– Мартин, ты уверен, что она здесь?

Мой друг придирчиво осматривает таверну, в которой мы находимся.

– Или это был кто-то из посетителей или из работников таверны. А здесь довольно мило, – так же, как и Эрик, осматриваюсь, словно впервые вижу её.

Хотя, если учитывать, в каком я был состоянии, то это не совсем ошибочное утверждение. Людей здесь пока немного, но я чувствую волнение в крови. Или это магия волнуется?

– А вдруг это та девица, что ты привел сюда? – морщусь от предположения друга.

– Не-е-е-е-т, если простолюдинка, но без грязного прошлого, я смогу еще как-то взаимодействовать, – посматриваю на девицу, явно не просто выпить чаю пришедшую. – А если… Хм, нет, проще отказаться. Как с ней взаимодействовать в течение года? А если станет известно общественности, на моей карьере можно ставить крест.

– Будем надеяться на лучшее, и ты сможешь приобрести свои снежные крылья, – Эрик рассматривает посетителей, по лицу вижу, пытается вспомнить, видел ли их тут в прошлый раз. – Только представь, как твои силы возрастут. Тогда ты точно сможешь претендовать на место главы тайной канцелярии. Я слышал, дядя говорил, что еще год, не больше, и глава уйдет на покой.

– Я думал это слухи, но раз Его Величество говорит…

Эрик, племянник Его Величества и мой лучший друг. Вчера я был на задании под прикрытием, Эрик меня страховал, был посетителем этой таверны. Именно здесь я почувствовал пробуждение древней магии нашего рода, снежные крылья, а значит, рядом была предназначенная. Это не означает, что я сразу же её полюблю. Но это говорит о том, что мы можем быть совместимы и стоит присмотреться к ней. И я очень надеюсь, что это не та девица легкого поведения, рядом с которой я играл обычного городского жителя.

– Смотри какая хорошенькая, – Эрик смотрит на девушку, которая выходит из личной половины хозяев таверны, – наверное дочка хозяев.

– Не пялься, Эрик, возможно это моя будущая…

Я не договариваю, так сам не понимаю, кто будущая… жена… любовница?

– Думаешь, согласится ли она на роль любовницы?

Любовница в моем родовом особняке? Нет, дед меня не поймет. Или снять небольшой домик и самому туда переехать на год?

– Ладно, я пошел, мне надо поговорить с ней, чтобы быстрее понять реагирует ли моя магия на неё!

Выхожу из таверны и следую за белокурой красавицей, оставив Эрика обедать простыми, но вкусными блюдами.

Девчонка совсем молоденькая. Надеюсь, ей есть двадцать один год и она совершеннолетняя? Длинные локоны волос свободно падают на ее спину и плечи, хрупкая фигурка, но с выпуклостями там, где надо.

Так, Мартин, о чем думаешь?! О магии думать надо! О магии! Давно в нашем роду ни у кого не было крыльев.

Девчонка ведет себя немного подозрительно, подходит к одному из домов, где проживают вполне себе зажиточные люди, но без титулов. Оглядывается по сторонам и юркает за кусты, а оттуда уже проникает на частную территорию. Встаю в тени соседнего дома, чтобы контролировать и главный выход, и эти самые кусты.

Надо было сразу ее остановить и поговорить, а то, может, время зря теряю.

Решаю подождать!

Габриэлла

Сегодня понедельник, и родители дали мне разрешение покинуть таверну в середине рабочего дня. Поскольку посетителей немного, и они могут справиться с работой на кухне без меня, я решила навестить своего жениха и сделать ему сюрприз. Мы давно не проводили время вместе, и сейчас как раз подходящий момент.

Во-первых, он учится в академии магии, а во-вторых, приближается Новогодие, и я буду очень занята, помогая родителям в подготовке к праздникам. В это время в таверне всегда много посетителей, и это прекрасная возможность заработать больше.

Наше заведение находится в удобном месте – не в самом центре, но и не на окраине города. Район хороший, здесь нет ни попрошаек, ни воров. Буквально за углом проходит ярмарка. Может быть, в этом году нам удастся заработать больше, чем обычно, и накопить на свою мечту? Хотя иногда мне кажется, что она недостижима, и стоит подумать о чём-то более реальном.

А сейчас у Ринальдо практика в городе, поэтому и есть возможность увидеться! Я взяла с собой его любимые пирожные, чай попить.

Аккуратно, чтобы не привлекать внимание, вхожу не в главную калитку, а сбоку. В заборе сделан хороший лаз, который закрыт кустами с обеих сторон. Но я уверена, что многие о нем знают, и слуги в том числе, а не только я и Ринальдо.

Мы с моим женихом знакомы с детства и еще детьми поняли, что любим друг друга. Я уже полгода как совершеннолетняя, и мы ждем только, когда Ринальдо закончит учебу.

Осталось всего полгода! И мы будем всегда вместе!

Пора подумать о жилье. У него отличные условия, но с его матерью у меня натянутые отношения. Зато его отец, который, к слову, дружит с моим папой, хорошо ко мне относится.

Захожу со стороны кухни, вижу их кухарку и улыбаюсь, ставлю пирожные на стол.

– Госпожа Клэр, поставьте, пожалуйста, чай, я принесла любимые пирожные Ринальдо.

Кухарка почему-то дергается, отводит глаза.

– Госпожа Габриэлла, мы вас не ждали. Молодого господина нет дома, – нервно теребя передник и не глядя в глаза, отвечает она мне.

– Вот и отлично, тогда я сама сюрприз приготовлю в его гостиной, – хватаю коробку с пирожными, мчу наверх. Сейчас накрою красиво на стол. У них семья довольно зажиточная, и они очень любят подражать аристократам.

Слышу лишь тихое «не надо», но не обращаю внимания. Я вся в предвкушении предстоящей встречи, очень соскучилась по любимому.

Не постучавшись, я распахиваю дверь в гостиную и замираю на пороге. В объятиях моего Ринальда находится прекрасная брюнетка, и они самозабвенно целуются. Его руки, сквозь платье сжимают её нижние выпуклости. Со мной он никогда себя так не вел!

– Как я соскучилась по тебе, Ринальдо, – шепчет брюнетка, – надеюсь, за эти полгода ты поговорил со своей кухаркой и она больше не будет путаться у нас под ногами.

Всё происходит в считанные секунды, и до моего мозга не доходит информация, настолько я в ступоре!

С кухаркой? Это она обо мне?

— Не думай об этом, любимая. Ты же знаешь, она просто глупая девчонка, которая для меня ничего не значит!

Я даже не замечаю, как всё это время не дышу! Только когда моим лёгким требуется кислород, я делаю глубокий вдох. Моё сердце готово выскочить из груди, а руки разжимаются, и на пол падает коробка с пирожными.

Именно в этот момент сладкая парочка влюбленных обращает на меня внимание!

– Что ты тут делаешь, Габби? – до моих ушей доносится холодный голос моего уже бывшего жениха, а его «любимая» победно улыбается!

– Уже ничего! – сиплю я, разворачиваюсь и бегу по лестнице вниз. Только бы не заплакать, не у них на глазах.

– Постой, Габби, давай поговорим, – доносится мне в спину.

Хорошо, что я не сняла пальто на кухне, и сейчас, не задерживаясь, бегу тем же путем, которым попала в дом. Дом, в котором ноги моей больше не будет!

«Глупая девчонка, которая для меня ничего не значит!»

«Кухарка!»

«Путается под ногами!»

Вот кем я была для него все это время!

Мартин

Девчонка вылетает обратно как ошпаренная, не разбирая дороги несется, причем не в сторону родительской таверны. Прибавляю шаг, она бежит через перекресток, а ей навстречу экипаж, запряженный тройкой лошадей. Кучер кричит, понимает, что с лошадьми он не справится так быстро, и, казалось бы, смерти не избежать, но я перехватываю ее за талию, вбиваю в себя и резко отскакиваю назад, подальше от дороги.

– Если тебе жить надоело, то зачем старика подставлять?! – кричу на нее, встряхиваю как тряпичную куклу. Она смотрит на меня безумными глазами и не видит, слезы бегут по щекам! Теперь ясно, почему бежала, не смотря по сторонам, ей все равно ничего не видно было.

Интуитивно дергается, как от потенциально опасного для неё человека.

– Отпустите! – видимо хочет закричать, но голос пищит от испуга.

– Успокойся! – обхватываю её крепче вокруг талии, чтоб не выпустить неадекватную в люди. – Успокойся, – уже чуть мягче говорю ей, глажу по голове, как маленького ребенка, – ты понимаешь, что сейчас чуть не погибла?

– Что? – смотрит на меня своими большими наивными глазами, хлопает ресницами.

Какая же она еще маленькая! Разве можно такую в любовницы?

Моя магия ластится к ней, успокоить пытается и одновременно напитать силами, чтобы в обморок не хлопнулась.

И вот какого я стою её обнимаю? Хотел же просто поговорить! Но теперь, по крайней мере, понятно, что она именно та, что мне нужна!

– Успокоилась? – тяжело вздыхаю, поднимаю за подбородок её лицо, чтобы посмотрела на меня. Бросается в глаза, что она мне едва достает до плеч. – Тебе сколько лет? – Вопрос сам вырывается из меня, я даже не успел обдумать его. Надеюсь, хоть совершеннолетняя? А то я тут планы…

– А зачем вам? – тут же взбрыкивает, хочет выкрутиться из моих рук и, наверное, дальше бежать сломя голову.

– Пойдем, я тебя к родителям отведу, чтобы ты больше никуда не попала, – вздыхаю и крепко беру ее за локоть.

– Не надо к родителям, – всхлипывает девушка.

– Ладно, тогда пойдем где-нибудь поговорим. Расскажешь, что такого произошло, что ты кинулась под экипаж с лошадьми?

– Да ничего не случилось, – вздыхает, отворачивается.

– Не хочешь говорить?

– Не хочу! – вздергивает подбородок и смотрит твердо, прямо в глаза.

Вот так уже лучше! По крайней мере, слезы не льет, переключила внимание с того, что случилось в том доме, на меня.

– Тогда пройдемся по тому парку, – киваю в сторону, – и застегни пальто, а то простудишься!

Закатывает глаза, бормочет что-то, но застегивает. А я надеваю ей капюшон, зима всё-таки. Скоро Новогодие!

Несколько минут идем молча.

– Меня Мартин зовут, – вспоминаю, что мы незнакомы.

– Габриэлла Клеман, – называется полным именем.

Жду, когда спросит мою фамилию, ведь видно по одежде, что я аристократ, но девчонка молчит, смотрит вперед безразличным взглядом.

– Почему не хочешь домой, Габриэлла?

– Надо успокоиться, сами сказали, что я чуть не погибла. Не хочу родных расстраивать.

Понимаю, что это отговорка. Но решаю играть по её правилам. Пока!

Габби

Когда я бежала сломя голову, не разбирая дороги, мне казалось, что я больше не хочу жить! Но ровно до того момента, как я осознаю, что меня вытаскивают из-под копыт тройки лошадей и колес кареты. Меня только что спас неизвестный мне мужчина! Аристократ!

Спас и спас, шел бы дальше своей дорогой, но он зачем-то возится со мной, предлагает проводить меня домой! Но как я встречусь с родителями? Что я им скажу? Почему пришла с заплаканными глазами? А ведь старший брат предупреждал меня, что Ринальдо совсем не такой, каким я его себе представляю. Может он обо всем знал и не сказал мне ничего?

Не хочу, чтобы они меня жалели! Уж лучше я скажу, что сама рассталась с этим гадом!

Идем с Мартином по парку молча какое-то время, и я начинаю обращать внимание, что нас обходят стороной.

– А вы кто такой? – вдруг останавливаюсь я.

– Я же говорил, что меня зовут Мартин.

– Это я слышала, прекрасно. Но вот они, – киваю в сторону редких прохожих аристократов. Простолюдины бегут по своим делам и ни на кого не обращают внимание. Да и не по центральной аллее парка бегут простые люди. – Стараются обойти вас стороной.

– Именно меня? Не нас?

– Меня никогда так не сторонились, скорее просто не обращали внимания. Хотя может и меня, не хотят мимо простолюдинки проходить? – пожимаю плечами и наконец-то разглядываю своего спасителя.

Он высокий и широкоплечий. Мои папа и брат тоже немаленькие, но этот мужчина! Его светлые волосы идеально уложены, даже на улице они не растрепались. Я представляю, как выгляжу после того, как пробежала марафон от дома Ринальдо до того перекрестка, который чуть не стал для меня последним.

Его одежда сразу бросается в глаза. Да одна пуговица на его пальто стоит дороже, чем всё, что на мне надето.

Я замечаю, что и меня внимательно изучают в ответ. Щеки и уши мгновенно вспыхивают от смущения. Почему у меня такая белая кожа? Краска стыда всегда ярко выделяется на лице.

– Нравлюсь? – слышу то, что совсем не думала услышать.

– Что? – теряюсь, отвожу взгляд в сторону и стараюсь вздохнуть поглубже, чтобы справится с волнением.

– Я имею ввиду, не боишься же меня? Поверь, у меня нет цели тебя обидеть!

– А какая у вас цель? – Делаю шаг назад, но Мартин ловит меня за локоть.

– Я не думаю, что ты сейчас готова к таким разговорам…

– Каким таким? – щурюсь, смотрю на его руку, мол, так и будешь держать?

– Давай так! Я расскажу тебе мое предложение, но только после того, как ты мне расскажешь, что произошло в том доме. Тебя… хм… обидели?

Тяжело вздыхаю. Странно всё рассказывать вот так постороннему мужчине. Вернее, не совсем постороннему, получается… Он ведь меня спас! Спас, потому что ему что-то надо, тут же шепчет внутренний голос.

– Открыли глаза скорее! Я думала, у меня есть жених, мы вместе с детства. А я для него всего лишь «глупая девчонка, которая ничего не значит». А его, наверное, невеста или девушка, не знаю, кто она! Считает меня «кухаркой, которая путается под ногами».

– Они сами тебе так сказали? – спокойно интересуется он.

– Не в глаза, конечно! – Мой голос дрожит от возмущения! – Им не до меня было, они целовались! И обсуждали меня в перерывах между поцелуями!

– Знаешь, что я тебе скажу! Он не достоин тебя! – Все также спокойно, словно мы погоду обсуждаем говорит Мартин. – Зачем тебе мужчина, который тебя ни во что не ставит, изменяет.

– А вы, хотите сказать, не изменяете своей девушке?

– Я, нет! И у меня сейчас нет девушки, как ты говоришь! Мне нужна жена! Фиктивная жена и я хочу, чтобы ею стала ты!

Мартин

Мы так и стоим посреди дорожки парка, вокруг прогуливаются редкие парочки, на улице все-таки зима. Говорю девушке свое предложение, а она стоит и не слова не произносит, хотя я думал, что начнет возмущаться!

– Что значит фиктивная? – наконец, отмирает она.

– Это значит, что ты будешь жить со мной в одном доме, видеться каждый день. Обязательно завтракать и ужинать вместе. Возможно, принимать гостей. Но спать, — девчонка тут же краснеет, – спать мы не будем вместе. И я обещаю, что не буду заводить роман на стороне, чтобы ты не считала себя униженной шепотками за спиной. А через год сможем развестись. Я выплачу тебе хорошую сумму за год фиктивного брака.

– Хм, а развод это не унизительно? И что в вашем понимании хорошая сумма? – вычленила она главное для себя. Значит все-таки может мыслить здраво? Это хорошо! – На открытие своего ресторана хватит?

Она мгновенно преображается! В глазах зажигается надежда, щечки горят, губки прикусывает от волнения! И как я буду жить с ней под одной крышей целый год? Да еще и без… хм… ладно! Кажется, я погорячился с целибатом.

И о чем я думаю? О магии надо думать, о магии!

– На ресторан хватит, обещаю! Всё пропишем в контракте! А по поводу развода, в наших кругах это практикуется часто. И женщина не остается ущемленной в правах. Что здесь унизительного?

– Как интереееесно вы рассуждаете! – тянет она.

Малышка наконец-то осматривается, понимает, что мы посреди парка. Распрямляет плечи, чтобы казаться уверенней.

– Что же, я не знаю, что за игру вы ведете? Причем так правдоподобно! Но прошу вас покинуть меня.

Вот это поворот событий! Неожиданно на пару секунд теряюсь.

– Ты права, такое посреди улицы не обсуждают! – Подхватываю ее под локоток. – Пойдем, посидим, чай попьем.

– Если вы меня не отпустите, – упирается ногами в заснеженный тротуар, – я буду кричать!

– Да что же ты такая проблемная? – ворчу себе под нос. – Значит, приду к твоим родителям в таверну, расскажу, как ты бегала по улице вся в слезах из-за своего недожениха. И сделаю предложение повторно.

По больному бью, знаю! И разговор надо было не так начинать! Разворачиваюсь и иду в сторону кафе. Если не пойдет, потом буду думать дальше, как уговаривать.

– Зачем вам это? В чем подвох? – всё-таки решает идти за мной спокойно.

– Пойдем в кафе, Габриэлла. На улице действительно не место для серьезных разговоров.

Заходим в дорогое кафе, в котором изумительно пахнет свежей выпечкой. На нас косятся, всё-таки видно, что мы из разных сословий, но тем не менее с улыбкой на лице приносят меню.

– Что будешь? Чай, кофе?

– Кофе с молоком, больше ничего не надо.

– Тут вкусные пирожные, – хочу расположить её к себе как можно больше.

– Я сама прекрасно умею печь вкусные пирожные, – ворчит недовольно, озирается по сторонам, рассматривает интерьер.

Вспоминаю, что говорила что-то про ресторан. Надо будет ее туда пригласить, наверное интересно будет посмотреть. Вряд ли она была в ресторане.

В итоге просто заказываем два кофе, Габриэлле сладкий с молоком, мне черный без сахара.

– Итак? — начинает она, поглядывая на меня. – В чем подвох? Зачем вам я? И самое главное, уверена, что вы не случайно спасли меня. Следили?

Малышка малышкой, а умная! И говорит прямо, без всякого жеманства и кокетства. Другая на её месте давно бы уже глазки строила, хотя… У неё же там жених ей изменил. Открутил бы голову этому жениху! Но, буду откровенен перед собой, это мне на руку!

– Вообще, я пришел к вам в таверну, чтобы убедиться, что ты та, что мне нужна!

Рассказываю, что у меня сложная древняя магия, которая пробуждается лишь рядом с предназначенной.

– Это больше похоже на сказку, не слышала о таком. И потом, мы с вами абсолютно разные!

Хотел бы я, чтобы все это была лишь сказка и моя магия не зависела от другого человека!

– Разные, но, как моя жена, сменишь гардероб, и разница не будет бросаться в глаза!

Она смотрит на меня с сомнением и я понимаю, что сейчас моя судьба в руках этой девчонки!

– Или ты боишься, что не сможешь тогда вернуть своего недожениха? – подначиваю её, снова давлю на больное. Некрасиво согласен, но я сейчас слишком завишу от её решения!

– Не нужен он мне больше! – Гордо вскидывает голову, расправляет плечи. Могла бы убивать взглядом, убила бы. Причем, судя по всему, меня! А в чем я виноват, спрашивается, наоборот, жизнь ей спас! – Я согласна, но у меня есть условие! Вы поможете мне открыть ресторан!

– По рукам! Составим договор и зарегистрируем его у поверенного!

Габби

Странный он все-таки. За какую-то магию целое состояние! Ресторан мне купит!

И что дадут ему эти снежные крылья? Ну не летать же он будет, в самом деле?

«Ты боишься, что не сможешь тогда вернуть своего недожениха?»

Хотелось дать ему такую пощечину в этот момент! Как сдержалась, не знаю.

Я, конечно, согласилась! С одним условием. Я уже давно мечтаю о своем ресторане, и работа – это лучший способ отвлечься от мыслей о том, что моё сердце разбито.

– По рукам! Составим договор и зарегистрируем его у поверенного! Но сначала давай расскажем все твоим родителям, – предлагает Мартин.

– А своим родственникам, что ты скажешь? – прищурившись интересуюсь у него, так как не хочу родителей посвящать во все. Они будут против, я точно знаю. И не примут эту ситуацию, посчитав, что меня купили!

Они, конечно, будут правы, я продалась! Но я не продала свое тело! Только свою душу и, может, растерзанное сердце, которое больше все равно никогда не полюбит!

– Пусть мои родные считают тебя, моей настоящей женой! Так они меньше будут выказывать пренебрежение, – чуть смущаясь говорит он.

– Да бросьте, я прекрасно понимаю, что это мезальянс!

– И хватит выкать! И шарахаться от меня! Иначе никто не поверит, – он накрывает мою руку, свободно лежащую на столе, я дёргаюсь.

– Хорошо, но когда мы наедине, не надо меня лапать! – выдергиваю свою ладошку из его руки. Я бы даже сказала, ручищи! – И пусть мои родители думают, что вы… ты был моей тайной любовью и мы решили пожениться.

У в неверии выгибает свою бровь, а потом улыбается немного снисходительно.

– Хорошо, договорились. Может сработать, если ты не прожужжала им все уши о своем недоженихе!

– Не прожужжала, – обижаюсь я. – Я просто работала. Много!

– И это не такой уж и мезальянс, – не комментирует он мои слова, а просто продолжает тему. – Полвека назад, возможно, так и считалось. Но после того как королевой стала не аристократка, никто не осмелится открыто выразить недовольство.

Мартин внимательно смотрит на меня, хмурится и все же говорит.

– И еще Габриэлла, люди будут судачить за спиной по поводу спешки. Будут думать, что ты … хм, в положении понимаешь? И придумывать, почему я именно поэтому на тебе женился.

– А вот этого хотелось бы избежать! Вам надо придумать другую причину. Может сказать правду, по-поводу вашей древней магии, о крыльях?

– Тогда те, кто захочет это предотвратить, могут попытаться устранить тебя! Поэтому лучше об этом никому не знать!

Устранить меня? Мы так не договаривались! Наверное, что-то промелькнуло в моем взгляде, потому Мартин поспешил меня успокоить.

– Тебе нечего бояться Габриэлла. Об этом никто не знает, кроме тебя, меня и моего лучшего друга. В нашем роду за много веков эта магия пробудилась у моего деда. Так что никто не вспоминает об этом.

Хмыкаю. Вроде взрослый мужчина! Разве он не знает, что секрет о котором знают двое уже не секрет.

– Ладно… Я надеюсь вы пресекёте все эти сплетни! – продолжаю я тему о людском пороке, придумывать то, чего нет.

– Ты! Привыкай говорить мне ты! И еще во избежание недоразумений я предлагаю взять несколько уроков этикета и танцев.

– Хорошо, – стискиваю зубы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Понимаю, что он прав. – А может мне не обязательно появляться в высшем обществе?

– Ты станешь моей женой, Габриэлла, хоть и фиктивной. Как ты себе представляешь, приглашают нас в театр например, а я прихожу один без своей молодой жены? Есть вариант конечно всего этого избежать…

– Какой?

Мартин нагло улыбается и наклоняется ко мне ближе, как будто хочет сообщать какую-то тайну.

– Будешь не женой, а моей любовницей, фиктивно конечно! Любовница, которая живет со мной под одной крышей, – вкрадчиво шепчет мужчина.

Мурашки мгновенно бегут по шее, дергаю плечом, чтобы их остановить. Чувствую какую-то неясную опасность от его голоса. Опасность для моего любопытства. От голоса Ринальдо, у меня никогда не бегали мурашки.

– Нет!

– Значит договорились! Сейчас идем к поверенному, потом к портному. Тебе нужен новый гардероб!

И во что я ввязываюсь? Цель оправдывает средства?

Видимо, сомнения отразились на моем лице, потому что Мартин приобнял меня и погладил по голове, снова как маленького ребенка.

– Не переживай Габриэлла. Все будет хорошо!

– Близкие называют меня Габби.

– Все будет хорошо, Габби! Я не обижу тебя. Пойдем!

Он протягивает мне руку и я… принимаю ее.

Габби

А дальше всё как во сне!

Поверенный, видимо, хорошо знаком с Мартином, потому что, когда увидел его, первые слова были: «Как я рад тебя видеть, мальчик мой». Ага, нашел мальчика, двухметровый амбал он, а не мальчик!

А когда услышала имя его рода… Первое мое желание было бежать! Бежать немедленно и подальше! Желательно так, чтобы меня никогда не нашли!

– Тише, спокойно Габриэлла, что за паника в твоих глазах. Не надо судить весь род по нескольким особо выдающимся личностям! – Мартин кладет свои руки мне на плечи, смотрит прямо в глаза и говорит, говорит… Но я не слышу его. В ушах шум от накрывшего меня страха.

– А т-ты тоже пал-лач? – пытаюсь взять себя в руки, но сама чувствую, что губа трясется.

Если он скажет «да», я буду бежать отсюда так быстро, как только смогу, если только ноги не подведут!

Его дед или прадед был известным палачом, и его именем до сих пор пугают детей, хотя он давно ушёл на заслуженный отдых или, возможно, даже покинул этот мир.

– Нет, нет. Не переживай! Я не палач, я простой дознаватель.

Смотрю на него с недоверием, конечно. Потому что из него ПРОСТОЙ дознаватель, как из меня хозяйка ресторана!

– А лорд де Лебре, тот, который палач…

– Милый дедушка, он тебе очень понравится, – улыбается вроде как искренне Мартин.

– А можно не знакомиться с ним? – шепчу я.

Мне стыдно, ведь всё это происходит на глазах у поверенного, хотя он смотрит в какие-то бумаги и вроде как не обращает на нас внимания. Но я же вижу, что он изо всех сил старается не рассмеяться!

– Габби, ну перестань! Я не дам тебя в обиду никому! Если не веришь мне на слово, то просто поверь, я не захочу потерять древнюю магию, когда она у меня практически в руках. А залог всего этого ТЫ!

Киваю головой. И правда, что на меня нашло. Мартину важна магия, для этого, а не для чего-то другого я нужна ему. А если что, я всегда могу сознаться его деду, что всё понарошку. Тогда-то он точно ничего мне не сделает, а будет заинтересован, ведь внук важен для него? Надеюсь.

– Ладно. Ладно. Давай начнем!

**************************************************************

Мартин

Агрххх. Чуть весь план не пошел на смарку!

Едва девочка услышала имя рода, думал в обморок грохнется! Глаза испуганные, нижняя губа трясется. Но изо всех сил старается справиться с шоком! Хочется обнять ее и наказать своего собственного деда, которого она так испугалась.

В течение многих лет он служил палачом, выносил смертные приговоры, при дворе Его Величества (отца нынешнего монарха). Его приговоры были справедливы для всех — и для простолюдинов, и для аристократов! Именно поэтому его именем пугали детей, когда те шалили. Родители старались уберечь своих отпрысков от дурных поступков. И все его боялись, особенно аристократы!

На самом деле дед был строг со всеми. Он мог угостить карамельным яблоком, а мог отхлестать так, что потом сидеть было больно. Всю силу его характера я прочувствовал на себе. Теперь я понимаю, что он старался воспитать меня сильным духом. При дворцовых интригах слабые просто «не выживают».

Как было в детстве: завел питомца, то ты должен сам о нем заботиться, не забывать кормить и выгуливать. Слугам было строго-настрого запрещено помогать мне в этом.

И дед единственный из всей семьи, кто никогда не обращал внимания на родословную, его интересует личность! Поэтому в этом вопросе я очень надеюсь на его поддержку! Уверен, Габриэлла ему понравится!

После того как Габби успокоилась, я познакомил ее с мистером Валуа. Он знает меня с детства и является поверенным моего деда, надежный маг. Я, не таясь, рассказал ему о нашей с Габби ситуации, потому что знаю, что за пределы этой комнаты информация не выйдет.

– Фиктивный? Мальчик мой, да между вами искры летают! – шепчет он мне, пока Габби внимательно читает текст договора.

– Вам показалось, мистер Валуа. Просто она действительно еще немного наивная девочка, не хочется, чтобы она чего-то боялась.

– Но как же наивная девочка будет руководить рестораном? – задает он вполне логичные вопросы.

– Не знаю, мистер Валуа. Наверное, ей придется повзрослеть? Или я помогу найти хорошего управляющего, который не будет воровать. А она пусть занимается тем, что любит. Готовит и печет.

– Какая же она тогда хозяйка будет? Если будет пропадать целыми днями на кухне?

– Не знаю, мистер Валуа. Но это ее мечта! Я помогу, чем смогу. А там, может, встретит такого мужа, который будет гореть с ней её мечтой?

– Дай бог, мой мальчик. Дай бог. Единственное о чем прошу. Прежде чем разойтись, придите ко мне вместе с этой девушкой. Обещай!

– Зачем?

– Просто обещай! Я хочу быть уверенным, что все условия соблюдены!

– Не доверяешь мне? – На секунду становится обидно. Но я соглашаюсь. – Неважно! Обещаю, что придем вместе!

Габби

Родителям я сама решила сообщить новость, наедине. Сказать, что они были в шоке - это ничего не сказать. А Мартин с официальным предложением должен прийти сегодня к обеду.

– Габби! А как же Ринальдо? – волнуется мама, прикладывает одну руку к груди, в другой нож держит. Смотрит на меня с тревогой во взгляде.

— Так у Ринальдо давно другая девушка, которая любит его и он её. А я вот встретила Мартина, просто не говорила. Но вчера он сделал мне предложение, и я согласилась!

Как у меня получается все это произнести беззаботно, с улыбкой на лице, я не знаю.

– Доченька, – мама вытирает руки о полотенце, откладывая в сторону нож, – ты ведь понимаешь, что вы с разных социальных слоев?

Она переживает, заламывает руки в отчаянии, что-то опять говорит про Ринальдо. Но я всё равно не решаюсь сказать, что он совсем не тот, кем кажется!

Я для него всего лишь «кухарка».

– Конечно понимаю, мам! Не переживай! Все будет хорошо! Сегодня познакомитесь с Мартином и успокоитесь!

Мама ничего больше не сказала в ответ, но периодически я ловила ее беспокойные взгляды.

– Он же аристократ. И запретит тебе работать в нашей таверне! – Это уже отец включил свой прагматизм.

– Ерунда, наймете кого-нибудь на два дня в неделю. Я найду вам хороших пекух! В свое время вместе с ними училась печь вкусные пирожные!

– Странные у нас родители, – говорит мне позже брат. – Радоваться должны, что дочь станет графиней. А они переживают, что муж не разрешит работать! Главное, не давай себя в обиду! Поняла?

Брат обнимает, быстро похлопав по плечу и уходит. Забегал на несколько минут, взять с собой обед на работу.

До обеда все пребывали в состоянии тревожного ожидания. Едва граф переступает порог, как все взгляды обращаются к нему. Хотя Мартин и постарался одеться скромно, чтобы не привлекать лишнего внимания, букет цветов в его руках сделал это вместо него!

Знакомство прошло сумбурно, отец с матерью вроде и доброжелательно приняли Мартина, но чувствовалось, что они контролируют каждое свое слово, каждое движение.

– Свадьбу наверное лучше летом делать? – начинает отец.

– Простите, мистер Клеман. Но у меня дед очень старенький, мечтает увидеть меня женатым, поэтому мы хотим через неделю максимум, скромно и без пафоса, – вот как выкрутил всё, а я думала, что же он будет говорить, раз сроки такие сжатые!

– Как же так, – начала причитать мама, – к чему такая спешка.

– Мам, не переживай. Все хорошо. Мы с Мартином прекрасно понимаем друг друга. Да и я не в другой город уезжаю, поэтому буду навещать вас каждую неделю.

– Так понимаете друг друга, что вчера ты встречалась с Ринальдо? – Косится мама на графа де Лебре. – А что ты на меня так смотришь! Пусть знает. И вообще не верю я вам обоим!

Это она так подставить меня перед Мартином хотела? Чтобы он оскорбился, психанул, ушел. Даже обидно как-то стало!

– Вообще-то я ненадолго увиделась с Ринальдо и его девушкой, а потом мы гуляли с Мартином!

– Все верно, как раз около дома Ринальдо и встретились вчера, а потом погуляли по парку и зашли в кафе, кофе попить! – подтверждает мои слова Мартин.

– Да я только пирожные им занесла, Ринальдо хотел угостить свою девушку.

В общем, долго сидеть родители с нами не могли, пришли гости, пообедать в таверне. Да и я вздохнула с облегчением, боялась, вдруг еще что-нибудь скажет мама, этакое! И мы с Мартином наконец-то отправились заказывать мне новую одежду, прежде чем знакомить меня с его родными!

Главное сражение еще впереди!

Габби

Свадьбы как таковой не было. Мы оба решили: чем громче свадьба, тем громче развод! А мне, вернее, нам не хотелось сильно много к этому привлекать внимания. Нет, оно, конечно, будет. Но, по крайней мере, не будут вспоминать, с каким размахом (и фарсом) была свадьба.

Моих родителей штормило по эмоциям. То они против, то за то, чтобы каждая собака знала, за кого их девочка вышла замуж.

– А если через год мы всё-таки разведёмся, как вы предсказываете, то пусть все вокруг судачат о том, что меня выставили из графского рода на улицу, как бездомного пса?!

Решаю бить по больному, мне не хочется шумихи, и не хочется, чтобы семья знала, что всё это фарс!

– Но ты же говорила.., – начинает мама.

– Ой, всё в жизни бывает. Еще год назад я думала, что Ринальдо – мой будущий муж. А он другую нашел. Да и вы с папой чуть не разошлись! Поэтому давайте уж трезво смотреть на жизнь!

Родители виновато переглянулись и наконец-то замолчали! Как же это неприятно! Я устала от того, что всегда должна была соглашаться с ними. Если бы они хоть иногда прислушивались ко мне, всё могло бы быть иначе. Но я всё равно их люблю, и они меня тоже!

***

После того, как мы официально стали мужем и женой, мы поехали в особняк Мартина. Свидетелями были двое. Первый — его друг Эрик, фамилию мне не сказали. Но он тот еще балагур оказался, все время улыбался и шутил! Второй — мрачный тип, Армэль, все время кидал на меня немного недоумевающие и злые взгляды. Что его не устраивало, не понятно. Но сам Мартин будто всего этого не замечал. Мои родные, мама и папа, поздравили меня, но не проявили особого восторга. Они просто молча ушли. Лишь брат подмигнул мне, сурово взглянул на моего мужа и его друзей и тихо сказал: «Я всегда на твоей стороне».

– Проходи, твой новый гардероб уже в твоих покоях, – говорит мне мой муж.

Сразу вспомнилось, как мы его выбирали! С верхней одеждой было всё просто, с платьями более-менее тоже, только два забраковал. Эксперт, видимо, в женской одежде!

– Так осталось нижнее белье, – поигрывая бровями говорит Мартин.

– Эм… А может не надо? У меня свое есть, а я не перед кем раздеваться не собираюсь.

– Надо, Габби, надо. Я не хочу, чтобы горничные распускали сплетни, что у моей жены белье… – тут он заткнулся, увидев, как я смотрю на него. – Нет, я не хотел сказать не красивое, уверен, красивое, но не то, которое они привыкли видеть у аристократок.

– Тогда я сама.

– Прости, дорогая, но вместе, – осмотрел меня с ног до головы пристальным взглядом и как профессиональный продавец начал подбирать комплекты белья, ночных рубашек, которые ничего не скрывали, а наоборот открывали, пижам, пеньюаров, чулков.

В этот момент я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и мне стало жарко. Это как часто ему приходится выбирать дамское белье? Мне почему-то неприятно это осознание. Вопреки здравой мысли, что мне должно быть все равно, я ревную?

– Думаю на первое время этого хватит, – подытоживает он.

Я возвращаюсь из воспоминаний, когда супруг уже распахивает передо мной двери покоев, которые станут моими на ближайший год.

– А твои покои где? – на всякий случай уточняю я.

– Соседняя дверь, если будет скучно, заходи в гости, – улыбается он.

Округляю глаза на его предложение, машу головой из стороны в сторону, буквально забегаю в комнату и закрываю двери, за которой раздается мужской смех.

Смешно ему? Ладно, может даже вместе посмеемся, вот только придумаю как отомстить!

Но взглянув на убранство, я на мгновение забываю обо всем. Когда мы поднимались с Мартином, я не обратила внимания на то, что меня окружает, от волнения. Теперь же гостиная встречает меня мягким светом, который льется из величественных окон с тяжелыми бархатными занавесками. Потолок украшен изысканной лепниной, а на стенах картины, предполагаю, что они каких-нибудь известных мастеров. Огромный камин, выложенный мрамором, словно охраняет это пространство. Мягкие диваны с подушками, затянутыми в дорогие ткани, приглашают присесть, а на столе — изящный сервиз и букет свежих цветов. Широкие окна, открывающие вид на ухоженный сад, позволяют солнечному свету заливать комнату. Я разглядываю убранство и не могу избавиться от чувства, что попала в другую реальность. Здесь всё было так идеально! Кажется, что даже воздух напоен сладким ароматом цветов.

Открыв одну из дверей, я попадаю в спальню. Это настоящее произведение искусства. Огромная кровать с балдахином, застеленная шелковыми простынями, манит к себе. Хочется просто полежать, любуясь нарисованными на потолке ангелами. Но прежде снять неудобное платье. Мягкий ковёр под ногами дарит невероятное ощущение легкости. Я с изумлением распахиваю двери гардеробной и вижу, что Мартин пополнил мой гардероб новыми нарядами.

А когда я вошла в ванную комнату, мое сердце чуть не остановилось. Это тебе не железная маленькая ванна, в которой даже ноги не вытянуть. Мраморные стены и полы, величественная ванна на ножках, от ее глянцевой белой поверхности даже зажмурилась. Аромат косметических средств с настоем из лаванды наполняет воздух.

А как после года жизни вернуться в прежние условия?

Никак! Я не допущу этого! Мартин обещал мне ресторан! И я в лепешку расшибусь, но научусь управлять рестораном! А потом и родным условия улучшу!

Мартин

Наконец, можно вздохнуть спокойно. Габби рядом, моя магия начинает буквально вибрировать во мне!

Раньше думал, что когда я женюсь, я почувствую себя в ловушке, но сейчас смотрю на девушку и понимаю, что совсем не чувствую никакого давления с ее стороны.

Большинство прислуги на сегодня отпущена, остался дворецкий и одна горничная, чтобы помогла снять платье Габби. Праздничный ужин был приготовлен заранее поваром, думаю та же горничная справится с сервировкой.

Эрик конечно предлагал праздничный ужин в ресторане, тем более он знает, что Габриэлла мечтает о своем, но я отказался. День и так выдался напряженным.

Едва снял пиджак и шейный платок, как раздался стук в дверь.

– Ваша Светлость, там к вам пришла ваша матушка. Я проводил ее в кабинет, – информирует меня дворецкий, как всегда без единой эмоции на лице.

– Только не это! Ренард, скажи Сесиль, чтобы помогла графине переодеться. и проследи, чтобы никто не помешал моему разговору с матушкой.

– Слушаюсь.

Я быстро спускаюсь вниз. Дверь в кабинет открыта, и я вижу, как моя мать нервно ходит из стороны в сторону. Я понимаю, что это не сулит ничего хорошего, и не удивлюсь, если она уже знает о моей женитьбе.

– Мама, – наклоняюсь, целую ее в щеку, – что-то случилось?

– Как ты мог, Мартин! – театрально подносит платок к глазам, якобы вытирая слезы.

– Что именно? – приподнимаю бровь, также театрально, как и она.

– Скажи, что это неправда! Что ты не женился на безродной девке!

– Конечно, это неправда, мама, я не женился на безродной девке! Я женился на милой девушке Габриэлле. Мою жену зовут графиня Габриэлла де Лебре! На выходных мы пришлем вам приглашение на обед, познакомитесь.

Моя мама падает на кресло, готовя очередную фразу, но я решаю действовать быстро. Прекращаю театр одного актера!

– А сейчас, прошу понять меня, – подхватываю ее под локоток и веду на выход, – меня ждет молодая жена!

Вероятно, от неожиданности мама в растерянности покинула мой особняк. Интересно откуда она узнала, но это не сильно важно.

– Ренард, если кто-нибудь будет стучать. Двери никому не открывать. Сегодня особняк де Лебре закрыт для посещений!

– Совсем никого, господин?

– Конечно! За исключением стражи Его Величества! – говорю я в шутку. — Скажи Сесиль, чтобы к шести накрыла для нас ужин в малой столовой!

Поднимаясь по лестнице, я услышал, как прислуга спорит с моей женой. Это было очень неожиданно!

– Как вы не понимаете! Я должна помочь вам искупаться!

– Еще раз повторяю, помогли расстегнуть платье и на этом все! Я в состоянии сама о себе позаботиться!

Поворачиваю в коридор и вижу Габби в красивом длинном пеньюаре,

стоит у порога своих покоев пытается выгнать Сесиль.

– Сесиль! – рычу я, и служанка подскакивает в испуге. – Если Ее Светлость сказала достаточно, не надо спорить! Просто выполняйте ее указания! Надеюсь, подобного больше не повторится?

– Конечно, Ваша Светлость. Простите меня, – делает несколько шагов назад, присаживается в реверансе и убегает.

– Прости! Я и подумать не мог о таком, – замираю у порога ее комнаты словно мальчишка, не решаясь войти.

– У меня к тебе несколько вопросов, войди, – выглядывает в коридор, будто проверяя один я или нет.

– Твои слуги знают, что у нас договорной временный брак? – жена поглубже запахивает пеньюар и складывает руки на груди в защитном жесте.

Округляю глаза в изумлении.

– Почему я должен что-то обсуждать со слугами, если даже родители не в курсе. Только мистер Валуа – поверенный и Эрик. Даже Армэль не знает истинную причину.

– Тогда как понимать фразу «Я помогаю всем гостьям в особняке принимать ванну»? Как будто намекая, что я здесь временная гостья.

Стою в шоке, не знаю что сказать! Кажется начались те самые проблемы! Мне начинают выносить мозг. Но как же она красива в это мгновение! Глаза сверкают от злости и… ревности?

– Гостьи? Ты намекаешь на моих бывших любовниц? Никогда тут никто из них не жил. Стоит пустить на порог, как уже пару сундуков с вещами окажутся в твоей гардеробной.

– Тогда кто?

– Кузины? Матушка? Габби? Ты ревнуешь?

Габби

– Гостьи? Ты намекаешь на моих бывших любовниц? – Хмурюсь от его прямоты. – Никогда тут никто из них не жил. Стоит пустить на порог, как уже пару сундуков с вещами окажутся в твоей гардеробной.

– Тогда кто? – пытаюсь также прямо спрашивать.

– Кузины? Матушка? – щурится муж. – Габби? Ты ревнуешь?

– Вот еще! Просто неприятно было.

– Прости еще раз, я завтра представлю тебя слугам и скажу, чтобы такого больше не было. Иначе уволю.

– Не надо! Я сама справлюсь! Иначе меня так и не будут воспринимать всерьез! И я сама выберу себе горничную. А молоденькая Сесиль пусть занимается тем, чем и раньше!

– Хорошо! К шести часам накроют ужин, надень что-нибудь попроще, чтобы сама могла справиться. Ну или я всегда к твоим услугам, моя маленькая жена.

От его слов меня бросает в жар, краснею. Но не отвожу взгляда.

– Я не маленькая! – понимаю, что просто храбрюсь, но что поделать, просто так проглотить это снисхождение не могу.

– Ну-ну… Отдыхай и ничего не бойся! Я обещал защитить тебя от всех, в том числе и от слуг.

И он выходит в неприметную дверь, которую я раньше не заметила.

– А что там? – изумленно кричу ему в спину.

– Моя спальня, – тихо отвечает он и закрывает дверь, с улыбкой на губах.

Как только дверь закрывается, я осознаю, что она действительно не бросается в глаза. Если не знать, где искать, то и не заметишь.

Да уж!!!

Набираю полную ванну горячей воды, предварительно просмотрев все пузырьки, которые тут стоят. С блаженством добавляю немного лавандовой пены, скидываю с себя одежду и с улыбкой погружаюсь в воду. Никогда не принимала такой ванны, ноги можно выпрямить, под голову положила специальный валик. Надеюсь, ничего не перепутала и этот валик действительно для этого!

Закрываю глаза, и перед глазами образ моего «мужа»! А Мартин! Красивый! И вроде не плох для аристократа! Наверное, с его снежными крыльями будет еще красивее. И тогда-то уж найдет себе настоящую жену!

А я …

Габби

Захожу в гардеробную, выбираю платье. Аристократы сами себе усложнили жизнь, особенно женщины. Ладно нижние юбки, а корсеты, в них же дышать невозможно! Зато ткань просто великолепна и приятна к телу. Нет, у меня тоже из хорошей ткани платья на выход, хоть и попроще! Но всё равно с аристократическими платьями не сравнится.

Хорошо, что сейчас входят в моду более простые фасоны.

Достаю красивое нижнее белье, опять вспоминаю, как его выбирал Мартин. В моём воображении возникают образы, как мой супруг снимает с меня это бельё. По моей коже пробегают мурашки, соски напрягаются, а внизу живота появляется тяжесть.

Это что еще за реакция организма? С Ринальдо никогда такого не было, впрочем, и мыслей таких неприличных не возникало.

Трясу головой, стараясь прогнать из головы непристойные мысли. Надеваю чулки, красивые, из тончайшего кружева, провожу кончиками пальцев, а в голове картинка того, как это делает Мартин.

– Да что же такое! – вскакиваю, надеваю нижнюю рубашку, юбку и платье.

Решительно иду к двери между наших спален и стучу. Мартин открывает дверь уже полностью одетый. Выдыхаю, а то мне итак хватило… неприличных мыслей!

– Помочь?

– Да, – тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к нему спиной.

– Габби, расслабься. Я всегда на твоей стороне. Меня ты можешь не бояться, – его мягкий голос обволакивает. Пальцы скользят вдоль позвоночника, чувствую их тепло даже через ткань, из-за этого мурашки табуном бегут следом.

С трудом сдерживаюсь, чтобы дышать нормально, а не как загнанная лошадь.

– Готово! Пойдем? – муж говорит вполне бодро, даже никакого предыхания или нежности в голосе нет. Вот дура, напридумывала себе!

Выдавливаю из себя улыбку, кладу руку на локоть и мы спускаемся вниз, в столовую.

***

Мартин

Я был очень удивлён реакцией Габби на меня, на моё тело и на мои слова о том, что под пеньюаром она ничего не носит. Только теперь я понял, что она совершенно невинна, даже несмотря на наличие жениха в прошлом. Абсолютно невинна, даже в мыслях. На самом деле я не такой уж и хороший человек. Мне просто очень нужен был брак с Габби. Сегодня я женился, а только вчера сообщил своей любовнице, что между нами всё кончено. Поэтому я дал себе слово не причинять жене боль. Она заслуживает счастья, и не со мной. Не смотря на то, что наша магия идеально сочетается друг с другом, наши дети будут магически одаренные и она мне нравится, очень!

Стою, застегиваю пуговички её платья, смотрю на её мурашки и повторяю, как заклинание: «Она не твоя».

Спускаемся вниз, Сесиль уже накрыла ужин и стоит ждет нас.

– Ты свободна Сесиль, дальше мы сами справимся, – отпускаю прислугу. Не хочу, чтобы нам кто-то мешал.

Габби сначала как профессионал дегустирует блюда, потом с удовольствием ест утку с овощами.

– Твой повар хорош, не все умеют готовить утку таким образом, что та тает во рту.

– Спасибо, я обязательно передам ему твою похвалу. Вина?

– Вообще-то я не пью, но пожалуй сегодня можно немного.

– Уверен, тебе понравится это вино, оно привезено с юга и хранилось у меня в погребе несколько лет, для особого случая.

Открываю бутылку, наливаю Габби бокал и протягиваю. Наши пальцы соприкасаются, тепло проходит по моей руке, и у жены широко открываются глаза, при этом она смотрит куда-то выше моего плеча.

– Крылья… – благоговейно шепчет она.

– Да, вот поэтому нам и надо быть вместе, прикасаться друг к другу. Твоя магия так влияет на мою, – улыбаюсь ей. – Я пожалуй выпью чего-нибудь покрепче. Не возражаешь?

Габби не имела ничего против. На столе стоял графин с виски, который я иногда употребляю. Это особый сорт, приготовленный на основе кукурузы и ячменя.

– А твоя магия на мою влияет как-то?

– Конечно, твой резерв возрастет.

– Очень вкусное вино, никогда такого не пробовала. Легкое, как будто компот пьешь. Налей еще!

Габби окончательно расслабилась, улыбается легко и непринужденно.

– Пьется легко, но потом сама не заметишь, как ноги перестают держать, – смеюсь я, – поэтому еще бокал и хватит.

Ночью я слышу странные звуки из комнаты Габби. Открываю дверь и вижу, что она лежит на полу и

заметно дрожит.

Мартин

А ночью я слышу, что в комнате Габби что-то происходит. Открываю дверь, а моя жена лежит на полу и бьется в конвульсиях.

– Габби, – падаю рядом с ней на колени. Трясу за плечи и по наитию переворачиваю на бок. Если вдруг будет тошнить, то, по крайней мере, не захлебнется.

– Мартин, мне холодно! Очень холодно и больно! – еле слышно говорит она.

Подхватываю ее на руки и несу в свою спальню. Сразу отправляю вестник целителю, который работает со мной в одном штате.

– Очень похоже на отравление, Мартин.

– Но ужинали мы одними и теми же блюдами, я сам ухаживал за женой, — Эмиль бросил на меня вопросительный взгляд, но не сказал ни слова.

Я не распространялся на работе о своем предстоящем браке. Во-первых все знали, что я слишком ценю свободу, а во-вторых жена из другого сословия, мезальянс. Впрочем второй вопрос меня мало беспокоил, да и свобода не очень нужна, лишь бы Габби была жива.

– Да и в доме только дворецкий и одна служанка, всех отпустил, чтобы не смущать Габриэллу.

– Я оставлю тебе настойку, Мартин. Пить как можно чаще надо. И да из еды только бульон, первые два дня. Температуру я сбил, больше не должно быть холодно. А завтра я навещу вас, надеюсь ты не против? Осмотрю леди де Лебре, когда она будет в сознании. Может она вспомнит, что-то ей показалось странным на вкус?

Я проводил своего друга и лёг рядом с Габби. Мне не спалось, я смотрел на её хрупкую фигурку. Под глазами залегли синяки, но губы уже не были такими синюшными, они стали чуть розовее. Она выглядела такой маленькой и невинной. Я обещал защищать её от всех, но в первый же вечер в моём доме её каким-то образом отравили!

Ренард? Я полностью полагался на дворецкого, как на самого себя. Он служил еще в доме моего отца с самого моего детства. А вот молодые горничные, которых наняла моя мать (мне самому было некогда заниматься прислугой), которые периодически стремились согреть мою постель, вполне могли быть причиной моих подозрений. Сессиль, например, даже осмелилась возразить хозяйке дома. Пусть Габби и пробыла хозяйкой всего несколько минут, но всё же…

Завтра же сменю половину персонала!

– Мартин?

Габби озирается по сторонам.

– Тебе было плохо, нашел тебя в твоих покоях на полу. Ты помнишь, почему тебе стало плохо? – спешу объяснить ей, пока не надумала ничего лишнего.

– Я захотела пить. На столике стоял графин с водой, сделала несколько глотков и стал болеть желудок, как будто резали его, потом потеряла сознание.

– Вода? Лежи Габби я сейчас.

Бросился в покои жены, но на столике не было ни кувшина, ни стакана!

Гнев застил мне глаза! В моем доме травят, а потом успевают спрятать улики! В комнате резко похолодало, и в отражении зеркала я увидел снежные крылья! Только сейчас они были не прозрачно-голубые, а темно-серые. Не раздумывая, я бросился в крыло, где жили слуги! Мне хотелось одного… убивать!

– Мартин? – донесся до меня слабый и немного испуганный голос жены.

– Возвращайся в спальню, Габби, – прорычал я, и в следующую секунду с помощью магии снежных крыльев я уже стоял в крыле для слуг.

Так как я не знал, в какой именно комнате живет Сессиль ( комнату делили слуги на двоих), я с громким стуком открывал каждую дверь.

– Ваша Светлость? – слышу изумленно-восхищенный голос Ренарда.

– Где эта тварь!

– Какая? – дворецкий делает шаг назад, наверное увидел на моем лице весь спектр моих чувств.

– Сессиль…

– Она сказала, что уезжает к матушке, поздно вечером покинула особняк со всеми своими вещами. Я не стал вас беспокоить, мой мальчик. Решил, что это можно решить завтра, тем более возвращаются остальные слуги.

Смотрю на обеспокоенного старого дворецкого. «Мой мальчик», он с детства меня так называет, но только когда мы один на один с ним. Никакой фамильярности при посторонних, даже перед родителями.

– Все молодые служанки, которых наняла моя мать, уволены Ренард. Проследи, чтобы не взяли ничего лишнего при увольнении, расчет получат завтра. Те, которых не нанимала моя мать, пройдут повторное собеседование на свою должность со мной и моей женой!

– Что-то случилось?

– Сегодня ночью Сессиль пыталась отравить мою жену, Ренард!

Старый слуга ахнул и приложил руки к груди.

– Если я выясню, что кто-то еще участвует в заговоре против моей семьи, я не пожалею никого, Ренард! Тебя это не касается, тебе я верю, как самому себе.

– Как чувствует себя графиня? Может помощь нужна?

– Сейчас отдыхай, Ренард. Ну а завтра…

– Я понял, Мартин… Как же так? – причитает дворецкий, когда я возвращаюсь в покои жены.

__________________

Спасибо за комментарии, мои драгоценные! Все вижу и это вдохновляет меня!

Габби

Мартин возвращается очень быстро, но все это время пока его не было, я была очень напряжена. Муж просит прощения, что напугал меня и не уберег, дает выпить лекарство, подтягивает меня к себе поближе на середину кровати и целует в висок. А я и не сопротивляюсь.

– Спи Габби, еще рано.

Слышу его размеренное дыхание и успокаиваюсь. Сначала я думала, что он поцелует меня не в висок, как маленькую девочку, а по-настоящему. А как я буду целоваться, если я не умею? Даже успела попаниковать несколько секунд, но похоже зря.

И вообще, о чем я думаю. Мартин просто позаботился обо мне, поэтому сейчас я лежу в его постели. А обнял… потому что, в его жизни было полно женщин, как еще он с ними спал? Конечно в обнимку!

Еще некоторое время лежу, а потом аккуратно снимаю его руку со своего бедра и иду в свою комнату. Мартин рядом, Сесиль нет. Мне нечего больше бояться. Но на всякий случай на дверь, через которую могут войти слуги, накладываю охранное заклинание. Простенькое, которым могут пользоваться все владеющие бытовой магией. Сомневаюсь, что здесь есть слуги, у которых большой резерв.

Мне казалось, что я едва заснула, как раздается стук в дверь и слышу голос мужа.

– Габби, я могу войти?

– Я хочу спать, – ворчу я и переворачиваюсь на другой бок.

– Габби, – уже тише говорит Мартин, садится на край постели, – мне надо уехать на несколько дней...

Сон как рукой сняло после таких слов.

– Надолго? – смотрю встревоженно на Мартина.

– Одевайся, позавтракаешь со мной и моими друзьями. Я сам еще толком не знаю куда и насколько еду. Я отправлю к тебе другую горничную, она поможет с платьем, Сессиль больше не работает у нас.

Вздохнув, я соглашаюсь. Что поделать, если у аристократок такие наряды, что без помощи не обойтись. Вот бы для дома шили попроще. Хотя даже эти платья довольно нарядные для девушки из таверны, то есть для меня.

Раздается стук в дверь, разрешаю войти.

– Доброе утро, леди де Лебре. Меня зовут Клэр, временно я ваша горничная, — делает реверанс женщина лет тридцати. Внешне приятная, держится с почтением, смотрит прямо и открыто.

– Доброе утро, Клэр. Мне прическу попроще, чтобы много времени не заняло и платье помоги надеть.

Через пятнадцать минут я уже спускаюсь в столовую, откуда доносятся мужские голоса. Открываю дверь, я на мгновение замираю на пороге.

– Габриэлла, проходи, – муж встает, чтобы помочь мне сесть.

– Доброе утро, милорды, – я делаю короткий книксен, прежде чем сажусь рядом с мужем.

– Как вы себя чувствуете, леди Габриэлла? Мартин нам рассказал, что ночью вас пытались отравить? – интересуется Эрик.

– Спасибо, всё хорошо.

Короткий обмен любезностями, и мне приносят кашу.

– Целитель рекомендовал бульон, но, думаю, каша тоже вполне подойдет, – комментирует Мартин.

Некоторое время мы молча едим. Армэль, это второй друг Мартина, как всегда хмур и только коротко кивнул мне на мое приветствие.

– Габби, сегодня придет целитель, его зовут Эмиль. Мы с ним вместе работаем, его не надо бояться, просто выполняй все его рекомендации. Ренард, наш дворецкий, поможет тебе, по любым вопросам обращайся к нему. Всех служанок, что наняла моя мать, я уже уволил. Осталось всего несколько, присмотрись к ним. Если решишь уволить, увольняй, не бойся. Если через пару дней не вернусь, я обязательно пришлю тебе вестник.

– Я не дам скучать леди де Лебре, познакомлю ее с местным обществом, – вдруг говорит Армэль.

Вот уж не надо! Как–нибудь без вас обойдусь, занимайтесь своими делами! Естественно, вслух я это не произнесла.

– Смотри сама, Габби. Если не захочешь, можешь не ходить никуда.

– А если будут приходить приглашения? – интересуюсь я.

– Ренард поможет составить вежливый отказ, он привык к этому.

Мартин с друзьями поднялся из-за стола, поцеловал меня в щеку, и они уехали. Куда, я так и не узнала.

Габби

Весь день я предоставлена сама себе. Дворецкий время от времени находит меня, то в библиотеке, то в моих покоях, приглашает на обед и чай.

А вечером ко мне, вернее, к нам с Мартином, и неважно, что его дома нет, пожаловали гости. Его дед, которого я боюсь до дрожи в коленках, и его мать, служанка которой пыталась меня отравить.

– Леди де Лебре, прошу прощения, но к вам гости, – сообщает мне Ренард перед самым ужином.

– Кто? – испуганно спрашиваю я. Сердце резко начинает колотится так, что у меня кружится голова.

– Простите, леди. Но старому графу де Лебре не отказывают, – тихо почти извиняется дворецкий. – Если бы матушка хозяина пришла одна… Я бы смог противостоять… А так. Прошу, не стоит бояться, дед моего господина не даст вас в обиду. Я уверен.

У Ренарда на лице столько сожаления и сочувствия ко мне. Он знает, что я боюсь их. И мне становится стыдно.

– Ничего страшного мистер Ренард. Прикажи накрыть на троих ужин.

– Слушаюсь, графиня.

Думаю, что дворецкий меня назвал графиней лишь для того, чтобы я вспомнила, кем стала. Поэтому я расправляю плечи, поднимаю подбородок и иду навстречу к новым родственникам.

– Лорд, леди де Лебре, добро пожаловать в наш с Мартином дом, – я мило улыбаюсь и продолжаю идти навстречу.

– Что? Этот особняк принадлежит моему сыну… – начинает мать моего фиктивного мужа. Ее лицо искажается так, как будто она лимон проглотила целиком.

– Угомонись, Оливия! – громогласный голос бывшего главного палача, заставляет замолчать леди де Лебре.

Она испуганно вскидывает на него взгляд, потом переводит на меня, так же, как и я несколько минут назад, распрямляет плечи и вздергивает подбородок.

– Я говорю лишь правду, мой дорогой свекр.

Делаю в голове пометку, что леди не является дочерью. Это хорошо, значит, есть шанс, что он не будет относиться ко мне предвзято! Наверное! Плохо, что спустя столько лет, она до сих пор боится его.

А так-то, на минуточку, я вообще фиктивная жена его внука. Если с ней так, то как со мной будет?

– Ну как ты, девочка? Рассказывай, мой внук не обижает тебя? – дед берет меня под локоток и ведет прямо в столовую, где сейчас накрывают слуги ужин.

– Н-нет, – мой голос чуть дрожит, но я быстро беру себя в руки.

Чувствую взгляд графини, где-то в районе лопаток, но изо всех сил стараюсь не передернуть плечами и не оглянуться назад.

– Ну как же, уехал, паразит этакой! Насколько покинул молодую жену, неизвестно. Но ты не переживай! Я тебя в обиду не дам! – хлопает второй рукой по моей, которая лежит на его локте, в успокаивающем жесте.

А можно, пока Мартина нет я посижу спокойно в особняке, не выходя в свет? И не обидит никто…

– Спасибо, Ваша Светлость, – почти шепчу я.

Вдох! Выдох! Кажется, сейчас мне становится спокойнее на душе. Чувствую как страх перед дедом Мартина уходит, а вот его мать стоит опасаться.

За ужином в основном говорит старый граф де Лебре. Мы с леди Оливией преимущественно молчим, изредка киваем и улыбаемся на его рассказы про маленького Мартина, как он любил проказничать. Очень благодарна, что не заводят разговоры про то, как мы с Мартином познакомились, кто мои родители и так далее. А ближе к концу ужина, когда я надеялась, что гости вот-вот покинут меня, приходит мистер Эмиль, лекарь, пришел узнать, как мое самочувствие.

– Хм, хм, – откашливается дворецкий, – графиня, там пришел лекарь, проверить как ваше самочувствие.

Леди Оливия многозначительно улыбается, наверное думает, что лекарь пришел проверить меня после первой брачной ночи?

– Проводите его в мою гостиную, я сейчас приду, – даже не думаю краснеть я.

– Что-то случилось? – интересуется старый граф.

– Ночью, меня пытались отравить. Выяснилось, что это горничная, Сесиль. Но к этому времени, она уже покинула особняк.

– Что?! Ренард, приготовь мне гостевые покои! Я не оставлю одну Габриэллу. Моему слуге передай, чтобы собрал мне несколько комплектов одежды. И мой личный камердинер пусть тоже явится, на время мы с ним будем жить в особняке моего внука, пока тот не вернется!

– Слушаюсь, Ваша Светлость, – кланяется Ренард.

Отдав распоряжение дед встает из-за стола, бросает взгляд на леди Оливию.

— И Ренард, проводи заодно леди Оливию. Она тоже закончила с ужином!

— Но я хотела тоже остаться…

Мысленно кричу, чтобы она передумала, но мне на помощь приходит дед.

– Нет, не будем навязываться юной графине. Спокойно можешь ехать домой, Оливия. Я обо всем позабочусь сам, – подмигивает мне. – Пойдем деточка, я должен лично поговорить с лекарем.

Лекарь осматривает меня, не находит никаких изменений. Затем долго разговаривает о чем-то с дедом, но уже без меня. А я решаю взять книгу в библиотеке и пойти в свои покои, почитать перед сном.

– Доброе утро, внучка, – слышу я от старого графа де Лебре. – Приятно удивлен, что ты так рано встаешь.

Пару секунд хлопаю ресницами, пытаясь осмыслить сказанное. Это меня внучкой назвали?

– Эммм, доброе утро, Ваша Светлость. Вы же наверное знаете, что я простолюдинка. И всегда вставала рано, у моих родителей таверна, в которой приходилось работать с утра до позднего вечера.

– Молодец, что не стыдишься своего происхождения и говоришь об этом прямо! Но сейчас ты такая же Светлость, как и я, и твой муж, – чуть усмехается мужчина.

И чего я так тряслась, когда услышала кто дед Мартина. Очень даже добродушный старичок.

– Ну чего стоишь, как вкопанная? Садись, уважь старика, составь мне компанию.

Дед смотрит на меня, чуть нахмурившись, словно сомневаясь, что я, увидев его, сейчас сбегу.

– Спасибо, меня зовут Габриэлла, мы с вами так и не познакомились. хотя вы знаете мое имя. Но дома меня все называют Габби.

– Красивое имя. А меня можешь называть либо дедом, либо по имени. Венсан, я, – представляется он и делает глоток чая. – А чай какой вкусный. Или ты как все модники, по утрам предпочитаешь горький кофе?

– Я предпочитаю сладкий кофе, со сливками и орехами.

– Никогда не слышал о таком.

– И не услышите, Венсан, – шепчу я, чуть наклоняясь вперед. Со стороны может показаться, что я говорю о каком-то секрете. – Только никому не говорите, это мой секрет. Этот кофе я буду подавать в своем ресторане.

– Но ты говорила, что у твоих родителей таверна.

Вот и проговорилась. И что теперь? Если я скажу деду, что за то, что я вышла замуж, Мартин подарит мне ресторан, он сразу поменяет отношение ко мне. И будет относиться, как к матери Мартина, леди Оливии, если не хуже.

– У родителей таверна. Но я мечтаю когда-нибудь открыть ресторан.

– Как интересно. То есть ты хочешь работать?

Что? То есть… Мое стремление к открытию ресторана, понятно же, что с помощью денег Мартина, он рассматривает как положительный момент?

– Очень хотелось бы. Но Мартин уехал, и мы ничего не успели обсудить. Он сказал, что будут приходить сообщения с приглашениями в гости. Я могу не ходить, если не захочу. Хотя его друг Армэль обещал пойти со мной на такие вечера. Но мне эта идея не нравится.

– Армэль? Тот еще… Хм-хм, – кашляет в кулак старый граф. И вовсе не оттого, что поперхнулся. Я не дура и всё понимаю, что он хотел сказать. – Я сам составлю тебе компанию, деточка! И лично просмотрю все приглашения! Но прежде чем идти, мы с тобой присмотрим место, где будет твой ресторан. А на этих вечеринках мы с тобой как бы невзначай всех заинтересуем новым модным рестораном!

Что? Эти эмоциональные качели сведут меня с ума! Дед просто непредсказуем! Но он мне нравится!

– Я ведь вас так боялась! Хотела даже отказаться от брака с Мартином, когда узнала имя его рода! Вами же детей пугают. А вы такой…

– Какой? – хитро улыбается дед.

– Вы знаете, что Мартин очень любит вас. Он уверял меня, что я полюблю вас. И мне кажется, он прав! Вы просто замечательный!

– А как иначе, внучка, – мягко улыбается старик. – Я могу свернуть шею только тем, кто угрожает миру в государстве и моей семье. А ты член моей семьи, Габби.

От его слов радость слегка поутихла, а по спине пробежали мурашки.

В десять утра пришел учитель этикета, которого мне обещал Мартин.

Не забыл! На душе становится чуточку теплее и спокойнее.

Это была элегантная женщина средних лет с благородной осанкой и спокойным голосом. Ее манеры были безупречными, каждый жест говорил о воспитанности и утонченности.

Да…

Мне такой никогда не стать!

Она представила себя мисс Леони и начала с простых правил поведения за столом.

– Элегантность начинается с мелочей, – говорит она, демонстрируя правильную посадку и использование столовых приборов. – Важно не только то, как вы едите, но и как держитесь, как говорите, как смотрите на собеседника.

– Чем вы будете есть вот это пирожное? – спрашивает меня мисс Леони, после того как все рассказала и повар нам принес несколько видов десерта.

Проще руками взять, оно же малепусенькое, два раза откусил и нет его. Ну или вилкой наколоть.

Но я мило улыбаюсь, беру вилку и нож для десертов, режу на порционные кусочки.

– Спину и подбородок, не забывайте держать, Ваша Светлость, – холодно кивает на мои действия учитель.

Непроизвольно закатываю глаза и тут же прилетает.

– Леди никогда не закатывает глаза. На лице должна быть милая улыбка. – Улыбаюсь. – Улыбка, а недовольная гримаса, Ваша Светлость.

– Я думаю на сегодня достаточно, – прерывает наше занятие Венсан.

Мисс Леони стремительно бледнеет при появлении старого графа, опускает глаза в пол и стремительно прощается.

– Почему-то мне кажется, что она больше не придет, – вздыхаю я.

– И не надо. Просто будь собой Габби и учись держать удар.

– Какой удар?

– О тебе в любом случае будут говорить, пристально следить. Не бойся, смотри прямо в глаза, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Не стыдись своего происхождения. Какой вилкой или ложкой ты пользуешься, не важно! Со временем всё придёт в норму.

Благодарно киваю деду Мартина, но все-таки хотелось быть более подготовленной к встрече с высшим обществом.

– А может есть какие-то книги по этикету?

– Книги есть. А что касается, какой ложкой есть, можешь спрашивать у меня или у дворецкого.

После обеда мы с Венсаном отправились на прогулку в открытой карете. Просто проехаться по парку, «показать себя», как сказал граф, и понаблюдать за другими.

Прохладный зимний ветер нежно играет волосами, пока лошади размеренно стучат копытами по мощеному дорожкам парка. Мы проезжаем мимо молодых мужчин и девушек, прогуливающихся с матерями. Каждый взгляд устремляется вслед нашей кареты, шепоты и взгляды словно проникают сквозь тонкие ткани платья.

– Твоя задача, Габби, привыкнуть к этому вниманию, научиться наслаждаться им, – тихо произносит Венсан, поправляя манжету рубашки.

Карета замедляет ход около молодой девушки и двух мужчин, один постарше, видимо отец, второй молодой мужчина. Тот, что помладше бросает быстрый взгляд на нашу карету, заметив мой интерес.

– Кто эта девушка? – шёпотом спрашиваю я.

– Это Анна де Фуа-Кандаль, дочь герцога де Гиза. Она считается одной из самых красивых и умных дам двора. Но её красота привлекает внимание многих поклонников, включая тех, кому доверять нельзя.

Сама Анна бросила на меня взгляд, который у меня не получилось интерпретировать.

Мы продолжаем путь, наслаждаясь видами и спокойствием прогулки. Солнце медленно склоняется к горизонту, окрашивая небо нежными оттенками розового и пурпурного. Карета разворачивается возле фонтана, который в зимнее время не работает и едет обратно в особняк.

– На сегодня достаточно… А завтра прогуляемся, вот только тебе надо будет потеплее одеться.

Следующим утром это был учитель танцев, высокий мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Его движения были плавными и грациозными, словно он скользил по полу, едва касаясь его ногами. Он представился Жозев и сразу приступил к занятиям.

– Сегодня мы начнем с основ, – сказал он, изящно двигаясь вокруг меня. – Танец - это не просто движение тела, это выражение души. Вы должны чувствовать музыку, понимать её ритм и позволять ей вести вас.

Жозев показал мне несколько базовых шагов вальса, объясняя каждое движение медленно и терпеливо. Я старался повторять за ним, но мои ноги казались неуклюжими и непослушными, я оттоптала все туфли учителю. Однако Жозев оставался невозмутимым, улыбался и продолжал учить. Два часа мучений и у меня стало получаться.

А после обеда с Венсаном мы на карете, закрытой и утепленной, доехали до парка, а там вышли и пошли пешком, неспешно прогуливаясь.

Он представлял меня как молодую графиню де Лебре. Мужчины целовали мне руки, вернее перчатки, вернее даже делали вид, что целовали, женщины откровенно разглядывали и приглашали на чай.

– Завтра о тебе будут говорить в каждой гостиной, – довольно улыбается старый граф.

Габби

Вечером, сидя у камина в своей комнате, я перебирала в памяти события дня. Щеки все еще горели от множества взглядов и приветствий. Я чувствовала, как внутри растет тревога.

«Завтра о тебе будут говорить в каждой гостиной», – эхом звучали слова Венсана.

А Мартин говорил, не хочешь, не ходи. А не ходить никуда не получится, деду перечить совершенно не хочется. Тем более он из лучших побуждений действует.

В дверь тихо постучали. На пороге появилась горничная с подносом, на котором дымилась чашка ароматного чая.

– Его Светлость просил передать, – поклонилась девушка, ставя поднос на столик. – И еще велел напомнить, что завтра утром к вам придет портной.

– Но у меня достаточно нарядов, – начала я и замолчала. Горничная в любом случае не тот человек с которым надо это обсуждать.

Думала не усну, но странное дело засыпаю я на удивление быстро.

Утром пришла портниха, вернее я бы назвала ее модисткой – мадам Оливия. Она оказалась очень дотошной и требовательной, осмотрела меня, а после со своими помощницами отправила за ширму раздеваться. Измерили меня вдоль и поперек, даже длину пальцев.

– Ваша Светлость…

– Прошу называйте меня Габриэлла, – улыбаюсь я.

– Тогда меня можно называть просто Оливия. И не спорьте юная леди! Вам очень идет этот оттенок голубого. Он подчеркивает цвет ваших глаз. Но этого нам мало, не так ли милая? Вы должны покорить столицу, пока негодник Мартин разъезжает не пойми где, оставив молодую супругу одну!

– Вы шьете одежду и для мужчин? – спрашиваю я.

– Так девушки, вы свободны, – отправляет она своих помощниц. – Погуляйте где-нибудь. Я сама подберу для Габриэллы фасоны платьев.

Помощницы кланяются и уходят. Не надо было их выгонять, где они ждать буду. Надеюсь Ренард их угостит чаем?

– Скажем так, – поднимает на меня ясный взгляд мадам Оливия. – Ваш супруг будучи холостым, оплачивал счета некоторых дам.

От ее слов я стремительно краснею, тут не надо быть провидцем, понятно, что он оплачивал счета своих любовниц. И мне ведь предлагал вскользь. Но ведь он обещал, что не будет интрижек за моей спиной, чтобы не было сплетен.

– И сейчас оплачивает? – быстро беру себя в руки, держу лицо.

“Учись держать удар!”, – так говорил Венсан.

– Нет, сейчас нет.

Мадам Оливия не леди в полном понимании этого слова. Просто однажды, будучи молоденькой девушкой, устроилась на работу в богатый дом. Муж хозяйки сделал ее своей любовницей. Когда появилось время и деньги, она стала шить одежду. Сначала для простых женщин, затем для жен богатых торговцев и дам полусвета: актрис и певиц. И уже через несколько лет одна леди появилась в ее платье в высшем обществе, и вот теперь у нее свой дом мод. А лично она обслуживает только очень ограниченный круг лиц.

Сколько лет Оливии, я постеснялась спрашивать, но внешне выглядит лет на пятьдесят.

– Тогда почему вы лично приехали ко мне? Могли бы прислать просто помощниц?

– Потому старый Венсан попросил. Рассказал, что ты из простой семьи. И ты очень понравилась старому графу, так что его забота и внимание дорогого стоит, моя девочка, – хлопает по руке мадам Оливия.

– Спасибо, – не ожидала такого откровения от женщины. Только вот старый граф не знает, что наш брак с Мартином фиктивный и срок ему отведен всего год. А после развод, у Мартина его древняя магия – снежные крылья. А у меня – ресторан.

Мадам Оливия внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Знаешь, Габриэлла, – произнесла она, доставая из шкатулки образцы тканей, – в этом мире важно откуда ты родом, но и не менее важно то, кем ты становишься. И я вижу в тебе потенциал.

Её слова согрели мое сердце. Честно говоря я боялась от нее пренебрежительного снисхождения или презрения.

– А что насчет Мартина? – вот кто меня за язык тянет.

Модистка усмехнулась, раскладывая перед мной образцы тканей.

– О, милая, мужчины редко выбирают сердцем. И я честно говоря удивлена почему он женился на тебе. Будь готова держать удар, – повторяет она слова деда.

Держи удар и не вздумай влюбиться, Габби! Мысленно повторяю я.

Мартин

Два дня превратились в неделю. Меня как будущего главу тайной канцелярии отправили на границу. Эрик - племянник короля, поехал со мной, а также группа магов, для расследования дела.

Неделя пролетела как один миг. Приграничный город встретил нас промозглым ветром и серыми тучами, нависшими над крышами домов. Эрик, как всегда, сохранял невозмутимость, но я чувствовал, как напряжение витает в воздухе.

На улицах было достаточно людей, но вели они себя не обычно. Женщины шептались по углам, мужчины бросали настороженные взгляды на нашу группу. Мы расположились в небольшой таверне на окраине города. Хозяин, пузатый мужчина с бегающими глазами. В городке творилось странное. Исчезали девушки. Никаких следов не было обнаружено.

Я приказал своим людям собрать информацию о последних исчезновениях.

Каждая история была похожа на предыдущую: девушки исчезали по пути домой, будто растворялись в воздухе. Никаких следов борьбы, никаких магических следов, ничего. Только пустота.

Параллельно шло расследование в столице. Мои люди доложили о первых результатах поиска Сесиль. Горничная затаилась не покинув столицы, но они вышли на её след. Похоже, она действительно действовала по чьему-то указанию, но кто стоял за этим?

Я не мог избавиться от мысли о матери. Возможно, я слишком наивен, отказываясь верить в её причастность, но что-то внутри меня противилось этой мысли. Да, она сноб, да не желала видеть моей женой простолюдинку. Но она не убийца.

Мы провели тщательный опрос свидетелей, вернее тех, кто последний видел девушек, установили слежку за подозрительными личностями, проанализировали передвижения всех исчезнувших, проверили связи между жертвами. Связей не было, но быстро выстроилась одна общая черта. Во-первых девушки были либо из неблагополучных семей, либо вообще сироты, а главное они все были в возрасте от 22 до 25 лет и внешне очень привлекательными.

Габби

– Ренард сказал, что ты решила принять приглашение на завтрашний ужин от Анны де Фуа, – интересуется старый граф.

– Да, – с тревогой поднимаю взгляд, – думаете не стоило?

– Хороший выбор. Анна милая девушка. Кто вас будет сопровождать?

– А это обязательно?

– О, дорогая, – граф мягко улыбается, – в высшем обществе такие мероприятия редко посещают в одиночку. Это может вызвать ненужные слухи и пересуды.

Я опускаю глаза, чувствуя, как краска приливает к щекам.

– Но у меня нет… никого, кто мог бы составить мне компанию, – тихо произношу я, с надеждой смотря на Венсана.

Граф задумчиво потирает подбородок.

– Армэль предлагал сопровождать меня пока не вернется Мартин, – вспоминаю я.

– Этот негодник? Ни в коем случае! В идеале конечно, чтобы сопровождала матушка Мартина. Но, я сам выйду в свет. Давно никого не пугал своим грозным видом, – смеется Весан.

Недобро так смеется! Ох, и не завидую я тем, кто перейдет ему дорогу. Но несмотря на недобрый смех, я, наоборот, стала чуть меньше волноваться.

– Отправлю записку мадам Оливии, – подмигивает мне старый граф, – завтра ты будешь блистать на ужине.

– А может не надо? – трусливо прошу Венсана, но под его взглядом сразу распрямляю спину и плечи, выше поднимаю подбородок. – Мадам Оливия, так мадам Оливия. Значит буду блистать!

– Вот! Правильно! Де Лебре все настоящие бойцы. Даже леди Оливия де Лебре! – это он про мать Мартина. И до меня только сейчас доходит, что у модистки и графини одинаковые имена. – А теперь давай пройдемся с тобой по приборам. Что чем едят.

Видимо на моем лице промелькнул ужас. Как я и говорила, учитель по этикету сбежала и больше не приходила.

– А если забудешь? Не обращай внимания. Бери то, чем удобнее и так и говори, что такой -то ложкой есть удобнее! Громко и с улыбкой на лице! Пусть думают, что это не твое незнание, а твоя эксцентричность! Поняла?

***

Следующим вечером я стояла у зеркала в своих покоях, аккуратно разглаживая складки нового платья. Мадам Оливия превзошла все ожидания — нежно-голубое платье из тончайшего шелка идеально подчеркивало каждую линию моего тела. Некоторые элементы платья, такие как плечи и рукава, были почти прозрачными, и я чувствовала себя немного обнаженной.

Когда карета подъехала к особняку Анны де Фуа, мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.

– Выше нос, Габби. И помни, ты прекрасна! – Старый граф де Лебре, ободряюще улыбнулся и подал руку, помогая выйти.

В просторном зале уже собрались гости. Анна, заметив нас, поспешила навстречу:

– Леди де Лебре! Как я рада вас видеть! Вы выглядите просто очаровательно! Рада, что супруга вашего внука заставила вас забыть о затворничестве граф. Чувствую сегодня будет интересно.

– Спасибо за приглашение, – благодарю я.

– Как мог я пропустить такое событие, как появление молодой графини де Лебре в обществе, – усмехается Венсан.

Анна представила нас некоторым аристократам. В какой-то момент я осталась одна, и явно слышала шепотки за спиной.

– Я слышала, что молодой муж бросил графиню сразу после свадьбы, покинув столицу…

– Говорят она из простолюдинов…

– Тш, даже думать нельзя в эту сторону. Дойдет до королевы… сама знаешь…

– Да нет, я не осуждаю…

Не осуждает она, а лицо такое надменное. Улыбаюсь в ответ, подмигивая столь милым леди, давая понять, что я их услышала.

– Леди Габриэлла, позвольте составить вам компанию? – голос Армэля звучал бархатно, а глаза искрились весельем. Первые два раза он все время был хмурым, как будто недовольным и при этом довольно молчаливым. Даже не привычно видеть его таким.

– Доброго вечера, лорд, – протягиваю ему руку в перчатке и он целует ее.

– Только не говорите, что вы пришли в это чудное место? Прошу, – протягивает мне локоть, – зовут на ужин.

– Нет конечно, – кладу руку на предплечье, – меня сопровождает Венсен де Лебре.

– О, старый пройдоха принял вас? Интересно…

– Кстати, забыл сказать, что вы прекрасно выглядите сегодня, — прошептал он, наклонившись к моему уху. – Этот цвет удивительно вам идёт.

– Спасибо, – я краснею от его слов. И натыкаюсь на пронизывающий взгляд деда Мартина. Улыбка сползает, но граф вдруг подмигивает, отворачивается и начинает что-то говорит леди рядом с ним.

После ужина, когда гости переместились в гостиную, Армэль нашёл возможность остаться с Габриэллой наедине.

– Я рад, что вы приняли приглашение Анны, – сказал он, глядя ей в глаза. – Мне хотелось увидеть вас снова.

– Зачем вы мне это говорите?

– А почему нет? Мартин развлекается, почему бы и вам не развлечься?

– Мартин уехал по работе… – шепчу я.

– Его люди еще сегодня утром вернулись в столицу. А он и Эрик как обычно где-то развлекаются. С другими женщинами, вы же понимаете о чем я говорю.

– Понимаю, – высоко задираю подбородок, – но вас это не касается.

Армэль на мгновение замер, его взгляд стал пронзительным, словно он пытался прочесть мои мысли.

– Касается, – тихо произнёс он, делая шаг ближе. – Потому что вы заслуживаете лучшего, Габриэлла.

Я отступила, чувствуя, как внутри закипает гнев. А может он знает, что наш брак ненастоящий?

– Не вам решать, чего я заслуживаю. И не вам судить о Мартине.

В этот момент в гостиную вошла Анна, прервав наш напряженный диалог.

– Леди Габриэлла, вы просто обязаны послушать новую сонату, которую исполняет маэстро! – воскликнула она, сияя улыбкой.

Армэль неохотно отступил, но его взгляд продолжал преследовать меня. Музыка действительно оказалась прекрасной — нежные звуки скрипки наполнили комнату, заставляя забыть о недавнем разговоре.

Однако я не могла не замечать, как некоторые дамы бросали на меня косые взгляды, перешептываясь между собой. Их неодобрение ощущалось почти физически.

После музыкального выступления гости переместились к столикам с напитками. Анна представила меня нескольким влиятельным дамам, но их любезность казалась натянутой, искусственной.

– Леди Габриэлла, – ко мне подошла пожилая дама в роскошном платье, – я слышала, что вы недавно вступили в брак. Должно быть, это так волнительно, стать частью такого древнего рода, как де Лебре.

В её голосе звучала неприкрытая насмешка. Я выпрямилась, стараясь сохранить достоинство.

– Да, это действительно большая честь, – ответила я, глядя ей прямо в глаза. – Особенно учитывая, что род де Лебре ценит не только древность, но и верность традициям и семье.

Дама поджала губы, явно не ожидая такого ответа.

Тем временем Армэль незаметно приблизился к нам.

Вечер продолжался, и постепенно я начала чувствовать себя увереннее. Армэль то и дело оказывался рядом, помогая мне в неловких ситуациях и поддерживая беседу. Его внимание было почти навязчивым.

Когда пришло время прощаться, Анна подошла ко мне.

– Габриэлла, вы произвели впечатление на многих. И не только своей красотой, -- прошептала она. – Надеюсь мы станем подругами.

В карете по пути домой старый граф де Лебре внимательно посмотрел на меня.

– Что ж, Габби, ты держалась достойно. А теперь расскажи, что на самом деле происходит между тобой и Армэлем?

Я вздохнула, понимая, что от графа ничего не утаишь.

– Ничего, – ответила я, хотя сама уже не была в этом так уверена. – Просто он… сложный человек.

– О да, – усмехнулся граф. – Будь осторожна, Габби. Очень осторожны. Армэль может как помочь, так и погубить твою репутацию.

– Но он же друг Мартина?

– Друг. Преданный друг, но его поведение кажется странным.

На следующее утро, пришло письмо от Армэля о том, что он просит прощение за вчерашнее поведение. И если я соглашусь сегодня прогуляться с ним в парке, он мне все объяснит. Я долго смотрела на сложенный листок бумаги с изящной монограммой Армэля. Его почерк был размашистым, почти небрежным, но читабельным.

Ответ я не передала. Я просто не знала, что написать. Да и не хотелось бы, чтобы среди слуг ходили слухи о том, что я переписываюсь с мужчиной.

– Что беспокоит юную графиню? – интересуется во время завтрака Венсан. Какой же он проницательный, я очень старалась не хмурится и быть такой же, как всегда.

– Вам показалось. Все хорошо.

– В таком случае, сейчас позавтракаем и пойдем смотреть ресторан, – улыбается мне дед моего мужа.

Я украдкой бросила взгляд на своё отражение в высоком зеркале буфета — бледные щёки, нервно сжатые губы. Беспокойство, словно туман, окутывало меня изнутри.

– Уверена, что всё в порядке? – Венсан, словно почувствовав моё смятение, отложил салфетку и внимательно посмотрел на меня.

– Ничего особенного, просто… – начала я, но слова застряли в горле. – А когда вернется Мартин?

– Соскучилась?

Киваю. А на самом деле в голове все время всплывают картинки того, как Мартин проводит время с другими женщинами. И вроде и не должна ревновать, но мне почти физически плохо от этого.

Он ведь обещал, никаких других женщин! Хотя может он имел в виду в столице? А там, никто и не узнает?

– Не переживай. Я уверен, как только он решит проблемы из-за которых уехал, сразу вернется домой.

Мы подъехали к неприметному серому зданию. Серый фасад здания казался неприветливым, но в глубине души я чувствовала, здесь кроется что-то особенное.

– Самое главное, что оно находится в центре, – говорит Венсан. – Не смотри на внешний вид. Все приведем в порядок. Это здание принадлежит нашей семье и давно стоит не востребованным.

Семье? А при разводе… я останусь ни с чем?

– Ну чего стоишь, проходи посмотри…

– Простите Венсан, но вдруг мы с вашим внуком не проживем долго в браке?

Старый граф смотрит на меня пронзительным взглядом, от которого хочется спрятаться, а еще лучше бежать подальше.

Вот кто тебя просил открывать свой рот, Габби?

– Пойдем, посмотрим, – хитро улыбается Венсан, – может ты права и это место не будет принадлежать тебе.

Я прошла вперёд, касаясь стен. Они словно отзывались на моё прикосновение, будто живые. Здесь я бы сделала главный зал, отмечаю я про себя. А вот там кухня? Быстро прохожу в арку и точно!

– Здесь когда-то был ресторан? – интересуюсь я. Но я не помню этого. Сколько уже пустует здание?

– Все верно…

И зачем я его смотрю, если «это место не будет принадлежать тебе», Венсан сам только что это сказал.

Тут одна кухня, как вся таверна моих родителей!

– Что это? – я подхожу к столу и открываю ящик, покрытый слоем пыли.

Перевожу взгляд на старого графа…

– Попробуй открой книгу? – ощущение, как будто граф сосредоточен и даже затаил дыхание.

Провожу рукой по витиеватой надписи и меня словно ударило током.

– Ой…

– Открывай, Габби! – не просьба, приказ.

– Чьи это рецепты? – открываю книгу, а там ничего. Пустые, чистые страницы.

– Твои, – улыбается граф и словно выдыхает. – И ресторан будет твоим, даже если вы долго не проживете с моим внуком.

Что? Хлопаю ресницами, ничего не понимая. Там же ничего нет, никаких рецептов.

– Закрывай книгу и ящик. Потом снова вернемся сюда.

Я послушно закрываю книгу, чувствуя, как от неё исходит странное тепло. Что-то здесь не так…

– Но… как же… – начинаю я, но Венсан прерывает меня:

– Позже, Габби. Сейчас нам нужно идти.

Он берёт меня за руку, и мы покидаем заброшенный ресторан. В моей голове крутятся тысячи вопросов, но я молчу, чувствуя, что ответы придут в своё время.

Вернувшись в особняк, я не могу перестать думать о той книге. Её прикосновения до сих пор жгут пальцы.

Вечером, собираясь на бал, от которого я не смогла отказаться, потому что дед настоял, я вспоминаю слова графа. «Твои рецепты…» Что он имел в виду? Может быть, страницы покажутся не пустыми, когда придёт время? Или они наполнятся моими собственными рецептами?

Совершенно не хочется никуда идти, но горничная помогает мне надеть очередной шедевр от мадам Оливии.

– Мне кажется, или платье просвечивает мои ноги?

– Вам кажется, Ваша Светлость, здесь столько слоев платья, что ничего не просвечивает, но выглядит очень интригующе. Вашему мужу бы понравилось.

Уже спускаясь вниз, в гостиную где меня ждал старый граф, я вижу как двери особняка открываются и заходит муж.

Мгновение смотрим друг на друга. Он осматривает меня с ног до головы, сначала улыбаясь, а потом я вижу, как улыбка сходит с его лица.

– Я смотрю ты прекрасно проводишь время. Да, Габби?

Молчу, не зная, что ответить на этот язвительный тон.

– Насколько я знаю, Мартин. Вы с Эриком тоже прекрасно провели время, – вздергиваю я подбородок.

Мы с мужем слышим смех старого графа и оба переводим взгляд на него.

– Молодец, Габби. А ты, – смотрит Венсан на внука, – приводи себя в порядок и если есть желание приезжай на бал к герцогу Ротшильд. Сегодня там собираются все сливки общества.

Габби

Мой взгляд против воли все время возвращается к дверям бального зала.

– Леди, милорд, очень рада вас видеть, – к нам подходит дочь герцога де Гиза, Анна де Фурье.

– Доброго вечера, леди. Присмотрите за моей внучкой? Я пойду пообщаюсь с герцогом, – улыбается старый граф, похлопывая меня по руке.

– Конечно, милорд, – в ответ улыбается Анна. – Выше подбородок Габриэлла, спину держите ровно и улыбайтесь.

К нам подходят две девушки, я сразу понимаю, что ничего хорошего от них ждать не придется, хотя они и улыбаются нам с Анной, но глаз не сводят с меня.

Как же надоело быть выставочным экспонатом. И зачем мне все эти выходы в свет, да еще и одной, без Мартина. Который кстати обещал меня защищать, а я так и вижу на всех этих лицах, что они злорадствуют, ведь сразу после свадьбы мой муж покинул город. И не важно, что по работе!

А может и они, как и Армэль, знают, что после мой муж где-то развлекается!

– Леди Габриэлла, вы сегодня просто очаровательны, – пропела одна из подошедших девушек, но в её голосе слышалась явная насмешка. – Позвольте представится леди Констанция Деверо. Как поживает ваш супруг? Всё ещё в отъезде?

Я с трудом сдержала едкий ответ. Эти сплетницы только и ждут, чтобы найти повод для новых слухов.

– Благодарю за заботу, – ответила я как можно вежливее. – У Мартина много дел.

Вторая девушка, с надменным выражением лица, окинула меня взглядом с головы до ног:

– Говорят, он покинул вас сразу после свадьбы?

Анна де Фурье, стоявшая рядом, незаметно сжала мою руку в знак поддержки.

– Нет, леди. У вас неверная информация.

– Доброго вечера, леди, – слышу знакомый голос. – Разрешите пригласить супругу моего друга на танец. Мартин очень не хотел, чтобы вы скучали графиня.

Я колебалась всего мгновение. С одной стороны, я решила, что не буду больше общаться с Армэлем, а с другой - я сейчас не хочу оставаться возле этих змеюк.

– С удовольствием, – ответила я, протягивая ему руку.

Пока мы кружились по залу, я старалась не думать о том, что происходит за моей спиной.

– Габриэлла, послушайте. Я вчера сказал вам неправду.

– По поводу?

– По поводу Мартина. Я знаю, что он не за что бы не стал вам изменять. Это была просто проверка. Простите…

Поднимаю на лорда Армэля взгляд. Хочется верить ему.

Внезапно мой взгляд наткнулся на Мартина. Он стоит у колонны в дальнем конце зала, разговаривая с той самой леди Констанцией Деверо. Их поза выглядит слишком интимной для простого разговора.

Сердце болезненно сжалось.

– Леди Габриэлла, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил мой партнёр по танцу.

– Да, простите, — я постаралась взять себя в руки. – Просто немного закружилась голова. И не стоит прикрывать своего друга. У нас договорной брак, поэтому я вам вчера и сказала, что вас все это не касается.

Армэль видимо тоже замечает моего мужа в обществе красивой леди, затем переводит на меня серьезный взгляд.

– Даже если это так. Мартин слишком ценит честь семьи, чтобы позволять сплетням очернять ваше доброе имя и своё собственное. И на данный момент у него нет никаких отношений с леди Деверо.

– Именно поэтому они стоят вплотную друг другу, нарушая этикет? – усмехаюсь я.

– Нет, все кто наблюдал за ними, видели, что граф лишь поздоровался и поспешил покинуть общество бывшей любовницы.

Но все-таки я была права. Любовница! Не факт, что бывшая!

Танец закончился, и я поспешила к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. В голове крутились слова Армэля, но увиденная сцена никак не выходила из памяти.

«Бывшая любовница», — эхом звучало в сознании. Почему-то это открытие причиняло почти физическую боль.

– Габриэлла, позвольте проводить вас, – Армэль следовал за мной, не оставляя в покое.

– Не стоит, лорд Армэль, – я старалась говорить холодно. – Я в состоянии сама найти дорогу.

– Вы не верите мне, и я понимаю почему, – неожиданно признался он. – Но поверьте, Мартин действительно дорожит своей репутацией. И вашим именем тоже.

– Это все не важно. Я же сказала вам, – улыбаюсь ему через силу.

– Что не важно? – Мартин подходит, немного приобнимая меня за талию. – Приветствую мой друг. Спасибо, что присмотрел за моей женой.

– Я оставлю вас, – пожимают мужчины друг другу руки и друг моего мужа, бросив на меня странный взгляд, покидает нас.

– Прости Габби, что я встретил тебя сегодня такими словами. Просто это платье… Все мужчины смотрят на тебя.

– Ну на тебя, леди тоже смотрят. А леди Констанция Деверо так вообще прижимается, – вот помолчи Габби. Кто тебя за язык тянет?

– Леди Констанция меня дано не интересует. Зачем она мне, когда у меня такая красивая жена.

– Фиктивная жена, – поправляю я.

– Пока фиктивная… У меня кстати для тебя подарок, дома. Именно поэтому я задержался в дороге.

– Правда? – спрашиваю я про подарок. Не буду обсуждать то, что пока фиктивная…

– Правда. Я уже слышал сплетни… Это все неправда! Потанцуем?

Вот как он это делает? Одна улыбка — и я, как дурочка, улыбаюсь в ответ и танцую с ним.

Мартин

Я спешил домой, не делая остановок. Хотя, конечно, ночью я всё же находил время для отдыха, а днём давал передышку молодой кобыле, которую купил для Габби. Мне было важно, чтобы она прибыла в особняк здоровой и полной сил, а не уставшей.

И вот в предвкушении спокойного, домашнего вечера в обществе моей юной, пусть пока и фиктивной, супруги я вижу, как она в умопомрачительно откровенном наряде уходит на бал, в сопровождении моего деда. Хотя стоит признать, наряд не совсем откровенный. В обществе есть леди, с более откровенным декольте, и ткань платья более прозрачная. Но это же Габби! Моя скромница! Девственница, которая даже не позволяла покупать ей белье!

А может пока меня не было, она успела ….

Нет!

Леди Деверо запросто уже успела сменить любовника, но не моя жена!

Я стоял в тени колонн, наблюдая за тем, как Габби кружится в танце с Армэлем. Мне кажется или она смеется? Я не мог слышать ее смех, но мне казалось ее смех звенел в воздухе, и каждый его звук словно вонзался в мое сердце острым кинжалом. Ревность – это яд, медленно разъедающий душу, и я чувствовал, как он растекается по венам.

«Успокойся, – твердил я себе. – Она твоя жена лишь на бумаге. И этот танец ничего не значит».

Но разум отказывался принимать эти доводы. Каждый раз, когда Армэль наклонялся к ней, чтобы что-то шепнуть на ушко, внутри всё сжималось от боли. А её улыбка… Она улыбалась ему так, как никогда не улыбалась мне.

Дед, заметив моё напряжение, подошёл ближе.

– Вижу, ваш брак начинает интересовать тебя больше, чем говорят в обществе, – его голос звучит почти весело.

– Это просто… – я запнулся, не в силах подобрать слова.

– Ревность, – закончил он за меня. – Прекрасное чувство, внучек. Оно означает очень многое.

Как он понял, что у нас просто договорной брак?

Я отвернулся, не желая продолжать этот разговор. Вместо этого мой взгляд снова нашёл Габби. Она выглядела такой счастливой, такой живой в этом платье, на нее это совсем не похоже. Похоже, моя маленькая жена, не так проста как показалось на первый взгляд. И уж точно ничего общего с той девчонкой, которая бежала не разбирая дороги из дома своего бывшего жениха.

Отвлекая меня от созерцания танцующих ко мне пошла Констанция.

– Ты выглядишь так, будто готов разорвать их на части. Не думала, что ты западешь на простолюдинку, – её голос был тихим, почти шёпотом.

– Не твоё дело, – огрызнулся я. – И будь добра попридержи язык, когда говоришь о графини де Лебре.

Она лишь усмехнулась, но ничего не ответила. Вместо этого она отошла, растворившись в толпе гостей.

А я всё стоял там, наблюдая за своей женой.

Когда танец закончился, Габби хотела покинуть танцевальную залу, но за ней увязался Армэль.

Ну все! Пора прекращать стоять как истукан!

Перебиваю разговор друга и жены, и сам отвожу Габби танцевать. Мои пальцы крепко сжимали тонкую талию Габби, пока мы кружимся в танце. Её дыхание участилось, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Не непринятие, а я бы сказал физическое влечение, но вряд ди Габби знает, что это такое?

– О чём ты думаешь? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она подняла на меня глаза, и в их глубине я увидел целую бурю эмоций.

– О том, что сказал Армэль, – тихо ответила Габби.

– И что сказал Армэль?

– Вчера он утверждал, что твои люди уже вернулись, но ты и твой друг Эрик, развлекаетесь с женщинами. А сегодня он уверяет, что все неправда, просто проверял что-то.

– Говорю же не правда, задержался из-за твоего подарка, который ждет тебя дома.

– Так может поедем домой и ты покажешь подарок? – с вызовом и одновременно с надеждой во взгляде требует Габби.

Габби

Солнечные лучи пробиваются сквозь тонкие занавески, рисуя на стенах причудливые узоры. Я всё ещё лежу с закрытыми глазами, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Ревность – странное чувство. Никогда раньше не испытывала его так остро. Даже когда увидела целующихся Ринальдо с той брюнеткой, мне не было физически больно от этого.

Все-таки я изменилась, сдержалась вчера, не наговорила лишнего, не устроила истерику. Хотя в этом обществе покажешь слабину и тебя съедят. Недаром мне говорили учиться держать удар.

Встаю с постели и подхожу к окну. Город медленно просыпается, наполняясь привычным утренним шумом. Вспоминаю прикосновение теплой морды гнедой к моей ладони, ее бархатистую шкуру и умные глаза. Лошади обладают удивительной способностью успокаивать душу.

«Леди Веста», – мелькнуло у меня в голове. Вчера я так и не придумала имя для своей лошади. А сейчас имя само пришло на ум.

Леди Веста! Она и правда грациозна, как леди. Мне самой еще очень далеко до всего этого! А может и не стоит пытаться?

Вздыхаю и решаю прогуляться по парку. Может, свежий воздух поможет привести мысли в порядок.

– Доброе утро, внучка, – за столом сидит один дед. Мартина нет. – Выспалась?

– Простите, – вдруг краснею я. Он же был удивлен раньше, что я встаю рано, а сегодня как изнеженная аристократка, чуть ли не до полудня…

Хотя время десять утра.

– Ничего, ничего. Я тоже сегодня припозднился. Эти балы меня выматывают.

И я снова краснею. Мы же вчера оставили деда одного!

– Даже, не думай, – он словно читает мои мысли. – Надеюсь удалось пообщаться с моим внуком? Сегодня ни свет, ни заря умчался на работу.

– Да, он подарил мне Леди Весту, красивая гнедая…

– Наслышан, наслышан. Сегодня обязательно надо прогуляться верхом на Леди Весте, чтобы все в парке видели, что у тебя новая лошадь. Пожалуй, я прогуляюсь с тобой Габби! А заодно заедем проверим как дела в твоем будущем ресторане.

Я уже налила кофе и сделала глоток, когда Венсан вдруг заговорил о ресторане. От удивления я подавилась и чуть не выплюнула напиток прямо на стол.

– В-в-вашем ресторане? – поправляю я, откашлявшись.

Венсан улыбнулся, словно наслаждаясь моим замешательством.

– Твоем ресторане! Я же говорил, что, несмотря на то какие у вас отношения с моим внуком, ресторан будет твоим. Там должны были вывезти весь хлам, то, что в хорошем состоянии, отмыть. Ну а ящик с книгой рецептов останется неприкосновенным, не переживай.

– Хорошо, – просто не знаю, что сказать.

В этот момент в столовую вошёл слуга с сообщением:

– Леди Габриэлла, к вам прибыла гостья. Леди Анна де Фуа просит разрешения навестить вас.

Анна? На вчерашнем балу мы обменялись несколькими фразами, но я чувствовала, что между нами может завязаться настоящая дружба.

– Проси её, – быстро ответила я, улыбнувшись.

Через минуту в трапезную вошла Анна – свежая, улыбающаяся, в изящном утреннем платье.

– Доброе утро, Габби! Граф де Лебре! Надеюсь, я не слишком рано?

– Вовсе нет! – я искренне обрадовалась визиту. – Присаживайтесь. Хотите кофе?

– Не люблю кофе, он горький. Лучше чая.

Улыбаюсь…

– Хорошо, но обещаю, что как-нибудь приготовлю для вас такой кофе, что вы полюбите его.

– Говорят, что у ваших родителей есть таверна, и вы раньше там работали?

И она туда же!? Неужели пришла, чтобы побольше подробностей узнать. На мгновение я почувствовала такое разочарование и видимо это отразилось на моем лице.

– О нет, я не осуждаю. Я уважаю любой труд, да и сама люблю печь сладкие пироги. Только никому не говорите, – доверительно понижает она голос. – Общество это осуждает. Вкусный чай. – Анна отпивает глоток чая и ставит чашку на стол.

– Да, у моих родителей таверна, и я …

– А у графини де Лебре, – перебивает меня дед Мартина, – скоро будет свой ресторан. Собственно мы хотели прогуляться по парку, а после заехать посмотреть, как там обстоят дела.

– А можно с вами? – глаза леди Анны де Фуа буквально умоляют, она переводит взгляд с замолчавшего графа на меня.

Я неуверенно перевожу взгляд на Венсана и он чуть заметно кивает головой и улыбается. Дает мне возможность самой принять решение, понимаю я.

– Но при одном условии, если пообещаете, что когда у меня будет ресторан, вы, Анна, приедете в гости и попробуете вкуснейший кофе.

– Договорились, – протягивает она мне руку и я пожимаю ее.

Венсан одобрительно кивнул:

– Тогда давайте не будем терять время и отправимся в путь. А на обратной дороге заглянем в ресторан.

Мы вышли в парк, и утренний морозный воздух мгновенно взбодрил. К тому же улицы уже украшены у Новогодию. Анна на своей кобыле шла между мной и Венсаном, оживленно рассказывая о своем последнем визите в кондитерскую на Рю‑де‑Люн:

– Представьте, они добавляют в крем апельсиновую цедру и немного рома! Я едва удержалась, чтобы не заказать сразу три порции.

– По вам не скажешь, что вы любительница сладкого, – рассмеялась я.

Знакомые леди де Фуа и лорда де Лебре (деда Мартина), останавливались, перебрасывались парой фраз, а сами внимательно разглядывали меня.

Слух, что молодой граф де Лебре женился, наверное, облетел не только столицу. А я всего в двух местах появлялась.

Старый граф чуть отстал от нас, разговаривая со своим знакомым, мы с Анной продолжали медленным аллюром прогуливаться по парку.

– Лорды де Моне и Дайан, едут прямо к нам. Вы с ними знакомы же, Габби? С лордом де Арно вы вчера танцевали.

Армэль, Армэль де Арно, я не слышала его ни титула, ни фамилии. А Эрик, значит де Моне.

– Знакома…

Больше я сказать ничего не успела. Насколько я помню, Эрик легкий, всегда улыбающийся мужчина, с ним легко общаться. Полагаю - это просто маска весельчака и балагура, ему выгодно быть таким. А Армэля я понять не могу. Он всегда хмурый, ну почти всегда. Смотрит на меня странно.

– Леди, – улыбается во всем тридцать два Эрик де Моне. – Какое прекрасное утро, не находите?

– Скорее добрый день, герцог де Моне, – парирует Анна, чуть насмешливо. – Уже полдень. Граф де Арно? – здоровается она с Армэлем.

– Леди де Лебре, леди де Фуа, – здоровается Армэль, не сводя с меня взгляда.

– Здравствуйте, – сразу краснею, потому что поздоровалась не по этикету.

– О, я смотрю, мой друг уже успел вам подарить эту гнедую, – улыбается Эрик. – Скажу вам, леди Габриэлла, ваш муж стал скучным. Мне не удалось уговорить его хоть немного развлечься после недели трудной работы на границе.

Я перевожу взгляд на Армэля, но не понять о чем он думает. А Анна краснеет, как впрочем и я.

– Вам не кажется, Ваше Сиятельство, что это неприлично, говорить леди такие вещи! Да еще и про ее мужа!

– Так я про игру в бридж, а вы о чем подумали леди Анна? – усмехается он.

Между этими двумя искры летают, понимаю я. Но пока с отрицательным зарядом!

– Да о ваших развлечениях столько слухов, что и не сразу поймешь, о чем вы говорите!

– Ах, слухи! – Эрик беззаботно взмахнул рукой, отчего его перьевой плюмаж на шляпе игриво качнулся. – Они, как снежинки кружатся, летят, а в итоге всё равно падают на землю.

Анна фыркнула, но сдержалась от очередного колкого замечания. Армэль по‑прежнему молчал, лишь чуть сдвинул брови, будто пытался прочесть что‑то в моём лице. Я невольно поправила перчатку, чувствуя, как жар приливает к щекам под его пристальным взглядом.

– Кстати, леди Габриэлла, – Эрик наклонился чуть вперёд, и в его глазах заплясали озорные искорки, – вы ведь ещё не видели новый павильон у реки? Говорят, там установили удивительные часы с поющими птицами. Может, составите нам компанию?

Я замешкалась, поискав глазами Венсана.

– Я… пожалуй, не стоит, – пробормотала я.

– О, не волнуйтесь! – перебил Эрик. – Мы вернём вас в целости и сохранности прежде, чем палач (Эрик имеет ввиду прозвище деда в народе) заметит ваше отсутствие. К тому же, – он бросил многозначительный взгляд на Армэля, – мой друг составит нам компанию. Разве не так, Армэль?

Армэль наконец отмер. Его губы дрогнули в подобии улыбки, настолько редкой, что я невольно затаила дыхание.

– Если леди Габриэлла пожелает, – произнёс он сдержанно, но в голосе прозвучала нотка, которую я не смогла распознать.

Анна громко кашлянула, явно намереваясь возразить, но в этот момент к нам подъехала небольшая группа всадников. Впереди изящная дама в темно‑синей амазонке под теплым плащом, её волосы были убраны под изящную шляпку с вуалью.

– Леди де Лебре! – её голос звучит холодно и отчетливо. – Какое неожиданное удовольствие встретить вас здесь.

Я узнала её мгновенно леди Деверо…

– Леди Деверо, – я склонила голову в почтительном кивке, стараясь не выдать волнения. – Рада видеть вас.

– Не могу не отметить, – продолжила бывшая любовница моего мужа, скользнув взглядом по моему наряду и Леди Весте, – как… стремительно вы освоились в новом статусе. Мы с Мартином как раз обсуждали это буквально полчаса назад.

Её интонация была безупречной, но слова жалили, как пчелы. Сердце рухнуло вниз…

На работе? Или встречался с бывшей возлюбленной?

Анна незаметно придвинулась ближе, словно готовая встать на мою защиту. Эрик, смотрел на меня с ожиданием непонятно чего, а Армэль…

Армэль вдруг выпрямился в седле, и его взгляд стал жестче.

– Брак, дело семейное, леди Деверо, – произнес он твердо. – И, полагаю, не подлежит публичному обсуждению.

Леди Деверо приподняла бровь:

– Я заметила вчера на балу, насколько это семейное дело. Не хорошо увиваться за женой друга, граф.

На мгновение повисла напряженная пауза, нарушаемая лишь цоканьем копыт и далекими голосами других всадников.

– Я действовал исключительно с разрешения Мартина, присмотреть за его молодой супругой.

– Даже так, – наконец произнесла она с лёгкой усмешкой. – Что ж, не буду задерживать вас. Приятного продолжения прогулки.

Она кивнула и, развернув лошадь, направилась прочь в сопровождении своей свиты.

– Ну и ну, – выдохнул Эрик, – вы должны быть сильной леди, сейчас все взгляды прикованы к вашей семье, – все веселье ушло с голоса герцога.

– Леди Габриэлла, – почти шёпотом поддержал друга Армэль, – вам не стоит обращать внимания на подобные выпады женщины, которой дали отставку.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле.

– Габби…

Старый граф подъехал очень вовремя.

– Габби, – голос старого графа де Лебре прозвучал твердо и спокойно, а взгляд был устремлен в спину леди Констанции Деверо. – Лорды…

– Приветствуем, Ваша Светлость, – улыбается Эрик. Армэль лишь кивнул, что является не совсем приемлемо, учитывая возраст графа.

– Приглашаем вас составить нам компанию, новый павильон у реки открылся и там установили удивительные часы с поющими птицами.

– В следующий раз, герцог. Нам с Габриэллой необходимо заехать в другое место. Но может леди де Фуа составит вам компанию?

– Нет, Ваша Светлость, я с вами, – Анна подняла голову и насмешливо осмотрела лорда Эрика с ног до головы. – А за герцога не беспокойтесь, он быстро найдет себе компанию, – она кивнула в сторону леди, которая прогуливалась неподалеку и уже некоторое время внимательно наблюдала за ними. Очевидно, Анна знала, кто это, и предполагала, что эта леди не прочь составить компанию герцогу.

– Что же, всего доброго лорды…

Венсен загадочно улыбаясь разворачивается и мы с Анной следуем за графом.

***

Едва подъехав к зданию ресторана, я понимаю, что стены снаружи уже не серые и угрюмые, с потрескавшейся и местами обвалившейся штукатуркой. Они светло-бежевого оттенка, окна все на месте и сияют чистотой.

– Почему-то никогда не замечала этого здания? А оно ведь в центре, – удивляется Анна.

Получается не я одна раньше его не замечала?

– Оно было укрыто магией! Как вы понимаете леди, пустующее, заброшенное здание… Его Величество бы не одобрил, чтобы оно красовалось у всех на виду.

Внутри здания несколько человек с помощью магии и не только, почти прибрали помещение. Теперь оно кажется еще больше…

– Милорд, леди, – к нам подошел мужчина, невысокого роста, но аккуратно одетый. – Позвольте отчитаться. Мы вывезли весь мусор, скопившегося за годы: обрывки старых скатертей, разбитую посуду, обломки мебели, птичьи гнёзда. Демонтировали прогнившие деревянные элементы, осыпающуюся штукатурку, ветхие перегородки. Заменили разбитые окна, укрепили несущие стены и перекрытия, устранив трещины и повреждения. Отремонтировали кровлю, предотвратив протечки в будущем. Обновили водопровод и канализацию. Восстановили вентиляционные каналы, забитые мусором и птичьими гнездами.

– Молодец, Патрик. Твои люди изрядно поработали, – Венсан удовлетворенно потирает руки.

А я хлопаю ресницами.

Видимо работали много магов, потому что за такие сроки, такой объем работы…

– Габби, – шепчет Анна, – какое большое помещение! Как ты справишься? Ты прости, но у твоих родителей таверна, это намного проще. Сюда теперь надо дизайнера, новую мебель, посуду.

– Пойдем посмотрим, какие тут плиты…

Тяну Анну за руку, и соглашаюсь с ней. Ресторан – это не таверна… И мне страшно становится…

Нет, не за то, что много работы! Дизайнеров можно нанять. Готовлю я вкусно, но не изысканные блюда. Я была на званном ужине и до этих блюд, мне очень далеко…

Я опозорюсь…

Разочарую и Венсана и Мартина.

– Габби, ты чего застыла? – Анна осторожно коснулась моего плеча. – Ты вся побледнела.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось одно: «Я не справлюсь. Это не таверна. Здесь всё должно быть идеально».

– Знаешь, – я наконец выдохнула, – это была просто… мечта. Красивая мечта, я не задумывалась сильно... А теперь… всё становится реальным. Слишком реальным.

– Ты не одна, Габби, – Венсан хитро прищурился, – ты ведь помнишь про ту самую книгу?

– Книгу рецептов, без рецептов? – шепчу я. – Это не смешно…

На глаза наворачиваются слезы разочарования в самой себе! Мне стыдно… Очень стыдно перед Венсаном и Анной!

Что я там говорила ей, что она обязательно должна выпить мой кофе?

И, наверняка, друзья Мартина знают о ресторане.

– Тише, тише. Дыши спокойно, девочка, – Венсан хмурится. Потом переводит взгляд на Анну. – Леди де Фуа, я отведу графиню на будущую кухню. Мне надо ей кое-что показать.

– Прошу за мной, Габриэлла, – Венсан де Лебре мягко, но настойчиво взял меня под локоть и повел вглубь здания.

Мы миновали просторный зал, где рабочие уже расставляли временные столы и стулья, и свернули в узкий коридор. Воздух здесь был пропитан запахом свежей штукатурки и древесной смолы. Венсан остановился перед массивной дубовой дверью с витиеватой резьбой.

В прошлый раз я не обратила на нее внимание.

– Это была кухня прежнего владельца, – пояснил он, доставая из кармана старинный ключ с гравировкой в виде виноградной лозы. – Но сейчас она преобразится… для тебя.

Ключ с лёгким щелчком повернулся в замке. Дверь распахнулась, и я невольно ахнула.

Перед нами раскинулась просторная кухня, залитая солнечным светом из больших окон. Стены были выложены белоснежной плиткой, а вдоль них тянулись ряды начищенных до блеска медных кастрюль и сковородок. В центре располагался огромный очаг с чугунной плитой, а рядом длинный стол из полированного дуба.

– Но… как? – я обернулась к Венсану, не веря своим глазам. – В прошлый раз я это не видела…

– Это особое место, Габриэлла, было скрыто магией. Оно ждёт именно тебя. – Дед Мартина подошёл к массивному деревянному шкафу в углу и достал оттуда ту самую книгу. – Вот то, ради чего мы здесь.

– Книга рецептов без рецептов, была… в ящике…

Венсан лишь улыбнулся протягивая мне книгу, и я осторожно взяла её в руки. Обложка была гладкой на ощупь, с едва заметными узорами, напоминающими ветви винограда.

– Открой её, – тихо сказал Венсан, – но прежде положи руку с обручальным кольцом и мысленно пообещай, что будешь с уважением к ней относиться.

– Просто пообещать и никаких клятв?

– Книгу не обманешь, кроме того рука должна быть той, на которой семейный артефакт…

– Кольцо?

Теперь я на кольцо взглянула немного по другому.

– Кольцо либо принимает, либо не принимает избранницу. Если бы оно тебя не приняло, ты бы каким-либо образом его уже потеряла. Возможно, оно бы просто соскользнуло с пальца. Еще оно служит ключом к родовой книге рецептов, но так как в нашем роду давно не было любителей кулинарии, об этом уже все забыли. Возможно в нем еще какие-то свойства скрыты, но за давностью столетий, я тоже этого не знаю.

Приложив руку к книге и мысленно пообещав, что я не наврежу, что я люблю готовить, я перевернула первую страницу и замерла.

Вместо пустых белых листов, которые я видела раньше, передо мной раскинулись строки изящного почерка, испещрены заметками и рисунками. Рецепты. Сотни рецептов, каждый со своим уникальным оформлением и иллюстрациями.

– Но как?.. – я подняла взгляд на Венсана, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

– Это родовая книга рецептов де Лебре, как ты поняла уже, – объяснил он, улыбаясь. – Она открывается лишь тем, кто обладает истинным даром к кулинарии.

Я провела пальцем по одной из страниц. Там был рецепт изысканного десерта с шафраном и лепестками роз. Ингредиенты были необычными, но в то же время казались… знакомыми.

– Но почему она открылась только сейчас? – спросила я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от страниц.

Венсан молча указал на мою руку. Я опустила глаза и увидела, как тускло мерцает родовое кольцо Мартина на моём пальце.

– Потому что мой внук только недавно встретил тебя. Интересно, что он обретет от вашего брака…

– Снежные крылья, – ответила я не подумав. Но едва произнесла, поняла, что натворила. Венсан не глуп, быстро составит два плюс два…

На несколько секунд, я успела сильно испугаться.

– Что? Ну, конечно, – кивнул Венсан. – Он выбрал тебя не случайно, Габриэлла. Теперь все встает на свои места! На какой срок вы договорились Габриэлла?

– На год…

С сожалением, я закрыла книгу.

– Простите, что я обманула вас…

Старый граф хоть и говорил, что неважно вместе мы будем или нет. Наверняка, он в любом случае предполагал наследника от Мартина. А так, я вообще никто, самозванка!

– Значит снежные крылья в обмен на ресторан? И родовое кольцо в придачу, – усмехнулся Венсан.

После этих слов я почувствовала себя не просто самозванкой, а воровкой! Мне правда нравится дед Мартина, и я мне нравилось, как он со мной общался, он относился ко мне уважительно, никогда не принижал. Не приказывал, как леди Оливии, матери Мартина.

– Простите… Я не хотела. Я не знала, что оно настолько ценное…

– Ну-ну, девочка, я тебя напугал? Не вздумай плакать, а то что подумает леди Анна? Ты меня не так поняла. Просто теперь мне все понятно! Я рад, что ты стала супругой моего внука!

С загадочной улыбкой на губах он повел меня обратно.

– Леди Анна, нам необходимо вернуться домой, – сообщил нашей гостье граф.

За всеми этими переживаниями с рестораном, с книгой, с обманом, я забыла про леди Констанцию Деверо, про ее встречу с моим мужем. Но ровно до того момента, как Мартин вернулся к ужину домой.

Дед Мартина пока не вернулся к себе, но сегодня вечером ужинал у себя в покоях. Подозреваю, что сделал это специально, чтобы оставить меня со своим внуком наедине.

– Слышал, ты сегодня гуляла по парку с леди де Фурье и моим дедом?

Смотрю на мужа…

Фиктивного мужа, который сам говорил, что он «пока фиктивный», и нет, ему не совестно, что он с утра встречался с любовницей. Хотя он утверждает, что с бывшей…

– Откуда слухи, еще раз успел встретиться с леди Деверо? – осторожно накалываю кусочек нежнейшего мяса и ем.

Главное не показывать своих эмоций…

– Что? Леди Деверо сегодня приходила к своему дяде на работу, но я видел ее мельком.

– Так мельком, что успели обсудить, как быстро я освоилась в новом статусе?

– Что?

И так правдоподобно недоумевает!

– Послушай, Габби, – Мартин откладывает приборы, встает и подходит ближе…

– Давай потом, Мартин. Ешь пока горячее, не обесценивай труд повара.

– Меня сейчас меньше всего волнует еда! – он чуть повышает голос и отодвигает мой стул.

Мне не остается ничего, как положить приборы и встать, чтобы он не нависал надо мной.

– Повар старался, готовил…

– Это его работа, – раздражается муж. – Я не встречался с Констанцией и уж тем более не обсуждал с ней тебя! Ясно? – притягивает меня за талию к себе, вжимает в себя

– Ясно, отпусти…

– Не веришь?

Молчу, отвожу взгляд в сторону.

Когда я согласилась на фиктивный брак, я не думала, что будет так… Я думала, что мы легко станем друзьями…

Может я надумала себе? Ведь ничего не было? Ну подумаешь спали вместе, когда меня отравили… Ведь просто спали… Потому что мне страшно было!

А потом его не было!

По сути, мы живем друг с другом всего три дня, остальное время он отсутствовал!

Мартин всё ещё держит меня за талию, но теперь его хватка становится мягче. Я чувствую, как его дыхание касается моей щеки — он наклоняется ближе, словно хочет что‑то сказать, но не решается.

– Габби… – его голос звучит тише, почти шепотом. – Ты правда думаешь, что я способен на такое? Я обещал тебе защищать тебя, в том числе от слухов. Да моя командировка была неожиданной, но люди живущие там нуждались в нас.

Я молчу. Что я могу ответить? В голове вихрь мыслей: с одной стороны – его слова, взгляд, тепло рук; с другой – слухи, недомолвки, слова бывшей любовницы.

– Знаешь, – наконец выдавливаю из себя, – я не знаю, что думать. Мы ведь даже не поговорили толком ни разу. Ты уехал сразу после свадьбы, после того, как меня пытались отравить. Потом проверка лорда Армэля, который сначала сказал, что ты развлекаешься, потом отрицание… Что за проверка такая? Эти все его странные взгляды? Сплетни, шепотки за спиной, леди Деверо… Еще ресторан. Кольцо, – протягиваю руку, – оказывается не просто кольцо, а артефакт для избранницы. Книга рецептов… И твой дед знает, что у нас фиктивный брак…

Высказала все, на одном дыхании, раз уж начала, то уж лучше сразу все сказать!

Он отстраняется, но не отпускает меня полностью. Его пальцы скользят по моей руке, будто он боится потерять контакт.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Но поверь, между мной и Констанцией давно ничего нет. Она пришла к дяде по делам, мы обменялись парой фраз и всё. А по поводу ресторана, кольца, – сжимает мою руку, – расскажи поподробнее. Мне тоже есть что рассказать. Но давай сначала все же поедим. Ты и так худенькая…

Я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть ложь, но вижу лишь искренность. Или мне просто хочется в это верить?

Три месяца спустя?

Я с улыбкой наблюдаю за гостями в моем ресторане. Сейчас официант должен вынести гостю «Блюдо от графини» и я каждый раз с замиранием сердца смотрю, получилось ли угодить или нет.

По сути, когда гости заказывали это блюдо, это все равно, что заказать «кота в мешке». Никогда не знаешь, что тебе вынесут.

Я три дня в неделю надеваю фартук и с шести вечера и до закрытия нахожусь в ресторане. А все дело в волшебной книге рецептов…

Когда просят «Блюдо от графини», я сама выхожу в зал, здороваюсь с гостем, интересуюсь, что он предпочитает: мясо, рыбу, а может, вообще десерт. Хотя десертов у меня небольшой ассортимент.

И после разговора сразу иду в кабинет, где у меня лежит книга рецептов, думаю о человеке с которым общалась, мысленно представляю блюда из мяса или рыбы, в зависимости от того, что хотел гость и мне высвечивается рецепт, с особыми ингредиентами…

Страницы, что до этого были песочного цвета, вдруг потемнеют. Чернила расползаются, переливаются.

Я до сих пор не знаю, как это работает. Если человек пришёл с грустью, такою глубокою, что даже смех его звучит надрывно, – книга подсказывает блюдо с ингредиентами, которые я не добавляю в него обычно. И другим людям оно возможно не понравится. Потому что там сочетается несочетаемое. Покушав, гость вдруг замолкает, смотрит в окно и впервые за долгое время не боится этой тишины. Грусть не исчезает. Но она больше не давит. Она, как старый плащ, который можно снять, когда стало тепло.

Это действительно дар и я с благоговением отношусь к нему!

Три месяца назад я стояла в этом самом еще не открывшемся ресторане, дрожа от страха, что не справлюсь, что провалюсь, что опозорюсь.

Сегодня вечером в зале молодой мужчина в дорогом сюртуке. Он сидит у окна, смотрит на дождь и не трогает меню. Я подхожу сама.

– Добрый вечер, – останавливаюсь у его стола. – В такой вечер, как этот, когда дождь стучит по стёклам может фужер ароматного вина?

Молодой мужчина поднимает глаза, темные, глубокие.

– Южные склоны… – повторяет он тихо. – Там растет виноград, который помнит солнце. У нас здесь его не найти.

– А если я скажу, что у меня есть? – улыбаюсь я. – Не просто вино. А то, что выдерживалось в дубовых бочках под песни пастухов, при свете звёзд и в тишине, когда никто не дышит.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением. А я сама в шоке от сказанного!

– Вы же не официантка?

– Я леди Габриэлла, хозяйка ресторана, – говорю. – И если хотите, могу предложить не вино… а блюдо от графини.

Он молчит. Потом кивает.

– Я слышал об этом. Хорошо. Только… я не знаю, чего хочу. Ни мяса, ни рыбы. Просто хочу забыть ее.

– Ее?

– Вернулся из академии магии, а она уже чужая невеста! – мое сердце екнуло. У меня было тоже самое, только в точности наоборот. Я ждала, а у него была другая!

– В таком случае пока я вам готовлю, все же предложу каре ягненка под винным соусом.

– Но…

– Не спорьте! А потом я вам лично составлю компанию за десертом!

Я ухожу приготовить десерт, который вернет молодому мужчине вкус к жизни, именно такой запрос исходит от меня, когда я открываю книгу рецептов.

Кладу руку на книгу. На пальце кольцо де Лебре. Оно теплое. Почти пульсирует.

Я закрываю глаза.

– Помоги мне, – шепчу. – Он не просто потерял любовь. Он потерял себя.

Страницы начинают меняться.

Не просто темнеют. Они кровоточат.

Чернила стекают по пергаменту, как тёмные слезы, и медленно собираются в слова.

Я вздрагиваю. Такого еще не было!

«И одна слеза того, кто уже прошел через это».

Последний ингредиент - мой.

Я прижимаю палец к уголку глаза. Одна слеза, вспоминаю Ринальдо, но память меня уносит к тому моменту, когда лорд Армэль сказал, что отряд Мартина вернулся, а он развлекается! Затем леди Деверо, когда она говорит во время конной прогулки, что обсуждала меня с Мартином. И другие моменты, все эти три месяца… На балах, на званых ужинах, я все время случайно застаю мужа в компании леди Деверо… То она как будто бы, а может и на самом деле стирает следы помады с губ моего мужа, а Мартин потом пытается доказать, что просто столкнулся с леди и она неожиданно начала тереть его губы. То демонстрирует мне украшение, которое подарил ей вчера Мартин. А муж действительно вернулся домой поздно ночью…

– К чему это? – шепчу сама себе, злясь на воспоминания. Я же уже смирилась, что между нами только завтрак и ужин, его снежные крылья и, надеюсь, все-таки мой волшебный ресторан!

Капля падает на ладонь. Я смешиваю её с мукой.

Тесто получается странное. Тёплое. Живое.

Я пеку пирог в духовке, пламя мигает то синее, то золотое.

– Как вы это делаете, – шепчет за спиной шеф-повар.

– Не знаю, оно само…

Выношу в зал.

Молодой маг сидит всё так же, уставившись в дождь.

Я ставлю перед ним пирог.

– Это не просто десерт, – говорю. – Это ваша память, переписанная без боли.

Он смотрит на блюдо. Потом на меня.

– Вы… вы понимаете, что это невозможно?

– Всё возможно, – улыбаюсь. – Особенно когда сердце ещё не окончательно разбито.

Я составляю ему компанию, мы просто едим пирог и запиваем моим любимым кофе с ореховым привкусом.

Через некоторое время мужчина улыбается.

– Тут явно замешана магия.

– Любовь… она способна разрушать или созидать. И только вам решать, как вы проведете свою жизнь…

– Гаспар? – около столика останавливается лорд Армэль.

– Дядя?

– Дядя? – я встаю из-за стола. – Не знала, что у вас есть племянник, чуть младше вас, – вырывается у меня вместо приветствия.

Армэль ужинает у меня в ресторане именно в те дни, когда в нем работаю я вечерами. Вроде ничего такого не делает, но он приходит к ближе к закрытию, успевает поужинать, иногда просит составить ему компанию.

Оказывается у него поместье недалеко от города, и его управляющий снабжает столичные рестораны свежей, качественной продукцией. Но с моим рестораном сотрудничает сам лорд.

Мои гости привыкли, что я иногда ужинаю с леди Анной или со старым графом, с мужем, и вот… с Армэлем. Все улыбаются, но думаю, что многие считают нас любовниками.

И ведь говорить что-то бесполезно.

– Вот когда мне Мартин или вы скажете, что вы настоящие муж и жена и не собираетесь разводиться! Тогда я отойду в сторону, – упрямо твердит он.

В связи с этим Мартин практически не общается со своим лучшим другом.

Иногда это меня раздражает, но иногда и я благодарна Армэлю, особенно когда мы оказываемся на званых ужинах или балах, а рядом всегда кружит леди Деверо.

В таких случаях мне легче держать лицо…

– Гаспар? – около столика останавливается лорд Армэль. В глазах тень улыбки, но не доброй. Скорее… хищной.

– Дядя? – раздаётся удивлённый голос молодого человека, и я чувствую, как воздух в зале сжимается.

– Дядя? – я резко встаю из-за стола, сердце бьется чуть быстрее, чем нужно. – Не знала, что у вас есть племянник, чуть младше вас, – вырывается у меня вместо приветствия.

– Приглашаю вас на прогулку, – шепчет Армэль мне прямо в ухо, его дыхание тёплое, но от этого только мурашки по коже. – И я вам расскажу о всех своих родственниках. О тех, кого помню… и о тех, кого предпочитаю забыть.

Я инстинктивно делаю шаг назад, будто от огня. Взгляд невольно цепляется за Гаспара, его бровь приподнялась, глаза сужены. Он молчит, но в этом молчании тысяча вопросов.

– Извините, – поворачиваюсь к нему холодно улыбаясь, игнорируя Армэля. – Мне пора.

– Дядя? – успеваю услышать за спиной.

Я почти бегу по коридору, сердце стучит в висках. Кабинет - мое убежище. Я захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной, закрываю глаза. Как-то некрасиво все вышло…

Тишина. Наконец-то.

Но не надолго.

С грохотом дверь распахивается, и на пороге Мартин.

На улице дождь льет как из ведра, но он видимо даже не пытался укрыться. Волосы прилипли ко лбу, глаза горят. Не гневом. Чем-то гораздо более опасным.

– Габби, – выдохнул он, и в этом слове было всё: боль, ярость, отчаяние.

Я замираю. Воздух застревает в лёгких.

– Что ты себе позволяешь? – он делает шаг внутрь, капли с плаща оставляют на паркете темные пятна. – Ужинаешь с племянником Армэля? С Армэлем! Я вступил в новую должность, и он добьется, что я отправлю его на границу служить.

– Мартин, – тихо говорю я, голос дрожит, но я не отвожу взгляда. – Ты перегибаешь. Я работала. Это мой ресторан.

– Работала? – он резко срывает перчатку и швыряет её на пол. Звук, как выстрел. – А как насчёт того, что ты каждую неделю ужинаешь с лордом Армэлем? Каждый раз «деловая встреча», «обсуждение поставок», «планы на сезон». А я? Я должен верить?

– А как насчёт того, что возле тебя всё время крутится леди Деверо? – бросаю я. – Констанция. Твоя бывшая. Или ты думаешь, я не вижу, как она смотрит на тебя? Как прикасается к твоему плечу? Как «случайно» оказывается у твоего кабинета? И я, ни разу не бывавшая на твоей работе, так или иначе узнаю об этом. Причем обычно это делается при свидетелях, чтобы еще больше унизить меня!

Он замирает. Плечи напрягаются, потом скидывает плащ и он падает на пол с тяжелым шлепком.

– Попроси сделать твой фирменный кофе, – говорит он, уже не глядя на меня. – Я чертовски устал.

Он падает на стул, откидывается, закрывает глаза.

Я выхожу в коридор, ловлю пробегающего официанта.

– Два кофе. И пирог с мясом. Тот, что повара готовили себе на обед, подогрейте для моего мужа.

Через минуту он приносит поднос. Я ставлю чашки на стол. Аромат крепкий, с нотками корицы. Пирог простой, но душевный: тонкое тесто, сочная начинка, лук, чеснок, мясо, тушенное с травами. То, что согревает не только желудок.

– Я устал, Габриэлла, – говорит он, не открывая глаз. – Устал повторять тебе, что у меня давно ничего нет с Констанцией. Её дядя член совета. Она приходит туда к нему. Я не приглашаю её. Не ищу. Но теперь меня повысили, теперь мы не пересечемся в одном здании на работе. Поверь, там где я теперь и ее дядя без специального пропуска не проникнет.

– А ты не задумывался, зачем она ходит туда? – спрашиваю я, глядя в чашку. – Это раз. И второе, у меня с твоим другом тем более ничего не было. Танцы на балу - это не свидание. Это просто… танцы.

Он открывает глаза. Смотрит на меня. Взгляд уставший, но честный.

– Ответить мне Мартин не успевает, в дверь стучат. Официант вносит поднос. Ставит кофе, пирог.

– Спасибо, – бросаю я, и дверь закрывается.

Мы молчим. Едим. Два куска пирога исчезают, один за другим. Он ест быстро, сразу понятно, что голоден! Я же медленно пью кофе.

– Ты сегодня обедал? – наконец спрашиваю я.

– Нет, – он откидывается, проводит рукой по лицу. – Принимал дела.

– Прости, – говорю тихо. – Прости, что не поздравила сразу. С назначением. Я знаю, как ты ждал этого дня.

– Пойдем домой, Габби? – устало предлагает он.

Я киваю и в следующее мгновение муж меня обнимает и чувствую, как мы проваливаемся в портал. Пахнет озоном… Мгновение и мы в гостиной, дома.

– Твоя магия, крылья…

– Да, стала чуть сильнее и стабильнее, – и неожиданно добавляет. – Ты знаешь! Я рад, что мы поругались! – улыбается муж.

– Правда, – изумляюсь я?

– Теперь я знаю точно! Ты ревнуешь! А значит я тебе не безразличен!

Он подхватывает меня на руки и поднимается наверх.

– Это надо отметить! Тем более сегодня ровно три месяца со дня нашей свадьбы!

Ээээ…

Хочется возмутиться, но я кладу голову на плечо. Не сегодня!

Я тоже чертовски устала быть одна!

Кроме того! Он тоже ревнует! А значит, не равнодушен! И возможно…

Возможно никакая леди Деверо ему не нужна!

Мартин ставит меня около моих покоев и открывает дверь. Там меня уже ожидает горничная, знает в котором часу я возвращаюсь в рабочие дни домой.

– Вы сегодня пораньше, Ваша Светлость, – спокойно говорит она, бросая тревожный взгляд на мужа. – Ванна уже почти готова…

– На сегодня ты свободна! Я сам поухаживаю за женой, – безапелляционно говорит муж. И я не возражаю.

Горничная опускает глаза в пол, я успеваю заметить улыбку. Слуги все знают о своих господах! И уж моя горничная точно знает, что мы не проводим ночи вместе.

Дверь закрылась, и в комнате повисла тишина, густая, как пар от ванны.

Мартин стоит за моей спиной, и я чувствую его взгляд, будто он уже касается меня. Не руками. Дыханием.

– Ты пахнешь дождём, – сказала я, не оборачиваясь. – И холодом. И… магией. Твои крылья всегда такие яркие?

– Нет. Я редко применяю магию снежных крыльев. Но сегодня я был близко к тебе, – ответил он, и его голос прозвучал мягче, чем раньше. – Чем ближе ты, тем сильнее она откликается.

Даааа. Именно поэтому мы поженились. Не из-за любви, не из-за страсти, а потому что магия требует баланса. Условие брака - это завтрак и ужин вместе. Минимум. Чтобы стабилизировать потоки. Хоть и не всегда получается поужинать вместе.

– Давай помогу с платьем…

– Мы плащи оставили в моем кабинете…

– Ничего страшного…

Его пальцы коснулись первой пуговицы у шеи. Холодные. Уверенные. Я не дышу. Он замечает. Замирает.

– Я не хочу торопить, – тихо говорит. – Мы можем просто… посидеть в ванне. Поговорить.

Тишина.

Платье сползает с плеч. Я снимаю его, оставаясь в тонкой нижней рубашке. Мартин молча снимает свой камзол, рубашку. Шрам на плече…

Стараюсь не опускать взгляд, рассматриваю мужа.

– Откуда он?

– Армэль постарался, – усмехается он. – На боевом экзамене. Он тогда не сдержал удар. Мы с академии вместе - я, Эрик и Армэль.

И я между вами двумя…

– Ты его простил?

– Он мой друг Габби. Лучший друг! Мы не раз прикрывали спины друг друга и спасали жизни.

– Хочешь, я прекращу с ним общаться? У меня есть управляющий и шеф-повар. Они вполне справятся без меня.

– У Армэля тоже, – грустно улыбается он. – Я жалею, что просил его присмотреть за тобой, пока я был в командировке, сразу после свадьбы. Он любит тебя Габби. Любит, именно поэтому не отступает.

– Но я не люблю…

Пока муж снимает брюки в моей спальне, я спешу в ванную. Прямо в рубашке погружаюсь в воду. Глупость, конечно: намокнув, ткань становится прозрачной и облепляет тело.

Муж тянется, берет кувшин с водой, медленно льет на мои волосы. Я закрываю глаза. Его пальцы в моих волосах, смывают пыль города, тревоги.

– Расскажи мне про таверну, – шепчет он. – Про твою мать. Про отца. Про кота, который воровал сосиски.

Я улыбаюсь. Наши голоса звучат тихо, спокойно и доверительно что ли…

– Откуда знаешь?

– Ты забыла, как я тебя встретил? В таверне твоих родителей!

– Его звали Бруно. Он жил под стойкой. И каждый вечер отец ставил ему миску с похлебкой.

– А ты?

– Я учила гостей петь. Маленькая, сидела на скамье и кричала: «Эй, вы не так поете».

– А я учился стоять прямо. Не сутулиться. Не смеяться громко. Не быть собой.

– И всё же ты был собой. С Эриком. С Армэлем.

– Только с ними. А еще иногда с дедом.

– А с родителями?

– Иногда и с родителями, но больше с дедом.

– А теперь?

– А теперь с тобой.

– Иди ко мне, – зову его в ванну, двигаюсь освобождая место. Мне немного страшно, но я решаю рискнуть и наладить наши отношения. Я хочу, чтобы Мартин стал мне настоящим мужем! И чтобы дети, когда они у нас будут, обязательно будут жить с нами и знать, что мы их любим…

Ведь то чувство, что столько томилось во мне, та ревность и тоска, а еще счастье внутри - тихое и безмятежное, как сейчас - это любовь?

– Габби, не надо…

– Мы просто посидим вместе…

– Ты играешь с огнем, моя невинная жена!

Я слышу, как муж медленно ставит кувшин на пол. Потом шаг. Еще один. Вода колыхнулась.

– Можешь открыть глаза, – усмехается он.

– Я не закрывала… Просто прикрыла на мгновение. Устала…

Мартин резко разворачивает меня в ванной и усаживает между ног, а спиной я облокачиваюсь о его грудь.

– Тщ… все хорошо. Просто расслабься, – убирает волосы, целует меня в шею.

Толпа мурашек бежит вдоль позвоночника.

– Ты пахнешь лавандой, – шепчет он, и его дыхание щекочет кожу за ухом.

Я не отвечаю. Не могу. Его руки медленно скользят по моим плечам, вниз к локтям, к пальцам. Он берёт мою ладонь, целует каждый палец, будто пересчитывает.

– Я думал, ты никогда не позовёшь меня так, – говорит он тихо.

– И не позвала бы… Ни одного свидания у нас с тобой не было, – чуть обиженно ворчу. – Но сегодня решила дать шанс…

– И я не упущу его. И прости, что не было свиданий. Как-то не додумался!

Он внимательно смотрит на меня. Потом касается губами моих губ. Легко, но решительно.

Я отвечаю на поцелуй. Медленно. Нежно.

Он прижимает меня к себе крепче. Вода плещется через край. Его руки скользят под рубашку, и я не сопротивляюсь.

Совместный завтрак я проспала. Но стоило мне проснуться, как моя горничная внесла поднос с едой.

– Господин распорядился не будить вас, – улыбается она и ставит на столик еду. – Вы не торопитесь, ешьте…

– А Мартин уже ушел?

– Да, рано утром. Но сказал, чтобы к обеду вы были готовы к свиданию? – Клэр так радуется за меня, что мне становится немного неловко.

Я смотрю на поднос, там тарелка с тёплыми оладьями, сбитыми с медом и свежими ягодами, чашка ароматного какао с кусочком шоколада, брошенным сверху, чтобы растаял.

– Тут записка, госпожа, – кивает Клэр на столик и идет поправлять шторы.

«Ты так сладко спала, что мне стало жалко будить тебя.

До встречи в обед.

И помни, мне нужна только ты!

С любовью, М.»

Я прижимаю записку к груди. Сердце бьётся так, будто пытается выбраться наружу. Клэр тихо хихикает, поправляя шторы.

– Господин улыбался сегодня, – шепчет она. – Давно мы не видели его таким.

– Попроси мистера Ренарда, чтобы отправил записку Анне де Фуа об отмене прогулки.

– Слушаюсь, госпожа.

– Иди, я буду у себя. В полдень поможешь мне одеться.

Когда Кэр уходит, я смеюсь тихо, счастливо, как будто снова стала той девчонкой из таверны, которая верила, что любовь бывает настоящей.

Полдень пришел и ушел.

Я подхватила Мартина, с трудом удержав его вес. Он был тяжёлым не от массы тела, а от изнеможения, будто вся сила ушла из мышц.

– Мартин! – я опустилась рядом с ним на колени, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс на шее. Он был, слабый и неровный, но был. – Клэр! Скорее!

Горничная появилась в дверях почти мгновенно, видимо, не ложилась, ожидая новостей. Увидев Мартина, она побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– Воды, бинтов, настойки арники, – быстро проговорила я. – И пошлите за лекарем! Нет, стоп. За магом-целителем. Обычного лекаря тоже, но сначала мага!

Клэр бросилась прочь, а я осторожно перевернула Мартина на спину. Кровь на виске была свежей, но рана не выглядела слишком глубокой. Гораздо больше меня тревожили его крылья: полупрозрачные, снежно‑белые, они дрожали, теряя яркость, словно угасающий свет. Почему они не исчезают, сразу после перехода портала?

– Мартин, очнись, – я слегка потрясла его за плечи. – Ну же, любимый, открой глаза!

Он застонал, ресницы дрогнули.

– Габби… – прошептал он хрипло. – Прости. Я не хотел пугать тебя.

– Молчи, – я смахнула слезы, которые всё-таки скатились по щекам. – Не трать силы и крылья убери. – И тут же противореча сама себе, спрашиваю. – Что произошло?

– Засада, – выдохнул он. – На границе. Кто-то слил информацию, мы просто с проверкой хотели, но попали в ловушку. Армэль… он прикрыл меня.

Моё сердце сжалось.

– Он жив?

– Да. Но ранен. Я отправил его через портал первым. Сам задержался, нужно было убедиться, что преследователи не пойдут следом.

В покои забежал наш дворецкий и камердинер Мартина.

– Помогите мне раздеть мужа и перенести на постель, прошу я.

Сняли сюртук и рубашку. Под ними обнаружились не только следы крови, но и тёмные, багровые синяки, видимо, от удара магией или каким‑то тяжёлым оружием. Я сглотнула, стараясь не выдать страха.

– Осторожно, не заденьте раны.

Дворецкий и камердинер действовали слаженно. Они перенесли его на кровать, уложили, подложив подушки под спину. Клэр с тазиком, водой и тряпками подоспела во время. Я начала аккуратно смывать кровь с его лица и шеи.

– Габби, – тихо произнёс Мартин, перехватывая мою руку. – Не надо так смотреть. Я в порядке.

– В порядке? – мой голос дрогнул. – Ты едва стоял на ногах, когда появился здесь!

Он попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила его лицо.

– Поверь, могло быть хуже. Армэль… он принял на себя основной удар. Если бы не он…

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. Вместо этого крепче сжала его руку.

– Мы должны послать весточку его семье. И узнать, как он.

– Отправь слугу к Эрику. Он все сделает.

В этот момент в дверь постучали. Вошел целитель, тот самый, который лечил меня, когда меня отравили. Мартин хоть и поменял место работы, но, столько лет проработав бок о бок, Эмиль, не раздумывая, пришел к нам. Все это мне, конечно, позже рассказала Клэр. За ним следовал лекарь с чемоданчиком в руках.

– Ваша Светлость, как же так…

– Эмиль, тебя случайно к Армэлю не вызывали? Как он? – интересуется Мартин.

– Отправил его в магический сон. Он все порывался отправиться за вами. Я итак собирался к вам, когда приехал слуга.

Эмиль поднял руки, и над ними засиял мягкий голубой свет. Целитель сосредоточенно водил руками вдоль тела, проверяя внутренние повреждения.

– Переутомление всё ещё даёт о себе знать, – констатировал он. – Магический резерв почти на нуле. Но кости целы, внутренние повреждения минимальны. Ему нужен покой, обильное питье и легкая пища. Через пару дней будет как новый.

Лекарь тем временем осмотрел раны на виске и плечах, обработал их настойкой арники и наложил свежие повязки.

– Никаких резких движений, – предупредил он. – И ни в коем случае не используйте магию хотя бы неделю. Иначе последствия могут быть необратимыми.

– Неделя? – Мартин нахмурился. – Это невозможно. У меня дела…

– Твое здоровье важнее, – твердо перебила я. – Никаких дел. Никаких границ. Только отдых.

Он хотел возразить, но, увидев мой решительный взгляд, вздохнул и кивнул.

– Хорошо. Как скажешь.

Эмиль дал Мартину зелье и мой муж уснул.

Я сидела у кровати Мартина, держа его за руку. Его дыхание стало ровнее, лицо немного порозовело, зелье Эмиля действовало. Клэр тихо прибрала следы нашей ночной суеты: унесла тазик с окровавленной водой, сложила в корзину испачканные тряпки, поправила сбившееся одеяло.

– Госпожа, может, вы отдохнете? – тихо спросила она, склонившись ко мне. – Вы сами бледная, как полотно.

– Я рядом полежу Клэр, отдохну, – не отрываю взгляда от лица мужа. – Буду здесь, на случай, если станет хуже.

– Давайте помогу вам снять платье, – я только сейчас заметила, что я в том же платье, только оно все в крови, помятое и восстановлению не подлежит.

– Спасибо, Клэр.

Сняв платье, горничная бесшумно вышла, оставив меня наедине с Мартином. А я быстро приняла ванну и надела ночную рубашку.

В комнате царила тишина. Я осторожно провела пальцами по его лбу, убирая прядь волос. Он выглядел таким уязвимым во сне, не могущественный чиновник на службе короны, а просто мужчина, который устал, изранен и нуждается в заботе. Прилегла рядом и уснула.

Ближе к рассвету, дверь тихонько приоткрылась. На пороге стояла Клэр.

– Госпожа, – прошептала она, – там лорд Эрик. Просит разрешения войти.

Моё сердце ёкнуло.

– Помоги надеть мне домашнее платье и проводи его сюда.

Через несколько минуту в комнату вошел Эрик. Его лицо было серьезным, под глазами залегли тени, видно, он тоже провел бессонную ночь. Он окинул взглядом Мартина, спящего на кровати, потом перевёл взгляд на меня.

– Как он? – спросил шёпотом.

– Лучше, как уснул еще не просыпался. Эмиль дал ему зелье. Теперь спит. Армэль… как он?

– В магическом сне, – ответил Эрик, осторожно присаживаясь на край кресла у окна. – Эмиль говорит, что поправится, но потребуется время. Он потерял много сил, прикрывая Мартина.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Спасибо, что сообщили, – прошептала я. – Эрик, вы… вы знаете, кто устроил засаду?

Он помрачнел ещё сильнее, провёл рукой по лицу, словно стряхивая усталость.

– Пока нет. Но мы выясним. Дело в том, что Мартин не должен был идти туда, его ведь только -только назначили на должность главы тайной канцелярии. Зачем он пошел с Армэлем? Пока много вопросов.

– Армэль… Мартин злился на него за то что…

– Он постоянно крутится около вас? Знаю.

– И он говорил, что теперь при его новой должности он его отправит на границу служить, – и зачем я это говорю племяннику короля? – Может поэтому…

– Нет, тут все штатно было. Армэль просто должен был проверить, как там дела. Не переживайте, главное все живы, здоровы. И, Габриэлла, как только Мартин проснется, прошу, отправьте ко мне слугу с весточкой.

– Конечно, спасибо, герцог де Моне.

– Для вас я просто Эрик, Габриэлла.

Эрик еще раз посмотрел на моего мужа и вышел.

Я осталась стоять у кровати, задумчиво глядя на дверь, за которой исчез Эрик. Его слова не давали мне покоя. Зачем Мартин поехал на границу вместе с Армэлем, засада… А ведь они вернулись через портал, магия Мартина, и слишком мало времени прошло, чтобы успели доехать до границы, а значит и туда порталом. Мартин не должен был ехать, а значит и ловушка могла быть предназначена не для них!

Клэр проводила герцога и вернулась.

– Госпожа, – тихо произнесла она, – может, позавтракаете? И отдохнете немного? Вы, наверное, не спали всю ночь.

Я вздохнула, бросила взгляд на Мартина. Он по-прежнему мирно спал, дыхание было ровным, и кивнула:

– Да, пожалуй. Принеси что‑нибудь сюда, Клэр. Я не хочу уходить надолго.

Горничная склонила голову и бесшумно вышла. Я вернулась к кровати, села на край, снова взяла Мартина за руку. Его кожа была теплой, пульс ровным. Это немного успокоило меня.

Спустя четверть часа Клэр вернулась с подносом: лёгкий бульон, тосты, мёд, чай с мятой.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Можешь быть свободна на час, отдохни.

– Слушаюсь, госпожа, – она поклонилась и вышла.

Я налила себе чаю, сделала глоток. Аромат мяты немного прояснил мысли. Взгляд снова упал на Мартина. Во сне он казался моложе, исчезли жесткие складки у рта, разгладились морщины на лбу. Я осторожно провела пальцами по его щеке.

Внезапно его ресницы дрогнули, он глубоко вздохнул и открыл глаза.

– Габби… — прошептал он хрипло. – Ты здесь.

Мое сердце подпрыгнуло от радости.

– Конечно, я здесь, – я наклонилась ближе, улыбнулась. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – он попытался сесть, но я мягко надавила ему на плечо и лишь подложила несколько подушек, чтобы удобнее было.

– Эрик заходил, он просил дать ему знать, как только ты проснёшься.

Мартин нахмурился, в глазах мелькнула тревога.

– Что он сказал?

– Ему интересно, зачем ты пошел с Армэлем? И Мартин, ты говорил о засаде, но вы пошли порталом, кто мог знать об этом?

– В том то и дело, знал ограниченный круг лиц, мы даже Эрика не предупредили. Я просто решил не тратить на это несколько дней, сам решил с Армэлем проверить, как дела в том городке, где пропадали девушки несколько месяцев назад. Отчеты отчетами…

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

– И там ждали вашего прихода?

– Не забивай свою голову, Габби. Это просто моя работа, Эрик разберется. У тебя есть ресторан, баллы…

– Я тебя сейчас побью, Мартин, – обидно, что он не собирается меня посвящать.

– Ты и так много узнала! Не переживай! Ты права, это была ловушка не для нас!

Понимаю, что он решил просто избавиться от меня таким образом, чтобы я не лезла, не переживала. Ладно, сейчас не время.

– Хорошо. А теперь ешь, – я подвинула к нему поднос. – Эмиль сказал, что тебе нужна лёгкая пища.

Мартин усмехнулся:

– Ты стала такой властной.

– Кто‑то же должен заставлять тебя заботиться о себе, – парировала я.

Он взял ложку, попробовал бульон, одобрительно кивнул. Когда поднос опустел, Мартин откинулся на подушки. Его глаза уже начинали слипаться.

– Останешься со мной? – попросил он, беря меня за руку.

– Конечно, – я устроилась рядом, осторожно прижалась к его плечу. – Спи. Я буду здесь.

Он улыбнулся, закрыл глаза и почти сразу уснул. Я лежала, слушала его дыхание и смотрела, как солнечный свет, пробиваясь сквозь шторы, рисует на стене причудливые узоры. И старалась ни о чем не думать.

Я осторожно поправила одеяло, стараясь не потревожить сон Мартина. Его дыхание было ровным, лицо расслабилось. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, золотил пряди его волос, и на мгновение мне показалось, что всё снова хорошо.

Но тревога, словно змея, свернулась где‑то внутри. Слова Эрика не выходили из головы: «Зачем Мартин поехал на границу вместе с Армэлем?» И ещё эта засада… Слишком много совпадений.

В дверь тихо постучали.

– Входите, – прошептала я, не оборачиваясь.

На пороге появилась Клэр. Её лицо было серьезным, почти встревоженным.

– Госпожа, – она сделала шаг вперёд, – к вам леди Деверо. Говорит, что это срочно.

Моё сердце пропустило удар. Бывшая любовница моего мужа? Здесь? Сейчас?

– Что ей нужно? – я повернулась к горничной, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Она не сказала. Но настаивает на личной беседе, – опустила глаза Клэр. Она прекрасно понимала, кто такая Констанция!

Я сжала кулаки.

– Проведи ее в малую гостиную. Я спущусь через пять минут.

Клэр кивнула и исчезла за дверью. Я бросила последний взгляд на Мартина, он всё так же мирно спал, и быстро подошла к туалетному столику. Поправила волосы, вытерла следы усталости с лица. Нужно быть сильной. Нельзя проявлять слабость перед этой женщиной.

Спустившись вниз, я застала Констанцию у камина. Она стояла, небрежно опираясь на каминную полку, и разглядывала портреты на стенах с видом хозяйки. Её платье из темно‑бордового бархата подчеркивало фигуру, а в глазах светилось знакомое мне высокомерие.

– Леди де Лебре, – она повернулась ко мне с улыбкой, слишком сладкой, чтобы быть искренней. – Благодарю, что согласились принять меня.

– Чем обязана вашему визиту, леди Деверо? – я не стала тратить время на любезности.

Констанция медленно обошла гостиную, проводя пальцем по корешкам книг на полке.

– О, всего лишь хотела узнать, как здоровье Мартина. Бедняга… Говорят, он едва живой вернулся. Я так переживаю за него! Мы ведь с ним очень близки, вы же понимаете…

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать каждое слово.

– Близки, – холодно ответила я, – вы забыли упомянуть, что так было раньше. Теперь у Мартина есть жена.

– Ах, жена… – Констанция слегка наклонила голову. – Да, конечно. Но некоторые связи, Габриэлла, строятся не на формальных титулах. Мартин и я… у нас давнее взаимопонимание. Он обещал помочь мне в одном деликатном деле. Очень важном для меня. И я надеялась, что он выполнит свое обещание как можно скорее.

Её взгляд стал пронзительным, будто она пыталась прочесть мои мысли.

– Какое дело может быть настолько деликатным, что его нельзя доверить другим? – я постаралась говорить нейтрально, но внутри всё сжалось.

– О, вы же знаете Мартина, – она улыбнулась краешком губ. – Он умеет хранить секреты. И… он всегда был особенно внимателен ко мне. Надеюсь, ранение не помешает ему сдержать слово. Иначе мне придётся искать другие пути решения проблемы. А это, увы, может оказаться… хлопотно для всех.

Шантаж? Угроза? Или просто попытка задеть меня?

– Уверена, когда Мартин поправится, он сам решит, кому и чем помогать, – я старалась говорить спокойно. – Сейчас его главная задача это восстановление.

– Да, конечно, – Констанция вздохнула с притворной заботой. – Но вы же передадите ему, что я жду? Я всегда жду Мартина и он с удовольствием проводит со мной время. Было бы жаль, если бы из‑за болезни он забыл о своих обещаниях…

Она сделала шаг ближе, понизила голос:

– Знаете, Габриэлла, некоторые обязательства сильнее брака. И Мартин это понимает. Он всегда умел разделять… обязанности и истинные привязанности.

Внутри всё закипело, но я сдержалась. Она играет. Пытается посеять сомнение. Не поддаваться.

– Я передам ваши слова, – твёрдо сказала я. – Но предупреждаю: не стоит давить на Мартина в его нынешнем состоянии. Это может только ухудшить его здоровье.

Констанция на мгновение замерла, потом рассмеялась – коротко, без радости.

– Как трогательно, что вы так заботитесь о его здоровье. Но не волнуйтесь, я всего лишь жду выполнения обещания. Отпуск. Ничего больше.

Отпуск? Она имеет ввиду вдвоем? Зачем она вообще явилась сюда?

Она направилась к двери, но у самого порога остановилась.

– Передайте ему, что я буду ждать весточки. И надеюсь, он не заставит меня ждать слишком долго.

Дверь за ней закрылась. Я осталась стоять посреди гостиной, сжимая кулаки. Её слова звенели в ушах: «некоторые обязательства сильнее брака».

Я позвонила в колокольчик.

– Клэр, – сказала вошедшей горничной, – проследи, чтобы леди Деверо покинула дом без задержек. И попроси мистера Ренарда удвоить охрану. Особенно у парадного входа и со стороны сада.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонилась Клэр и поспешила выполнять поручение.

Я подошла к окну. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Но одно я знала точно: я не позволю Констанции Деверо разрушить то хрупкое доверие, которое только начало складываться между мной и Мартином.

Слугам я запретила говорить про то, что нас навещала леди Деверо.

Мы с Мартином завтракали уже в трапезной, когда пришли его дед и мать. До них только‑только дошли слухи о состоянии Мартина, и слухи эти графиня де Лебре услышала на званом вечере от леди Деверо.

Мартин перевел на меня взгляд, но я лишь пожала плечами.

– Мама, дед, – Мартин встал из‑за стола, слегка поморщившись от боли в плече. – Что за срочность?

Графиня де Лебре, высокая дама с горделивой осанкой и серебристыми волосами, собранными в сложную причёску, окинула сына строгим взглядом. Её тёмно‑синее платье с серебряной вышивкой шелестело при каждом движении.

– Срочность? – ее голос прозвучал резко. – Ты чуть не погиб, а спрашиваешь о срочности? Констанция рассказала, что ты едва живой вернулся после какой‑то опасной вылазки. И что лекарь запретил тебе вставать с постели!

– Констанция? – Мартин нахмурился. – Она была здесь?

Я покачала головой, но промолчала. Говорить о визите леди Деверо при графине не хотелось, она и без того относилась ко мне настороженно.

Дед Мартина, граф де Лебре, окинул меня тёплым взглядом.

– Габриэлла, дитя мое, – мягко произнес Венсан, – может, расскажешь, что произошло? Мы с графиней очень переживаем за Мартина.

Я покосилась на графиню, та поджала губы, но промолчала.

– Мартин восстанавливается, – сдержанно отвечаю я. – Целитель дал ему зелье, и теперь ему нужен покой. Всё не так страшно, как описывают слухи.

Граф одобрительно кивнул, а графиня бросила на меня колючий взгляд.

– Слухи, – процедила она, – имеют свойство возникать не на пустом месте. Констанция – давний друг семьи, она бы не стала преувеличивать.

– Леди Деверо, не друг семьи, мама, – резко ответил Мартин. – Она слишком навязчива и никак не может смириться с тем, что я женат. И похоже, специально провоцирует различные ситуации, пытается настроить МОЮ, – подчеркивает он голосом, – жену против меня. И больше я этого не потерплю.

– Мартин, как ты можешь так говорить? Констанция всегда была…

– Была рядом, когда это было ей выгодно, – перебил Мартин. – И сейчас она использует любую возможность, чтобы посеять раздор между мной и моей женой. Услышишь меня мама! Я люблю свою жену!

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Он встал на мою сторону. Открыто.

Граф де Лебре задумчиво посмотрел на нас, кивнул сам себе.

– Мы пойдем внук, отдыхай!

– А теперь рассказывай, Габби, – требует супруг, когда мы проводили его родных. – Присаживайся, – показывает мне кресло в кабинете.

– Ой, да что рассказывать? Приходила твоя бывшая, намекала, что вы с ней постоянно общаетесь, что-то про услугу, что ты обещал ей оказать, про отпуск, в который вы собирались вдвоем, судя по намекам.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно, но на самом деле мне хочется взять его за грудки и трясти, пока не выбью из него всю правду.

– Габби, посмотри на меня, милая, – голос звучит требовательно, но мягко, – я не видел леди Деверо, не общался с ней. Раньше только если встречались на работе, куда она зачастила, но не ко мне, а к своему дяде. Я тебе уже говорил про это. И общение наше состояло из слов «добрый день», «всего доброго».

– Ты правда меня любишь? – дую я губы, чуть обижено.

Неужели нельзя мне сказать такие простые слова? Но с другой стороны, он вслух сказал об этом матери и деду!

– Правда люблю тебя. И магия здесь не при чем! – он тянет меня за руку, ведет к диванчику. – Я соскучился по тебе, Габби, – усаживает меня рядом и накрывает мои губы поцелуем.

– Плечо, – шепчу я.

– Мы аккуратно…

Габби

Его поцелуй… Меня никогда так не целовали – хотя много ли было поцелуев в моей жизни? Когда мне было одиннадцать лет, Ринальдо впервые поцеловал меня в щеку – он тогда сказал, что я самая красивая девушка в нашем городе и он непременно женится на мне, когда вырастет. И мы ведь действительно собирались пожениться. С Ринальдо мы толком и не целовались, поэтому я чувствую себя неловко.

Мартин легко ведет ладонью по моему затылку и углубляет поцелуй, будто доказывает слова любви, сказанные только что. Он зовет за собой, увлекает в неизведанные миры, обещая покой и умиротворение. Утверждает свое право на меня и словно просит верить, что я – единственная. Я плавлюсь как воск в руках мужа. Его ладонь скользит ниже и ложится мне на грудь. Дышать становится все труднее, но я со смущением отвечаю на поцелуй.

Громкий и настойчивый стук в дверь возвращает меня на землю. Я мотаю головой и поправляю прическу. Мартин с досадой отстраняется и, как мне кажется, хочет сказать, чтобы нас не беспокоили. Но стук повторяется, и я слышу голос Эрика: «Мартин, открой. Это важно. Срочное донесение!»

Прошептав покаянно «прости!» Мартин встает и отпирает дверь. Я думала быстро выскользнуть из кабинета, но Эрик стремительно врывается, едва не сбив меня с ног, на ходу бормочет извинения и идет к столу. Это не похоже на его обычное сдержанное и подчеркнуто вежливое обращение, и я в удивлении замираю на месте. Мне очень неловко – щеки красные, глаза горят. Уверена, Эрик догадался, чем мы занимались в кабинете.

Эрик держит в руке несколько листков бумаги. Мартин вопросительно смотрит на друга.

– Мартин, новости по нашему делу. Агент прислал донесение – эта информация едва не стоила ему жизни. Ему удалось войти в доверие к одному высокопоставленному лицу – отличная работа. Кстати, Иль несколько месяцев исподволь добивался его расположения, который был частым гостем в борделе, куда продавали девушек. Так вот, бордель этот, при всей его мерзости, не просто бордель. Знаешь, кто его хозяин?

Мартин хмурится и качает головой, но смотрит цепко и внимательно.

Эрик кладет листы, которые держал в руках, на стол. Мартин бросает на них взгляд, и лицо его тут же меняется. Ярость и злость, которые я вижу на его лице, пугают. Я не ухожу – замираю у стеллажа с книгами, надеясь, что мужчины забыли про меня.

– Это же… – Мартин резко втягивает носом воздух и сжимает кулаки. – Это же Самол! Его знак, его стиль работы! Самол, я уверен. Почему он снова появился? Как? Он был лишен всех званий, ему полностью запретили магическую деятельность! Лабораторию уничтожили. Ты же помнишь его бесчеловечные, жуткие эксперименты, чего стоил один только опыт с…

Он замечает меня и осекается. Подходит, берет за руку.

– Милая, пожалуйста, тебе лучше сейчас пойти к себе.

Я мотаю головой, но Эрик тоже просит меня:

– Графиня, информация секретная, и… поверьте, вам предпочтительно не знать подробностей.

Холодный взгляд и тон Эрика пугают меня чуть ли не больше, чем ярость Мартина.

Кивнув, я покорно покидаю кабинет и слышу, как за моей спиной щелкает замок на двери.

***

Мартин

Заварушка в приграничье и мое ранение стали отвратительно неприятным сюрпризом и навели на тяжелые размышления.

Я не понимал, кто и каким образом мог узнать о нашем визите. Мы шли порталом, подготовка велась скрытно. Если бы нам не удалось уйти, нас прикончили бы без лишних раздумий.

Сегодня приехал Эрик с новостями, полученными от наших агентов, и первое, что я подумал – невероятно. Невозможно. Ошибка.

Но люди, от которых мы получили сведения, не ошибаются. Я сидел в кабинете, читая донесение и рассматривая магоснимки. Кто бы знал, как мне не хотелось в это верить.

Все указывало на то, что мы напали на след Самола.

История мага Самола Бартонье была страшной, трагичной и поучительной одновременно.

Он происходил из знатного, но обедневшего рода. Родителям удалось оплатить обучение в академии магии, куда он легко поступил. Благодаря своему сильному дару и невероятной работоспособности быстро стал лучшим на курсе. Будущее его, казалось, было определено – теоретическая магия, смелые эксперименты и членство в Академии Наук, не меньше. Он обладал пытливым умом, был вдумчив и упрям. Опыты его отличались новизной подхода и определенной дерзостью.

Академию магии Самол Бартонье закончил с отличием и получил право выбирать направление дальнейших исследований. Ему не было и двадцати пяти, когда он сделал несколько блестящих открытий. Теория магических полей и работы по колебанию магических потоков стали классикой, их изучают студенты как часть обязательной программы. Также он полностью разгромил созданную его предшественниками теорию магического предела, доказав, что дар можно развивать и совершенствовать до бесконечности.

К тридцати он получил звание члена Академии Наук, несколько наград и особую благодарность Короны за открытия и теоретические выкладки, принесшие немалую практическую пользу. Академия Наук создала целый отдел под его разработки и выделила прекрасно оснащенную лабораторию.

Вот только страсть к познанию захватила его целиком. Эксперименты становились все более рискованными и негуманными. Чего только стоила теория о том, что магический дар можно внедрить в организм, словно сделать прививку. Как выяснилось позже, опыты он ставил на людях – и не всегда добровольцах. На его совести было уже около десяти смертей подопытных.

Прознав о сути опытов Бартонье, Совет Академии Наук принял решение проекты Самола закрыть, от практической работы отстранить, а лабораторию законсервировать. Бартонье был переведен на работу в архив. Он пытался протестовать, но ему намекнули, что лучше бы ему сидеть тихо, и пришлось покориться.

За последующие полтора года новых открытий он не сделал – так, написал несколько статей об опасных и безопасных порталах, о функционировании порталов в безвоздушной среде и использовании магии для поиска полезных ископаемых.

А потом грянул гром.

Как выяснилось, в своем загородном поместье Самол устроил новую лабораторию, оснастил ее новейшими приборами и продолжил работы по так называемой передаче дара, а вернее, по насильственному вживлению дара. В качестве подопытных Самол использовал ребятишек-сирот, взял несколько на воспитание в детском приюте. Также в его доме были обнаружены тела трех магов, которые пропали примерно годом ранее. Обнаружилось это случайно: небольшая оговорка стала хвостиком клубка, размотав который тайная полиция нашла страшные вещи.

Я тогда не занимался плотно этим делом, был на подхвате, но от рассказов тех, кто видел лабораторию Бартонье, стыла кровь в жилах. Чудовищные по своей жестокости эксперименты, невиданые приборы, дети, превращенные в чудовищ, и изуродованные, но все еще живые маги.

Во время операции по захвату Бартонье его поместье было стерто с лица земли, а лаборатория сожжена. Да, там оставались еще живые подопытные существа, но эти несчастные не были более людьми. В их положении мгновенная смерть стала счастливым избавлением.

Указом короля Самол был лишен всех званий и регалий. Академики исключили мага из своих рядов. Он был сослан в отдаленное поместье под присмотр тайной канцелярии. Магию применять ему было не разрешено, покидать поместье тоже. Тогдашний глава тайной канцелярии настаивал на немедленной казни Самола, но король решил, что его талант еще может послужить стране.

И вот теперь его следы обнаруживаются в другой стране в деле о работорговле и убийствах. Что же происходит?

У меня есть неприятное предчувствие, что в ближайшее время нам придется бросить все ресурсы тайной канцелярии на это дело.

Габби

Я понимаю, что Эрик принес неприятные новости.

Он уходит, а Мартин остается в кабинете. Муж не выходит оттуда до самого вечера, и я уже волнуюсь о том, что он еще не оправился после ранения, любое напряжение может ему навредить. К тому же Мартин пропустил ужин. Клэр оставила готовые блюда на плите, и я стучу в дверь кабинета, зовя его.

– Не беспокойся, Габби, ужинай без меня. Мне тут надо кое-что закончить, – отвечает он глухо.

Еда не лезет в горло, и я ухожу в спальню. Мысли о нашем поцелуе не оставляют меня. Мы были так близки к… Но я встряхиваю головой, отгоняя от себя волнующие воспоминания.

Что-то случилось. Очень серьезное. Я никогда еще не видела Мартина таким взволнованным, и мне самой неспокойно. Я сижу в кресле и смотрю в окно. На улице совсем темно, все стихло. Ни одного экипажа, ни одного прохожего. Только луна, тишина… и я в своей одинокой спальне.

Наверное, я ненадолго задремала.

Дверь тихонько приоткрывается. Я быстро оглядываюсь и вижу силуэт Мартина в дверном проеме. Встаю ему навстречу, в полумраке вглядываюсь в его лицо. На нем нет привычной мне мягкой улыбки, и выглядит Мартин очень усталым.

– Решил заглянуть, вдруг ты не спишь, – тихо говорит он.

– Не могу уснуть, – признаюсь я. – Плохие новости?

Он вздыхает.

– Очень. Совершенно неожиданно выяснилось… впрочем, хватит об этом. Дело страшное и неприятное. Лучше тебе об этом не знать.

– Им будет заниматься тайная канцелярия? Ты?

– Конечно. Я, а также Эрик и Армэль. И много кто еще.

– Это ведь опасно?

С каждым словом Мартина я волнуюсь все сильнее. Я знаю, как он относится к работе, и уверена – едва он оправится, сразу бросится в самое пекло. Что его ждет? Стычки, риски для жизни, нечеловеческое напряжение?

– Опасно. Но такова моя работа, Габби. Такова моя жизнь.

Я отворачиваюсь к окну. Слезы собираются в глазах и вот-вот готовы пролиться. Я вспоминаю недавнюю неудавшуюся вылазку, ранение Мартина, думаю о том, что еще ему предстоит, и чувствую, что первая слеза уже ползет по щеке. Я безумно боюсь за мужа.

Он замечает мои слезы и качает головой.

– Напугал тебя? Прости. Опасность всегда рядом, но мы умеем бороться со злом. Не бойся. Мы не позволим ничему дурному случиться.

– Я за тебя боюсь, Мартин!

– За меня?

Он наконец улыбается. Протягивает руку и нежно касается моей щеки, вытирая слезы.

– Не надо, не плачь. Все будет хорошо.

– Ты обещаешь, что будешь беречь себя?

– Да. Я постараюсь.

– Поклянись! – требую я.

– Клянусь, что сделаю все возможное.

Но мне все равно неспокойно.

Мартин обнимает за талию, притягивая к себе. Пару секунд рассматривает мое лицо в лунном свете, наклоняется и целует мои заплаканные глаза. Ведет губами по шее, спускаясь ниже, к декольте. Гладит меня по спине. Поднимает голову, чтобы поцеловать в губы.

От его поцелуев я забываю обо всех тревогах и переживаниях. Волнение словно уходит, давая место предвкушению. Сейчас есть только он и я. Только мы. Мартин целует меня жадно, пьет меня, словно путник в пустыне, добравшийся до воды. Я отвечаю на поцелуи все смелее. Больше нет места робости и скромности.

Мое платье скользит на пол, и я остаюсь перед Мартином в одной нижней рубашке. Он отходит на шаг и восхищенно рассматривает меня.

– Ты прекрасна, Габби. Самая красивая. Само совершенство.

Улыбаюсь, немного смущенная его словами и пристальным взглядом. Он снова целует меня. выпрямляется и вдруг спрашивает торжественно и серьезно:

– Графиня де Лебре… Габби… согласна ли ты стать моей? Навсегда?

– Да! – торопливо отвечаю я. – Да, любимый!

Он подхватывает меня на руки, несет к кровати и опускает на прохладные простыни. Ложится рядом, опираясь на локоть.

– Дай мне полюбоваться тобой еще чуть-чуть.

Я чувствую незнакомое томление внизу живота, мне так хочется, чтобы он снова поцеловал меня, чтобы целовал и не останавливался.

– Пожалуйста, – шепчу я и прикрываю глаза.

Мартин уже успел скинуть с себя одежду. Он проводит ладонью по моей щеке, приподнимается и накрывает меня собой.

Он повторяет мне слова любви, а я, поддаваясь ему раз за разом, шепчу его имя.

Наверное, я никогда еще не была более счастлива.

Я просыпаюсь от резких звуков шагов в коридоре и настойчивого, почти тревожного стука в соседнюю дверь.

— Лорд Мартин! Лорд Мартин? — голос дворецкого звучит встревоженно, с ноткой отчаяния.

Никто не отвечает, и спустя мгновение тот же стук раздаётся уже в дверь моей спальни — более осторожный, но не менее настойчивый.

— Леди Габби? Пакет для вашего супруга.

Мартин мгновенно распахивает глаза — будто и не спал вовсе. Он быстро целует меня, его губы теплые и родные, а взгляд полон нежности.

— Надо вставать. Дела не ждут. Люблю тебя, — шепчет он с тёплой, ободряющей улыбкой. Наспех одевается и выходит, я остаюсь лежать, А я думаю о прошедшей ночи… Сердце замирает от воспоминаний. Никто и никогда не был со мной так нежен, как Мартин. Его прикосновения, слова, взгляды — всё было пропитано такой искренней любовью, что сомнений больше нет: он мой. Только мой. Навсегда.

Снова стук в дверь. Клэр распахивает шторы, и яркое утреннее солнце заливает комнату золотистыми лучами. Служанка тихонько улыбается

– Господин Мартин попросил принести завтрак ему в кабинет, – говорит она.

Что ж, придется завтракать в одиночестве. В груди тут же разливается легкая грусть, но я тут же отгоняю ее. Дела Мартина не ждут — это я понимаю прекрасно. Вчера, случайно подслушав разговор в кабинете, я уловила лишь обрывки фраз, но и их хватило, чтобы понять: тайной канцелярии предстоит непростая работа.

Приведя себя в порядок и позавтракав, я выхожу в сад. Срезаю свежие цветы для гостиной, осматриваю недавно посаженные ягодные кусты — они уже начинают набирать силу. В голове мелькает мысль, а не попробовать ли выращивать зелень на свободном участке во дворике ресторана? Но тут же одолевают сомнения — вдруг это окажется слишком хлопотно? Надо ещё хорошенько всё обдумать.

Возвращаюсь в дом. Тихонько поднимаюсь на второй этаж и подхожу к кабинету Мартина. За дверью — тишина, лишь изредка доносится скрип пера. Я робко стучу и приоткрываю дверь.

Мартин сидит за столом, перед ним разложены бумаги, карты, какие‑то странные свитки. Когда он поднимает голову, на его лице мелькает тень досады — но она тут же сменяется теплой улыбкой, предназначенной только мне.

— Габби, милая, — он встаёт и стремительно направляется ко мне. Обнимает, крепко прижимая к себе, целует в макушку, в глаза, в шею — каждый поцелуй как обещание, как клятва. — Любимая моя…

Я млею в его руках, таю от прикосновений, чувствуя, как все тревоги отступают.

— У меня много работы, — извиняющимся тоном говорит он и кивает на стол.

Бросаю взгляд на кипу бумаг, несколько папок, исписанные листы — всё это выглядит так внушительно, что сердце сжимается.

— Снова плохие новости? — решаюсь спросить я, стараясь скрыть тревогу в голосе.

— Неважные, — коротко отвечает он.

— Расскажешь?

— Мы напали на след темного мага, который находился в ссылке в своем поместье и вдруг обнаружился в другой стране. И там он, как нам удалось узнать… — Мартин обрывает фразу и качает головой. — Это всё, Габби. Дело государственной важности.

— Настолько важное, что, даже не восстановившись после ранения, ты им занимаешься? — в моем голосе невольно звучит упрек, тут же сменяющийся тревогой.

— Да, моя хорошая. Речь идет о страшном зле, с которым надо бороться всеми возможными силами и немедленно.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства за него.

— Поверь, мне бы очень хотелось, чтобы было по‑другому, — его голос становится мягче. — Я с удовольствием проводил бы сейчас время с тобой, но, как глава тайной канцелярии…

— Государственные интересы превыше всего? — с ноткой горечи спрашиваю я.

— В данном случае — да. Прости, милая, и поверь, по‑другому нельзя. Эрик, и Армэль, и тайная канцелярия работают сейчас над этим делом.

— И Армэль? — изумленно переспрашиваю я. В памяти тут же всплывает картина: он, бледный и израненный, едва держащийся на ногах.

— И Армэль. Его опыт и компетентность бесценны.

— Тогда я пойду, наверное… Не хочу тебе мешать, — я разворачиваюсь, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Но муж мягко перехватывает меня за руку, его пальцы теплые и сильные.

— Побудь со мной. Просто посиди рядом. Я уже успел соскучиться по тебе, — в его голосе столько искренности, что все обиды тут же растворяются.

Так проходит несколько дней.

Мартин почти все время проводит в своем кабинете. Чувствует он себя уже значительно лучше, бодр и энергичен, лишь иногда ранение напоминает о себе внезапными приступами слабости. Дважды курьер привозил ему срочные донесения, и каждый раз муж становился все более хмурым.

Он читает документы, раскладывая их по трем стопкам, перебирает телеграммы, через лупу рассматривает какие-то фотографии, делает пометки в большом блокноте. Некоторые бумаги кидает в камин сразу после прочтения. Иногда качает головой, вздыхает тяжело или откидывается в кресле, прикрывая глаза. Как-то я даже заметила у него в руках небольшую книгу в кожаном переплете темно-бордового цвета, Мартин надел перчатки, прежде чем прикасаться к ней.

Почти каждый день приезжает Эрик. Два дня назад они заперлись в кабинете почти на три часа. Что-то обсуждают, спорят, чертят схемы – круги, квадраты, стрелки, иногда рассматривают географическую карту, сыпят незнакомыми именами.

Эрик также передал Мартину настоятельную просьбу короля (которая, как мы все понимаем, практически равна приказу) до полного выздоровления работать с документами из дома и не торопиться возвращаться в канцелярию.

Почти все время я провожу в его кабинете мужа – так он сам захотел.

Мартин уверяет, что я ему ничуть не мешают, наоборот, мое молчаливое присутствие ощущается им как поддержка и помогает сосредоточиться. Я сижу тихонько в кресле с книгой или вышивкой. Подолгу читать у меня не выходит – временами я откладываю книгу и просто смотрю на Мартина.

Любуюсь его благородной лепкой лица и скулами, которые так люблю нежно гладить; красивой и величественной посадкой головы и волосами, мягкими и податливыми в моих пальцах; глазами, чистыми и глубокими, которые хочется целовать до тех пор, пока из них не исчезнет напряжение, тревога и горечь, которые я там вижу.

Часто, почувствовав мой взгляд, муж поднимает на меня глаза и улыбается, а я не могу сдержать ответной улыбки. Вот и сейчас – подхожу к нему, обнимаю, массирую шею и плечи, чтобы снять напряжение. Он ловит мою руку и подносит к губам.

– Спасибо, милая.

Затем притягивает меня к себе и усаживает на колени. Я обнимаю его за шею и смотрю ему в лицо.

– Ты очень устал.

– Да. Но когда ты рядом, мне легче.

Мне очень приятно это слышать.

Конечно, мне не очень нравится вот уже несколько дней подряд сидеть дома, я только один раз съездила в ресторан, но у меня не хватает духу что-либо сказать Мартину. Я буду рядом с ним столько, сколько нужно.

Мартин наклоняется и целует меня, сначала нежно и аккуратно, затем его язык становится все смелее, и вот уже поцелуи превращаются в жадные и горячие.

– Не могу дождаться ночи, – шепчет он, а я в смущении краснею.

Я тоже, Мартин. Я тоже. За недолгое время ты стал для меня всем – моим миром, моей жизнью, моей тревогой и спокойствием.

Бумаги, которые присылает мне Эрик и мой заместитель из тайной канцелярии, занимают все мое время.

Дело совершенно секретное.

Мы напали на след Самола Бартонье в соседней стране.

Я думал – да что там я, тайная канцелярия была уверена, что после разжалования и уничтожения лаборатории он так и продолжает жить под домашним арестом у себя в поместье, а тайная канцелярия присматривает за ним. Отчеты, папку с которыми притащил Эрик, практически повторяли друг друга: на протяжении последних двух с половиной лет Бартонье безвылазно пребывал в поместье, попыток покинуть его не предпринимал, визитеров не было. Каким образом ему удалось ускользнуть из-под надзора, никто из нас не понял. Как только это обнаружилось, король (с подачи Эрика, я полагаю) повелел вести дело Бартонье секретно и посвятить в него лишь узкий круг лиц: меня, Эрика, Армэля, моего заместителя и нескольких полевых агентов. Мы должны были выяснить, каким образом Самолу удалось ускользнуть из-под надзора, каким образом он связан с похищением девушек и каковы

его цели. В том, что именно его люди стояли за покушением на меня, Эрика и Армэля, сомнений уже нет. Мы с Эриком решили, что лучше мне оставаться дома – лечение после ранения стало отличным предлогом, чтобы как меньше народу в тайной канцелярии знало, чем мы занимаемся. Требовалось как можно скорее выявить союзников и помощников Самола. Я подозревал, что кто-то из тайной канцелярии работает на него, так что нужно, соблюдая секретность, проверить наших сотрудников. Этот нарыв нам тоже предстоит вскрыть.

Лучшие агенты собирали информацию по крупицам, задействуя связи по обе стороны границы.

Я изучал старые документы и отчеты в надежде найти хоть какие-то зацепки, Мартин передавал донесения через курьеров или приезжал лично.

Армэлю, который все еще был нездоров и практически не вставал, тоже пришлось потрудиться, размышляя, строя догадки и проводя логические параллели.

Постепенно мы пришли к печальному выводу: Самол не просто ускользнул в другую страну и там продолжает там жуткие эксперименты. Похищенных для своего борделя девушек он путем долгих и мучительных магических трансформаций превращает в живое оружие. Пару подручных с неплохим потенциалом учит различным способам убийства людей с магическим даром.

Но все это лежало на поверхности.

Связав воедино множество ниточек, восстановив последовательность некоторых событий и обработав массу информации (агенты слали донесения день и ночь), мы поняли, что Самол задался целью сместить монарха. Маг чувствовал себя сильно обиженным, он не сомневался в том, что король невзлюбил его лично, не оценил его трудов, потому приказал разжаловать, отнял лабораторию и выслал из столицы. Мне самому сложно было поверить в то, о чем я подумал, но чем дольше я размышлял, тем сильнее был в этом уверен. Эрик и Армэль со мной согласились.

В чужой стране Самол быстро освоился, наладил нужные связи (денег у него было предостаточно) и стал готовить ни много ни мало государственный переворот. Закупал оружие, обычное и магическое, обучал магов-помощников, нанял отлично подготовленный отряд штурмовиков, которые были готовы к переброске через порталы, даже, кажется, попытался заручиться поддержкой оппозиционной партии.

Если бы переворот удался, наша страна погрузилась бы в кровавый хаос. Бартонье не пожалел бы никого – ни монарха, ни официальных лиц, ни бывших коллег, а также ни в чем не повинных граждан.

Масштаб заговора и злопамятность Бартонье поражали.

Напряжение, ощущение надвигающейся опасности, работа с огромным объемом информации изматывали меня. Все это время я отчаянно пытался делать все возможное для сохранения мира и порядка в родной стране – и давалось мне это непросто.

Если бы не Габби, я не выдержал бы, наверное, и половины того, что свалилось на нас.

Она всегда рядом.

Я прошу ее не уходить, хотя знаю, что на некоторое время ей пришлось забросить ресторан. Но заведение прекрасно работает, команда там подобралась отличная, а мне моя любимая необходима сейчас как воздух.

Я устаю так, что порой забываю об обеде и ужине. Она приносит поднос в кабинет и заставляет меня отвлечься от бумаг и поесть. Заваривает мне чай или свой фирменный кофе. Обнимает, словно пытаясь разделить со мной тяжесть на моей душе. Даже когда она молчит, я чувствую что она всем сердцем со мной.

Ненавязчивое, но очень заметное присутствие, тепло и забота греют меня. Ее свет и нежность не позволяют моей душе совершенно очерстветь от того, с чем мне приходилось иметь дело.

Габби мой светлый щит, моя опора, моя слабость и моя сила. Она поддерживает, вдохновляет и окрыляет меня.

Кем бы я был без нее?

Габби

Эрик влетает в холл так стремительно, что пожилой дворецкий едва успевает сделать шаг в сторону.

– Мартин в кабинете? – спрашивает на бегу.

– Да, он…

Я выхожу в холл. Вид Эрика пугает меня – он запыхавшийся, лицо красное и до невозможности усталый.

– Мое почтение, Габби! – бросает на ходу и тут же просит: – Пожалуйста, распорядитесь подать горячего чаю в кабинет и какой-нибудь еды.

Мартин идет навстречу другу, а тот тянет его в кабинет.

– Скорее, дело не терпит отлагательств. Нужна твоя подпись… Да, прямо сейчас.

И они скрываются за дверью. Пару минут в кабинете стоит тишина. Затем голоса становятся все громче. Волнение мигом охватывает меня, не могу ни на чем сосредоточиться. Я не нахожу себе места и, когда вижу Клэр, катящую сервировочный столик с чаем и закусками, перехватываю его и открываю дверь в кабинет.

Эрик с обманчиво-расслабленным видом сидит в кресле, Мартин стоит у стола с пачкой бумаг в руке.

– О, а вот и чай! Благодарю, Габи, – легко улыбается мне Эрик.

Мартин лишь кивает мне. Лицо у него сердитое, и я думаю – вдруг он недоволен тем, что я сама, а не Клэр подала чай?

– Не злись, Мартин, не пугай леди Габби, – говорит гость.

– Эрик! – Мартин с шумом втягивает носом воздух.

– Все-все, прости, – поднимает руки его друг.

Я же понимаю, что мне лучше сейчас уйти, не говоря больше ни слова и не задавая вопросов.

Клэр, ждущая в коридоре, убегает вниз по моему знаку. Кажется, весь дом замер, не слышно ни звука.

Возвращаюсь в свою комнату, но не могу находиться там и минуты. Снова выскакиваю в коридор и хожу взад-вперед, нервно меряя его шагами.

Двадцать два – двадцать три – двадцать четыре… Сбилась.

Сорок пять – сорок шесть…

Голоса становятся громче.

Я не хочу подслушивать, нет-нет, это унизительно, но мужчины говорят так громко, что я невольно слышу обрывки фраз.

Пятьдесят один – пятьдесят два…

– …обрекаешь их на верную смерть? Бросить их вот так, в самое пекло! Без поддержки!

– У тебя есть другой план? Предлагай! Давай, чтобы все были живы и здоровы и чтобы Самола схватить. Молчишь?

Судя по всему, они оба в ярости. Не сдерживаются, говорят громко и эмоционально, практически кричат друг на друга. Я замираю у двери. Пусть я подслушиваю… не могу удержаться. Мне страшно.

– …отличное, сработавшееся подразделение, это далеко не первая их операция. А шанс есть всегда.

– Ты хочешь положить наш лучший отряд?

– Они действительно лучшие, поэтому я доверил им самую трудную часть операции. Парни будут держаться до последнего.

– И ты не скажешь им, что подкрепление так и не подойдет?

Эрик молчит. Отвечает уже тише, так что мне приходится напрячь слух.

– Я стратег, Мартин. Люди важны, но они лишь часть большой игры. Мы не можем допустить слабости. Ты ведь и сам понимаешь: или мы, или они. Страна в опасности. У других отрядов не менее трудные задачи.

Мартин молчит.

– Подписывай, – бросает Эрик.

– А если не подпишу?

– Твоя подпись, как главы тайной канцелярии, нам необходима, но если ты откажешься… План операции одобрен королем. Ты хочешь пойти против него?

– Хорошо. – Голос Мартина глухой и кажется чужим. – Я подпишу. Только я сам отправлюсь вместе с ребятами. Может, со мной у них будет больше шансов. Когда переход?

От страха у меня замирает сердце. Я прижимаю ко рту уголок шали, чтобы не вскрикнуть.

– Подписывай, – повторяет Эрик.

Что-то со звоном разбивается в кабинете.

Я слышу быстрые шаги за дверью и едва успеваю отскочить за угол.

Дверь распахивается, Эрик быстро выходит. Вид сосредоточенный, губы поджаты. В руках пачка бумаг.

Мартин идет за ним – злой, растрепанный.

– Я спрашиваю тебя, во сколько состоится переход! – почти кричит он.

Спустившись в холл, Эрик останавливается.

– Нет, Мартин. На этот раз ты останешься дома, – и произносит, обращаясь к дворецкому: – Бернард, заприте все двери. Посетителей, за исключением сотрудников тайной канцелярии, не принимать. Граф не должен покидать дом до моего распоряжения.

Дворецкий удивленно переводит взгляд с Эрика на хозяина. Мартин вспыхивает.

– По какому праву ты распоряжаешься у меня дома?! Я глава тайной…

– Именем короля! – чеканит Эрик, открывая дверь.

А вот это уже серьезно. Я и не знала – интересно, знал ли Мартин – что Эрик, как племянник короля и высокопоставленный чиновник, имеет право отдавать приказы от имени Короны.

Побледневший от ярости Мартин разворачивается и уходит в кабинет, хлопнув дверью.

Облегченно вздыхаю.

Я мало поняла из того, что услышала, но мне кажется, что дом сейчас самое безопасное для него место.

Габби

Дома напряженная тишина.

Прошло два часа после ухода Эрика, а Мартин так и не вышел из кабинета. Заперся, не ответил, когда Клэр предложила чаю. Молчал, когда я постучала.

Иногда я слышу, как он нервно шагает из угла в угол. Кажется, с силой стукнул рукой по столу. Выругался. Опять принялся ходить.

Наступает вечер, я стучу еще раз. Робко зову Мартина через дверь.

Тишина. Почти отчаявшись, думаю уйти, но тут щелкает замок, дверь приоткрывается. Подхожу к порогу и смотрю в лицо Мартину. Губы сжаты, глаза потухшие.

– Видишь, как вышло… – и немного растерянно разводит руками. – Все равно что под домашним арестом.

– Что случилось у вас с Эриком? Из-за чего вы спорили? – решаюсь спросить.

– Видишь ли, Габби. Все сложно. И в то же время просто.

Молча смотрю на него, ожидая продолжения.

– Я бы выпил чаю. Идем в гостиную? Свой кабинет уже видеть не могу.

Клэр рвется помочь, но я сама завариваю чай и подаю его. Сделав пару глотков, муж откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.

– Все сложно, – повторяет.

– Я… могу помочь? – не уверена, что от меня будет толк, но мне очень хотелось бы быть полезной.

Он качает головой.

– Иди ко мне.

Протягивает руку. Я подхожу, и Мартин усаживает меня на колени. Вздыхает, уткнувшись мне в волосы. Я накрываю его руку своей.

Вскоре Мартин начинает говорить. Голос звучит негромко, в нем слышится горечь.

– Расследуя преступление, мы вышли на след сбежавшего мага. Он был осужден за беспринципность, жестокие и мерзкие опыты над людьми. Сбежать за границу ему помог кто-то из наших, я уверен. Следили за ним очень плотно, проверяли его связи. Выяснили, что он задумал сместить с трона нашего монарха.

Я вздрагиваю. Понимаю, конечно, что мне предлагается предельно краткая версия событий, без каких-либо подробностей. Но звучит это страшно.

– Есть шанс, что ему бы это удалось? – шепчу.

– Теперь уже нет, – твердо отвечает Мартин. – Прямо сейчас на него идет облава. Брошены лучшие силы. Они как раз ушли порталом несколько часов назад.

– Из-за этого приходил Эрик?

– Да. Они задумали… отвлекающий маневр, скажем так. Бросили наш лучший отряд на штурм дома и лаборатории. Как будто мы стараемся захватить Бартонье, понимаешь? Но это обманка. Противник должен посчитать, что прибыл передовой отряд и подкрепление вот-вот подойдет, поэтому направит основные силы на защиту и отражение атаки. Наши парни будут держаться там до последнего. Второй наш отряд – основной – тем временем окружит небольшую лачугу в старой части города, где скрывается Бартонье, и возьмет его. Любой ценой.

– Ты хотел пойти с ними?

– Да. Не могу… так. Думал, со мной у них будет больше шансов выжить.

– Эрик не позволил?

Мартин смотрит в сторону.

– Все, что мне остается сейчас – ждать вестей.

Проходит еще час. Мы почти все время молчим. Внизу хлопает дверь, Мартин вскакивает и несется вниз по лестнице. Стоит в холле с листком бумаги в руке. Я вижу, что там всего одна строка текста.

– Передали, что операция идет по плану. Больше ничего.

С трудом уговариваю Мартина прилечь. О сне, конечно, речи не идет, он ложится одетым на диван. Укрываю его пледом.

Еще через час – не уверена точно, я, кажется, тоже задремала – слышится глухой звук удара из холла, звон разбитого стекла, голоса.

– Мартин! – это голос Эрика. – Скорее!

Мартин вскакивает мгновенно, откидывает плед и несется вниз. На лестнице чуть не сталкивается с Клэр, которая бежала за ним.

Перегибаюсь через перила и вижу Эрика и еще пару незнакомых мужчин. Они, по-видимому, пришли порталом. У Эрика ссадина на лбу и глубокая царапина на щеке, у незнакомого мне мужчины наспех перевязано плечо.

На полу лежит человек, весь в черном. Он ранен, еле слышно хрипит, я замечаю, что из-под его тела растекается кровь.

Мартин подходит и склоняется над ним. Качает головой.

Мужчины стоят в некоторой растерянности, и я не понимаю, отчего они медлят.

– Ну же, Мартин! – дергает его за руку Эрик. – Знаю, что ты не целитель. С такой раной целитель и не справится, наверное. Иль едва жив. Попробуй ты. Давай же!

Я стою, прижав руки к груди, словно пытаюсь успокоить сердце. Мартин поднимает глаза и встречает мой взгляд. Смотрит на меня не отрываясь, словно протягивая между нами невидимую нить. Прикрывает глаза, делает глубокий вдох.

И я вижу, как за его спиной раскрываются два крыла. Огромные, светлые, с радужным отливом. По перьям струится свет, и кажется, что они живут своей отдельной жизнью.

Мартин становится на колени, опускает голову и накрывает крыльями раненого.

Я, кажется, перестаю дышать. Красота и величие крыльев завораживают меня, и я на несколько минут забываю об опасности, идущей где-то далеко облаве и человеке на грани жизни и смерти.

Через некоторое время Мартин выпрямляется. Он бледен, на лбу испарина. Крылья упруго подрагивают. Эрик и Бернард подхватывают его под руки и усаживают на диван. Я сразу же бросаюсь вниз.

Вижу, что мужчина на полу выглядит намного лучше, лицо его приобрело более-менее нормальный цвет. Он больше не хрипит, хотя дышит тяжело.

Крыльев у Мартина уже не видно. Я опускаюсь на колени и беру холодные руки мужа в свои. Мне ужасно страшно, кажется, он отдал все силы.

Но Мартин улыбается мне уголком губ и слегка пожимает руку.

– Все хорошо, – говорит тихо-тихо.

Я качаю головой.

– Не надо плакать, Габби. Все и правда хорошо, – подходит к нам Эрик. Я, оказывается, плакала. – Твой супруг быстро восстановится. Иль выживет. Целитель уже в пути.

– Как дела… там? – слабым голосом спрашивает Мартин.

– Основная фаза операции закончена. Взяли Самола и его подручного. Дом, лаборатория, бордель уничтожены. Все детали потом.

Я выдыхаю, муж прикрывает глаза.

Все хорошо.

Габби

Прошла почти неделя.

Ночь, когда завершилась операция, была долгой и беспокойной. Одно за другим приходили донесения. Раненых переправляли порталами, и работы у целителей оказалось немало. Тайная канцелярия потеряла почти половину своего ударного отряда и одного агента.

Мартин оправился быстро, сказал, моя любовь (и, надо признаться, наша близость тоже) помогла ему восстановить силы.

Через некоторое время в дверь осторожно стучат – это Мартин. Его голос звучит мягко, но настойчиво:

– Габби, милая, ужин готов. Выйди, пожалуйста.

Я даже не слышала, как муж вернулся… Внутри всё сжимается от тяжести пережитых эмоций. Отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я не голодна. Хочу побыть одна.

Но он не отступает:

– Габби, милая, приехал дед. Выйди, пожалуйста. Нам есть что рассказать тебе о сегодняшнем происшествии.

Глубоко вздыхаю, собираю остатки сил и медленно спускаюсь в гостиную. Глаза опухли от слез, нос красный – я выгляжу, наверное, ужасно. Но мне всё равно: слишком расстроена, слишком разбита. Настроение испорчено, и, кажется, надолго.

«Как Мартин узнал? – лихорадочно мечусь мыслями. – Неужели кто‑то нажаловался? Что, все уже знают?»

Увидев меня, Венсан качает головой, в его взгляде смесь сочувствия и строгости.

– Ну‑ну, успокойся, девочка. Успокойся, всё хорошо. Ничего страшного не случилось.

– Случилось! – бормочу я сквозь снова подступающие слезы. Тут же злюсь на себя, что за плаксивое состояние такое? Совсем на меня не похоже. – Что же теперь будет? Слухи разносятся по городу с такой скоростью… Они уничтожат всё, что я сделала!

Мартин помогает мне сесть в кресло и подаёт стакан с водой. Сам остается стоять рядом, нежно поглаживая меня по плечу. Его прикосновение немного успокаивает, но тревога всё ещё сдавливает грудь.

– Не сомневаюсь, что это лишь постановка, – продолжает дед. – И мы непременно выясним, с какой целью был устроен этот спектакль. Не беспокойся, с едой всё в порядке, иначе и быть не может. Ты ведь знаешь, что твой ресторан очень и очень непростой? Никогда ничего дурного не может случиться в его стенах. Магия этого места просто такого не допустит: ни отравления, ни некачественных продуктов, ни подгоревшей или испорченной еды. Увидишь сама – завтра ресторан снова будет полон.

– Но ведь ей было плохо! – робко возражаю я, голос дрожит. – Ей было плохо, я же видела своими глазами, что она побледнела, ее тошнило…

– Ничего необычного, – усмехается Венсан. – Уверен, у леди был с собой рвотный камень.

– Но почему? Зачем это ей? Разве я сделала этой леди что‑то дурное? – с отчаянием в голосе отвечаю деду.

– Давай‑ка я расскажу тебе кое‑что, – вступает Мартин. Всё это время он не выпускает мою руку, его пальцы мягко сжимают мои. – Послушай, что нам удалось выяснить. Ты, наверное, заметила, что, как только леди Мерсье вышла из ресторана, за ней отправился один из официантов?

– Д‑да, – киваю я, сердце замирает в ожидании.

– Это, на самом деле, наш человек. Он присматривает… ну, в общем, следит, чтобы всё было нормально. Так вот, леди Лиана свернула в парк. Немного прошла по боковой аллее и юркнула в ожидающую ее карету без каких‑либо опознавательных знаков. Через недолгое время вышла из неё и направилась к себе домой. Судя по всему, чувствовала она себя вполне бодро. Ни следа слабости.

Я облегченно выдыхаю. Несмотря на убеждения Венсана, я все-таки волновалась за здоровье леди Мерсье.

– Мы также проследили за каретой. Угадай что? Карета приехала к особняку леди Деверо, она собственной персоной выпорхнула из нее и вошла в дом.

– Как… любопытно, – говорю. На самом деле, не просто любопытно. Я чувствую, как подступает злость, обида, горечь. – Определенно Констанция желала навредить мне… что еще она предпримет? Зная ее, я уверена, на этом она не успокоится.

Вместе с тем я отмечаю, что кто‑то из доверенных людей Мартина присматривает за рестораном. Разумеется, как же я раньше не догадалась! Надо будет поблагодарить мужа – он всегда рядом, всегда на страже.

Обняв меня на прощанье, Венсан уезжает.

Мартин зовет Клэр и просит ее принести теплого молока для меня. Я все-таки не до конца успокоилась, слишком напряженным выдался день. Молоко поможет быстро уснуть и спокойно проспать всю ночь.

– И не думай больше об этом, пожалуйста, – просит Мартин. – Ты не должна волноваться. Сейчас тебе нужно очень беречь себя. Нельзя нервничать.

– Нельзя нервничать? – переспрашиваю я.

Он садится в кресло и притягивает меня к себе на колени, обнимает.

– Конечно, милая, – тепло улыбается муж. – Ты беременна.

Беременна?! Но как?.. Или ошибка? Как такое возможно, что Мартин знает о моей беременности, а я нет.

– Никакой ошибки, точно говорю, – кивает он. – Сын.

– Сын… – ошарашенно повторяю я.

Но я не замечаю никаких изменений в своем состоянии и прекрасно себя чувствую.

– Меня даже не тошнит!

– Конечно, душа моя. Это магия нашего рода. Ты не знала? Разумеется, ведь об этом речь не заходила. Женщины переносят беременность очень легко, роды тоже легкие. Дети рождаются сильными и здоровыми. Все будет хорошо, Габби. Не бойся.

– Но я пока совсем не чувствую его, – признаюсь. Я немного расстроена из-за этого, хотя уверена, что со временем наша с сыном связь окрепнет.

– Понимаю, милая. Я-то чувствую нашего сына, потому что его энергетическая матрица полностью сформирована. У тебя с ним тоже уже существует устойчивая энергетическая связь, что неудивительно, в общем-то. Попробуй. Просто попробуй. У тебя должно получиться.

– Что мне нужно делать, Мартин?

– Позови его.

Я глубоко вздыхаю. Собираюсь. Меня немного трясет от волнения и предвкушения. Кладу руку на живот и зову тихонько:

– Сынок…

И тут же мне в ответ откуда-то изнутри приходят теплая волна. Почему-то мне представляется, что она золотистого цвета. Я замираю от этого ощущения и изумленно смотрю на Мартина. Горло сжимается от близких слез.

– Сынок, – повторяю с улыбкой, – хороший мой.

И кажется, сын улыбается мне в ответ. Не губами, а всей своей сущностью, своим теплом и светом. В этот миг мир становится ярче

Мартин

После завершения операции и поимки Самола работы предстоит еще очень и очень много. Необходимо аккуратно выявить всех заговорщиков, а так же сторонников Самола, его подручных и просто сочувствующих как в нашем государстве, так и за его пределами. Помимо полевых агентов, тайная канцелярия имеет разветвленную сеть информаторов и тайных помощников. Сейчас мы их задействуем, направим на расследование все имеющиеся ресурсы.

Один раз мне самому пришлось пройти порталом к небольшой библиотеке, несколько десятков книг, которую обнаружили почти случайно и которая, как подозревали, принадлежала Самолу. Наш агент побоялся что- то трогать, и правильно сделал. Это были древние книги с заклинаниями и странными чертежами. Я велел перенести библиотеку в хранилище. Ею займутся наши маги.

У нас с Эриком были сильные подозрения, которые позже подтвердил Армэль, о том, что у Бартонье имеются союзники и последователи в стенах тайной канцелярии. Необходимо провести полную проверку всех сотрудников, без исключения, от моих заместителей до сотрудников архива и курьеров. Мы поднимем старые отчеты, переписки, отследим связи. Никакой приватности, скрыть ничего не удастся. Работа крайне деликатная и будет проводиться тайно и быстро – это разумно, кроме того, так пожелал вести дело король. Занимаемся проверкой опять же я, Эрик и Армэль, который уже оправился после ранения, а через пару дней к нам присоединится один из моих заместителей, которого мы проверили первым. Полномочия нам даны практически неограниченные. В случае сопротивления расследованию или каких-либо сомнений нам разрешено применять ментальное сканирование.

Мне, как главе тайной канцелярии, приходится читать множество отчетов и протоколов допросов, подписывать приговоры. С каждым днем папок становится все больше.

Некоторые бумаги я беру домой, но и там сижу над ними практически безотрывно.

Иногда остаюсь ночевать в своем кабинете.

Я устал, просто непередаваемо устал.

Работа требует постоянной концентрации и немалых душевных сил. Мы вынуждены проверять тех, кто был моими наставниками, когда я только начинал службу, и коллег, которых считал надежными и лояльными сотрудниками. Верить сейчас нельзя никому. Мы не имеем права на ошибку. Эту заразу надо вырвать с корнем.

Все делается совершенно скрытно. Кое-кто, конечно, догадывается, что тайная канцелярия станет объектом пристального внимания, но того, что следствие уже ведется, вряд ли ожидают.

Мне неловко оттого, что за работой я не могу уделять достаточно внимания Габби – да что там, я вижу ее гораздо меньше, чем мне бы того хотелось. Именно сейчас я желал бы быть рядом с ней. Она носит нашего сына, и мне следовало бы проводить больше времени с ней, поддерживать ее. Пока же получается, что Габби поддерживает и ободряет меня. Я сказал ей кратко о том, что идет следствие и одновременно проводится внутренняя проверка. Она все понимает, видит, как мне тяжело. Не капризничает, не требует моего постоянного присутствия рядом и не выказывает недовольства. Странно, в эти напряженные дни мы общаемся меньше, но, как мне кажется, стали чувствовать друг друга лучше, тоньше и понимать без слов.

Габби

Мартин весь в работе. Строг, сосредоточен, напряжен.

Часто приезжает Венсан. Беседует о чем-то с Мартином, потом обязательно пьет чай со мной, расспрашивает о моем самочувствии. Он рассказал мне, конечно, не вдаваясь в подробности, что идет расследование дела мага Бартонье и вместе с тем проверка в тайной канцелярии. Проводят ее опять же мой супруг, Эрик и Армэль.

Иногда друзья подолгу спорят в кабинете Мартина. Бывает, что Мартин не приходит ночевать.

Нет, я не ропщу. Не возмущаюсь. Ничего не требую.

Переживаю, конечно, за него, но счастлива оттого, что не жду ничего дурного.

Наш сын растет во мне и набирается сил. Я почти все время разговариваю с ним и чувствую, что он мне отвечает. Не словами, нет. Иногда на уровне ощущений, иногда образами или теплой волной, которая приносит спокойствие и умиротворение.

Я по-прежнему провожу несколько дней в неделю в ресторане.

Мое положение не доставляет мне неудобств, наоборот, пребывание в ресторане неизменно радует, а еще будто бодрит и добавляет сил.

В один из дней – посетителей было пока совсем немного – я расхаживала по залу, любуясь белоснежными скатертями, сверкающими на солнце хрустальными бокалами, серебряными приборами и проверяя, достаточно ли свежие цветы.

Хлопает дверь, впуская небольшую компанию посетителей.

Они уверенно и быстро прошествовали в зал, выбрав отдельный кабинет на несколько столиков.

К ним тут же бросается управляющий и несколько официантов с папками меню.

Через несколько минут Генри хватает меня за руку.

– Вы видели?! Леди Габби!

– Видела что? Компанию гостей?

Управляющий неверяще смотрит на меня. Потом моргает и шепчет, наклонившись ко мне:

– Да что же вы! Это же король! Наш монарх! С особо приближенными…

У меня словно пол уходит из-под ног. Я начинаю часто дышать, меня вот-вот накроет паника. Пытаюсь успокоиться.

Конечно, я видела многочисленные портреты и изображения монарха, приветствовала его, стоя в толпе горожан в праздники, но ни разу еще он не был так близко, тем более в моем ресторане!

Ой, мне ведь надо подойти к нему! Или нет? Подойду.

Мы с Генри приближаемся к столу, и я собираюсь поклониться, но Его Величество кивает нам и делает жест, который означает, как мы поняли, что-то вроде «без церемоний». К нам тут же подскакивает один из сопровождающих и быстро шепчет: «Не надо излишних формальностей!», и мы тихонько ретируемся.

Бегло прочитав меню, монарх делает заказ. Дабы Его Величество не сидел за пустым столом в ожидании первого блюда, расторопный официант приносит комплемент от заведения – несколько разноцветных булочек, которые мы выпекаем сами (мука обычная, а в тесто добавляем растительные красители, совершенно безвредные), масло с травами и лимонад с мятой и лимоном.

Король заказал зеленый салат, уху из четырех видов рыб, стейк из оленины и крем-брюле. Вино он выбрал красное, из виноградников провинции Сен-Женевьев.

Я уношусь на кухню. Свежайшая рыба, выловленная ранним утром, уже разделана. Мясо было доставлено вчера, и я выбираю для стейка лучший кусок. Крем-брюле – моя особая любовь, готовлю его лично. Оно у меня получается нежным, не приторным, в меру плотным.

Все блюда подаются без малейшей задержки, официанты, кажется, не дышат, пока несут подносы, убирают посуду, меняют приборы и подливают вино.

Я стою в углу, за высокой вазой с цветами. Меня потряхивает от волнения и значимости момента. Король! В моем ресторане! Видели бы меня сейчас мои родители!

Управляющий то уходит на кухню, то возвращается и внимательным взглядом обводит зал. Мы изо всех сил стараемся не пялиться на монарха и его сопровождающих, не мелькать перед ними, но уйти из зала я не могу.

Его Величество с удовольствием и отменным аппетитом поглощает заказанные блюда.

Когда приносят крем-брюле, он берет ложечку, лежащую рядом на блюдце, и постукивает по корочке десерта, затем довольно кивает.

И вот трапеза практически окончена. На столе перед королем лишь чашечка кофе.

Он делает еще один жест, и тот же сопровождающий подбегает ко мне.

– Прошу вас, графиня. Король желает сказать вам пару слов.

Во рту тут же пересыхает, коленки начинают дрожать, но, выпрямив спину, я с улыбкой иду через зал.

Приближаюсь к столу и кланяюсь.

– Ваше Величество, позвольте поблагодарить за оказанную честь…

– О, графиня, давайте без церемоний.

Монарх взмахивает рукой, указывая на стул напротив:

– Присаживайтесь.

А я робею. Мне уже немного тяжело стоять, но как я могу сидеть в присутствии короля?

– Садитесь, графиня, – повторяет сопровождающий, отодвигая мне стул. – Король велит.

– Благодарю.

Я опускаюсь на стул.

– Я немало наслышан о вашем ресторане, да и племянник дал ему отменные рекомендации, – начинает монарх. – Вот я и решил посмотреть, что здесь у вас подают.

– Надеюсь, вам все понравилось, Ваше Величество.

– О да. Очень вкусно. Суп выше всяких похвал. А крем-брюле просто идеально. Совсем как мне готовил наш старый шеф-повар, когда я был ребенком. Старика давно нет на свете. Мой шеф-повар просто отменный, но вот такого же крем-брюле готовить не умеет. Что ж поделать… нам, монархам, тоже приходится кое с чем мириться, – подмигивает он. Это настолько неожиданно, что я думаю, уж не показалось ли мне.

– Лучшего крем-брюле я не ел с детства, – с улыбкой продолжает король. – Пожалуй, буду теперь иногда посылать за вашим замечательным десертом. Только ш-ш-ш! – чтоб мой шеф-повар не узнал. Он, знаете ли, обидчивый. А вы, графиня, – лицо его становится серьезным, – с этого дня можете именовать сие блюдо в меню Королевским крем-брюле. Даю вам на то мое высочайшее дозволение.

Я с трудом верю. Хочется улыбаться, вихрем закружиться от восторга, даже – о небеса! – с благодарностью обнять короля. Но про этикет я, конечно же, помню, посему поднимаюсь со стула и склоняюсь в поклоне.

– Благодарю, Ваше Величество!

Сопровождающий отодвигает стул, король встает и, пожелав на прощание доброго дня, величественно удаляется вместе со своей немногочисленной свитой.

Я ошарашенно смотрю на Генри, он на меня.

Это же не было сном?

Тогда… тогда нужно пририсовать на вывеску ресторана золотую корону – все заведения, которые однажды посетил монарх, имеют на это право.

Выхожу на крыльцо, чтобы взглянуть на вывеску, – и замечаю, что на ней уже красуется аккуратная и яркая сверкающая на солнце корона.

Я округляю глаза и качаю головой. Вот это да!

Иду обратно в ресторан. Подхожу к стене, опускаю на нее руку и тихо говорю: «Спасибо! Все было просто замечательно».

Возможно, это странно, но мне кажется, ресторану приятна моя похвала и моя благодарность.

Вечером я рассказываю Мартину о визите короля в мой ресторан, и супруг удивленно качает головой.

– Я очень рад, Габби, – с мягкой улыбкой говорит он. – Сильно волновалась?

– Еще бы! Такой гость!

Кажется, напряжение не отпускает меня даже когда мы отходим ко сну. Я ворочаюсь, кручусь с боку на бок. Мне приходит одна дерзкая мысль, и я с нетерпением жду утра, чтобы кое-что проверить.

На следующий день собираюсь и еду в ресторан прямо с утра. Я подумала – если королю так понравилось мое крем-брюле, может, оно достойно того, чтобы быть внесенным в фамильную книгу рецептов?

Устроившись за столом в кабинете, достаю книгу и открываю ее. Беру в руки перо. «Пожалуйста», – шепчу, обращаясь к книге. Открываю чистую страницу. Не слишком ли дерзкая затея? Делаю глубокий вдох и аккуратно вывожу на листке название рецепта. Получается! Вписываю рецепт полностью и, едва дыша, смотрю на ровные строки. Ничего не происходит. Книга приняла его? Как узнать? Отвожу взгляд на секунду, снова смотрю на страницу. И тут буквы вспыхиваю ярким светом, горят словно в огне, по странице бегут искры… и снова передо мной рецепт, записанный черными чернилами. Что это значит? Закрываю книгу и дрожащими руками снова открываю ее. Мой рецепт на месте!

– Спасибо, спасибо! – благодарю вслух и книгу, и ресторан. Смешно выгляжу? Пусть!

Осмелев, решаю записать еще один рецепт – шандорский пирог. Два слоя бисквита, щедро пропитанного бренди, сверху нежнейшая меренга со взбитыми сливками и ягодами. Книга благосклонно принимает новый рецепт. Облегченно выдыхаю, закрываю ее. Глажу кожаный переплет и убираю в шкаф.

Я очень рада, что мои рецепты пришлись по душе магической книге.

Габби

Несколько дней проходят в привычных хлопотах.

С каждым днем Мартин становится все более хмурым и сосредоточенным. Его что-то гнетет, но я не донимаю его расспросами. Он лишь сказал, что это связано с внутренним расследованием и ни слова больше.

Пару раз мы с Анной выезжали на прогулку, катались по городу и гуляли в парке. Она все время говорит мне, что будущей мамочке необходим свежий воздух и легкий моцион.

Сегодня я снова в ресторане. Обед прошел, в зале лишь несколько человек, которые зашли на полдник.

Хлопает дверь, и я вижу Констанцию Деверо, которая бежит по залу. Я внутренне подбираюсь. Я не забыла о пакости, которую она устроила мне с помощью леди Лианы. Жаль, с тех пор не выдалось возможности встретиться с нею. Я бы очень хотела посмотреть ей в глаза и спросить – зачем?

Управляющей шагает к ней, то ли желая задержать, то ли спросить что-то, но она отталкивает его плечом и подбегает ко мне. Лицо ее перекошено, она тяжело дышит, на глазах слезы.

– Габби! – бросается ко мне и хватает меня за руки. – Габби!

Я сильно удивлена ее порывом, но пытаюсь вытянуть руки из ее хватки и спрашиваю холодно:

– Что вам угодно, леди Деверо? Зачем вы явились в мой ресторан? Снова желаете сделать гадость?

– Габби, все потом. Прошу, не сейчас. Мартин…

У меня обрывается сердце.

– Что?.. – голос будто не мой, хриплый и тихий.

– Он ранен, тяжело. Покушение. Зовет тебя. Пожалуйста, скорее!

Я с трудом соображаю. В висках пульсирует, руки дрожат.

– Экипаж ждет. Что ты мешкаешь! – выкрикивает она и настойчиво увлекает меня к выходу.

Быстро перебираю ногами. В голове бьется лишь одна мысль: «Мартин!»

– Леди Габби, куда… – управляющий встает у нас на пути, но Констанция зло бросает ему: «Займитесь рестораном!»

Она помогает мне сесть в закрытый экипаж, и лошади срываются с места.

– Куда мы едем? – я хочу выглянуть в окно, но они плотно занавешены.

– В парк. Он там. Достали его все-таки…

Наверное, мы на месте, так как леди Деверо открывает дверь и выходит, ведя меня за собой. Мы быстро идем по аллее, и я отмечаю, что мы в глухой и безлюдной части парка. Нехорошее предчувствие достигает пика.

– Где Мартин? – спрашиваю твердо. – Что с ним?

Констанция останавливается и поворачивается ко мне. На ее лице играет довольная усмешка.

– Где Ма-а-артин? – писклявым голосом передразнивает она меня и продолжает со злостью. – На Мартине свет клином сошелся, да? И он тоже хорош, все Габби да Габби, Габби то, Габби се. Признавайся, мерзавка, опоила его приворотным зельем?

– Какое зелье? Что вы себе позволяете?

– Ты спрашиваешь, зачем я устроила тот фокус с леди Лианой? Затем! Ты безродная выскочка! Ты незаслуженно получила все: Мартина, ресторан… его дед носится с тобой, его друзья скачут вокруг тебя. Смотреть противно!

– Я не… – пытаюсь возразить, но слова застревают в горле.

– Я люблю Мартина! А он любит меня! Он мой! Мой, слышишь? Ты не заслуживаешь его!

Перед глазами все плывет. Это слезы? Так Констанция с Мартином все-таки любят друг друга? Кто из них лжет?

– Ты не должна жить, – внезапно успокоившись, бросает она. Поднимает руку к груди и сжимает в пальцах крупный кулон серебряного цвета. Резко выставляет руку в мою сторону. – Умри!

С кулона срывается юркая молния голубого цвета и летит в меня. Рефлекторно делаю шаг в сторону, но молния тут же изменяет направление и снова целится мне в сердце. Вокруг по-прежнему тихо, ни души.

Я понимаю, что это последние секунды моей жизни.

Мне ужасно жаль своего несбывшегося счастья, неродившегося ребенка, жаль ресторан, который останется без хозяйки. И Мартина, хоть он и любит другую. Слезы скапливаются в глазах, но ни одна не успевает пролиться.

Мир вокруг меня гаснет.

В темноте, на грани небытия, слышу отчаянный крик: «Габби!» и узнаю голос Мартина.

Наступает ничто.

***

– Габби, Габби! Девочка моя... дыши... дыши. Открой глаза, пожалуйста!

Прохладная рука ложится мне на лоб.

С трудом поднимаю веки. Полностью открыть глаза нет сил. Перед глазами светлые всполохи и размытые тени. Слышу истошный женский вскрик.

Я жива?

Снова закрываю глаза, но тут же открываю их. За какую-то секунду у меня словно немного прибавилось сил.

Я лежу на траве, рядом со мной на коленях стоит Мартин. Держит мою руку в своих, целует пальчики. Вспоминаю, что сказала Констанция, но я ей больше не верю.

– Любимая… живи, только живи! – повторяет он.

Глаза закрываются сами собой, и словно легкое теплое облако накрывает меня.

Мартин

Масштабы заговора, который мы вскрыли, поражают.

В столице у заговорщиков было немало информаторов и тайных помощников. Кто-то из них работал на Бартонье добровольно, кого-то удерживали деньгами, угрозами или шантажом.

В тайной канцелярии после тщательной и скрытно проведенной проверки я обнаруживаю пятерых сторонников Самола. Все они из разных подразделений, старательные и, как мне кажется, ничем не примечательные чиновники. Действовали они тем не менее слаженно, и я довольно быстро понял, что мы пока не нашли главного подельника, связующее звено между ними. На допросах они упорно молчат.

Я продолжаю копать. Все нити ведут к одному человеку, но мне сложно в это поверить. Боясь ошибиться, я прошу Эрика перепроверить мои выводы.

Еще через несколько дней друг быстрым шагом входит ко мне в кабинет. Лицо хмурое, губы поджаты. В руках у него несколько папок и отдельные листы.

– Ты прав, Мартин. Кто бы мог помыслить, а?

Кажется, мы вышли на него – того, кто помогал Самолу, покрывал его и снабжал информацией. Того, кто сплел сеть заговора в стенах тайной канцелярии.

Лорд Деверо. Блестящий ум, отличное образование, неплохой магический потенциал. Столько лет педантичной работы на благо государства. Награды и знаки отличия.

Что заставило его стать предателем? Гордыня и раздутое самомнение.

Как мы выяснили – по крупицам информации, сплетням, оговоркам и прямым уликам – Деверо мечтал занять должность главы тайной канцелярии. Считал, что много лет безупречной службы дают ему право рассчитывать на это назначение. На самом деле, высокая должность ему не светила. Он отличный исполнитель, въедливый и аккуратный чиновник, но не способен мыслить масштабно и держать под контролем много дел одновременно. Когда главой назначили меня, Деверо словно с цепи сорвался. Он меня давно недолюбливал, за то, что я расстался с его племянницей, что, по его мнению, заносчив и самодоволен, но главная причина – мой род был носителем древней магии. Родовая магия была лорду Деверо недоступна, и он, как выяснилось, глубоко и искренне ненавидел обладающих ею. Эта ненависть объединила его и Бартонье.

Лорд Деверо помог Бартонье ускользнуть из-под нашего надзора и уйти за границу. Именно он снабжал тайную канцелярию фальшивыми отчетами о том, что маг безвылазно находится в своем поместье. Он передавал беглецу деньги и драгоценности, а также информировал о происходящем в нашем ведомстве. Естественно, в случае успешного государственного переворота Деверо получил бы пост главы канцелярии, а то и должность повыше. Но пока им надо было нейтрализовать меня и моих помощников. Констанции была отведена особая роль, она должна была соблазнить меня, вернуть мое расположение, оторвать от Габби и друзей. Дальше она бы опоила меня специально изготовленным зельем подчинения, и вот я уже послушная марионетка в руках их шайки.

Леди Деверо очень старалась. Она постоянно попадалась мне на глаза, пыталась вызвать ревностьу Габби. После неудачного покушения на меня, Эрика и Армэля Констанция явилась в мой дом. Габби очень расстроили слова леди Деверо о том, насколько мы с ней близки и что у нас намечается совместное времяпровождение. Так заговорщики бы убили двух зайцев. Я оказался бы под контролем семейки Деверо и Самола, а Габби смертельно обиделась бы и не интересовалась более, что со мной происходит.

Когда и это не удалось, возник план похитить и убить Габби. Заговорщики знали, как она дорога мне – моя слабость, моя уязвимость. Ее потеря лишила бы меня воли к сопротивлению, как они надеялись.

Сорвал их планы… мой сын. Когда Констанция приехала к Габби, он забеспокоился. Он, конечно, не понимал происходящего, только чувствовал волнение Габби и флер зла вокруг нее. Мне уже доложили, что леди Деверо увезла Габби, и я поднял передовой отряд, собираясь разбить его на группы и отправить по разным адресам. Чуть позже сынок позвал на помощь, сумев показать место, где они с Габби находятся.

Я немедленно открыл портал и переместился в парк с несколькими надежными парнями. Выбежав из портала, увидел падающую Габби и Констанцию, все еще сжимающую смертельный артефакт в вытянутой руке.

Мой отряд мигом схватил Констанцию – она ничего подобного не ожидала – и я сразу изъял у нее все артефакты и надел на нее магические наручники. Магия у их семейки слабая, но лучше перестраховаться.

Я же бросился к Габби. Она была без сознания и едва дышала.

Сына я чувствовал, но очень слабо.

Не было времени вызывать на подмогу целителей. Я должен был действовать сам.

Мои снежные крылья – не для того ли они мне даны? Я раскинул их над недвижимой Габби, укрыл ее и сына. Вливал в них силу, просил о помощи весь мой род, звал любимую, умолял ее дышать, не покидать меня.

Наконец она приоткрывает глаза, целую ее пальцы. Не отпущу – никогда!

Мартин

Констанцию увозят.

Габби пришла в себя, сын отзывается, и я с облегчением складываю крылья.

С момента моего выхода из портала прошло всего несколько минут, а мне кажется, будто целая жизнь.

По дорожке парка бежит помощник Эрика. Протягивает мне записку и отходит, еле переводя дух.

В записке всего одна фраза: «Деверо покончил с собой». Я подписал приказ о его аресте сегодня утром. Как рассказал потом Эрик, едва увидев на пороге своего кабинета двоих солдат и самого Эрика, Деверо раскусил ампулу с мгновенно действующим ядом, которая была зашита у него в вороте камзола.

Предатель понял, что он под подозрением и кольцо вокруг него сжимается, но надеялся, что у него есть в запас еще хотя бы день, чтобы уйти.

Не буду долго рассказывать о том, как шло следствие. Мне нелегко вспоминать об этом. Испуганные лица, бегающие глаза, попытки оправдаться, ругательства и проклятия… Констанция Деверо получила пожизненное заключение в тюрьме на уединенном острове на севере страны. Бартонье и его подельники, в том числе из тайной канцелярии, приговорены к смертной казни. Каждый смертный приговор, который я подписал, лег на мою душу тяжким бременем.

Я думал, я железный и выдержу все. Нет.

Я прекрасно осознаю, что нельзя было действовать иначе, но неоднократно брошенные арестантами мне в лицо слова «Убийца! Палач!» не отпускают меня, звенят в ушах.

Мне дают неделю отпуска. Не хочу никого видеть.

Рядом со мной только Габби.

Ее любовь, мягкость и нежность, каждое прикосновение и тихая улыбка врачуют мою душу. Она словно примиряет меня с самим собой. Я думаю о том, что все, что я сделал, было ради будущего – спокойного и величественного будущего моей страны, ради светлого и безоблачного будущего моих детей.

Такова моя работа.

Часто приезжает дед. Он немало может рассказать мне о душевных терзаниях и службе своей стране. Мы подолгу беседуем.

Ровно через неделю утром я надеваю форменный мундир и еду в тайную канцелярию.

Я должен работать.

Мартин

Проходит две недели.

Спокойные дни и вечера. После недавних событий спокойствие временами кажется мне обманчивым, но я гоню от себя эти мысли.

Завтракаем мы обычно вместе с Габби, и она варит мне свой замечательный кофе.

Ужинаем чаще всего дома.

Сейчас нет поводов задерживаться в канцелярии, и я возвращаюсь до заката. Мы с Габби или гуляем недолго в парке, или сидим в беседке в нашем саду. Говорим обо всем на свете, а если молчим, то молчание комфортное и уютное.

Габби рвется в ресторан. Она была там два раза, но не готовила, конечно. Я все же прошу ее реже выезжать. Настаивать не могу, прошу нежно, но твердо. Мне кажется, ей еще нужно набраться сил.

Через два дня состоится торжественный прием во дворце. Эрик, Армэль и я представлены к государственным наградам за раскрытие заговора против Короны. Вместе с нами в списках на награждение еще пятнадцать человек – сотрудники канцелярии, оперативники и агенты. Я, Эрик и Армэль награждены орденом Единства. Это самая высокая награда в нашем государстве. Он представляет собой золотой диск с выложенной на нем бриллиантовый восьмиконечной звездой и дается за выдающиеся заслуги перед королевством. Восемь лучей знаменуют собой лучшие качества награждаемого и веру в его будущие свершения.

Армэль к тому же запросил личную аудиенцию у монарха, и тот дал согласие.

Мы с Эриком поинтересовались, почему Армэлю понадобилась аудиенция. Он кратко ответил, что обратится к монарху с просьбой, а нам все расскажет после.

После церемонии мы с друзьями уговорились пообедать в ресторане у Габби. Она сказала, что устроит нам небольшой, но душевный праздник и обещала лично приготовить фирменный десерт – крем-брюле.

Церемония награждения проходит с торжественной строгостью. Король лично прикалывает ордена всем награжденным и благодарит за верную службу.

«Служу Короне!» – отвечаем мы. И для нас это не просто слова.

Габби

Прошло три года