смогла решить, стоило ли просить прощения у спутников за то, что чуть не убила, либо оставить все, как есть. Я привязалась к мужчинам, однако вины своей больше не ощущала. Ведь не моя вина, что я родилась с такой силой. В лесу я просто хотела всех защитить.

- Сейчас не про меня разговор, - напомнил он и за шкирку поднял волчонка с земли, - быстрее все выясняйте, и поспешим в город, если последняя травница не обманула.

- В тебе спит магия тварей, - выдохнула я, обернувшись к Таме, - так сказала Мила, в снежных волках имеется частичка нави. Видно, поэтому на Адриана тоже подействовало. Насколько я поняла тех волков, которые на нас напали, моя сила пришибла.

- Они оказались неупокоенными духами, - повел плечами граф, - магия травниц их выжгла, отправила обратно в Подземное царство.

- Так мавка тоже дух, - возразил волчонок с жаром, неужели, ему стало обидно за сородичей? – только она жива-живехонька, еще и с жутким полубогом осталась.

- Я могу ошибаться, - предположил граф, не успела я рта раскрыть, - но мавка и Лиззи связаны договором, - он поймал мой расстроенный взгляд и добавил, - были. Это спасло Агнешу от смерти.

- Ладно, - протянул Тама, но по выражению глаз я заметила, что он не удовлетворен ответом, - тогда расскажи, почему мавку отдала Константину, будто она вещь?

Его взгляд полыхал возмущением, и направлен он оказался на меня. Неужели, он переживал за ящерку? Ведь только недавно ворчал на нее и прятался по углам.

- Она не вещь, - вскинула я подбородок, - Агнеша сама согласилась. Это было условием нашей свободы. Чем-то она сыну бога приглянулась. Думаешь, отдала бы подругу просто так?!

Я подошла к бывшему разбойнику вплотную и ткнула в грудь пальцем. Парень поморщился, но по его взгляду стало понятно, что именно так он и думал. Глянула на Адриана, тот тоже всем своим видом выказывал недоверие, выражения лица графа я не разглядела. Мужчина уже отправился медленным шагом в сторону предполагаемого города. Кажется, он хромал меньше, а волосы на его голове темнели короткой щетиной. Сердце отчего-то кольнуло в груди, а к щекам прилил жар.

«Чувства, да?» - пронеслось в голове.

Только какие чувства могли бродить в душе человека, который потерял все? Особенно к простолюдинке, которая косвенно виновата в его бедах. Не стала бы я помогать Фелисии с побегом, ее магия не выплеснулась бы, и граф не остался бы калекой. А что же чувствовала я? Кроме похоти?

Я быстро переключила все внимание на Таму, чтобы ни один из спутников не догадался о моих мыслях. Потому что не о чем тут было думать.

- Ну и боги с вами, - скрестила я руки и гордо прошествовала за Нижинским, - Агнеша спасла нас трижды, по своему желанию, чтобы вы там себе не навыдумывали.

Парни переглянулись и поспешили за мной. Спорить или что-то выяснять не стали. Вокруг раскинулись поля со старыми стогами сена то тут, то там, и такие же лесополосы, как виднелась впереди. Интересно, почему к весне осталось столько сена. Неужели, не пригодилось?

Под ногами чавкала неприятная жижа, заставляла морщиться и прикладывать усилия при каждом шаге. Граф шел, не разбирая дороги, казалось, он даже не пытался найти хотя бы чуть более твердую тропу. Весь путь до заветных деревьев мы проделали в молчании и нарастающем раздражении. Оно проявлялось шумным сопением и фырканьем со стороны Адриана. Бывший разбойник оставался спокоен.

- Высоко, - Тама задрал голову и присвистнул.

Мы стояли у стены, выполненной из серого камня и глины. Она возвышалась над нами на пару метров. Просто так не забраться. Наконец-то дошагали до заветного города, который показался, стоило пересечь лесополосу. Из-за забора доносились шум, голоса и крики. Поэтому вряд ли мы наткнулись на что-то иное.

- А ты решил перелезть через нее? – удивился волчонок.

Он тяжело дышал и усиленно тер шею. Последние пару часов мы пробирались по кашеподобной жиже. Видимо, недавно прошел дождь, все тропинки размыло. После мороза Заколдованного леса и замка полубога сделалось жарко. Сейчас же казалось и вовсе невыносимо. Чем ближе к границам степей, тем температура воздуха повышалась.

- Конечно, - моргнул парень и засунул руки в карманы походных штанов, - вряд ли четверым оборванцам будут рады в большом городе.

Я оглядела нас всех пристально. И верно, мы успели сильно измазаться грязью и порвать кое-где новую одежду. Особенно я, после неудачного приземления.

- А четверым оборванцам, попавшим в город незаконно, обрадуются? – выгнул бровь граф.

Он из нас выглядел самым приличным. Как только со своей хромотой умудрился почти не испачкаться? Так, только сапоги замарал.

Тама раскрыл рот, чтобы ответить, и не успел, потому что позади нас раздался шорох.

Тело моментально отреагировало, я сжала руки в кулаки и мигом обернулась. Жаль, свой любимый нож я потеряла где-то в деревне поклонников магии тварей.

Сзади нас стояло с пяток крепких мужчин. Они оказались одеты в простые вещи, однако те отличались практичностью и прочностью. Такой покрой одежды предпочитали гонцы, почтальоны или солдаты. Двое из них чертами лица неуловимо напоминали Таму. Такие же темные, почти черные волосы, широкие крылья носов, суженные к переносице глаза, нависающие тяжелые веки. Один из них выглядел значительно старше, второй лишь немного. Тоже потомки кочевников? Я напряглась, неужели, прошлое повторялось? Нас также остановили деревенские жители. После этого случились только неприятности.

- Решил вспомнить отчий дом, Тумурлан? – обратился старший из них к бывшему разбойнику.

Я округлила глаза и перевела взгляд на парня. Тот выглядел расслабленно, даже руки из карманов не вынул, только я заметила, как заходили желваки на его скулах, а во взгляде появилась злость.

- Мое имя Тумур, - дернул парень уголком губы, - тот, о ком вы говорите, давно умер. Вы его убили.

Воздух вокруг будто сгустился, стало тяжело дышать. Неужели, Тама знал, что мог встретить здесь знакомых из прошлой жизни? Только не сказал ничего против предложения Милы тогда, в лесу. Или не сообразил, к какому городу мы шли?

- Шутник, - скривил тонкие губы в ухмылку говоривший, - что ж. Чего было, то быльем поросло. Вы, верно, вход в город разыскиваете?

Настроение незнакомцев поменялось, на их лицах расплылись приветливые улыбки, а говоривший сделал шаг нам навстречу. Это насторожило. Адриан и граф стояли немного поодаль и пока никак не реагировали на неожиданную встречу. Мы с Тамой стояли ближе. Я краем глаза заметила, как парень напряг ноги и сжал в карманах кулаки.

- Сами справимся, Гуюк, - процедил сквозь зубы тот.

- Зря ты так, - с притворным сожалением покачал головой мужчина, - твоя матушка не последняя женщина в городе. Слыхал, наверное, что она вышла замуж за барона Шацкого? Это его владения теперь.

Тама нахмурился, поджал губы, но во взгляде не промелькнуло и капли удивления. Так вот почему он хотел попасть в город неузнанным. Здесь жила его прежняя семья. Я невольно положила руку на сгиб его локтя и слегка сжала. Просто не представляла, как еще могла его поддержать.

- Вид у вас, конечно, - хмыкнул один из сопровождавших Гуюка, как назвал мужчину парень.

На потомка кочевника он не походил, обычный житель Империи. Выглядел молодо, в глазах плескалась дерзость. Он окинул нас презрительным взглядом и задержал его на мне дольше, чем следовало. Стало не по себе.

- Завидуешь, Борис? – прищурился Тама и будто невзначай обнял меня за талию. – Так прогуляйся в поле, таким же станешь.

Странное поведение для такого отвратительного настроения у бывшего разбойника. Я не успела никак отреагировать, потому что остальные мужчины переглянулись между собой.

- Ну, не ссорьтесь, - поднял руки Гуюк и снова попытался изобразить дружелюбие, - если ты не готов встречаться с матерью сейчас, то предлагаю свою обитель. У меня вы сможете привести себя в порядок, отдохнуть и поесть.

Живот отреагировал тихим урчанием на такое предложение. Вот предатель! Звук показался жалобным и протяжным. Почему-то обстановка сразу разрядилась. Незнакомцы в походной одежде заулыбались, а тот, кого назвали Борис, отступил на шаг.

- Тем более, твоя невеста оголодала, - хохотнул Гуюк.

Он приблизился к нам одним движением и положил руку на плечо Тамы, тут же потянул за собой. Снова нас с парнем приняли за влюбленных. Что за напасть? Я в этот раз ничего не стала объяснять, ощущала себя выжатым лимоном. Просто последовала за мужчинами по заросшей тропе вдоль стены, не глядя по сторонам.

- Твои друзья – мои друзья, - вскинул кулак родственник Тамы, - вам - все самое лучшее, даже не думайте!

Вскоре у стены появился глубокий провал в пару метров, наполненный водой. Не перепрыгнуть. Подобные ямы вырывали около замков, редко вокруг городов. Да и в том месте, где мы собирались перебраться через стену, ямы не было. Чудно. С другой стороны, нас сразу обнаружили. Значит, охрана имелась.

Через провал к широким городским воротам вел каменный мост, а перед ним широкий тракт. Он терялся среди полей и уходил за горизонт. Там виднелась черная полоса. Наверное, это и был Забытый тракт, по которому мы начинали свой путь. Только пришлось прерваться на деревню сумасшедших и Заколдованный лес.

Я мотнула головой, прогоняя недавние события из памяти, и во все глаза поглядела на то, что скрывала каменная стена. Большие города я раньше встречала, только в столице побывать ни разу не удалось. Этот приграничный город показался мне огромным. Стоило пересечь контроль на входе – у нас проверили наличие крепостных печатей, вернее, их отсутствие, так во всех крупных городах делали – как дыхание перехватило от восторга, а сердце забилось чаще.

Сразу за воротами начиналась широкая улица, она вела к замку. Видимо, там жил тот самый барон, по чьим владениям мы ступали. От широкой улицы в стороны паутиной расходились улочки поменьше. Дома высились на три, а то и четыре этажа. В обычных городах строения для простых горожан возводили не выше двух этажей, только знатным особям полагались огромные хоромы. Чудеса продолжались! По улицам ходили люди, кто-то прогуливался, кто-то спешил по делам. Справа начинались торговые ряды, туда шумно зазывали торговцы. Слева же шел высокий забор, за ним слышалось лошадиное ржание и лязг стали.

- Добро пожаловать в Аспару, - Гуюк хлопнул Таму по спине и широко улыбнулся, отчего парень поморщился, - самое сердце слияния всех народов нашего мира.

От таких слов я поморщилась. Вот это самомнение у местных. До Республики им уж точно далеко! Ведь поговаривали, там прогресс настолько развился, что женщин и мужчин сравняли, верили не в богов, а в технологии, ездили на скоростных повозках, летали в небе. Даже зубы свело от того, что скоро все это нам предстояло лицезреть. От страха и предвкушения.

- Вам тут определенно понравится, - поддержал потомка степняка Борис и снова прошелся по мне внимательным взглядом.

Чего этому незнакомцу от меня вдруг понадобилось?! Я лишь вскинула бровь, говорить ничего не стала. Просто продолжила восхищаться красотой окружающего меня места.

Глава 34

- Вот ваши комнаты, - указал Гуюк на две смежные спальни и гостиную между ними, - одну вашей леди, вторую вам. Ванная общая, уж не обессудьте, чай не в замке барона. Я всего лишь скромный начальник стражи. Хватит? – и заговорщицки усмехнулся.

- Хватит, - процедил сквозь зубы Тама, - благодарим.

- Тогда жду вас на ужин, тетушка Аксинья будет счастлива, она скучала.

- Охотно верю, - парень поджал губы и без прощаний захлопнул дверь прямо перед самым носом потомка кочевников.

В гостиной повисло тяжелое молчание, только часы в углу громко отсчитывали секунды.

- Ничего не хочешь объяснить? – тихо поинтересовался Адриан.

- Только после того, как ты о себе расскажешь, полностью, - оскалился Тама и без пояснений скрылся за дверью одной из комнат.

- Приплыли, - выдохнула я и без сил упала на мягкий диван.

Идти до комнаты или ванной совершенно не хотелось. Ноги гудели, голова разламывалась, а в душе поселились тревога и грусть. Без Агнеши стало пусто и тоскливо. Ее колкие замечания здорово поднимали настроение.

- У каждого свои тайны, - заметил граф и направился в комнату, которая предназначалась мне, - и стоит их уважать, Адриан, советую тебе привести себя в порядок и подготовиться к разговору. Нам необходимо обсудить дальнейшие действия.

- Снова планы, гр…Ал? – поинтересовалась я лениво, перекинула ногу на ногу и посмотрела на мужчину с вызовом.

- Без планов мы уже десяток раз чуть Подземному царству души не отдали, - поджал он губы, в глазах заклубилось привычное раздражение.

Оно прокатилось по моему телу волной мурашек и осело приятным теплом внизу живота. Как и прежде.

- Так ведь не отдали, - улыбнулась я краешком губы и намотала локон на палец, всем видом показывая, чего мне на самом деле сейчас желалось.

Взгляд графа потемнел, прошелся по моей фигуре, отчего стало еще жарче. Он действительно изменился после Заколдованного леса. Выпрямился, безобразный шрам на лице побледнел, волосы стали стремительно отрастать, как и щетина на щеках. Может даже стал выше ростом, я снова узнавала в отчаявшемся калеке статного графа, которого уважали, боялись и безропотно подчинялись. Сердце вновь часто забилось в груди, дыхание перехватило. Только силой воли удержала себя, чтобы не подскочить с дивана, не рвануть завязки его плаща и не повалить на пол.

- Я согласен с тобой, Ал, - задумчивый голос Адриана заставил вздрогнуть и прервать зрительный контакт, - мы ни разу толково не обсуждали, как нам перебраться через дикие степи и попасть в Республику.

Совсем забыла про нашего юного попутчика. Парень стоял у окна и усиленно прятал глаза, на щеках выступил неровный румянец. Снежный волк, он все прекрасно почуял, только как реагировать, не знал. Это выглядело так мило, что захотелось потрепать парня по спутанным золотым кудрям. От него вряд ли удастся скрыть наши непростые отношения с Нижинским.

Я поджала губы и поднялась с дивана.

- Тогда отмывайтесь, обсуждайте, а я успокою нашего вредину, - прищелкнула я языком и пристально вгляделась в глаза графа на несколько мгновений.

Желание там сменилось глухой яростью. Он понял мою провокацию. Только никак реагировать не стал. Просто отвернулся и скрылся за дубовой дверью. Стало немного обидно. Даже растерялась от собственных чувств. Неужели, я пыталась вызвать его ревность? У нас совсем не такие отношения.

- Может, тебе удастся что-то разузнать? – прошептал Адриан, когда проходила мимо него.

Он выглядел совсем ребенком сейчас. Не удержалась, потрепала его по макушке и озорно улыбнулась.

- Может, и удастся, - подмигнула весело, - только с чего ты взял, что я все тебе расскажу?

Парень насупился, поджал губы, в глазах закипело возмущение. Я расхохоталась и поспешила в комнату, где прятался Тама. Оказалось забавно выводить из себя нашего младшего члена команды.

Бывший разбойник стоял у узкого окна, как волчонок только что, и бездумно смотрел на улицу. Его взгляд замер, будто парень не видел ничего перед собой. На одной из кроватей валялись кожаный жилет и ремень с ножнами.

- Я не был здесь десять лет, - тускло сообщил он, даже не повернулся в мою сторону, - это…необычно.

- Мне не важно, что у тебя тут произошло, - пожала я плечами, хоть меня разрывало от любопытства, - нам дали кров, возможно, удастся договориться о повозке или присоединиться к торговому каравану. Этого достаточно.

- Правда? – Тама резко обернулся, в его глазах вспыхнула надежда.

- Нет, - не смогла я соврать, - но я готова подождать, пока ты сам все не расскажешь. Если когда-нибудь захочешь.

Парень шумно выдохнул и тяжело опустился на кровать, сгорбился, голова его поникла.

- Я предполагал, что прошлое может настигнуть, - произнес он тихо, - не ожидал, правда, что так быстро.

Плотно прикрыла дверь, чтобы никто не подслушал, и осторожно присела рядом, сцепила между собой пальцы и замерла в ожидании. Захотелось обнять Таму, но я не стала, не к месту.

- Мы познакомились не при прорыве, - решилась сознаться я.

Если хотела откровенности, стоило самой быть честной.

- Я догадывался, - парень поднял мерцающие в полутьме комнаты глаза, - решила обменять информацию на информацию?

Я опасалась, что прошлое заставит Таму оставить нас. Еще одного спутника терять я была отчего-то не готова. Расставание с Агнешой далось тяжелее, чем ожидала, с бывшим разбойником, боюсь, придется горше.

- Решила быть честной, - пожала я плечами и отвернулась.

Парень продолжал смотреть на меня, кожей ощущала его изучающий взгляд.

- Только обещай одно? – прошептала я через силу.

- Что?

- Что ты не убьешь меня за то, о чем узнаешь.

- Все так страшно? – яркое удивление заставило поморщиться, - но ты не бойся, - привычно хмыкнул Тама, - я девчонок не трогаю, не в моих правилах.

- После моего откровения можешь и нарушить, - повела я плечом.

Все оттягивала неизбежное, пыталась «надышаться перед смертью».

- Ладно, трусишка, - на мою талию легла его рука, а в плечо уткнулся жесткий лоб, - расскажу тебе свою историю сначала. В этом городе вряд ли хоть что-то удастся скрыть.

Я сглотнула, получилось громко, и замерла в ожидании. Близость Тамы отчего-то ощущалась привычной, правильной. Никаких романтических чувств я не испытывала, только любопытство и тепло в груди, как к старшему брату.

- Все началось с моей матери, - шумно выдохнул он, оно прошлось щекоткой по плечу и шее, ведь голову так и не убрал, пристроился на мне тяжестью, - она – потомок степняков или кочевников. Кто как называет. В детстве и юности ей пришлось трудно, таких как нас, не любят, обходят стороной и пытаются всячески задеть. Как это так? Мы же пару сотен лет назад хотели завоевать Империю. Она, Гуюк и Бату – ее родные братья, то есть, мои дяди – достаточно натерпелись. Они рано осиротели, скитались по городам, пытались найти оставшихся степняков. Не вышло. Все осложнялось тем, что наш род тянется от одного из ханов-завоевателей. В семье чтили память предков и желали возродить былую мощь. Снова не вышло, - Тама шумно выдохнул и поднял голову, вынудив меня повернуться к нему.

В глазах парня плескались обреченность и злость.

- Никогда этого не понимал, - продолжил он, не отрывая от меня горящего взгляда, отчего сердце предательски участило свой стук, - после долгих скитаний и мучений они остались в этом городе, Аспаре. Здесь отношение к кочевникам проще. Город испокон веков стоял на границе со степями, в незапамятные времена тут правил восточный князь, которого подозревали в сговоре с кочевниками.

- А говорил, что ни лешего историю не знаешь, - вырвалось у меня тихое.

- Это не та история, - он легко улыбнулся и приложил палец к моим губам, - не перебивай, а то передумаю рассказывать.

Я резко выдохнула, по коже пробежался табун мурашек.

- Когда мать с братьями обжились, то родился я, - продолжил он, провел пальцем по моим губам, будто невзначай, и опалил жарким дыханием, - старший сын. Отца я не знал, но догадывался, что он тоже из потомков степняков. Я ненавидел свою суть, меня душили ярлыки, которые окружающие вешали на нашу семью. Когда родился Борис, стало и вовсе невыносимо.

- Он – твой брат?! – округлила я глаза и отстранилась, отчего-то близость парня стала причинять неудобства.

- По матери, - поморщился Тама, отпустил меня и встал с кровати.

Я заметила, как он тревожился, прошлое причиняло боль. Я его прекрасно понимала.

- Он совсем не походит на кочевников, заметила? – невесело усмехнулся тот, я лишь заворожено кивнула, - так он и стал моим самым ярым преследователем. Издевался, насмехался, подбивал других. Жизнь стала невыносимой. Мать и дяди требовали от меня почитать предков, брат хвастал двуличием. Приходилось часто отстаивать себя кулаками. Когда мне исполнилось двенадцать, меня почти убили. Не специально, просто шутка зашла далеко. В ней участвовали Гуюк и Борис, поэтому отношение к ним сейчас такое, - Тама взъерошил волосы и отошел к окну, - я вспылил. Просто ушел в ночь, без вещей, босой. Хорошо, что буйствовала поздняя весна, - склонил голову в мою сторону и окинул взглядом с головы до ног, - я долго бродил по городам и деревням, натерпелся из-за своей внешности. Потом встретил Афоню. Я как-то рассказывал. Он проявил сострадание и понимание. Взял к себе. Не обращал внимания на происхождение. Главным являлось то, что я мог выполнять конкретные задачи, помогал остальным, стал полезен. Так я и нашел новую семью, настоящую… Которой меня лишили, - поджал он губы, в глазах загорелось опасное пламя.

Я шумно выдохнула. Теперь рассказывать о нашем знакомстве стало еще страшнее. Ведь наш приход в подземелья лишил многих дома и семьи. Хотя. Почему он не остался там? Не стало Афони, неужели, никого не нашлось сноровистого на роль главаря?

- Наши судьбы чем-то похожи, - нарушила я тяжелое молчание, - до четырнадцати лет я жила в семье тети, двоюродные братья часто меня поколачивали. Всегда слыла странной. Не вытерпела, сбежала в гимназию, где обучали компаньонок и спутниц для юных аристократок. Оттуда меня через пару-тройку лет забрал барон Солнцев, как компаньонку для своей юной дочери. Не сказала бы, что они стали мне семьей, но с ними я познала, что такое спокойная жизнь.

Я отвела взгляд от парня, тоже погрузилась в воспоминания.

- Почему же ты сейчас здесь, а не с ними?

- Забавная история, - усмехнулась я, но тут же посерьезнела и подняла взгляд, посмотрела пристально, пытаясь раствориться в горьком шоколаде глаз кочевника, - мы встретились с тобой впервые в подземельях. Где ты и ваша шайка разбойников проживали.

Тама замер, во взгляде появилась растерянность, которая быстро сменилась пониманием.

- Мы с тобой подрались, ты сломал мне нос, - продолжила, говорила короткими фразами, без выражения, - потом Афоня напал на Фелисию. Она защищалась и…

- Неправда! – злой крик оборвал меня на полуслове.

Тело Тамы напряглось, руки сжались в кулаки, а в глазах зажглась ярость. Как он поменялся за какой-то миг.

- Тама, - вздохнула я устало, - я ведь предупреждала, что тебе не понравится. Обманывать я не намерена.

- Он не мог! – не согласился парень, однако тон голоса убавил.

- Теперь не важно. Его ведь больше нет, - пожала я плечами, на душе расползлась горечь, - сама я не присутствовала, лишь видела последствия. И допрос Тараса.

- Того рослого драчуна? – снова перебил Тама, преодолел между нами расстояние в два шага и резко опустился рядом, заставил вздрогнуть от неожиданности, - вроде он представился Странником. Еще тогда он мне не понравился. Говорил Афоне, чтобы не связывались с чужаками, только он не послушал. Это он его убил, да? – процедил парень сквозь зубы.

- Нет, - мотнула я головой и протянула руку к Таме, но он дернулся, отчего я остановилась, - его отравила Фел. Ты же видел графа, Ала, то есть, его раны?

Тама лишь кивнул, он тяжело дышал, крылья его носа трепетали.

- Магия Фел и его чуть не лишила жизни, правда, он не нападал на баронессу.

- Твой Тарас все равно виноват, - поджал губы парень, - он не оказал ему помощь.

- Он хотел его добить, - поморщилась я, - потому что Афоня покусился на его женщину.

- Не могло такого произойти, - скорее из упрямства и отчаянья, чем от уверенности в своей правоте, не согласился бывший разбойник, - этот Тарас или Странник сумасшедший.

- Он – бог, - выдохнула я ту истину, до которой дошла с помощью намеков от графа и Милы.

- Что?! – вскинул брови Тама.

Все его ярость и ненависть разбились о крайнюю степень изумления.

- Белый бог, Там, - я невесело хмыкнула.

Скрипнул запирающий механизм, и дверь в комнату отворилась, прерывая наш непростой разговор.

- Твои сородичи пришли, - в проеме показалась кудрявая голова Адриана, - пора спускаться к ужину.

Глава 35

За сложными разговорами мы так и не успели привести себя в порядок. Пришлось просить Адриана, чтобы он задержал хозяев. Мы быстро с Тамой разбежались по комнатам. Стоило зайти в свою, как я растерялась. Граф возлежал на моей временной кровати, руки закинул за голову, прикрыл глаза. Невольно залюбовалась такой картиной.

Точеный профиль освещали солнечные лучики, светлая кожа казалась бархатистой. Бледный шрам теперь ничуть красоты его не портил, только подчеркивал мужественность. Скользнула ниже, к распахнутой рубашке. Там выглядывали ключицы, захотелось пальчиком провести по их рельефу, тщательно исследовать. Мужчина переоделся в чистые вещи, видимо, хозяева решили выделить нам одежды. Своей-то в очередной раз не осталось. Белая рубаха, узкие штаны по новой моде и высокие сапоги ему чрезвычайно шли.

- Наговорилась? – спросил Нижинский глухо.

Его темные глаза следили за мной, когда только успел распахнуть? Думала, что он дремал. Дыхание перехватило от неожиданности, к щекам прилила краска, сердце пропустило удар. Я отвела взгляд, будто мужчины до этого не видела ни разу, поджала губы. Снова не время графом любоваться, и об утехах думать.

- Вполне, - не стала я лукавить, подошла к приоткрытой двери.

Оттуда повеяло теплом и влагой. Наверное, та самая обещанная ванная, которая на две комнаты. Почему только вход в нее в моей спальне?

- Расскажешь, что вызнала?

- Может, сам у Тамы спросишь? – я вновь обернулась к графу, поймала его пристальный взгляд, - не по мне чужие тайны выдавать.

- Не припомню, чтобы ты отличалась совестливостью, - хмыкнул он и одним слитным движением поднялся с кровати.

Приблизился за миг и поднял руки. Я дернулась невольно, но он лишь впечатал их с обеих сторон от меня, приблизил свое лицо, опалил жарким дыханием. Я прижала ладони к груди в защитном жесте, в голове все помутилось от его близости. Хвойный запах вскружил голову, я еле заметно пошатнулась. Захотелось прильнуть к его шее носом, втянуть воздух до предела и прикрыть глаза.

- Не время, граф, - прошептала я, вглядываясь в манящую тьму его глаз, - нас ожидают. Хотелось бы смыть дорожную пыль, переодеться…

- Для чего не время? – его голос вибрацией прошелся по коже, - для этого?

Вжал меня своим телом в стену и прошелся носом от ключиц до уха. Шумно втянул воздух.

- Ал, - пробормотала я, вцепилась пальцами в ворот его рубашки, рванула, - нас ждут.

- Пусть ждут, - прорычал он, тут же прикусил чувствительную кожу на шее, - там родичи Тамы, пусть он и разбирается.

- Нельзя же так…

Только мои слова с делами разошлись. Я притянула к себе мужчину ближе, вынудила поднять голову. Заглянула в его бездонные глаза вновь. Там бушевала ненасытная жажда, от которой моя голова закружилась с новой силой, а губы закололо иголочками.

Да пусть оно там все синим пламенем полыхает! Ухмыльнулась, внутри все затрепетало от предвкушения, прошлась языком по его шраму, каждую шероховатость попробовала на вкус. Сладко…

С его губ сорвался тихий стон, сильные руки тут же сжали в объятьях.

- Лиходейка, - выдохнул он мне на ухо, втолкнул в ванную, - что-то у нас с тобой любимое место образовалось.

Он ногой захлопнул дубовую дверь за нами, щелкнула задвижка.

- Зато совместим два дела, - прошептала я горячо, впилась в его губы.

Нахлынула тут же горячая волна, мое тело начало плавиться под натиском мужчины, душа защебетала. Неужели, я так истосковалась по близости? Захотелось сорвать с него рубашку. А чего ждать? Треск ткани подстроился под наше разгоряченное дыхание, о каменный пол глухо застучали пуговицы.

- Вот теперь я тебя узнаю, - хмыкнул мужчина, намотал мои волосы на кулак и оттянул голову назад.

Покрыл поцелуями шею, заставил дрожать сильнее и жадно цепляться за его плечи. Впился в губы, проник языком внутрь, от такой грубой ласки низ живота свело судорогой, все внутри защемило. Теперь ткань моего платья затрещала, опала к ногам шерстяными тряпицами. Умелые пальцы затанцевали по моему телу, стянули нижнюю рубашку. Я осталась в одних панталонах.

Граф, отстранился на миг, прошелся разгоряченным взглядом от лица до ног и обратно. Все внутри задрожало, я облизнулась и потянулась к ремню на его узких брюках. Только сразу расстегивать не стала, не отпускала из плена своего взгляда. Азарт заводил. Рукой прошлась по бархатистой ткани вниз, к промежности, ощутила, как там все затвердело от легких касаний, сжала.

- Лиззи, - прорычал он утробно.

Одной рукой перехватил мои запястья, завел над моей головой. Второй подхватил меня за талию, усадил на туалетный столик, спиной к зеркалу. На пол тут же полетели разные бутыли с притирками, звон стекла оглушил, а влажный воздух наполнился цветочными ароматами.

Граф вытянул ремень из своих штанов, скрип кожи заставил вздрогнуть всем телом.

- Наказывать желаешь, граф? – простонала я, прикусила губу от желания.

Он не ответил, перехватил мои руки, поднятые над головой, и этим самым ремнем стянул. Подвесил за паз на крючок, заставил меня выгнуться в пояснице и запрокинуть голову. Из груди снова вырвался хриплый стон. Граф прошелся пальцами по границе резинки панталон. Это касание вызвало мурашки по всему телу. Мужчина оттянул ткань и рванул, обрывки остатков одежды полетели вслед за бутылями. Резинка оставила розовый след на моей коже. Я невольно зашипела и послала графу полыхающий недовольством взгляд.

- Хочу, чтобы твои игривые пальчики не шалили, - прошептал он жарко, тут же дернул завязки на своих штанах и вклинился между моих бедер.

Провел естеством по чувствительной коже, надавил. Разрядом молнии прошлось его движение, мышцы напряглись, а голова в этот миг вовсе отказала. Граф отчего-то остановился, не стал проникать дальше, в раковине зашумела вода.

- Не медли, - пробормотала я, прокрутила связанные запястья, только содрала кожу, высвободить не получилось.

Жаркий выдох мне в шею, и граф вошел в меня до конца, снова замер. Я выгнулась навстречу, кисти рук прострелило болью, только на это внимания не обратила, внутри полыхал пожар, он лавой скользил под кожей, заставлял сердце биться чаще.

- Сладкая, - прошептал он мне на ухо, толкнулся внутри, повел бедрами, - бесстыжая девочка, ты меня околдовала…

Я лишь прикусывала губы, чтобы давить громкие стоны, но они рвались из груди на каждое движение мужчины.

- Только о тебе мысли, - прорычал он, вынул естество и тут же резко вошел на полную длину.

Внутри все взорвалось раскаленными углями, перед глазами запрыгали разноцветные искорки. Я вскрикнула, подняла голову и попыталась поймать его взгляд. Сердце в груди билось так сильно, что заглушало все звуки. Неужели, мне слова графа не померещились?

- Признавайся, шалунья, ты наслала на меня свои травницкие чары? – его голос прошелся по моему телу рокотом.

- Нет, - взвыла я и задвигала бедрами, - я толком ничего не знаю о своих силах.

- Только запахом своим с ума сводишь, - он провел носом от шеи до щеки, ускорил темп.

Ягодицы скользили по гладкой поверхности столика, тело покрыл пот, а напряжение внутри нарастало. Оно жарким бутоном расцветало внизу живота. Сильные пальцы сжали мои бедра до боли, прошлись по разгоряченной коже, добрались до пульсирующего бугорка. Потеребили, от этой ласки новые разряды молний разошлись по телу. Я не сдержала крика, внутри все сжалось, мышцы свело.

Движения ускорились, дыхание сбилось, показалось, что легкие готовы взорваться от недостатка воздуха. Мужчина жестко входил до самого упора, заставлял меня кричать все громче. Глухой рык смешался с моим голосом и плавно растворился в пространстве ванной, граф еще раз толкнулся до самого упора, и остановился.

Истома накрыла, я обессилено оперлась о стену, повисла на ремне и прикрыла глаза. Граф привалился на мое плечо приятной тяжестью.

- Лиззи, - прошептал он с придыханием, уткнулся мне в шею и затих.

Сердце вдруг наполнилось нежностью. Не как обычно после утех. Мне захотелось прижать графа к себе ближе и не отпускать, его тяжесть казалась приятной, хотелось, чтобы так продолжалось вечно. Кажется, мы с ним зашли туда, куда совершенно не стоило.

- Эй, - громкий стук в дверь ванной разрушил всю идиллию, заставил вскинуть голову и собраться, - Лиззи, ты там жива? – взволнованный голос Тамы прошелся мурашками страха по разгоряченной коже.

- Жива, - откликнулась я и попыталась отпихнуть графа.

Только без рук получилось совсем не то, что планировала. Я лишь плотнее вжалась в его разгоряченное тело, ощутила снова шевеления в районе паха.

- Дай мне минуточку…

- Ты там уже двадцать сидишь! Имей совесть.

- Ее и имею! – простонала в отчаянии и зашипела на графа, - развяжи!

- Неужели, стесняешься? – спросил он с ухмылкой.

Его руки легко прошлись по моим плечам, опустились вниз к животу и легли на бедра. Кажется, он не собирался меня отпускать. Я снова дернулась. Внутри боролась новая порция желания с необходимостью выйти из ванной. Между ног томительно заныло, сердце пропустило удар. Проклятый граф кружил мне голову похлеще любого вина, последние мозги с ним теряла.

- Ал, - взмолилась я, ловя его потемневший взгляд.

- Ты меня пугаешь, - прошептал он жарко и сжал руками мои бедра, - неужели, ты нашла в своей пропащей душе совесть?

Я закусила губу и попыталась поджать ноги так, чтобы забраться на туалетный столик. Гибкости тела бы хватило. Только граф не позволил, будто разгадал мою задумку. Он переместил ладони на мои голени, дернул вверх и прижал ноги к моей груди. Поясницу тут же прострелило болью, по телу прошлась новая волна жара, а в промежность уперлось снова потвердевшее естество.

- Ал… - сокращение имени Нижинского вырвалось глухим стоном из моей груди, - пожалуйста…

- Ты сопротивляешься? – резко спросил граф и вжал меня сильнее в поверхность столика, запястья натянулись ремнем до хруста, - знаешь, какие раньше ходили слухи о травницах.

Я мотнула головой, все еще стараясь высвободиться. Ноющая боль в моем теле плотно переплелась с жаром, прошлась дрожью по мышцам и мурашками по коже. Как когда-то во сне, наведенном Милой.

- Нет, - свела я брови и попыталась взять все чувства под контроль.

Неужели, я снова спала? Это сон? Раньше граф не был так груб. Только вот когда я успела уснуть?! Ущипнуть себя не получилось, поэтому я просто замерла, вглядываясь в лихорадочно мерцающие глаза мужчины.

- Они умелы в постели и ненасытны, - произнес он шелестяще, провел вновь отвердевшим естеством по промежности, - одного мужчины им мало.

- Ты это только что придумал, - мотнула я головой, а душу затопила паника, когда мужчина наметился естеством между ягодицами, - стой!

- Что не так? – Нижинский слегка надавил, попытался проникнуть внутрь.

- Не надо, - в глазах застыли слезы, а в душе взметнулась паника.

Отчаянно захотелось вырваться, весь жар в теле сменился дрожью, губы затряслись. Я понимала, что мужчина уже собрался продолжать, только мириться с неизбежностью оказалось сложно. Снова дернула руками, да с такой силой, что одно запястье вывихнула. Крючок не выдержал моего напора, отлетел от стены, загрохотал где-то на плитке. Руки закололо иголочками от неудобной позы, они успели затечь. Я тут же уперлась в грудь мужчине и попыталась оттолкнуть.

Граф нахмурился и отступил. Его ладони отпустили мои голени. Я тут же свела ноги и сжалась.

- Что не так, Лиззи? - мягко спросил граф, - последний раз я видел страх в твоих глазах в бане лекаря. Ты говорила о каком-то сне, Мила снова что-то на тебя наслала?

- Нет, - прошептала я, стараясь справиться со страхом, который не получалось контролировать, - не в Миле дело, и не во сне. Просто…не надо туда, пожалуйста.

Голос дрогнул, прозвучал жалко, на душе стало тошно от своей слабости. Я так и не смогла пережить то, что случилось много лет назад. Хоть была уверена, что справилась.

- Хорошо, лиходейка, - прошептал граф и нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, - расскажешь, когда будешь готова. Если захочешь.

Я кивнула, ремень с моих рук исчез, стукнул пряжкой по полу. Я поморщилась и потерла запястья. Кожу содрало почти до крови, вывернутое запястье ныло. Придется чем-то замотать, чтобы не распухло.

Я медленно слезла на пол, пошатнулась, ноги ослабли и перестали держать. Мужчина аккуратно поддержал под локоть и помог добраться до ванны. Прохладная струя воды отрезвила, заставила поежиться и приняться за банные процедуры. Странно, граф больше не пытался завладеть моим телом, лишь осторожно помог помыться, сполоснулся сам.

На полу я обнаружила пару полотенец, подхватила оба, одно бросила графу, во второе тут же замоталась. Зеркало заволокло паром, поэтому разглядеть себя не удалось, я недовольно фыркнула и стерла ладонью испарину. На меня из зеркала смотрела разгоряченная девушка, в ее серых глазах плескались отголоски страха, щеки горели огнем, а мокрые волосы волнами спускались ниже плеч. Я почему-то совершенно себя не узнала. Обычно дерзкая, смелая. Сейчас я казалась наивной девочкой, которая впервые провела ночь с мужчиной.

- Интересно, - задумчивый голос графа заставил вздрогнуть и отвлечься от изучения своей внешности, - мне выдадут еще одну рубашку, или придется хвастать шрамами?

Я повернулась к мужчине, он озадаченно пытался запахнуть рубаху на оставшиеся пуговицы, их сохранилось всего две. Только влажная ткань липла к разгоряченному телу, подчеркивала рельеф его мышц. Снова захотелось прикоснуться к бархатистой коже, ощутить его уверенные движения внутри. Я прикрыла глаза и привалилась к туалетному столику. К горлу подкатил неуместный смех.

- Я вовсе осталась без платья, - фыркнула я в кулак, стараясь погасить внезапное веселье, - если в комнате не найдется ни одного платья, мне придется выходить в сорочке.

- Не стоит, - нахмурился граф, в его взгляде будто разразилась гроза, - останешься в комнате, если одежды нет.

- Ты запретишь? – я вскинула брови, на губах расплылась коварная ухмылка.

- Я привяжу тебя снова.

Громкий треск перебил мой ответ, щеколда вылетела из пазов, а дверь громко стукнула о стену. В проходе показался крайне недовольный Тама, а за его спиной беспокойно хмурился Адриан.

- Могли бы и намекнуть, что вы тут вместе, - зло бросил он и резко развернулся, - мы внизу, сами найдете обеденную.

Парень схватил волчонка за шиворот и потянул к выходу из комнаты. Взгляд, которым он мазнул по нам с графом, оказался наполнен яростью, смешанной с болью. Это что за реакция такая?!

Глава 36

Платье нашлось, вполне приличное. По моде простолюдинов, но село по фигуре и смотрелось на мне достойно. Я аккуратно собрала волосы в прическу, заколола невидимками, которые притаились в трюмо. Да, удивительно, в комнате, которую выделили мне, имелось трюмо. И шкаф с платьями. Внутри сразу закопошилось нехорошее предчувствие. Потому что все платья подходили по размеру идеально.

Новая рубашка Нижинскому тоже обнаружилась. Ему пришлось покинуть мою комнату и отправиться во вторую спальню. Я отчего-то облегченно выдохнула. Крутанулась еще раз перед зеркалом, хитро улыбнулась своему отражению, и подмигнула. Выглядела я совсем иначе, растерянность и страх ушли. Их место заняли привычное ехидство и дерзость.

Граф замер на миг, в его глазах полыхнуло нечто ранее незнакомое, когда мы встретились в гостиной. Только сразу нахмурился, отвернулся. Я лишь пожала плечами и первой поспешила покинуть выделенные комнаты. Нас ждали внизу в столовом зале. Неплохо устроился начальник стражи, в котором текла кровь кочевников.

Насколько я успела заметить, в доме насчитывалось три этажа, подвальные помещения и десятки комнат. Вокруг дома раскинулся небольшой сад, сзади располагались конюшни и помещения для слуг. Остальные дома в округе выглядели бледно на фоне этого имения.

Тама и Адриан ждать не стали, спустились вниз, как и планировали. Реакция спутников удивила. Да, мы не афишировали с графом своих отношений, но сильно и не скрывали. Я предполагала, что парень расстроен встречей с родственниками, только отчего на нас с графом взъелся?

Мотнула головой, глупости там клубились. С высоко поднятым подбородком и прямой спиной вошла в столовую комнату. Она оказалась обставлена дорогой мебелью, на стенах висели подлинные картины известных мастеров, кое-чему баронесса – жена барона – меня в искусстве обучила. Смогла отличить творения кистей мастеров. Тяжелые парчовые шторы прикрывали окна, с потолка свисала массивная люстра с парой десятков свечей.

За длинным столом из беленого дуба сидели несколько человек. Из знакомых только наши спутники: Гуюк и Борис. Остальных я раньше не встречала. Это напомнило мне недавний обед в замке вредного божества. Интересно, почему он отправил нас именно сюда? Имел какой-то план? Или его подговорила Мила, у которой этих планов водились сотни?

Повела плечами и широко улыбнулась присутствующим. Тама быстро окинул меня хмурым взглядом и отвернулся, Адриан приоткрыл рот, на его щеках заиграл румянец, глаз не отвел, рассматривал с восхищением. Странно, платье в замке Константина смотрелось дороже, декольте опускалось ниже. Здесь же приталенное платье василькового цвета без корсетов и шнуровок, под ним льняная рубаха с разрезом. Остальные люди тоже оценивающе прошлись по моей фигуре. Особое внимание уделил Борис. Он расплылся в улыбке и довольно покивал. Его пристальный взгляд прошелся неприятными мурашками по коже.

- Милая леди, - подскочил со своего места хозяин, - вы прекрасны. Так и знал, что одежды нашей дочери вам придутся впору.

Я вскинула брови в удивлении, но уточнять не стала, какую дочь он имел в виду. За столом молодых девушек не наблюдалось от слова совсем. Сидели две румяные женщины, в одной так же, как в хозяине прослеживалось сходство с кочевниками, остальные гости являлись мужчинами. Гуюк подошел ко мне, галантно поцеловал руку, отчего я еле заметно поморщилась. Выбрал именно ту, которую я умудрилась вывихнуть. Хоть я плотно замотала запястье найденной все в том же трюмо лентой, боль никуда не ушла. Спрашивать мазь от ссадин у хозяев оказалось некогда. Места, где содралась кожа, саднили.

- Прошу, - мужчина махнул рукой в сторону свободного стула рядом с собой.

Неприметный юноша в простой одежде споро отодвинул стул и замер за спинкой. На его запястье я заметила отметину принадлежности к крепостным. Я легко кивнула и с достоинством опустилась на предложенное место. Юноша осторожно пододвинул стул и протянул мне тканевую салфетку. Подобные почести меня насторожили, но я не показала виду, лишь мазнула взглядом по своим спутникам. Туда же, между прочим, усадили и графа.

В его взгляде сквозила такая же растерянность, которая терзала меня. Я слегка ему кивнула и прищурилась. В ответ мужчина поджал губы и хлопнул себя по бедру. Обычно там покоился кнут. На обед он его брать не стал. Может, зря?

Ожидать от родственников Тамы можно было чего угодно, судя по его рассказу.

- Что ж, племянник, - нарушил Гуюк относительную тишину, когда нам принесли закуски, - рассказывай, где пропадал, почему весточек от тебя не приходило матери? Она потеряла сон, как тростиночка исхудала. Не стыдно?

- Нет, - дернул губой Тама.

Он спокойно накладывал в свою тарелку несколько видов закусок. Я невольно принюхалась. Хоть живот сводило от голода, только помня, как нас отравили деревенские жители, вкушать неизвестной пищи не хотелось.

- Мы думали, ты в лесах сгинул, - хмыкнул Борис, в его глазах загорелся нехороший огонь, когда он взглянул на брата.

- Можете так считать, - пожал плечами тот, остался невозмутим, - к чему такое почтение? Что вы задумали? – без переходов спросил тут же, окатил всех присутствующих недоверием вперемешку с неприязнью.

- Почему сразу задумали? – оскорбился Гуюк, - мы рады видеть тебя в здравии. Тем более, ты привел невесту, это не может не радовать наши сердца!

Граф дернулся, лицо его потемнело, только вклиниваться в разговор не стал, скосил глаза на Таму. Парень же никак не отреагировал, если только брови слегка приподнял.

- Что же вы тогда отсадили ее от меня? – на его лице расплылась зловещая ухмылка, отчего кадык Гуюка дернулся.

- Неприлично рядом сидеть до свадебного обряда, Тумурлан, - громко сообщила румяная женщина обычной наружности, она хмурилась и с укором разглядывала парня.

- Называйте меня Тама, тетушка, - поморщился тот.

Кажется, шутка про то, что я невеста бывшего разбойника зашла далеко. Только я раскрыла рот, чтобы развенчать заблуждения хозяев, как со стороны широко распахнутых дверей донесся грохот. Тело напряглось мигом после всех приключений, только опасаться оказалось нечего – крепостной парнишка втолкнул в зал столик на колесиках, уставленный разнообразными тарелками с едой. От нее шел манящий пар.

- А вот и основное блюдо, - потер руки Гуюк и участливо ко мне склонился, - наш повар – волшебник, - доверительно сообщил он почти на самое ухо, - только отведаете запеченного по специальной рецептуре барашка, больше не станете есть никакую другую еду.

Я сглотнула тугой ком и криво усмехнулась. Есть расхотелось вовсе.

- Ты такая худенькая, - вздохнула говорившая раньше женщина.

Она сидела по левую руку от меня, напротив сверкал глазами Борис.

- Как наша Магира, - добавила она вдруг с легкой грустью в голосе.

- А где кузина, кстати? – перебил женщину Тама и оглядел присутствующих.

- Она погибла, - поджал губы Борис, его взгляд посветлел, зрачки сузились, - в прошлом году. Мы не успели сыграть свадьбу.

- Ты собирался жениться на двоюродной сестре? – вскинул брови Тама.

- Ты знаешь, как мы чтим семейные традиции, - строго погрозил пальцем Гуюк.

- Мне жаль, что с ней произошло несчастье, - склонил голову парень, - примите мои соболезнования, тетушка Аксинья.

Женщина, которая говорила с нами, коротко кивнула и принялась за еду. Только я заметила, как ее глаза увлажнились, а губы задрожали.

- Не будем о плохом, - натянул фальшивую улыбку Гуюк, - барашек стынет.

Что-то мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Родственники Тамы не внушали доверия от слова совсем.

Вязкая тьма липла к моей коже, хотелось вырваться, под ногами хрустели ветки. Душу охватила тревога, я не понимала, что происходило вокруг, где я находилась. Перед глазами вспышками пролетел прошедший ужин, странные взгляды со стороны хозяев, хмурящихся Таму и Нижинского. Поесть я отважилась только после того, как с моими спутниками ничего не произошло. Барашек и, правда, оказался изумительным, никогда не приходилось питаться таким нежным и пряным мясом.

После ужина мы отправились отдыхать. Я, кажется, упала без сил на кровать. Только сменила платье на ночную сорочку и разобрала прическу. Сейчас же я стояла в незнакомом месте. Не лес, не поле, ни день, ни ночь. Нечто похожее на смесь оврага и глубокого каньона. К тому же, вокруг все заволок плотный туман, это мешало осматриваться. Тьма казалась осязаемой, как твари, сотканные из магии. И ни звука вокруг.

- Эй! – позвала я, когда в давящей тишине расслышала чей-то тихий плач.

Никто не откликнулся, но плач прервался. Я нахмурилась и пошла туда, откуда, как мне показалось, доносился звук. Шаги давались сложно, будто я пробиралась через осеннюю жижу.

- Ты где? – крикнула громче.

Ответом мне стал новый всхлип. Совсем близко, по левую руку от меня. Это приободрило, я с новыми силами стала пробираться через вязкую тьму.

Шаг. Второй.

Я почти провалилась в оказавшуюся под ногами яму. Взмахнула руками и постаралась поймать равновесие. Получилось. Шумно выдохнула и прикрыла глаза. Как-то все неправильно. Очередной всхлип заставил насторожиться и поднять веки.

Прямо передо мной в нескольких шагах на земле сидела девушка. Ее темные волосы, доходящие до земли, скрывали всю верхнюю половину тела. Я смогла разглядеть порванный в лохмотья подол простого платья и босые ноги.

- Эй, - позвала я тише, приблизилась.

Девушка замерла и подняла голову. Решила поиграть в молчанку?

- Ты ранена? – предприняла я новую попытку достучаться до незнакомки.

- Нет, - глухой голос заставил вздрогнуть.

Девушка откинула волосы назад и заглянула мне в глаза. От увиденного по спине прошлись мурашки, а под ложечкой засосало. Вся ее правая половина тела представляла собой кровоточащую рану. Глубокие порезы вгрызались в ее плоть, неровными краями сходились друг с другом.

- Как же нет?! – пробормотала я, - на тебе же живого места не осталось!

Я подорвалась и в один шаг оказалась рядом, схватила подол своей ночной сорочки и хотела оторвать, чтобы хоть как-то остановить кровь. Однако девушка отшатнулась, даже отползла. В ее единственном глазу появился ужас.

- Не трогай! – взвизгнула она и обхватила себя руками.

- Хорошо, но тебе надо помочь, перевязать раны…

- Я уже мертва, - вдруг спокойно сообщила она, - незачем.

Я оторопела, так и застыла с подолом в руках. Это что за новости? Что значит, мертва?

- Как мертва? – прошелестела я еле слышно, - ты сидишь здесь и говоришь со мной, твои раны кровоточат…

- Это не раны, - поджала она обрывки губ, - это проклятье.

- Проклятье? – вскинула я брови.

- Меня убили и прокляли посмертно, - пояснила девушка, в глазу плескалась обреченность.

- Тогда почему ты здесь? – удивление не оставляло меня.

- Это ты почему здесь? - невесело усмехнулась девушка.

- А где мы? – спорить с раненой я посчитала глупой затеей, поэтому решила уточнить, в каком месте мы находились.

- По преданиям это называется чистилищем, - опустила голову девушка, из ее раненой груди снова донесся всхлип, сейчас он напомнил хрип, - из-за проклятья я застряла тут навечно.

- Чистилище? Что это?

- Место между жизнью и смертью.

- Но, - я растерялась, - между жизнью и смертью тропа смерти, да и неупокоенные души обычно не несут с собой раны из яви.

Я еще раз огляделась, ничто не напомнило мне ту темную тропинку между вековыми деревьями, на которой я оказалась с Тамой. К тому же, я ощущала там себя иначе. Что еще за фокусы? Разве существовало что-то кроме нави и яви?

- Это по вашим поверьям, - ответила девушка все с той же грустной ухмылкой, - по нашим – существует место перехода во владения великого бога. Это место зовется чистилищем. Только непорочные души могут его покинуть.

- Что за поверья такие?

Я совершенно перестала понимать, что происходило. Неужели, существовали какие-то еще боги или места скопления духов, кроме тех, что известны с испокон веков?!

- Наш великий бог – пророк. Он создал мир и людей, даровал некоторым из нас магию. Ваши верования ошибочны, - в голосе девушки появилась уверенность.

- Как это «ошибочны»? - моргнула я и невольно отступила.

Наверное, девушка из-за тяжелых ран потеряла рассудок. Я ведь своими глазами видела навь, трогала Белого бога, гостила у сына Черного бога, дружила с первородным духом.

- Вы заблудились во тьме, но это не страшно, великий бог направит вас на истинный путь, надо только верить.

- Хорошо, - поежилась я, стараясь не думать о тумане, который меня оплетал все плотнее, - как я могу тебе помочь? – постаралась переключить тему, - может, мне удастся снять проклятие или найти тех, кто его наслал. Я – травница.

- Я знаю, - повела целым плечом девушка, - в таких, как ты, особая магия. Во мне таилась похожая, поэтому меня и прокляли. Беги! – девушка вдруг вскинула голову, ее глаз лихорадочно заблестел, - беги из города, пока с тобой не сделали то же, что со мной! Травниц приносят в жертву нашему богу! Так заведено со времен мудрого хана Данзана!

- В жертву?! Куда бежать? Кто ты? – попыталась я выяснить хоть что-то, но туман стал забиваться в уши, сковал по рукам и ногам.

В голове зашумело, силуэт девушки и все вокруг утратили четкость, размылись.

- Мое имя – Магира, - донеслось до меня приглушенное, - не верь горожанам….

Меня закружило в серебристом водовороте, а через миг я ощутила мягкость подушки, тяжесть одеяла, в нос забился назойливый цветочный запах.

Я подскочила на кровати. Именно на ней я уснула после ужина. Неужели все то, что сейчас произошло, оказалось сном?!

Глава 37

Голова раскалывалась от мыслей, в душе поселилась тревога. Вскочила с кровати и выдохнула. Тяжело, протяжно. Провела ладонью по лицу. Казалось, что туман из сна не отстал, все оплетал мое тело, забивался в уши и нос. Хоть я понимала, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Подошла к окну и приоткрыла плотную штору. За окном царила ночь, на небе перемигивались яркие звезды, а вокруг не разглядеть ничего, только силуэты зданий вокруг.

Значит, проспала я недолго, рассвета до сих пор не виднелось. Снова вздохнула, то, что я узнала во сне, необходимо обсудить со спутниками. Только они еще спали, скорее всего. Особенно волчонка не добудишься, он любитель проваляться до полудня, если обстоятельства позволяли. Резко задернула штору, показалось, что в конюшнях разожгли лампы, недовольно заржали лошади. Не хотелось, чтобы кто-то заметил мою бессонницу.

Прошла в ванну, пришлось зажечь свет, иначе в полной темноте могла разбить нос обо что-нибудь. В ванной все осталось так же, как перед ужином. Несмотря на тревогу, щеки обожгло румянцем от воспоминаний. Я поджала губы и принялась за уборку. Физический труд всегда помогал отогнать мысли и отвлечь от переживаний.

Сколько я потратила времени на то, чтобы собрать осколки бутылей и разбросанные по полу вещи, не сосчитала. Только стоило мне разогнуться и стереть рукой пот со лба, как в дверь кто-то тихо заскребся. Я замерла. Спутники не стали бы церемониться. Либо не стучали бы вовсе, либо сделали это громко. Кто бы мог прийти в такой ранний час? Я быстро вернулась в кровать и притворилась спящей. Видеть никого в таком состоянии не хотелось. Тем более, банные процедуры я осуществить не успела.

Стук повторился, также тихо и неуверенно. Я прикрыла лицо волосами, чтобы осталась возможность наблюдать из-за густых прядей за тем, что происходило в комнате. Вдруг живот скрутило от осознания – забыла потушить лампы! Только вставать было уже поздно, ручка двери опустилась, скрипнули петли. В мою комнату кто-то вошел. За завесой волос разглядеть визитера оказалось сложно, но по тихим шагам и шуршанию одежд, я предположила, что это женщина.

Она прошла к трюмо, задержалась на пару мгновений, потом подошла к кровати и что-то зашептала на незнакомом языке. Страх сковал меня по рукам и ногам. Я тут же, не думая, призвала свою силу из недр души. Защитных наговоров я не учила, просто мысленно оплела свое тело силой, прикусила губу от натуги.

Шепот прервался, снова послышалось шуршание одежды. Я на свой страх и риск откинула волосы с лица, чтобы разглядеть ночного гостя. Успела увидеть спину в темно-синем платье и русые волосы, собранные в высокую прическу. Так выглядела хозяйка дома, жена Гуюка. Неужели, это она решила посетить меня, пока я «спала»? Зачем? Наложить проклятие?

Снова скрипнули петли, а дверь с тихим шелестом притворилась. Я села на кровати и прислушалась к себе, силу не отпускала. На всякий случай. Ничего необычного, кроме усилившейся головной боли и накатившей слабости не ощутила.

Если меня навещала хозяйка – мать пригрезившейся мне Магиры, то очень подозрительно, что она появилась после странного сна. Что она хотела? К тому же, неужели, с самого ужина она не удосужилась переодеться?

Я мотнула головой, которая болела все больше, и выбралась из-под одеяла. Подошла к двери, приложила ухо к лакированному дереву. Расслышала только глухой раскатистый храп – Тама временами выводил рулады. Никаких других звуков не различила.

Огляделась по сторонам, заметила стул с высокой спинкой. Дверь открывалась вовнутрь, так что можно спокойно подпереть ее под ручку и не переживать, что кто-то мог снова пробраться, пока я мылась или спала. Подперла дверь и вернулась в ванную. Горячая вода позволила расслабиться, от этого включились размышления.

Во сне я оказалась в некоем чистилище – прибежище духов, которые хранили на своих телах следы проклятий или ран. Горожане – иноверцы. Уверены в том, что их бог истинный, а наши – ложны. К тому же пророк. Чтобы это значило? Только первая травница могла предсказывать будущее и излагать пророчества. Никому после это не удавалось, если верить Миле.

Магира погибла в прошлом году, накануне свадьбы. Как это произошло, нам не рассказали. Грустной казалась только мать бедняжки, остальные злились или остались безучастны, как ее отец.

Проклятье. Единственное проклятье, о котором я знала не понаслышке, это суть Фелисии – моей госпожи. Первородный смертоносный дух. Вряд ли Магирой владело что-то подобное. Значит, надо вызнать правду о смерти девушки и о религии местных. Ну и быстрее сбежать, как Магира советовала.

Я погрузилась под воду с головой и отогнала от себя всякие мысли. К утру стоило прийти в себя.

- Ты хмурая, - волчонок склонил голову набок и приложил палец к подбородку.

Уснуть мне так и не удалось, я погасила свет, но ворочалась до самого рассвета. Все силилась понять, наслала на меня что-то ночная гостья или просто помолиться пришла? К тому же на трюмо я обнаружила новый предмет: отливающую серебром шестиконечную звезду. Трогать не стала, на всякий случай. В тот момент снова остро ощутила, как не хватало Агнеши. Мавка определяла энергию, исходящую от людей или предметов и могла рассказать о ее особенностях. И, что самое главное, вредности. Да, с деревенскими жителями вышло криво, но она нас в итоге всех спасла.

- Плохо спала, - криво ухмыльнулась я.

Тут же поежилась от цепкого взгляда графа. Он осмотрел меня с головы до ног и отвел глаза.

- А я наоборот, как младенец, - вздохнул Адриан, - даже удивительно. Неужели, так устал.

- Ты еще не восстановил всей энергии, - тихо произнес Нижинский, он смотрел в сторону, - после того, как Лиззи ее покромсала своей силой.

- Не напоминай, - поморщился парень, - нам долго еще ждать?

- Хозяин обещал провести нам экскурсию по городу, нас представят барону, - напомнил граф и скрестил руки на груди, - может, там удастся договориться насчет обоза или каравана через степи.

Он хмурился и выглядел напряженным. Я тоже не горела желанием прогуливаться по городу, но отказывать так сразу не стоило. Тама же оставался безмолвным. Он только кивнул в знак приветствия и покинул общую гостиную.

- Мне вам надо будет кое-что рассказать, - понизила я голос и воровато осмотрелась, - когда останемся вчетвером без лишних ушей.

Мужчины насторожились и переглянулись между собой. В их взглядах появилась растерянность.

- Это наша главная площадь, - широко развел руками Гуюк, показывая огромную, вымощенную булыжником территорию, - здесь часто проходят ярмарки и празднества. Если задержитесь до начала лета, то сможете присоединиться к восхвалению солнца.

Я сглотнула от таких перспектив, по спине прошлась волна неприятных мурашек. Сейчас только начало весны, не везде стаял прошлогодний снег, да и праздников таких в нашей Империи не водилось. День Черного бога в конце зимы, чтобы весна приходила, и день Белого бога, в середине лета, чтобы урожай не подвел.

Ах, да. Иная религия, единый бог и странные обычаи.

- Вряд ли у нас есть на это время, - сухо отрезал Тама.

Он хмурился, по сторонам почти не смотрел, а спина с самого выхода из дома его дяди казалась слишком прямой. Это выдавало напряжение парня.

- Ты разве не в гости прибыл? – в голосе мужчины сквозило истинное удивление.

- Нет, и ты это прекрасно понимаешь, Гуюк, - поджал губы парень.

- Сначала навестим твою матушку, - не растерялся тот, - потом уже будешь решать: остаться или идти дальше.

- Думаешь, матушка сможет меня чем-то заинтересовать? – кривая ухмылка исказила правильные черты лица Тамы, - когда в Республике столько перспектив.

- Она плохо себя чувствует последние месяцы, - повел плечами мужчина, но тут же перевел тему, - наш город славится дружбой верований.

Я навострила уши, неужели, не придется придумывать, как спросить об их божестве?!

- В той части города, - Гуюк указал рукой в восточном направлении, - остались храмы Черного и Белого богов, многие жители до сих пор поклоняются им. Там, - рука переместилась в противоположном направлении, - район переселенцев из Республики. Многие из них верят в единого бога – Лучезарного Шемиша. Недавно появился некий пророк, он уверял людей, что единый бог – истинный, остальные же – ложны, - хмыкнул Гуюк, а я растерянно моргнула.

Неужели, Магира говорила совершенно не о том, в кого верили когда-то кочевники? Ведь, она упоминала какого-то хана, это князь по-нашему. Хоть князей в Империи почти не осталось. Императорская династия, которая зародилось после смерти последнего Великого князя, упразднила такой титул. Остались лишь бароны, как местный правитель и отец Фелисии, да графы с купцами.

– Ну, недавно, это века полтора, – уточнил Гуюк с хитрой улыбкой, – люди в Республике перестали верить в богов, посвятили себя и свои умы развитию технологий. Раньше ведь тоже веровали в Черного и Белого богов.

- А у кочевников существовали какие-то верования? – не выдержала я, на что получила недовольный прищур Тамы.

- Ну, - почесал макушку Гуюк, - мы терпимы к любой вере. Предки когда-то почитали Великое Древо. Мы, как потомки, склоняемся к новому пророку. Тем более, Лучезарный Шемиш скорее символ, чем что-то осязаемое. Я лично предпочитаю думать, что люди сами властвуют над своей жизнью и судьбой.

- А как же бесплотные твари, которые питаются душами?! – возмутился Адриан, - как же неупокоенные духи? Неужели, по этой новой вере их не существует?!

- В Республике нет прорывов, - пожал плечами Гуюк, - духи там тоже не появлялись уже несколько столетий, как и в Империи. Считается, что они бесплотны и отправляются в шеоль – недра земли, или в шамаим – небеса, после смерти. Те, кто не может покинуть землю из-за неоконченных дел, попадают в чистилище или мист. Оно находится между небесами и недрами земли.

- Чудно звучит, - скрестил руки на груди волчонок, - тем более, что мы не раз сталкивались с тварями и встречали пару-тройку неупокоенных духов.

- Правда? – искренне восхитился Гуюк, - сегодня вечером я прошу, нет, требую, чтобы вы поведали о своих приключениях!

Я сбилась с шага и чуть не полетела на жесткую брусчатку носом, но Тама предупредительно подхватил меня под руку. Я облегченно выдохнула, наконец-то парень оттаял, перевела на него благодарный взгляд, но натолкнулась на утреннюю «стену». Тама все также хмурился, даже не смотрел на меня. Улыбка, едва тронувшая уголки моих губ, увяла в зародыше. Я выдернула локоть из его захвата и отвернулась, скрестила руки, как и Адриан недавно. Если парень не желал объяснять странности в своем поведении, если я его чем-то ненароком обидела, то почему помог?

Осознание холодком прошлось по пищеводу. Ведь я призналась в том, что участвовала в смерти его друга. Косвенно, но все же. Наверное, он меня все еще не простил. Украдкой глянула на парня, но он также смотрел раздраженно перед собой, засунул руки в карманы брюк и плотно сжал челюсти.

Пожалуй, подумаю об этом, когда мы сможем без проблем покинуть этот приграничный город. Доверия он, как и его жители, не вызывал.

Значит, Магира говорила не о боге кочевников. У тех, как выяснилось, не имелось своего бога. Она попала в место под названием чистилище или мист. Так Гуюк сказал? Душа не может попасть в недра земли или на небеса, если у нее остались какие-то дела?

- Пришли, - довольно сообщил мужчина, когда мы впятером оказались у высоких кованых ворот, распахнутых настежь, - чувствуйте себя свободно, барон не зазнаётся, хоть и имеет близкие отношения с матерью императора.

Теперь граф сбился с шага и глубже укутался в привычный плащ. Он отказался надевать что-либо другое. К тому же, его верный спутник с самого начала пути оставался цел и невредим, только чудом каким-то.

Я понимала заминку Ала. Опасно встречаться с этим бароном без всякой подготовки. Что нас ждало в его замке? Стоило обсудить все с попутчиками перед «аудиенцией». И новую веру, и странный сон, и наши действия на крайний случай.

- Но он ведь не отец Тамы, - протянул Адриан, в его глазах скользило недовольство, - зачем нам с ним видеться?

- Он – барон,- пожал плечами потомок кочевников, - и очень ответственный правитель. Ни одна мошка не может пролететь мимо его владений незамеченной, - от этих слов по спине снова побежали неприятные мурашки, - кстати, - Гуюк резко к нам обернулся и широко улыбнулся, - он яростный последователь пророка, не стоит упоминать при нем иных богов. Барон может расстроиться.

Глава 38

- Повезло, - шумно выдохнула я и прислонилась к резным дверям.

Нас оставили в небольшой гостиной комнате. Несколько мягких кресел, высокие полки с книгами, окна до потолка, завешанные бархатными шторами, и кофейный столик с ароматным чаем и закусками – вот так выглядела комната, которую предоставил Гуюк, кривя фальшивую улыбку, притворил за собой двери и ушел. Предупредить управляющего, как сказал он перед уходом.

Подозрительно, что на входе в замок не стояло стражи, огромный холл оказался пуст, а по широким коридорам гуляла тишина. Только наши шаги эхом отскакивали от каменных стен. На мой молчаливый вопрос Гуюк пояснил, что во дворце час отдыха. Слуги и хозяева находились в своих комнатах и не беспокоили друг друга. Почему начальник стражи привел нас именно в это время, пояснять не стал.

Тем не менее, нас явно ожидали.

- С чем повезло? – приподнял брови Адриан.

Он первым опустился в мягкое кресло, закинул ноги на подлокотник, откинул голову назад и расслабился. Видимо, посчитал, что здесь такое позволялось.

- С тем, что нас оставили одних, - поджала я губы и прошла к одному из окон, отвернулась от спутников, - мне надо кое-что рассказать вам. Серьезное.

- Ты из-за этого нервная с утра? – глухо поинтересовался граф.

Он выбрал самое дальнее от двери кресло, скрестил руки и ноги, хмуро уставился на закрытые двери. На меня отчего-то не взглянул.

- Отчасти, - не стала я рассказывать обо всех мыслях, что меня беспокоили, - мне приснился сон.

- Очень необычно, - хмыкнул Тама, он остался стоять, как и я, опершись на одну из полок плечом, - это же такая редкость.

- Может, скажешь в лицо, что тебя так задело?! – не выдержала я, выкрикнула со всей болью, что испытывала от холодности бывшего разбойника.

Я развернулась к парню, поджала губы и сжала руки в кулаки, глаза предательски защипало. Адриан вздрогнул от громкого крика, а Ал поморщился и прикрыл глаза.

Тама оттолкнулся от полки и решительным шагом подошел почти вплотную.

- Я доверился тебе, - произнес он без тени былой издевки, - а ты оказалась не той, за кого себя выдавала. Ты участвовала в убийстве единственного человека, который заботился обо мне. Думаешь, такое можно простить за пару часов?

Я отпрянула от его плохо скрываемой ярости. Тама нависал надо мной, желваки на его скулах ходили ходуном, а взгляд мерцал от мягкого света свечей.

- Не думаю, - прошептала я и скрестила руки на груди, - но я тебе уже все объяснила. Тем более, мне есть, за что не прощать тебя. Однако, мы в одной лодке, и ссоры нам ни к чему. Пожалуйста, не кидайся на меня, пока мы не решим проблемы с дорогой до Республики и нашей миссией.

- У нас есть миссия? – поджал он губы и повторил мой жест – скрестил руки на груди.

- В наших силах остановить прорывы и буйство магии, если ты еще не понял.

- Зачем нам это? Может, просто доберемся до Республики и разбежимся? – скривил ухмылку парень, я совершенно его не узнавала, - мы никто друг другу. В другом государстве нас ждет иная жизнь, тем более что прорывов там ни разу не случалось.

- Она тебе не по зубам, сосунок, - хмыкнул со своего места граф, - Лиззи не поднимает подол перед каждым встречным.

Тама резко повернулся к неподвижному мужчине, дернулся, его мышцы заметно напряглись. Нижинский смотрел прямо на парня, в его взгляде сквозило прежнее высокомерие, а вокруг расплылась аура силы. Та, которой опасались многие в округе.

Я же вспыхнула и отступила к окну. Глянула на волчонка в поисках помощи, но тот растерянно моргал и переводил взгляд с парня на мужчину и обратно. Неужели, Тама испытывал ко мне какие-то чувства или хотел воспользоваться телом? И от того, что увидел вчера перед ужином в ванной, разозлился? Да быть такого не могло! Он и раньше заставал нас с графом врасплох. Что поменялось? Да и высказывание Нижинского прозвучала совсем не к теме.

Нечаянно глянула на Таму и разглядела полный отчаянья и ярости взгляд, направленный на меня. Могло. Поменялось.

- Я тебя не трону, только потому, что обязан жизнью, - процедил сквозь зубы парень, - когда отплачу долг, то молись всем богам, чтобы не попасться мне под горячую руку.

- Она – моя, - одними губами произнес граф и зловеще улыбнулся.

Я же похолодела, а внутри огнем загорелось возмущение. Неужели, Нижинский считал меня вещью, принадлежащей ему? Не важно, сейчас иное в приоритете. Я им обоим потом «прекрасную» дорогу обеспечу.

- Не о том сейчас разговор, - мотнула я головой, - вернемся к моему сну. Помните Магиру, дочь приютившей нас пары?

- Мою двоюродную сестру, - кивнул Тама, приняв правила игры, но было видно, что отступать он не намерен, - в детстве пару раз играли вместе. Я не знал ее настолько, чтобы что-то рассказать. Тем более, почему Борис решил на ней жениться.

- Этого не требуется, - хмыкнула я и откинулась на стену позади себя, ощутила тяжесть во всем теле в тот же миг, - она мне приснилась в месте, которое Гуюк назвал чистилищем. И она там в ловушке. Девушка не погибла, ее убили, и виной всему пророк.

- Убили? – голос Тамы понизился, плечи опустились, а вся злость, которой он щедро делился со всеми, растворилась в растерянности.

Адриан и граф комментировать не стали, слушали внимательно.

- Она так сказала, советовала не доверять никому, и бежать как можно скорее, - прикусила я губу и отвела взгляд, - в ней таилась сила травниц, поэтому ее лишили жизни и прокляли, вроде как по заветам некоего хана Данзана силы у травниц изымались, а их самих предавали вечным мукам. Только, - я снова взглянула на Таму, силясь углядеть хоть каплю понимания в его глазах, - она еще говорила об истинном боге, который подходит под описание пророка. Получается, что убили ее совсем не в угоду древним традициям кочевников. Ты что-то об этом слышал?

- Слышал, - кивнул Тама и прикрыл глаза, - вернее, в пору моего детства матушка активно примкнула к храму Лучезарного и пыталась нас с братом посвятить в свою веру. Поэтому мои знания о нави, Белом, Черном богах, травницах и снежных волках поверхностны. Только в подземном городе я смог по крупицам собрать информацию об основах нашего мира. Брат же проникся новыми веяниями. Странно, что Магира в этом всем как-то участвовала. Ведь Гуюк с женой и, правда, не сильно доверяют богам. Они всегда любили блестящую монету.

- Может, стоит выяснить, что с ней произошло? – предложил Адриан, он беспокойно качал ногой и жевал губы, - императрица такого не потерпит в своей стране. Если собрать для нее доказательства и передать их в канцелярию императора, городу грядет проверка.

- И она так уж и примет доводы опального графа и сбежавшего бастарда? – хмыкнул Нижинский, на его лице расплылась ухмылка.

- Бастарда? – повторила я оторопело, а кончики ушей волчонка порозовели.

- Не важно! – вспылил Адриан.

Он стремительно подскочил с насиженного места и отошел к дальнему окну, отвернулся от нас. Я кожей ощутила жар его смущения или стыда. Он стеснялся своего происхождения, как и Тама. И, правда, интересная компания у нас собралась. Граф, который имел много власти раньше, управлял расследованиями и вел сложные дела. Бывший разбойник, оказавшийся чуть ли не потомком ханов, канувших в лету, бастард императрицы, или покойного императора. Последнее правдоподобнее, потому что у матери нынешнего императора только один ребенок. К тому же, она слишком молода для такого взрослого сына.

Одна я без роду без племени. Наследница травниц? Тоже мне.

- Навьи проделки какие-то, - Тама взлохматил пятерней свою шевелюру и в растерянности оглядел волчонка.

Я лишь хмыкнула и подошла к последнему. Коротко выдохнула и приобняла парня за плечи.

- Ты прав, не важно, - произнесла я мягко, - все мы здесь со своими тайнами. У каждого свои скелеты в шкафах. Только и следователям со стражами я бы не доверяла. Все мое общение с ними закончилось не очень весело.

Я мимолетом бросила на графа недовольный прищур, на что он приподнял одну бровь. Пусть сейчас мы на равных, но в пору «охоты» на баронессу я получила достаточно боли и шрамов с его подачи.

- Вы готовы? – пророкотал Гуюк, громко хлопнув дверью.

Это вернуло нас к тому, что мы все находились на территории загадочного барона и не должны были расслабляться. Из коридора слышались шаги множества ног, тихие разговоры, чей-то смех. Обстановка совершенно отличалась от той, в которой мы только вошли в замок.

- Готовы, - ответила я за всех, - если расскажете к чему.

- К встрече с бароном, - вскинул брови мужчина.

Он внимательно оглядел нас четверых и коротко выдохнул, когда его взгляд упал на столик с нетронутым угощением. Неужели, расстроился, что не стали есть? Слуги все же что-то подмешали?

- Не тяни тварей за причиндалы, - поморщился Тама и первым отправился на выход, - быстрее познакомимся с моим новым папенькой, быстрее покинем ваш гостеприимный город.

- Ты всегда отличался грубостью, - оскорбился Гуюк.

- Я всегда отвечал так же, как обращались со мной, - просто пожал плечами парень и, оглянувшись на нас с Адрианом, графа он нарочито игнорировал, бросил, - не отставайте, «голубки»!

Волчонок тут же вспыхнул и скинул мою руку со своих плеч. Я в удивлении приподняла брови. Ладно, ревность к графу, но к молодому волчонку? Что такое творилось с Тамой в последние дни?

- Невесту отбивают? – хохотнул Гуюк и похлопал племянника по спине.

Тама тут же недовольно повел плечами, засунул руки глубоко в карманы штанов и прибавил шагу. Будто знал, куда надо идти.

- Силенок не хватит, - проворчал он еле слышно.

Я недовольно растерла лицо и поспешила прочь из комнаты. Они все решили меня дружно вывести из себя? Да, я обязана Нижинскому жизнью. Только вот он сам эту мою жизнь подверг опасности. Не считается. Тама спас меня от неупокоенного духа. Без его помощи я бы замерзла в колодце. Только это вовсе не обязывало его как-то благодарить. Оставался один Адриан, которому я не должна совершенно ничего, и который не предъявлял на меня никаких требований.

Последний, кстати, шел рядом со мной и краснел щеками, его взгляд то и дело задерживался на мне, отчего щеки парня пунцовели все сильнее. Я закатила глаза и спокойно взяла того под руку. Адриан дернулся, но я не пустила.

- Неужели, не понимаешь, что они смеются над нами? – прошипела я еле слышно, стараясь держаться на расстоянии от остальных спутников.

Мы как раз вышли в широкий коридор. Он заканчивался светлыми мраморными лестницами, ведущими на верхние этажи. Убранство замка все также отличалось красотой и богатством. Подсвечники отливали позолотой, в картинах и скульптурах, которые украшали коридоры, виднелись кисти и рука именитых на всю империю мастеров. Интересно, во дворце императора также вычурно, или там обстановка скромнее? Встреченные нами слуги останавливались и опускали в почтении головы, на что Гуюк самодовольно кивал. Неужели, начальнику стражи такие почести? Все страннее и страннее.

- Понимаю, - прошептал Адриан в ответ, отвлекая меня от осмотра достопримечательностей, - просто не привык к такому. Мы ведь всю дорогу спокойно общались. Стоило только попасть в этот странный город, как все начали вести себя иначе. Что вы с Алом, что Тама.

- Почему иначе? – удивилась я, - не заметила, чтобы наше с ним общение хоть как-то изменилось.

- Вы стали злее, - поморщился парень и осторожно отцепил мою руку от себя, - эти двое готовы меня сейчас загрызть, я чую их недовольство.

- Глупости какие, - надула я губы и скрестила руки на груди.

Что за муха их всех тяпнула?

- Прошу, - услужливо махнул рукой Гуюк в сторону распахнутых настежь дверей.

Мы успели подняться на второй этаж, пройти еще пару коридоров и замереть у высоких, выструганных из редкой породы дуба дверей. На них филигранью выжгли незнакомые мне символы. Злость на всех мигом испарилась, а в душе поселилось беспокойство. Если отца Фелисии я знала хорошо и совершенно не опасалась его гневных взглядов или обещаний розог, то от этого нового барона совершенно не представляла, чего ожидать. Особенно с учетом всей той таинственности и помпезности, которой нас окружили.

За расписанными дверями оказался кабинет. После широких коридоров и огромных комнат он показался мне небольшим. Правда, обставили его дорогими вещами, как и все остальное в замке. У стен расположились высокие полки с книгами, выполненные из темного дерева. Книги являлись признаком богатства и образованности. У старого барона и половины такой библиотеки не имелось.

Посреди кабинета, в самом освещенном месте, стоял мощный на вид рабочий стол. Он оказался завален документами, часть из них покоилась на полу в смятом или разорванном виде. Меня это немного удивило. Чистота и порядок вокруг, и вдруг такое проявление неаккуратности.

Я прикусила губу и переглянулась со своими спутниками. Граф никак не отреагировал, Тама быстро отвел взгляд, он все еще злился, а Адриан оказался также растерян, как и я. Самого хозяина ни за столом, ни рядом не обнаружилось.

- Вы решили просто проводить нас в другую комнату? – осторожно поинтересовалась я у потомка кочевников.

- Гуюк любезно проводил вас в мои личные комнаты, - бархатистый мужской голос, раздавшийся из-за моей спины, заставил меня вздрогнуть и резко обернуться, - инициатива служивых – хорошо, но не всегда вовремя.

Позади меня стоял высокий и худой мужчина. Он опирался плечом на дверной косяк, на его приятном лице блуждала насмешливая улыбка, а темно-зеленые глаза внимательно изучали меня и моих спутников. Одежда мужчины отличалась простотой: льняная рубаха с распахнутым воротом и узкие брюки, на груди висела золотая шестиконечная звезда на толстой цепи, инкрустированная черным, как сама ночь, камнем. Казалось, что последний поглощал свет вокруг. От одного взгляда на этот камень мне стало не по себе.

- Нравится? – вскинул темную бровь незнакомец и подцепил пальцами украшение.

Это заставило напрячься еще больше и невольно отступить на шаг. Улыбка мужчины стала шире, а по матовой поверхности камня будто прошла яркая волна, она на миг ослепила.

- Прошу прощения, ваша милость, - донесся голос Гуюка, наполненный чувством вины, - домоправитель сообщил, что вы готовы принять гостей.

Я округлила глаза и еще раз окинула мужскую фигуру с ног до головы. Темные волосы без единого намека на седину, собранные в неряшливый хвост, тронутая загаром кожа без морщин, на руках видны следы рабочих мозолей. Аристократы так не выглядели. Обычно. Взять хоть графа. Даже долгие месяцы пути и увечья не сделали его кожу темнее, а статность неприметной. Еще под тканью рубахи можно было заметить рельеф мышц, даже, несмотря на общую худобу. И это барон?!

Я ожидала надменного, сморщенного старика, а не молодого красавца в самом расцвете сил!

- Вы меня смущаете своим вниманием, юная леди, - голос мужчины скинул с меня оцепенение, к щекам прилил жар смущения, как недавно у Адриана, - а я женатый человек, к слову.

Глава 39

- Что же привело вас в наш город? – поинтересовался барон и позволил себе короткую улыбку.

Он вальяжно расположился за своим столом, нас же усадили на жесткие стулья, которые в ряд стояли у одной из стен кабинета. Ответить никто из нас не успел. Молчаливый слуга вкатил столик с очередными закусками и пузатым бутылем, в котором плескалась янтарная жидкость. Я невольно поморщилась, но угощаться не спешила, как и мои спутники. Гуюк же покинул нас, стоило барону махнуть рукой.

Неужели, мужчина совершенно не переживал о том, что мы могли причинить ему вред? Или он слишком уверен в своих силах?

- Случайность, - коротко ответил граф.

Он, также как и барон сидел в расслабленной позе, будто ему достался не простой стул с жесткой спинкой, а целый трон.

- Что ж, тогда стоит познакомиться, - снова короткая улыбка на лице барона и цепкий взгляд в сторону Нижинского, - правда, мне кажется, мы с вами когда-то встречались. Ваша внешность мне знакома.

Я похолодела, ведь и правда, граф известен в высоких кругах. Бывал на императорских приемах и балах. Этот барон вполне мог с ним познакомиться раньше и запомнить. Сейчас, когда Ала разыскивали, это могло оказаться проблемой. Я поджала губы и бросила мимолетный взгляд на Нижинского. Внешне он оставался спокоен, однако скулы свел сильнее обычного, а крылья его носа трепетали.

- Не припомню, чтобы когда-то с вами пересекался, - граф легко пожал плечами, - да и вряд ли мы с вами могли обращаться в одних кругах. Мой род давно обеднел, фамилия отошла кредиторам, земли – Империи. Я родился в развалинах старого дома, пробился в люди. Только вот в столице бывал нечасто, а в вашем городе и вовсе ни разу.

- Так как же ваше имя? – от тона голоса барона по моей спине пробежал холодок.

- Теперь меня кличут Алом, - развел руками граф и улыбнулся краем губ, - фамилии, как я сказал, не осталось, титула тоже.

- Печально, вы напомнили мне одного графа, виделись с ним лет пять назад. Видно, обознался, - вздохнул барон, и перевел свой цепкий взгляд на Адриана, - а вы, юноша? В вас ощущается благородная кровь.

- Мое имя Адриан, - произнес парень твердо, во взгляде появилась решимость, - сын придворной дамы, отца не знал. Воспитывался при имперской гимназии. От этого возможно и ощущается кровь, - на последнем слове Адриан отвел глаза и шумно выдохнул.

Признание ему далось нелегко. Я не понимала, почему он решил раскрыть правду постороннему человеку, а вовсе не нам.

- Вот как, - барон задумчиво потер подбородок и перевел взгляд на Таму.

Парень храбро встретил взгляд «отчима», по его глазам осталось непонятно, о чем он думал, однако одну руку сжал в кулак.

- Что же вы, ваша милость, - спросил он, не дожидаясь дозволения, - нас спрашиваете, а сами так и не представились?

- Ты верно Тумурлан, - улыбка барона стала зловещей, - сын моей обожаемой Сараны?

Я насторожилась, неспроста к бывшему разбойнику загадочный барон обратился с меньшим уважением, чем к остальным. По лицу Тамы прошла темная волна.

- Вы прозорливы, ваша милость, - криво ухмыльнулся парень, я ощутила с его стороны что-то темное, тягучее.

Сморгнула, и морок рассеялся. Что-то творилось с потомком кочевников, как и с остальными. Прав Адриан.

- Только мое имя – Тумур, - продолжил парень, немного растягивая слова, - а вы все также не представились.

- Что ж, Тумур, - мужчина выделил интонацией имя пасынка, - Владислав Шацкий, к вашим услугам, - барон склонил голову и растянул губы в улыбке, от которой по моей коже пробежал мороз, - ты доволен?

Парень поджал губы, но ничего не ответил, видимо, хотел поддеть барона, только не вышло.

- Остались вы, милая леди, - внимательный взгляд впился в меня, а украшение на его шее матово блеснуло, - какого же имя такого прелестного создания?

Голова на миг закружилась, захотелось рассказать о себе все с самого рождения. Я прикрыла глаза и прикусила губу, сила, что таилась внутри, запульсировала, запекла жаром в груди.

- Просто Луиза, - ответила я с легкой полуулыбкой, без страха посмотрела в глаза барона, - титулов не носила, была компаньонкой юной аристократки, сейчас же свободная женщина, направляюсь в Республику, - выдала правду без подробностей, выдохнула чуть дольше, чем требовалось, и ехидно добавила, - ваша милость.

- Я слышал, что вы – невеста Тумура? – барон не выпустил меня из плена своего взгляда, облизал губы, - разве можете вы называть себя свободной женщиной?

Я дернула плечом и скосила глаза на своего спутника. Парень еле сдерживал ярость, что бурлила в нем с самого начала разговора. Поддержит он эту глупую легенду или скажет, как есть?

- Молодежь воспитывают иначе, - вдруг произнес граф, отчего я замерла, а сердце пропустило удар, - если они не крепостные, то значит, свободные. И не важно, сосватаны они или до сих пор в поиске.

- Вы правы, Ал, - Шацкий хмыкнул, - матушка нашего великого императора разбаловала народ. Я в своем городе предпочитаю старые устои. Молодежь мы тоже воспитываем в уважении к старшим и к традициям.

- К традициям кочевников или нового бога? – не выдержал Тама.

Его вопрос повис тяжестью в кабинете. Мне почудилось, что стало сложнее дышать.

- Ты как всегда, показываешь свой нрав, Тама? – женский голос, донесшийся от входа, разбил давящую атмосферу.

Я резко повернулась в сторону звука и растерянно моргнула. В дверях стояла женщина. Пышное платье скрывало худобу, на бледной коже виднелись синеватые дорожки вен, под немного раскосыми глазами залегли темные круги. На лице презрительное выражение, подбородок задран, а осанка прямая, как у гимназисток. Несмотря на все это, она отличалась красотой. Женщину под локоть поддерживал Гуюк.

- И тебе здравствуй, мама, - процедил Тама сквозь зубы и поднялся со стула, - мне сказали, что ты болеешь.

- Просто недомогание, - отмахнулась женщина и подала парню холеную руку, - ты долго отсутствовал, сын, - ее голос вдруг понизился, а в комнате стало прохладнее.

Глаза Тамы блеснули внутренней яростью, но он покорно склонился к пальчикам женщины и запечатлел на них мимолетный поцелуй. При этом время замерло, напряженный вновь воздух можно было резать ножом. Захотелось повести плечами и отвернуться. Это женщина разительно отличалась от матери Фел, тоже баронессы.

Барон Шацкий грациозно поднялся со своего кресла и вмиг оказался рядом с женой, перехватил ее руку у Гуюка и проводил к притаившейся между книжными шкафами софе, когда Тама выпустил ее пальцы и выпрямился.

- Что ж, - пробормотал дядя парня под нос, - вот и встретились.

Он хмурил брови и жевал губы, будто ему стало неуютно находиться вместе со всеми нами в одной комнате. Я его в этом поддерживала. Предпочла бы прогуляться по городу в поисках каравана через опасные степи и отбыть скорее в Республику. Новые знания про странного бога и обычаи кочевников меня настораживали. Барон и его жена откровенно пугали.

- Гуюк, - обратился к мужчине Шацкий, когда усадил жену с комфортом, - проведи гостям экскурсию по замку, расскажи про наш город. Найди управляющего, пусть выделят им гостевые комнаты. Для друзей сына моей Сараны не жалей ничего, - он поджал губы, когда со стороны меня и Адриана донеслись облегченные вздохи, - вечером будет бал в честь такого радостного события, как возвращение Тумура домой. Тумур, - тут же обратился он к парню, который так и стоял у выхода, стараясь успокоиться, - останься, нам предстоит долгий разговор и близкое знакомство. Не будем утомлять семейными делами твоих друзей.

Тама с силой сжал челюсти, его взгляд потемнел. Я поднялась на ноги и мимолетно подхватила его под руку, сжала пальцы на плотной ткани его рубашки. Парень еле заметно дернулся, но не оттолкнул меня. Я кожей ощутила напряжение его мышц. Наши с ним проблемы можно обсудить и потом, пусть знает, что я не собиралась его бросать в одиночестве.

- Я бы хотела остаться и поддержать своего…жениха, - сообщила я твердо и смело взглянула на барона и его жену, - ваша милость.

В глазах женщины мелькнуло удивление, которое мигом сменилось презрением. Кажется, такую невестку она совершенно не рассматривала. Позади что-то скрипнуло, а спину запекло от чьего-то яростного взгляда. Даже не оборачиваясь, я поняла, что взгляд принадлежал графу.

- Это справедливо, - улыбнулся мне барон и кивнул Гуюку, - до вечера, дорогие гости.

- Приятно было познакомиться, - от низкого звучания голоса Ала по спине поползли мурашки, я невольно прижалась ближе к Таме, - до встречи, Владислав, Сарана.

Скрипнули стулья, послышались шаги, и хлопнула входная дверь. Рабочий кабинет накрыла давящая тишина.

- Что же ты хотел со мной обсудить, очередной папенька? – Тама склонил голову и засунул руки в карманы.

Меня он так и не прогнал, что приободрило, держался спокойно и расковано. Даже яростное пламя во взгляде утихло. Я переступила с ноги на ногу и снова посмотрела на аристократическую чету. Взглядом матери парня можно было замораживать, а выражение лица барона осталось невыразительным. Он лишь приподнял уголки губ в подобии улыбки и сел обратно в кресло. Махнул нам рукой, чтобы заняли стулья.

- Разговор будет долгим, - поморщился он, когда мы так и остались стоять без движения, - прошу, присаживайтесь.

Тама дернул губой, но без слов взял меня за руку и вынудил опуститься на жесткий стул.

- Не вижу смысла что-то обсуждать, - пожал плечами он, мою ладонь не выпустил, будто хватался за нее, как за соломинку.

- Не дерзи, - процедила сквозь зубы Сарана и окинула парня недовольным взглядом, - ты пропал на десять долгих лет. Все с ног сбились, разыскивая тебя. Я успела тебя похоронить. Но вот чудо. Ты заявляешься внезапно, и говоришь такие вещи, от которых мое сердце обливается кровью. Неужели, в твоей душе не осталось ни капли уважения?

Кадык парня дернулся, а пальцы на миг до боли сжали мою ладонь. Я невольно поморщилась, но не стала вырываться. Хватка сразу ослабла.

- Я не просил, чтобы меня привечали, - сообщил он хмуро, - Гуюк и Борис обнаружили нас на подходах к городу. Мы просто собирались освежиться с дороги, найти караван и отправиться в Республику. Может, так и оставим? Зачем этот фарс?

Крылья носа Сараны затрепетали, а взгляд наполнился такой же яростью, которая недавно бушевала в глазах ее сына.

- То есть, - процедила она сквозь зубы, - ты даже не собирался со мной встречаться?!

Резкий хлопок заставил вздрогнуть и перевести взгляд на барона. Он выглядел спокойным, однако его брови слегка сошлись к переносице, а глаза потемнели настолько, что показались мне черными, как ночь. Хоть я отлично помнила, что раньше они отливали темной зеленью.

- Я знал, что это будет нелегко, - сообщил он сухо и убрал ладонь со стола, именно ей он хлестко ударил по полированной поверхности, - однако не ожидал, что отсутствие мужского влияния так плохо на тебе скажется.

- Я не признаю титулов, барон, - хмыкнул он, - я слишком долго жил в обществе, где их не существовало.

- Я бы мог наказать тебя за дерзость, - склонил голову мужчина, а по поверхности его медальона прошла матовая волна, - однако я уважаю твою мать и ее чувства, - каждое слово будто отпечатывалось в голове, хоть обращались и не ко мне, - поэтому организую бал в твою честь. Это не нужно тебе, но принесет радость твоей матери. Загляни в свое черствое сердце, и ответь. Ты действительно так ее ненавидишь?

Кадык Тамы снова дернулся, он медленно перевел взгляд на женщину. Она, казалось, еще побледнела, хрупкие пальцы с силой сжали подол платья, а в глазах блеснули слезы. Мне даже стало жаль ее. Какой бы женщина ни была, она все же его мать. Сердце укололо шипом зависти, свою я совершенно не помнила. Интересно, сколько Саране лет? Она выглядела старше мужа, но поверить, что у нее имелось двое взрослых сыновей, получалось с трудом. Если бы не внешняя схожесть с моим спутником, я бы фыркнула в неверии.

- Нет, - глухо отозвался парень и глубоко вдохнул, - прости мама, я и, правда, бываю груб.

Сарана прищурилась, но ничего не ответила на заявление сына.

- Что ж, - барон удовлетворенно откинулся на спинку кресла и расслабился, - тогда расскажи, где же ты скрывался так долго и о том, как встретил столь чудесное создание. Подробнее, - по медальону прошла очередная матовая волна, виски внезапно прострелило болью.

Спина затекла так, а ноги гудели. Будто я не пару часов сидела в напряженной позе, а навернула несколько километров по бездорожью на своих двоих. Тама действительно многое рассказал из своей жизни разбойника, опустив самые нелицеприятные моменты, Сарана слушала, приложив руку к груди. Кажется, она переживала за своего сына и любила его. Барон же задавал уточняющие вопросы. Столик с закусками так и остался нетронут.

- Я спас Луизу от тварей, - наконец, произнес парень, заставив меня вздрогнуть, - и сразу понял, что влюбился. Вот мы и решили обручиться.

От таких заявлений я заледенела и перевела недоверчивый взгляд на Таму. Он что, решил так пошутить?! Тама хмурился, но в его взгляде плескалась уверенность, а рука сжимала мою ладонь также сильно. На меня не смотрел. Надеюсь, он играл. Я громко сглотнула и попыталась вежливо улыбнуться, чтобы подыграть. Получилось бледное подобие. Сердце гулко билось в груди, а в голове засела мысль: «Только не очередные проблемы!»

Обязательно выскажу этим мужчинам все, что думаю об их поведении!

Глава 40

Граф Нижинский

- Не разевай рот, - одернул я снежного волка шипящим шепотом.

Он в восхищении оглядывал убранство замка. Неужели, не насмотрелся на красоты императорского дворца? Тогда, на Забытом тракте, паренек поведал мне свою истинную историю. Однако взял слово, что я ее не нарушу. Он обещал рассказать Луизе и Тумуру сам, когда почувствовал бы готовность. Время шло, этого не случалось. Вот я сегодня и не выдержал, выдал часть правды. Из-за того, что ярость затмила привычно холодный разум.

Злость новой силой скрутила нутро, наглый взгляд Тумура не выходил из головы. Он действительно желал заполучить Лиззи? Или только пытался меня задеть? Ревность плескалась внутри ядом, разъедала мою душу. Луиза только моя, она скрашивала мои дни, заменила глухую рану после потери Фелисии и смысла моего существования. Я ведь тогда и, правда, влюбился во взбалмошную баронессу. Хотел сделать женой не из-за обиды, это были лишь отговорки. Лиззи стала лишь бледной заменой и утехой для потребностей тела. Нас обоих долгое время это устраивало. Сейчас же тварий потомок степняков всколыхнул иные чувства. Я понял, что не хотел делиться не только телом девушки. Я не желал отдавать ее всю кому бы то ни было.

Пришлось с силой вонзить ногти в ладонь, чтобы прекратить поддаваться глупым чувствам. Я – благородный граф, который и впрямь создал себя из руин и пепла. Имперский ищейка, отмеченный многими из советников и лично юным императором. Я снова оглядел светловолосого волчонка. Его чистый и наивный взгляд начинал раздражать.

Адриан – внебрачный сын прежнего императора и придворной дамы, единокровный брат нынешнего императора. Если с тем что-то случится, то парень – первый претендент на трон. Мать императора, или императрица в народе, не могла легально вступить на престол. Она отличалась молодостью, амбициями и эгоизмом. Среди советников поговаривали, что женщина родом из Республики, но она это отрицала и пресекала любые попытки выяснить правду. Когда я работал на благо Империи и расследовал разнообразные пикантные дела, императрица София проявляла благосклонность и интерес к моей персоне. Стоило допустить слабость и оказаться в ее постели, как София стала требовать моего постоянного присутствия рядом, бесконечных отчетов и восхваления ее достоинств. Я прекрасно понимал, София хотела больше власти. Она вышла замуж за покойного императора, когда ему перевалило за пятый десяток, а официальных наследников не осталось. Первая и вторая жены оказались бесплодны.

Поэтому-то Адриан мне и сознался. Я до нашей с ним встречи в Артыне – заброшенном городе – знал о его существовании, знал его мать, и догадывался, кто посодействовал в ее болезни и смерти.

У императрицы, кроме перечисленных качеств, совершенно отсутствовало терпение. Стоило ей прознать, что Адриан – сын ее покойного мужа, как мать парнишки заболела. Тогда это меня насторожило и, что скрывать, напугало. Мне не хотелось медленно умирать от яда, как это делали все разочаровавшие Софию. Тут-то и подвернулся барон Солнцев с его выгодным предложением брака. Он хотел спасти дочь, я хотел спасти себя. Императрица сначала ярилась, бросалась проклятиями, но потом решила, что так выгоднее.

Наш брак с Фелисией не мог помешать нашим с ней отношениям, по ее видению. К тому же я не обольщался, таких фаворитов, как я, у нее имелось не меньше пяти. Однако план не удался - Фелисия разрушила мой замок и ушла с Белым богом из яви. Императрица же посчитала, что я решил от нее сбежать, и объявила на меня охоту.

- Зачем ты им раскрыл мою тайну? – обиженный голос Адриана ввинтился в мои воспоминания и заставил сфокусировать взгляд.

- Не удержался, - пожал я плечами, - твое происхождение и мои обещания не имеют особого значения.

Поморщился, когда лазурные глаза парня наполнились разочарованием и обидой, сердце кольнула острая игла совести.

- Я понимаю, - отвел он взгляд и поджал губы, - надо выбраться из этого чудного города и не пострадать. После деревни с теми фанатиками я уже всего опасаюсь.

- Во дворце было проще? – поддел я парня, на что тот покраснел и метнул в меня яростный взгляд.

- Я тоже знаю, кто ты, - процедил он сквозь зубы, опасливо бросив взгляд на нашего сопровождающего, - и не раз видел тебя при императрице. Может, расскажешь, почему Шацкий сказал, что ты ему знаком?

Я снова поморщился и шикнул на парня, потому что Гуюк обернулся к нам в этот момент и пригласил осмотреть бальный зал. Его глаза прищурились, а взгляд стал слишком внимательным. Возможно, он расслышал обрывки нашего спора с Адрианом. Совсем я расслабился за время пути. Позабыл об интригах и шпионах на каждом шагу. Вспомнить хоть Власия. Сердце предательски дрогнуло. Притворство верного подданного и умелого помощника все еще отзывалось острой болью в душе.

Хотя прошло почти полгода с того момента или больше. Сколько мы с Луизой уже в дороге?

- Гуюк, - позвал я дядю нашего темпераментного «кочевника», пока Адриан не сказал чего-то лишнего, - мы – пленники в этом замке?

- Нет, - моргнул тот растерянно, - друзья моего горячо любимого племянника не могут быть пленниками, - и усмехнулся.

Усмешка его мне сильно не понравилась. Да и с чего бы начальнику стражи, который не видел племянника десять долгих лет, сразу доверять его спутникам и ему самому? То, как нас приняли, тоже вызывало у меня огромные вопросы. Только сейчас не о них.

- Тогда позволь нам прогуляться по городу без сопровождения, - поинтересовался перспективами на удачу, решив, что можно перейти на простое общение, - мы слишком отвыкли от такого количества людей за время пути. За неспешной прогулкой привыкнуть проще.

- Его милость ведь спланировал бал… - замялся мужчина, никак не отреагировав на обращение.

По его взгляду стало очевидно, что он и сам не в восторге от навязанных гостей. Начальнику стражи не престало работать проводником и рассказчиком. У него без нас полно забот.

- Вечером, - кивнул я серьезно, - сейчас еще нет и полудня. Тем более, Тумуру полезно пообщаться с семьей, Луиза его поддержит. Нам с мальцом тут заняться нечем. Не отлеживать же бока на перинах, - я взлохматил кудрявые волосы волчонка, изображая легкость и простоту.

Адриан зашипел и попытался скинуть мою руку, только оказался тут же придушен сгибом локтя и прижат к моему боку.

- Ты прав, - кивнул Гуюк, как показалось, с облегчением, - до заката вы вполне можете погулять по городу. Только, вы ведь впервые в Аспаре. Не потеряетесь?

- Справимся, - я криво ухмыльнулся и выпустил сопротивляющегося волчонка, - тем более, что замок барона виден с любого края города. Потеряемся – поднимемся повыше и найдем дорогу к замку.

- Верно, - довольно кивнул Гуюк, - Аспара огромна, но замок виден отовсюду. Особенности задумки древних строителей. Слышали ведь, тут когда-то находилось восточное княжество? Его правитель считал, что замок посередине принесет ему больше силы и здоровья. Ну, это так, старинные легенды, - мужчина криво усмехнулся и свернул разговор, - в любом случае, в городе полно стражи – моих подчиненных – они с радостью вас проводят, куда надо. Я распоряжусь.

- Благодарю, - я сдержанно улыбнулся, - но не стоит отрывать людей от работы. Мы не собираемся далеко отходить от стен замка.

Гуюк на это пожал плечами и покинул нас. Видимо, пошел разыскивать управляющего, чтобы передать ему распоряжения барона. А нам представилась прекрасная возможность избавиться от лишних ушей и хоть что-то выяснить. Нос тревожил позабытый нюх ищейки, а губы сами собой расплылись в предвкушающей ухмылке. Как же я соскучился по делу всей моей жизни!

- Идем, Риан, - дернул я пыхтящего от злости волчонка за плечо и сам бодро поспешил к главным воротам, - пока никто не передумал. Там я тебе и расскажу то, что тебя интересует.

- Не называй меня так, - буркнул парнишка, но покорно последовал за мной, - так было позволено только маме и императрице!

Невольный вздох сорвался с губ, стало искренне жаль юного бастарда. Ведь он не подозревал о реальном положении дел во дворце. Правда станет для него ударом. Стоило озаботиться тем, чтобы Адриан никогда ее не узнал.

- Он что? – шумно выдохнул волчонок и потер лицо ладонями.

Мы успешно покинули гостеприимные стены замка и быстрым шагом возвращались к дому Гуюка. Я предположил, что нам удастся выведать у прислуги или крепостных немного подробностей про смерть Магиры. Вроде так звали дочь хозяина. После наш путь лежал к стенам храма нового Лучезарного пророка. Правда, помощник из Адриана тот еще. Скорее выдаст нас страже, чем прикинется валенком и использует чары обольщения, чтоб развязать языки крепостным. Мне же с моей нынешней внешностью только народ пугать.

Хоть после визита к сыну Черного бога мое тело и внешность претерпели некоторые изменения, я оставался калекой. Невольно провел рукой по брови и щеке, там, где раньше пульсировал темными разводами некрасивый рубец. Обожженная Фелисией кожа и грубые шрамы побледнели, волосы на голове и лице принялись активно расти, а хромота почти пропала. Неужели, он каким-то образом смог вылечить меня? Невозможно!

- Он очень скользкий тип, - вернулся я к разговору и потянул юношу к выходу для прислуги, - мы и, правда, с ним встречались. Лет пять-шесть назад. Я только приобрел замок Белого бога и активно занимался сыском. Шацкий находился в столице, вроде, у него имелся городской дом. Он проходил свидетелем по делу об исчезновении девушек. Общались всего раз, но привязать родовитого барона к пропаже крепостных и бездомных попрошаек не получилось. Доказательств не имелось.

- А этот город в его власти, - снова вздохнул волчонок, в его взгляде поселилась тревога, - так что я, правда, погорячился с тем, чтобы доложить обо всем императрице. Стража во главе с Гуюком забросят нас в темницы, где мы сгнием. Думаешь, это он убил девушек?

- Не уверен, - повел я плечами, - я не смог его ни в чем уличить. Слухи о бароне ходили, как о педантичном и жестком правителе. София сама настояла на том, чтобы император подписал приказ о назначении барона правителем Аспары. Я вспомнил об этом только после встречи с ним, - тут же пресек я все вопросы и возмущения, - я удовлетворил твое любопытство? – Адриан нехотя кивнул, - тогда натяни на себя самую глупую улыбку и иди, соблазняй девушек.

- Что?! – от возмущения юноша задохнулся и закашлялся.

- Что слышал, чтобы через пару часов приготовил отчет о Магире: кто такая, чем увлекалась, какие отношения у нее были с родителями, женихом, если удастся, выясни подробности ее смерти, - я хмыкнул и подтолкнул волчонка к суетящимся со стиркой миловидным крепостным.

Они задорно смеялись и брызгали друг в друга водой. Видимо, пока хозяева отсутствовали, им позволялись вольности. Рука привычно легла на рукоять кнута, я прикрыл глаза. В душе заворочалось что-то склизкое, противное. Я частенько наказывал крепостных, женщин не трогал, но велел управляющему с ними разбираться. Побыв в шкуре простолюдина и разделив с Луизой и Тумуром сложную дорогу, я поменялся. Крепостные тоже люди.

- Как?! – прошипел Адриан, отвлекая меня от отвращения к себе.

- Притворись конюхом, разнорабочим с рынка. Вряд ли тут люди знают друг друга в лицо. Город слишком большой. Предложи помощь, улыбнись приветливо, - я отвесил юноше легкий подзатыльник, - неужели, тебя ничему в твоих гимназиях не учили?

- Я не на обольстителя учился, - растер он недовольно макушку и окатил меня яростным взглядом.

- Зато ты учился общаться с леди, - я пожал плечами, - не трусь, ты сын придворной дамы и бастард покойного императора, соответствуй.

Волчонок вспыхнул и сжал руки в кулаки до хруста. Если бы не помнил о том, кем я когда-то являлся, то точно бы набросился.

- Я же отправлюсь к храму, - отступил я на шаг, возвращаясь в тень дома, - сэкономим время. Встречаемся на городской площади, когда солнце будет золотить крыши. Не потеряешься?

- Нет, - процедил тот сквозь зубы и развернулся на пятках.

Я не стал ждать, пока он наладит контакт с девушками, покинул дом начальника стражи и быстрой походкой отправился в западную часть города. Возможно, получится успеть разузнать и о прежнем правителе города, о котором упоминал Гуюк.

Люди от меня все еще шарахались, поэтому я накинул на голову капюшон и старался передвигаться осторожно. Не хотелось бы с кем-то столкнуться и выяснять отношения. Горожане на первый взгляд ничем не отличались от остальных жителей империи. Если только остались беззаботными и жизнерадостными. За долгие месяцы нападения тварей улыбки с лиц простых жителей стерлись, они каждый день ждали прорывов и если не смерти, то серьезных ранений.

Полгода назад никто не понимал, что случилось с миром, откуда взялись твари. Я, пока зализывал раны, полученные Фелисией, многое упустил. Порывался добиться аудиенции Софии, чтобы получить личное распоряжение расследовать это дело. Только меня даже во дворец не пустили. Сказали, что я сам под следствием, и должен ждать решения по моему делу в столичном доме.

Конечно, я этого не сделал. Вернулся в замок у Серых скал, собрал с помощью верной крепостной нужные вещи и отправился на поиски Луизы. Она обмолвилась, пока нам оказывали первую помощь, что когда-то занималась травами и могла делать обезболивающие отвары. Когда я предстал перед ней в имении барона Солнцева, девушка сильно удивилась. Однако согласилась на сопровождение и спонсирование одного жестокого графа до Республики. Наверное, у нее были свои мотивы. Я ни разу не уточнял.

Шпили храма Лучезарного Шемиша стремились в небо острыми верхушками, природный камень, из которого храм был сложен, окрасили местами красной глиной. Окон в храме не имелось. Только широкий вход со стороны площади и узкие бойницы у самой крыши. Чудное строение.

Люди, входящие в храм, моментально замолкали и опускали головы, мужчины снимали шапки и шляпы, а женщины наоборот прикрывали волосы тонкими платками, как деревенские простушки.

- Скорее, - донеслось из-за моей спины взволнованное, меня тут же грубо толкнули, - опоздаем на полуденную службу! Простите, господин.

Мимо меня пробежали юноша и девушка, не старше Адриана, простолюдины. Они быстро скрылись в темном проходе, после чего их переговоры стихли. Я нахмурился и шагнул к храму. Как еще ознакомиться с религией, если не побывать на службе?

Глава 41

Адриан

Смущение щипало мои щеки, руки слегка подрагивали, а ладошки вспотели. Я нервно отер их об штанины, шумно выдохнул и направился к девушкам. Они привлекали внимание, беззаботно смеялись, игрались водой, но и выполняли свои обязанности.

Такого мне никогда не позволяли. Беззаботности и маленьких шалостей. Мама меня безгранично любила, но обязанности придворной дамы не давали нам видеться часто. Меня чуть ли не с пеленок спихнули на старенькую няню. Любовью она ко мне не пылала, была глуха как пробка и частенько поколачивала меня узловатой палкой за любое неповиновение. Отец. Он любил меня, но старался обезопасить, поэтому не признавал. Однажды в детстве он пообещал, что, если я останусь единственным сыном, то он признает меня и сделает своим наследником. Обещание, увы, не выполнил. Тогда меня и отправили в закрытую академию для будущих защитников империи, следователей и советников. То время болью отзывалось в памяти, но не прошло зря. Я многому научился: искусству войны, искусству переговоров, тактике, смирению перед трудностями. Не научили только, как общаться с девушками.

Нет, основы этикета мне глубоко вдолбили, когда я вернулся из академии. Только это случилось после того, как отца не стало. При дворе я провел последние три года. Через год после моего возвращения заболела мама. Сгорела за пару недель. Это стало ударом. В тот момент меня очень поддержала София. Она хорошо ко мне относилась, не смотря ни на что. Мало кто знал о тайне моего рождения, но вот граф оказался прозорлив и быстро все выяснил. Мне даже не пришлось сильно откровенничать в тот вечер, когда они повстречали меня в волчьей ипостаси.

- О, - меня отвлек от воспоминаний удивленный девичий голос, - к нам гости!

Они тут же остановили свою работу и вопросительно на меня уставились. «Очаруй их», - пронеслись в голове наставления Нижинского. Понять бы еще, как. Я не придумал ничего лучше: широко улыбнулся и приблизился на безопасное расстояние.

- Ты ведь посыльный? – нахмурила тонкие брови одна из них, - от господина Вилана?

Я облегченно кивнул, растягивая губы шире. Только вот как начать выяснять про дочь хозяина, представлял слабо. В академии меня готовили к имперской службе. Отец не планировал делать из меня простого стража. Минимум, одним из командиров.

- Хорошо, что он все же решился принять заказ, - подхватила вторая, она стрельнула в меня оценивающим взглядом и разрумянилась, - мы слышали, что у него недавно произошло горе в семье.

Я снова кивнул, правда, уже не так уверенно. Обе девушки мигом погрустнели, та, которая заговорила со мной первой, даже шмыгнула носом.

- Это так грустно, - продолжила та, - молодая госпожа погибла прошлым летом. Потом, спустя всего пару месяцев, несчастье настигло главного пекаря. Его дочь где-то подхватила вирусный тиф, слегла и не вытянула. Хоть лекарей из самой столицы заказывали. Теперь вот у господина Вилана внучка. Нашли растерзанной в районе храма Белого бога. Раньше у нас столько происшествий не случалось.

- Говорили, что это одичавшие собаки, - понизила голос первая, - но испокон веков в том районе никого не водилось, да и сейчас не отыскали. Ты ведь должен больше нас знать.

Я неопределенно пожал плечами и попытался принять виноватый вид.

- Думаешь, ему бы стали болтать? – усмехнулась розовощекая, - крепостных в дела семьи не посвящают.

- Мы-то с тобой знаем, что случилось с бедной госпожой Магирой, - не согласилась узкобровая и недовольно скрестила руки на груди.

- Потому что мы… - розовощекая осеклась и бросила в меня настороженный взгляд.

Я снова пожал плечами, ожидая продолжения.

- Не знаем ничего, - поджала она губы, - я – Глаша, а это – Прокофья, - представилась вдруг девушка и выжидающе на меня уставилась.

Я прочистил горло, щеки снова запекло, а в душе родилось разочарование. Отчего они решили прерваться? Еще немного и я бы узнал то, что надо графу, без единого слова.

- Иван, - представился я именем одного из знакомых дворцовых конюхов, - я и правда немного знаю, - сглотнул вязкую слюну и смутился от загоревшихся любопытством взглядов, - внучка господина погибла совсем недавно…

- Позавчера, мы слышали, - не выдержала узкобровая.

- Да, еще ничего непонятно, стражи расследуют, - бросил я наугад, и попал, что удивительно.

Девушки одновременно скривились и переглянулись между собой. Одна из них кивнула, будто на что-то соглашалась и развернулась ко мне.

- Наших стражей только за смертью посылать, - произнесла она тихо и закатила глаза.

- Но ваш господин…- замялся я, - начальник стражи…

- Господин Гуюк добр с нами, - поджала губы Глаша, - но под его началом весь город, а большинство стражей те еще лентяи. Тяжело ему с ними.

- Особенно с этим выскочкой, Игнатом! – фыркнула Прокофья, тем не менее, кончики ее ушей заалели.

- Он назначен сыскарем, - хмыкнула Глаша и вскинула подбородок, - не понимаю, зачем господин Гуюк его поставил во главе расследования.

- Неужели, госпожу Магиру тоже убили? – спросил я, пару раз моргнул и попытался состроить на лице удивление, - я слышал, что это несчастный случай.

- Конечно, - Глаша подошла ко мне ближе и игриво ткнула в грудь мозолистым пальцем, - господин Гуюк не желает сплетен. Для всех бедная госпожа упала с обрыва в западной части города.

- А на самом деле? – прошептал я еле слышно, впившись взглядом в ее бледно-серые глаза.

- Осчастливишь нас с Прокофьей, пока хозяев нет? – вдруг облизнула пухлые губы девушка, - может, и расскажем.

В ее глазах зажегся задорный огонек, а меня бросило в жар. Что это она имела в виду только что?!

Я невольно повел плечами и отступил на шаг. Девушки с горящими в предвкушении глазами и покрасневшими щеками напугали отчего-то больше, чем возможное недовольство графа.

- Ч-что вы имеете в виду? – спросил я слабым голосом.

В этот момент ощутил себя грязной тряпкой под ногами. Мигом поджал губы и сжал руки в кулаки. Какие-то простолюдинки сумели меня напугать? Позор!

- Кажется, он невинен, - хихикнула Глаша и нежно провела ладонью по моей скуле.

Пальцы девушки запутались в моих волосах и несильно дернули на себя. Чтобы не остаться без шевелюры я склонился ниже, замерев в миллиметре от приоткрытых пухлых губ. В нос ударил резкий запах стиральной смеси и легкий цветочный аромат. Если бы это не оказалось такой неожиданностью, я бы чихнул.

Ощущать запахи – одна из моих «больных мозолей». Чувствительный нос часто забивался. Я чихал, истекал слезами и старался проводить больше времени в местах, где запахи ослабевали. После нежданного превращения в волка, обоняние усилилось в разы. Даже в привычной человеческой форме.

Вот и сейчас назойливый аромат пробирался глубоко в легкие, отзывался отголосками боли в висках.

- И совсем неопытен, - с другой стороны подошла Прокофья.

Она провела кончиками пальцев от моего плеча по руке, немного задержалась у кисти, пощекотала ладонь и вдруг резко переместила пальцы на мою пятую точку. Шлепнула и озорно подмигнула, отчего мое сердце зашлось в стуке.

Тут-то до меня и дошло, что девушки подразумевали под своим «осчастливить». Я вспыхнул, отскочил от них, споткнулся о попавшееся сзади ведро и с грохотом приземлился в один из тазов со стиркой. Пенная жидкость забилась в нос, рот и уши, одежда тут же намокла, а меня оглушил мелодичный смех девушек.

- Тебе хоть шестнадцать есть? – отсмеявшись, спросила Глаша, и подала мне руку, чтобы помочь поднялся.

Только я метнулся в сторону от ее мозолистых пальцев, как от ядовитых змей. Рука сорвалась с осклизлого бока таза, и я вновь погрузился в мыльную воду. Это убило мою гордость окончательно.

Лицо пылало, как яркие языки пламени, сердце гулко колотилось где-то у горла, а поджилки тряслись. Однако я вылез из таза самостоятельно, помотал головой, как в волчьей ипостаси, и яростно уставился на девушек. Надумали смеяться надо мной?

Они весело завизжали от брызг и снова налетели на меня, схватили за руки и потащили в сторону черного хода в дом Гуюка. Возмущения встали поперек горла. Если уличные крепостные могли не признать во мне гостя хозяина, то те слуги, что пересекались с нами в доме, вполне имели такую возможность.

Я застыл как вкопанный посреди двора, от лица отхлынули краски, а сердце от горла переместилось куда-то в желудок. И осторожно затихло. Девушки вскрикнули, когда их неожиданно дернули назад, и метнули в меня недовольные взгляды.

- Ты чего? – возмутилась Прокофья, - мы просто хотели помочь тебе обсохнуть.

- Там – дом господина, - серьезно я кивнул в сторону темнеющего черного хода, - думаете, он обрадуется, когда заметит у себя незнакомого крепостного?

Девушки переглянулись, к возмущению прибавилась толика растерянности.

- Идемте на конюшню, - попытался я улыбнуться, однако от тревоги губы не слушались, - там ведь есть сено?

Планировал обтереться хотя бы таким средством. При академии случалось, что мы по несколько дней жили на конюшнях. За проступки. Тогда и обратил внимание на прекрасные свойства сушеной травы. Она отлично впитывала лишнюю влагу. Жаль, что потом сама набухала, прела и отвратительно пахла.

Только девушки поняли по-своему. В их глазах снова загорелись странные огоньки, а меня бросило в жар.

- Конечно, есть, - подмигнула мне Прокофья, - мы-то с Глашей пошутили, а ты всерьез, шалун?

Глава 42

Я невольно сглотнул тугой ком, но позволил себя увести хихикающим девушкам. Они привели меня в крытое досками сооружение. Конюшней его назвать оказалось сложно, скорее, летний загон для скота. В воздухе витали ароматы навоза, пота животных и кормов. Я невольно поморщился, но девушки потянули меня дальше, к отгороженному деревянной пластиной стойлу. Там почти до самого потолка лежало сено. Хрусткое, заготовленное еще осенью.

Глаша хохотнула и толкнула меня прямо в самый центр стога. Не ожидав такого от хрупкой на вид девушки, я утоп в колючих объятиях. В кожу тут же впились тысячи жестких травинок, рот забился. Не успел его закрыть от неожиданности.

Справился со своенравным сеном и перевернулся на спину. На девушек глянул в возмущении. Мне всего-то хватило бы нескольких охапок, зачем было меня толкать? Глаша и Прокофья переглянулись, их щеки заалели, отчего сердце вновь пропустило удар, а руки девушек потянулись к завязкам рабочих платьев.

- Так сколько тебе лет-то Ваня? – спросила Прокофья и прошлась горячим взглядом от моих мокрых волос до пят в кожаных сапогах.

- Восемнадцать зимой стукнуло, - пробормотал я неуверенно и попытался выбраться теперь из травяного плена.

Только не успел. Платья девушек оказались на истоптанной земле, а мне открылся вид на стройные и совершенно нагие тела.

С моих губ сорвался хрип, а взгляд заметался по невиданным раньше девичьим фигурам. В штанах отчего-то стало тесно, а в груди запекло жаром.

- Это хорошо, - губы Глаши сложились в мягкую улыбку, девушка, выскользнув из мягких туфлей, приблизилась ко мне, - где только Вилар находит таких хорошеньких и невинных посыльных? Ты уже третий.

Мой кадык дернулся, а чужие руки направили мою ладонь на упругую окружность груди.

- Не бойся, Ваня, - подмигнула мне Глаша и облизнулась, - мы тебя не съедим.

Сердце гулко билось в груди, разносило горячую кровь по венам и артериям. Жар распространился по всему телу за считанные мгновения, заставлял мои щеки пылать. Мягкость под пальцами волновала и терзала мою неискушенную в ласках душу. Я сжал сильнее, отчего с губ Глаши сорвался тихий стон.

Прокофья сверкнула глазами на подругу и мигом оказалась рядом со мной на сене, прижалась теплым боком, потерялась разгоряченным телом. Девичьи пальчики потянулись к пуговицам моего камзола, споро расстегнули, распахнули полы.

Глаша легла с другого бока, мягко отняла мою руку и провела ладонью по часто вздымающейся груди.

- Да у тебя твердые мышцы! - восторженно воскликнула она.

Дернула за пояс брюк, расслабила узел и забралась рукой под нижнюю рубаху. Это движение вызвало табун мурашек, пробежавших по коже, внутри все замерло в предвкушении. Жаркое дыханье опалило мою щеку, а по шее прошёлся влажный язык. Я невольно дернулся. Не ожидал такого.

- Не торопись, - посоветовала ей Прокофья, - не пугай Ваню, а то сбежит, как остальные.

Странные слова царапнули мое сознание, но прошли мимо. Жар и необычные ощущения захватили полностью. Я осмелел и рвано прошёлся ладонями по нежным станам девушек, сжал и притянул ближе. Они ойкнули. Глаша тут же потянулась губами ко мне ближе. Препятствовать не стал, зарылся в густые волосы пальцами, дёрнул на себя. Тут же впился в обветренные губы девушки требовательным поцелуем. По телу прошла приятная дрожь, Глаша не растерялась, ответила на поцелуй: пылко и страстно. От этого моя кровь закипела под кожей, рука сама по себе смяла бедро Прокофьи.

От камзола, рубахи и брюк меня избавили быстро, умелые пальчики запорхали по моей разгоряченной коже, царапали, надавливали, сжимали трепетную плоть.

- Да он уже готов, - хохотнула Прокофья и пленила ладонью мое пульсирующее естество.

С губ сорвался очередной глухой стон, я выгнулся в спине, подаваясь бедрами к ласкам, и прикрыл глаза.

- Так не пойдет, Ванечка, - хохотнула Глаша, - нам тоже хочется ласки, но не бойся, мы тебя всему научим.

Мои руки оказались в плену жарких тел и округлых форм, пришлось открыть глаза и подстроиться под девушек. Хоть моя плоть и жаждала ворваться в манящие недра, двигаться быстро, чтоб сбросить нарастающее напряжение, я старался не торопиться.

Мои ладони прошлись по покатым бёдрам обеих, немного задержались на упругих ягодицах. Я глубоко вдохнул, как перед прыжком, и осторожно проник пальцами между ног девушек. С губ обеих сорвались томные вздохи, а чужие руки направили мои пальцы глубже, помогли найти сокровенные складочки и раздвинуть их. Надавил, немного сжал нежную плоть.

- Ах, Ваня, - всхлипнула Глаша, - ты быстро учишься!

От ее жаркого дыхания низ живота скрутило судорогой, а естество напряглось до боли. Я прикусил губу и задвигал пальцами быстрее.

Чужие руки вновь захватили меня в плен, опустились вниз, до основания и поднялись вверх. Моя плоть задергалась, задрожала, грудную клетку сдавило. Ещё немного, и произошла бы кульминация. Только мне вновь не дали, хлесткий удар по головке, и возбуждение сменилось возмущением.

- Терпи, Ванечка, учись делать приятно девушкам, - жарко прошептала на ухо Прокофья.

Она прильнула плотнее к моему боку, потерлась промежностью о бедро. Мной завладело страстное безумие, в голове что-то щелкнуло. Я отпустил Глашу, перевернул тут же Прокофью на спину и с рыком пристроился между ее ног. Девушка вскрикнула от неожиданности, распахнула болотного цвета глаза и уставилась на меня с удивлением.

Я мазнул взглядом по ее раскрасневшимся щекам, облизнулся и припал в жадном поцелуе к припухшим губам, смял податливую плоть и толкнулся внутрь. Девушка простонала в мои губы, выгнулась в пояснице. Ее тело задрожало, лоно обхватило мое естество так плотно, что по телу расползлось болезненное томление.

Я замер на миг, не выпуская губы девушки из страстного плена, медленно вытащил свое естество и осторожно толкнулся вновь.

- Ах, Ваня, - простонала она подо мной, - ты такой большой!

Слова прокатились по телу приятной дрожью, я прорычал и, перестав терзать губы девушки, задвигался быстрее. Колкие засохшие стебли впивались в плоть, руки утопали в стогу, но я совершенно этого не замечал. Только жар тел, узкое лоно и резкие движения. Отчего-то перед внутренним взором возникла совсем другая девушка. Мягкие темно-русые пряди разметались по подушке, щеки алели от смущения, а взгляд серых глаз горел яростным огнем.

От такого нежданного видения я мигом извергся внутрь девушки, из моей груди вырвался звериный рык, а ногти на руках удлинились. Глаша, которая все это время покрывала меня поцелуями, отпрянула и вскрикнула.

Прокофья застонала в унисон с моим рыком. Я замер на ней и опал, тело покрылось липким потом, сердце стучалось с такой скоростью, что почти пробивало грудную клетку, дыхание рвано вырывалось изо рта.

- Да ты зверь, - прошептала на мое ухо Прокофья, - никогда такого не испытывала.

- Я тоже хочу! - упрекнула Глаша, и ее огрубевшие пальцы легли на мое плечо.

Подтолкнули, перевернули меня на спину. Я распахнул глаза и окинул взглядом раскрасневшуюся девушку. Она надула губы и хмурилась, пухлые щеки горели румянцем. Полная грудь часто вздымалась, горошины сосков сморщились, подпрыгивали при каждом вздохе. Я моментально приподнялся, обхватил губами один из них, провел языком по шершавой коже. Девушка шумно выдохнула и зарылась пальцами в мои волосы, перекинула ногу через мои бедра, потерлась промежностью о разгоряченную кожу.

Я снова ощутил нарастающий жар внизу живота, естество томительно заныло, стало подрагивать. Я оказался готов к продолжению, не смотря на усталость.

- Ах, - с губ девушки сорвался стон, это ещё больше разгорячило, - Ваня! Ты снова рвешься в бой! Сейчас покажу тебе что-то интересное!

Она ловко выскользнула из моих рук, толкнула меня в плечи, чтоб я снова откинулся на спину, и опустилась к низу моего живота, немного отползла.

В этот момент зубы Прокофьи прикусили мое чувствительное ухо, она направила мои пальцы в ее влажное и жаркое лоно. На моей же плоти сомкнулись губы Глаши. Я прорычал что-то неразборчиво, одной рукой сжал нежную плоть, а вторую положил на голову Глаши. Главное, снова не выпустить когти, не хотелось ранить девушек.

Глаша пощекотала языком чувствительную кожу, заглотила так глубоко, что я снова не смог сдержать стона. Выгнул спину и толкнулся глубже, ощущая, как подкатила новая волна наслаждения. Чувствительный укус, и моя плоть оказалась свободна от плена чужого рта. Глухое разочарование прокатилось по телу.

- Засунь в меня несколько пальцев, Ванечка, - оторвалась от меня Прокофья, - остальное я сама сделаю!

Я подчинился, раскрыл глаза и прошёлся безумным взглядом по обеим девушкам. Жар бился в голове, не давал думать, но я отчетливо понимал, что мог и навредить, стоит мне отпустить внутреннего зверя. Он распространял по моему телу довольное урчание, чувствовал вместе со мной. Ни разу раньше, я так остро не ощущал его близость.

Я прикусил губу до крови и дернулся бедрами навстречу Глаше. Девушка хихикнула и тут же плотно обхватила меня бедрами, села сверху и со всхлипом опустилась до основания. Стало жарко и узко, это вызвало внутри бурю. Я взвыл, опустил освободившуюся руку на ее грудь, сжал, потянул на себя. Девушка ритмично задвигалась: привстала вверх, опустилась вниз.

Это стало точкой невозврата, я задвигался с ней в такт, бешено орудуя пальцами внутри Прокофьи. Запретные раньше действа будоражили, заставляли выть и желать бесконечного продолжения.

Несколько рваных движений, и мы все замерли под волной наслаждения, с уст в унисон сорвались крики. В этот раз удалось усмирить когти. Девушки тут же опали на меня приятной тяжестью, рвано задышали. Я же прикрыл глаза и пытался не думать о том, что снова, в пик наслаждения перед моим внутренним взором возникло лицо Лиззи, вопреки всему.

- Теперь расскажете? - спросил я несмело, когда мы втроём отдышались.

- Лис, - рассмеялась Глаша и потянулась за новым поцелуем.

Я не отказал, но прежнего жара не прокатилось, потребности оказались удовлетворены.

- Это было волшебно, - прошептал я с нежностью, мягко отстранив от себя девушку, - только дела не ждут, мне надо бежать обратно.

- И правда! - подорвалась Прокофья, которая притихла с другого моего бока, - хозяева скоро на обед пожалуют!

Девушки подскочили, споро оделись, и поторопили меня. Я ожидаемо запутался в штанах, зарделся, ещё и пришлось вытираться сеном. Оно пропахло нашей терпкой страстью и запретными чувствами.

- Так и быть, хитрюга, - подмигнула мне Глаша, - расскажем про Магиру то, чего знаем, а ты в следующий раз разузнай у Вилара подробнее про внучку!

Я облегчённо выдохнул и растянул губы в улыбке. Граф будет доволен.

Глава 43

граф Нижинский

Нутро храма встретило меня прохладой и сумраком. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к полутьме. Тишина стояла не полная, разбавлялась треском свечей и шуршанием одежды. Я занял место ближе к входу и осмотрелся.

Потолок уходил высоко вверх полусферой, грубо отесанные камни стен торчали в беспорядке, свечи на высоких подставках ярко пылали, разгоняя промозглую прохладу храма. Окон не имелось, пол сходился вниз к центру, где возвышался деревянный приступок с трибуной для выступлений, под ногами шуршала земля. На стенах никаких гобеленов, украшений, статуй тоже не наблюдалось.

Люди расположились кольцом вокруг трибуны, оставив небольшой проход с одной стороны. Многие опустили головы и сложили руки крестом на груди, обхватив ладонями плечи. Приступок до сих пор пустовал.

Я прищурился, пытаясь высмотреть со своего места того, кто собирался вести службу. Вдруг холод сжал все внутри, меня скрутило от боли, руки затряслись, я ощутил странную силу, опустившуюся откуда-то сверху. Люди вокруг согнулись ниже и завели какую-то тихую песню.

Пришлось опереться на стену, чтобы не упасть, и дышать урывками – от каждого вдоха грудная клетка взрывалась болью. Это что такое?! Никогда подобного не ощущал. Даже при близком знакомстве со смертоносной магией Фелисии.

К трибуне тем временем добрался высокий человек в глухой мантии по проходу в центре зала. Ни лица, ни очертаний фигуры разглядеть не удалось. Женщина это или мужчина пока осталось загадкой.

- Дети мои, - глухой низкий голос выдал в проповеднике мужчину, - рад, что вы все пришли на полуденную службу.

Со всех сторон раздались облегченные вздохи, давящая сила отступила, оставляя после себя усталость и дурноту.

- Кажется, я вижу несколько новых лиц, - мужской голос заставил меня насторожиться и приготовиться бежать при очередном воздействии, - это замечательно. Рад, что все больше людей обращаются к истинной вере, отворачиваются от своих лживых богов. Лучезарный Шемиш любит всех и принимает любого заплутавшего. Помолимся его благодетели.

Люди вокруг вскинули руки вверх, запрокинули головы и прикрыли глаза. В правой руке каждого я заметил шестиконечную звезду, как на груди Шацкого. Серебристые лучи мерцали в неровном пламени свечей, темный камень в середине будто поглощал любой свет.

- Да прибудет с нами милость пророка, - монотонно забубнил проповедник, - да пройдут дни в молитвах к нему и восхвалении его благодетели.

Он тоже вскинул руки к потолку, запрокинул голову. С нее спал капюшон. Я смог разглядеть резкие черты лица пожилого мужчины, черные волосы и семиконечную звезду без камня на груди. Странно, что его украшение отличалось от остальных.

- Да исчезнут в небытии неверные, сгинут в своих пороках, поглотит их мист, - монотонный монолог продолжился, но тут же сменился пением.

Без слов, но от него снова разболелась голова, будто туда кто-то хотел забраться, подчинить волю, уничтожить душу. Я снова оперся на неровную стену и по шажку стал продвигаться к выходу. Узнал я достаточно. Дальше находиться на службе становилось опасно.

Со стоном я вывалился на улицу и кое-как отполз в тень храма. Яркое солнце ослепило, а жаркий воздух вокруг вызвал тошноту. Сел прямо на вымощенную брусчаткой дорогу и прикрыл глаза. На службе применялась интересная магия. Она подчиняла волю и заставляла людей верить в то, что вещал проповедник. Люди не сопротивлялись, поэтому не ощущали того, что сполна прочуял я. Странно, что с такими силами за послушником ещё не весь город толпами ходил. Я поморщился и попытался встать. Меня шатало, глаза слезились, тошнота не проходила. Даже после ранения тварями такого не случалось. Стоило хватать своих спутников в охапку и бежать отсюда без оглядки. Никаких расследований, никаких задержек. Надеялся, что деревня с поклонниками тварям – крайняя степень сумасшествия на пороге краха мира. Ошибался.

Я мотнул головой и приметил на противоположной стороне улицы таверну. В кармане звякнуло несколько медяков. Хватит, чтобы прийти в себя.

На центральной площади я оказался вовремя. Мне хватило пары кружек терпкого эля, чтобы привести мысли в порядок и рассуждать холодно. Как привык за время сыска. То, что на меня воздействовало во время службы, пыталось меня прогнать. Ведь я активно сопротивлялся. Остальные же, с волей слабее, безропотно склоняли головы под напевы проповедника. Вот и делился город на три незримых части.

Словоохотливый хозяин таверны рассказал, что в храм ходили многие, в последние недели все больше переселенцев из соседних районов. О происшествиях он тоже рассказал. Раз в несколько месяцев кто-то из молодых девушек умирал. Смерти разные. От смертельных болезней до несчастных случаев. Местных это почему-то не настораживало, стража бездействовала.

- Адриан, - махнул я рукой светловолосому волчонку, стоило заприметить его на боковой улочке.

Парень повел плечами и ускорился. Он выглядел помятым и чрезвычайно довольным, на лице блуждала мечтательная улыбка. Я нахмурился, но не стал выстраивать никаких предположений.

- Я же вовремя? - нахмурился он, стоило ему приблизиться ко мне и разглядеть мое напряжённое выражение лица.

- Вовремя, - кивнул я и махнул рукой в сторону торговых рядов, - удалось что-то узнать?

- Удалось, - кивнул волчонок, на его лицо тут же набежали тени, а взгляд помрачнел, - чудные дела в этом городе творятся. Чует мой хвост, не отпустят нас отсюда просто так.

- Удивительно, - хмыкнул я, - но я того же мнения.

- Сейчас обменяемся информацией или подождем Таму с Лиззи? – голос волчонка дрогнул, а щеки покрыл неровный румянец.

- Расскажи мне, что узнал про Магиру, если хватит времени, поведаю то, что вызнал я. Нет - идём обратно в замок и ищем наших спутников, чтобы выбраться из этого опасного места.

- Хорошо, - кивнул Адриан.

Мы неспешно пошли по узкой улочке между ярко разукрашенными домами по направлению к замку барона.

- Магира отличалась своенравием, - начал рассказ волчонок, - ее много баловали в детстве. Когда барон пришел к власти в городе, многие стали поклоняться Лучезарному. За отказ принимать новую веру следовали наказания. Не очень серьезные. Проблемы с торговлей, например, косые взгляды, больше общественных работ по городу. Вскоре город четко разделился на три части. Тогда и наказания прекратились, но стали пропадать и погибать девушки. Это длится пару лет уже. Страдали семьи, которые не верят в Лучезарного, - Адриан выдохнул и пристально посмотрел в мои глаза, - после близкие бедняжек шли на службу в храм, и переселялись ближе к последователям пророка. Эта странная вера распространяется быстро.

- Вряд ли мы сможем помочь горожанам, - поджал я губы, - Гуюк не верит в Лучезарного, вот и пострадал.

- Его жена обратилась в веру после смерти единственной дочери, - вздохнул Адриан, - Борис поддерживает несостоявшуюся тещу.

- Подробности гибели выведал?

- Нет, - мотнул головой парень и пнул камешек, попавшийся ему под ногу, - крепостные рассказали о трёх недавних смертях. Пара недель всего минула.

- Ускоряется, значит, - я пожевал губы и привычно положил руку на кнут, - возможно, эта новая вера имеет какое-то отношение к тварям в остальной Империи. Идём, найдем наших «голубков», - я невесело усмехнулся и хлопнул волчонка по спине.

- Хватит меня опекать, - пробурчал он, но послушно прибавил ход.

До замка оставалось пройти несколько кварталов.

Луиза

- И что все это значило? - спросила я раздраженно.

Нас с Тамой, наконец, отпустили, когда выведали все потаённые секреты парня. Мне тоже многое стало ясно, однако, я не совсем понимала, почему вечно скрытный бывший разбойник решил всю душу выложить людям, которых откровенно недолюбливал.

- Что конкретно? - приподнял он бровь и улыбнулся краем губы.

Только вот в глубине его темных глаз таилась тревога. Такая же, как та, что заставляла меня без остановки ходить по выделенным нам комнатам. Вместо того чтобы сесть и спокойно поговорить, я мерила шагами расстояние от угла до угла.

Нас проводили после долгой беседы в гостевые комнаты, наказали готовиться к балу. Только вот стоило нам остаться наедине, как странная магия доверия к барону развеялась. Страх прошёлся от макушки до самых пят. Хорошо, что он спрашивал только Таму и только о его жизни. Иначе я могла выдать все, что рассказывала Мила, показал сын бога, и обо всех планах.

- Неужели не понимаешь? - я остановилась и посмотрела на парня с раздражением. - Ты только что сдал едва знакомым людям всю свою подноготную, большинство темных секретов.

- Я лгал, - губы Тамы растянулись в ехидную ухмылку, а сам он подлетел ко мне и взъерошил мои волосы.

Я настолько оказалась не готова к подобному, что распахнула рот и глупо заморгала. Неужели все то, что он только что рассказал - уловка?

- Мне показалось, что все - правда, - пробормотала я растерянно и, захлопнув рот, пригладила пятерней растрёпанную прическу.

- Ну, почти, - хохотнул парень, - только не стоит тут это обсуждать, дождемся наших друзей по несчастью, сходим на бал в нашу честь. Кстати...

Его ухмылка стала шире, сам Тама отошел к мягкой софе в дорогой обивке и развалился на ней с комфортом. От его коварного взгляда мне стало нехорошо.

- Мы с тобой сегодня на балу объявим о помолвке, - сообщил он совершенно буднично, отчего мои ноги подкосились, а сердце забилось где-то в районе горла.

- Ты серьезно?! - просипела я ошарашено и опустилась в кресло напротив.

- Конечно! - погрозил он пальцем, - я - человек слова. Нам выгодно, Лиз, чтобы все вокруг думали о нас, как о паре.

- Почему?

Ответить парень не успел, потому что в дверь осторожно постучали. Я поджала губы и поднялась в намерении открыть. Только замерла, напоровшись на насмешливый взгляд парня. И верно, мы гости барона, незачем самим ходить и открывать двери.

Спустя несколько секунд стук повторился, а потом дверь несмело отворилась, впуская стайку девушек в одинаковых форменных платьях.

- Разве мы разрешали вам входить? - спросил Тама, приподняв бровь, в его взгляде сквозил холод, так несвойственный горячему потомку кочевников.

- П-простите, - пролепетала самая смелая из них, - его милость велел нам помочь вашей невесте с приготовлением к балу. В-вы не отвечали долго, вот мы и....

- Отвратительно, - скривил гримасу парень и молниеносно поднялся на ноги, - отвратительно вас учили. Видимо, барон не умеет дрессировать прислугу. Увидимся позже, дорогая, - закончил он свою тираду и, чмокнув меня в лоб, покинул комнаты.

Это что сейчас было? Снова странная игра? Я совершенно перестала понимать друга.

Служанки потупили взгляды, щеки их раскраснелись от стыдливого румянца. Они разошлись в стороны, чтобы пропустить парня. Стоило ему хлопнуть дверью, как девушки отмерли и переключили все внимание на меня. Впервые в жизни я ощутила себя в шкуре подруги-баронессы. Меня в мгновение ока избавили от одежды, затащили в ванную комнату и принялись намывать. Даже пикнуть не удалось. В несколько пар рук меня отмыли, натерли душистыми маслами, одели в исподнее и усадили на пуфик перед зеркалом.

Та, что первой проявила смелость, взялась за мои отросшие за время путешествия волосы. Я прикрыла глаза и на миг представила, что я не простолюдинка. Ведь можно и, правда, выйти замуж за Таму, упросить его остаться при матери и отчиме, наследовать титул. И вот я не обычная компаньонка с небольшими перспективами на будущее, а баронесса. Наряды, драгоценности, еда, слуги - все в моём распоряжении. Только мир рушился, оставалось такой жизни пару лет, если не месяцев.

Я мотнула головой и распахнула глаза. Служанка испуганно отдернула от меня руки и побледнела. В ее наивном взгляде зародился страх. Так смотрели служанки в имении барона Солнцева на Фел и ее родителей. Стало неприятно.

- Продолжай, - повелела я.

Девушки послушались, вернулись к наведению красоты. Сколько прошло времени, я не засекала. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда самая смелая служанка распылила вокруг меня терпкое облако туалетной воды, сложила руки на груди и отошла. Во взгляде девушки плескалось восхищение вперемешку с гордостью, а на глазах выступили слезы. Я вскинула бровь и развернулась к зеркалу. Невольно вздрогнула.

На меня смотрела миловидная и высокомерная дворянка, никак не простолюдинка. И, правда, косметика и наряды творили чудеса. Волосы волнами уложили в высокую прическу, украсили мерцающим в свете свечей жемчугом. Все последствия долгого путешествия исчезли, как не бывало. Очерченные черным карандашом глаза казались больше, затемненные углем брови делали лицо ярче, кожа мерцала под слоем румян, напомаженные губы выглядели кукольными.

Оливковый цвет платья выгодно контрастировал с чуть смуглой кожей и темно-русыми волосами. Жемчужное ожерелье тяжестью обернуло шею, как удавка. Из-за узкого корсета выпрямилась осанка и приподнялась грудь. Мода разительно отличалась от столичной, там ценили белые парики и пышные юбки, в замке Константина платье казалось более фривольным, не утягивало фигуру, легкой волной облегало тело. Здесь юбка струилась до пола мягкими волнами, вырез на границе ключиц, плотные рукава-фонарики, атласные перчатки в тон до самых плеч и тугая шнуровка сзади. Я поджала губы и скупо похвалила:

- Приемлемо.

Хотелось рассыпаться в благодарностях за такую трудоемкую работу, но я решила соответствовать игре Тамы. Отчего-то я верила ему и его действиям. Ведь во время рассказа он ни разу не упомянул Фелисию или Белого бога, не сдал меня.

- Ведите, - кивнула я служанкам.

Мне почудилось, что в глубине глаз самой смелой из них зажглась обида. Я лишь повела плечом и, отбивая дробь непривычно высокими каблуками, поспешила за ней на выход из комнат. Надеюсь, что бесполезный бал будет последним, что мы увидим в этом городе, а мои спутники, наконец, посвятят меня во все свои планы. Потому что мы совершенно не успели выяснить, что случилось с Магирой, что за странная вера ходила вокруг, и что за влияние применил к нам барон.

Глава 44

- Вы очаровательны, - тонкие губы барона прикоснулись к моему запястью, скрытому атласом перчаток, - я даже завидую пасынку.

Мои щеки на миг запылали румянцем, я поджала губы, но посчитала верхом неприличия выдергивать руку. По телу от его прикосновения и пристального взгляда прошла волна колких мурашек, а кончики пальцев заледенели.

Я из-под опущенных ресниц оглядела барона, чтобы отвлечься от невольного страха, сковавшего мою душу. Он был одет в пестрый камзол, расшитый золотом, узкие брюки и сапоги с высоким подъемом. На груди все также покоился знакомый медальон в виде шестиконечной звезды с темным камнем посредине. Этот камень вызывал у меня невольное беспокойство.

- Не стоит, - усмехнулся Тама, но в его взгляде плескалась неприязнь.

Он стоял рядом и поддерживал меня под локоть, от этого сделалось немного легче. Цепкие тиски страха расслабили свой захват. Я скосила взгляд на друга. Тот повторял гамму одеяния барона с точностью до наоборот: позолоченный камзол, расшитый пестрыми нитями делал его похожим на павлина. Такие птицы водились в Республике, их иногда привозили на городские ярмарки. Пышный хвост, разноцветные перья и огромное самомнение. Правда, парень выглядел очень привлекательно, золото оттеняло его темные глаза, черные волосы зачесали назад и аккуратно уложили. Тама казался на десяток лет старше. Шацкий лишь прищурился и выпустил мою руку, указал нам на место рядом с собой. Пришлось принять предложение, хоть хотелось сбежать подальше.

Бальный зал оказался разделен на две части. В одной установили фуршетные столы с легкими закусками и игристым вином, вышколенные слуги замерли по краям столов, чтобы помогать гостям с напитками и едой. Другая часть зала осталась для танцев. В широкой нише ближе к выходу притаились музыканты с разномастными инструментами. Они завели тихую мелодию, пока гости собирались.

Зал поразил меня своим величием и размерами. У Солнцева такой же зал казался мне в разы меньше, его не так помпезно украшали. Мы стояли как раз посередине на невысоком постаменте, обрамленном искусными статуями и живыми лозами южных цветов, и привлекали к себе общее внимание. Гости располагались хаотично, однако можно было заметить классовые различия. Дальше от нас и ближе к выходу располагались простые стражи и знатные торговцы, за ними – стража и представители городских ведомств, ближе всех стояло несколько мужчин в длинных рясах и брат Тамы. Странно, что и его не пригласили на постамент. Вокруг нас образовалось немного свободного пространства, пересечь которое никто не отважился.

- Ты хочешь обозначить наш статус перед всеми гостями? – уточнил парень, все еще поддерживая меня под локоть.

- Я горд от того, что у Сараны такой сообразительный и самостоятельный сын, - хмыкнул барон, а по камню на его медальоне прошла темная волна.

На меня накатила слабость, голова закружилась, перед глазами все поплыло. Я даже сообразить не успела, что сознание собралось отключаться, и я могла грохнуться на потеху гостям. Только теплая ладонь друга и легкое беспокойство в его голосе помогли остаться в вертикальном положении, когда он поинтересовался:

- Мама снова плохо себя чувствует?

Мужские пальцы на моем плече сжались крепче, тут же стало легче, будто пелена с сознания спала. Это что за магия?! Почему она на меня действовала, стоило посмотреть на медальон? И как так получалось, что Тама не подавал виду, что его состояние хоть как-то менялось?

Вспомнилась деревня фанатиков тварей. Их отрава тоже не подействовала тогда на бывшего разбойника. Ведь в парне плескалась магия самих тварей – созданий запечатанной прежде магии. Значит, барон и остальные горожане баловались подобным. Они воздействовали на людей, подчиняли их волю, отравляли тела. Магия тварей набирала популярность в современном мире. Это пугало. Скорее бы добраться до Республики и найти Всемудрое древо, как советовала Мила.

- Да, ей нездоровится, - печально склонил голову барон, но его глаза остались холодны, - Сарана в последнее время все больше находится в своих комнатах. Думаю, Лучезарный не зря привел вас в наш город. Твоя мать обязательно пойдет на поправку, она сильно по тебе скучала. Это подорвало ее и без того хрупкое здоровье.

Тама снова сжал мое плечо, отвечать барону не стал, растянул губы в вежливой улыбке и встал по правую руку от барона. Как раз между нами. Это принесло еще немного облегчения.

- А где же наши спутники? – парень сменил тему и оглядел в задумчивости зал, - нас решили разделись?

- Им отведены места рядом с Гуюком и его семьей, - поджал губы Шацкий, - вам же выпала честь находиться рядом со мной.

- Премного благодарны, - Тама с трудом скрыл сарказм, - о, вижу. Они и одеты попроще.

Я проследила за его взглядом. Его дядя с женой и еще несколькими стражниками расположились с левой стороны, где-то посреди зала. Наши спутники стояли рядом. Мне помахал Адриан, его щеки заалели, стоило мне улыбнуться, а большой палец взмыл вверх. Стало приятно от его внимания. Только радость не продлилась долго, сердце пропустило удар и забилось с новой силой, когда я натолкнулась на знакомую тьму глаз.

Граф выглядел непривычно. Короткий ежик волос покрывал голову, щеки чисто выбриты, черный камзол с бардовым шитьем оттенял его светлую кожу, горделивая осанка выдавала в нем аристократа, а тяжелый взгляд отзывался дрожью во всем теле. Даже шрам разглядеть не удалось. Граф выглядел почти так, каким я запомнила его при первой встрече, на балу у отца Фел. Сердце томительно заныло, а к горлу подступил ком.

Отчего-то захотелось оказаться в его объятиях, ощутить жесткие касания, требовательные поцелуи, которые зажигали мое тело тысячей пожаров. Сбросить оковы тесного платья, расплавиться под страстью этого черствого и жестокого мужчины. Я поджала губы и с силой отвела взгляд. Тут же ощутила легкую боль в районе плеча – это Тама снова усилил хватку.

- Мы играем помолвку сегодня, - его злой шепот прокатился табуном мурашек от шеи до поясницы, - пожалуйста, держите себя в руках, оба.

- Мы еще поговорим о твоих странностях, - не осталась в долгу я и осторожно высвободила руку из его захвата, голова больше не кружилась, да и в обморок не падалось, - но запомни, моя личная жизнь тебя не касается.

- Не будь так критична, - чувствительного уха коснулись чужие губы, - мы с тобой в одном пруду купались, вино распивали. Я не намерен отступать от такой красавицы из-за какого-то временного калеки.

- Тама! - взвилась я, отпихивая от себя парня.

Только натолкнулась на смешинки в карих глазах, в бессилии ударила его кулаком в грудь и отвернулась. Он специально выводил и меня, и графа из себя, только я не понимала причин такого поведения, это совершенно не походило на нашего спутника. Барон окинул нас внимательным прищуром, на его губах застыла понимающая улыбка.

Я решила в этот вечер больше ни на что не реагировать и делать вид, что так задумано. Нам предстояло выбраться из этого рассадника опасности без потерь. Вдруг, они тоже собирались принести нас в жертву? Предстояло ограничиться в питье и еде, хоть живот сводило от голода, а губы сохли от жажды – с утра маковой росинки там не появлялось.

Держись, Лиззи, ты и не такое преодолевала!

Растянула на губах дежурную улыбку и сделала вид, что смутилась, пусть считают, что я подчинилась их влиянию. Использую бал, как небольшой отдых перед очередным извилистым путем и борьбой за выживание.

- Позвольте представить вам сына моей возлюбленной жены Сараны – Тумура, - голос барона прокатился по бальному залу мощной волной.

Показалось, что даже стекла в огромных окнах задребезжали переливами колокольчиков, музыканты мигом затихли. Внутренне напряглась, ожидая, что дальнейшая часть фразы мне не понравится.

- И его прекрасную невесту – Луизу, - продолжил барон, вот как чувствовала.

Гости оживились, кто-то принялся громко поздравлять, кто-то вытягивал шею и внимательно рассматривал нас. Чужой интерес прошелся очередной волной дрожи.

- Сегодня мы празднуем их помолвку, прошу, не поскупитесь на поздравления! – закончил он с улыбкой.

Дальше Шацкий сошел с постамента, оставив нас с Тамой вдвоем, и направился к фуршетным столам. Он легко взял один из фужеров с игристым вином и поднял его вверх. Я растерялась, попыталась поймать взгляд Тамы, но парень тоже не сильно понимал, что происходило.

Секунда, и растерянность сменилась глухим раздражением, потому что гости, как по команде, потянулись нас поздравлять.

- Жду вас в главном храме, - сообщил один из мужчин, облаченных в рясы, - Лучезарный благословит ваш союз.

Я хотела возмутиться, но Тама меня остановил легким мотанием головы. Видимо, решил сначала оценить обстановку. Возможно, он понимал, что это за странные мужчины в рясах.

- Надеюсь, брат, твоя помолвка завершится свадьбой, - следующим перед нами возник Борис и протянул руку парню для пожатия.

Его слова насторожили. Неужели, это угроза в мою сторону?

- Я тоже, - Тама пожал протянутую ладонь, от чего его брат едва заметно поморщился, - Лиззи очень темпераментна. Может и пристукнуть.

Взгляд Бориса метнулся ко мне, стал оценивающим и заинтересованным, прошелся мурашками от самой макушки до пят. На лице парня тут же расплылась довольная улыбка. Я смогла лишь криво ухмыльнуться в ответ, брат Тамы мне категорически не понравился еще при первой встрече, и до сих пор мое отношение не поменялось. Только ухудшилось после рассказа друга о двуличности некоторых. Борис захватил мою кисть в плен своих широких ладоней и запечатлел поцелуй на тыльной стороне руки. Как и барон ранее. Не вырвала руку только потому, что на меня смотрели многие. Не по этикету так себя вести.

Тама прищурился, и придвинулся ближе ко мне, мягко положив руку на мою талию. Это заставило меня успокоиться, а Борису оставить в покое мою конечность.

- И, правда, темпераментна, - хмыкнул на прощание брат Тамы и растворился в толпе.

Встреча с ним оставила в душе неприятный осадок, и будто обещание дальнейшего общения. Вот уж дудки. С семьей Тамы я больше общаться не собиралась!

Дальше гости сменяли друг друга калейдоскопом. Кто-то слегка сжимал мои пальцы, кто-то осторожно целовал руку, жена Гуюка же расчувствовалась и крепко меня обняла, едва не испортив прическу. Несмотря на обстоятельства, мое сердце застучало чаще, а грудь наполнилась теплотой. В этот момент я ощутила, как в последнее время мне не хватало поддержки.

Обычно я оказывалась той, кто эту самую поддержку организовывал, а тут что-то внутри дрогнуло, на миг захотелось стать маленькой девочкой и утонуть в теплых материнских объятиях. Хоть я ее и не помнила, но тетя, которая меня воспитывала, порой гладила по голове, вытирала слезы от сбитых коленок и старалась поддерживать. Наверное, она относилась ко мне, как к дочери, потому что из своих детей у нее имелись только сыновья. Я сама отдалилась от воспитавшей меня семьи и ушла служить к барону Солнцеву. В тот момент я считала, что в состоянии со всем справиться. Видимо, ошибалась.

В носу защипало, я ощутила приближающиеся слезы, поэтому поспешила отстраниться от женщины и даже отошла на шаг. В ее глазах промелькнуло удивление, но быстро исчезло. Женщина не стала стеснять меня своим обществом и, подхватив Гуюка под руку, поспешила к фуршетным столам.

Следом ко мне подлетел Адриан и замер в нерешительности. Я с осторожностью огляделась, но графа рядом не обнаружила.

- Нам надо срочно поговорить, - прошептал одними губами Адриан и склонился к моей руке, чтобы запечатлеть дежурный поцелуй, - мы с Алом узнали кое-что важное и тревожное, - добавил, слегка коснувшись моей руки губами, как и положено по этикету.

Ничего себе, а наш волчонок обучен манерам. Захотелось потрепать его по уложенным волосам, но я сдержалась. Это тоже сейчас не к месту.

- Мне кажется, или ты изменился? – спросила я задумчиво, когда осмотрела выпрямившегося парня с ног до головы.

Он мигом покраснел, глаза широко распахнулись, а руки сжались в кулаки.

- Тебе кажется, - бросил он и уступил место очередному гостю.

Я ощущала физическую усталость к тому моменту, как Шацкий объявил танцы. Поток поздравляющих показался мне бесконечным, даже голова закружилась от смены лиц, а вытянутая рука онемела. Тама тут же утянул меня с постамента в центр зала, нам предстояло открывать бал.

Сжав зубы, положила руки на плечи парня. Танцевал он неплохо, вел легко и непринужденно. Я даже показалась себе неуклюжей, так давно не бывала на балах. Как компаньонка, я обязана знать все основные придворные танцы и уметь их танцевать. Кто бы подумал, что подзабытое умение пригодится в таких обстоятельствах.

Во время танца мы не разговаривали, да и о чем? Понятно, что наши спутники что-то выяснили, но это надо обсуждать с ними, а не между собой. О возмутительном поведении бывшего разбойника говорить не стала, как и о бароне с братцем парня. Они вызывали глухое раздражение и десяток вопросов. Настроение скатилось в абсолютный ноль. Хотелось выть от того, что торжество только началось, и стоять на ногах еще несколько часов.

Стоило музыке стихнуть, я собралась вернуться к фуршетным столам, чтобы потом сместиться ближе к выходу. Нас же все поздравили, незачем находиться на постаменте и всеобщем обозрении. Только я развернулась, как чуть не впечаталась в чью-то широкую грудь, затянутую черным камзолом с багровыми узорами. Опасливо подняла взгляд и во второй раз за вечер оказалась в плену карих глаз графа.

- Позволите? – дернул он губы в улыбке и протянул мне руку, когда послышались первые аккорды новой мелодии.

- Она сейчас моя невеста, - процедил сквозь зубы Тама.

Мужчины уставились друг на друга, казалось, что между ними происходила молчаливая борьба. Я почувствовала себя неуютно и, быстро вложив руку в знакомую ладонь, натянуто улыбнулась.

- Позволю, - кивнула я графу и тут же шикнула на Таму, - прекрати глупить, нам не стоит привлекать лишнее внимание.

Сильные руки сомкнулись на моей талии, а глаза впились в мое лицо, стоило нам оказаться среди танцующих и начать сложные движения. Сердце тут же забилось в несколько раз чаще, а дыхание перехватило. Я не знала, начинать ли разговор, или просто молчаливо прижиматься к его горячему телу.

- Через два дня мы покинем город. Здесь опасно, - сообщил граф одними губами, а взгляд продолжал меня обжигать, - мы нашли обоз, который идет через степи в Республику. Не сильно легальный, но нам это только на руку. Они не поддерживают барона и не подчиняются страже. Нам с Адрианом удалось с ними договориться.

- Значит, Магире нам помочь не удастся, - вздохнула я огорченно и тут же прищурилась, - а как же вещи в дорогу? У нас после фанатиков и сына бога ничего не осталось. Хотелось бы раздобыть хоть немного трав, одежды и еды. Стой, - я на миг замерла, но Нижинский не дал остановиться, продолжил танец, - думаешь, нас отпустят, или мы будем прятаться эти два дня? К тому же, дорожное платье осталось в доме Гуюка.

- Мы вернемся к Гуюку, соберем вещи и отправимся в ту часть города, где остался храм Белого бога, - заверил граф, - за покупками отправимся завтра.

- Шацкий не согласится нас возвращать к Гуюку, - поморщилась я и вкратце пересказала наш разговор с родственниками Тамы, - он намерен нашего драгоценного разбойника оставить при себе, чтобы матери стало лучше. К тому же, на меня он воздействует своей странной подвеской. Я временами ощущаю, что не могу противиться его воле и почти теряю сознание. Только Тама рядом может развеять дурман. Как в деревне рядом с Заколдованным лесом.

- Проблема, - поджал губы граф и на миг притянул к себе вплотную, - тогда стоит проснуться перед рассветом и обсудить план действий. Мы с волчонком расскажем, что узнали, а вы подробнее передадите общение с бароном. Нас оставляют в замке?

- Скорее всего, - снова поморщилась я, - Шацкий воссоединяет потерянных родственников, а Тама ему подыгрывает.

- Кстати, - взгляд графа сделался острым, - поясни-ка, что вы тут за маскарад устроили?

Глава 45.

- Какой маскарад? - моргнула я озадаченно, а внутри расползлась горечь.

Его пронизывающий взгляд не сулил ничего хорошего. Всколыхнулись те чувства, которые я испытывала при первых встречах с графом, когда он преследовал нас с Фел и велел своему палачу пытать меня и Тараса. Сейчас его взгляд походил на тот: бесстрастный, безжалостный, обещающий долгие мучения.

- Помолвка, - поджал он губы и крепче сжал мою талию, почти до боли.

С шага я не сбилась, вошла в ритм танцев, однако сердце заколотилось так быстро, что казалось, готово выпрыгнуть из грудной клетки. Мной завладели горечь и разочарование. Неужели, я ждала от Нижинского какого-то иного поведения? На что рассчитывала?

- Это не маскарад, - повела я плечами и слегка поморщилась, взгляда не отвела, не хотела еще и тут давать слабину, - так оказалось проще в общении с бароном и родственниками Тамы. У меня вызывают вопросы его брат и жена его дяди. Один смотрит с интересом, будто препарирует, вторая изображает матушку и оставляет символы их странной веры на моем зеркале среди ночи.

- Ты не говорила про то, что Аксинья наносила тебе ночной визит, - нахмурился граф, заодно прекратил сверлить меня взглядом.

- Аксинья? – вскинула я брови, забыла, как звали жену Гуюка, - да, не запомнила имя этой женщины, - быстро созналась, заметив удивление в глазах Ала, - я не уверена, что это она заходила, видела только со спины, и не уверена, что их странный шестиконечный амулет остался после ночного визита. Однако что-то подсказывает мне, что я не ошиблась.

- Ты ведь не трогала тот амулет? – граф перехватил мою руку, вынуждая прогнуться в пояснице, как требовал танец.

Дыхание сбилось от неожиданности, я ведь совершенно забыла о шагах, каблук проехался по начищенному паркету. Если бы Ал вовремя не прижал к себе за талию, нарушив приличия, я бы некрасиво растянулась на полу. Теперь же я оказалась плотно прижата к его часто вздымающейся груди. В нос ударил терпкий аромат мужского одеколона, отчего слегка закружилась голова. Прикусила губу, чтобы скорее прийти в себя, и отстранилась.

Его глаза совсем почернели, а от пронизывающего взгляда по телу прошлись колючие мурашки. Внизу живота привычно разгорелся пожар. Захотелось наплевать за все, схватить его за отворот камзола и утащить в ближайшую нишу.

Останавливало то, что мы разыграли с Тамой, множество юбок и жесткие завязи корсета.

- Не трогала, - произнесла я, наконец, облизав пересохшие губы, - я не настолько наивна, чтобы прибирать к рукам сомнительные украшения.

- Очень надеюсь, потому что людям ты доверяешь без проверки, - его взгляд обжигал, заставлял плавиться от предвкушения.

Однако мной владели не только инстинкты. Стоило, наконец, признать, что граф меня волновал. Мое сердце билось чаще от одного его взгляда, его близости. С ним я позволяла себе слезы, меня он находил в таком виде, какой никому было не позволено разглядывать. Кажется, я испытывала к нему не только страсть. Нечто глубокое, нежное и такое не нужное сейчас.

- Неужели? – скривила я губы в ухмылке.

Совершенно не хотелось, чтобы он понял, о чем я только что подумала. Граф не романтик, он меня растопчет и оставит с кровоточащим сердцем. Его претензии сейчас – это отступление от его планов и собственнические чувства. Так он когда-то смотрел на Фел, когда она посмела отдать свой поцелуй и сердце Тарасу.

- Ты доверилась бывшему разбойнику, который сломал тебе когда-то нос, - приподнял одну бровь граф, - и сейчас идешь у него на поводу. Откуда ты знаешь, что он не затеял свою игру? Ты разузнала о его мотивах идти с нами в Республику?

- Слишком много вопросов, граф, - прошипела я под последние аккорды танца и остановилась.

Мы оба тяжело дышали и сверлили друг друга взглядами. Горечь о невозможности наших отношений сменилась во мне раздражением и возмущением. Он поднял те темы, над которыми я порой и сама задумалась.

- Почему я доверяю тебе? – спросила напоследок. - Ты ни разу не размышлял?

Ответа ждать не стала. Резко развернулась и направилась обратно к фуршетным столам. Наплевала на правила приличия – не дождалась, когда меня проводят. Нижинский вывел меня из себя, отчитал, как неразумного ребенка, хотелось рвать и метать. Я со злостью схватила первый попавшийся фужер с игристым напитком и выпила залпом. Кажется, кто-то из гостей в удивлении охнул.

- Жажда замучила, - криво усмехнулась я, вернув опустевшую емкость на место.

Совесть даже не трепыхнулась, я не леди, чтобы так долго играть роль благородной девушки, осталось лишь сожаление. Я не знала, что могли подмешать в напитки. Вдруг, снова отраву?

Я попыталась отыскать Таму взглядом, чтобы предложить выйти из душного зала на воздух, только не обнаружила парня на прежнем месте. Прикусила губу и осмотрелась. Танцующие пары стали сливаться в одно пятно, кажется, не осталось почти никого у столов. Вдалеке промелькнула знакомая макушка волчонка. Он тоже с кем-то вальсировал. Граф, как и бывший разбойник, исчез из моего поля зрения.

Вот, значит, как? Неужели, сговорились против меня? Топнула ногой в раздражении и отправилась на поиски туалетной комнаты в одиночестве. Хорошо, что гости удовлетворили свое любопытство в отношении меня. Большинство провожало дежурными улыбками, остальные просто не замечали.

В коридоре мне стало зябко от сквозняка, уши сдавила резкая тишина. Она будто сжала меня в объятиях, заключила голову в тиски, меня даже слегка повело. Однако я быстро справилась с недомоганием и продолжила поиски. Никто меня не задерживал, видимо, после торжественной части бала гостям позволялись вольности.

Искомое помещение затерялось в самом конце узкого коридора. Оттуда как раз стайкой выпорхнули две молодые леди. Они мило хихикали и перешептывались. Заметив меня, замерли, глаза их расширились, как от испуга, щеки покрыл румянец. Девушки вежливо кивнули, видимо, узнали, и быстро испарились.

Я лишь пожала плечами и зашла в заветную комнату. Скрипнула дверь, отчего-то звук прошелся холодком по позвоночнику. Какие странные ощущения. Глянула на себя в зеркало и порядком расстроилась: прическа немного растрепалась, щеки разрумянились, как у встреченных только что девушек, а глаза мерцали в полутьме. На леди я походила мало.

Быстро освежилась, привела себя в порядок и натянула беспристрастную маску. Осталось немного потерпеть, моей выдержки должно хватить до полуночи.

Глянула на себя еще раз в зеркало, чтобы убедиться, что все в порядке и замерла от неожиданности. Позади меня отражался чей-то темный силуэт. Сердце заколотилось раненой птицей, а я стремглав развернулась, готовая дать отпор. Только не успела ничего предпринять. В лицо чем-то брызнули, отчего запершило в носу, а голова закружилась.

Я пошатнулась, ноги ослабли вслед за головой, перед глазами все поплыло.

- Хватайте ее, - различила на грани уплывающего сознания чей-то грубый голос, - несите так, чтобы гости не заметили. Через кухню… Барон в курсе…

Я ощутила, как меня жестко перехватили поперек талии и закинули на широкое плечо. Дальше мое сознание покрыла вязкая тьма.

Не редактировано

- Я говорила, - тусклый девичий голос ввинтился в мое сознание обрывками фраз, - надо…не слушала…

Я распахнула глаза, сразу натолкнулась на вязкий туман во второй раз за несколько дней. Снова чистилище?

Странно, голова соображала, как при бодрствовании, только тело казалось неповоротливым, ощущений, кроме покалывания от тумана, не наблюдалось.

- Что? – прохрипела я сдавленно и попыталась отогнать от себя туман.

Он медленно, будто нехотя, разжал свои объятия. Чернота расступилась, под ногами снова оказалась ухабистая серая тропинка, а вокруг, насколько позволил туман, различалось подобие покатых скатов оврага. Передо мной, на тропинке, сидела знакомая девушка. Магира. Она все так же прикрывалась волосами, обхватила себя руками, раны никуда не делись. Я прикусила губу и смело к ней шагнула.

- Тебя тоже прокляли? – девушка подняла на меня полный печали глаз, а по ее щеке скатилась одинокая слеза.

- Нет, - осторожно ответила я.

Последнее, что я помнила, это брызги в лицо, жесткую хватку и незнакомый мужской голос. Неужели, меня успели убить, а я и не заметила?! Быстро оглядела себя, ощупала. Простое платье, привычное, как носила каждый день, короткие сапоги, волосы, заплетенные в косу. Ран и иных повреждений не заметила. Прикрыла глаза и прислушалась к себе. В душе мягко пульсировала новоприобретенная сила. Ее почти не осталось, после событий в Заколдованном лесу, однако я понимала, что она медленно восстанавливалась.

- Тогда как ты снова оказалась здесь? – Магира склонила голову набок и попыталась встать.

Не получилось, туман быстро оплел ее запястья и щиколотки, прижал к тропе, с губ девушки сорвался глухой стон.

- Не знаю, - ответила я, приблизилась, насколько смогла и попыталась почувствовать туман.

В голову пришла странная мысль. А что, если он не сам по себе клубился вокруг? Вдруг, им кто-то управлял?

- Помнишь, ты говорила, что тебя прокляли, и ты умерла?

- Помню, - поморщилась девушка.

Она снова обняла себя руками и прекратила все попытки поменять положение.

- А помнишь, что точно случилось? – я коротко выдохнула и опустилась на тропу напротив.

Туман вокруг всколыхнулся, но не стал оплетать меня, как Магиру. Значит, я по какой-то причине была неподвластна его влиянию.

- Смутно, - поморщилась девушка, - я готовилась к свадьбе. Вернее, пыталась придумать, как ее избежать. Уже планировала побег из города. Я знала, что где-то обитает мой кузен, Тумурлан. Хотела найти его и попросить помощи. В детстве мы дружили. Только вот не успела. Одним вечером кто-то вошел в мою комнату и… - девушка запнулась, подняла голову и посмотрела на меня уцелевшим глазом.

Я невольно отшатнулась и сглотнула. Стало не по себе от той, боли, что клубилась в темноте ее взгляда.

- Дальше я оказалась тут, - закончила она и прикрылась завесой волос, однако я успела заметить, что ее бледные щеки покрыл слабый румянец.

- Ты говорила, что тебя прокляли и принесли в жертву богу, - напомнила я, внутренне ощущая смутную тревогу.

- Да, я поняла это уже здесь, - согласилась девушка, - и о силе, что таилась внутри. Мне поведал он.

- Кто? – насторожилась я и на всякий случай осмотрелась.

Вокруг ничего не поменялось. Только чернильный туман и бугристые склоны оврага.

- Лучезарный Шемиш, - донеслось тихое, - он рассказал, что во мне текла кровь травниц, что меня убили, чтобы принести ему в жертву. Так наказывал хан Данзан, который эту традицию и начал. Наша сила помогает Лучезарному поддерживать баланс в мире. Мы рождены, чтобы отдать свою силу и жизнь на благо остальных. Хан был истинным пророком, он говорил словами Лучезарного.

- Что за глупости? – не выдержала я, даже руки в кулаки сжала и ударила по тропинке.

Туман, успокоившийся было, снова взвился, заметался вокруг, скрыл от меня Магиру и склоны оврага, от моих рук по тропинке разошлись светящиеся трещины. Я не успела испугаться, как все успокоилось. Девушка же вновь подняла голову и смотрела на меня испуганно.

- Ты? – спросила она дрожащим голосом, - кто ты такая?

- Луиза, - поджала я губы и попыталась восстановить дыхание после неожиданной ярости, - простолюдинка, инициированная травница.

- Почему чистилище тебя испугалось? – девушка выбила меня из колеи следующим вопросом.

- С чего ты взяла, что оно испугалось, и, - я снова мимолетом огляделась, - разве оно живое?

- Конечно, живое, - хмыкнула Магира, впервые в ее голосе проскользнуло что-то кроме обреченности и смирения, - черный туман – это благодать Лучезарного. Он дает ее верным последователям и обещает вечное бессмертие достойным, нас же, проклятых, он удерживает в вечной темнице.

- Ты же слышала о тварях? – спросила я ошарашено, в моей голове стала складываться странная картинка.

- Это слуги Лучезарного, - пылко ответила девушка, она оставалась неподвижной, однако в ее взгляд будто вернулась жизнь.

Туман вокруг недовольно заклубился, потянул свои черные щупальца к Магире.

- Уймись, - шикнула я машинально.

Мгла снова замерла, я кожей, если она была во сне, ощутила его удивление. Однако я понимала, что такое долго не продлится. Дикая магия своенравна и беспощадна. Я полностью уверилась, что это она клубилась вокруг, принимала форму тумана, просачивалась в навь и явь. Если в нави она также туманом оседала на тропе смерти, то в яви она могла принимать призрачную форму. По-другому я объяснить все происходящее никак не могла. Остро ощутила в этот миг, что мне не хватало Агнеши. Даже промелькнула мысль – попробовать достучаться до нее через остатки связи. Только их не осталось, зыбкая пустота в том месте, где недавно тянулась фиолетовая пульсирующая нить.

- Значит, - мотнула я головой, ощущая все больше беспокойства, будто пространство осознало мой замысел и не желало, чтобы я его осуществила, - туман вокруг – это твари в яви.

- Догадливая девочка, - шелестящий голос донесся сзади, заставил меня дернуться и подскочить на ноги.

Я резко обернулась, на тропе чуть поодаль от тумана отсоединился силуэт. Вполне походящий очертаниями на человека. Его фигура и мощная энергия вокруг показались знакомыми.

- Только твое время здесь кончилось, ты неопытна, - слова поплыли, забились туманом в легкие.

Я закричала, отчаянно забарахталась в сгустившемся вокруг воздухе, и очнулась.

Дыхание из груди вырывалось клоками, сердце колотилось где-то у горла, а по лицу стекал холодный пот. Перед взглядом все расплывалось, но я смогла различить предметы мебели и выкрашенные в серый стены. Телом ощутила жесткую лежанку, запястья и щиколотки обожгло болью – связаны.

- Наша спящая красавица пришла в себя, - раздался довольный голос Бориса, а я поняла, что не одна в комнате, и полностью раздета.

Глава 46.

Граф Нижинский

- И что же ты хотел обсудить? Вдвоем? Подальше от толпы? – мой голос рокотал, а рука сама собой легла на бедро, где я пристегивал кнут.

На бал я его не брал, но привычка въелась глубоко под кожу. Тумур спесиво хмыкнул, в его глазах плескались ярость и самоуверенность. Руки зачесались разукрасить физиономию наглого юнца. Без кнута, только кулаки и его лицо. В памяти всплыло наше знакомство, и тяжелая бочка с отходами, выбивающая деревянную раму конюшен. Парень силен, этого не отнять. Я мог и не потянуть схватку с ним. Только внутри все ярилось от того, что мою женщину решили увести самым наглым образом.

- Твои намеки неуместны, - отбил он мой яд и добавил обличительно, - граф.

- Не дерзи, щенок, - оскалился я, ощущая, как внутри заворочалась новая сила, незнакомая раньше, - ты еще под стол пешком ходил, когда я командовал сыскарями столицы.

- Зато я молод и полностью здоров, - Тумур сверкнул белозубой улыбкой.

- Луизе не это нужно.

- А с чего ты решил, что мы будем о ней говорить? - парень насмешливо вскинул брови, - и почему уверен, что знаешь о ее желаниях?

Мы заняли удаленную от замка беседку, стояли друг напротив друга, дышали тяжело. Вдалеке слышались завывания скрипки, пронзительные звуки альтов. Они перекрывали шум от гостей барона. Нас же скрывал полумрак ночи. Мерцающие по дорожке к беседке газовые фонари сполохами нас освещали.

Слова щенка прошлись острой бритвой по искалеченной душе, я перестал сдерживаться. Прикрыл глаза на миг и отпустил ту силу, что бурлила внутри. Рядом со мной лопнула ваза и с глухим стуком осыпалась черепицами на пол беседки. Тумур вздрогнул от неожиданности, его брови поползли на лоб.

- Ты магичишь? – вмиг охрипшим голосом спросил он, окатил меня волной возмущения, - как давно? И что же раньше не пользовался?

- Это не важно, - ответил я ровно, как смог.

Потому что сам не понимал, что произошло. После странного покалывания по всему телу в Заколдованном лесу, когда я смог достучаться до Лиззи, внутренняя сила никак себя не проявляла. Если только почти перестал чувствовать себя калекой. Но я уверился, что это влияние сына бога.

- У тебя преимущество, - возмутился парень, он мгновенно переместил вес с правой ноги на левую, подобрался, - а у меня только кулаки. Немного нечестно, не находишь?

- Неужели, разбойникам знакомо такое слово? – пришел мой черед кривить самоуверенную ухмылку, хоть победителем я себя не ощущал.

Его ярость вспыхнула вокруг ошметками тьмы, все звуки будто стихли, а воздух вокруг сделался вязким, тяжелым. Тумур не стал отвечать, его кулак молнией взлетел в воздух. Я даже не заметил движения. Следующее, что я ощутил – это острую боль в скуле. Силой удара меня отбросило на одну из стоек беседки. Дерево протяжно затрещало, и я вывалился на влажную от росы траву.

- Щенок, - сплюнул я кровь на землю и быстро перекатился, чтобы уйти от очередного удара.

Успел, рука парня прошла в нескольких сантиметрах от моего виска, глубоко взрыла землю. Я вскинул свой кулак и впечатал его куда-то в район печенки Тумура. Он охнул от неожиданности, согнулся.

Еще удар.

Переход.

Руку обожгло болью.

Опять перекат, треск дорогой ткани.

Во взгляде Тумура не осталось ничего осмысленного. Только жажда смерти, агония. Неужели, парень настолько вышел из себя, попав в родной город?

Я проигрывал. Тумур засыпал ударами, превосходил силой. Кажется, этот вечер мне не пережить. Я криво усмехнулся разбитыми губами и призвал силу.

В кулаке что-то запульсировало, я скосил глаза, отчего мои брови тут же полезли на лоб. В раненой Фел руке оказался знакомый кнут. Только не из привычных кожи и пеньки, по всей его длине расходились голубоватые молнии. Они трещали, разрастались, вместе с клокочущей внутри силой. Такой незнакомой и будто привычной. Неужели, она всегда пряталась где-то глубоко в моем сердце?

Я уклонился от очередного удара, отвел руку и выбросил кисть вперед. Конец кнута со свистом поспешил к ноге потомка кочевников, обвился несколько раз. Я дернул.

Тумур нелепо взмахнул руками и со всей силы опрокинулся на спину, показалось, что земля под ним промялась, из его груди вырвался невольный стон. Кажется, мои удары тоже не слабы, а тело парня не настолько неуязвимо.

Я поднес подрагивающую руку к лицу, в нос ударил сильный запах озона, как после грозы. Холодный свет от молний стал угасать. Я поджал губы и замахнулся в желании со всей силы приложить нахала кнутом, как в былые времена, рассечь его плоть до самых костей, не оставить живого места.

- Прекратите! – возмущенный крик Адриана заставил вздрогнуть и отступить на шаг от потомка кочевников.

Волчонок бежал к нам со всех ног со стороны замка. Его щеки раскраснелись, а аккуратно уложенные волосы растрепались.

Тумур резко выдохнул и тяжело поднялся на ноги. В его взгляде снова появились зачатки разума. Кажется, кому-то надо бы посетить лекаря. Не первый раз парень поддавался разрушающим эмоциям. Я мотнул головой и опустил руку с кнутом. Тумур с опаской мазнул по мерцающему в моей руке оружию и поджал губы.

Адриан достиг нас в считанные мгновенья и перевел гневный взгляд с одного на другого, крылья его носа трепетали.

- Неужели, ты испугался доброй драки? – хмыкнул Тумур и отер с лица кровь, я не проронил ни слова.

Хотелось бы понимать, как отключить освещение кнута, и куда его теперь деть. На то, что большая часть тела болела от полученных ударов, старался не обращать внимания. Весь внешний вид волчонка был слишком взбудораженным, даже испуганным, это заставило меня напрячься.

- Плевать я хотел на ваши разборки! – зло рыкнул юнец, упер руки в боки, - Лиззи похитили!

- Как похитили? - вмиг осипшим голосом переспросил я.

Что-то внутри оборвалось. Неужели, мы не успели? Или барон решил действовать быстрее обычного? Ведь со смерти внучки местного купца прошло чуть больше двух недель. Предыдущая погибла на пару месяцев раньше, Магира – целый год назад. Время между каждой смертью сокращалось, как в арифметической прогрессии.

- Вот так, - волчонок от переживаний притопнул ногой и посмотрел на меня, как на умалишенного, - может, хватит ерундой страдать? Пора ее искать!

- Ты уверен? – уточнил Тумур, на что Адриан тут же кивнул, - и ты ничего не сделал?! – тут же повысил голос потомок кочевников.

В его взгляде всколыхнулось улегшееся было яростное пламя.

- Я не видел похищения, - сглотнул парень, его голос дрогнул, - только заметил, что она исчезла почти сразу после вашего танца. По запаху определил, что она посещала дамскую комнату. Там след оборвался.

- Что ты имеешь в виду?

- Странный резкий запах сбил мой нюх, - потупился волчонок, его глаза блеснули в переливах молний моего кнута, - что это? – спросил тут же, будто только заметил мое обновленное оружие.

- Наш ворчун и молчун оказывается неплохо управляется с магией, - фыркнул Тумур, в его взгляде не осталось ни капли ненависти ко мне, это сбило с толку, - но это сейчас не важно. Идем, покажешь, где тебе отбило нюх.

Адриан кивнул, развернулся кругом и поспешил обратно к распахнутым воротам замка. Мы, не сговариваясь, последовали за ним. Правда, сразу же отстали. Тумур прихрамывал на правую ногу, за которую я его вздернул, я же хромал на обе. Спину ломило от удара о стойку.

В зале царила духота. После прохлады ночи ощутил себя, как в бане. Хохот и разговоры стали громче, музыка, наоборот, тише. Гости устали от танцев и переместились к фуршетным столам. Они общались, соревновались в язвительности и быстро хмелели. Около головного стола стоял барон. Он заливисто смеялся над чьей-то шуткой. Его обступила толпа льстецов.

В углу хмурился Гуюк, рядом что-то вдохновенно рассказывала его жена. Служители Лучезарного сбились в кучу и наблюдали за гостями, о чем-то тихо переговаривались. Среди них заметил того, который читал днем проповедь. Луиза же, и правда, нигде не обнаружилась.

Мы миновали зал и оказались в сумрачном коридоре. На стенах вместо привычных факелов также мерцали газовые фонари. Видимо, переняли у республиканцев.

- Последний отголосок ее запаха остался там, - Адриан указал на узкую дверь в конце коридора.

Мы с Тумуром одновременно свели брови и поспешили туда, куда направил волчонок. Парень быстро зашел в дамскую комнату, распугав стайку молоденьких гостий. Соврал что-то насчет ревизии пузырей для мыльного корня, артист. Я же остановил волчонка рукой и присел на корточки.

Позабытое чутье проснулось. Я заметил на полу несколько темных отметин, на стене четыре еле заметных полосы, будто ее в спешке царапнули ногтями. Провел пальцами по ним – узкие, больше похожи на детские или девичьи. «Или это ногти Луизы, которая сопротивлялась», - ядовито подсказал мой разум. Мотнул головой, чтоб избавиться от лишней ярости, всколыхнувшейся в душе от подобных мыслей, и продолжил осмотр.

Приблизил лицо к отметинам, принюхался. В нос ударило что-то терпкое, сладковато-перечное.

- Эй, Риан, - позвал я волчонка, - сможешь определить, что за запах?

Тот переминался с ноги на ногу за моей спиной и удивленно поднимал брови при каждом моем действии. Адриан сразу закивал, плюхнулся рядом на колени и втянул воздух над отметинами. Тут же чихнул. Раз, другой, отпрянул от отметин и поднял на меня слезящиеся глаза. Его взгляд наполнился обидой.

- Это тот самый запах, который сбил мой нюх, - возмутился он, сверкая на меня глазами.

- Я так и думал, - хмыкнул я, - он тебе ничего не напоминает?

- Нет, никогда такого не ощущал, - мотнул головой парень и отошел подальше.

Я распрямился и осмотрел коридор в обе стороны от зала. Отметины темнели под светом фонарей в одну сторону – в сторону коридора к комнатам прислуги и кухни. Значит, те, кто пришли за Луизой, гостями не являлись. Либо имели сообщников среди присутствующих в зале.

- В туалетах следов нет, я даже в окно вылезал, ничего необычного, - сообщил Тумур, стоило ему вернуться к нам, - ты чего это на карачках? Поясницу прихватило? – тут же с ехидством заметил мою странную позу.

Я отвечать не стал, встал и последовал за отметинами. Видимо, кто-то поймал на сапог грязь со смутно знакомым мне запахом. Где-то подобный мне попадался. Однако, вспомнить откуда он оказался мне знаком, не удалось. Следы вывели нас через служебные комнаты к заднему выходу. Он оказался заперт. Пришлось убеждать управляющего, чтобы открыл нам дверь. Пара ударов от Тумура под дых, и мы оказались на гравийной дороге между внешним заграждением и стенами замка. Неужели, потомок кочевников привык решать все силой?

- Здесь пропали все запахи, - расстроено сообщил волчонок, поведя носом рядом с дверью.

Я снова опустился на корточки и прищурился. Гравий вздыбился в нескольких местах, наметанный глаз приметил колею от узких колес. Телега или повозка. Только вот следов копыт не обнаружилось. Значит, отъезжали на паровой машине. Приходилось пользоваться в столице. Мне они не нравились.

- Возвращаемся в зал, - я выпрямился и засунул руки в карманы узких брюк.

Кнут пришлось быстро сворачивать около беседки и прятать за пазуху. Потому что он продолжал светиться и пульсировать. Сейчас я ощущал его приятное тепло около самого сердца.

- Видимо те, кто наследили у дамской комнаты, сели в машину и уехали в направлении города, - добавил сумрачно.

Это осложняло поиски.

- Ты откуда такой умный? – не поверил Тумур.

- Он распутывал даже самые сложные дела в столице, - неожиданно заступился за меня Адриан, избавив от необходимости что-то отвечать, - его боялся весь подпольный мир Империи.

- Неужели? – хмыкнул потомок кочевников, в его взгляде плескалась насмешка.

А ведь и правда, откуда парню знать о том, кто я, если Луиза меня не представляла полным именем? Бывший разбойник, как назвала его девушка, должен был слышать обо мне хоть краем уха. Хорошо, что компаньонка баронессы так прозорлива. Проблем бы было больше.

- Конечно! – распалился волчонок, - только глухой не слышал о графе Александре Нижинском!

Я поморщился. Адриан прозорливостью не отличался. Надеюсь, его кроме нас никто не слышал. Управляющий сразу, как открыл дверь, побежал докладывать барону о недостойном поведении гостей, а остальные слуги опасались подходить близко к сыну хозяйки замка.

Зрачки Тумура расширились, он посмотрел на меня совершенно иным взглядом. Там клубилось неверие, вперемешку с тревогой. Точно слышал обо мне.

- Сейчас это не важно, - повторил я слова волчонка и первым отвел взгляд, стало неловко перед щенками, - возвращаемся в зал и прижимаем Шацкого к стенке. Устроим допрос гостей, выясним кто, что видел, задействуем Гуюка и стражу.

Я поджал губы, не стал дожидаться согласия, и размашистой походкой, насколько позволяла спина, направился обратно в зал. Теперь он не отвертится от ответов, как проделал это в столице. Сила, бурлившая внутри, придавала уверенности.

Глава 47.

Луиза

Страх завладел мной на миг настолько, что показалось невозможным даже двинуть пальцем в этот момент. Он сковал мое тело и отравил душу, как бывало прежде. В последние месяцы все чаще. Дыхание сбилось, показалось, что на грудь положили тяжелую плиту и придавили как следует. Не вдохнуть - не выдохнуть. Попыталась взять себя в руки и хоть как-то сфокусировать зрение.

Мои страхи мне совсем не помощники. Дышать! Надо не забывать дышать.

- Проснулась, - сказала совершенно ровно, нашла взглядом темные глаза брата Тамы и посмотрела на него с вызовом, - могли бы и разбудить, если мое бодрствование так необходимо.

Борис будто натолкнулся на невидимую стену. Его брови слегка приподнялись, а рот приоткрылся. Видно, не ожидал спокойствия от очередной жертвы. Правда, его я увидеть в такой ситуации тоже не ожидала. Справиться бы с дыханием, иначе моего мнимого спокойствия надолго не хватит.

- Дерзкая, - ухмыльнулся он и подошел ближе, - как я и предполагал. Вы все такие.

Его ладонь легла на мою щиколотку и поползла вверх по ноге, чуть касаясь. Омерзение прокатилось по коже стаей мурашек. Не смогла сдержать рвотный позыв, отчего тело выгнулось дугой, а руки обожгло новой порцией боли – веревки глубже впились в запястья. Чужая рука замерла на середине бедра, настойчивые пальцы сжали его чуть сильнее.

- Вот так сразу? – голос парня слегка охрип, - остальные проявляли больше спеси.

Отвечать ничего не стала, боролась с тошнотой. Лежать в собственной рвоте совершенно не хотелось. Хоть думать в такой ситуации об эстетичности – верх легкомыслия.

Рука снова начала свое движение, медленнее, ближе. Прошлась по внутренней части бедра и замерла у сокровенных складочек. Страх взвился внутри, захотелось забиться в путах, кричать до хрипа, кусаться, выворачиваться. Только…

Мы это уже проходили. Перед внутренним взором вспыхнули картины давно минувшей юности и несколько деревенских парней. Я запрещала себе об этом вспоминать, я отомстила. Только тугой комок, вновь образовавшийся в груди, сорвался с губ глухим хрипом, и я ухнула в воспоминание, совершенно потеряв связь с реальностью.

- Эй, Лизка, - голос Андера прокатился приятными мурашками по телу, а щеки привычно заалели, - неужто тетка Гафа послала тебя в такую даль одну.

- Она мне дает самые ответственные задания, - я гордо вскинула подбородок и с вызовом глянула на деревенского красавца с его друзьями.

Они сидели на поваленной осине, кидали кости – прятались, как обычно, от своих обязанностей. Я всегда считала их смелыми и дерзкими. Мне такое нравилось, особенно Андер. К щекам снова прилил жар, а губы закололо иголочками. Так захотелось приникнуть к шершавой щеке парня в поцелуе, что руки зачесались. Только ведра, полные студеной воды из дальнего ключа, не позволили этого сделать. Я коротко выдохнула и поспешила выйти из леса, хоть очень хотелось присесть с парнями, покидать кости и тоже отвертеться от постылых обязанностей средней сестры.

- Подожди, - Андер вдруг подскочил на ноги и подбежал ко мне, - может, посидишь с нами? Никто и не заметит, что ты дольше на часик ходила. В деревне переполох нынче. Какие-то важные барья приезжают через неделю, готовятся, все в мыле.

Дыхание сбилось, а сердце забилось в два раза чаще. Я и подумать не могла, что он такое предложит когда-нибудь. Красивый, статный, почти мужчина. Все деревенские девчонки мечтали о его игривом взгляде голубых глаз, о крепких объятьях и нежных словах, срывающихся шепотом с пухлых губ.

- Тетку такое не волнует, - повела я плечами, ведра сильно оттягивали руки, хотелось их уже донести или поставить, - ты же знаешь.

- Конечно, - хохотнул парень и будто невзначай заправил мой выбившийся из косы локон за ухо, - от Гафы только мертвяк тумаков не получал. Потому что из могилы не выполз.

Носа коснулся кисловатый запах домашнего вина. В раскаленном солнцем воздухе это вызвало неприятие. В деревне редко пили, запойных гнали взашей, а молодежь за такое нещадно пороли. Но это же Андер, он всегда знал, что делал.

- Останься, - голос парня понизился, бархатом коснулся моей щеки, отчего дыхание сбилось вновь, - мы тебя спасем от гнева Гафы.

- Ну, - замялась я, глянув на друзей Андера, и со вздохом опустила тяжелые ведра в высокую траву, - если только недолго.

- Вот, - расплылся в широкой улыбке тот и потрепал меня за пылающую от смущения щеку, - это наша Лизка! Когда тебе правила были писаны?

Я несмело улыбнулась и прошла за парнем к поваленной осине. Остальные тут же подвинулись, уступили мне место. Полуденный жар под тенью густых крон деревьев показался не таким обжигающим.

- Будешь? – протянул мне один из деревенских, Никита, пузатую бутыль из темного стекла.

На ее стенках образовались капли влаги, сосуд успел запотеть снаружи.

- Что это? – не стала я спешить и брать предложенное.

- Рябиновка, - подмигнул он и погладил меня по плечу, - мой дед настаивает, слыхала, наверное, что он один из лучших в этом деле.

- Твоего деда выгнали из деревни, - нахмурилась я, - тетка говорила, что он помер прошлой весной.

- Врут все, - хохотнул Никита, - он в сотне верст живет, я иногда к нему заезжаю, с ярмарок сезонных. Папка-то мой совсем занемог, не сдюжит дальше калитки от дома отойти.

- Слыхала, - вздохнула я и все же приняла протянутый сосуд.

- Дерзкая! – одобрил Андер и провел ладонью по моему бедру, скрытому простым сарафаном, - наш человек!

Я чуть не поперхнулась кислым вином от неожиданности, закашлялась.

- Не спеши, - хохотнул еще один деревенский – Пашка-плотник, - мы ж не умеем лекарить. Не то, что ты!

Я отерла губы тыльной стороной ладони и зарделась. Не думала, что кто-то знал о моих тайных увлечениях. Я и правда, по мелочи, помогала братьям и пострадавшим животинкам. Странно, что у меня оно неплохо получалось. Там примочка, тут от простуды травка. Глубоко в душе я мечтала стать лекарицей, лечить людей даже от самых сложных болезней, ставить на ноги умирающих. Правда, наша местная знахарка многого не рассказывала, была туга на уши и своенравна. Я порой помогала ей по хозяйству, слушала нудные рассказы и впитывала знания, как губка.

В деревне ее за глаза звали травницей. Только они все исчезли давно, тетка рассказывала, что оставалась одна единственная сведущая на всю Империю. Однако, не наша знахарка. Баба Дуся, так ее звали, проявляла ко мне доброту и однажды шепнула, что почуяла во мне давно забытую магию. Это придало моей мечте больше смысла. Если во мне спали силы канувших в лету травниц, то я обязана выучиться на лекарицу, даже если весь мир против!

- Не люблю вино, - созналась я нехотя и протянула бутыль обратно Никите, - мне от него нехорошо становится.

Парни дружно рассмеялись и предложили покидать кости.

Сколько прошло времени, я не заметила, так увлеклась азартом и близостью Андера, что его теплая ладонь на моей талии оказалась совершенной неожиданностью

- Что? – вскинула я брови в удивлении и отставила коробок для костей.

- Приласкай нас, Лизка, - прошептал он жарко, обдавая хмельным дыханием, - нас намедни в имперскую стражу призывают. Говорят, волнения на границах с Республикой, надобно Империю защищать.

Я вспыхнула и попыталась отстраниться. Непонимание и легкий испуг запутали совершенно.

- Не артачься, - с нежданной злобой произнес Пашка и дернул меня за руку на себя, - слыхал я, что ты перед нашими парнями деревенскими подол уже задирала, а братья твои пару лет как с тобой пар спускают.

Я задохнулась от возмущения, но вскочить, раздавать наглецам тумаков и сказать все, что я думаю об их поведении и вине, не успела. Андер схватил меня за косу, намотал ее на руку и запрокинул мою голову назад.

- Такая дерзкая, - прошептал он дрожащим голосом, - и такая сладкая, - и запечатал мой рот требовательным поцелуем.

Самым первым и желанным в моей жизни, только вот он прокатился ядом разочарования и страха по телу. Оставил кислый привкус во рту.

Предупреждение! В главе есть сцены насилия, читать с осторожностью!

- Потащили ее за те кусты, - взбудораженный возглас четвертого деревенского парня – Микулы – оказался ушатом ледяной воды.

Злость вспыхнула в груди с такой силой, что я забарахталась в крепких объятьях, кого-то из парней пнула и со всей силы укусила Андера за настойчивый язык, который успел пробраться в мой рот. Там мигом появился металлический привкус, а объятья разжались. Андер вскрикнул и отшатнулся от меня. Только вот моя коса осталась в его руке. Поэтому он меня дернул за собой. Я не удержалась на стволе, рухнула перед парнями на колени, разбив их об острые сучья и камни, что оказались под ногами. Затылок взорвался от боли. Показалось, что мне все волосы и выдрали.

- Шмара! – выругался Андерс и дернул меня за косу вновь, на себя, - мы по-хорошему с тобой!

Он заметно шепелявил, только это меня вовсе не волновало теперь, хотелось выбраться из этого душного леса, добежать до дома тетки, сверкая пятками, и утонуть в ее сильных объятьях, разрыдаться.

«Боги! – взмолилась я внутренне, стараясь не поддаваться животному страху, - если вы где-то здесь, в нашем мире остались, помогите найти выход! Не оставьте одну!»

Сумбурная молитва крутилась в голове, пока меня хватали за руки-ноги и тащили в сторону от тропы. Я так яростно брыкалась и выкрикивала ругательства, что совершенно потерялась во времени и пространстве. Лишь жгучая пощечина заставила меня замереть и распахнуть глаза.

Четверо мучителей стояли надо мной, я же с задранным до коленей сарафаном валялась у их ног, по щекам текли слезы.

- Да она не дерзкая, - загоготал Пашка, - она сумасшедшая!

- Поучим ее покорности, - потер руки Никита.

Андер стоял сбоку от них, пожирал мои колени голодным взглядом и сально улыбался. Уголок его губы окрасился алым. В душе все перевернулось, а в животе заворочался ранний завтрак, попросился наружу. Все мои мечты разбивались на мелкие осколки, застревали глубоко в сердце.

Я коротко выдохнула и попыталась подскочить на ноги, только ногой одного из парней получила удар в живот. От этого согнулась пополам, закашлялась. Из глаз снова брызнули слезы. Меня же никогда не били всерьез. Пару шлепков полотенцем по мягкому месту за дерзость не считалось, а братья, хоть и часто бывали со мной грубы, никогда не проявляли жестокости.

- Не сбежишь, Лизка, - хохотнул Микула.

Кто-то из них снова схватил меня за косу и поволок назад. Я засучила ногами, впилась ногтями в руки, что меня схватили.

- Ах, ты! – выругался он, на голову обрушился удар кулаком, отчего я на миг потерялась в оковах боли.

Меня дотащили до сухого бревна, повалили на него животом. Кто-то с силой наступил на спину, отчего я уткнулась носом во влажный мох. Стало очень тяжело дышать.

- Папка так мамку наказывал, когда она слишком дерзила, - сообщил Пашка веселым голосом, - станьте ей на ноги, чтобы не брыкалась.

Подол моего сарафана задрали до поясницы, выставив на всеобщее обозрение простенькие панталоны. Обе щиколотки прижали к земле, на левую надавили до острой боли.

Только она оказалась сущим пустяком, по сравнению с тем, что произошло дальше. Кто-то из парней схватил за резинку моих панталон и резко дернул вверх. Промежность взорвалась от боли, из груди стали рваться рыдания. Только они потонули в густом мху. Еще пару рывков, и послышался треск ткани. Меня лишили белья. Невольно сжалась, заворочалась, попыталась прикрыться руками, только их мигом опалило жгучей болью.

- Крапива? – голос Никиты звучал удивленно.

- Она самая, - довольно хмыкнул Пашка, - папка розгов не признает. Говорит, кожа от них портится. А от этого и науки достаточно, и потом припоминается несколько дней. Руки ее уберите, мешают науке.

Тяжесть на спине ослабла, а мои впившиеся в ягодицы ладони схватили, завернули к спине до боли. Теперь уже на них кто-то наступил ногой.

- Так лучше, - похвалил Пашка, и теперь мои ягодицы опалила жгучая боль.

Я снова захрипела, только держали меня крепко, подломанные сучья бревна впивались в живот, щиколотки ныли от давящей силы, а дышать сделалось совсем нечем.

Мир вокруг сузился до свиста от взмахов крапивы, жгучей боли после и глухих хрипов, прорывающихся через плотный слой мха.

- Все, устал, - донеслось до меня будто через толщу воды, а хватка ослабла.

Руки безвольно упали на землю, кожа на ягодицах горела огнем, по щекам струились горькие слезы, а сердце окончательно разбилось на тьму осколков. Меня накрыла волна глухого безразличия.

- Да и полно с нее, - голос Андера прошелся дрожью по телу, - не задница, а одна большая опухоль.

Я невольно охнула, только сил поднять руки и ощупать то, что они со мной сотворили, не осталось. Глубоко в душе затеплилась надежда, что парни так жестоко надо мной пошутили и собрались отпустить. Разболтают, конечно, в деревне. Только любому не поздоровиться от моих кулаков.

Я попыталась подняться и опустить сарафан до самых пят, когда на спину вновь тяжело опустилась чья-то ступня.

- А куда это ты собралась, Лизка? – прошепелявил Андер.

Значит, он меня к бревну и прижимал так, что я чуть дух не испустила от нехватки воздуха.

- Мы тебя только начали учить уму-разуму и месту деревенской бабы, - добавил он, склонившись ко мне ближе и вдавив в бревно до хриплого стона, - раз не захотела сама приласкать, мы покажем, как это делается.

Тяжесть пропала, меня схватили за ворот сарафана и дернули вверх. Снова чуть не задохнулась, впилась в ткань пальцами и попыталась оттянуть ее от шеи. Только хватка оказалась сильнее.

- Уж, не задохнись, шмара, - любовно прошептал мне в самое лицо тот, для кого билось сердце чаще каких-то полчаса назад.

Скулу обожгла новая порция боли, голова мотнулась в сторону, а в голове зашумело.

- Вам не кажется, что жарковато, надо избавить нашу овечку от всего лишнего, - противно засмеялся Никита.

Тут же в две пары рук меня избавили от сарафана и исподней тонкой рубахи. Я оказалась перед посмеивающимися парнями полностью обнаженной. Ноги подкосились, снова стало нечем дышать. Только не от удавки на шее, от понимания того, что меня ни за что не отпустят, пока не исполнят то, что задумали с самого начала. Горечь овладела мной, разлилась по каждой клеточке, боль притупилась. Стало почти все равно.

- Мясистые, у Некраски не такие.

На моих грудях сомкнулись чужие пальцы, стали жамкать. Снова захотелось вырваться, прекратить это все. Где только силы нашла? Резко дернула головой, и лбом ударила трогающего меня Микулу прямо в нос.

Он меня отпустил, заверещал от боли. Я, как была, так и сорвалась с места, побежала в чем мать родила прямо сквозь сплетенные ветки, не ощущая ничего.

- Лови ее! – прокричал Андер, - не уйдет, вертлявая!

- Я метко камни бросаю, - похвалился Пашка, и через миг голова взорвалась от резкой боли, а я упала на сухостой, как подкошенная.

Боль залила сознание, в глазах все потемнело, только я ощущала все вокруг. Жесткие ветки под нежной кожей, крик птиц где-то сверху, копошение насекомых под землей.

Глава 48.

Снова предупреждение! Читать с осторожностью, чрезмерная жестокость!

- Ты ее что, пришиб что ли? – в голосе Андера почудились взволнованные нотки, - да нас не на службу примут, а в темницы бросят, если так!

- Не пришиб, - с сомнением в голосе не согласился Пашка, - я в полсилы кидал. Да и кто вспомнит об этой дерзкой сиротке? С нами-то не свяжут.

- Ее братья меня знаешь, сколько раз колотили за косые взгляды в ее сторону? – не согласился Андер, недалеко послышалось шуршание травы, и приближающиеся шаги. – Как думаешь, что они со мной сделают, когда найдут ее так?

На шею легли чужие пальцы, а я так и не смогла пошевельнуться, тонула в боли.

- Жива, - с облегчением выдохнул Микула мне в ухо, - жаража!

Он несильно пнул меня под ребра.

- Дос бде сломала, - пояснил он с обидой.

Меня перехватили под живот и перевернули на спину.

- Давайте покончим с этим, - повелел Андер, - пока она и вправду коньки не отбросила. Ты ей полбашки снес.

- Ничего не снес! – стал оправдываться Пашка, - царапина всего лишь.

Меня дернули за ноги, раздвинули их, из груди вырвался слабый хрип. Я оказалась не в силах сопротивляться или хоть как-то соображать. Кто-то вклинился между моих бедер.

- Я первый, - сообщил Андер, - она мне глазки строила.

В промежность ткнулось что-то твердое, а в следующий миг все мое естество прошила волна острой боли. Она смешалась с той, что пульсировала в виске, почти свела меня с ума. С закусанных до крови губ сорвался слабый хрип. Хотелось кричать от нестерпимой боли так громко, чтобы она прошла, оставила меня.

- Какая… узкая, - пыхтел надо мной Андер, вколачиваясь все глубже, разрывая меня изнутри.

- Да она девица, - хмыкнул Никита, - вон, вся елдень в кровище.

Андер замер во мне, покрутил бедрами, чем вызвал еще больше колющей боли в промежности.

- Значит, врала Некраска, - протянул он, и тут же снова зашел глубже.

Толчок.

Еще один.

Пульсирующая боль по всему телу, разбитое сердце. Раньше я думала, как человек может умереть, не умирая. Вот так. Я в этот самый миг умерла, исчезла. Моя душа раскололась, а сердце разбилось. Я будто отделилась от своего корчащегося в муках тела, взглянула на все сверху без чувств и страхов.

Андер дернулся еще пару раз и излился в меня с глухим рыком.

- Я следующий, - засуетился Никита, - а вы потом уж, тем более, вам от нее больше всего досталось.

На грудях снова сомкнулись грубые пальцы, выкрутили съежившиеся горошины сосков. Только я больше ничего не ощущала, боль слилась в одно мучительное пятно, стала второй мной.

- Я другое место опробую, - крякнул он, и мои соски отпустили, - папка рассказывал, что там самая сладость.

На моих голенях оказались его руки, дернули к груди и прижали так к моему телу, что поясница оторвалась от земли, а дышать снова стало сложно. Я мигом «вернулась» в сознание, заворочалась, попыталась как-то отползти. Ощущала, что боль, которую испытывала, станет совсем нестерпимой.

- Смотри-ка, ожила, - хрюкнул он и ткнулся совсем не в промежность.

Надавил, я охнула и распахнула глаза, неужели, они решили побывать во мне со всех сторон? Та, боль, что разрывала меня минуту назад, показалась вполне терпимой по сравнению с той, что ощутила после толчка внутрь меня.

- Больно… - сорвался с губ жалобный стон, - отпустите…

- Расслабь попку, - не послушал меня Никита, он потной горой навалился сверху, старался прорваться глубже, - боль-то и уйдет. А то порву об тебя что-нибудь, палку толстую буду совать до тех пор, пока она у тебя изо рта не покажется.

Страх вспыхнул в море безразличия и боли. Постаралась расслабить мышцы, только не вышло. Стало еще больнее.

- Смажь тем, что из нее вытекло, - посоветовал Андер.

Он развалился рядом, лениво наблюдал за нами с одобрительной улыбкой.

- Умен, - хмыкнул мой мучитель, и боль ненадолго отступила.

Снова пронзила меня в промежности, только не так остро.

- Готово, - пропыхтел он, дернулся еще пару раз и со всего размаха зашел глубоко между ягодицами.

Кажется, я завизжала, а он довольно засопел. Завертел бедрами, причиняя еще больше боли. Я из последних сил впилась в его спину ногтями. Только это возымело обратный эффект. Он довольно всхлипнул и задвигался еще быстрее. Боль стала невыносимой, из глаз потекли слезы.

- Вот, и тебе, Лизка, понравилось, и чего брыкалась? – хохотнул Пашка, - быстрее давай, Никит, нам тоже не терпится.

Тот лишь что-то промычал и увеличил темп.

Когда меня отпустили, не заметила. Я снова оказалась в чьих-то руках.

- Давай вдвоеб, - предложил Микула, - чур я, как Дикитка, за слобадый дос.

Меня приподняли, перевернули на живот. Кто-то из мучителей пристроился снизу, насадил меня на готовый мужской орган, схватил за бедра и надавил. Я без сил распласталась на его груди. Во мне ничего не осталось.

- Подожди, дай пристроюсь, - пропыхтел Микула, развел мои ноги в стороны до тянущей боли, прижал к бокам и толкнулся туда, где до сих пор все жгло от предыдущего парня.

Кажется, где-то внизу живота зародилось что-то теплое, иное. Захотелось безумно засмеяться. Кажется, я, и правда, сошла с ума.

Боль смешалась с этим противоестественным теплом, парни задвигали бедрами, толкались в меня до исступления. Микула сжимал груди, будто хотел их выдавить, сипло дышал через рот, Пашка же придерживал за бедра и с силой вколачивался.

Меня оставили прямо там, на влажной от моей крови и слез земле. Ушли, похлопав по ягодицам и наказав в следующий раз проявить инициативу. В груди сделалось пусто, из глаз лились слезы, а я не шевелилась. Все лежала, пока солнце не зашло, и по коже не забегали мурашки от холода.

Я оперлась руками на землю, подтянула к себе колени и поднялась на трясущиеся ноги. Голова кружилась, меня вело, только внутри стало ясно. Я проявлю инициативу. Они убили мою душу, я растерзаю их тела.

Щелчком боли я вернулась в настоящее. Пустота клубилась внутри. Воспоминания всколыхнулись лавиной, затопили меня с головой. Я ощущала себя сломанной куклой в этот момент. Кажется, по щекам покатились слезы, а чужие пальцы пробрались за границу складочек. Грубо раздвинули нежную кожу и толчком проникли внутрь.

- Да ты вся влажная, - голос Бориса вибрировал, окончательно возвращая меня к реальности, - почему ты, как остальные не кричишь от страха?

Потому что его не осталось. Безразличие внутри смешалось с отвращением к себе. Я отчетливо понимала, что возбуждена, что хотела, чтобы в меня проникли прямо сейчас и вколачивались до исступления. Так я не сходила с ума, так я ощущала себя живой.

Всхлип надрывно вырвался из моей груди, я же выгнулась навстречу пальцам внутри, повертела бедрами, чтобы ощутить хоть что-то.

- Не так быстро, - голос Бориса стал глуше, а пальцы, терзающие меня, исчезли.

Это принесло глухое разочарование и новую порцию отвращения.

- Что медлишь? – прошептала я и облизнула пересохшие губы, - раздел, потрогал – продолжай. Неужели, оставишь девушку изнывать от желания?

Слова томным журчанием срывались с моих губ, взгляд яростно бродил по опешившему мужчине, я до боли крутила руками, чтобы высвободиться и принести облегчение своему телу. Только вот слезы все никак не прекращались, а пустота внутри заполнила каждую клеточку моего тела. В этот миг я отчаянно желала, чтобы брат Тамы принес меня в жертву. Я так устала жить с тем, на что меня обрекли деревенские глупцы.

Они просто хотели повеселиться перед службой, выпили лишнего. А я не смогла забыть, как остальные деревенские девицы. Как та же Некраска. Нас никто не защищал. Если не уберегли честь до замужества – расхлебывались сами. Так мне тетка и сказала, когда я, еле живая, вернулась из леса к следующему вечеру.

- Раз ты так настаиваешь, - хмыкнул Борис, до слуха донеслось шуршание одежды, - не думал, что мой брат настолько не может удовлетворить свою невесту.

Несколько ударов сердца, и меня придавило такой знакомой и в то же время чуждой тяжестью. Борис завозился, я попыталась согнуть ноги в коленях, насколько позволяли путы, но парень не позволил. Он лег всем весом, вжал меня в шершавый камень, толкнулся между моих ног. Только провел естеством по промежности. С его губ слетел громкий крик, он задохнулся, а я ощутила влагу под пятой точкой.

- Серьезно? – прохрипела я растерянно, - это все?

Парень замер на мне, а в следующий миг под ребра ткнулось что-то холодное и острое.

- Не смей! – безумным голосом зашипел он мне на ухо, - не смей так говорить! Продажная девка!

Он слез с меня также быстро, как и залез, холодное лезвие болью вспороло кожу, проникло между ребрами на несколько миллиметров, вызвало сиплый вскрик. Только я не дернулась, чтобы не загонять нож, или что он там ко мне прислонил, глубже. Я заметила краем глаза, как подбородок парня дрожал, а взгляд безумно метался по моему замершему телу.

Сознание отметило, что он не разделся, только штаны развязал. Неужели, он никого не трогал до этого? Неужели, он еще ни разу…

- Развяжи меня, - прошептала я с придыханием, - я покажу тебе, как это делается.

Рука с ножом дрогнула, вызвав новую порцию боли, и отстранилась от меня.

- Нет, - пробормотал Борис, отошел на несколько шагов назад, нож со звоном упал на каменный пол, откатился подальше от моей «лежанки», а жаль, - нельзя осквернять священный ритуал! Лучезарный не простит меня!

Я моргнула и во все глаза посмотрела на мотающего головой парня. Не поняла. Кто кого собирался брать силой? Сейчас он показался совсем не грозным, скорее напуганным. Я не успела ничего спросить или сказать, как дверь помещения громко ударилась о стену, внутрь кто-то стремительно влетел.

- Собираемся… что? – незнакомый мужской голос прошелся очередной порцией отвращения по телу.

Я скосила глаза к выходу. Там стоял один из людей в длинной мантии, которые присутствовали на бале и вели себя обособлено. Кажется, это служитель странного бога. Он выглядел молодо, тонкая бородка темнела на его щеках, завивалась под нижней губой, светлые глаза налились злобой. Он не походил на потомка кочевников. Скорее, рядовой имперец.

- Ты что задумал, Борис?! – его голос громом прокатился по небольшому помещению, эхом отскочил от стен, заставил невольно съежиться. - Она для Лучезарного Шемиша! Ее нельзя трогать! – почти визжал незнакомец, - что на тебя нашло?! Ты сам говорил про наследие великого хана Данзана. Что же случилось сейчас?

- Она меня околдовала, - зло сплюнул Борис, мотнул головой и перестал выглядеть растеряно.

В его взгляде зажглась ненависть, и направлена она оказалась на меня.

- Прав был мой предок, травниц надо отдавать великим силам, - процедил он сквозь зубы и поднял нож с пола, - закончим ритуал, порадуем Лучезарного.

- Об этом я и хотел сказать, - незнакомец тоже успокоился, пригладил пятерней короткие волосы и шумно выдохнул, - в замке переполох. Барон ищет тебя. Они в курсе, что девчонка пропала.

- Все пропадали, - моргнул Борис, он озадаченно свел брови к переносице.

- Только не всех разыскивал сам граф Нижинский.

- Что?! – голос Бориса осип, лицо вытянулось, - откуда он здесь?! Я слышал, что он в столице, сам под стражей.

- Значит, нет, - поджал губы незнакомец, - проводим ритуал быстро, бросаем девку свиньям и затихаем на пару недель, пока все не утрясется.

От предстоящей перспективы меня передернуло. Несмотря на то, о чем я думала совсем недавно, умирать совсем не хотелось. Губы расплылись в ухмылке, с них сорвалось тихое:

- Значит, граф меня потерял?

Будущие палачи одновременно двинулись ко мне, Борис занес руку с ножом над моей грудью. Только вонзить его не успел, что-то оглушительно взорвалось, а меня накрыло ощущение знакомой силы. Из глаз отчего-то снова брызнули слезы.

Глава 49.

граф Нижинский

Предрассветный сумрак густился за окнами, когда я закончил с опросом последнего гостя. К чести барона Шацкого, он препятствовать не стал. Серьезно подошел к делу, хоть я ожидал, что Владислав начнет вставлять палки в колеса, как делал в столице. Он распорядился, чтобы Гуюк со стражей помогали мне во всем. Пропажа невесты пасынка ударила по его репутации.

Подозрения вызвали служители Лучезарного. Они отвечали односложно, выдали минимум информации. Взгляд одного, самого молодого из них бегал из стороны в сторону, пока я задавал наводящие вопросы. Он вызвал меньше всего доверия.

Выяснить удалось немного. Две юных леди заметили Луизу, когда выходили из дамских комнат. Остальные видели ее только в зале. Слуги даже под страхом наказаний ни о чем не смогли рассказать. Только управляющий сообщил, что запасной выход закрылся незадолго до нашего со спутниками прихода. Весь вечер и начало ночи там курсировали торговцы, привозили провизию и увозили отходы. Чтобы прием прошел на высшем уровне.

Кажется, придется опросить большую часть города. Втроем нам быстро не управиться, даже со стражей и Гуюком. Да и для массовых допросов оснований мало. Мало ли куда бывшая компаньонка могла сбежать? Она импульсивная, дерзкая, непредсказуемая. Однако всем нутром я ощущал, что это не так, что она в беде. Я все больше склонялся к тому, чтобы обратиться за помощью к императрице.

- Александр, - голос Шацкого заставил вздрогнуть и оторваться от завершения допроса последнего служителя.

Полное имя вызвало волну мурашек. Я так давно его не слышал.

- Я не смог не понять, кто ты, - улыбка барона заставила подобраться и поджать губы, - граф Нижинский.

Служитель дернулся, бросил в меня полный страха взгляд и подскочил с жесткого стула, на котором сидел. Я махнул ему рукой, чтобы уходил. Все, что мог, я у него вызнал.

- Что ж, барон Шацкий, - произнес я лениво, когда служитель плотно прикрыл за собой дверь, - удивлен твоей проницательности. Но, как я и сказал при знакомстве, я потерял свое имя, земли и власть.

- С последним бы я поспорил, - хмыкнул мужчина и опустился на стул для допросов.

Я находился в его личном кабинете, где и проводил свою привычную работу имперского сыскаря. Он щедро выделил мне место за своим рабочим столом и контролировал гостей наравне с Гуюком, чтобы никто не потерялся.

- Хочешь сдать меня страже? – приподнял я одну бровь.

- Зачем? – почти искренне удивился Владислав, - нам обоим есть, что скрывать. Вера в нового бога противна Империи. Вряд ли София будет рада узнать о том, что творится на ее границах.

- Ты похитил Луизу? – не стал я ходить кругами.

- Нет, - спокойно ответил мужчина, даже не повел бровью, - невеста сына моей любимой жены неприкосновенна.

- Так же, как Магира? – задал я очередной неудобный вопрос.

Барон поморщился, как от зубной боли и отвел взгляд.

- Сарана все глаза выплакала, когда несчастье случилось с ее племянницей, Борис не находил себе места. Я очень переживал за них обоих. Про семью Гуюка я и вовсе не говорю.

- Тогда для чего ее понадобилось приносить в жертву Лучезарному?

- Что? – барон вскинул подбородок, в его взгляде плескалась растерянность.

Отчего-то я ему поверил. Значит, тот, кто убивал девушек, принадлежал к кому-то из его окружения.

- Магиру, как и остальных бедных девушек в Аспаре принесли в жертву. Смерти были разными, но суть одна – убили их для одной цели и одни люди, - я потер подбородок пальцами и понизил голос, - скажи, Влад, когда ты взял в жены Сарану?

- Шесть лет назад, - растерянность в голосе барона только множилась.

- Пять лет назад, при визите в столицу, ты был с ней?

- Нет, уже тогда Сарана была слаба здоровьем, я брал с собой Бориса.

Я прищелкнул пальцами, паззл в моей голове сложился.

- Скажи, а где Борис сейчас? Я не заметил его в бальном зале, да и на допросы он не явился.

Глаза барона округлились, в них заплескалось понимание. Он сжал руки в кулаки и подскочил с места.

- Невозможно, - отрезал он, - Борис чудесный мальчик, он любит мать самозабвенно, очень беспокоится о ее здоровье.

- Хорошо, тогда где он сейчас?

- Он сказал, что хотел проведать мать, - вскинулся барон и посмотрел на меня прямым взглядом, - потом ушел спать, наверное.

Я смотрел на мужчину и видел, как он посерел лицом на глазах. Ведь точно. Никто бы не подумал на подростка. Я не придал тогда значения окружению барона, связал все с ним самим, но не нашел доказательств. Теперь понимал, что их не существовало. Да и Шацкий тогда мог защищать парнишку, как защищал сейчас. Хотя вряд ли он знал о том, что пасынок творил.

- Ты знал, что он когда-то чуть не убил Тумура?

- Нет, - выдохнул барон и тяжело опустился на стул, из мужчины будто весь воздух выпустили.

Сомневаться в том, правда ли это, он не стал. Я же ощутил, как внутри снова рождалась ярость. Хотелось разнести замок по кирпичику и найти треклятого убийцу, чтобы лично размозжить ему голову.

- Скажи, зачем ты построил храм Лучезарному, откуда пошла эта новая вера?

- Все ради Сараны, - невесело хмыкнул мужчина и поддел кончиками пальцев свою подвеску.

Мои виски тут же прострелило болью, как в храме днем, но я постарался не подать вида.

- Она смертельно больна, - продолжил он, не заметив моей реакции, - я ноги в кровь сбил в поисках лекарства. Облегчением стала вера в Лучезарного – служители уверяют, что это пророк, отмеченный самой исчезнувшей магией. Кто-то считает, что он – героически погибший хан Данзан, последний из кочевников. Ежедневные молитвы ему приносили силу и улучшали ее состояние. Также они действовали и на остальных. Люди перестали болеть, меньше проявляли агрессии, - барон вздохнул и поднял на меня померкший взгляд, - это началось задолго до появления тварей. Пару лет назад. Я указал отстроить большой храм, собрал служителей и прихожан в одном месте.

Барон перевел дух и подошел к окну, выглянул в серую мглу раннего утра и продолжил свой рассказ:

- После появления тварей прорывы случались по всему городу. Однако, вокруг храма их ни разу не замечали. Тогда я обратился к его служителям.

Шацкий снова замолчал, перевел на меня полный боли взгляд.

- Борис почитает хана Данзана и следует его заветам с детства, - голос барона наполнился сталью, - Сарана часто беспокоилась по этому поводу.

- И что произошло дальше? – поторопил я мужчину, когда он замолчал, стараясь унять рвущуюся из души боль.

- Служители молились дни и ночи. Прорывы прекратились, твари отступили от границ Аспары. Мои подданные выдохнули с облегчением. Воцарился мир и покой, - барон снова остановился и растерянно моргнул, - но как это связано с погибшими девушками?

- Вот это нам и предстоит выяснить, - я рывком поднялся из-за стола.

Я понял, где могли прятать Луизу.

- Барон, - обернулся я у самого выхода на напряженного мужчину, тот поморщился, - Гуюк сказал, что ты рьяный последователь Лучезарного и не приемлешь иной веры. Что-то я не заметил в тебе особой религиозности.

- Я верю в то, что позволяет моей жене жить без страданий, - просто ответил он, а меня внутренне тряхнуло от огромной боли, скопившейся в душе мужчины.

- Ты думаешь, что Лиззи в храме? – снова спросил Адриан, стараясь подстроиться под мой быстрый шаг.

Мы втроем шли быстрой походкой к храму. Ждать барона не стали, он решил собрать отряд стражи во главе с Гуюком и выдвинуться за нами. Наверное, опасался, что окажись мои слова правдой, и безутешный отец пристукнет племянника без суда и следствия.

- Я думаю, что нам надо меньше говорить и больше работать ногами, - отрезал я и ускорился насколько мог.

Кажется, я совсем перестал хромать. Ощущал, что время с каждым мигом утекает водой сквозь пальцы. Мы могли не успеть. Прошло слишком много часов с пропажи Лиззи.

- Поднажми, - без привычной веселости поддел волчонка Тумур, - тебя уже калеки обгоняют.

Храм в первых лучах солнца выглядел неприступной глыбой. Мы приблизились и замедлили шаг.

- У меня план, - хмуро сообщил бывший разбойник, - взорвать все к навьим потрохам.

- Там Луиза, - напомнил я, - она может пострадать. Ты ощущаешь ее запах? – обратился к волчонку.

Парень повел носом, тут же поморщился и чихнул.

- Пахнет так же, как рядом с дамской комнатой, - пояснил он и вытер нос рукой, совсем не по-барски.

- Значит, я не ошибся, - произнес я тихо, и смело шагнул к распахнутым дверям храма.

- Храм откроется через семь часов, - угрюмый служитель в рясе перегородил нам путь, стоило войти в темное жерло здания, - сейчас не время для молитв, уход…

Он не договорил, крепким кулаком Тумура получил под дых и отлетел вглубь молельного зала. Послышался треск ломающихся досок и глухой стон. Не смог припомнить наличие мебели в этом жутком месте, да и не стал напрягаться.

Мы одновременно прорвались внутрь и поспешили обследовать все помещения. Сердце колотилось быстрее обычного, я кожей чувствовал, что мы опаздывали.

С нескольких сторон сбежалось еще с десяток служителей. С этими справиться оказалось сложнее. Под длинными рясами скрывалась гора мускулов. Кажется, по силе они не уступали Тумуру. Я выхватил из-за пазухи кнут. Он осветил холодным сиянием пространство вокруг, замерцал молниями вдоль всего своего удлиненного тела.

Адриан перекинулся через голову, раздался треск одежды, через миг перед опешившими служителями скалил острые клыки белоснежный волк с серебристым подшерстком. Паренек быстро учился, он уже без чьей-либо помощи и влияния лунного цикла мог менять ипостась. Тумур последовал за ним, бросился сразу на пару зазевавшихся молодых парней, я щелкнул кнутом и направил его на ближнего ко мне мужчину. Пока тот не успел угостить меня добрым тумаком.

- Прекратить! – донесся сиплый крик со стороны постамента, когда Адриан вцепился зубами в руку одного из нападавших, а Тумур покатился с двумя служителями по полу, взвив в воздух облако пыли, - здесь священное место! Не сметь нарушать границы владений Лучезарного Шемиша!

Тот служитель, службу которого я застал накануне, стоял на возвышении, крылья его носа трепетали, глаза яростно блестели в полумраке, кулаки оказались сжаты до скрипа.

Талисман на его груди матово блеснул, на виски тут же надавило болью, изо рта донесся невольный хрип. Я упал на колено, краем уха расслышал жалобный скулеж волчонка.

- Связать их, и в подвалы! – голос служителя продирался сквозь толщу боли, глаза заволокло кровавой пеленой, - мы не позволим имперским ищейкам осквернить нашу веру!

- Но, - возразил кто-то, - это сам граф Нижинский…

- Плевать, никто не узнает, где он сгинул! Приведите дом в порядок, чтобы к приходу городской стражи не осталось ни намека на чужое присутствие.

Мысли разбегались, а тело перестало слушаться. Моя сила ярилась в груди, но никак не могла побороть чужое давление. Кнут выпал из моих рук на земляной пол с глухим стуком, его сияние померкло.

- Не так быстро, - бодрый голос Тумура заставил замереть на миг, - меня взять – надо постараться.

В моей раскалывающейся голове все крутились мысли. Отстранился от боли и давящей к полу тяжести. Как служители могли оказаться так быстро в храме? Ведь из дворца барона их никто не отпускал. Гостей разместили в свободных комнатах, чтобы те могли отдохнуть после бессонной ночи. Служителей тоже определили в несколько комнат. Мы вышли первыми.

Теперь же они в большом количестве тяжело дышали вокруг, капали на пол кровью и потом. Даже те, кого только недавно допрашивал. Что за чудеса? Неужели, у них имелись неведомые до сих пор методы передвижения?

- Уж постараемся, - пообещал главный служитель, - даже то, что на тебя не действует сила внушения Лучезарного, не оградит твое тело от увесистых ударов. Шемиш щедро одаривает тех, кто в него верует.

Послышалась возня, глухие стуки, но мое внимание снова заняла нестерпимая боль. Я повалился на бок и стиснул голову так сильно, как смог.

- Этих можно не связывать, - сообщил один из голосов, - они не смогут сопротивляться воздействию гепты.

Значит, их странные талисманы назывались гептами. Кажется, на древнем республиканском наречии это означало семь. Раздумья помогали переносить боль, не первый раз испытывал подобное. После магии Фелисии мне пришлось хуже. Видимо, в этих гептах и заключалась вся мощь и сила дикой магии. Как еще связать молитвы служителей и исчезновение прорывов в городе?

Только я не мог понять, почему девушек стали приносить в жертву задолго до появления тварей? Правильно заметил барон. В той деревне, где поступали также, поклонялись статуе девы и просили помощи у сына Черного бога. Но это возникло только с началом прорывом. Чем же отличалась Аспара?

Я распахнул слезящиеся глаза и раскрыл рот, чтобы выразить мысль вслух. Только не успел, мои руки оторвали от головы, скрутили за спиной, и подняли меня на ноги. Хрип вырвался из моей груди, когда меня потащили в сторону темнеющего провала прямо в полу за трибуной.

Вот, значит, откуда появился служитель в прошлый раз. А я все гадал, как он оказался среди толпы. Сквозь стучащий в висках пульс я услышал, что за мной потащили моих спутников. Кажется, Тумур рьяно сопротивлялся, раздавал удары направо и налево, но его умудрились спеленать и почти нести на руках.

Адриан так и остался в виде волка. Ему связали лапы и тащили мешком за спиной. Я смог все это рассмотреть, пока меня самого волокли по узким и осклизлым ступеням, ведущим в глубокие подземелья.

Стоило очутиться в начале темного коридора, как я ощутил острый привкус страха на языке. Страха Луизы.

- Тумур! – рявкнул я, рванулся из последних сил, - как хочешь, но разбей навью звезду на груди этого показушника!

Боль сдавила грудь и виски, показалось, что я очутился в чане с раскаленным оловом, только попытки освободиться не оставил. Почти ослеп, крики и шум вокруг слились в какофонию звуков, внутри же пекло от желающей вырваться силы. Она боролась с чужим подчинением, ярилась, пыталась сбросить оковы боли.

Кажется, я закричал. Это дало возможность моей силе вырваться. Она потрескивающей волной прокатилась по темному коридору, осветила каждый угол и разбросала служителей в стороны.

Я осознал себя стоящим на коленях, сила пульсировала в моем теле, снова копилась для удара. Перевел дыхание и распахнул глаза. Стены рассеклись подпалинами и трещинами во многих местах, землю вспороло почти на полметра вглубь. Служители кучей тряпья валялись на полу. Я ощущал себя опустошенным после такого мощного выброса.

- Ничего себе, - присвистнул сзади Тумур.

Он раскручивал талисман главного служителя в пальцах за цепочку, темный камень в его середине треснул, несколько кусков откололось.

Сам же мужчина стоял на четвереньках у ног парня, тяжело дышал, из его носа капала густая кровь.

- Я самоустраняюсь, - добавил он и пнул служителя под дых, тот глухо вскрикнул, но не стал огрызаться или защищаться, - с такой силой не поспоришь. Может, поделишься?

- Хватит болтать, - отрезал я и тяжело поднялся на ноги, меня качнуло в сторону, сила внутри росла нестабильно, колебалась, - пора найти Луизу и выбраться из этого дурного места.

- У меня идея, - коварная улыбка прошлась неприятной волной мурашек по спине, - давай сожжем все здесь до тла, чтобы больше никто не помыслил черпать силу из магии тварей и приносить невинных дев в жертву.

- И где ты возьмешь заряды? – приподнял я бровь, мой голос так и сочился скепсисом.

- Оставь это мне, - подмигнул он.

- Луиза за поворотом коридора, за ржавой железной дверью, - слабый голос Адриана заставил нас отвлечься от перепалки.

Я попытался отыскать юнца, но встретился с горящим янтарем волчьим взглядом.

- Ты можешь говорить в форме волка? – удивился я.

- Что? – брови Тумура поползли вверх, - ты свихнулся от силы? Волчонок молчал.

Я мотнул головой и снова посмотрел в глаза снежного волка.

- Я передал тебе свои мысли, - пояснил он глуше и слабее, - почувствовал, что могу, только…на большее не способен.

- Адриан знает, где Луиза, идем, - поджал я губы и махнул волчонку, чтобы он указывал путь.

С места мы все сорвались одновременно.

Глава 50.

Луиза

Дверь слетела с петель, рухнула посреди комнаты, в которой мы находились. Борис отскочил в сторону, крепче перехватил нож. Его помощник в рясе хрустнул пальцами и сжал руки в кулаки. Они приготовились сражаться. Показалось, что в их взглядах не мелькнуло ни капли страха или опасения.

Первое, что я ощутила, когда преграда в виде двери исчезла, сильный запах озона, как после грозы. Это удивило. Дальше полутемное помещение наполнили мириады ярких молний, глаза заслезились, стало больно после привычной темноты. Следом за ними вошел высокий мужчина, его глаза мерцали голубым свечением, а линия губ сжалась в тонкую линию.

Я не могла не узнать Ала. Все тот же парадный камзол, темный ежик волос на голове, чисто выбритые скулы, правильные черты лица. Некрасивый рубец, идущий ото лба до самого подбородка, совсем исчез, плечи развернуты, спина прямая. В его правой руке светился верный кнут, а вокруг вихрилась такая мощь, что я чуть не задохнулась. Он отыскал глазами меня. Его взгляд тут же потяжелел, перешел на моих мучителей.

Борис сглотнул и отступил на шаг назад, ближе к моему алтарю. Его уверенность в своих силах значительно уменьшилась, а лезвие ножа чуть заметно завибрировало.

- Что это за сила?! – растерянно пробормотал мужчина в рясе.

- Лиззи, - одними губами прошептал граф и шагнул внутрь комнаты.

Из моей груди вырвался всхлип, сердце заколотилось так быстро, что стало больно дышать, все внутри наполнилось нежностью и облегчением. Совершенно не ожидала, что мое тело и душа так отреагируют. Я давным-давно забыла, что такое – чужая помощь. Не ждала ее, не просила. Только в последние недели регулярно получала.

Граф смотрел на меня так, что захотелось утонуть в его объятьях, окунуться в теплую силу, почувствовать то, что не ощущала никогда в жизни. Защиту близкого человека. Того, на кого я могла положиться.

- Плевать, - нарушил наш зрительный контакт мужчина в рясе и прыгнул на Ала.

Я не успела испугаться, как он будто налетел на невидимую стену. Из его горла вырвался хрип, а сам он задергался, будто в конвульсиях, и осел на пол.

- Не подходи, - взревел Борис и дернул завязки на рубахе.

Тут же на его груди появился массивный семиконечный талисман. Такой же, как у барона. Значит, они с самого начала были заодно? Но, если Ал здесь, ему удалось разобраться с Шацким, Гуюком и стражей. Неужели, та сила, которую он приобрел в Заколдованном лесу, настолько велика?

Темный камень в центре звезды матово засиял, вокруг Бориса будто распространилась темная аура. Мои виски тут же прострелило нестерпимой болью, а тело скрутило судорогой.

Я отвлеклась от происходящего настолько, что не поняла, что случилось дальше. Кто-то закричал, послышались глухие звуки ударов, чье-то хриплое дыхание.

В себя пришла, когда жесткие веревки на моих запястьях и щиколотках ослабли, а затем и вовсе исчезли.

Я распахнула глаза, от слез все расплывалось, но прямо передо мной склонился граф. Он протянул ко мне руки, оторвал от холодного гранита и притянул к своей груди. На мои плечи лег его камзол. По продрогшему телу тут же прошла теплая волна.

- Ал, - выдохнула я ему в шею, вцепилась пальцами в тонкий шелк рубашки и разрыдалась в голос, - я ду-умала, что больше никогда тебя не увижу.

- Все, - прошептал он мне на ухо с лаской, - все закончилось, я больше не позволю тебя обижать ни единому существу.

Его сила накрыла меня с головой, отозвалась теплом где-то в самом центре груди. Где пряталась моя собственная травницкая магия. Они будто переплелись, заискрились, знакомились друг с другом.

Я, все еще заливаясь слезами, подняла голову и потянулась к жестким губам, припала в крепком поцелуе. Ал не оттолкнул, ответил пылко, страстно. Мы редко целовались, сейчас же это действо отдавалось в каждой клеточке моего тела жаром. Хотелось раствориться в мужчине, не отпускать, целовать до исступления. Его руки поползли по моей спине, вжали в широкую грудь до хруста. Только никаких резких движений, никакого напора. Нежность захлестнула меня с головой, животная страсть уступила ей свое место.

Это показалось правильным. Тело пылко отзывалось на осторожные касания, кожа горела под его пальцами. Возбуждение захлестнуло без привычной жестокости, ее не хотелось. Я всей душой желала нежности и ласки.

Обвила его шею руками, провела языком по небу, чем вызвала мучительный стон. Он переместил поцелуй на мою шею, зарылся носом в растрепанную прическу.

- Моя Лиззи, - прошептал с придыханием, отчего по шее и спине прошлась россыпь мурашек.

- Я уже понял, что мне ничего не светит, - хриплый голос Тамы заставил нас замереть и оторваться друг от друга, - только не стоит заниматься такими делами на рабочем алтаре в храме, который скоро будет полыхать, как факел.

Граф коротко выдохнул и с разочарованным стоном отстранился. Только не стал меня отталкивать, встал прямо со мной на руках и прижал крепче к своей груди.

Я оглядела комнату, в которой уже распрощалась с жизнью несколько минут назад. На полу комьями валялась пыль и осыпавшаяся со стен и потолка отделочная крошка. Мужчина в рясе распластался на полу слева, Борис же в позе эмбриона сжался у ног Тамы. Он поскуливал и баюкал обрубок правой руки. Кажется, именно в ней он держал нож.

Тама с рассеченной губой и разбитым носом хмуро на нас взирал, но не пытался отнять меня у графа или сообщить, что я официально сейчас его невеста, и мне не пристало целоваться с чужими мужчинами.

Около него крутился белый крупный волк, в котором я с трудом опознала Адриана. Кажется с последнего обращения он стал крупнее раза в два, а шерсть лоснилась густотой. Он больше не напоминал подростка. Взрослый, матерый волк, вожак.

Я выдохнула через стиснутые зубы и спрятала горящее лицо на груди графа. В этот момент хотелось быть только с ним, запоздало появилось смущение. Ведь я совсем в неприглядном виде. Лишь камзол прикрывал верхнюю часть тела.

- Ты так и не сообщил, как собираешься все провернуть? – тихий вопрос Ала рокотом прошелся по моей коже, отозвался глухим сожалением в сердце, низ живота свело привычной судорогой.

- Не сомневайся в моей изобретательности, - Тама хмыкнул и схватил Бориса за шиворот.

Я отметила, что у семиконечной звезды на его шее отломано несколько лучей, а камень разбит. Парень заскулил, но не попытался выбраться из захвата.

- Остальных брать не будем, храм станет для них местом казни и братской могилой, - непривычная жесткость заставила поежиться.

Остальные спутники не сказали ни слова против. Я же снова уткнулась в шею графа и растворилась в его силе и кружащем голову запахе озона. Вот бы никогда не покидать его объятий.

Ал не дал насладиться мне видом полыхающего здания. Я даже не смогла рассмотреть, где меня держали. Как только мы вышли на улицу, в лицо ударил свежий ветер, пришлось поморщиться от слишком яркого солнечного света.

Граф кивнул волку с Тамой и быстро спрятал меня в паровой автомобиль. Вблизи я видела его впервые, а уж сидела внутри так точно. Только после пережитого чувства притупились, на тело навалилась усталость, слезы высохли. Восторгаться сил не осталось. Я прикрыла глаза и провалилась в тягучее небытие.

- Спаслась? – смутно знакомый голос заставил встрепенуться и распахнуть глаза.

Я снова находилась в Мисте, стояла, по пояс окутанная черным туманом. В привычном дорожном платье, с косой до середины спины. Кажется, сейчас мои волосы короче. Не успели отрасти после нещадной стрижки для конспирации.

- Спаслась, - не стала я отпираться, отыскала глазами того, кто решил завести со мной диалог, - я тебя знаю, не так ли?

Мужчина, что стоял напротив, и, правда, показался знакомым. Худой, высокий, иссиня-черные волосы острижены неровно, длинная челка прикрывала часть лица, тонкие губы сложились в хищной улыбке. От цепкого взгляда черных глаз сделалось не по себе.

- Встречались, - кивнул он и подошел ближе, - неужто, запамятовала?

Старинный слог заставил поморщиться, а в памяти вспыхнули босые ноги и смертоносная доброта деревенских жителей, встреченных по дороге. Я невольно опустила взгляд на ноги мужчины. Сейчас на них красовались кожаные короткие сапоги.

- Дарен, - произнесла я тихо и снова заглянула в темные бездны его глаз.

Вспомнила ощущение неправильности, что испытала тогда, при встрече с мужчиной. Он отличался от деревенских жителей. Выглядел проницательным, мудрым.

- Ты – Лучезарный Шемиш? – спросила я осторожно.

С богами уже общалась, поэтому ничего хорошего не ждала.

Громкий смех заставил меня вздрогнуть, невольно отступить на шаг.

- Нет, - мотнул головой мужчина и посмотрел на меня весело, с задором, - выдумки людей ко мне не относятся.

- Кто же ты?

- Догадайся.

- Зачем тогда явился? – не стала я упорствовать, беседа начала меня утомлять, я душой ощущала, как туман тянул из меня последние силы, - это ведь ты меня вытягиваешь раз за разом в это чистилище?

- Это не чистилище, но людям так проще, зачем напрягать их ограниченные умы?

- Ты же сам их такими создал, - сорвалось с моих губ вдруг, а я прикрыла рот руками, глаза мои округлились, по телу прошлась волна дрожи.

Страх завладел всем существом. Я откуда-то ощутила, что передо мной не бог, не неупокоенный дух, не выдуманный пророк. Передо мной стоял создатель всего сущего, весело улыбался и изучал меня умудренным веками взглядом.

- Догадалась, молодец. Это был порыв, - пожал он плечами, а я ощутила давящую силу.

Только она не пыталась навредить, уничтожить, она просто существовала. То, чего я не могла понять своим ограниченным умом, как сказал Дарен.

- Почему ты выбрал меня для разговора? – спросила быстро, пока не передумала, - что тебе от меня надо?

- Ты унаследовала силу моей возлюбленной дочери, Вереи, - сообщил он без утайки, я и не заметила, как его речь стала привычна для уха, - нужна мне твоя помощь всего-навсего. Твоя предшественница помогла раз, запечатала магию. Только пророчество все равно сбылось. Видно, то, что предречено, невозможно изменить.

- Какую же я могу оказать помощь самому создателю? – горько усмехнулась я, почувствовала себя букашкой под ногами.

- В твоих силах запечатать то, что создала Милорада, мою тень, - сообщил Дарен и легко коснулся моего лба пальцами.

Ото льда его кожи меня пробрала дрожь, я невольно отшатнулась.

- Я никогда не наврежу своим детям, - поджал он губы недовольно, в глазах появился укор.

- Милорада? – произнесла я хрипло, облизнула пересохшие губы.

- Вторая моя дочь, - пояснил Дарен, выпрямился, посмотрел на меня свысока, - ты ее знаешь, как Милу. Она очень расстроила меня своим поведением, своенравна. Отчего-то обозлилась на весь мир. Хочет уничтожить меня.

Я округлила глаза и шумно выдохнула. Осознать то, что Мила приходилась дочерью создателю, пока не могла, поэтому приняла этот факт, как данность.

- Ты же бессмертен…

- Любого можно лишить жизни, если знать как.

- То есть, - зачастила я, ощущая, как пространство вокруг подернулось рябью, скоро меня выдернет в явь, - она не пытается спасти мир? Она хочет все уничтожить?

- Нет, - в голосе создателя появилась грусть, - она хочет любви, но не может получить того, чего отчаянно желает. Поэтому и поступает неразумно. Она испортила много созданных мной жизней. Найдите мое воплощение в яви, - его голос стал глохнуть, - очистите его от тлена моей тени. Оно заражено. Мне самому на ту сторону не добраться.

- Но ты появлялся в яви, почему не можешь сам…

- Моя тень – это я, глупая, - хмыкнул Дарен, его очертания поплыли, - моя сила, я не могу с ней ничего поделать. Запомни, только вместе вы сможете справиться, собери тех, кого встречала по дороге.

- Стой! Как я пойму, что это нужные люди?

- Они сами придут на помощь, - прошелестел Дарен порывом ветра.

- А как же Магира, и остальные мученики? – из последних сил выкрикнула я, - как им помочь?

- Твой ручной кочевник справится, ступай…

Реальность накрыла шумом в ушах и теплом знакомых объятий. Ал облегченно выдохнул и заглянул в мои глаза с тревогой. Я лежала на мягкой перине, укутанная в плотное одеяло, тело била крупная дрожь. Мужчина же осторожно прижал меня к груди и пытался согреть.

- Мы попали, Ал, - прошептала я еле слышно, - нам нужно помочь самому древу. И других вариантов не предусмотрено.

Глава 51.

- То есть, - щеки Адриана раскраснелись, сам же он никак не мог остановиться, мерил выделенную нам комнату шагами, - Мила нам не союзница, она пытается все уничтожить?

- Она никогда не предлагала дружбы, - пожала я плечами и растерла виски пальцами.

Прошло несколько дней с того момента, как Ал с Тамой сожгли храм служителей Лучезарного. Город после этого преобразился. И не в лучшую сторону. Видимо, служители сдерживали прорывы своим договором с Тенью, как назвал сгустки дикой магии Дарен. После того, как большинство из них сгинуло, поддерживать защиту стало некому.

Прорывы случались по несколько раз в день, твари будто пытались наверстать упущенное. С помощью барона Ал с Тамой смогли поставить защиту на несколько зданий. Там люди и прятались во время прорывов. Как это удалось графу и бывшему разбойнику, я спрашивать не стала. Больше удивлялась, что нас не осудили. Наоборот, поблагодарили, разместили у Гуюка и дали время для отдыха.

- Мир, который мы знали, скоро исчезнет, - со злостью бросил Тама, - а ты переживаешь из-за старой обманщицы?

- Она нам помогала, - не согласился волчонок, - без нее мы бы не выбрались из Заколдованного леса.

- Без нее мы бы туда не попали, - хмыкнул граф, его взгляд прошелся по моей фигуре, укутанной теплым пледом, отчего внутри запылал привычный жар, - именно она направила нас по долгому пути до границ со степями. Почему ты ее защищаешь?

- Я не защищаю, - мотнул головой волчонок и обессиленно опустился в одно из кресел, - просто не могу принять. Я доверял ей.

- Ты неопытен и наивен, - усмехнулся Тама и потрепал парня по волосам, отчего тот нахохлился, как воробей в мороз, - ты привык доверять старшим. Особенно Софии, не так ли?

- При чем тут мать императора? – моргнул Адриан, его взгляд стал растерянным.

- Ей тебе тоже не стоит так доверять, - добавил за Таму граф и прикрыл глаза, отчего я шумно выдохнула и закуталась в плед плотнее.

Хотелось остаться с ним наедине, греться в его объятиях, тонуть в его ласках. Какие неправильные чувства родились после воспоминаний. Они никому не нужны на пороге конца мира. Я мотнула головой и прикусила губу, окинула взглядом парней.

За эти дни мы вчетвером стали гораздо ближе, чем за все дни пути. Каждый из нас раскрыл остальным свои тайны. Адриан оказался бастардом покойного императора и единокровным братом ныне правящего юнца. Тама пересказал все то, что случилось с ним в детстве, не только мне. Граф же раскрыл то, как в юности прогрызал дорогу к власти и своему имени через пепел боли и труд.

Я тоже скрывать не стала, что подверглась насилию от тех, кому доверяла. Тетка, которая меня воспитывала, лишь пожала плечами на это. Братья пообещали намять бока обидчикам, только вот без огонька. Я стала ощущать себя прокаженной в родной деревне. Те, кто надругался над моей душой и телом, здравствовали и собирались на имперскую службу.

Никто не остался без наказания. Каждый из четверых мучился до последнего вздоха. Никто не узнал, что их смерти не случайность. Моровое поветрие, бывает. После я сбежала из деревни и никогда туда не возвращалась. Фелисия и ее родители смогли вернуть жизнь в мою душу и надежду на будущее.

Каждый из нас нес в себе боль. Я смогла скинуть с плеч свою. Дело за остальными.

- Я знаю, что она вспыльчивая, - проворчал парень, - но она хорошая. Всегда меня поддерживала.

- Она преследует свои цели, но не будем о ней, - повел плечами граф, - возможно, мы никогда не вернемся в Империю и не попадем во дворец.

- Ты хотел обелить свое имя, - напомнил Тама.

- Хотел, только впереди сложный путь через степи, поиск древа в Республике, помощь Дарену. Понять бы еще, что он имел в виду.

- По дороге разберемся, - отмахнулся парень.

- Ужин на столе, - раздался голос Гуюка.

Он заглянул в нашу комнату. Мужчина очень сильно изменился после того, как узнал, что его дочь убил близкий человек. Лицо посерело, осунулось, казалось, что он похудел.

Бориса не казнили, он находился в темницах под замком барона. Ждал часа суда. Сарана совсем слегла от таких новостей. Мне было искренне жаль женщину. Ведь с уничтожением храма шанс на излечение для нее исчез. Только она категорично отказалась от такой помощи. Долго выговаривала барону и Гуюку. Не хотела, чтобы ее жизнь строилась на смертях юных девушек.

- Это обязательно? – поморщился Тама, - с рассветом мы покинем Аспару. Я не хотел ни с кем видеться.

- Твое право, - тускло улыбнулся мужчина, - надеюсь, с матерью ты попрощаешься. Она и так лишилась любимого сына.

- Это уж не моя вина, - взвился Тама.

Тема Бориса и семьи острой бритвой каждый раз проходилась по его нервам.

- Понимаю, - вздохнул Гуюк, - а вы?

- Я не хочу есть, спасибо, - я отвела взгляд и прикусила губу, почему-то видеть Аксинью не хотелось.

Я выяснила, зачем она приходила ко мне посреди ночи. Хотела защитить. Магира из Миста приходила в ее сны и предупреждала об опасности. Видимо, женщина успела ко мне прикипеть, хоть пообщаться нам толком не удалось. Если бы я воспользовалась медальоном, который она оставила, воздействие на меня Бориса ослабло бы.

- Жаль, - вздохнул Гуюк, - Аксинья хотела с тобой попрощаться.

Сердце кольнуло иглой совести. Душой завладели сомнения.

- Я зайду к ней перед отъездом, - решилась я.

Всю жизнь гнала от себя чувства к матери. Надо и это преодолеть. Сказать о том, что почувствовала, уверить, что душу Магиры еще можно спасти.

- Я все же навещу Сарану, - раздался голос Тамы.

В наступившей темноте он показался громом.

- Ты составишь мне компанию? – от вопроса, адресованного мне, мое тело пробила дрожь. – Раз не собираешься ужинать.

- Почему я? – невольно закуталась в плед до самого носа.

- Потому что я не сказал ей, что мы не помолвлены, - в голосе Тамы появилась горечь, она осела колким инеем в душе.

- Хорошо, - выдохнула я под недовольный взгляд графа и потеплевший Гуюка.

- Сын, - голос баронессы звучал слабо.

Она возлежала на огромной кровати, утопала в одеялах и подушках. Выглядела женщина постаревшей на десяток лет, под ее глазами залегли темные круги, черты лица заострились.

- Я здесь, матушка, - Тама сглотнул и подошел ближе к кровати, его взгляд мерцал в полутьме спальни.

Я осталась в тени, ближе к двери, рядом со мной замер барон. Он тоже выглядел постаревшим, казалось, в темных волосах наметилась седина. В его глазах застыла обреченность. Сердце болезненно сжалось, а в горле застрял ком. Смотреть на чужие страдания оказалось сложно.

- Подойди ближе, я плохо тебя вижу, - на губах женщины мелькнула бледная улыбка, - твоя невеста с тобой?

- Она… - начал Тама, но я вдруг глухо перебила:

- Я здесь, Ваше сиятельство.

Шумно выдохнула и шагнула ближе к кровати. В глазах женщины появился огонек надежды, а Тама запнулся ногой за складку на ковре и округлил глаза. Я понимала, что он хотел сказать матери правду, только вот мое сердце кровью обливалось от того, как сильно баронесса переживала деяния младшего сына. Новость о том, что между нами все фиктивно, добила бы ее быстрее. Почему Тама с самого начала так решил, мы выяснять отчего-то не стали. Может, когда-нибудь спрошу.

- Хорошо, - Сарана выдохнула и протянула руку к сыну, - хоть буду знать, что у меня появятся внуки.

Тама сжал ее пальцы так аккуратно, будто трогал хрупкий хрусталь. Нежно поцеловал руку и сел рядом, перина тут же прогнулась под его весом.

- Что с тобой? Откуда эта болезнь? – спросил он сдавленно.

- Ты уезжаешь? – не стала отвечать она, задала свой вопрос.

Я подошла с другой стороны кровати и тоже осторожно села.

- Да, это необходимость, - поджал губы парень.

- Боюсь, я не смогу тебя дождаться, - снова тусклая улыбка, и женщина надсадно закашлялась, - прошу об одном, прости меня за то, что уделяла тебе так мало времени. Упустила твои переживания, позволила, чтобы случилось…

- Не надо, матушка, - прошептал парень, я заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы, - все случилось так, как случилось. Зато, я не стал таким, как Борис, - сказал он со злобой и тут же осекся.

По щекам женщины потекли слезы, а из груди вырвался тихий всхлип.

- Прости, не будем о нем, - мотнул головой парень, - я тоже виноват перед тобой. Оставил, не досмотрел за братом, бросил семью.

- Ты не виноват, - не согласилась женщина и приняла из рук барона шелковый платок, тот замер тенью у изголовья ее кровати, смотрел со смесью боли и любви.

Мое сердце сильнее сжалось, до боли, в глазах защипало. Женщина тихо всхлипнула и стерла скатившиеся слезинки.

- Ты поправишься, - вдруг с уверенностью сообщил Тама, хоть голос его предательски дрожал, - я найду лекарство, обещаю. Ты только дождись. Если бы я знал раньше…

- Я искал, - вмешался барон, - лекарства не существует, ее душа заражена, не тело.

Я вдруг встрепенулась. Душа? Душа Магиры ведь тоже проклята, только добраться до нее теперь можно лишь через Мист. Я прикрыла глаза и длинно выдохнула. Что, если попробовать погрузиться в душу Сараны наяву? Агнеша что-то такое рассказывала. Раньше травницы могли попадать в навь – место обитания всех душ – с помощью своей энергии. Может, я смогу? Ведь многие сказали, что моя инициация совершена.

Вдох.

Еще один.

Я потянулась к силе, руки сами нащупали худую ладонь баронессы. Теплый комок в середине груди встрепенулся, быстро потек по моим венам к руке женщины. Время вокруг замерло, дохнуло холодом. Я раскрыла глаза от неожиданности, весь настрой сбился.

- Что? – пробормотала я растерянно.

Мириады снежинок закружились вокруг, оттеснили барона от кровати, засыпали Таму и схлынули.

- Не ждала? – знакомый голос мавки дрожью прошелся по телу, а сердце в груди совершило кульбит, - а я помочь пришла.

- Как ты?.. – пробормотала я со смесью радости и изумления в голосе.

- Не трать время, Лиз, жизнь из этой бедняги утекает не по дням, а по часам.

- Ты знаешь, что с ней?

- Один барабашка рассказывал, что так волхвы тянули жизнь и энергию из травниц.

- Неужели, она травница?

- Нет, но попробовать можно.

- Что происходит? – прошептала баронесса, она попробовала вырвать руку из моей хватки и отстраниться, только сил не хватило.

- Не бойся, - прошептала мавка ей на самое ухо, - хуже не сделаем.

Я невольно отметила, что Агнеша преобразилась. Она казалась совсем живой, улыбалась. С лица исчезла безразличная ко всему маска. Да и внешне перестала выглядеть подростком. Платье без корсета, приталенное с глубоким вырезом, оно подчеркивало ее миниатюрную фигуру, красиво очерчивало изгибы тела. Светлые волосы убраны в высокую прическу, лицо сияло от косметики, глаза казались огромными, ресницы гуще и темнее. Шею и одно запястье украшали мерцающие в свете масляных ламп драгоценности. Неужели за какую-то неделю вместе с сыном бога случилось что-то необычное?

- Ты готова? – спросила она меня, на губах подруги расплылась коварная улыбка.

- Нет, но когда ты меня спрашивала?

- Каждый раз, я вежливая.

Она перетекла за мою спину и мягко обняла за плечи.

- А теперь, шагай в глубины своей магии, я направлю, - шепот девушки россыпью мурашек прошелся по коже.

Я послушно закрыла глаза и снова потянулась к своей энергии. На этот раз она откликнулась охотнее, почти обожгла. Только хотела предупредить мавку, чтобы отстранилась, ведь в прошлый раз я причинила ей вред своей силой, как Агнеша обняла меня теснее и послала чувство уверенности. Как тогда, в замке Константина. Будто договор между нами все еще действовал.

- Костя разрешил, - прошептала она, - он такой затейник.

Глава 52.

Я со всего маху ухнула в душу Сараны. Тут же задохнулась от неожиданности и того, что воздуха не требовалось. Вокруг все наполнилось серым туманом, как в Мисте. Только ощущения оказались иными. Тело совсем не ощущалось, казалось сотканным из воздуха, пальцы слабо светились зеленым. Рядом показалась Агнеша, она ярко мерцала фиолетовыми отблесками и казалась потусторонней.

- Она там, - мавка указала вперед, - не пугайся ничего.

Я кивнула. Марево вокруг рассеялось. Я оглядела пространство. Оно оказалось пустым. Просто серость вокруг, и туман. Он стелился под ногами. На миг закружилась голова от того, что земли под ногами не было.

Вдохнула, выдохнула и заметила вдалеке темнеющий силуэт. Тьма обнимала его со всех сторон, подступала, обволакивала. Я шагнула ближе.

В клубах тумана зависла женщина. Вокруг нее слабо мерцал белесый свет, но с каждым моим шагом он тускнел. Душу покрывала черная паутина, она оплетала запястья, щиколотки, опоясала от талии до груди, въедалась в свет, поглощала его. Женщина задыхалась. Я с трудом узнала Сарану.

- Что это?

- Проклятье, - мелодично пропела Агнеша, - и у него есть хозяин. Только вот, - девушка нахмурилась и повела носом, - оно иное, это не заклятия волхвов. Мы сможем лишь ослабить и отсрочить. Остальное должен доделать наш пылкий друг.

- Тама? – вскинула я брови.

- Он, проклятье созвучно с его магией, только он так и не инициировался, сколько я не пробовала.

- Ты? – пробормотала я в замешательстве, - ты за этим его на ночь просила. Но…

- Я знала, что вы придете, ждала вас на тропе, барабашка рассказал, - хмыкнула девушка, - он решил стребовать с меня долг за то, что помогала пленить его в давние времена. Его хозяйка посноровистее тебя. И, нет, не для этого я ночь просила. Ты же не забыла, что я мавка? Мужчины нам нужны, как вам воздух.

- Я с тебя не слезу, пока не расскажешь все, - пообещала я беззлобно, и тут же добавила сдавлено, - когда беда закончится.

- Да, пожалуйста, а сейчас кричи. Я на расстоянии буду тебе силу давать.

- Как это? Кричи?

- Ты по-другому свою магию не умеешь еще применять, как в лесу кричала, так и тут выплескивай. Только досуха себя не черпай.

Я выдохнула и прикрыла глаза. Для надежности протянула руки в сторону души Сараны. Она так и осталась неподвижна, не отреагировала никак на наше появление. Сила поднялась из меня с первыми звуками. Только я не кричала.

Я запела песню, что плотно засела в моей голове.

Ясно ты солнышко…

С каждой нотой магия нарастала, набирала мощь. Я чувствовала ее всем телом, всей душой. Снаружи, к сердцу потянулась плотная фиолетовая нить. Она сплелась с моей магией, увеличила силу.

Буйный цвет акации дурманит…

- Хватит! – леденящий душу голос заставил вздрогнуть.

Только я не сбилась, не перестала петь, тем более что ощущала – победа близко.

Голову буйную нави-и-и не доста-а-авь!

- Прочь! – порыв ветра сбил с ног, а моя магия рассеялась, как не бывало.

Душа Сараны засияла ярче, тьма отступила, потускнела. Только не ушла, будто притаилась. Разорванные призрачные нити исходили темной и густой жидкостью, будто истекали кровью, в ушах стоял тонкий визг, полный боли.

Нас мавкой отбросило на добрый десяток метров, протащило сквозь взвившийся туман и впечатало в серое ничто. Как назвать почву под нашими ногами, я так и не придумала, она сливалась со всем вокруг. Только туман отделал низ от верха.

Я попыталась подняться, но тело вдруг перестало быть невесомым, меня прижало к низу так, что пальцем не пошевелить. Рядом завозилась Агнеша.

- Это все, что мы сейчас можем, - сдавлено прошептала она.

Ее платье висело клочьями, фиолетовый ореол вокруг тела померк, кожу рассекали порезы. Осмотрела себя, я оказалась не лучше. Подол изорван неровными кусками, их пытались оплести обрывки паутины. Это придало сил. Я засучила ногами, руками попыталась скинуть липкую субстанцию. Только она оказалась хваткой, цеплялась за платье, волосы, шипела.

- Никодим! – взвизгнула Агнеша и подскочила на ноги.

Паутина добралась и до нее.

- Тащи сюда свое тощее тело!

Вокруг нас задул ветер, завыла вьюга. Я с открытым ртом наблюдала, как завихрились мириады снежинок прямо перед носом.

Миг, и между нами и паутиной замер знакомый посох. Он щерил свою звериную пасть, рычал, из нее вырывались клубы пара.

- Раскомандовалась, - пророкотал он, - о, здоровьица красавица, давно не видались.

Я вздрогнула от такого простого обращения. Посоха я опасалась еще в замке сына бога. Тут же он выглядел сказочным чудовищем, будто увеличился в размерах. Я поежилась и с трудом поднялась на ноги.

- Что?.. – пробормотала растерянно.

- В кости проиграл, - повела плечом мавка, - раз пятьсот.

- Вот и спишем мой долг, - воодушевился посох.

Вокруг нас троих вспыхнул белесый барьер. Наползающий туман об него запнулся, зашипел, паутина, что оплетала нас с Агнешей, отступила, попыталась сбежать за границы барьера.

- Хитрюга, - фыркнула мавка, - один долг спишу, так и быть.

- Не болтайте, - в рыке посоха появилось раздражение, - мой заряд ограничен, Черный бог и так нехотя им делился!

- Бежим обратно в явь, пока хозяин проклятья не настиг нас, - девушка послушалась Никодима, схватила меня за руку и прыгнула в вихрь снежинок.

- На-айду-у-у… - нагнал нас голос, заставил задрожать от страха.

Только плотные тиски тишины схлопнулись вокруг, в ней потонули звуки вихря, вой проклятия и рык посоха. На душу навалилась тьма.

- Лиззи! – испуганный голос Тамы прорвался в болезненное беспамятство.

Я попыталась открыть глаза, пошевелиться, только не вышло. Слабость в теле не позволила. В ушах шумело, во рту пересохло, внутри болела каждая косточка, будто я с лестницы свалилась и отбила себе все, что можно.

- Очнись, пожалуйста, - прошептал он с отчаяньем, я ощутила, как меня потрясли за плечи.

- Она очнулась, - глухой голос Агнеши звучал насмешливо, - только глаза открыть не в силах. Попробуй поцелуй любви, как в прошлый раз.

- Агнеша! – зло выдохнул парень, я кожей ощутила его возмущенное дыхание, - сейчас не до твоих шуток. Объясни, что произошло?!

- Она меня не послушала, как обычно, - сообщила девушка, - всю себя вычерпала. Оставь ее, принеси воды, сейчас очухается.

- Что с Сараной? – в голову ввинтился яростный голос барона, - почему она без сознания?!

С моих губ сорвался глухой стон, боль толчками разлилась по телу.

- Лиззи! – тут же спохватился Тама, поднял меня за плечи, прижал к часто вздымающейся груди, будто хотел защитить от всего вокруг.

Это теплой волной прокатилось по ослабевшему телу, вдруг придало сил. Да так, что я смогла разлепить слезящиеся глаза и осмотреться. Комнату баронессы занесло снегом. То тут, то там лежали приличные сугробы. Агнеша сидела у окна, прижавшись спиной к стене, над ней обеспокоенно нависал Никодим. Только искренности в его глазах-бусинках я не разглядела. Наверное, за свою шкуру переживал.

На кровати, присыпанная снегом, лежала Сарана. Она казалась глубоко спящей. Грудь мерно поднималась, ресницы трепетали, а лицу вернулся прежний румянец. Хоть женщина все еще выглядела болезненно, но не при смерти.

- Тебе бы душу перевернули, ты бы как отреагировал? – насмешливо спросила Агнеша и встретилась со мной взглядом, - а вот и спящая красавица очнулась.

В глазах девушки плескалось беспокойство и отголоски страха. Я снова простонала и уткнулась в рубаху Тамы. Мы вмешались в магию тени Всемудрого древа. Вопрос времени, когда она доберется до нас. Перед тем, как отключиться, я почувствовала силу Дарёна. Только иную, темную, разрушительную. Ту, что наполняла тварей.

- Помоги мне подняться, - попросила я Таму, - и усади куда-нибудь, надо отдышаться.

Парень легко подхватил меня на руки и встал вместе со мной.

- Побудешь так, - сообщил он с облегчением, - тут свободных стульев не осталось, все снегом занесло.

- Так что с моей женой? – голос барона прозвучал тише, - она холодна, как лед.

- Одеялом ее укрой, глядишь, и согреется, - посоветовал посох скрипуче, - госпожа, - обратился тут же к Агнеше, - пойдемте, господин ждать не любитель.

- Потерпит, - фыркнула мавка, зашуршал тяжелый атлас платья, - надо с подругой попрощаться, и совет напутственный дать. Пусти ее уже, дурачок, - набросилась она на Таму, - вон, топчан почти без снега. Нечего чужих девушек лапать.

- Эй, - возмутился парень, отчего на моих губах появилась слабая улыбка, - неужели ревнуешь? – тут же в его голосе появилось ехидство.

- Вот еще, - я не увидела, но представила, как мавка закатила глаза, - ты безнадежен. Дураком родился, дураком помрешь.

- Хватит! – весомо произнес барон.

Его голос прокатился по комнате подобно рокоту, остатками знакомой силы осел в душе. Неужели, он все еще мог управлять дикой магией? Магией тени?

- Жива твоя любимая, - глухо ответила Агнеша, послышался грохот, будто что-то упало, - и здоровее, чем прежде. Мы выбили ей пару-тройку лет, может больше.

- Она не выздоровеет? – прошептал Шацкий упавшим голосом, сила мигом схлынула, оставила горькое послевкусие на языке, - ведь я столько искал лекарство, лекарей, обращался к последователям Лучезарного. Неужели, надежды, и, правда, нет?

В глазах защипало от той боли, что сквозила в словах мужчины. Я услышала, как заскрипели пружины кровати, захрустел снежный покров.

- Сарана, - голос барона наполнился нежностью, смешанной с отчаяньем, - нам так мало дано времени, насмешка судьбы!

Не успело мое сердце сжаться от боли, а по щекам потечь слезы, как мавка едко усмехнулась:

- Не надо драм. Попроси своего «пасынка» помочь, и не поскупись потом на благодарность.

- Что?

- Что слышал.

Я забарахталась в руках парня, тяжело опустилась на землю. Совершенно надоело лежать в чужих объятьях. Вцепилась в рукав его рубахи и распахнула глаза.

- Наш караван отходит с минуты на минуту, - произнесла я, еле ворочая языком, - стоит поторопиться и присоединиться к нашим путникам. Агнеша? – позвала я подругу.

Стоило нашим взглядам вновь встретиться, как в душе теплом растеклась благодарность. Захотелось обнять девушку, крепко прижать к себе. Ведь если бы не она, я бы, как Сарана, сгинула под проклятьем тени.

- Костя же не запретит тебе позвать подругу в гости?

- Пусть попробует, - хмыкнула она, - до встречи, Лиззи.

- А где же напутственное слово? – вскинула я брови.

- Сама придумаешь, - подмигнула она, - Буран?

Вокруг девушки и нетерпеливо подпрыгивающего посоха взвились снежинки. Миг, и все схлынуло, снег лужами растекся по полу и стульям, впитался в одеяло Сараны.

- Кто это такие? – пробормотал барон.

Он безуспешно пытался вытащить жену из-под мокрого одеяла. Только руки мужчины сильно тряслись, а одеяло липло к телу.

- Подруга сына Черного бога, - пожала я плечами, - и ее верный слуга.

Барон замер, но не стал ничего уточнять или спорить о том, что богов не существовало. Ему удалось освободить Сарану. Он нежно укутал ее в махровый плед, поднял на руки и прижал к груди. Ресницы женщины затрепетали, с губ сорвался тихий стон. Кажется, она приходила в себя.

Наконец, и я ощутила, что достаточно набралась силы. Выпрямилась и посмотрела в темные бездны глаз Тамы.

- Агнеша не соврала, - прошептала я ему еле слышно, - чтобы избавить твою маму от проклятья, тебе надо познать свои силы. Боюсь, что это возможно только в степях. Кажется, наше путешествие затянется…

- Спасибо! – перебил он с благодарностью, его лицо оказалось так близко, что щеки опалило его жарким дыханием, - Ал меня убьет, - добавил он вдруг и накрыл мои губы своими.

От неожиданности я даже не успела возмутиться. Чужой язык прошелся по нижней губе, сильные руки стиснули в объятиях до хруста, а сердце ускорило свой стук.

- Только не ломай нос, - прохрипел он и тут же отстранился.

- Это твоя изюминка, - выдохнула я шумно и выбралась из крепких объятий.

Отошла на пару шагов, пошатнулась. Слабость в теле смешалась с растерянностью и смущением. Украденный поцелуй замер трепетом в душе и горечью вонзился в сердце. Я не могла и не хотела отвечать на чувства бывшего разбойника и друга. Это осложнение.

- Тумур, - строгий голос баронессы заставил вздрогнуть, - неужели, я не учила тебя приличиям?!

- Я рад, что тебе лучше, - озорно улыбнулся парень, схватил меня за руку и потянул к выходу, - не поминай лихом!

- Тумур! – голос Сараны звоном разлетелся по комнате, а я вспомнила, что мать друга человек с характером.

- Увидимся, - парень на миг задержался в дверях, послал баронессе взгляд, наполненный нежностью, - не вздумай снова разболеться.

Жесткий взгляд Сараны смягчился, на лице появилась слабая улыбка, весь ее облик так и лучился надеждой. У меня даже отлегло от сердца. Я кивнула ей на прощание благодарно и резко отвернулась. Боялась растерять весь свой боевой настрой и разрыдаться. А ведь меня еще ждали разговоры с Аксиньей и обещание помощи душе ее дочери. Не припомню, чтобы мне была свойственна такая чувствительность. Неужели, события в храме и встреча с древом повлияли на меня так сильно?

- Степи ждут нас, да? – спросила я неуверенно, когда мы преодолели высокие лестницы и быстрым шагом направлялись к выходу из замка барона.

Слуги учтиво останавливались, кланялись, только я этого не замечала. Душа наполнилась тревогой с нотками предвкушения, мне не терпелось продолжить путь.

- И злой граф, - хохотнул бывший разбойник.

Мои щеки обожгло румянцем.

- Поторопимся, Тама, тот, кто наслал проклятье на твою маму, знает о нашем существовании, счет пошел на минуты, - поджала я губы и вырвала руку из его хватки.

- Тень Дарёна? – парень сбился с шага, его веселость исчезла, как не бывало.

- Тень его силы.

- То есть, если Дарён предстал в виде человека, то и тень может?

- Это нам и предстоит выяснить.

И очистить мир от тварей...

Конец 1 части