Мазок по горлу. Ещё один. Сука, да он там золото ищет, не иначе. Хмырь в громоздком, шуршащем костюме высшей биологической защиты ковырялся длинной ватной палочкой в моей глотке так, словно пытался достать до самого желудка. И всё это молча, только сиплое, ритмичное дыхание через фильтры респиратора. Запотевшее стекло его шлема скрывало глаза, но я и так знал, что там читается, панический, почти животный страх перед неведомой инопланетной хренью.

Больничная палата, в которую меня засунули сразу после того, как парни протащили меня через Врата, больше напоминала герметичный бокс в какой-нибудь секретной лаборатории доктора Зло. Ни окон, ни нормальной вентиляции, только глухой гул систем очистки воздуха и бьющий по глазам стерильный белый свет ламп. Контузия всё ещё давала о себе знать мерзкой болью в затылке, которая пульсировала в такт сердцу. Хотелось просто лежать в темноте и тишине, но хрена с два. Местные параноики в скафандрах устраивали свои консилиумы по три раза на дню. Искали вирусы, бактерии, споры чужих грибов, всё, что угодно. Брали кровь литрами, соскобы, заставляли дышать в какие-то мудрёные трубки. Хорошо хоть до анальных зондов дело не дошло, и на том спасибо. Но как-то проникновенно на меня посматривал один из врачей, нежно поглаживая ооочень странный прибор…

Задолбали в край! Но помимо этой рутинной паранойи эпидемиологов, я нутром чуял, дело не только в карантине. То, как они пялились на мониторы аппаратуры, когда я просто спал, то, какие специфические вопросы задавали «психиатры» в штатском, заходившие сюда под видом обычных врачей… Меня не просто лечили, а втихаря препарировали. Изучали как грёбаную живую отмычку к Вратам.

— Рот шире, больной, — глухо пробубнил «космонавт», пытаясь засунуть мне в глотку очередную порцию стерильного пластика.

Желание вцепиться обеими руками в этот ребристый гофрированный шланг его дыхательной системы и слегка пережать подачу кислорода достигло критической, почти неконтролируемой отметки. Я уже напряг мышцы, прикидывая, как бы половчее перекинуть его через больничную койку, чтобы не сорвать капельницу. И в этот самый момент тяжёлая, герметичная дверь бокса с шипением уехала в стену.

На пороге материализовался человек. Без скафандра, без маски, даже без бахил. Просто мужик лет сорока пяти в неприметном сером костюме, который сидел на нём так, словно он в нём родился. Лицо абсолютно никакое, запомнить такого в толпе нереально. Но глаза цепкие, как у хорошего такого волчары на опыте. Он вошёл в палату, принеся с собой запах дорогого парфюма и той специфической, въедливой усталости, которая бывает только у людей, решающих проблемы государственного масштаба по двадцать пять часов в сутки.

— Свободен, эскулап, — негромко, но так, что не подчиниться было невозможно, бросил он лаборанту, или кто там был в этот раз.

«Космонавт» даже не пискнул про нарушение карантина. Просто испарился, выскользнув за дверь со скоростью напуганного таракана. Створка с шипением закрылась, отрезая нас от остального мира. Гость по-хозяйски придвинул к моей койке металлический стул, брезгливо смахнув с него какую-то медицинскую брошюру, и сел. Никаких тебе «здравствуйте, как самочувствие». Просто сунул руку во внутренний карман пиджака и так же буднично, без лишних реверансов, раскрыл передо мной красную корочку. Федеральная служба безопасности. Звание и страшно длинная по названию должность.

— Майор Третьяков, — представился он, убирая документ обратно. — Ну что, старший лейтенант Корнев. Будем беседовать.

Я поудобнее устроился на подушках, старательно натягивая на лицо маску образцового служаки. Решил сыграть в любимую армейскую игру «я не я, и лошадь не моя». Ага, как же, майор…

— Здравия желаю, товарищ майор. Всегда готов содействовать. Могу подробно изложить хронологию огневых контактов в секторе…

Разговор мгновенно забуксовал в непролазной колее казённого официоза. Я намеренно сыпал терминами, номерами квадратов, ссылался на приказы комбрига, старательно уводя тему от того, что произошло прямо у самой арки. Третьяков слушал эту тягомотину минуты три, не перебивая. Его глаза смотрели на меня с таким невыразимым, вселенским унынием, что мне даже на секунду стало его жаль. Чекист тяжело, как-то совсем по-человечески, вздохнул, потирая переносицу.

— Лёша, давай мы вот этот весь цирк с конями оставим для протоколов, а? — морщась, произнёс особист. — У меня от этой бюрократической духоты уже изжога. Ты умный мужик, я не дурак. Мы оба знаем, зачем я здесь. Сбавь градус, не в прокуратуре сидим.

Я лишь криво усмехнулся, поправив сползшее больничное одеяло.

— А где мы сидим, товарищ майор? В карантинном боксе, где из меня литрами качают кровь и смотрят, не вырастут ли у меня эльфийские уши? Вы уж извините, но после хорошей контузии меня иногда балуют слуховые галлюцинации. Мне тут намедни показалось, что я какую-то хреновину космическую активировал. Так что вы вопросы задавайте четче, а то я опять в устав провалюсь.

Третьяков выдал ответную кривую улыбку, больше похожую на оскал. Он откинулся на спинку неудобного стула, закинув ногу на ногу.

— Армейская машина, Лёша, умеет удивлять в обе стороны. Иногда она перемалывает в труху, а иногда выплёвывает наверх. Ты вот думаешь, тебя тут заперли как подопытную свинку. А на деле мы тебя просто прячем от лишних глаз, пока бумаги оформляются.

Майор выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом.

— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания, капитан Корнев. Приказ уже подписан командующим. Блестящие звёздочки и новые погоны прикрутишь позже, до лучших времён отложим. Сейчас не до парадов. Но чтобы ты не чувствовал себя дешёвой лабораторной мышью, решил начать с приятного.

Я замер, переваривая информацию. Капитан… Вот так просто, сидя в трусах на больничной койке. С учетом того, что ждал я звание года два лишних… Обычно за такие фокусы нужно либо грудью на дот лечь, либо генеральскую дочку из пожара вытащить. А тут, значит, я им нужен позарез. И нужен живым, лояльным и мотивированным. Сладкая пилюля перед тем, как засунуть горькую клизму понятно куда. Это хорошо еще, что не кочергу.

— Служу России, — ровным тоном ответил. — А теперь давайте к сути, товарищ майор. Какую цену выставите за эти звёздочки?

Взгляд особиста мгновенно изменился. Расслабленность улетучилась, глаза сузились, превратившись в два куска серого льда. Вся эта напускная доброжелательность осыпалась, как старая штукатурка. Мы, наконец, перешли к делу.

— Цена простая, капитан. Работа, — Третьяков подался вперёд, понизив голос. — Механика активации пространственного перехода. Тот самый момент, когда ты, измазанный в собственной крови, приложился к древнему монолиту.

Я попытался включить дурака.

— Товарищ майор, да случайность это. Я головой приложился так, что у меня искры из глаз сыпались. Опёрся на камень, чтобы не упасть, а эта хреновина возьми и включись. Удачное стечение обстоятельств. Повезло просто, что не сдох там на месте.

Третьяков даже не моргнул, просто отрезал эти жалкие попытки съехать с темы одним взмахом руки.

— Брось, Корнев. Прекращай этот детский сад! Расчёты наших умников чётко указывают на твою уникальность. Мы прогнали все видео с двух рабочих беспилотников через все фильтры. Опросили всех и каждого. Это не сбой системы и не глюк. Врата отреагировали именно на тебя. Ты — ключ.

— И что теперь? — ядовито уточнил у него, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба на систему, которая уже всё за меня решила. — Выделите мне уютный, глубоко закопанный бункер где-нибудь в Ямантау? Буду сидеть там на цепи и по праздникам кровь на алтарь капать, чтобы наши генералы могли туда-сюда кататься? Надо бы шторы подобрать, а то бетонные стены как-то угнетают.

Вместо того чтобы взбеситься на мою дерзость, чекист, словно заправский фокусник на дешёвом утреннике, щёлкнул замками своего невзрачного кейса. Из нутра портфеля на свет божий появилась пухлая папка. Майор бросил её на кровать рядом с моими ногами.

— Вместо казематов, Лёша, у нас для тебя кое-что поинтереснее. Новенький контракт с Вооружёнными Силами. Расширенный, эксклюзивный, я бы сказал.

Я скосил глаза на бумагу. Гриф «Совершенно секретно»… А чего сразу не «особой важности»? Куча нулей в графе оклада, страховки, которые покрыли бы бюджет небольшой африканской страны. И ни единого слова о сроках окончания контракта. Билет в один конец без права сойти на ближайшей станции.

Третьяков заговорщицким тоном, почти ласково, продолжил расписывать мои перспективы:

— Пойми ты, Корнев. Ты для нас просто подарок небес, идеальное комбо, прямо как в старом Макдаке! Боевой офицер разведки, который не обоссытся при виде местной фауны. Диплом историка в кармане. И, самое главное, сносный разговорный уровень латыни, который ты там продемонстрировал этим местным ряженым легионерам. Ты бесценный кадр для закрепления на той стороне.

— А военные медики? — я всё ещё пытался сопротивляться очевидному, цепляясь за здравый смысл. — У нас в бригаде целый взвод эскулапов, которые на этой латыни рецепты пишут и матом ругаются. Почему их не отправить в качестве дипломатов?

Безопасник резонно, с лёгким пренебрежением в голосе, парировал:

— Клистирные войска и государственная тайна — вещи несовместные, капитан. Медики болтают, медики рефлексируют. У них клятва Гиппократа чешется в самых неожиданных местах. А ты разведчик, а значит, выполняешь приказ. Ты убиваешь, когда надо, и молчишь, когда спрашивают, а главное, когда не спрашивают.

Крыть было нечем. Осознав всю безнадёжность сопротивления, в конце концов, выбор стоял между подписанием бумажки и реальной перспективой исчезнуть в недрах Лубянки как «засекреченный объект номер ноль чего-то там», я выдохнул, взял протянутую Третьяковым ручку и размашисто черканул подпись под документом.

Едва чернила успели закрепиться на бумаге, Третьяков удовлетворённо кивнул и нажал какую-то кнопку на своём коммуникаторе. Сразу после этого палату наводнили светила науки. Дверь разъехалась, и внутрь ввалилась целая делегация высоколобых деятелей. Кто в халатах, кто в мятых костюмах. Во главе этой процессии возвышался высокий, совершенно седой, но крепкий мужик в до неприличия дорогом костюме от Brioni. Он не произнёс ни слова, просто встал в углу у двери, скрестив руки на груди, и начал сверлить меня взглядом.

И начался ад. Три часа эти академики, перебивая друг друга, тряся перед моим носом какими-то графиками на планшетах, пережёвывали одну-единственную мысль. Они спорили о гемоглобине, о наноструктурах, о генетических маркерах и квантовом резонансе. Но суть этого псевдонаучного бреда сводилась к банальной фэнтезийной классике: Врата реагируют на мою кровь. Причём не просто на наличие эритроцитов, а на какой-то специфический коктейль ДНК, который совпал с настройками древних сканеров Врат. И никаких гвоздей…

Я сидел в больничной пижаме, слушал этот словесный понос про «резонансные частоты биологического субстрата» и чувствовал, как закипаю от злости. Контузия снова начала стучать молоточком по вискам. Они говорили обо мне в третьем лице, стоя прямо передо мной. Словно я был не офицером, а куском интересной руды.

Когда моё терпение лопнуло, и я уже набрал в грудь воздуха, чтобы послать весь этот учёный совет по известному матерному адресу, молчаливый мужик в костюме от Brioni вдруг отлип от стены и сделал шаг вперед.

— Хватит, — произнёс он. Одно слово, сказанное негромко, но так веско, что академики мгновенно захлопнули рты, словно всем поголовно перерезали голосовые связки.

Мужик повернулся к майору. Посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось полное презрение к суете, и бросил ёмкое:

— Хреново.

После чего развернулся и вышел из бокса, уводя за собой свою притихшую свиту.

Как только за последним учёным закрылась дверь, я облокотился на стену и уставился на особиста.

— Это что сейчас было, товарищ майор? Что значит его «хреново»? Вы там не нашли в моей крови золотого запаса партии?

Третьяков поморщился, достал из кармана мятую пачку сигарет, покрутил её в руках, но закуривать в стерильном боксе не стал, и засунул обратно.

— На немой вопрос отвечаю, капитан, — нехотя поведал майор, глядя куда-то в пол. — Это история одного феерического провала, рождённого первозданной человеческой глупостью и помноженного на современные информационные технологии.

Третьяков подошёл к раковине в углу палаты, пустил холодную воду, умыл лицо. Вид у него был такой, будто он не спал неделю.

— Понимаешь, Лёша, мы тут, в конторе, привыкли контролировать информационные потоки. Закрывать каналы, глушить эфир. Но мы не учли человеческий фактор на низовом уровне. Оказалось, что спасённые вами девицы, которых вы вытащили с той стороны, успели во всех красках и подробностях расписать гражданским врачам в сортировочном пункте, как именно всё произошло. Как залитый кровью героический разведчик приложился ручкой к древней арке, и та вдруг загорелась спасительным светом.

Я тихо выругался, в голове сразу нарисовался почти идеальный рецепт информационной катастрофы.

— Ушлые журналюги, а там их паслось немерено, под видом волонтёров и хрен знает кого, мгновенно слили этот сочный инсайд в сеть, — продолжал Третьяков, вытирая лицо бумажным полотенцем. — В Телегу, в Ютуб, на забугорные площадки. Мы пытались глушить, но эффект Барбары Стрейзанд сработал на сто процентов. Устроили глобальный переполох. Теперь, Лёша, каждый владелец собственного портала, что китайцы, что пиндосы в своей Неваде, что те наёмники в Африке, массово пускают людей на панель управления. Режут им пальцы, мажут кровью древний камень, надеясь сорвать джекпот. Тайна активации ушла в массы. И мы ничего не можем с этим поделать. Эксклюзива больше нет.

Особист тяжело вздохнул.

— Поэтому ты нам нужен там. Срочно! Пока эти придурки не открыли свои двери и не устроили глобальный сквозняк между мирами. Ты умный, прекрасно должен понимать, чем это грозит…

Спустя трое суток, выписанный из госпиталя под подписку о невыезде размером с небольшую повесть, и куда мне ехать даже не знаю, я вернулся в родную бригаду. Мои парни ждали меня у казармы. Появление свежеиспечённого капитана Корнева сопровождалось одобрительным, басовитым гулом моих головорезов.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — Леший отсалютовал, скалясь во все тридцать два зуба. Потерь среди моей разведки, к огромному счастью, не оказалось. Троих тяжелораненых успешно залатали, и все шли на поправку.

— И тебе не хворать, лейтенант, — пожал ему руку. — Как вы тут без меня? Не заскучали?

— Куда там! — усмехнулся Леший. — Нам тут новые драконовские контракты всучили ещё до перевязок. Прямо в госпитале, суки, подсовывали. Либо подписываешь и получаешь допуск, либо едешь лес валить за Полярный круг на ближайшие пару лет. Так ты сначала еще найди этот лес⁈ В общем, ты понял суть развода…

Из-за спины Лешего вынырнул Казанова. Вид у него был помятый, но глаза хитро блестели.

— Командир, это ещё что! — поржал он, хлопая меня по плечу. — Тут цирк похлеще контрактов. Прикинь, теперь даже те спасённые барышни, которых мы из-под носа ушастых увели, официально числятся военнослужащими! Им всем контракты впаяли. Ходят теперь по территории в пикселе, глазами лупают.

Я хмыкнул, вполне логичный, хотя и циничный способ контроля. Гражданских с такой психологической травмой и знаниями в свободное плавание не отпустишь. Проще одеть в форму, дать паёк и запереть на закрытой территории, подчинив армейскому уставу.

Следующее утро началось с построения всей бригады на плацу. Моросил мерзкий, колючий дождь, превращая плац в серую, унылую лужу. Но начальству погода не мешала. Перед строем, на выстроенной за ночь трибуне, распинался командующий округом генерал Решетов. Утреннее построение началось с пафосной речи о долге, чести и беспримерном героизме. Генерал щедро раздавал вымпелы, жал руки и цеплял медали на грудь выжившим парням. Ордена звенели, дождь капал, всё шло по накатанному десятилетиями сценарию.

А затем, выдержав паузу, генерал с загадочной, почти отеческой ухмылкой пообещал всем контрактникам, то есть вообще всем, кто стоял на плацу, шикарные жилищные условия.

— Родина вас не забудет, сынки! — вещал Решетов в микрофон. — Каждому, кто заключил новый контракт, квартиры в новых микрорайонах! Сертификаты уже готовятся, а домики строятся!

По строю пронёсся одобрительный шёпот. Квартиры, это серьёзно. Это не грамота с печатью.

— Разумеется, — добавил генерал, понизив голос, но так, что эхо разнеслось по всему плацу, — сразу после возвращения из нашей… небольшой командировки.

Комбриг Алексеев, стоявший чуть позади генерала, нахмурился. Он, как и все мы, прекрасно понимал, что командировка намечается на ту сторону Врат.

— Разрешите уточнить, товарищ генерал-полковник, — не выдержал охреневший от таких перспектив комбриг. — А каковы сроки этой поездки? Когда ждать возвращения личного состава к местам постоянной дислокации?

Над плацем повисла мёртвая тишина. Генерал медленно повернул голову к комбригу. Его ухмылка исчезла, оставив лишь холодную гримасу государственного механизма. В микрофон прозвучал рубленый ответ, не оставляющий никаких иллюзий:

— Домой поедете только после полного выполнения поставленной задачи, полковник.

То есть, возможно, никогда. Тот самый билет в один конец был официально прокомпостирован. Я посмотрел на свинцовое сибирское небо. Что ж, значит, будем строить новый дом там. К тому же большая студия с видом на лес и двумя лунами в небе, тоже вполне ничего…

В правительственном кабинете, расположенном на минус пятом этаже спецобъекта под Москвой, царила тяжёлая духота. И дело было вовсе не в сбоящей системе климат-контроля, мощные кондиционеры исправно гнали прохладный воздух сквозь скрытые в деревянных панелях решётки, поддерживая заданные двадцать градусов. Давило само осознание того, что именно сейчас, за этим массивным столом из морёного дуба, решается судьба не просто страны, а, возможно, всего человечества. Кураторы из различных силовых ведомств, министры и узкие специалисты сидели с серыми от хронического недосыпа лицами, переваривая свежую порцию информации, поступившую с той стороны Врат. На столах перед каждым высились стопки папок, распечатки спутниковых снимков об активности вокруг других Врат и термокружки с давно остывшим кофе. Никаких личных телефонов, никаких планшетов с выходом во внешнюю сеть, полная информационная изоляция.

Куратор от Совета Безопасности, Семешко, медленно обвёл взглядом присутствующих. Его цепкий взгляд остановился на человеке, стоявшем у огромного экрана. Генерал-лейтенант Зверев, что соответствовал своей фамилии внешне и внутренне, начальник одного из самых закрытых управлений ГРУ, сегодня сменил привычный мундир на безликий, штатский костюм. Впрочем, военную выправку и жёсткую линию челюсти никакой пиджак скрыть не мог. Зверев монотонно, без малейших эмоций зачитывал результаты первых дней работы оперативной группировки за ленточкой. Его голос звучал сухо, как треск дозиметра в зоне отчуждения, отсекая всё лишнее и оставляя лишь голые факты.

— Перехожу к медицинскому аспекту операции, — произнёс Зверев, перелистывая страницу в своей красной папке. — Сводный отряд РХБЗ и специалисты из института вирусологии завершили первый этап полного эпидемиологического скрининга. Как личного состава, так и изъятых образцов флоры, фауны, почвы и воды.

При этих словах генерал-майор медицинской службы Озеров, сидевший по правую руку от Семешко, нервно протёр платком блестящую лысину. Последние двое суток он жил на одних успокоительных, ожидая, что из-за Врат притащат какую-нибудь космическую чуму, от которой люди начнут харкать кровью прямо на улицах сибирских городов. Протоколы биологической безопасности уровня выматывали личный состав до предела.

— Результаты отрицательные, — сухо констатировал Зверев, и в кабинете раздался коллективный, почти синхронный выдох облегчения, словно из перекачанной шины стравили лишний воздух. — Медики, к огромному облегчению собравшихся, не выявили у личного состава никаких инопланетных патогенов, способных выкосить половину нашего континента. Присутствуют местные штаммы бактерий, но они абсолютно не адаптированы к земному микробиому. Грубо говоря, для местной заразы наша иммунная система, это непробиваемый бетонный бункер. Обычный курс земных антибиотиков широкого спектра действия глушит любую иномирную инфекцию на корню. Более того, образцы местной почвы показали отсутствие тяжелых токсинов, радиационный фон в пределах природной нормы.

Семешко позволил себе скупую, едва заметную усмешку. Значит, можно было наконец-то выдохнуть и развернуть масштабную разведку на сопредельной территории без постоянной оглядки на этот грёбаный карантин. До сегодняшнего дня каждая вылазка сопровождалась параноидальными процедурами обеззараживания, шлюзованием и сидением в изоляторах, что катастрофически снижало темпы развертывания плацдарма. Теперь эта проблема снималась. Принимающим на этой стороне больше не нужно будет потеть в скафандрах биозащиты, проклиная всё на свете.

— В связи с этим, — продолжил Зверев, бросив короткий взгляд на Озерова, который уже скомкал свой мокрый платок и откинулся на спинку стула, — карантинные ограничения снижены до базового протокола полевой гигиены. Это развязало нам руки. Собственно, наши парни времени зря не теряли, устроив тотальный шмон в радиусе оперативной досягаемости. Как только сняли запрет на дальние выходы, сводные группы спецназа прочесали прилегающий лесной массив и вышли к границам ответственности местных вооруженных формирований.

Экран за спиной генерала мигнул, сменив скучные графики анализов крови на топографическую карту местности. Карта была сырой, составленной на основе данных с тактических беспилотников, с большими белыми пятнами, но общая картина уже вырисовывалась. Красными маркерами были обозначены позиции тех самых римлян, с которыми капитан Корнев умудрился наладить первичный языковой контакт на классической латыни.

— Выяснилось, что пресловутые легионеры Третьего Рима тупо сидят на жопе ровно, — Зверев позволил себе не париться насчет словесных политесов, что в данной напряжённой обстановке прозвучало максимально органично. — Они ограничились выставлением хилых наблюдательных постов по периметру леса. Никаких попыток организовать сплошную линию обороны, никаких серьезных инженерных заграждений. Выкопали вокруг парочки небольших лагерей пару траншей, забили в них колья и развели костры. Будем считать это классическим охранением уровня древнего мира. Ночью они слепы, как котята. Наши операторы подходили к ним на расстояние броска гранаты, снимали паттерны патрулирования, фиксировали смены караулов, а те даже не чесались. Конечно, нельзя скидывать со счетов эту их пресловутую магию-шмагию, но пока что те, кто мог использовать, кхм, заклинания для обнаружения и ведения беспилотников себя не проявили.

Генерал нажал кнопку на пульте. На экране появилось видео, снятое через мощную оптику. Были чётко видны силуэты людей в тяжелых доспехах, которые жались к источникам тепла, переминаясь с ноги на ногу от холода.

— Единственное активное действие за прошедшие трое суток, это отправка гонцов в глубокий тыл, — Зверев переключил слайд. Теперь на экране была фотография, сделанная с летящего высоко дрона. На размытом снимке угадывались трое всадников на лошадях, мчащиеся по грунтовой дороге прочь от Врат. — Видимо, отправлены с воплями о том, что через Врата попёрли зелёные человечки с бронетехникой. Если судить по лошадкам, связь в этом регионе у римлян налажена отвратительно. Никаких, кхм, магических аналогов нашего радио или телеграфа на тактическом уровне мы пока не зафиксировали. Это даёт нам колоссальное преимущество в скорости принятия решений.

Семешко медленно кивнул своим мыслям. Все логично, противник, кем бы он ни был, действовал медленно, шаблонно и страдал от катастрофической нехватки оперативной информации. Местные легаты наверняка сейчас пребывают в состоянии легкой паники, пытаясь понять, кто именно вылез из магической арки и как на это реагировать. И это время нужно было использовать на сто процентов, вгрызаясь в эту чужую землю так глубоко, чтобы выкорчевать нас оттуда не смогла бы ни одна местная армия, пусть даже вооруженная боевой магией.

Зверев переключил экран, и свет в кабинете приглушили. На огромной панели замелькали кадры оперативной съемки. Качество было идеальным, современные системы стабилизации и оптика высочайшего разрешения давали картинку, от которой невозможно было оторвать глаз.

— Получив добро на снятие жесткого периметра, несколько наших групп, элегантно обойдя этих горе-наблюдателей с их кострами, ушли в глубокий поиск на автономку, — начал комментировать генерал, пока на экране бойцы в маскировочных костюмах, сливаясь с тенями, растворялись в густом инопланетном подлеске. — От греха подальше группы шли в режиме полного радиомолчания, используя для связи лишь короткие, зашифрованные пакеты. Никаких голосовых эфиров, никаких лишних тепловых сигнатур.

Данные передавали регулярно, строго по графику, сбрасывая информацию на висящие высоко в стратосфере ретрансляторы, и картинка вырисовывалась весьма занятная. Местный лес, который на первый взгляд казался безжизненным массивом, на самом деле кипел скрытой активностью. И эта активность была отнюдь не мирной.

Видео на экране сменилось. Теперь это была запись с нашлемной камеры одного из оперативников. Густая, темная зелень, сквозь которую пробивались тусклые лучи чужого солнца. И внезапное, плавное движение впереди.

— Остроухие ублюдки, которых наши бойцы окрестили толкинистами, тоже активно шарятся по лесам в поисках приключений на свои длинные уши, — в голосе Зверева промелькнула едва заметная тень профессионального уважения. — Надо отдать должное, ходят они тихо. Очень грамотно используют рельеф местности, практически не ломают веток, передвигаются мелкими, мобильными группами по пять-семь рыл. Лес для них, если не родная стихия, то уж точно не новая. Если бы не тепловизоры и детекторы движения, заметить некоторых из них визуально было бы крайне проблематично. Причем можно с уверенностью сказать, что это свежие подразделения противника, снабжённые спецсредствами. Маскировочные плащи ушастых, мое почтение, работают на принципах, которые наши физики пока только пытаются описать многоэтажными формулами. Но, как говорится, на каждую хитрую задницу толкиниста найдется свой легионер. Римляне точно в курсе, кого пошлют сюда любители светящихся луков. Те, кто идет им навстречу, как небо и земля в отношении горе-часовых возле Врат.

На экране было видно, как группа ушастых, вооруженных длинными луками и короткими клинками, бесшумно скользит сквозь заросли гигантского папоротника. Воины двигались грациозно, словно леопарды, вынюхивая добычу. Но скрытность не спасала от другой, куда более прагматичной и жестокой силы этого мира. Видеоряд моргнул, переключившись на ракурс с другой камеры, установленной чуть выше на дереве.

— Причём римляне режут этих разведчиков с каким-то маниакальным остервенением, едва те приближались к зоне Врат или их наблюдательным постам, — продолжил Зверев, и в этот момент на экране развернулась короткая, но кровавая драма.

Разведка ушастых вышла на небольшую прогалину, и тут же из-под слоя грязи и прелых листьев, как черти из преисподней, вынырнули фигуры. Засада была организована мастерски, легионеры не использовали магию, чтобы не выдать себя раньше времени магическим фоном, работали исключительно сталью. Короткий, отработанный тысячами повторений взмах клинка, и первому остроухому перерезают горло от уха до уха. Кровь густым фонтаном брызнула на зеленую траву. Второй эльф успел выхватить клинок, но небольшой щит с тошнотворным хрустом врезался ему в лицо, ломая лицевые кости, а лезвие снизу вспороло живот, выпуская кишки. Все закончилось за какие-то жалкие пятнадцать секунд. Никакого пафоса, никаких героических боевых кличей. Римляне даже не стали обирать трупы, просто грубо оттащили их за ноги в кусты, присыпали землей и снова растворились в ландшафте, словно их здесь и не было.

— Наши бойцы в эти античные разборки принципиально не лезли, — тут же сказал Зверев, предвосхищая возможные вопросы от гражданских чиновников. — Был четкий приказ: ни во что не вмешиваться, контакт не устанавливать, позиций своих не раскрывать. Любой выстрел из огнестрела, даже с глушителями, демаскировал бы группу и втянул нас в локальный конфликт с непредсказуемыми последствиями. Мы там не миротворцы из «голубых касок».

Семешко одобрительно хмыкнул. Спецура сработала именно так, как от неё требовалось. Холодный, циничный расчет и железная дисциплина. Никакой партизанщины и спасения несчастных аборигенов.

— Парни просто тихо бродили по зелёнке, ели свои сухпайки и писали видосики, фиксируя тактику обеих сторон для будущих методичек, — генерал обвел взглядом присутствующих. — Мы собираем уникальный материал. Как римляне организуют засады в лесу, как ушастые используют магию для отвода глаз, какие у них слепые зоны в обороне, как реагируют на нестандартные ситуации. Аналитики в Генштабе уже сейчас строчат новые инструкции для нашей пехоты, адаптируя земной опыт под специфику местного ТВД. Мы изучаем сильные и слабые стороны, не проливая при этом ни капли русской крови.

Зверев выключил экран, и в кабинете снова загорелся яркий, режущий глаза свет.

— Пусть местные сами друг другу глотки рвут, — резюмировал генерал, и в его словах прозвучала квинтэссенция всей текущей стратегии. — Нам же меньше работы достанется в случае обострения. Чем больше измотают друг друга в этих бессмысленных стычках, тем сговорчивее будут на возможных переговорах. И тем проще нам будет зачистить этот сектор, если дипломатия потерпит крах.

После доклада по оперативной обстановке в ближайших лесах, повестка совещания плавно сместилась в сторону стратегического и макро-планирования. Семешко, отпив глоток остывшего кофе, поморщился и брезгливо отодвинул чашку на край полированного стола.

— С тактикой этих индейцев всё предельно ясно, — произнёс куратор от Совбеза, переплетая пальцы рук в замок. — Режут друг друга, ну и флаг им в руки. Меня сейчас интересует куда более глобальная картина.

Дальше пошли вопросы по географии и наличию у аборигенов хоть какой-то вменяемой инфраструктуры.

— Я думаю, все понимают, что мы не можем планировать долгосрочную логистику, оперируя понятиями «глухой лес», «поляна» и «вон тот холм с сосной». Что у нас с картами, генерал? Где промышленные центры, логистические узлы, переправы, дороги?

Зверев снова включил экран, выведя на него подробную топографическую схему, на этот раз охватывающую куда большие территории континента. Карта была испещрена отметками, векторами и зонами предполагаемого покрытия местной активности. Докладчик, сверившись со своими бумагами, взял лазерную указку и обвёл внушительный сектор в правой части экрана.

— Как я уже упоминал, ближайший крупный муравейник римлян находится в полутора сотнях километров от нашего плацдарма, — пояснил Зверев, водя красной точкой по изгибу крупной, полноводной реки, прорезавшую эту часть материка. — Если судить по плотности каменной застройки и размерам оборонительных стен, это город с населением не менее сорока-пятидесяти тысяч человек. Классическая античная архитектура, акведуки, мощеные булыжником дороги, расходящиеся лучами к сельскохозяйственным угодьям. Крепкий региональный центр, возможно, столица местной провинции, где сидит их наместник.

Лазерная указка сместилась левее, выхватывая пару более мелких точек на карте, притулившихся у перекрестков дорог.

— Ещё пару мелких поселений, расположенных вдоль тракта, можно было смело классифицировать как военные заставы или почтовые станции. Хотя, судя по кадрам с беспилотников, там в основном ковырялись в грязи местные крестьяне, выращивая какую-то местную брюкву. Инфраструктура крайне примитивная: деревянные частоколы, рвы, грунтовые дороги, которые в первый же сезон затяжных дождей превратятся в непролазное болото. Для переброски нашей тяжелой техники эти направления потребуют серьезной инженерной подготовки. Про мосты вообще молчу, даже БТР не выдержит, скорее всего.

Генерал сделал глубокий вдох, и его лицо заметно помрачнело.

— А вот дальше, товарищи, начинались сплошные загадки и пепелища. Мы отправили высотные БПЛА дальше на «запад», за реку, вглубь материка, чтобы оценить промышленные мощности остроухих. И то, что мы там увидели, полностью ломает нашу первоначальную картину этого локального конфликта.

На экране появились новые снимки. Черно-белые фотографии, от которых веяло холодом смерти и тотальным разрушением.

— Наши БПЛА срисовали несколько крупных городов, два из которых были сожжены до состояния ровной, дымящейся площадки, — голос Зверева стал еще суше, словно он зачитывал сухой акт о вскрытии трупа. — Это точно не пожар от неудачно брошенного в соломенную крышу факела. Однозначно целенаправленное уничтожение. Но масштаб разрушений колоссальный.

По кабинету пронесся тихий, тревожный ропот. Уничтожение целого города до состояния каменной крошки, это уже не стычки в лесу. Это уровень применения оружия массового поражения, с которым придется считаться.

Зверев дождался, пока гул стихнет, и переключил на следующий видеофрагмент.

— Но самое интересное, что произошло дальше. На обратном пути один из БПЛА сделал крюк, чтобы осмотреть новый кусок леса. Там обнаружились поселения, причем домики стоят как на земле, так и на исполинских деревьях. Всего таких поселений нашлось пока что пять. И вот над пятым оператор решил снизиться, чтобы разглядеть, что там под кронами. Уже на первом заходе в беспилотник прилетела то ли стрела, то ли копье. В итоге минут дорогая машина. В последний момент на камере видна вспышка.

— Телеметрия показала колоссальный выброс неустановленной энергии, — констатировал Зверев, выключая запись. — Аппарат, может, и не испарился в воздухе, но однозначно разлетелся на куски. Это явно намекает на то, что ПВО у местных магов работает куда лучше, чем хваленая дипломатия. Это в корне меняет наши расклады. Мы не можем просто так безнаказанно гонять вертушки или штурмовики над их территорией на сверхнизких высотах.

В кабинете повисла тяжелая, тягучая тишина. Осознание того, что аборигены могут легко, одним плевком магической энергии помножить на ноль современные ударные беспилотники стоимостью в миллионы рублей, неприятным холодком прошлось по спинам присутствующих. Это значило, что легкой прогулки с расстрелом папуасов из крупнокалиберных пулеметов не предвидится. Враг обладал асимметричными технологиями, пусть и основанными на магии, способными больно кусаться.

Первым не выдержал представитель Министерства иностранных дел. Невзрачный, лысеющий чиновник в роговых очках, Поляков, нервно потирая переносицу, откашлялся и задал вопрос, который в контексте показанных разрушений звучал откровенно нелепо.

— Товарищи, позвольте… — начал он тонким, дребезжащим голосом, привыкшего к ковровым дорожкам. — Все эти военные приготовления, разведка, съемки… Кто-то из министров или, возможно, сам товарищ генерал, поинтересовался наличием пограничных столбов или хотя бы внятных границ государств на этой территории? Мы ведь не можем просто так вторгаться на земли суверенных образований! Существуют же нормы международного права, базовые принципы уважения территориальной целостности… Мы должны понимать, чью границу мы перешли!

Генерал Зверев медленно повернул к нему голову. Вояка посмотрел на мидовца как на клинического идиота, чудом сбежавшего из палаты с мягкими стенами. Лицо генерала окаменело от сдерживаемого раздражения.

— Поляков, вы в своем уме? — устало, с нескрываемым солдатским презрением огрызнулся Зверев. — Какое, к лешему, международное право? Вы там штаб-квартиру ООН в кустах видели? Или, может, текст Женевской конвенции в руинах откопали? Там идет бойня на тотальное истребление! Ушастые вырезают римлян, сжигают города до состояния пепла, а вы мне про пограничные столбы задвигаете! Мои бойцы обеспечивают безопасность периметра, а не демаркацию несуществующих границ! И косплеить Кортеса я не собираюсь!

Поляков пошел красными пятнами, открыл рот, чтобы возмутиться таким откровенным хамством со стороны военного, но его жестко перебили. Сидевший напротив куратор из Совбеза, Семешко, лишь криво усмехнулся, положив тяжелые руки на стол.

— А я вот не соглашусь с вами, генерал, — вкрадчиво, с нотками сарказма произнес Семешко, сверля взглядом перепуганного мидовца. — Никто, разумеется, геноцидить местное население из пулемётов просто ради кровавого развлечения никто не собирается. Мы же не дикари какие-нибудь. Но никогда не поздно примерить пробковый шлем колонизатора.

Семешко тяжело поднялся со своего места, опираясь костяшками пальцев о полированную столешницу, и обвел взглядом всех присутствующих. Его голос набрал силу, заполняя собой все пространство бункера.

— Идея, товарищи, проста как три копейки, и мы должны усвоить её прямо сейчас, пока нас не опередили, — чеканя слова, начал куратор. — Нам жизненно необходим запасной, полностью контролируемый и недосягаемый для западных партнёров плацдарм. Вы все прекрасно знаете, что написано в закрытых сводках. Вы знаете, что происходит на Земле.

Он загнул палец, перечисляя аргументы, от которых веяло холодом реальной геополитики.

— Доступной, легкоизвлекаемой нефти на планете всё меньше. Мировая экономика трещит по швам. Хваленая «зелёная энергетика» оказалась полным фуфлом, красивой сказкой для наивных обывателей, которая рухнула при первом же серьезном кризисе. А желающих откусить кусок от наших сибирских и арктических ресурсов хоть отбавляй. Вокруг наших границ стягиваются базы, санкции душат технологический сектор. Мир стоит на пороге большого передела и беспредела.

Семешко ткнул пальцем в потухший экран, где мгновение назад застыло изображение уничтоженного магией города.

— А здесь у нас девственно чистый мир! Целая планета нетронутых ресурсов, чистой воды, новых технологий и магии, которую мы обязаны изучить или купить…

— Предлагаете продавать им стеклянные бусы? — усмехнулся Зверев.

— Уверен, римляне не оценят — пожал плечами Семешко. — А вот, к примеру, изделия легкой промышленности, оторвут с руками. У нас есть что предложить, а с той стороны просто огромный рынок.

— И самое главное, — с нажимом добавил Семешко. — Туда нет хода ни Вашингтону, ни Брюсселю! Это наша монополия на какое-то время, чем дольше, тем лучше, в идеале вообще пожизненно! Так что этот мир с Вратами нужно использовать на полную катушку, пока другие не очухались и не прорубили свои собственные окна в этот мир. Решение принято на самом верху, поэтому необходимо закрепиться и расширять зону контроля. Всем ясно?

Плац военного городка медленно, но верно, превращался в грязное месиво. Сибирская осень в этом году решила отыграться за все теплые деньки лета, щедро поливая бетонки косым, пронизывающим до костей дождем. Бригада паковала манатки. Процесс этот, если кто не в курсе, со стороны сильно смахивает на организованную панику в дурдоме, где пациентам внезапно раздали ключи от оружейки и путевые листы. Гул дизелей, матерные рулады сержантов, лязг железа и запах мокрой брезентухи, классическая симфония передислокации.

Только вот передислоцировалась бригада не под условный Чебаркуль на учения, а прямиком за межмировую ленточку. В те самые гребеня, где вместо учебных мишеней бегают ушастые отморозки с магическими луками, а с неба плюются напалмом местные аналоги штурмовой авиации.

Уныние первых дней, когда до личного состава довели перспективу сгнить в параллельном мире, висело над расположением дамокловым мечом. Контрактники угрюмо курили в курилках, прикидывая шансы вернуться домой в цинке. Срочников к этому блудняку, слава богам, не привлекали от слова совсем, всё перевели на жесткие коммерческие рельсы. И вот тут-то случился тот самый переломный момент, который разом сдул всю депрессуху.

Бабло. Обычное, пошлое, земное бабло…

До штабов наконец-то докатилась директива сверху, и финансисты, скрипя зубами, выкатили новый прайс. За каждый день нахождения за порталом капали такие жирные боевые выплаты, что у многих парней банально округлились глаза. Этакая сладкая, хрустящая конфета, которой большие погоны решили подсластить горькую пилюлю бессрочной командировки в античность.

Новоиспечённый капитан стоял под козырьком курилки, прикуривая уже третью сигарету за час, и слушал, как народ откровенно ржет над этой внезапной щедростью государства.

— Не, ну ты прикинь, Казанова, — вещал Гвоздь, вытирая здоровенной ладонью капли дождя с бритой макушки. — Месяц там посидел, пострелял в этих ушлепков недоделанных, и оп-па, можно хату в ипотеку брать, причем не на выселках, а нормальную трешку. А если полгода? Да я вообще уволюсь на хрен и пивной ларек открою.

— Ты сначала эти полгода переживи, бизнесмен хренов, — Казанова затянулся, скептически щурясь сквозь дым. — И потом, куда ты там эти миллионы тратить собрался? Там банкоматов нет. И терминалов для оплаты картой «Мир» тоже не завезли. Будешь зарплатной картой от ледяных стрел отмахиваться?

Вокруг заржали. Напряжение действительно спало. Русский солдат так устроен: пока непонятно, за что умирать, сразу тоска берет. Как только появляется четкий эквивалент риска, мозг сразу переключается на планирование покупок.

— Да ладно тебе, — хмыкнул кто-то из пулеметчиков. — Римляне же там есть? Есть. Значит, и рынки невольничьи имеются. Куплю себе парочку рабынь пожопастее. Пусть мне портянки стирают и борщи варят. А что? Зарплата позволит!

— Смотри, чтобы они тебе ночью яйца не отрезали ржавым серпом, рабовладелец ты наш доморощенный, — вмешался Леший, подходя к нам. Взводный выглядел донельзя уставшим. Вся эта суета с погрузкой матчасти лежала на его плечах и старшины. — Командир, там связисты свои катушки притащили. Требуют место в коробочках. Я их послал пока лесом, но они грозятся начальнику связи бригады нажаловаться.

— Пусть жалуются хоть папе Римскому, — Корнев щелчком выкинул окурок в урну. — Моя броня не резиновая. Сначала БК, медицина и сухпаи, сверху люди. А их сраные катушки пусть на крыше скотчем приматывают, если внутрь не влезет.

Леший согласно кивнул. Капитан посмотрел в сторону Врат, где виднелось бирюзовое марево. Там, за этой черной аркой, бойцов ждал мир, в котором не было банковских счетов, ипотеки и генеральских проверок. Зато там была кровь, грязь и совершенно непредсказуемый противник. И сколько бы нулей ни нарисовали в зарплатных ведомостях, платить по счетам придется свинцом и жизнями.

— Ладно, орлы, свернули балаган, — скомандовал Корнев, отрываясь от стенки. — Пошли проверять укладку. Увижу, что кто-то спальники с личными вещами поверх цинков с патронами кинул, лично заставлю в луже ночевать.

Если для бойцов сборы превратились в радостное предвкушение скорого богатства, то лично для Корнева эти дни стали каким-то непрекращающимся, пульсирующим геморроем. Контузия, мать ее, периодически напоминала о себе мерзким звоном в ушах, но это была лишь половина беды. Вторая половина сидела в штабе батальона и радостно подписывала бумажки.

Комбат, словно сбросив лет десять, с дежурной лыбой всучил комроты списки пополнения. Не просто заткнуть дыры после путешествия, раненых никто не отменял, а щедро отсыпал людей до полного штатного расписания. Пройдясь вдоль свежевыстроенной шеренги на плацу, капитан мысленно схватился за голову. Сто двадцать взрослых, вооруженных мужиков, за каждого из которых Корнев теперь отвечал головой.

Откровенных дебилов, судя по первым взглядам и переброшенными в строю фразам, кадровики всё же не подсунули. Видимо, понимали, куда нас отправляют. Подразделение наконец-то обрело очертания полноценного боевого механизма. Два разведывательных взвода укомплектовали под завязку. Взвод связи, усиленный специалистами по РЭБ, зачем, правда, непонятно. И, тут капитан, чуть слезу не пустил от умиления, отдельный взвод операторов БПЛА.

Корнев сидел в импровизированной канцелярии, разложив перед собой личные дела. От запаха свежей типографской краски и новенькой формы, которой разило от заходивших на собеседование новичков, слегка мутило.

— Разрешите, товарищ капитан? — в дверь просунулась голова парня лет двадцати пяти. Очки в тонкой оправе, взгляд умный и цепкий. Совсем не похож на ветеранов «зоопарка».

— Заходи. Фамилия? — Корнев устало потер переносицу.

— Лейтенант Смолин. Командир взвода БПЛА.

— Ну садись, Смолин, — кивнул капитан на расшатанный стул напротив. — Рассказывай, с чем к нам пожаловал. Что летать умеет, что падать?

Птичники, это вообще отдельная каста. Солидная часть из них бывшие студенты и геймеры, которых жизнь заставила сменить клавиатуру на пульт от дрона. Но сейчас без них на поле боя ты слепой котенок. Смолин начал сыпать ТТХ коптеров, рассказывать про тепляки, ночные камеры и системы сброса, если понадобятся, про ФПВ-дроны тоже не забыл. Слушал его Корнев вполуха, оценивая скорее не знания, а реакцию. Спокойный, не дергается.

— Слушай меня внимательно, лейтенант, — прервал Корнев его монолог. — Там, куда мы идем, нет вышек сотовой связи. Нет спутников ГЛОНАСС. Там вообще с физикой местами беда. Магическое излучение, или как там его наши яйцеголовые называют, периодически глушит электронику. Твоя задача не просто красивые видосики сверху снимать, а обеспечить мне глаза, когда местные ушастые ублюдки решат пощупать моих парней своими железками. Понял?

— Так точно, — Смолин серьезно кивнул. — Мы уже тестировали оборудование в зоне аномалии. Перешли на другие частоты управления. Справимся.

Когда он ушел, Корнев снова уставился в бумажки. Капитан Корнев, хм, звучит. Еще пару недель назад историк был задерганным старлеем, тянущим лямку без особых перспектив, а теперь на его плечах полноценная рота, усиленная техникой и спецами. Ответственность давила чугунной плитой. Управлять меньше, чем полусотней разведчиков, которые понимают тебя с полуслова, это одно. А сколотить единый кулак из ста двадцати человек, половина из которых пороха не нюхала в реальном замесе с применением (писец, вслух до сих пор смешно) боевой магии, это уже задача со звездочкой.

В дверь снова постучали. На этот раз зашел Леший, он молча положил на стол рапорт.

— Что это? — Корнев скосил глаза на бумагу.

— Список распределения новичков, командир. Раскидали молодняк между обстрелянными. Чтобы на одного старика приходилось не больше двух салаг. Так хоть приглядывать будет кому.

— Хорошо. — Капитан подписал документ не глядя. — Как они вообще?

Леший пожал плечами, присаживаясь на подоконник.

— Да вроде ровные парни, борзых нет. Есть уже с опытом командировок, а часть молодые контрактники-спортсмены. Глаза горят, энтузиазма полные штаны. Но все думают, что едут на сафари, толкинистов стрелять и лут собирать.

— Вот это и хреново, — Корнев достал сигарету, покрутил в пальцах. — Выбить из них эту дурь нужно до того, как мы пересечем ленточку. Иначе там они нас всех в могилу утянут…

— Кэп, ты просто не видел, кого раздали остальным, — криво усмехнулся Леший. — там такой сброд, что плакать хочется. Но опять же по нашим меркам. Судя по всему, командование решает так проблему особо говорливых, отправляя их вместе с нами в командировку.

Корнев медленно поднял взгляд, пытаясь осмыслить сказанное в рамках будущего головняка на той стороне.

— Заполняют пустые места по штату? — уточнил Корнев.

— Именно. — кивнул взводный. — радует одно, мы там будем не одни. В штабе шепчутся, что в город перебрасывают еще дну бригаду, которая сразу уйдет за ленточку вслед за нами. Это, не считая тех частей, что заняли наши позиции в лесу после отхода нашей сводной группы.

— И жить станет сразу легче, жить станет веселее — пробормотал капитан, прикидывая, как быстро намотаются кишки ушастых на траки танков. При чем тех, кто переживет массированный артиллерийский удар, который в условиях городского боя продемонстрировать не удалось. Сейчас же для «бога войны» было настоящее раздолье.

Наблюдать за тем, как ветераны оценивают молодняк, занятие специфическое. Это не классическая дедовщина с мытьем полов зубной щеткой. Тут ставки другие, старожилы присматривались к пополнению придирчиво, словно выбирали страховочный трос перед прыжком в пропасть.

Офицеры вышли на погрузочную площадку. Уралы выстроились в длинную кишку, чадя выхлопами. Морось не прекращалась, грязь под ногами чавкала с омерзительным звуком. Погрузка шла полным ходом, и Корнев намеренно превратил её в филиал ада.

— Ты как ящик несешь, чучело⁈ — рев Гвоздя перекрыл даже гул дизелей. Здоровенный пулеметчик навис над щуплым контрактником, который неудачно перехватил цинк с патронами для ПКМ и едва не уронил его в лужу. — Это тебе не пиво в пакете! Уронишь — ленту перекосит. Заклинит пулемет в бою, я тебя этим же ящиком по башке забью, понял⁈

Парень судорожно закивал, перехватывая тяжеленный цинк, и посеменил к машине.

На первый, поверхностный взгляд, всё шло на удивление гладко. Никто не ныл и не верещал. Однако капитана эта идиллия откровенно напрягала. Проводить боевое слаживание придется уже там, на сопредельной территории. Времени на полигоны и учебные стрельбы разведке никто не даст. А там вместо фанерных мишеней будут вполне реальные ледяные копья и огненные шары размером с арбуз.

Любая осечка новичка в реальном замесе автоматически означает цинковый гроб для кого-то из сослуживцев. Обернулся не туда, замешкался на секунду, забыл сменить позицию после выстрела, и всё, приехали. Поэтому капитан заранее отдал приказ сержантам: гонять пополнение так, чтобы они к вечеру ног не чувствовали.

Корнев стоял в стороне, прислонившись к холодной броне, молча курил, наблюдая за процессом. Казанова, который обычно строил из себя интеллигента, сейчас руководил погрузкой аппаратуры связи.

— Нежно, бл…! Нежно, я сказал! — орал он на двух бойцов, тащивших тяжелый генератор и блоки радиостанций. — Это не мешки с картошкой! Там электроника тоньше пакета из «Пятерочки»! Тряхнете, и мы останемся без связи в самом центре жопы мира. А без связи мы там просто куски мяса!

Подошел один из новеньких сержантов, кажется, Зимин. Крепкий парень, с патчем, толсто намекающий на Сирию.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан? — он козырнул, чуть щурясь от дождя. — Бойцы уже четвертый час ящики таскают. Может, перекур минут на десять? Спины сорвут.

Капитан перевел на него тяжелый взгляд.

— Спины сорвут? А когда на нас попрут ушастые стеной, ты тоже у них перекур попросишь? Сержант, слушай сюда и запоминай. Там, куда мы идем, нет профсоюзов. Нет нормированного рабочего дня. Если понадобится, они будут таскать эти ящики в зубах. И ты вместе с ними. И еще… Твоя прошлая командировка, это поездка в аквапарк, только вместо аниматоров духи с калашами. Понял?

— Ясна, — сержант сглотнул, лицо моментально посерьезнело. — Разрешите выполнять?

— Выполняй.

Корнев отвернулся, выдыхая дым. Жестоко? Да. Несправедливо? Возможно. Но ему было глубоко плевать на их усталость прямо сейчас. От капитана требовалось, чтобы они выжили. Если для этого нужно выжать из них все соки на погрузке, чтобы каждый поняли, что шутки кончились, значит пропустят каждого через соковыжималку. В этой гребаной войне с магией и мечами побеждают не те, кто больше тренировался в спортзале, а те, кто умеет терпеть, когда терпеть уже невозможно. И Корневу нужно было точно знать, кто из этих ста двадцати сломается первым, пока рота не покинет расположение…

Время Ч наступило буднично, без пафосных речей с трибун и оркестров. Просто по колонне прошла команда «по машинам», и воздух наполнился оглушительным ревом десятков двигателей.

Первыми в пульсирующий зев портала с тяжелым, лязгающим звуком втянулись инженеры. Их ИМРки, увешанные ковшами и тралами, выглядели как монстры из постапокалипсиса. За ними поползли танковые роты, окутывая все вокруг сизым дизельным выхлопом. Земля буквально дрожала под ногами от массы металла, перетекающего из одного мира в другой.

Затем двинулась основная масса пехоты на коробочках и Уралах. Батальон Корнева, по неписаному закону подлости, замыкал эту грандиозную процессию. Капитан сидел на броне головного БТРа, свесив ноги, и смотрел на удаляющийся военный городок. Там уже вовсю суетились какие-то тыловые крысы в новеньких, не испачканных грязью дождевиках. Принимали имущество, размечали территорию. Для них эта война была просто строчкой в отчете. А для многих из бригады — билетом в один конец. Никто не питал иллюзий, что все поголовно вернутся домой.

Чем ближе наша колонна подходила к арке Врат, тем сильнее натягивались нервы. Бирюзовый свет, исходящий из портала, казался почти осязаемым. Он отбрасывал на мокрую броню машин неестественные, мертвенные блики.

Бойцы вокруг притихли, даже Казанова перестал травить свои бесконечные байки про баб. Все напряженно всматривались в эту светящуюся пелену. По утренним сводкам на той стороне сейчас было абсолютно тихо. Римляне сидели в своих лагерях, ушастые не отсвечивали. Но инстинкты, вбитые в подкорку годами службы, плевать хотели на бумажные сводки. Они орали дурниной об опасности при каждом обороте колеса.

— Командир, — тихо позвал Леший, сидевший рядом. Он нервно поглаживал цевье автомата. — Как думаешь, нас там не ждут с оркестром? А то как-то слишком гладко всё идёт.

— Если ждут, мы им барабаны на уши натянем, — ответил капитан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. У самого же внутри всё скрутило в тугой узел.

Разведчики подъехали вплотную к арке. Черный камень монолита возвышался над ними, подавляя своим масштабом.

— Внимание, — Корнев нажал тангенту рации. — Приготовиться к переходу. Дистанция между машинами двадцать метров. Никаких резких движений на выходе.

Мехвод БТРа дал по газам, и коробочка, дернувшись, влетела в бирюзовое марево.

Переход всегда бьет по мозгам. На долю секунды ты слепнешь, глохнешь, а желудок пытается совершить сальто. Звук работающего двигателя пропадает, заменяясь абсолютной пустотой. А потом мир резко включается обратно.

Удар по глазам. Резкий переход от серого сибирского дождя к яркому, почти слепящему солнечному свету другого мира. В легкие ворвался совершенно иной воздух, сухой, с привкусом пыли и незнакомых трав.

Корнев моргнул, восстанавливая фокус. Машина вывалилась на огромную, раскатанную гусеницами просеку. Никаких засад, никаких огненных шаров. Только наши танки, разъезжающиеся по секторам, и суета разворачивающегося лагеря. Мы прошли, Рубикон остался позади. Теперь мы официально стали жителями параллельной реальности, где каждый новый день нужно будет выгрызать зубами. Корнев спрыгнул с брони, ботинки глухо ударились о чужую землю. Ну здравствуй, старый новый дом. Посмотрим, насколько ты гостеприимен в этот раз…

Картина, что предстала перед разведчиками сразу после перехода через Врата, вызывала в душе каждого весьма противоречивые, почти шизофренические чувства. С одной стороны, воздух здесь, пропитанный незнакомыми ароматами трав, казался тревожным. Он давил на лёгкие, заставляя инстинктивно сжимать в руках оружие. Но с другой стороны, после промозглой сибирской осени с её бесконечным дождём и свинцовым небом, яркий, почти ослепляющий свет местного солнца, отражающийся от двух лун, всё ещё висевших над горизонтом, вызывал какой-то дикий, почти щенячий оптимизм.

Батальон вывалился не в грязные, наспех вырытые окопы и не на поляну, усеянную трупами, как в прошлый раз. Бойцы оказались на территории грандиозной, раскинувшейся на многие гектары стройки. Тяжёлые инженерные машины, переброшенные сюда первыми, уже успели срыть пару холмов, выровнять площадку и проложить широкие, укатанные гравием дороги. В воздухе стоял гул работающих дизельных генераторов, визг циркулярных пил и сухой треск сварочных аппаратов. Это прозрачно, без всяких экивоков намекало, что армия вгрызлась в этот чужой мир всерьёз и, судя по масштабам, навсегда.

Перспектива жить в сырых, холодных землянках ближайшие полгода никому особо не улыбалась, так что ровные ряды новеньких, ещё пахнущих свежей краской сборных домиков смотрелись настоящим шиком. Пока колонна медленно ползла к отведённому для батальона сектору, в кузовах и на броне тут же началось бурное обсуждение открывшихся перспектив. Первичный шок от перехода сменился обычной солдатской болтовнёй, лучшим средством от нервного напряжения.

— Глянь, мужики, — толкнул своего соседа локтем один из бойцов, кивая на почти готовый ряд казарм. — Окна пластиковые, крыша мягкой черепицей крыта. Не иначе, как пятизвёздочный отель «Всё закопано» для нас отгрохали.

— Ага, с трёхразовым питанием сухпайком и вечерней анимацией в виде марш-броска, — хмыкнул его товарищ, перекидывая автомат с плеча на плечо. — Но хоть не в палатке зимовать, и на том спасибо.

Наивные души из пополнения уже начали лелеять робкие мечты об увольнительных на большой земле. Мол, раз портал стабилен, то в субботу можно будет сгонять домой, в баньку сходить, пивка выпить, а в понедельник обратно, на службу. Ветераны, слышавшие эти разговоры, лишь криво усмехались, но переубеждать молодёжь не спешили. Жизнь сама всех научит.

— Какая, к чёрту, Земля, — пробасил Гвоздь, спрыгивая с брони БТРа, когда колонна наконец остановилась. — Увольнительные здесь будут давать в местный лес. За грибами и разрывными стрелами в задницу.

Казанова, спрыгнувший следом, картинно отряхнул штаны и огляделся с видом заправского туриста.

— Ну не скажи, друг мой ситный. Лес, это, конечно, хорошо, но не эстетично. Я слышал, тут где-то неподалёку римляне тусуются. У них, поди, и города есть, и таверны с вином. И, смею надеяться, женщины, которые не покрыты густой шерстью и не пытаются откусить тебе голову после соития.

— Ты бы, Казанова, сначала с медведицами местными разобрался, — заржал кто-то из толпы. — Они, говорят, тут крупные, как раз на твой вкус.

— Медведицы, это для гурманов и ценителей экстрима, — не смутился связист. — А я человек тонкой душевной организации. Мне подавай античных красавиц, тоги, амфоры с вином…

Корнев, молча наблюдавший за этим балаганом, прислонившись к холодной броне, покачал головой. Расслабились. И хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что нервное напряжение спадает, люди приходят в себя. Плохо, потому что это обманчивое чувство безопасности. Враг никуда не делся. Он просто затаился в этих густых, тёмных лесах, что стеной стояли в нескольких километрах от разворачивающегося лагеря, и внимательно наблюдал. И капитан был уверен, что ушастые уже прикидывают, куда лучше направить свой первый удар.

Подошёл Леший, в его руках был планшет с картой лагеря.

— Командир, нам выделили сектор на западном фланге. Вон те три казармы и ангар под технику. Место неплохое, на отшибе, никто под ногами мешаться не будет. Но есть нюанс.

— Какой ещё нюанс? — Корнев оторвался от созерцания своих развеселившихся бойцов.

— Мы на самом краю, прямо за нами периметр. Колючка, датчики движения и минное поле. А еще чуть дальше лес. То есть, если кто и полезет, то первыми встречать гостей будем мы.

— Нормально, — коротко кивнул капитан. — Даже лучше, меньше штабных под ногами будет путаться. Давай, командуй, пусть располагаются. И часовых на периметр выставить не забудь, своих, проверенных. Не доверяю я этим караулам из комендантской роты. Пока они там по уставу будут пароль спрашивать, нам уже глотки перережут.

Леший козырнул и пошёл отдавать распоряжения. Бойцы, услышав команду, нехотя прекратили болтовню, начали стаскивать из-под брони свои баулы и ящики. Новоселье в другом мире началось. И что-то подсказывало Корневу, что спокойной жизни в этих новеньких домиках с пластиковыми окнами им ждать не придётся.

Уровень общего солдатского напряжения, и так заметно упавший после созерцания масштабов строительства, окончательно рухнул ниже плинтуса, когда колонна припарковалась у выделенного роте расположения. Бойцы, привыкшие к спартанским условиям старых военных городков с обшарпанными стенами, скрипучими койками и вечно забитыми туалетами, ходили по новым казармам с видом изумлённых туристов, попавших в приличный санаторий.

Казанова, выпрыгнув с брони, первым делом заскочил в ближайшее здание и уже через минуту высунулся из окна, сияя, как зенитный прожектор.

— Мужики, вы не поверите! — заорал он на всю улицу, привлекая всеобщее внимание. — Тут внутри не просто нары в два этажа! Тут, мать его, кубрики на четверых!

Связист присвистнул и выдал свою коронную фразу, оглядывая свежевыкрашенные стены и чистые полы.

— Сюда не стыдно даже приличных барышень на чай пригласить. Главное, братцы, не засрать всю эту красоту в первый же месяц нашего сурового мужского быта. А то знаем мы вас, стоит отвернуться, уже гора грязных носков в углу выросла.

Корнев, проходивший мимо, молча показал ему увесистый кулак, тонко намекая на физические и дисциплинарные последствия подобных «приглашений». Но в душе капитан был с ним абсолютно согласен. Командование на этот раз расщедрилось не на шутку. Просторные, светлые помещения, рассчитанные на то, чтобы люди чувствовали себя людьми, а не скотом в загоне.

Аккуратные кубрики на четверых для сержантов и рядового состава с нормальными, не продавленными до пола кроватями, отлично дополнялись вполне сносными отдельными комнатами для офицерского состава. Корнев заглянул в свою — стол, стул, кровать и даже шкаф для одежды. Не номер в «Хилтоне», конечно, но после жизни в КУНГе или палатке, это были настоящие хоромы.

И, как вишенка на торте, в конце длинного коридора обнаружились несколько чистых, облицованных белой плиткой сортиров и целая шеренга работающих душевых кабин, из которых, о чудо, текла горячая вода, чтобы вообще из области фантастики.

— Горячая вода! — разнёсся по коридору восторженный крик Гвоздя, который уже успел раздеться по пояс и сунуть свою бритую голову под струю. — Мужики, это рай!

Бойцы, забыв про усталость, сгрудили баулы в кучу и разбрелись по казарме, как дети по магазину игрушек. Щупали матрасы, открывали и закрывали тумбочки, с почти священным трепетом включали и выключали свет. Эта простая, почти бытовая радость была всем необходима. Она смывала остатки напряжения, возвращая в реальность, где есть не только война, но и простые человеческие удобства.

Леший нашёл Корнева в каптёрке, где они со старшиной принимали по описи имущество.

— Командир, народ в эйфории. Боюсь, как бы они тут от радости пить не начали, — вздохнул взводный, присаживаясь на ящик с противогазами.

— Пусть порадуются, — ответил Корнев, не отрываясь от бумаг. — Заслужили. Но вечером построение, доведу план на ближайшие дни. И про сухой закон напомню. Кто нажрётся — будет рыть окопы полного профиля для кавалериста на бронепоезде саперной ложкой.

— Жёстко, но справедливо, — кивнул Леший. — Кстати, по поводу планов. Комбат тебя искал, сказал, как только расположишься, сразу к нему в штаб. Вид у него был, скажем, деятельный.

Корнев нахмурился. «Деятельный» вид комбата обычно не предвещал ничего хорошего. Чаще всего это означало, что где-то наверху придумали очередную гениальную операцию, выполнять которую придётся его разведчикам.

— Ладно, схожу, — капитан отложил ручку. — Старшина, принимай дальше.

Выйдя из казармы, Корнев вдохнул полной грудью. Воздух здесь был другим. Чистым, без привычной примеси городского смога и выхлопных газов. А со всех сторон доносились команды, стук молотков, рёв техники. Армия обживала новый мир, пускала корни в чужую землю. А рота Корнева была на самом острие этого процесса.

Всю эту бытовую, почти домашнюю эйфорию, разлившуюся по расположению роты, безжалостно обломал комбат, подполковник Рябов. Он нарисовался на пороге казармы как раз в тот момент, когда бойцы, перетаскав вещи, сбились в кучу в курилке, оживлённо обсуждая, где лучше сушить портянки и не заведётся ли в местных лесах какой-нибудь аналог самогонного аппарата.

Комбат не стал орать или разгонять это сборище. Просто молча встал на крыльце, и одного вида хватило, чтобы разговоры стихли, а бойцы начали поспешно тушить сигареты. Рябов с дежурной, ничего не выражающей улыбочкой обвёл взглядом притихших разведчиков и нашёл глазами Корнева.

— Алексей, зайди, — коротко сказал комбат и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал в сторону штабного модуля.

Корнев молча кивнул и пошёл следом, на ходу застёгивая китель. Разговор предстоял явно не из приятных.

— Садись, — кивнул он на стул, не оборачиваясь, разглядывая большую карту местности. — Есть работа.

Капитан сел, приготовившись к худшему.

— Воздушная разведка докладывает, — начал комбат, всё так же глядя в карту, — что в двадцати километрах к северо-западу, в предгорьях, замечена активность. Небольшие отряд ушастых, рыл по тридцать, не больше. Судя по всему, хотят выстроить цепочку наблюдательных постов.

— Не терпится узнать, чем мы тут занимаемся? — усмехнулся Корнев.

— Именно. И мне это очень не нравится, — Рябов наконец-то повернулся. — Не хочу, чтобы эти длинноухие твари шастали у нас под носом и пасли наши передвижения. Поэтому, — он сделал паузу, — уже через трое суток твоя рота свалит в закат к новым свершениям. Задача — найти перевалочный лагерь и по возможности ликвидировать всех причастных. Тихо, без шума и пыли. Чтоб ни одна душа оттуда не ушла. Справишься?

— Справимся, товарищ подполковник, — ровным голосом ответил Корнев. Хотя внутри всё похолодело. Трое суток на то, чтобы хоть как-то сладить пополнение с ветеранами. Это был тот еще головняк.

— Вот и отлично, — комбат удовлетворённо кивнул. — Готовь людей, запрашивай всё, что нужно. Как раз взвод БПЛАшников обкатают свои игрушки.

Как только подполковник ушёл, оставив Корнева одного переваривать «радостную» новость, в штаб заглянул Леший.

— Ну что, командир? О чём вещали? — спросил взводный, с тревогой глядя на помрачневшее лицо капитана.

Корнев молча ткнул пальцем в точку на карте.

— Через три дня идём вон туда, выкуривать ушастых из нор.

Леший присвистнул.

— Всего три дня? У нас половина роты ещё не знает, как будет больно в местном дурдоме. Хоть обучающее кино показывай.

— У него приказ, у нас исполнение, — вздохнул Корнев. — Так что забудь про отдых. С завтрашнего дня учения. Гоняй всех до седьмого пота. Стрельбы, тактика, отработка взаимодействия в группах.

Выйдя из штаба, они наткнулись на группу старожилов, куривших у входа. Парни, увидев мрачные лица, тут же прекратили травить байки.

— Что-то комбат сегодня злой, как собака, — заметил Гвоздь. — Пролетел мимо, даже не поздоровался.

Казанова, стоявший рядом, задумчиво выпустил колечко дыма.

— А мне кажется, наоборот. Он какой-то… бодрый слишком. Помолодел, что ли? Раньше ходил, как будто на плечах весь Генштаб тащит, а сейчас прямо орлом летает.

Леший, услышав это, понизил голос и подозвал парней поближе.

— Есть тут один инсайд, мужики. Мне по секрету один штабной шепнул, пока карты получали. Говорят, многие офицеры, от комбата и выше, подписали контракты на эту сторону сразу на пять лет. Безвыездно.

Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сигарет. Пять лет в этом мире звучало как пожизненный срок.

— Зачем? — не выдержал кто-то. — Деньги?

— Не просто деньги, — продолжил Леший всё тем же заговорщицким шёпотом. — За эту готовность сгнить в параллельном мире государство осыпало их семьи баблом так, что хватило бы на покупку небольшого острова где-нибудь в Тихом океане. Наш Рябов, говорят, дочерям ипотеки закрыл, обеим по новой тачке купил и вообще решил все финансовые проблемы своего рода до пятого колена.

Новость была почти ошеломляющей, это многое объясняло. И лихорадочную деятельность комбата, и масштабы строительства, и щедрые боевые выплаты. Государство делало на этот мир очень серьёзную ставку.

Кто-то из молодых бойцов, услышав рассказ Лешего, уважительно присвистнул. Все взгляды тут же устремились на Корнева, словно ожидая от него каких-то откровений или подтверждения. Капитан, который всё это время молча стоял в стороне, лишь пожал плечами, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение.

— А что я? — честно признался Корнев, затушив окурок о подошву берца. — Закрывать мне особо нечего. Ни ипотек, ни кредитов на последнюю модель «айфона». Кота и того родителям ещё в прошлом году сплавил, чтобы животина с голодухи по соседям не побиралась, пока я по полям мотаюсь. Так что мне, кроме своей задницы, прикрывать некого.

Пока бойцы обсуждали новые финансовые возможности и морально-этические аспекты продажи души государству на пятилетний срок, к ним почти бегом приблизился старший техник роты, Михалыч. Вид у него был такой, словно он только что увидел живого динозавра, который пытался угнать у него БТР. Лицо бледное, глаза вытаращены, на лбу выступила испарина.

Разговоры мгновенно стихли. От технаря, особенно с таким выражением лица, обычно хороших новостей не ждут. Это, как правило, означало либо что-то сломалось, либо что-то украли, либо пришла очередная директива, от которой у всего личного состава начнётся затяжной геморрой с перебиранием запчастей.

— Командир… — выдохнул Михалыч, с трудом переводя дух. — Там… это…

— Что «это»? Говори толком, — нахмурился Корнев, готовясь к худшему.

— Нас… разведку… — Михалыч облизал пересохшие губы. — Срочно вызывают на склады обеспечения. На получение имущества.

— И что? — не понял Леший. — Нам что-то не додали? Палатки или котелки?

— Да какие, к чёрту, котелки! — почти взвизгнул технарь, и в его голосе смешались шок, восторг и полное непонимание происходящего. — Там, короче, Ханука и Новый год в одном флаконе. Мне сказали, что нам предписано полностью обновить вооружение и парк техники. Полностью, командир! До последнего винтика!

Михалыч трясущимися руками протянул Корневу пачку свежих накладных с жирными, ещё не просохшими печатями. Капитан взял бумаги и пробежал их глазами. То, что он там увидел, заставило его удивлённо приподнять бровь. Список был таким, будто они собирались не на рядовую зачистку, а на штурм Пентагона.

В наступившей тишине было слышно, как у кого-то из бойцов отвисла челюсть. Технарь, видя их реакцию, немного пришёл в себя и огорошил всех окончательно.

— И это ещё не всё, — добавил он, понизив голос до шёпота. — Мне зампотех бригады сказал, чтобы выбирал всё, что нужно для дальних рейдов. Вообще всё, что есть на складах. Без ограничений.

— Полностью? — недоверчиво переспросил Леший, нарушив тишину. Он сделал шаг к старшему технику, словно опасаясь, что тот сейчас растворится в воздухе вместе со своими волшебными бумажками. — Михалыч, ты там тормозной жидкости не хлебнул с утра?

— Я тебе говорю, как есть! — взвизгнул технарь, тыча пачкой документов чуть ли не в лицо взводному. — Зампотех бригады лично расписался! Сказал, гребите всё, что не приколочено к бетону, а что приколочено — отрывайте гвоздодёром и тоже гребите. Под рейды в глубокий тыл.

Мужики откровенно охренели. В российской армии, где получение запасного комплекта резины на замызганный Урал обычно сопровождалось бюрократическим квестом уровня защиты докторской диссертации, такие формулировки звучали как сказка. Кто-то в задних рядах нервно сглотнул, кто-то грязно, но с искренним восхищением выругался. А потом сработал стадный инстинкт. Толпа, осознав, что халява реальна и конечна, качнулась. Пара молодых контрактников уже напрягла икры, готовясь рвануть низким стартом в сторону складской зоны, пока соседи из мазутов или пехоты не прочухали про этот аттракцион невиданной щедрости.

— А ну, стоять! — голос Корнева ударил по ушам, как выстрел из СВД.

Корнев мысленно закатил глаза. Как были импульсивными балбесами, так ими и остались. Чуть помани блестящей игрушкой, и всё, тактика похерена, инстинкты отключены, в глазах только жажда эфемерной халявы. Он медленно оторвал спину от брони БТРа, подошёл к Михалычу и аккуратно, двумя пальцами, вытянул у него из рук документы. Пробежался глазами по строчкам, вникая в суть резолюций. Всё чисто, но, как говорится, есть нюансы

Они все знали неписаное правило: бесплатный сыр бывает только там, где мышеловка захлопывается с такой силой, что отрывает голову. Если командование расщедрилось настолько, что позволяет разведроте потрошить склады обеспечения без лимитов, значит, колесить будут долго и со вкусом деревянного макентоша.

— Значит так, бандерлоги, — Корнев обвёл притихшую роту тяжёлым, немигающим взглядом. — Никто никуда сломя голову не бежит. Мы тут не одни такие красивые нарисовались. Уверен, такую разнарядку получили, или получат в ближайшее время многие. А значит, самое вкусное будут вырывать прямо из рук. Поэтому действуем чётко и по уму.

Капитан повернулся к старшему технику, который всё ещё пребывал в состоянии лёгкой эйфории.

— Михалыч, берёшь мехводов и дуете в автопарк.

— Понял, командир! — технарь радостно закивал. — Наберу новеньких БТРов, муха не сидела!

— Отставить только БТРы, — отрезал Корнев, и техник поперхнулся воздухом. — Мне нужна техника с максимальной проходимостью и бронезащитой, и хоть каким-то комфортом. Ищи «Тайфуны», «Спартаки», «Тигры» свежих модификаций. Чтоб днище держало подрыв, если эти эльфийские ублюдки научились мины из своих магических кристаллов клепать. И чтоб модули боевые стояли, желательно с дистанционным управлением, а не открытые турели.

— Но командир… — попытался встрять Михалыч. — Разносортица же будет! Запчасти, фильтры, резина… Логистика к чертям полетит!

— А мне плевать на логистику через месяц! — рявкнул Корнев. — Мне нужно, чтобы через три дня, когда мы попрёмся в эту чащу, мои люди сидели за нормальной бронёй, а не в консервных банках семидесятых годов выпуска. Если у них там завалялась пара БМП-тройка, забирай не думая, огневая мощь никогда не будет лищней. Понял?

— Так точно, товарищ капитан, — Михалыч сглотнул, осознав, что шеф не шутит. Он развернулся и, выкрикивая фамилии водителей, рысью помчался в сторону ангаров.

Корнев повернулся к остальным.

— Леший, Казанова, вы со мной и первым взводом. Идём выбивать нормальные стволы и снарягу. Остальные — сидеть здесь на жопе ровно, выданные на сейчас стволы стволы привести в максимально божеский вид. И чтоб ни звука. Если кто-то решит сбегать в чепок или к соседям байки травить, лично засуну головой в ближайший биотуалет. Выполнять!

Идти до зоны складов пришлось минут пятнадцать. Территория лагеря была огромной, и склады благоразумно вынесли на самые задворки, обнеся двойным контуром колючей проволоки и насыпав такие земляные валы, что позавидовал бы любой средневековый форт. Бойцы первого взвода шагали за капитаном молча, но по их горящим глазам и напряжённым спинам было видно, что адреналин бьёт ключом. Шутка ли, официальный карт-бланш на мародёрство в собственных же закромах.

Сией богадельней заведовал майор Зуев, тёртый жизнью и бесчисленными ревизиями мужик с внешностью добродушного мясника. Корнев знал его довольно давно, Зуев в командировках умудрялся доставать дефицитные патроны к бесшумкам в обмен на трофейные кальяны и блоки контрабандных сигарет. Увидев Корнева в сопровождении целого взвода, майор, сидевший на штабеле пустых цинков, недовольно крякнул и вытер руки промасленной ветошью.

— Лёха, мать твою за ногу, — вместо приветствия выдал Зуев, поднимаясь. — Ты чего сюда архаровцев своих пригнал? На экскурсию? У меня тут не Эрмитаж. Оружие выдаётся строго по разнарядке.

— Здорово, Саня, — Корнев скупо улыбнулся и протянул майору руку. — Не зуди. Мы пришли тебя раскулачивать. Официально, со всеми бумажками.

Капитан всучил ему стопку накладных. Зуев скептически хмыкнул, нацепил на нос очки, которые болтались у него на шнурке, и начал вчитываться. С каждой секундой его брови ползли всё выше, рискуя скрыться под кромкой форменной кепки.

— Да ну на хрен… — пробормотал майор, почесав затылок. Он посмотрел на подпись замкомбрига, потом на печать, потом снова на Корнева. — Лёха, вы там комбрига в заложники взяли, что ли? Тут же написано «без ограничений номенклатуры». Это ж… это ж пи… товарищи. Я такие бумаги только в кино видел.

— Не ной, — хлопнул его по плечу Корнев. — Парни через три уходят за дальний кордон, к местным ушастым в гости. Открывай свои закрома и давай без этого твоего «осталось только старьё со складов длительного хранения». Я знаю, что к вам сюда пару дней назад колонна пришла длиной километров в семь или десять.

Зуев тяжело вздохнул, понимая, что отпереться не выйдет, да и по-человечески он разведку понимал.

— Ладно, мародёры. Пошли, — махнул рукой майор и повёл их к дальнему, самому большому ангару.

Когда тяжелые металлические ворота с лязгом отъехали в сторону, парни из первого взвода синхронно затаили дыхание. Под полные зависти и нескрываемого восхищения взгляды Корнев первым шагнул в полумрак помещения, освещённого лишь редкими светодиодными лампами.

Посмотреть там, честно говоря, было на что. Штабеля зелёных ящиков уходили под самый потолок. И это были не старые, рассохшиеся коробки со стёртой маркировкой восьмидесятых годов, а новенький, пахнущий свежим пластиком и металлом хайтек.

— Сбрасывайте свои вёсла, — скомандовал Корнев, кивнув на старые калашы, с которыми бойцы приехали сюда. — Саня, давай сюда новые двенашки. Те, что последней генерации на калибр 7,62.

Майор, уже смирившийся со своей участью, снова крякнул и пошёл вскрывать ящики. Бойцы, как голодные волки, накинулись на новенькие АК. Парни лязгали затворами, вскидывали автоматы к плечу, проверяя баланс, их лица расплывались в улыбках.

— Командир, а пулемёты? — подал голос Гвоздь, с тоской глядя на свой видавший виды ПКМ, на котором краска облезла ещё где-то надцать лет назад.

— Есть пулемёты, — Зуев пнул ногой соседний ящик. — «Печенеги». Там дальше на полках тюнинг: сошки, рукоятки, всё как у больших мальчиков. Забирай, здоровяк, пока я не передумал.

Гвоздь подхватил новый пулемёт так бережно, словно это был младенец, и тут же начал любовно поглаживать ребристый ствол.

— Так, оптика, — Корнев перешёл к следующему стеллажу. — Ночники, теплаки. Что привезли? У этих ушастых есть привычка в темноте растворяться.

— 1ПН139, «Шахины», есть новые тепловизионные предобъективные насадки, — майор начал выкладывать на длинный стол черные противоударные кейсы. — Берите, оптика первоклассная. Батареек только наберите с запасом, жрут они как не в себя.

А дальше началась настоящая вакханалия. Разведчики дорвались до того, что обычно им выдавали по чайной ложке на взвод. В ход пошли «банки», тактические фонари с ИК-режимом, целеуказатели. Леший выпросил себе новенькую снайперскую винтовку Чукавина (СВЧ), а Казанова прихватил компактный «Винторез-М» с современным обвесом, аргументировав это тем, что «если в таверну заходить, то с изящным инструментом».

Корнев наблюдал за этим праздником милитаризма с лёгкой усмешкой, сам не забыв укомплектовать свой автомат необходимым джентельменским набором. Хотя капитан пркрасно понимал: сейчас эти железяки кажутся им билетом в бессмертие, но через три дня, когда новички столкнутся с магией, и всё будет зависеть не от коллиматора, а от того, насколько быстро они соображают.

Спустя пару часов, обвешанные железом так, что при ходьбе звенели, как новогодние ёлки, бойцы первого взвода вывалились с территории склада. Настроение у всех было просто отличное. Ощущение тяжести нового оружия придавало уверенности.

— Ну всё, ушастые, держитесь, — скалился Казанова. — Мы теперь модные, мы теперь тактикульные.

— Не расслабляемся, — осадил его Корнев, хотя сам чувствовал лёгкое удовлетворение от проделанной работы. — Железо, это половина дела, сейчас пойдем грабить другой караван.

Склад вещевого довольствия располагался на другом конце логистической зоны. В отличие от оружейки, здесь царил запах нафталина, залежалой ткани и откровенной тоски, и это при том, что постройка была абсолютно новой, как и все остальные. Внутри, казалось, время остановилось где-то в конце девяностых.

Встречал их начальник вещевой службы, майор Кротов. Это был классический, эталонный тыловик. Круглая, лоснящаяся от пота физиономия, бегающие глазки-бусинки и идеально выглаженная, хрустящая форма, которая никогда в жизни не видела окопной грязи. Кротов стоял посреди ангара, заложив руки за спину, и с лёгким пренебрежением смотрел на ввалившихся разведчиков.

— Чем обязаны, капитан? — процедил Кротов, намеренно не отвечая на воинское приветствие. Его взгляд скользнул по бумагам, которые Корнев молча протянул ему.

Майор мельком глянул на накладные, поморщился, словно откусил лимон, и с траурным, постным лицом завёл их вглубь помещения.

Бойцы охренели второй раз за день, но уже от обратного. Как этот хмырь умудрился скопить вековую пыль в абсолютно новеньком ангаре, оставалось величайшей загадкой армейской логистики. Кротов широким, царственным жестом обвёл деревянные стеллажи.

— Ну, в соответствии с вашей заявкой, чем богаты, — уныло, с ноткой скрытого издевательства выдавил из себя майор. — Комплекты ВКПО базовой комплектации. Размеры поищите, там где-то были. Берцы уставные, кирза на литой подошве. Шлемы… ну, 6Б7 вроде где-то лежали. Разгрузки старого образца, ЖТУ. Берите, расписывайтесь и не задерживайте меня. У меня тут отчётность горит.

В ангаре повисла тяжёлая тишина. Бойцы взвода, только что державшие в руках новейшие тепловизоры, смотрели на эти горы устаревшего, неудобного барахла, в котором можно было разве что плац мести, но никак не воевать в лесах с магически одарённым противником. Леший потянулся к поясу, словно ища там нож. Гвоздь осмотрелся по сторонам, прикидывая, где можно прикопать труп майора.

Корнев не стал орать или размахивать бумагами с подписью замкомбрига или угрожать трибуналом. Капитан просто шагнул к Кротову вплотную, нарушая личное пространство, и уставился на него тяжёлым, немигающим взглядом.

Кротов попытался выдержать этот визуальный прессинг. Надул щеки, попытался сделать вид, что ему всё равно, но хватило его ровно на пять секунд. Тишина давила, за спиной Корнева кто-то из бойцов намеренно громко, с металлическим лязгом, снял автомат с предохранителя. Звук в пустом ангаре прозвучал как удар хлыста. Разумеется, никто стрелять не собирался, но психологический эффект был потрясающим.

По лоснящемуся лбу тыловика покатилась крупная капля пота. Глазки-бусинки забегали в панике.

— Вы не понимаете, капитан, — блеющим, сорвавшимся голосом залепетал Кротов, делая шаг назад и натыкаясь спиной на стеллаж. — У меня проверки… Инспекция из округа. Там всё по номенклатуре, всё подотчётное… Мне голову оторвут, если я спецрезерв трону. Вы же знаете, как оно бывает…

— Какой округ, майор? Ты нафталина надышался? Ты как сюда попал вообще? — тихо, почти шёпотом произнёс Корнев. От этого шёпота мороз продирал по коже. — Я знаю другое, майор. Мои парни через три дня уходят туда, откуда многие не возвращаются. И если хоть один мой боец сотрёт ноги в кровь из-за твоей грёбаной кирзы и не сможет убежать от эльфийского стрелка, я вернусь и найду тебя, Кротов. И заставлю сожрать эти стальные каски без соли. Хотя нет! Есть вариант получше, в следующий рейд поедешь с нами. В кирзачах и советской каске. В рапорте так и напишу: чихнул, поскользнулся и сломал себе хвост…

Корнев сделал ещё один шаг, нависая над тыловиком.

— Ты понял меня, гнида? Открывай.

Кротов сглотнул, судорожно кивнул, стёр пот со лба рукавом и, трясущимися руками достав из кармана связку ключей, поплёлся в самый дальний, тёмный конец ангара. Там, за неприметной дверью из гофрированного железа, находилась закрытая секция. Замок сухо щёлкнул, майор навалился на створку, и она со скрипом открылась.

То, что скрывалось за неприметной железной дверью, кардинально отличалось от пыльной унылости основного склада. Щёлкнул рубильник, и помещение залил яркий, холодный свет люминесцентных ламп. Здесь царил идеальный порядок, а воздух пах новой кордурой и дорогой водоотталкивающей пропиткой. Это был закрома для элиты, который тыловые крысы вроде Кротова берегли для показух, генеральских инспекций или перепродажи «своим» людям.

Мужики, не дожидаясь команды, хлынули внутрь. Корнев лишь коротко кивнул Лешему, мол, контролируй процесс. И начался очередной праздник грамотного мародёрства.

— Ни хрена себе… — выдохнул Гвоздь, вытаскивая из огромного картонного короба новенький плитник. — Это ж «Арс Арма»! Полный фарш! И кевлар по кругу, и плиты керамика!

— Без фанатизма! — осадил его капитан. — особый боеприпас ушастых, то бишь ледяная стрела тебя пробьет навылет в чем угодно, или заморозит к хренам. Мобильность наше все!

— Бросай своё старое говно, — скомандовал Леший, сам уже примеривая лёгкий безухий шлем с рельсами под активные наушники. — Берём всё. Так, бойцы! Ищем нормальную термуху! Климат тут вроде не сибирский, но ночи холодные.

Разведчики сноровисто потрошили стеллажи. На свет божий появлялись тактические ботинки, наколенники, перчатки с кевларовыми вставками, современные рейдовые рюкзаки с грамотной системой распределения веса. Кротов стоял у дверей, бледный как мел, и наблюдал за тем, как его бесценный подотчётный резерв тает на глазах. Губы майора беззвучно шевелились, видимо, он подсчитывал масштабы катастрофы в рублях.

Внезапно из самого дальнего угла раздался радостный вопль Лешего. Взводный вынырнул из-за штабеля коробок, волоча за собой тяжеленный зелёный баул.

— Командир! Смотри, чо нашёл! — лицо лейтенанта светилось счастьем. — Спальники от «Каринтии», до минус тридцати держат! И палатки экспедиционные, импортные, с дугами из авиационного алюминия! В таких на снегу спать можно!

Кротов, услышав это, издал звук, похожий на всхлип раненого моржа, и рванулся вперёд, пытаясь перегородить Лешему дорогу.

— Не трогать! — взвизгнул тыловик, вцепившись потными ручонками в лямку баула. — Это для начальства! Для оперативного штаба группы войск! Нам по спецзаказу привезли! Вы не имеете права!

Корнев медленно повернулся. Его лицо не выражало ничего, но глаза сузились. Он подошёл к барахтающемуся майору, выдернул из его рук баул и толкнул тыловика обратно к стене.

— Бумаги на резерв есть? — ледяным тоном поинтересовался капитан. — Накладные с грифом «Генеральный штаб» или что вас там в ходу? «Отложу до лучших времен»?

— О-они в канцелярии… — пролепетал Кротов, понимая, что проиграл. — На оформлении…

— Значит, их нет, — отрезал Корнев. — А у меня бумага с подписью замкомбрига на полное обеспечение роты без ограничений номенклатуры. Так что генералы, если приедут в этот лес, перебьются старыми брезентухами. А мои парни будут спать в тепле. Грузите, мужики! Всё грузите. Тележки складские тоже забирайте, в руках мы это не упрём.

Спустя час, толкаемые впереди себя доверху нагруженные на удобные складские тележки, разведчики победоносно возвращались в расположение роты. Выглядели они так, словно ограбили лучший магазин тактической экипировки в Москве.

Закинув добро в казарму и наказав сержантам проследить за распределением, Корнев направился в сторону автопарка. Нужно было проверить, что там начудил Михалыч. Предчувствия у капитана были самые смутные. Когда он подошёл к отведённым роте ангарам из быстровозводимых конструкций, Михалыч уже ждал начальство. Техник переминался с ноги на ногу, а на его сияла улыбка идиота, сорвавшего джекпот.

— Ну, показывай свой зоопарк, — вздохнул Корнев.

Михалыч с готовностью распахнул широкие ворота. Капитан заглянул внутрь и замер, непонимающе моргая. В полумраке ангара грозными, угловатыми силуэтами высилась техника. И её было много. Слишком много для одной разведроты.

В центре стоял циклопических размеров «Тайфун-К» — тяжелый MRAP с V-образным днищем и бронированной капсулой. Слева от него хищно щерились новенькими турелями два «Спартака», машины чуть поменьше, но более манёвренные. За ними прятались три «Тигра» с установленными боевыми модулями «Арбалет-ДМ», ощетинившимися стволами крупнокалиберных «Кордов». А в самом тёмном углу переминались три боевые машины пехоты БМП-3 с грозными 100-мм орудиями.

— Михалыч… — Корнев медленно снял кепку и вытер лоб. — Ты охренел? Мы кого тут штурмовать собрались, Варшаву? Какого хрена так много⁈

— Ну я это… — техник прокашлялся, пытаясь скрыть смущение. — Замкомбрига же сказал «иди выбирай», я и пошёл. Накидал список, ты сам приказал в дальние рейды брать всё самое проходимое и защищённое. Подполковник посмотрел на меня вот как ты сейчас. А потом из ниоткуда появился какой-то хмырь в штатском, глянул на бумажки, черканул свою подпись, и мне выкатили всё это богатство.

Михалыч преданно посмотрел на капитана.

— Давай оставим, командир, а? Тут же огневая мощь сумасшедшая! БМПэшки вообще новые!

— Оставить-то мы оставим, — задумчиво сказал Корнев, прикидывая в голове логистический кошмар. Колесные машины, гусеничные, разные калибры снарядов, разный расход соляры. — Только если у тебя в лесу на марше хоть одна из них чихнёт и не заведётся в нужный момент, я тебя самого вместо ремня ГРМ крутиться заставлю.

Монументальные залы Имперского Сената Нового Рима давили своей тяжеловесной, почти душной роскошью. Огромный купол, расписанный фресками с изображением давно забытых побед над давно вымершими народами, нависал над амфитеатром, словно крышка каменного саркофага. Пахло здесь специфически, ядреная смесь дорогих благовоний, жженого воска и человеческого пота, который не могла скрыть никакая парфюмерия, когда три сотни облеченных властью мужей начинали всерьез нервничать. А нервничали они сегодня так, что у многих тряслись подбородки.

На повестке дня стояла оперативная сводка из восточных провинций. Точнее, из той дикой, заросшей непролазным лесом задницы мира, где Третий Рим умудрился встрять в масштабную мясорубку.

Консул Марк Антоний Руф, тучный мужчина с багровым лицом и отдышкой хронического гипертоника, сжимал в пухлых пальцах донесение легата Луция Аврелия так сильно, что плотный пергамент хрустел. Он читал вслух, и акустика зала разносила его срывающийся баритон по всем ярусам. И текст этот был похож на температурный график лихорадочного больного, от глубокой задницы к невероятному триумфу, а затем снова в грязь.

Новость о том, что неизвестные гости, вывалившиеся из обнаруженных малоранами Врат, жестоко, с особым цинизмом и какой-то пугающей деловитостью покрошили ударную группировку ушастых, вызвала в зале небывалый резонанс. Сначала патриции молчали, переваривая услышанное. Шутка ли, три полноценных легиона, гордость Империи, были зажаты в клещи, и если бы не эти чужаки со своими громыхающими палками, от Двенадцатого, Пятого и Восьмого легионов остались бы только строчки в похоронных списках и кучи проржавевшего железа на лесной поляне. Эта неожиданная бойня, устроенная пришельцами, позволила избежать катастрофических потерь.

— Слава богам и неизвестным духам! — выкрикнул с места сенатор Флавий, старик с лицом высохшей мумии, ударив посохом в мраморный пол. — Три легиона сохранены! Чужими руками мы вытащили Империю из капкана!

По рядам прокатился одобрительный гул. Патриции сдержанно радовались, хлопая друг друга по плечам. Разумеется, никто из них не пролил ни слезинки по тем простым легионерам, что все-таки остались лежать на поле боя. Их интересовали лишь цифры. Сохранение трех легионов означало, что не придется экстренно поднимать налоги на формирование новых когорт, не придется выгребать рекрутов с собственных земель и, самое главное, не придется отвечать перед толпой плебеев за военную катастрофу. Политика в чистом виде — чужая кровь всегда дешевле своей.

Но радоваться пришлось недолго. Руф, вытерев пот со лба платком, перевернул страницу. И его голос резко упал на октаву вниз.

— Однако… — консул обвел зал тяжелым взглядом, наслаждаясь внезапно повисшей тишиной. — В других провинциях нашего государства дела обстоят, мягко говоря, скверно. Пока мы праздновали спасение на востоке, на западных рубежах пролилась река нашей крови.

Зал замер. Даже те, кто секунду назад перешептывался о стоимости зерна, навострили уши.

— Четвертого дня, на рассвете, объединенные силы малоранских кланов форсировали реку Тибр. Остроухие ударили не в лоб, как мы ожидали, а провели свои отряды через так называемые «непроходимые» топи, — Руф читал сухо, рубя фразы. — Город Аквила, наш главный логистический узел на западном направлении, пал еще до полудня. Крепость, прикрывавшая мост через реку, сровнена с землей. Гарнизон вырезан поголовно. Малораны, как всегда, не брали пленных среди военных.

Слова падали, как свинцовые гири. Падение Аквилы был как удар серпом по яйцам всей западной оборонительной линии. Остроухие твари умудрились перерезать водную артерию, по которой шло снабжение двух других приграничных городов. Из-за этого стратегического провала солидная часть имперской территории оказалась фактически отрезана. Потеряна на неопределенный срок, брошена на растерзание малоранов.

— Сколько? — хрипло спросил кто-то с верхних ярусов. — Каковы потери гарнизона и гражданских?

— Четыре тысячи клинков в крепости, — невозмутимо ответил консул. — И около пятнадцати тысяч мирных в городе. Добавим сюда потерянные склады с провиантом, арсеналы и почти сотню грузовых барж, стоявших на рейде. Западный фронт оголен. Если малораны разовьют наступление, через несколько месяцев передовые разъезды будут пасти своих ездовых тварей в ста милях от столицы.

Амфитеатр взорвался, патриции повскакивали с мест, потрясая кулаками. Кто-то орал про некомпетентность военного руководства, кто-то требовал немедленно казнить командующего западным округом, хотя тот, судя по сводке, сгорел вместе со своим штабом во время штурма. Лицемерная радость сменилась животным страхом. Война, которая всегда была где-то там, далеко, на страницах пергамента и в цифрах налоговых сборов, внезапно постучалась в двери поместий. И пахла она теперь не ладаном, а горелой плотью.

Шум в Сенате достиг той критической отметки, когда солидные государственные мужи готовы были вцепиться друг другу в глотки прямо на мраморных ступенях. Остановить этот балаган смог только один человек. На трибуну медленным, тягучим шагом вышел Магистр Оффиций, куратор всей имперской разведки и службы внутренней безопасности, Кассий Лонгин. Сухой, жилистый старик с лицом, напоминающим хищную птицу, и глазами, в которых не было ничего, кроме холодного расчета. Ему не нужно было кричать. Он просто встал за пюпитр и поднял руку. И зал резко заткнулся, с Кассием не спорили. Те, кто пытался, обычно очень быстро умирали от редких форм кишечных колик или случайного падения с собственной лестницы на собственные же ножи. Раз этак десять подряд, причем при свидетелях.

— Оставьте истерику плебсу, сенаторы, — голос Кассия был тихим и шелестящим, но акустика зала донесла его до каждого. — Аквила пала, это факт. Мы потеряли запад, но это лишь половина картины. Я здесь не для того, чтобы обсуждать провалы покойных идиотов среди легатов, трибунов и дуксов. Я здесь, чтобы доложить о том, что происходит сейчас на востоке, у вновь открывшихся Врат. И поверьте, эти новости заслуживают вашего пристального внимания куда больше.

Кассий развернул свой свиток.

— Воины в зеленом, те самые чужаки, что устроили бойню малоранам. Они не ушли обратно в свой мир, как предполагал легат Луций. Вернее, ушли, но лишь для того, чтобы вернуться.

По рядам пробежал тревожный шепоток.

— Наблюдатели из корпуса теней, которых я лично прикрепил к Пятому легиону, передают следующее. Проведя серию глубинных разведывательных рейдов, и я должен отметить, что передвигаются они по нашему лесу так, что даже мои лучшие следопыты часто теряли их из виду, пришельцы снова и массово появились на этой стороне арки.

Кассий выдержал паузу, позволив информации впитаться в жирные мозги патрициев.

— Они не просто выставили посты, сенаторы! Пригнали с собой железные повозки невероятных размеров. Те самые телеги, которые изрыгают огонь и дым. Сейчас «зеленые» разворачивают там полноценный плацдарм. Возводят капитальные укрепления, льют серый камень, который твердеет за сутки, тянут странные колючие нити и строят целый военный городок. Быстро, слаженно, с дисциплиной, не уступающей легионерам! Это не временный лагерь наемников! А закладка фундамента для крепости, которая перекроет нам любой доступ к этим Вратам.

Вот тут Сенат прорвало окончательно. Если потеря западного города была трагедией, то строительство иномирной крепости на исконно имперской территории восприняли как личное оскорбление. Часть сенаторов тут же возмущенно вскочила с мест, истошно вопя о начале агрессивной экспансии.

— Это пощечина Империи! — брызгал слюной сенатор Корнелий, один из главных спонсоров оружейных мануфактур. — Они топчут нашу землю! Сегодня они строят лагерь, а завтра эти их стальные телеги покатятся на Новый Рим! Требую немедленно двинуть туда резервы!

— Раздавить наглых пришельцев, пока они не окопались окончательно! — вторил ему кто-то с галерки. — Отправить туда преторианскую гвардию! Сжечь всех магией до тла!

Кассий смотрел на этот зверинец с легкой, брезгливой усмешкой. Он даже не пытался кого-то перекричать. Вместо него это сделал Магистр Милитум, верховный главнокомандующий армией, Квинт Фабий. Мужик габаритов шкафа с антресолью, да еще в боевом доспехе прямо в Сенате, это привилегия, которую он заслужил, потеряв глаз в кампании десятилетней давности.

Фабий ударил пудовым кулаком по дубовому ограждению так, что оно жалобно хрустнуло.

— Заткнитесь, безмозглые торгаши! — прорычал главнокомандующий. Его единственный глаз горел яростью. — Двинуть резервы? Отправить преторианцев? А вы, жирные свиньи, пойдете грудью закрывать насквозь пробитый западный фронт⁈

В зале резко поубавилось смельчаков.

— Вы хоть понимаете, что несете⁈ — Фабий обвел патрициев презрительным взглядом. — Вы только что скулили о потере Аквилы! Малораны слишком сильно давят на западе и юге. Они пытаются отыграться за то позорное поражение у вторых Врат. Все наши свободные когорты, вся тяжелая кавалерия, все боевые маги прямо сейчас маршируют туда, чтобы заткнуть эту зияющую дыру! У меня нет сил, нет людей! Нет обозов, чтобы кормить армию в восточных болотах!

Генерал тяжело задышал, сжав зубы.

— И даже если бы у меня были свободные легионы… Вы вообще читали донесение Луция об оружии «зеленых»? Эти ублюдки пробивают барьеры малоранов на дистанции, с которой наши лучники даже не докинут стрелу. Железные телеги разрывают пехотный строй в клочья за мгновения после снятия барьера! Бросить сейчас на них войска, значит просто умыть восточный лес нашей кровью. Нам нечем атаковать. И точка!

— Выгребите всех из младших народов! — услышал магистр из задних рядов амфитеатра. Сенаторы тут же оживились.

— Кто там такой умный⁈ — взревел Фабий — Выйди и скажи это перед всеми! А потом дружно проголосуйте «за»! А затем лично поедете в провинции младших народов. А я посмотрю, как хвостатые нашпигуют вас стрелами, когда потребуете что-то сверху рекрутской повинности. Или есть желающие прокатиться к нашим ушастым? — с издевкой спросил магистр. — Заранее попросите собрать оставшийся от идиотов пепел в урну… Мы выгребли все на пять лет вперед и лишь личное обещание нашего благословенного Императора, что больше поборов не будет, спасло нас от бунтов!

Сенаторы подавленно замолчали. Осознание военной импотенции, когда ты привык диктовать волю целому континенту, на вкус оказалось дерьмовым.

Ситуация складывалась откровенно патовая, и римскому руководству приходилось выбирать между двух зол, причем оба варианта дурно пахли. Воевать на два фронта, ввязываясь в полномасштабный конфликт с обладателями сокрушительного, а главное, непонятного оружия, было равносильно самоубийству Империи. Армия просто порвется по швам. Но и пускать дело на самотек, покорно позволяя зеленым чужакам строить свои крепости на землях Третьего Рима, гордость не позволяла. Это был бы сигнал всем вассалам и врагам: Рим слаб, Риму можно гадить на голову безнаказанно, а там глядишь, что-то отщипнуть удастся!

В зале снова вспыхнули ожесточенные споры. Теперь уже не кричали, а ядовито шипели друг на друга, перебрасываясь обвинениями. Одни трясли кулаками и говорили о чести предков, предлагая хотя бы провести магическую бомбардировку стройки «зеленых» издалека. Другие, более прагматичные, апеллировали к сухим цифрам потерь и состоянию казны, предлагая сделать вид, что тот кусок того самого леса вообще Империи не нужен. Да и вообще, территории там так себе, тяжба с местными племенами и кланами всегда была тем еще геморроем. Даже дань толком никогда не собирали…

— Мы не можем просто игнорировать опухоль, которая растет на нашем теле! — настаивал Флавий.

— А вы предлагаете отрубить себе голову, чтобы вылечить прыщ на заднице⁈ — огрызался Фабий. — Любая атака на этот лагерь спровоцирует полномасштабную реакцию. Повторюсь еще раз! Все действия говорят сами за себя, за «зелеными» стоит государство, которое не спустит на тормозах уничтожение передового отряда! Мы лишь развяжем им руки, ударив первыми, показав, что мы ничем не лучше малоранов! Итог один, «зеленые» проедутся по всем без разбора, зачистив власть и оставив лишь лояльное население…

Балаган набирал обороты, грозя перерасти в поножовщину. И тут произошло то, что случалось крайне редко.

С тяжелого, инкрустированного золотом и рубинами трона, установленного в центре зала, медленно поднялся Император. Тит Валерий Север. Мужчина лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой, резкими чертами лица и взглядом уставшего хищника, который слишком долго наблюдал за возней шакалов вокруг недоеденной туши. Он носил пурпурную тогу, но двигался с выправкой кадрового легионера, коим когда-то и был.

Император не стал бить кулаком по столу, просто поднял руку. Тита боялись до одури, потому что за его правление голов с плеч полетело больше, чем за предыдущие сто лет.

Император медленно спустился на две ступени, обводя взглядом своих патрициев.

— Вы спорите о чести и стратегии, как слепые котята в корзине, — голос Тита был негромким, но каждое слово впечатывалось в мозги. — Вы видите лишь то, что лежит на поверхности. Оружие, города, крепости, границы. Но вы упускаете главное.

Он повернулся к Магистру Оффиций.

— Кассий, зачитай последнюю часть рапорта Луция Аврелия. Ту, что касается первичного контакта.

Кассий, ни мускулом не дрогнув, достал из-за пазухи небольшой, перевязанный черной лентой свиток.

— Легат Луций докладывает о кратковременном контакте с командиром пришельцев на поле боя. Цитирую: «Неизвестный воин, по всей видимости, офицер, обращался к центуриону Гаю Марцеллу. Он отдавал команды и комментировал наши действия». Конец цитаты.

Сенаторы непонимающе переглянулись. Ну обращался и обращался. Что тут такого?

Тит Валерий Север усмехнулся холодной усмешкой.

— Кассий, не томи их. Скажи, на каком языке этот чужак отдавал свои команды?

Магистр разведки поднял глаза на зал.

— Пришельцы, пусть и с чудовищным акцентом, используя странные обороты и незнакомые слова… но все же сносно изъяснялись на латыни.

Фраза повисла в воздухе. Если бы сейчас купол Сената рухнул им на головы, эффект был бы менее ошеломляющим. Латынь! Не местный диалект, не варварский говор, не напевы сильванов. Язык Империи, язык законов, предков и богов.

Кто-то из сенаторов грузно осел на скамью, хватаясь за сердце. Латынь. Это ломало все шаблоны и переворачивало картину мира с ног на голову.

— Латынь… — прошептал сенатор Корнелий, побледнев как полотно. — Но… как? Они из другого мира за Вратами. Откуда им знать наш язык?

Император скрестил руки на груди, глядя на них с нескрываемым превосходством.

— Задайте себе этот вопрос, мудрейшие мужи Рима. Задайте и подумайте.

Осознание накатывало на Сенат медленно, как тяжелая океанская волна, сметая на своем пути все предыдущие споры и истерики. Латынь. Этот факт мог означать только одно, и мысль эта была настолько колоссальной, что в нее было страшно поверить.

— Прародина… — благоговейно с трепетом выдохнул верховный понтифик, старик в белоснежных одеждах, до этого дремавший в своем кресле. — Терра, откуда пришли Первые Отцы Империи… Это правда, они действительно явились с той самой утерянной Прародины!

По залу пронесся гул, но теперь это был гул шока и почти мистического ужаса. Если зеленые воины с огненными повозками, это потомки Первых Отцов, оставшихся на Терре… Если возможности так шагнули вперед, пока Третий Рим увяз в магии и бесконечных войнах… Это меняло абсолютно все политические расклады.

Император Тит Валерий вернулся на трон и сел. Он дал Сенату пару минут на то, чтобы переварить эту информацию.

— Хватит молиться, понтифик, — резко оборвал религиозный экстаз Император. — Мы здесь не теологию обсуждаем, а выживание государства. Прародина это или нет, факт остается фактом: у нас под боком окопалась армия, способная, пусть и с серьезными потерями, но стирать легионы в пыль. И они говорят на нашем языке.

— Значит, мы братья! — вскочил Флавий. — Мы должны приветствовать их! Открыть им наши города, просить их защиты от малоранов!

Фабий презрительно сплюнул на мраморный пол, наплевав на этикет.

— Ага, братья. Выйди к ним с распростертыми объятиями, старый дурак. Они тебя твоей же тогой и удавят, а потом пустят на мыло. Ты видел, как они воюют? Мне хватило пары десятков строк в донесении, чтобы понять. Наша «плохая война» с малоранами, это детский лепет по сравнению с тем, что устроили «зеленые». Да, у них не было выбора, зато мы точно знаем, что ждет всех нас при самом худшем раскладе!..

После недолгого, но крайне бурного совещания, в котором эмоции уже уступили место холодному политическому расчету, Сенат перешел к общему голосованию по этому щекотливому вопросу. Вариант с военным ударом был снят с повестки окончательно и единогласно.

Было принято единственно верное в текущих реалиях решение: выслать к зеленым воинам официальное посольство. Причем две группы. Первыми пойдут специально обученные «обычные» клерки. Сначала нужно было наладить контакт, оценить масштаб их намерений, понять структуру их командования. А затем в дело вступят люди, облеченные полномочиями говорить от имени Императора, которые решат, будет ли это кровопролитная война, полное подчинение или хрупкий, вооруженный до зубов мир.

И вот тут слово взял старый, прожженный в интригах Кассий. Магистр разведки подошел к самому краю трибуны и облокотился на нее, нехорошо улыбаясь.

— Разрешите добавить, мой Император, — прошелестел Кассий. — Дипломатия, это искусство возможного. Мы знаем, что они сильны. Мы знаем, что они строят крепость. И мы знаем, что они убивают ушастых выродков без малейших колебаний.

— Кто-то из вас только что назвал их братьями. Прекрасно! Давайте сыграем на этом. Давайте используем этот миф о Прародине на всю катушку.

Зал затаил дыхание. Старый лис всегда предлагал самые грязные, но самые эффективные схемы.

— Мы отправим посольство. Повезем дары: золото, лучшее вино, рабов, если они им нужны. Мы признаем родство! Будем льстить, превозносить их мощь, назовем Старшими Братьями, вернувшимися, чтобы спасти младших. Мы дадим им право владеть той землей, которую они уже и так забрали, де-юро закрепив этот клок леса за ними.

— Зачем так унижаться⁈ — взвизгнул Корнелий.

— Затем, идиот, — холодно ответил Кассий, — что любая сила жаждет применения. И любой солдат жаждет врага. Мы обрисуем малоранов как абсолютное, экзистенциальное зло. Чудовищ, которые оскверняют всё живое. Мы сыграем на гордости. Покажем наши сожженные города и убитых детей. Расскажем о мерзостях магии ушастых.

Кассий выпрямился, его голос стал громче от предвкушения гениальной комбинации.

— Если сыграть на общих корнях и грамотно надавить на солдатское эго, этих могущественных пришельцев можно будет втянуть в полномасштабную войну. На нашу войну! Мы предоставим логистику, карты, разведданные. Пусть потомки далекой Земли сами, своими повозками, стирают в порошок кланы малоранов. Пусть проливают свою кровь за интересы Третьего Рима, думая, что спасают заблудших братьев! А мы постоим в стороне, сохраним легионы и добьем победителя, кем бы он ни оказался, когда оба истекут кровью.

В Сенате повисла тишина. А затем патриции начали одобрительно стучать посохами и ладонями по скамьям. План был гнусным и циничным и абсолютно в духе римской политики.

Император Тит Валерий Север медленно кивнул.

— Утверждаю, — произнес он. — Кассий, готовь людей. Найди тех, у кого язык подвешен и без костей, и кто не наложит в штаны при виде железных монстров. Посольство выступает через два дня. Мы открываем сезон большой охоты. И приманкой в ней будем мы сами…

Время «Хэ» наступило без предупреждения, без пафосных речей с трибун и марша «Прощание славянки». Оно просто навалилось с утра вместе с очередной порцией холодной мороси, когда по расположению роты пронеслась короткая команда «к машинам». Вчерашний бытовой уют с горячей водой и сухими кубриками мгновенно схлопнулся до размеров солдатского баула. На хозяйстве, в почти пустой казарме, остались лишь старшина, которому предстояло утонуть в бумажной работе, и тройка самых неопытных салаг из пополнения. Им выпала сомнительная честь охранять пустые койки и смотреть вслед уходящей в неизвестность колонне. Остальные же, распределенные по машинам, молча, с сосредоточенными лицами, готовились к первому серьёзному рейду. В воздухе стояла та особая тишина, какая бывает только перед боем: слышно было лишь сухое пощёлкивание застёжек на разгрузках, лязг затворов при контрольной проверке и приглушённые, отрывистые команды сержантов. Каждый в последний раз подгонял экипировку, проверял, не болтается ли подсумок, удобно ли сидит шлем, подтягивал ремни, совершая этот отработанный ритуал, который успокаивал нервы лучше любой молитвы.

Карта, наспех составленная по данным с беспилотников, успевшие покружить над этим лесом после того памятного замеса сводного отряда, была далека от идеала. Сплошные белые пятна, неточные высоты, предполагаемые русла ручьёв. Глядя на эту схематичную паутину, Корнев принял единственно возможное решение: двигаться тремя отдельными, но взаимосвязанными группами. Это был не самый простой, но самый безопасный вариант. Две колонны, костяк роты, пойдут параллельными курсами, держа друг друга в зоне видимости БПЛА и радиосвязи. Третья, самая уязвимая, пойдёт с небольшим отрывом за первой, основной группой. В неё капитан приказал погрузить большую часть боекомплекта сверх штатного, запасы провизии и, самое главное, почти весь взвод БПЛАшников со всем хрупким и дорогостоящим барахлом. На острие атаки или при внезапном столкновении им сейчас было делать нечего, у парней другая задача — висеть в небе и давать картинку, а не отстреливаться из-за поваленного дерева.

Первая колонна, в которую входили «Тайфун» Корнева, БТР и пара «Тигров», должна была двигаться по широкой, уже изрядно утоптанной строительной техникой просеке. Дорога эта, если верить карте, упиралась в некое подобие местного тракта. Вторая группа на «Спартаках» в сопровождении еще одного БТРа, шла по уже знакомому каменистому плато, той самой тропе, по которой сводный отряд когда-то улепётывал от ушастых. Третья, «грузовая» колонна, тащилась следом за Корневым, готовая в любой момент либо подкинуть боеприпасов, либо, наоборот, стать точкой сбора в случае непредвиденного шухера. Всё это, разумеется, под постоянным мониторингом с воздуха. Лейтенант Смолин клятвенно пообещал, что его «птички» будут висеть в небе чуть ли не постоянно, сменяя друг друга, как почётный караул у мавзолея.

В первый, теперь уже «официальный», боевой выход разведку провожать вышел сам комбриг, полковник Алексеев. Он не стал устраивать смотр или толкать речи о долге перед Родиной. Комбриг просто подошёл к головному «Тайфуну», где Корнев уже сидел на месте командира, и, прислонившись к холодной броне, тихо, чтобы слышали только они вдвоём, отдал последние наставления.

— Лёша, слушай сюда, — Алексеев смотрел не на него, а куда-то вдаль, на тёмную стену леса. — Я понимаю, как у тебя «свербит» и руки чешутся проверить новые игрушки и натянуть этих ушастых на колеса. Но приказ есть приказ. Твоя задача — разведка и, если повезёт, тихая зачистка.

Полковник повернул голову, его холодные глаза впились в Корнева.

— Не лезь в откровенные замесы. Если наткнёшься на крупный отряд, или серьезно укреплённый лагерь, на что-то, что тебе покажется не по зубам, забудь про геройство. Чуть что, сразу вали домой, вызывая поддержку с воздуха. Мне не нужны трупы героев и сожжённая техника. Мне нужна информация и живые люди. Ты меня понял, капитан?

— Так точно, товарищ полковник, — Корнев козырнул, он прекрасно понимал, что за этими сухими словами стоит. Бригада ещё не развернулась полностью, плацдарм уязвим. Любой крупный бой сейчас, это неоправданный риск.

— Вот и выполняй, — кивнул Алексеев и отошёл от машины.

Корнев в последний раз оглядел своих парней, уже сидевших по машинам. На лицах лёгкого мандраж и напряжение. Капитан запрыгнул в десантный отсек огромного «Тайфуна», захлопнув за собой тяжёлую, как крышка банковского сейфа, дверь.

— Первая группа, к движению готова, — произнес он в тангенту.

— Вторая готова.

— Третья готова.

— Двинулись, — коротко ответил Корнев в эфир, и колонна, взревев дизельными движками, медленно, тронулась в путь, унося разведку в гущу чужого мира.

Расстояние до первичной цели на карте выглядело смешным, каких-то двадцать километров по прямой. Для техники, способной наматывать на гусеницы и колёса сотни километров по бездорожью, это была не дистанция, а так, лёгкая прогулка перед обедом. Даже если ползти черепашьим ходом, выставив охранение и постоянно сканируя эфир, добраться до точки можно было за пару часов. Но этот мир плевать хотел на земные расчёты. Дольше всего колонна не ехала, а петляла, словно заяц, уходящий от погони. Водители-механики, матерясь в три этажа, объезжали глубокие овраги, которые не были отмечены ни на одной карте, форсировали вброд мутные, быстрые ручьи и продирались сквозь заросли каких-то колючих, похожих на гигантский шиповник, кустов, которые сдирали краску с брони.

Уже на подъезде к заданному квадрату, когда до цели оставалось не трех километров, Смолин, как и обещал, запустил в небо ещё пару свежих «птичек». Беспилотники, жужжа, как рассерженные шершни, взмыли над верхушками гигантских, похожих на секвойи, деревьев и начали методично прощупывать местность. Картинка на планшете у Корнева была кристально чистой. Операторы облетели всю округу, заглянули в каждую лощину, просканировали каждый подозрительный куст, но никакого движения не обнаружили, только пустота.

Колонна замерла на краю леса, двигатели приглушённо урчали на холостых оборотах.

— Чисто, командир, — доложил по связи Смолин. — Ни одной живой души в радиусе пятисот метров. Подозрительный тепловой фон нулевой. Похоже, наши ушастые друзья уже свалили.

— Принял, — ответил Корнев. — Леший, Гвоздь, со мной. Первый взвод, спешиться. Остальным занять позиции на местности.

Разведка, стараясь не шуметь, соскочила с брони и растворилась в зелёнке. Бойцы двигались тихо, прикрывая друг друга, словно действительно ожидали засады. Но лес молчал, даже птицы, до этого нагло оравшие на разные голоса, почему-то заткнулись. Вскоре группа вышла на небольшую, заросшую высокой травой поляну в самой чаще. Здесь, с воздуха, операторы БПЛА и разглядели признаки разбитого лагеря.

Картина была удручающей. Несколько давно остывших, залитых водой кострищ. Множество довольно добротных шалашей из веток и лапника. И ни одного ушастого, ни живого, ни мёртвого. Валялись лишь обрывки каких-то верёвок, несколько треснувших глиняных мисок и пара сломанных стрел без наконечников.

— Чисто, — констатировал Леший, вынырнув из кустов. Он и ещё трое бойцов, самые опытные следопыты, буквально на животе облазили все окрестности, обнюхивая каждый сантиметр земли. — Следы есть, но старые, дня два-три им, не меньше. Дождь почти всё смыл. Свежих нет.

— Что-то можешь сказать? — спросил Корнев, присаживаясь на корточки у одного из кострищ и ковыряя палкой остывшую золу.

— Уверенно могу сказать только одно, — взводный покачал головой. — Приходили сюда ножками. Никаких следов повозок, коней или тех тварей, на которых они обычно катаются. И ушли так же, пешком, в сторону гор. И ещё… — Леший нахмурился, — их было немного, от силы человек тридцать, как и говорил комбат. Но ушли они в спешке. Бросили кое-какую утварь, даже пару целых одеял. Словно кто-то их спугнул.

Корнев поднялся и связался с командованием, коротко докладывая обстановку. Лагерь пуст, противник ушёл, задача формально выполнена, но что-то во всей этой истории ему дико не нравилось. Не любил он такие вот простые решения. Внезапно дежурный офицер в штабе на той стороне замолчал на полуслове, в эфире повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском помех.

— Барон, подожди, — наконец произнёс дежурный, и в его голосе слышалось волнение. — Не уходи с частоты. Тут новые вводные. Сейчас…

Все, кто слышал этот разговор, резко напряглись. «Новые вводные» посреди операции, это всегда не к добру. Это означало, что где-то что-то пошло не по плану. Спустя пять минут, которые показались вечностью, дежурный снова вышел на связь.

— Барон, приём. Есть новая информация от воздушной разведки. Высотный БПЛА только что засёк движение в квадрате семь-три-один. Это примерно в шестидесяти километрах от твоей текущей позиции, на восток.

На планшете у Корнева мигнула карта, на ней появилась новая отметка.

— Замечена группа ушастых, численностью до полусотни. Идут медленно, явно с грузом. Операторы разглядели, что в центре группы есть фигуры, предположительно, пленники. Движутся вдоль русла высохшей реки, в сторону предгорий. Приказ комбрига: выдвинуться на перехват, по возможности освободить пленников, группу противника уничтожить. Конец связи.

Корнев выругался сквозь зубы, вот и началось. Шестьдесят километров по пересечённой местности. Он быстро прикинул по карте. Судя по вектору движения, ушастые на тракт не выйдут, продолжая идти по лесу, это серьезно осложняло дело. Технику можно было бы оставить, замаскировав на обочине тракта, и пойти налегке. Если ушастые не свернут с маршрута, то у него есть шанс перехватить их прямо на марше. Лес в той части, судя по снимкам, был более редкий, значит, пара юрких Тигров или даже БТР должны были там пролезть, если нужна будет серьезная поддержка.

— Отбой, мужики! По машинам! — скомандовал он. — Меняем маршрут. У нас появились новые клиенты.

Колонна взревела движками. В этот раз делиться на группы не стали, времени на сложные манёвры не было. Просто увеличили зазор между машинами на случай засады и рванули по лесной дороге, поднимая тучи сухой листвы и грязи. Времени было в обрез.

Гонка со временем и с чужой, враждебной географией закончилась почти вничью. Бойцы Корнева прибыли в расчётную точку перехвата чётко в запланированное время, выжав из техники всё, на что она была способна. Мехводы вели машины на грани фола, срезая углы, перескакивая через поваленные деревья и едва не цепляя бронёй стволы вековых гигантов. Но вот ушастые, к всеобщему разочарованию, подкачали. Вместо того чтобы, как предполагалось, продолжать марш до темноты, они решили встать лагерем на ночёвку раньше времени, выбрав для этого уютную, скрытую от посторонних глаз лощину.

— Приехали, — констатировал Смолин, который сидел за монитором, принимая картинку с беспилотника. — Наши новые друзья решили устроить пикник. Вон, уже костры разводят, палатки ставят. И, похоже, пленники действительно есть. Вижу минимум пятерых, что водят хороводы вокруг вот этой группы.

Все согласились с его догадкой. Если там действительно были пленники, то, скорее всего, это были пленницы. Женщины или подростки, не привыкшие к длительным пешим переходам по горам. Именно из-за них отряд ушастых сбавил темп. Но это знание порождало новую проблему. Теперь, чтобы достать их, придётся срывать почти всю роту с брони и идти пешком в глубину леса. А это было чертовски опасно. Оставлять десяток машин под присмотром неопытных в таких делах БПЛАшников и нескольких мехводов было чистым безумием.

Да, экипажи техники никто не отменял, они были вооружены и готовы к бою. Но это всё равно не было панацеей. Ушастые ублюдки, если у них есть хоть капля мозгов, наверняка выставили дозоры. И если такой дозор случайно наткнётся на колонну, не прикрытую пехотой, они знатно попортят крови, вызвав подмогу. Особенно опасны были маги, способные с дистанции поджечь машину или пробить ледышкой.

Корнев мрачно смотрел на карту, взвешивая все «за» и «против». Ситуация была патовой. Бросить пленников он не мог. Но и подставлять под удар своих людей и технику тоже не имел права.

— Командир, разреши обратиться? — в эфире раздался спокойный голос лейтенанта Смолина.

— Говори, Смолин.

— У меня есть предложение. Оставляйте технику на нас. Мы справимся.

Корнев скептически хмыкнул. Он видел этих «орлов» из взвода БПЛА. Умные парни, без вопросов. Но большинство из них автомат держали в руках реже, чем джойстик от PlayStation.

— И как же вы справитесь, лейтенант, если на вас выйдет два десятка ушастых с боевыми магами? — с долей яда в голосе поинтересовался капитан.

— Мы не будем ждать, пока они подойдут, — в голосе Смолина не было ни тени сомнения. — Поставим машины в круг, как старинный гуляй-город. Перекроем все сектора обстрела из штатного вооружения боевыми модулями. Плюс, у меня в запасе есть восемь FPV-дронов. Этого хватит, чтобы уработать любого, даже самого борзого мага, прежде чем он подойдёт на дистанцию эффективного огня, кхм, то есть каста. Они даже не поймут, откуда прилетело. Дайте нам шанс, товарищ капитан. Мы не подведём.

Корнев молчал, обдумывая предложение. План был дерзким, но вполне рабочим. FPV-дроны были страшным оружием в умелых руках. А в том, что руки у Смолина и его парней были на месте, капитан не сомневался. В конце концов, ему нужно было принимать решение.

— Хорошо, Смолин, — наконец произнёс Корнев. — Ответственность на тебе, оставлю тебе отделение. Но, если хоть одна машина получит лишнюю царапину, я из тебя лично сделаю беспилотник, безмоторный. Вопросы?

— Никак нет, товарищ капитан, — с облегчением выдохнул лейтенант.

Бойцы, получив приказ, начали спешно готовиться к выходу. Убирали всё лишнее, оставляя только боекомплект, воду и медицину. Каждый лишний килограмм в ночном лесу мог стоить жизни. Спустя десять минут основная группа, около сотни человек, бесшумными тенями растворилась в сгущающихся сумерках.

Смолин и его небольшая команда остались одни. Парни действовали быстро и слаженно. Машины, урча двигателями, заняли позиции, сформировав импровизированную крепость. Мехводы заглушили моторы, и на поляне воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только шелестом накидываемых маскировочных сетей. Лейтенант развернул свой командный пункт прямо в десантном отсеке «Тайфуна». На нескольких мониторах уже мерцали картинки с мониторов, установленных на боевых модулях. Два его оператора готовили к запуску дроны-камикадзе, аккуратно прикручивая к ним боевую часть.

— Ну что, мальчики, — тихо сказал Смолин, надевая гарнитуру. — Теперь мы тут главные. Наша задача сделать так, чтобы у командира не болела голова раньше времени. Работаем!..

Ависса тяжело, с надрывным хрипом, привалилась к шершавому, покрытому мхом стволу исполинского дерева, чувствуя, как ноги, превратившиеся в два куска ваты, отказываются держать её. Рядом с ней, не заботясь о приличиях, буквально попадали на влажную лесную подстилку остальные девушки-кошки. Их роскошные хвосты, обычно предмет гордости, сейчас безвольно волочились по земле, а в больших, миндалевидных глазах застыла смесь изматывающей усталости и беспросветной тоски. Они шли без остановки почти двое суток, подгоняемые тычками копий и грязной руганью остроухих ублюдков, и этот короткий привал казался им настоящим подарком богов.

Ависса, в отличие от остальных, не позволяла себе раскисать. Ярость, как осколок льда в груди, не давала ей окончательно погрузиться в пучину отчаяния. Она дернула кончиком уха, отгоняя назойливого местного комара размером с палец, и злобно, исподлобья, посмотрела на конвоиров. Ушастые, развалившиеся у своих костров, даже не потрудились отвести пленниц в кусты по нужде, пока Ависса не высказала им всё, что думает об их манерах, генеалогическом древе и сексуальных предпочтениях, щедро сдобрив свою тираду отборным матом.

На удивление, подействовало. Судя по тому, как недовольно скривились морды нескольких малоранов, их язык они понимали прекрасно, хоть и делали вид, что не снисходят до общения с «низшими расами». Командир рейдеров, высокий, тощий остроухий с надменным лицом и шрамом через губу, что-то лениво прошипел своим подчиненным, и девушек, под хохот и сальные шуточки, начали по одной отводить в ближайшие заросли. Ависса гордо прошествовала мимо них, глядя конвоиру прямо в глаза с таким презрением, что тот невольно отступил на шаг. Но это была лишь маленькая, жалкая победа.

Вечер стремительно настигал отряд, укутывая лес в холодные, лиловые тени. Ушастые, выкопав несколько неглубоких ям для костров, разожгли огонь. Вскоре по поляне потянулся специфический, кисловатый аромат их стряпни, какая-то похлебка из кореньев и вяленого мяса, пахнущая так, словно в котел уронили дохлую крысу. Но учитывая, что пленниц последние сутки кормили впроголодь, живот Ависсы предательски, громко заурчал, требуя хоть какой-то еды. Хотелось уже не просто есть, уже хотелось жрать, как дикому зверю. Длительные переходы и постоянный стресс высасывали все силы, превращая даже самых гордых охотниц в послушное, голодное стадо.

Вскоре рейдеры соизволили вспомнить и о пленницах. Один из ушастых подошел к ним с дымящимся котелком и швырнул на землю несколько кусков твердого, как камень, хлеба и черпак всё той же вонючей похлебки. Девушки, забыв о гордости, буквально бросились на еду под одобрительный смех конвоиров. Ависса же заставила себя есть медленно, не показывая своего унижения. Она внимательно наблюдала, подмечая каждую деталь: расположение постов, количество воинов, их вооружение.

При этом она не могла не заметить, как один из малоранов, коренастый, широкоплечий хмырь с грязными волосами и похотливой ухмылкой, уже который час не сводит с неё масляного взгляда. Он пожирал её глазами, и в этом взгляде не было ничего, кроме животного желания и предвкушения обладания. И это значило только одно, отчего внутри всё похолодело, а в горле встал ком. Хотелось выть и рвать когтями эту мерзкую, ухмыляющуюся рожу.

Её худшие опасения подтвердились быстрее, чем она думала. Едва стемнело, и большинство ушастых, нажравшись своей похлебки, разлеглись у костров, из темноты донесся сдавленный плач одной из девушек, а затем характерные, шлепающие звуки и грубый, торжествующий смех. Фантазии о чистой и обоюдной любви с остроухими ублюдками не было даже у самых наивных из пленниц. Ависса яростно дернула хвостом, впиваясь ногтями в ладонь до крови. Она для себя решила: лучше она вырвет ушастому глаза, чем позволит просто так себя обесчестить. Лучше умереть в бою, забрав с собой хоть одного из этих выродков, чем жить с позором.

Вот только её ожидания жестоко разошлись с реальностью. Не успела она доесть свой кусок хлеба, как тот самый коренастый ушастый подошел к ней. Его не остановил ни яростный взгляд Ависсы, ни предупреждающее шипение. Он просто молча, с силой, дернул её из толпы подруг, которые испуганно отшатнулись. Ависса попыталась вырваться и ударить, но второй ушастый, подошедший сзади, ловко заломил ей руки. Резкий, болезненный удар под дых выбил из лёгких весь воздух, заставив согнуться пополам. В глазах потемнело. Руки туго связали за спиной грубой веревкой, под гнусные, торжествующие смешки.

Ависса пришла в себя уже в нескольких десятках метров от лагеря. Её бросили на грубый, воняющий псиной плащ, раскинутый на влажной земле. Вокруг было тихо, лишь издалека доносился треск костров и гогот ушастых. Беспомощная и униженная, она лежала, рассматривая знакомые созвездия в чёрном небе. Ушастый с самодовольной ухмылкой склонился над ней, одной рукой прижимая к земле, а другой начиная грубо, по-хозяйски, стягивать с неё остатки одежды.

— Какая прекрасная ночь, — с горечью подумала Ависса, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза злобы и бессилия. — Чтобы ты сдох, ублюдок. Прямо сейчас. Сдох и сгнил в этой грязи.

Ночь, казалось, услышала её безмолвную молитву. Пока ушастый, отвлекшись на мгновение, стягивал через голову свою пропахшую потом рубаху, Ависса краем помутневшего от слёз взгляда заметила движение у ближайшего дерева. Это была не игра теней от костра, и не зверь. От ствола отделилась тень и абсолютно бесшумно двинулась к ним.

Рейдер, ничего не заметив, снова наклонился над ней, его грязные пальцы грубо впились ей в грудь. Ависса замерла, боясь даже дышать, стараясь не смотреть на тень, которая медленно подкрадывалась к жертве, приближалась к ней и её мучителю. За кострами в лагере кто-то снова громко расхохотался, и этот смех стал для ушастого последним, что он услышал в своей никчёмной жизни.

Тень, воспользовавшись шумом, одним плавным рывком переместилась насильнику за спину. В лунном свете блеснуло лезвие короткого, широкого ножа. Тяжелая рукоятка с хрустящим звуком обрушилась рейдеру на затылок. Тот издал короткий, удивленный всхлип и мешком обмяк. Не давая ему упасть и нашуметь, тень подхватила бесчувственное тело и только тогда нож, словно жало скорпиона, вонзился ушастому под ребра, пробивая легкое, не давая ни единого шанса закричать. А в следующее мгновение лезвие плавно, почти без усилий, прошлось по горлу, заливая всё вокруг тёмной, горячей кровью.

Ависса с ужасом и изумлением смотрела на это безмолвное, деловитое убийство. Тело её мучителя беззвучно осело на землю. А тень медленно склонилась над ней. Девушка инстинктивно зажмурилась, ожидая удара. Но вместо боли она почувствовала, как веревки на её запястьях ослабли, перерезанные одним движением. Ависса открыла глаза.

Тень убрала нож в ножны, висевшие на бедре, и приложила палец в перчатке к тому месту, где должен был быть рот. В неверном свете далёкого костра Ависса смогла рассмотреть своего спасителя. Это был человек, судя по очертаниям, одетый в тёмную, пятнистую форму, с лицом, полностью скрытым маской. На голове был шлем странной формы.

Мужчина одним движением помог ей сесть, накинул на её оголённые плечи всё тот же вонючий плащ убитого, а затем что-то неразборчиво прошептал в странную коробочку, закреплённую у него на груди. Ещё раз выразительно показав ей, чтобы она молчала, он достал из крепления на бедре другой предмет, чёрный и угловатый, с длинным цилиндром на конце. Выставив его перед собой на вытянутых руках, воин медленно, пригнувшись, пошёл в сторону лагеря, растворяясь в тенях.

Не успела Ависса выдохнуть, как снова замерла от страха. Мимо неё, словно призраки, проскользнули ещё несколько таких же теней. Они двигались абсолютно бесшумно, идеально согласованно, обтекая деревья и кусты.

Один из них остановился рядом с ней. Аккуратно положил руку ей на плечо, чтобы она не вскрикнула от неожиданности, и жестом указал, чтобы она шла за ним. Воин помог Ависсе подняться на дрожащие ноги и, придерживая за локоть, отвёл её на несколько метров в сторону, в густую тень раскидистого кустарника, подальше от тропы. Там он остановился и, убедившись, что их не видно из лагеря, повернулся к ней и стянул с лица маску.

Перед ней оказался человек. Немолодой, лет тридцати, с уставшими, но очень цепкими глазами, короткой стрижкой и трёхдневной щетиной. Лицо было обычным, человеческим, без заостренных ушей или каких-либо других странностей. Но именно его обыденность в этом лесу пугала больше всего.

— Nolite timere, — произнёс он, и Ависса вздрогнула.

Это был имперский язык, но говорил он на нём с чудовищным акцентом, коверкая слова и проглатывая окончания. — Nos… non inimici. Nos… auxiliari.

«Не бойся. Мы не враги. Мы помочь».

Ависса смотрела на него, широко раскрыв глаза, и не могла вымолвить ни слова. В её голове роились десятки вопросов, но задать она не могла ни одного. Она просто кивнула, давая понять, что не будет кричать, и позволила увести себя ещё дальше в глубь тёмного, полного безмолвных теней леса, где прямо сейчас разворачивалась тихая, кровавая резня.

Девчонки лежали вповалку, сбившись в один дрожащий, пропахший потом и грязью ком. Земля вытягивала остатки тепла, но холод был сейчас наименьшей из проблем. Они просто вжимались в листву, инстинктивно пытаясь слиться с рельефом, стать невидимыми. Тщетно, конечно.

Командир малоранов, видимо, окончательно уверовал в свою неуязвимость. Оторвались от гипотетической погони далеко, местность знакомая, ночь темная. Чего напрягаться? Ушастые откровенно расслаблялись на привале. Фляжки с каким-то местным пойлом, воняющим забродившими ягодами и сивухой, пошли по кругу. Пили не то, чтобы в хлам, до поросячьего визга эти твари не нажирались никогда, но градус напряжения в лагере явно упал. Охранение, конечно, выставили. Только вот часовые, переминаясь с ноги на ногу у границы освещенного кострами круга, то и дело с завистью косились на отдыхающих товарищей. Глотали слюну, ждали смены.

Чем больше пустели фляжки, тем чаще сальные, тяжелые взгляды рейдеров обращались в сторону пленниц. Этот интерес ощущался физически с каждой минутой все сильнее. Девушки ежились, втягивали головы в плечи и прятали глаза. Каждая понимала: ночь только началась. И если командир ушастых даст отмашку или просто отвернется, начнется ад. Тем более, двух девчонок, которых уволокли в кусты еще до того, как увели Ависсу, уже вернули обратно. Обе просто лежали, свернувшись калачиком, тихо, надрывно подвывая в траву. На их изодранную одежду и синяки никто старался не смотреть, слишком страшно.

Тревога нарастала. Где Ависса? Что с ней? Ни звука из той непроглядной темени, куда ее утащил тот коренастый урод.

Внезапно из глубины леса донеслась переливчатая, сложная трель. Какая-то ночная пичуга решила подать голос. Вот только парочка старших, чьи уши нервно стригли воздух, уловив звук, замерли. В этой части леса такие птицы не водились, да и спать они должны были часа два как. Даже этот самоуверенный ушастый рейдер хрен бы отличил одну трель от другой, но для дочерей Леса эта фальшь резанула по ушам, как пенопластом по стеклу.

Когда трель повторилась, чуть с другой тональностью, сомнений не осталось.

Старшие девчонки, те, кто еще не потерял способность соображать от страха, начали действовать. Незаметно, миллиметр за миллиметром, переползая, толкая локтями соседок. Зашептали прямо в грязные уши: «Лежать. Ни звука. Что бы ни началось не дергаться и вжаться в землю». Паника грозила вырваться наружу, но авторитет старших пока держал стадо в узде.

А ушастые продолжали свой праздник жизни. Один из тех, кто только что сменился с поста, решил, что ему срочно требуется компенсация за промерзшие ноги. Хмырь, от которого разило кислятиной за пять шагов, протопал прямо к сбившимся в кучу пленницам. Даже не выбирал особо. Просто запустил пятерню в густую гриву волос ближайшей кошки-подростка и с силой, не церемонясь, рванул на себя.

Девчушка взмыла над землей, заверещав так тонко, почти на ультразвуке, что заложило уши. Попыталась вцепиться когтями в рукав ушастого, но тот лишь грубо хохотнул, перехватывая ее за талию. Остальные малораны у костров дружно заржали.

Сбоку, из кромешной тьмы, раздался странный хлопок. Не лязг тетивы, не треск разрываемого магией воздуха. Просто хлесткий звук, похожий на удар металлического прута по мокрой тряпке.

Голова ушастого, тащившего девчонку, вдруг неестественно дернулась вперед. Из лицевой кости, прямо над переносицей, выплеснулось облако темной жижи вперемешку с осколками кости. Он даже не понял, что умер. Пальцы разжались. Тело, мгновенно потерявшее все рефлексы, рухнуло на землю тяжелым, бесформенным мешком, придавив собой отчаянно визжащую пленницу. Смех у костров оборвался.

— К оружию! — рявкнул командир рейдеров, мгновенно оценив ситуацию.

Но его крик потонул в обрушившемся на поляну рукотворном урагане. Из черноты леса, словно из ниоткуда, начали появляться странные фигуры. В неверном свете костров их пятнистая одежда сливалась с тенями. Оружие в руках пришельцев выплевывало короткие, ослепительные вспышки. Не было ни свиста стрел, ни пафосных заклинаний. Только сухое, ритмичное стрекотание и влажные шлепки пуль, впивающихся в плоть.

За первые три секунды на землю легло десять малоранов. Их броня, рассчитанная на удары мечей и стрелы, прошивалась пулями, как мокрая туалетная бумага. Кровь хлестала на истоптанную землю.

Девушки сбились в дрожащую кучу. Старшие буквально сгребали под себя младших, придавливая их своими телами к земле, закрывая уши, чтобы заглушить этот грохот и предсмертные хрипы. Визг стоял невообразимый, но сквозь него прорывался лязг механизмов и короткие команды на незнакомом языке.

Один из «пятнистых», здоровенный бугай в тяжелой разгрузке, вынырнул из ночного леса прямо к раскидистому дереву на краю поляны. Не тратя ни одной лишней секунды на лишние движения, он утвердил свое оружие на толстый сук.

Грохнуло так, что у пленниц зазвенело в ушах еще сильнее. Пулемет, не обремененный глушителем, зарычал, выплевывая длинную очередь. Трассера огненным пунктиром прошили пространство, прошивая пятерых ушастых одного за другим, пытавшихся зайти с фланга.

Рейдеры, потеряв за первые мгновения боя четверть состава, перестали тупить. Малораны брызнули в стороны, уходя с линии огня, прячась за стволами деревьев.

Ситуация резко изменилась, когда в дело вступили трое уцелевших магов. Воздух мгновенно остыл, запахло морозной свежестью. Из-за стволов, словно из пулемета, полетели десятки ледяных стрел. Полутораметровые сосульки, способные пробить стальной щит, с хрустом вонзались в деревья, разлетаясь смертоносной шрапнелью.

Бойцы в пятнистом тут же рассыпались, меняя позиции. При этом успевали буквально за шкирки оттаскивать с линии огня обезумевших от страха девушек, перекидывая их за толстые стволы берелома. Магам ушастых было абсолютно насрать на собственных пленниц, они лупили по площадям, превращая поляну в ледяной ад.

Внезапно с верхних ярусов деревьев, куда пули еще не достали, беззвучно сорвались две тени. Это были бойцы ближнего боя малоранов. В их руках светились короткие, изогнутые клинки, оставляющие в воздухе мерцающий след. Они падали прямо на головы тех двоих «пятнистых», что прикрывали отход группы пленниц за толстый ствол поваленного дерева.

Один из разведчиков, краем глаза уловив движение сверху, не задумываясь, с силой толкнул товарища в плечо. Тот отлетел в сторону, светящийся меч со свистом рассек воздух там, где только что была голова бойца. Тут же ударила короткая очередь ярких вспышек. Первый ушастый словил три пули в грудь и отлетел в кусты, хрипя пробитыми легкими. Но второй малоран был быстрее. Его клинок с мерзким хрустом перерубил пополам оружие второго «пятнистого», превратив его в бесполезный кусок металла.

Любой другой на месте «пятнистого» попытался бы отступить. Но разведчик лишь плавно шагнул в сторону, пропуская лезвие мимо себя. Короткий удар ботинком под колено ушастому. Малоран инстинктивно завалился вперед, но, демонстрируя невероятную гибкость, попытался отмахнуться клинком снизу вверх, метя в пах.

Боец даже не дернулся. Жесткий блок коленом остановил вооруженную руку. Одновременно с этим в руке «пятнистого» блеснула сталь ножа. Короткий выпад, и лезвие насквозь пробило основание кисти эльфа. Ушастый взвыл, разжимая пальцы, меч упал на землю.

Еще один удар коленом, на этот раз в голову. Хруст костей, ушастый рухнул на спину, пуская кровавые пузыри. Второй боец уже поднялся на колено и хладнокровно, всадил пулю в дергающуюся голову ушастого.

Клещи сжимались. «Пятнистые» грамотно отсекали одиночек и загоняли мелкие группы ушастых под перекрестный огонь и методично расстреливали из темноты. Но маги малоранов, осознав всю безвыходность положения, пошли ва-банк. Воздух над поляной загудел от перенапряжения. Трое чародеев, прикрываемые остатками пехоты, воздвигли над собой плотный, мерцающий синевой купол барьера. Пули вязли в нем, расходясь по поверхности светящейся рябью. Схема была отработанной: маги держали щит, копили ману, затем на пару секунд сбрасывали защиту, чтобы выдать залп огненных или ледяных сгустков, и тут же поднимали барьер снова.

Вокруг командира рейдеров, чье лицо исказила маска отчаяния и ярости, сбились последние выжившие. Их оставалось не больше двух десятков. Все как один вооружены магическими луками, они отчаянно огрызались, внося свою долю хаоса в разрушение окружающего леса.

Вдруг из темноты, со стороны тракта, прилетел огненный росчерк, ударив прямо в центр мерцающего купола. Грохнул взрыв такой силы, что с ближайших деревьев сорвало всю листву. Огненное зарево на долю секунды ослепило всех вокруг. Барьер ушастых пошел дикими волнами, его синева поблекла, сменившись тревожным красным мерцанием. Ударная волна была такой плотности, что один из магов, не выдержав обратной отдачи, фонтаном выблевал кровь и рухнул без сознания от магической перегрузки.

Девушки-пленницы, оглушенные и ослепленные, видели сквозь пальцы, как полукольцо «пятнистых» стягивается все сильнее. Из-за деревьев появлялись всё новые бойцы в странных шлемах. Они сосредоточили шквальный огонь по барьеру, заставляя оставшихся магов тратить последние крупицы сил на поддержание защиты. Особенно густо свинцовый ливень лил оттуда, откуда прилетел выстрел.

Ушастые не успели перегруппироваться. Еще два огненных росчерка РПГ ударили одновременно, с совершенно других, неожиданных направлений.

Двойной подрыв, и барьер лопнул, разлетаясь снопом искр. Ударная волна разметала часть ушастых, как сухие листья. Тех, кто остался на ногах, контуженных и оглохших, «пятнистые» расстреливали их одного за другим, методично, как мишени в тире.

Когда пыль и дым от разрывов немного осели, на ногах остался только командир ушастых. Вокруг него валялись тела его лучших воинов. Он злобно, сгустком крови сплюнул на землю, обводя безумным взглядом кольцо выходящих из леса бойцов. Медленно, с вызовом поднял свой богато украшенный меч.

Именно в этот момент из зарослей на край поляны вышла Ависса. Вид у нее был, мягко говоря, непрезентабельный. Вся в грязи, на плечах чужой, заляпанный кровью плащ, на скуле наливается здоровенный синяк. Но взгляд живой и какой-то пугающе жизнерадостный. Девчонки-пленницы тут же с писком бросились к ней. Ее обнимали и тискали. Кто-то снова заревел, но теперь это были слезы истеричной радости.

Один из старших «пятнистых» шагнул к Ависсе. Он коротко, ломаным языком римлян, задал ей какой-то вопрос, кивая в сторону оставшегося в живых командира рейдеров. Ависса смерила остроухого таким брезгливым, полным ненависти взглядом, словно перед ней лежала куча навоза. Она бросила в ответ короткую, злую фразу.

Офицер «пятнистых» понятливо кивнул. Затем повернулся к своему бойцу, который стоял ближе всех к ушастому командиру и ждал приказа. Капитан медленно, выразительно провел ребром ладони по горлу. В кольце «пятнистых» лязгнули затворы, несколько стволов уставились в грудь малорана. Но тот боец, что стоял прямо напротив эльфа, внезапно поднял руку, останавливая товарищей.

— Сам! — коротко сказал он своим.

Боец отдал ствол подошедшему бойцы, а затем крутанул в правой руке длинный боевой нож с вороненым лезвием. Рейдер презрительно оскалился. Он отбросил свой длинный меч, и ловко выхватил из-за пояса два коротких, широких ножа.

«Пятнистый» молча бросил короткий взгляд на сгрудившихся девушек, словно извиняясь за задержку. А затем левой рукой вытянул из ножен на разгрузке свой второй клинок.

Противники замерли. Эльф сделал несколько быстрых шагов в разные стороны, делая пробные выпады, чтобы понять ритм и стиль боя оппонента. «Пятнистый» переступал мягко, чуть ссутулившись, держа клинки перед собой. А потом противники резко сошлись накоротке.

Лязг стали, серия обманных финтов, звонкие сшибки клинков. Металл высекал искры, отблескивая в свете догорающих костров. Ушастый бил сильно, вкладывая в каждый удар нечеловеческую силу. Ависса затаила дыхание, она знала этого рейдера: на ее глазах он играючи зарезал троих воинов в ее родном поселении.

Ушастый давил массой и напором. Но это была лишь иллюзия. Очередной яростный выпад рейдера. «Пятнистый» делает неуловимое движение корпусом, пропуская лезвие мимо шеи, жестко блокирует вторую руку малорана. Секундная заминка рейдера, потеря равновесия на скользкой крови. И «пятнистый» с силой всаживает свой нож снизу вверх, точно под основание челюсти, прямо в мозг. Глаза командира рейдеров остекленели. Он рухнул на колени, а затем повалился лицом в землю.

Ависса несколько раз недоверчиво моргнула. Картинка не изменилась, ушастый был мертв.

Командир «пятнистых», не опуская автомата, громко скомандовал в эфир:

— Контроль!

Бойцы молча разошлись по поляне. Они стаскивали тела малоранов в кучи, предварительно делая контрольный выстрел в голову. Никакой жалости, только холодная, профессиональная работа.

Корнев сдернул с головы шлем, стащил потную балаклаву и устало привалился к ребристой коре ближайшего дерева. Достал фляжку, щедро плеснув водой прямо на лицо, смывая пот и чужую кровь. В наушнике гарнитуры не умолкал Смолин. Лейтенант выходил на связь уже пятый раз за последние сорок минут, с откровенно тревожными нотками в голосе, интересуясь, не нужна ли поддержка с воздуха, не выкатить ли БТР на прямую наводку и вообще, все ли живы?

Когда в лесу рванул первый выстрел из гранатомета, капитан услышал в эфире только восторженный вопль оператора: «Охренеть у вас там спецэффекты! Командир, я кадры с „птички“ в архив закину, это же готовое промо для военкомата!».

Сейчас, спустя сорок минут после окончания скоротечного боя, Корневу хотелось только одного: запихнуть всех этих спасенных барышень в кузов, вернуться в расположение бригады, упасть на койку и с утра пораньше навалять операторам дальней разведки. Хороших таких, увесистых звездюлей. «Группа до полусотни», мать их за ногу.

Бойцы, тихо матерясь и скользя берцами по пропитанной кровью грязи, стащили в две огромные кучи ровно сто пять трупов. Сто пять, бл… ушастых бойцов! И это не считая тех, кого буквально размазало по кустам и деревьям последней партией термобарических выстрелов. Ошибка, которая могла стоить роте минимум половины личного состава, если бы Корнев не взял с собой гранатометы.

Леший, подошедший к капитану, вполне разделял его невысказанные мысли. Именно он перед выходом настоял на том, чтобы взять аргументы потяжелее. Что характерно, из РПГ стреляли парни из пополнения. Не сдрейфили и не промазали. Корнев первым делом прошелся по цепи и скупо, по-мужски, похвалил парней под одобрительное ворчание старичков. Боевое крещение прошло на твердую пятерку.

Кстати, о Лешем. Капитан перевел тяжелый взгляд на взводного, который задумчиво вытирал окровавленный нож о пучок сорванной травы.

— Ты мне скажи, герой-одиночка, вот на хрена были эти танцы с саблями? — устало, но с явным раздражением спросил Корнев. — Ты зачем в ножевой полез? У тебя в магазине патронов не было?

Леший пожал плечами, убирая чистый клинок в ножны на бедре.

— Да как-то обидно за девок стало, командир, — ответил взводный, глядя на сбившуюся в кучу толпу спасенных пленниц. — Тварь эта остроухая у них там главным был. А раз толку с него, как с «языка», болт, по словам твоей новой подружки, то просто так, издалека его валить было бы некрасиво. Пусть сука в глаза посмотрит тому, кто его режет.

— Но напрячься он тебя заставил, признай? — усмехнулся подошедший Гвоздь, новую ленту в короб своего «Печенега».

— Не без этого, — честно кивнул Леший. — Стиль интересный, но довольно прямолинейный. Ушастый слишком на свою физику рассчитывал, больше пытался массой продавить. Техника есть, а вот тактики ноль. А так… результат на лице, — взводный хмыкнул.

Внезапно буднично-суровую мужскую беседу прервали. К Корневу, смешно семеня босыми ногами по холодной земле, подбежала та самая хвостатая девица, которую вывел из леса Леший. Она затараторила, отчаянно жестикулируя, изъясняясь на той самой классической латыни, смешанной с какими-то шипящими звуками.

— Так, парни, стоп машина, — капитан нахмурился, вслушиваясь в её сбивчивую речь. — У нас есть одна потеряшка. Мадмуазель говорит, что один из этих гондурасов утащил её подругу на ту сторону поляны, в овраг. Типа стесняшка ушастый попался, не хотел при всех девку насиловать.

Леший тут же махнул рукой, часть разведчиков, включив фонари, рассыпалась по периметру лагеря, прочесывая кусты. Тем временем Ланцет и еще два санинструктора хлопотали над остальными девицами, раздавая воду и накидывая на их дрожащие плечи трофейные плащи.

— Нашел! — негромко, но так, что услышали все, раздался из темноты голос Лешего.

Через минуту он вышел на свет костров, неся на руках очередное хвостатое чудо. Девушка была совсем юной, ее била крупная, неконтролируемая дрожь. Она вцепилась побелевшими пальцами в разгрузку разведчика и уставилась в одну точку огромными, не моргающими глазами.

— Она прям под счастливой звездой родилась, — тяжело вздохнул Леший, аккуратно опуская её на расстеленный спальник возле Ланцета. — Успела забиться в яму между корнями огромного дерева, как раз в тот момент, когда наши долбанули из РПГ. Над ней весь ствол усыпан мелкими осколками коры и камнями. Парочка кусков дерева торчит таких, что её насквозь бы прошило. Чудом не задело, но от контузии и страха её кроет писец как.

Ависса тут же подбежала к Лешему, опустилась на колени рядом со спасенной и что-то быстро спросила Корнева.

Когда капитан перевел ей слова разведчика про «счастливую звезду», девушка слабо, с облегчением улыбнулась.

— Она говорит, что имя этой спасенной почти так и переводится с их языка: «Северная звезда», — пояснил Корнев парням. — Док, сделай что-нибудь. А то девка еще отъедет прямо здесь от разрыва сердца, проблем огребем по самое не балуй от командования. Нам их живыми доставить надо.

— Надеюсь, анафилактический шок у их физиологии не выскочит на наши препараты, — хмуро пробормотал Ланцет, роясь в своей необъятной аптечке. — А то точно отъедет быстрее, чем от страха.

Под тревожным, внимательным взглядом Ависсы врач набрал в шприц серьезную дозу сильного успокоительного, смешанного с легким миорелаксантом, и аккуратно вколол препарат в плечо молодой кошки. Девушка так и лежала, привалившись к ногам замершего рядом Лешего.

— А ты чего так на нее смотришь, Ромео? — ехидно поинтересовался Казанова, подходя ближе.

Леший злобно зыркнул на связиста.

— Жалко её. Да и вообще… — он отвернулся, пряча смущение. — Ребенок еще совсем.

— Да я только за! — мирно поднял руки в примирительном жесте Казанова, широко ухмыляясь. — Девочка красивая. И ты у нас парень хоть куда! С таким-то ножом. Хоть в лес с тобой, хоть под дрова. Все, молчу, молчу!..

Казанова заржал и резво отскочил в сторону, когда Леший, не меняя выражения лица, ловко поддел носком берца увесистый камень и пнул его точно в грудь связисту. Камень глухо звякнул о керамическую плиту бронежилета.

Внезапно девушка-кошка, которой вкололи препарат, дернулась всем телом. Леший замер, уставившись на неё, ожидая худшего. Девица медленно подняла голову и уставилась на него в ответ своими огромными глазищами, в которых отражался свет одной из местных лун. Зрачки были расширены до предела.

А затем, широко, абсолютно пьяно улыбнувшись, она плавно потянулась вверх. Нежно, почти невесомо провела ладошкой с острыми коготками по небритой щеке опешившего взводного. Из её приоткрытого рта полилась непрерывная, журчащая речь с придыханием и мурлыканьем.

Затем девица резко подалась вперед, вцепилась в широкое плечо Лешего двумя руками намертво, а свой длинный, пушистый хвост по-хозяйски обвила вокруг его левой руки, прижавшись всем телом. И продолжила вещать, не замолкая ни на секунду, преданно заглядывая в глаза совершенно ошалевшему мужику.

— Ты что ей вколол, коновал хренов⁈ — страшным шепотом спросил Корнев, видя, как у стоявшей рядом Ависсы буквально отвалилась челюсть от такого непотребства со стороны соплеменницы.

— А я говорил, хрен его знает, как наша химия на инопланетян подействует! — так же шепотом, лихорадочно листая справочник в планшете, ответил Ланцет. — Но сейчас эффект явно как от валерьянки! Только киса явно побольше обычной и, судя по симптоматике, готова сожрать нашего Лешего… немного в другом, так сказать, романтическом плане.

— Совет вам да любовь, молодые! Горько! — во всё горло выкрикнул из-за толстого ствола Казанова, предусмотрительно убегая подальше в темноту от Лешего, который сидел на земле, облепленный мурлыкающей кошкой, и абсолютно беспомощным взглядом смотрел на ржущего капитана.

Утренний сеанс связи с командованием прошел в атмосфере легкого, но вполне стабильного сюрреализма. Сизая дымка от догорающих костров еще стелилась по растоптанной, пропитанной кровью поляне, когда Корнев, устроившись на броне головного «Тайфуна», натянул на ухо гарнитуру рации. Капитан честно и без купюр вывалил в эфир всё, что думает о точности разведданных с дальних БПЛА, о тех мудаках, которые спутали больше сотни вооруженных до зубов ушастых ублюдков с «небольшим отрядом», и о перспективах сдохнуть в этом лесу из-за чьей-то кривой аналитики.

Комбриг Алексеев выслушал матерные рулады ротного, как ни странно, молча. Никаких привычных рыков в духе «отставить панику» не последовало. А когда Корнев, выдохнув, доложил о результатах зачистки и, главное, о спасенных хвостатых девках, тон полковника и вовсе сменился с настороженно-официального на почти ласковый.

Оказалось, там, наверху, в уютных штабных модулях, большие дяди, что носят лампасы на штанах, уже давно чесали свои седые репы, пытаясь родить план: как бы наладить хоть какой-то вменяемый контакт с местными аборигенами. Желательно с теми, кто не носит римские тоги, не кидается ледяными копьями и в целом будет лоялен к представителям российской армии. А тут такой роскошный, можно сказать, эксклюзивный подгон прямо в руки. Целая делегация спасенных от изнасилования и смерти дочерей этого самого Великого Леса. Осталось только повязать на них подарочный бантик и доставить по месту прописки.

Приказ Алексеева прозвучал предельно четко, без вариантов для маневра. С этой секунды разведрота прекращает изображать из себя карательный отряд и плавно переквалифицируется в вооруженный до зубов эскорт. Задача: обеспечить доставку «пушистого груза» домой, в целости и сохранности, по возможности — построить глазки местным старейшинам и закинуть удочку на предмет союзнических отношений, ну или чего-то подобного, капитану смотреть по обстановке, он же умный, поэтому, сможет правильно расставить буквы.

Корнев стянул гарнитуру и тяжело вздохнул, потирая переносицу. Пальцы пахли порохом и чужой кровью. Из боевого офицера и командира разведроты, его на глазах переводили в няньки с дипломатическим уклоном.

— Ну что там, кэп? — подошел Казанова, на ходу дожевывая сухой галет. — Медали дадут или опять чпокнут без вазелина?

— Дадут. Догонят и еще раз дадут, — буркнул капитан. — Мы теперь служба доставки. Собирай народ, будем выдвигаться.

Ависса, старшая из спасенных кошек, терпеливо ждала неподалеку, кутаясь в трофейный плащ. Когда Корнев подозвал ее и, безбожно коверкая построение латинской речи, обрисовал новый план действий, она лишь радостно дернула пушистыми ушами. Ее глаза, еще ночью полные затаенного ужаса, сейчас блестели вполне прагматичным огоньком. Девушка тут же нырнула в кучу барахла, оставшегося от мертвого командира рейдеров, и победоносно выудила на свет божий кусок плотного, грязного «пергамента».

Это была карта, причем волне неплохо составленная с хорошим масштабом. Ависса расстелила ее прямо на ребристой броне колеса «Тайфуна» и уверенно ткнула обломанным когтем в хитросплетение зеленоватых линий.

— Вот здесь, — она подняла на Корнева взгляд. — Тайные тропы, остроухие не знают их все. Если пойдем здесь, под кронами, мы дойдем до нашего поселения дня за три… Максимум четыре. Никто не заметит.

Корнев окинул взглядом подруг Ависсы. Девчонки сидели на поваленном стволе, сбившись в кучу. Изможденные, с синяками на лицах, сбитыми в кровь босыми ногами. Каждую вторую била легкая дрожь, то ли от холода местного утра, то ли от пережитого ужаса и словленного отходняка. В охренительных спринтерских способностях этой команды мечты капитан сомневался примерно так же, как в существовании Деда Мороза, процентов эдак на сто один. Три дня по бурелому с этими заморышами легко превратятся в неделю кровавых мозолей и остановок каждые сто метров.

— Тайные тропы, значит, — задумчиво протянул капитан, разглядывая пергамент. — Идея хорошая. Но есть нюанс.

— Значит так, Сусанин в юбке, — Корнев ткнул пальцем совершенно в другую часть карты, туда, где широкой полосой была обозначена грунтовка, отдаленно напоминающая местный тракт. — Мы поедем вот здесь. Там, где есть хоть какое-то подобие дорог.

Ависса непонимающе захлопала длинными ресницами. Ее уши нервно прижались к голове. Она начала сбивчиво, перескакивая с латыни на свой родной шипящий диалект, доказывать, что этот огромный крюк растянет их увлекательное путешествие чуть ли не на декаду. Что там открытое пространство, что там могут быть разъезды римлян или, что еще хуже, крупные банды, а то и, собственно, другие отряды ушастых рейдеров.

Капитан лишь криво усмехнулся. Объяснять этой барышне разницу между марш-броском на своих двоих по козьим тропам и ездой на мягких, амортизирующих сиденьях многотонного «Тайфуна» было делом неблагодарным. Да, по карте это крюк. Но для дизеля в пятьсот кобыл, это лишь вопрос разницы в десяток часов уверенного хода, а не недели ковыряния в грязи.

— Мои железные коробочки по вашим тайным тропам не пролезут, — жестко, рублеными фразами пояснил он, хлопнув ладонью по зеленой броне. — А бросать их здесь я не собираюсь. Поедем с комфортом. Всё, дискуссия закрыта.

Ависса, поняв по тону, что спорить с этим странным человеком бесполезно, обреченно махнула рукой. Смирившись с идиотской, на ее взгляд, логикой пришельцев, она пошла собирать свой пушистый табор, раздавая девчонкам короткие, резкие команды.

Тем временем на другом конце импровизированного лагеря разворачивалась локальная катастрофа сугубо личного характера. Леший, матерый разведчик, способный перерезать глотку часовому так, что тот даже не поймет, что случилось, сейчас выглядел как школьник на первом приеме военной медкомиссии, где старая дева грубым голосом приказывает снять трусы и убрать руки, а то ничего не видно.

Мелкая деваха по имени Лисея, та самая, которой Ланцет ночью всандалил конскую дозу уЗбаГаительного, пришла в себя. Но химия, помноженная на особенности инопланетного метаболизма, дала абсолютно непредсказуемый эффект. Девчонка намертво, как клещ-переросток, вцепилась в разгрузку взводного. Она висела на нем, обвив его ногу своим длинным хвостом, и включила режим турбо-мурчания на максималках. Звук был такой, словно у Лешего в кармане работал небольшой трансформатор.

— Мля, да отцепись ты! — краснея и бледнея одновременно, шипел Леший, пытаясь аккуратно, чтобы не сломать тонкие пальцы, отодрать руки мелкой, которая вцепилась в него с недетской силой. — Док! Ланцет, сука, сделай что-нибудь! Ты кого из нее слепил⁈

Девчонка лишь довольно жмурилась и перехватывалась за стропы, стоило Лешему отцепить одну её руку. Казанова, стоявший метрах в пяти, ржал так, что сгибался пополам. Он уже успел достать свой защищенный смартфон и теперь нагло снимал этот цирк на видео.

— Давай-давай, Леший, сопротивляйся! — утирая слезы, комментировал связист. — Для бригадной стенгазеты это будет эксклюзив века! «Суровые будни разведки: смерть от затискивания». Я это видео за ящик нормальной тушенки замполиту продам!

— Я тебе этот телефон в жопу засуну и на вибровызов поставлю, — прорычал взводный, окончательно отчаявшись оторвать от себя Лисею.

Плюнув на политес и понимая, что время уходит, Леший так и поперся к машинам. Он шагал тяжело, вразвалочку, неся на себе лишние сорок килограммов абсолютно счастливой, влюбленной кошки, которая терлась щекой о холодный пластик его рации. Бойцы, мимо которых он проходил, давились смехом, отворачиваясь, чтобы не схлопотать от взводного по зубам.

Корнев, наблюдая за этой процессией, только покачал головой. Дурдом на выезде.

Погрузка хвостатых барышень в броневики напоминала попытку запихнуть стаю диких кошек в пылесос. Девушки с откровенной опаской косились на лязгающие металлические двери, инстинктивно принюхивались к резкому запаху соляры, жженого сцепления и оружейной смазки. Для дочерей Леса эти мастодонты выглядели пугающе. Но стоило колонне тронуться, набирая крейсерскую скорость по накатанной грунтовке, как объективный страх и опасения сменились на абсолютно щенячий, неконтролируемый восторг.

Девчонки быстро сообразили, что железное брюхо машины теплое и безопасное. Они буквально повисли на узких амбразурах и триплексах, тыча пальцами в мелькающие мимо деревья и что-то непрерывно, возбужденно щебеча на своем языке. Скорость, с которой они пожирали расстояние, казалась им магией почище любых магических фокусов.

Часа через три мерного хода колонна начала сбавлять скорость. Впереди показались бетонные блоки, обмотанные егозой, свежий, только вчера развернутый опорный пункт смежников из мотострелков. Корнев приказал тормозить: нужно было долить баки соляры перед долгим рывком в неизвестность, да и связь проверить не мешало.

Местные армейцы, не видевшие нормальных женщин с момента переброски за ленточку, занимались сверхобычной рутиной, рыли капониры, курили, чистили оружие. Но когда из открывшихся аппарелей БТРов на грязную землю начали вываливаться изящные фигурки с пушистыми хвостами и ушками, блокпост буквально парализовало, работа встала. Солдаты мгновенно свернули шеи, пялясь на дамочек голодными, масляными взглядами. Тишину нарушал лишь гул генератора да чье-то восхищенное «Еб…-копать…».

Ависса, мгновенно уловив эту тяжелую атмосферу всеобщего гормонального всплеска, напряглась. Ее спина выпрямилась, рука машинально дернулась к бедру, где раньше висел нож. Кошка тихонько, стараясь не привлекать лишнего внимания, подошла к Корневу. Капитан как раз открутил крышку фляги и жадно глотал теплую воду.

— Капитан, — совершенно будничным, деловым тоном на латыни поинтересовалась Ависса, — а у вас тут как с борделями дела обстоят? Расценки фиксированные или командиры сами долю берут?

Корнев поперхнулся. Вода попала не в то горло, и капитан закашлялся так, что чуть легкие не выплюнул на бетонку. Гвоздь, стоявший рядом, услужливо, со всей дури хлопнул его по спине, отчего у Корнева клацнули зубы.

— Чего? — прохрипел капитан, вытирая мокрый подбородок рукавом. — Какими, к хренам, борделями⁈

Ависса непонимающе склонила голову набок. Для нее вопрос был логичным.

— Ну… походными, — пояснила она терпеливо. — У римлян всегда за легионами идут обозы с женщинами. Мои девочки устали и сильно истощенные. Если эти воины захотят их взять, они не смогут сопротивляться. Я просто хочу знать, сможем ли мы откупиться, или… как у вас это принято?

Корнев слушал её и чувствовал, как у него снова, второй раз за день, начал дергаться глаз. Капитан начал лихорадочно подбирать латинские слова, чтобы объяснить этой прагматичной барышне концепцию отсутствия узаконенной проституции в Вооруженных Силах Российской Федерации.

— Слушай сюда, лесная нимфа, — выдавил капитан, чеканя каждое слово. — У нас нет борделей. Ни стационарных, ни походных. Никаких! Если кто-то из этих орлов хоть пальцем тронет твоих девок без обоюдного согласия, я ему этот палец сломаю и в жопу засуну. А потом под трибунал отдам. Понятно?

Ависса округлила глаза так, словно Корнев только что на полном серьезе сообщил ей о добровольной кастрации всего личного состава роты. Для Ависсы это был разрыв шаблона. Армия без шлюх? Вооруженные, полные сил мужики, которые не берут то, что могут взять силой? У римлян таскать за центуриями палатки с походными девками было нормой, закрепленной чуть ли не в уставе. А тут…

— Для этих пацанов на блоке вы сейчас влажная мечта пубертата, сошедшая с картинок книг, — Корнев хмыкнул, кивая на мотострелков, которые, забыв про лопаты, продолжали пускать слюни. — А тут эта мечта стоит во плоти. И в лохмотьях, которые ни хрена не скрывают.

Услышав перевод, пусть и адаптированный, кошки за спиной Ависсы смущенно захихикали, заставив местных парней ронять челюсти еще ниже в грязь. Кто-то из мазутов уже начал приглаживать волосы и одергивать грязный китель.

Чтобы прекратить этот парад нереализованных гормонов, пока дело не дошло до конфликта, Корнев подозвал старшину мотострелков опорника.

— Тащи из запасов резервные комплекты формы, самый маленький размер, какой найдешь. И ремни. Вернемся с рейда, все вернем.

Через десять минут пушистый табор скрылся за броней «Тайфуна», а еще через пять оттуда начали выныривать совершенно комичные фигуры. Мешковатая российская цифра висела на хрупких девичьих плечах как на вешалках. Девчонки деловито подкатывали слишком длинные рукава и штанины, затягивали армейские ремни на тонких талиях. Уши и хвосты, торчащие из-под строгой казенной ткани, создавали настолько абсурдный контраст, что среди молодых армейцев начался настоящий эстетический экстаз.

— Так, хорош слюни пускать, как малолетки! — рявкнул Корнев на ближайшего бойца. — Занялись делом, пока я кому-нибудь шланг от заправщика в задницу не вставил!

Мотострелки неохотно зашевелились, но один из них, молодой сержант, набрался наглости и, переминаясь с ноги на ногу, подошел к Корневу.

— Товарищ капитан… Разрешите обратиться? — начал он, косясь на переодетых кошек. — А можно… ну, фото на память? С инопланетянками? Пацанам в бригаде показать, а то ж не поверят.

Корнев обреченно закатил глаза, цирк с конями. Капитан достал из разгрузки свой смартфон, разблокировал экран и подозвал Ависсу. Открыв галерею, капитан показал ей фотографию своих родителей на фоне дачи.

— Смотри, это память. Картинка, которая застывает в этой черной коробочке, — на пальцах, используя самую примитивную латынь, начал объяснять он концепцию фотографии. — Мои воины хотят сделать такую же картинку с вами. На фоне железных повозок. Просто стоять рядом. Никто вас не тронет.

Ависса, с ужасом посмотрев на светящийся экран, осторожно ткнула в него пальцем. Поняв, что это не крадет душу, она махнула своим девчонкам.

В итоге следующие десять минут, пока технари суетливо заливали соляру под завязку, дамы с нескрываемым удовольствием позировали на фоне грозных «Тигров». Строили мордашки, показывали клыки и обнимали ошалевших от счастья мотострелков, которые ради такого кадра принимали максимально эпические позы.

А где-то на заднем плане Леший, сидя на ящике с патронами, мрачно курил. Лисея, упакованная в огромный китель, из которого торчали только её светящиеся обожанием глаза и кончик носа, по-прежнему сидела у него на коленях, намертво вцепившись во взводного, и продолжала тихо, удовлетворенно мурчать.

— Ты мне лучше скажи, что этой не так? — кивнул на мелкую дичь Корнев.

— Ну, — смущенно сказала Ависса, — такое бывает среди нас, но крайне редко! Хотя…

— Что еще? — снова напрягся капитан.

— Твой воин по меркам наших женщин почти идеал — откашлявшись, ответила Ависса, снова посмотрев на Лешего.

— Не понял! В каком месте, этот лесовик идеал⁈ — возмутился Казанова, когда Корнев перевел последнюю фразу. — Да ты глянь на него!..

— Ты лучше глянь туда — усмехнулся Ротный — только когда, вроде как никто не смотрит.

Казанова зыркнул через плечо, успев заметить, как часть хвостатых с завистью смотрят на Лисею.

— Ну и хрен с ними! — вздохнул Казанова, удаляясь. — я найду себе другую стаю с блекджеком и гейшами.

— Заправляемся и валим отсюда, — бросил Корнев в рацию, чувствуя, что, если они останутся здесь еще на полчаса, дисциплина пойдет по одному месту окончательно. — По машинам!

Колонна мерно пожирала километры. Колеса тяжелой техники месили раскисшую грунтовку, оставляя за собой глубокие борозды, в которых тут же скапливалась грязная вода. Мехводы держали ровный темп, не разгоняясь до предела, но и не плетясь как черепахи. Гул мощных дизелей глушил все остальные звуки, превращаясь в монотонный фон, к которому, впрочем, разведчики давно привыкли.

Корнев сидел на сиденье у самого борта, придерживая рукой прыгающий на ухабах автомат. Он скользнул взглядом по десантному отделению. Картина была той еще. Суровые мужики в бронежилетах и касках, увешанные подсумками и гранатами, старались лишний раз не шевелиться, чтобы случайно не отдавить кому-нибудь пушистый хвост или не заехать прикладом по уху. Хвостатые барышни, переодетые в мешковатую зеленую цифру, жались друг к другу, вздрагивая на особо сильных ухабах, но продолжали счастливо пялиться на проносящиеся мимо пейзажи.

Но эпицентром всего этого передвижного цирка был левый угол отсека. Там, зажатый между цинками и ребристой переборкой, сидел Леший. Лицо у командира взвода имело такое выражение, будто он прямо сейчас героически терпел операцию по удалению аппендицита без наркоза. Причиной его страданий была Лисея. Мелкая кошка окончательно освоилась внутри гремящей железной коробки и, ничуть не смущаясь присутствия остальных бойцов, использовала старлея в качестве личного ортопедического матраса.

Деваха свернулась калачиком, бесцеремонно закинув ноги на бедро Лешего, а голову пристроила на его широкой груди, прямо поверх плитника. Хвост девицы ритмично и довольно похлопывал разведчика по колену. Сам Леший сидел не шевелясь, боясь даже вздохнуть полной грудью, чтобы не спровоцировать очередной приступ неконтролируемой кошачьей нежности. Пару раз он пытался аккуратно отодвинуть ее руку, но девчонка сквозь сон лишь недовольно фыркала и вцеплялась в стропы разгрузки еще крепче.

Корнев смотрел на это безобразие и чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное со смехом. Дисциплина трещала по швам из-за одной малолетней инопланетянки.

Колонна продолжала трястись по разбитой дороге. Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая кроны гигантских деревьев в тревожные багровые тона. Впереди их ждал еще один день пути, и капитан нутром чуял, что спокойно этот день не закончится. Слишком много факторов. Чужой лес, спасенные пленницы с их специфическими инстинктами, уставшие после боя мужики.

— Казанова, кончай ржать. Вызови Смолина, — скомандовал Корнев, возвращаясь в рабочий режим. — Пусть «птичку» поднимет повыше. Ищем место под привал. Нужно что-то просторное, чтобы техника в круг встала, и желательно с естественным укрытием.

Связист мгновенно посерьезнел, вытащил рацию и связался с повелителем дронов. Шутки шутками, а война никуда не делась. Где-то в этих лесах наверняка бродили остатки того отряда ушастых, или другие группы. И если малораны решат отомстить за своих, ночевка превратится в очередную кровавую баню.

Место для ночевки нашлось спустя минут сорок. Это была здоровенная поляна, почти проплешина в сплошной стене гигантских деревьев, образовавшаяся, видимо, после какого-то древнего бурелома. Лес здесь немного расступался, давая пространство для маневра. Мехводы мастерски, с филигранной точностью втиснули тяжелые бронированные туши между раскидистыми стволами, сформировав классический «гуляй-город», который в реалиях противостояния с ушастыми неплохо прикрывал разведку после марша. Морды машин смотрели наружу, сектора обстрела перекрывали друг друга, а в центре образовалась относительно безопасная зона.

Едва дизеля заглушили, и на поляну опустилась относительная тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла, как хвостатые барышни мгновенно активизировались. Девицы деловито похватали короткие трофейные ножи, которые им оставили бойцы, и гурьбой ломанулись к ближайшим кустам.

Корнев, только что спрыгнувший с брони, не сразу понял, что происходит. Он наблюдал, как Ависса, размахивая тесаком, яростно рубит толстые ветки какого-то местного аналога орешника, а остальные кошки споро тащат этот стройматериал в центр лагеря, явно намереваясь возвести целый поселок из шалашей. Хруст и треск стоял такой, будто в лес забрело стадо пьяных лосей.

— Стоп! А ну тормози, стройбат! — рявкнул капитан, бросаясь наперерез Ависсе. Он перехватил ее руку с занесенным ножом. — Вы что творите, полоумные?

Ависса возмущенно вырвала руку.

— Мы строим укрытие, командир, — с достоинством ответила она на ломаной латыни. — Ночи здесь холодные. Нужна крыша. Ветки, лапник, всё как всегда.

— Как всегда у вас в деревне будешь делать, — буркнул Корнев в ответ. — Вы мне сейчас своим стуком и хрустом весь периметр демаскируете. Ушастые за десять километров услышат, что здесь лесопилка работает. Бросьте дрова, быстро.

Дамы с откровенным непониманием переглянулись. Для них ночевка в лесу без костра до небес и шалаша из веток означала не самые приятные часы времяпрепровождения. Кошки сбились в кучу, настороженно наблюдая за действиями пришельцев. А посмотреть было на что.

Бойцы, привыкшие к полевым выходам, действовали быстро, чтобы побыстрее вытянуть ноги после длительного рейса. За десять минут на поляне выросли палатки. Дуги из авиационного алюминия со щелчками вставали в пазы, плотный непромокаемый материал натягивался струной. На землю легли толстые, фольгированные коврики-пенки, сверху полетели спальники. Никакого стука топоров, никаких сломанных веток. Только шуршание синтетики и тихие комментарии, ко кого сегодня будет обнимать и много ли с утра найдется задушенных хвостами дурачков.

Кошки смотрели на это как на проявление высшей магии. Одна из девчонок осторожно подошла к палатке и потрогала гладкий материал тента.

— Это… дом? — тихо спросила Ависса, подходя к Корневу. — Он же тонкий. Ветер продует.

— Не продует, — хмыкнул капитан. — Там внутри теплее, чем кажется. Идите, располагайтесь. Вон та большая, ваша.

Но настоящий культурный шок у хвостатых пленниц случился чуть позже, когда дело дошло до ужина. Двое суток голодовки давали о себе знать, у девчонок животы урчали так громко, что заглушали шорох листьев. Они жадными глазами смотрели, как солдаты достают из машин странные зеленые картонные коробки.

Казанова, решив блеснуть гостеприимством, подтащил несколько таких коробок к кошачьей стайке.

— Ну что, дамы, будем вкушать дары военно-промышленного комплекса, — балагурил связист, вскрывая картон. — Смотрите и учитесь, пока я добрый.

Боец достал металлическую банку с тушенкой, вскрыл консервным ножом, установил маленькую жестяную таганку, бросил туда таблетку сухого горючего и чиркнул спичкой. Таблетка зашипела, выделяя ровный, бездымный огонь. Банка водрузилась сверху. Спустя пару минут по поляне поплыл густой запах разогреваемой говяжьей тушенки с гречневой кашей. Этот аромат, насыщенный специями и настоящим мясом, ударил по обонятельным рецепторам изголодавшихся кошек как кувалда. Они завороженно смотрели на варево, судорожно сглатывая слюну.

Когда Казанова раздал пластиковые тарелки и плюхнул туда по щедрой порции горячей каши, началась форменная вакханалия. Девчонки набросились на еду так, словно это был деликатес из мишленовского ресторана. Они уплетали казенный паек, обжигаясь, пачкая носы и щеки жиром.

— Охренеть — озадаченно хмыкнул Казанова, — походу, придется еще раз повторить, а то боюсь такими темпами, ночью дамочки кого-то обглодают.

Даже гордая Ависса, съев свою порцию за минуту, с явным сожалением посмотрела на пустую тарелку.

— Это… мясо. Много мяса, — констатировала она, облизывая губы. — Вы, пришельцы, живете как короли, если можете кормить этим простых солдат в лесу.

Корнев, уплетавший свой паек, сидя недалеко от нее, только усмехнулся. Знала бы Ависса, как бойцов воротит от этой тушенки на третий месяц командировки.

Наевшись от пуза, девчонки разом сомлели. Калорийный удар сделал свое дело. Глаза начали слипаться, хвосты безвольно опустились на траву. Они потянулись к выделенной им палатке, забираясь внутрь и с удивлением обнаруживая, что на фольгированных ковриках действительно тепло и мягко. Через десять минут из палатки доносилось лишь дружное, ровное сопение.

Тем временем лейтенант Смолин не дремал. Он устроился в своем Спартаке, окутанный синеватым светом мониторов. С тихим жужжанием в ночное небо взмыл квадрокоптер, оснащенный мощным тепловизором.

— Командир, — раздался в наушнике Корнева голос БПЛАшника. — Птичка в воздухе, высота двести. Проблем в округе не наблюдается. Светится только пара каких-то кабанов, что-ли, на севере, но они двигаются от нас.

— Принял. Леший, давай разводи караулы.

Корнев сам обошел периметр. Поставил фишки в самых неочевидных местах, наказал сменяться каждые два часа, чтобы не замыливался глаз. Тепляки и ночники выдали всем дозорным. Лес стоял темной, непроницаемой стеной, но капитан чувствовал себя уверенно. Никто не подойдет к ним незамеченным.

— Спи, командир, — Гвоздь, заступавший в первую смену, хлопнул по стволу своего пулемета. — Я муху не пропущу.

Корнев кивнул, залез в свою палатку, скинул только разгрузку с ботинками и провалился в тяжелый, без сновидений сон. Он готовился к спокойной ночи.

Утро началось не с пения местных диковинных птиц и не с запаха свежезаваренного сублимированного кофе. Оно началось с классического армейского пиз…ца, только с легким эротическим уклоном, от которого Корневу захотелось пробить фейспалм прямо сквозь кевларовый шлем.

Леший, честно оттарабанив свою смену в охранении с трех до пяти утра, промерз до костей, несмотря на утепление. Местная роса выпадала такая, что хоть отжимай. Сдав пост бойцу смены, старлей на автопилоте дополз до своей палатки, которая сиротливо жалась к огромному зубастому колесу «Тайфуна». Он даже не стал раздеваться, просто скинул берцы, забрался в спальник, накрывшись сверху до кучи курткой. Организм, истощенный адреналином и бессонницей, моментально вырубился.

Ему снилось что-то путаное. Сначала он отстреливался от толпы ушастых, потом ушастые превратились в проверяющих из штаба округа, которые требовали у него инвентарные номера на трофейные мечи. А потом всё исчезло, и ему стало удивительно тепло и уютно.

Проснулся взводный от того, что его правая рука, инстинктивно искавшая во сне тепло, сжала что-то подозрительно мягкое, упругое и совершенно не похожее на свернутый бушлат. В ответ на это неосознанное сжатие из-под куртки раздался сдавленный, глубокий стон. Звук был таким откровенным, что Леший на секунду решил, будто он все еще спит, и сон принял неожиданно пикантный оборот. Но следом за первым стоном последовал еще один, более проникновенный.

Глаза Лешего распахнулись. Мозг, взбаламученный армейскими рефлексами, сработал на опережение. Засада! Враг в палатке! Взводный подскочил как ужаленный, попытавшись одновременно выхватить из-под подушки пистолет и перекатиться в сторону. Он наглухо забыл, где именно поставил палатку. Тело рванулось влево, ткань палатки натянулась, и голова Лешего с глухим стуком впечаталась в жесткую, дубовую резину колеса «Тайфуна».

— Су-у-ука! — взвыл Леший, хватаясь за ушибленный лоб и оседая обратно. Искры из глаз посыпались такие, что можно было прикуривать.

Краешек куртки откинулся, и на ошалевшего, потирающего шишку старлея уставились два огромных, поблескивающих в полумраке палатки глаза. Лисея. Девчонка лежала рядом с ним, и ничуть не смущаясь от ситуации, радостно, во все тридцать два зуба, лыбилась.

Секунд пять разведчик просто смотрел на нее, пытаясь осознать масштаб этого залета. Как она сюда пролезла? Почему он не проснулся? И самое главное, что теперь делать с этой мелкой маньячкой? В голове пронеслась шальная мысль просто придушить ее по-тихому и закопать, чтобы пацаны не ржали.

Изобразив на лице максимально кривую, дергающуюся улыбку, похожую на оскал паралитика, Леший медленно, не делая резких движений, вытянул свою руку из-под девицы. Затем, схватив берцы в охапку, пулей вылетел из палатки.

Оказавшись на улице, Леший судорожно натянул ботинки на босу ногу и, злобно пыхтя, огляделся. Лагерь только начинал просыпаться. Возле костра, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой контрактник. Именно он заступил на фишку после Гвоздя и должен был пасти периметр, включая палатку с этим пушистым зоопарком.

Леший преодолел расстояние до костра в три гигантских прыжка. Паренек даже не успел открыть рот для приветствия, как взводный схватил его за грудки, приподняв над землей, и тряхнул так, что у парня клацнули зубы.

— Ты как фишку держишь, придурок слепой⁈ — прошипел Леший прямо в бледное лицо салаги, брызгая слюной. — Я тебя спрашиваю, кто охранял женский барак⁈

— Т-т-товарищ лейтенант! — заикаясь, выдавил Сидоров, пытаясь отцепить стальные пальцы Лешего от своего ворота. — Я охранял! Всё тихо было! Никто не выходил, честное слово! Муха не пролетала!

— Муха у него не пролетала! А кошка размером с теленка у тебя, значит, пролетела⁈ — Леший тряхнул его еще раз. — Ты их считал, когда они спать ложились⁈

— Считал! Двадцать семь голов! Я лично пересчитал, когда менялись! — боец чуть ли не крестился свободной рукой. — Они все в своей палатке были! Я туда не заглядывал больше, там же девки…

Леший выругался, разжал пальцы и оттолкнул парня. Разведчик пошатнулся, потирая шею. Взводный понимал, что салага, в общем-то, не виноват. Эти дочери Леса передвигались так бесшумно, что могли бы преподавать скрытное перемещение спецназу ГРУ. Видимо, Лисея дождалась, пока часовой отвернется, выскользнула из палатки тенью и так же тенью просочилась к нему под бок.

— Вашу мамашу… — Леший устало потер лоб, на котором наливалась приличная шишка. — Капитан спросит, скажи, у нас ЧП, диверсия на сексуальной почве.

Мужики вылезали из палаток, ежась от холода, и с нескрываемым интересом стягивались к эпицентру событий. Казанова уже приготовил телефон, предвкушая продолжение шоу. Корнев вылез из своего спальника. Выслушав сбивчивый доклад красного как рак Лешего, капитан только глубоко, обреченно вздохнул. Он посмотрел на палатку взводного, из которой как раз высовывалась заспанная, всклокоченная, но абсолютно счастливая морда Лисеи. Девица потягивалась, выгибая спину, и с обожанием смотрела на своего «альфа-самца».

— Леший, ты рапорт на изнасилование писать будешь? — совершенно серьезным тоном поинтересовался Корнев, хотя уголки его губ предательски дергались. — Или ограничимся дисциплинарным взысканием за нарушение устава гарнизонной службы? Посторонние в койке офицера, это залет, брат.

— Командир, хватит издеваться, — процедил старлей. — Сделай что-нибудь. Я ее пристрелю скоро. Она же маньячка!

— Ладно, герой, сейчас устроим ей Нюрнбергский процесс. Казанова! Зови Ависсу. Пусть забирает свою блудную сестру, пока мы ей тут статью за домогательства к военнослужащему при исполнении не пришили.

Узнав о ночном инциденте, Ависса не просто разозлилась. Для нее поступок Лисеи был не просто глупой выходкой гормонального подростка. Это было прямое нарушение субординации, позор для всего клана перед лицом пришельцев, которые буквально вчера вытащили их из дерьма.

Ависса устроила в кошачьем лагере локальный филиал святой инквизиции. Разбудив остальных девок пинками, она выволокла Лисею на свет божий из палатки, протащив ее за хвост через центр поляны, чтобы закинуть уже в выделенную жилплощадь.

«Дверь» в палатку опустилась, и тут же Ависса разразилась такими многоэтажными, заковыристыми словесными конструкциями на своем шипящем диалекте. А спустя пять минут ругани, Корнев осознал, что он очень неплохо понимает все, что говорит Ависса. Речь шла о совокуплении с кривыми ветками, интеллектуальных способностях её предков и дальнейших перспективах остаться без шерсти и хвоста, но серьезно отбитой задницей.

Лисея, однако, оказалась не из робкого десятка. Выдержав первую волну словесного поноса, мелкая вздернула подбородок.

— А что я такого сделала⁈ — звонко выкрикнула она, с наглой мордахой глядя на старшую. — Я просто сделала то, о чем половина из вас только тихо вздыхает! Вы сами на него слюни пускаете! Он сильный! Он защитник! Я первая его застолбила!

Слова Лисеи упали в толпу как граната. Услышав это дерзкое заявление, две мамзели из толпы пленниц, те самые, что вчера строили глазки Лешему, густо покраснели. Краска залила их щеки вплоть до кончиков ушей. Обе судорожно поджали хвосты и опустили глаза в землю, выдавая себя с потрохами.

Все, кто не был занят, грели ушли, подобравшись поближе к капитану, который тихо переводил, заодно лихорадочно соображая, когда он успел выучить диалект кошачьих.

— Оп-па! Вскрылась агентурная сеть! — радостно прокомментировал Гвоздь, толкая локтем соседа. — Леший, да ты тут популярнее, чем Стас Михайлов у разведенок!

Ависса, не выдержав такой беспардонной наглости и публичного признания в повальном увлечении, размахнулась и отвесила Лисее звонкую оплеуху. Хлесткий звук заставил замолчать даже улыбющихся солдат. Лисея отшатнулась, схватившись за горящую щеку, в её глазах мелькнули злые слезы, но она не отступила.

— Чтобы больше никаких фокусов, дуры малолетние! — прошипела старшая кошка, яростно сверкая глазами. Она обвела взглядом притихшую стайку. — Вы забыли, где мы⁈ Забыли, кто нас везет⁈ Мы для них груз! Обуза! Максимум, что я вам позволяю — строить глазки издалека! И то, пока эти воины в зеленом не доставят нас домой.

Ависса шагнула вплотную к Лисее, тыча пальцем ей в грудь.

— Если еще раз, хоть одна из вас, посмеет позорить свой клан перед чужаками такими дешевыми подкатами, я лично оторву ей уши! Вы поняли меня⁈

Девушки понуро закивали, признавая непререкаемый авторитет старшей. Никто не хотел связываться с разъяренной Ависсой. Лисея тоже кивнула, потирая щеку, но по ее глазам, которые она скосила в сторону мрачного Лешего, которого она увидела сквозь развевающийся полог на ветру, Корнев безошибочно определил: мелкой откровенно насрать на эти лекции. Она просто затаилась, инстинкты в ней были сильнее страха перед наказанием.

Инцидент был исчерпан, по крайней мере, официально. Ависса вышла из палатки и виновато посмотрела на Корнева, прижав руку к груди в извиняющемся жесте.

— Спектакль окончен, зрители могут расходиться, — хлопнул в ладоши капитан, разгоняя толпу бойцов. — Сворачиваем лагерь! Время не ждет. У нас впереди еще долгая дорога. Палатки собрать, мусор по мешкам, забираем с собой, не хрен срать посреди леса. Через двадцать минут колонна выдвигается.

Мужики нехотя побрели к своим машинам, обсуждая увиденное. Настроение в роте было приподнятым, такие происшествия здорово разряжали обстановку. Леший, стараясь не смотреть в сторону кошачьей делегации, суетливо помогал сворачивать палатки. Он двигался резкими, дергаными движениями, желая как можно быстрее спрятаться в спасительном нутре головного БТРа.

Казанова, проходя мимо него, похлопал взводного по плечу.

— Не расстраивайся, Ромео. Бьет, значит любит. Но ты это, на всякий случай спи теперь в каске и бронежилете. И желательно, пристегнувшись к сиденью ремнями.

— Пошел на хрен, Казанова, — буркнул Леший, закидывая спальник в машину. — Я ее в следующий раз за хвост к дереву привяжу.

Спустя двадцать минут техника глухо заурчала, прогревая холодные после ночи дизеля. Разведчики привычно занимали свои места на броне и внутри десантных отсеков. Кошки, притихшие после порки, организованно, под строгим взглядом Ависсы, забрались в выделенные машины. Лисея залезла последней, бросив на Лешего долгий, обещающий взгляд, от которого старлею снова стало не по себе.

Корнев запрыгнул в «Тайфун», захлопнул тяжелую дверь и надел гарнитуру.

— Колонна, доложить о готовности! —произнес капитан в эфир. — Двигаемся по плану. Смолин, глаза в небо. Не расслабляться. То, что ночь прошла спокойно, ничего не значит. Этот лес ошибок не прощает.

Колонна медленно выкатилась с поляны, ломая кусты и сминая молодую поросль, выходя обратно на наезженную грунтовку. Впереди их ждал еще один день пути, новые территории и, возможно, новые проблемы. Гребаный зоопарк на колесах продолжал свой путь сквозь чужой мир. Капитан откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Интуиция, выработанная годами службы, тихо, но настойчиво шептала, что самое интересное в этом рейде еще впереди. И это «интересное» вряд ли будет связано с любвеобильными кошачьими дамочками. Оружие привычно лежало на коленях, давая уверенность в своих силах. Война продолжалась. Скучать в этом мире не приходилось никому.

Следующие пять часов монотонного пути прошли в какой-то благостной тишине. Ависса, решив, что от греха подальше надо изолировать свою любвеобильную сестру, буквально за шкирку отволокла упирающуюся Лисею в самый дальний угол десантного отсека БТРа, усадив ее между двумя другими, более спокойными девицами. Там, под строгим надзором, мелкая пакостница вела себя на удивление смирно. Леший наконец-то смог выдохнуть полной грудью, расслабить сведенные от напряжения булки и даже задремать, прислонившись лбом к холодной, вибрирующей броне. Идиллия, впрочем, была недолгой.

В наушнике гарнитуры, до этого молчавшем, неожиданно ожил голос одного из операторов беспилотников, который дежурил на высотной «птичке».

— Командир, на двенадцать часов, удаление километра четыре, — без лишних эмоций доложил боец. — Наблюдаю активный замес.

Корнев, дремавший в своем командирском кресле в «Тайфуне», мгновенно очнулся. Слово «замес» подействовало лучше нашатыря. Он рывком сел прямо, вглядываясь в экран тактического планшета, куда тут же вывелась картинка с дрона.

— Подробнее, — произнес капитан в тангетку.

— Картинка с высоты так себе, листва мешает, — отозвался оператор. — Но вспышки вижу отчетливо. Судя по интенсивности и цвету, там работают не просто из луков, а кидаются серьезными магическими плюхами. Очень серьезными. Похоже на бой, а не на охоту.

Корнев тут же отдал команду по всей колонне.

— Всем стоп! Колонна, к обочине, в тень. Двигатели не глушить, быть в готовности. Смолин, что у тебя?

Лейтенант Смолин, чья машина шла в середине колонны, уже и без приказа вовсю колдовал над своим оборудованием.

— Понял, командир. Поднимаю ретранслятор на максимальную высоту, попробую пробить сигнал сквозь эту зеленку. Вторую «птичку» уже отправил вперед, к месту столкновения. Через пару минут будет нормальная картинка крупным планом.

Ждать, к счастью, пришлось недолго. Через минуту на командном планшете Корнева изображение с высотной камеры сменилось четкой, детализированной картинкой с низколетящего разведывательного дрона. Квадрокоптер завис над широкой, развороченной поляной, и то, что предстало перед глазами разведчиков, заставило даже бывалых ветеранов присвистнуть. В прямом эфире, без рекламы и SMS-голосования, транслировалась самая настоящая средневековая разборка, только с поправкой на магию и местный колорит.

— Ну, ни хрена себе… — выдохнул Казанова, который пристроился за плечом Корнева и тоже пялился в экран. — Римляне против ушастых, стенка на стенку. И, похоже, наши «почти союзники» сейчас конкретно огребают.

Картинка с дрона была настолько четкой и детализированной, что возникало ощущение просмотра не военной сводки, а какого-то дорогого голливудского блокбастера про фэнтези. На широкой, вытоптанной поляне, усеянной валунами и поваленными деревьями, насмерть зарубились две армии. Сверкающая на солнце сталь, алые плащи легионеров и темные, почти черные доспехи малоранов смешались в одну кипящую, кричащую массу.

Закованные в лорику сегментату, римские пехотинцы, медленно, шаг за шагом, отступали под яростным натиском ушастых. Щиты-скутумы, украшенные имперскими орлами, были иссечены ударами мечей и покрыты инеем от ледяных заклинаний. Было видно, что легионеры дерутся отчаянно, с яростью обреченных, но их строй то и дело прорывали. Малораны, более легкие и быстрые, в своих мерцающих доспехах, двигались как быстрый поток воды. Они уклонялись от тяжелых ударов гладиусов, проскальзывали между щитами и наносили смертельные удары своими изогнутыми клинками.

Но основная проблема римлян была не в пехоте. На флангах, чуть поодаль от основной свалки, творился настоящий магический ад. Ушастые приволокли с собой трех серьезных боевых магов, и эти ублюдки в развевающихся темных мантиях сейчас работали на полную катушку. Они стояли на небольшом пригорке, защищенные плотным кольцом личной охраны, и методично, с холодной жестокостью, перемалывали римские порядки.

Один из магов, высокий и тощий, как жердь, вскидывал руки, и с его пальцев срывались огненные шары размером с приличный холодильник. Снаряды с воем летели в самую гущу легионеров, взрываясь, разбрасывая во все стороны ошметки раскаленного металла, горящей плоти и оплавленной земли. Второй, низкорослый и коренастый, специализировался на магии льда. Он вычерчивал в воздухе сложные руны, и над головами римлян материализовывались тучи ледяной шрапнели. Острые, как бритва, осколки с визгом впивались в незащищенные лица и шеи, пробивали кожаные ремни, удерживающие доспехи, превращая солдат в кровавые решета. Третий маг, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном, молча творил какую-то пакость с землей. Под ногами легионеров внезапно разверзались трещины, из которых вырывались каменные шипы, или земля превращалась в вязкое, засасывающее болото.

Римлянам было чем ответить, но их силы были явно не равны. В самом центре поредевшего строя, окруженный ветеранами, потел, отдуваясь, единственный римский маг. Судя по богатой, расшитой золотом одежде, это был какой-то очень важный перец. Мужик из последних сил пытался прикрыть пехоту. То перед строем вырастал земляной вал, который тут же крошился под ударом огненного шара, то над головами солдат вспыхивал и тут же гас полупрозрачный силовой щит. Было видно, что мужик работает на пределе. Его лицо было багровым, по вискам струился пот, а посох в его руках дрожал от перенапряжения.

— У него батарейка скоро сядет, — констатировал Леший, который тоже подошел к командирской машине и смотрел на экран через плечо Казановы. — Еще пара таких залпов, и всё. Римский маг ляжет, а его пехоту просто сомнут массой и вырежут под ноль.

Корнев молча кивнул. Ситуация была дерьмовой со всех сторон. С одной, это была не их война. Приказ комбрига был четким: избегать крупных столкновений. Вмешательство в такую мясорубку, это прямое нарушение приказа и огромный риск. Но, с другой стороны, эти римляне, хоть и высокомерные индюки, были сейчас почти что союзниками. Империя, какой бы прогнившей она ни была, служила хоть каким-то буфером между плацдармом землян и остальным, враждебным миром. Позволить ушастым вырезать по частям три легиона означало ослабить этот буфер, развязать малоранам руки и, возможно, в будущем получить их орды уже на пороге собственного лагеря.

— Командир, что делать будем? — тихо спросил Леший, озвучивая общий вопрос. — Если мы сейчас не вмешаемся, через десять минут там спасать будет уже некого.

Корнев закусил губу, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Просто уехать, сделав вид, что ничего не видели? Совесть не позволит. Да и с прагматической точки зрения это было глупо. Ввязаться в открытый бой? Потерять людей и технику, нарушить приказ? Тоже не вариант. Нужно было что-то третье, ассиметричное.

— Казанова, дай связь с бригадой, — наконец решился капитан. — Давай, живо, сразу на комбрига пусть выводят. Это уже почти политика.

Пока связист колдовал над аппаратурой, Корнев продолжал смотреть на экран. Римский маг, шатаясь, рухнул на одно колено, его щит, прикрывавший центуриона, с треском лопнул. Огненный шар, который он пытался отразить, взорвался в паре метров, накрыв ударной волной всю командную группу. Центурион устоял, прикрывшись щитом, но несколько его телохранителей были отброшены, как кегли.

— Товарищ полковник, на связи Барон, — произнес Корнев, когда в наушниках щелкнуло, и раздался голос Алексеева. — У нас тут незапланированный киносеанс. Наблюдаю крупное боестолкновение. Римляне против ушастых. Наши недосоюзники в глубокой заднице, их сейчас дожмут. Запрашиваю добро на вмешательство.

В эфире на несколько секунд повисла тишина. Корнев почти физически ощущал, как комбриг там, в штабе, взвешивает все риски.

— Каковы силы противника? — наконец спросил Алексеев.

— Ушастых около четырех сотен, может, больше. Плюс три сильных боевых мага. У римлян примерно столько же, но они уже на пределе. К толкинистам быстрее подойдут свежие силы, так что это всего лишь вопрос времени, когда легионеры кончатся под ноль.

— Потери при прямом контакте будут недопустимыми, — отрезал комбриг.

— Прямого контакта не будет, — твердо сказал Корнев. — Есть идея, как помочь дистанционно. Но мне нужно ваше разрешение.

Снова пауза. Корнев слышал, как на том конце кто-то тяжело дышит. Полковник знал, на что идет. Если план провалится, вся ответственность ляжет на него.

— Мертвые легионеры нам тоже ни к чему, — наконец произнес Алексеев. — А живые еще пригодятся для будущей геополитики. Добро даю. Но, Барон, — в голосе комбрига появились стальные нотки, — Не светись перед ушастыми! Действуй, но крайне осторожно. Конец связи.

— Есть! — Корнев с облегчением выдохнул и повернулся к своим офицерам, которые с напряжением ждали решения. — Смолин! Твой звездный час настал, лейтенант.

Молодой командир взвода БПЛА, до этого скромно стоявший в стороне, тут же подобрался. Его глаза, обычно сонные, загорелись азартным, хищным огоньком.

— Задача ясна, товарищ капитан, — он даже не стал дослушивать. — Уработать ушастых.

— Именно, — кивнул Корнев. — Сними мне всех троих магов и вон того хмыря в золоченом шлеме, который орет громче всех. Похоже, это местный командир. Сделаешь тихо, чтобы никто даже не понял, откуда прилетело.

— Будет сделано, — Смолин коротко козырнул и бросился к своей машине, на ходу выкрикивая фамилии операторов.

Из «Спартаков», где размещался взвод БПЛА, с пронзительным жужжанием выпорхнули четыре небольших, похожих на хищных насекомых, FPV-дрона. К каждому из них снизу, синей изолентой, ведь это надежно, были намертво примотаны гранаты от РПГ с термобарической боевой частью. Не самое изящное инженерное решение, но в полевых условиях работало безотказно.

«Птички» не стали набирать большую высоту. Они пошли под кронами, огибая стволы деревьев и проскальзывая под мощными ветками. Операторы, сидевшие в машинах, надели очки и теперь видели мир глазами своих дронов. Пальцы порхали над пультами управления, ведя смертоносные аппараты к цели.

Корнев и остальные офицеры продолжали следить за ситуацией через основной разведывательный дрон, который неподвижно висел на высоте двухсот метров. Картина внизу становилась все более плачевной. Римский строй окончательно смешался. Легионеры дрались уже не в составе когорт, а небольшими, разрозненными группами, спина к спине, отбиваясь от наседающих со всех сторон малоранов.

Как раз в этот момент ушастые маги, видимо, решив закончить бой одним мощным ударом, вышли на открытое место. Троица встала треугольником и начали творить какое-то совместное, судя по бешеной концентрации магии в воздухе, глобальное заклинание. Земля под их ногами начала светиться багровым, а воздух вокруг них пошел волнами, как над раскаленной печью.

— Смолин, они готовят какую-то хрень! — рявкнул в рацию Корнев. — Время!

— Вижу, командир! — донеслось в ответ. — Цели распределены. Парни, готовность ноль. Работаем!

Четыре маленькие точки на экране основного дрона, резко взмыли вверх, выходя на боевой курс. А затем, спикировали с неба, как четыре гребаных ястреба с взрывчаткой в когтях.

Для участников средневекового побоища на поляне их появление было полной неожиданностью. Никто не смотрел в небо, все до единого были поглощены боем. Первым что-то неладное заметил один из телохранителей командира ушастых. Он услышал тонкий, нарастающий свист, инстинктивно поднял голову и увидел несущуюся на него с неба точку. Но успел только открыть рот, чтобы закричать.

Карусель ударов из четырех дронов-камикадзе оказался для всех участников этого средневекового косплея абсолютным, шокирующим сюрпризом. Поляну сотрясли четыре оглушительных, следующих один за другим, взрыва. Три мага, творившие свое глобальное заклинание, и разодетый в золото командир ушастых просто испарились в ослепительных вспышках термобарических зарядов. На их месте остались лишь выжженные, дымящиеся воронки и разбросанные по округе ошметки плоти и оплавленных доспехов. Ударная волна разметала в стороны их личную охрану, контузив и переломав кости десятку элитных бойцов малоранов.

Все, кто находился на поляне, на мгновение замерли, бой остановился. Римляне, оглохшие и ослепленные, опустили щиты, непонимающе глядя в небо, откуда пришла эта внезапная, божественная кара. Воины не поняли, что произошло. Для них это выглядело так, словно их боги, Марс или Юпитер, сжалились над своими сыновьями и лично испепелили вражеских колдунов огнем с небес.

Но вот римский командир, выживший центурион, несмотря на контузию, оказался мужиком с железными яйцами и трезвой головой. Он первым пришел в себя. Оценив расклад, вражеские маги мертвы, командование обезглавлено, пехота в замешательстве, он не стал тратить время на благодарственные молитвы.

— В атаку! За Рим! — заорал он, поднимая над головой свой гладиус. — Сомните их!

Легионеры, услышав знакомый приказ, встрепенулись. Вековая дисциплина взяла верх над шоком. С яростным ревом, который копился в них весь этот проигранный бой, они бросились в последнюю, отчаянную контратаку.

Потеряв магический зонтик и руководство, резервы ушастых, которые как раз выбегали на поляну из леса, чтобы добить римлян, резко дали по тормозам. Вид разорванных в клочья магов и паника в рядах своих товарищей охладили их пыл. Ушастые не стали испытывать судьбу. Развернувшись, они живенько, толкая друг друга, бросились обратно в лес, бросая проклиная этот день. Бой, который еще минуту назад грозил превратиться в безоговорочную бойню для римлян, фактически закончился. Теперь это была рутинная зачистка убегающего, деморализованного противника.

— Чистая работа, Смолин, — с удовлетворением сказал Корнев, наблюдая, как последние малораны скрываются в чаще. — Уводи «птичек», не хватало нам еще, чтобы римляне какой-нибудь лишний обломок нашли.

— Понял, командир, — отозвался лейтенант.

Разведывательный коптер, висевший над поляной, уже начал набирать высоту, когда Смолин вдруг нахмурился.

— Командир, посмотри.

Он снова ткнул пальцем в экран планшета, увеличивая изображение. Там, внизу, среди тел и дымящихся воронок, стоял уставший римский маг. Опираясь на свой почерневший от копоти посох, он поднял голову и смотрел точно в том направлении, где в небе висел дрон. Конечно, с земли он не мог его видеть, но, судя по всему, как опытный чародей, он наверняка почувствовал чужое присутствие. И тут он сделал нечто странное. Маг поднял руку и пустил из пальцев короткую, яркую искру, которая фейерверком рассыпалась в воздухе. Это был не боевой заряд. Это был сигнал, которыми римлянин привлекал внимание.

— Снижайся, — тихо скомандовал Корнев.

Дрон послушно пошел вниз, зависнув метрах в сорока над землей. Теперь на экране можно было в деталях рассмотреть лица римлян. К магу уже подошел центурион. Измазанный в чужой крови и собственной грязи, с рассеченной щекой, он тоже поднял голову, всматриваясь в небо. Проследив за взглядом мага, офицер тоже увидел аппарат, зависший над ними. И его лицо, до этого суровое и уставшее, изменилось. На нем промелькнуло удивление, смешанное с пониманием и уважением.

Римский командир медленно, с достоинством, поднял свой окровавленный гладиус, отсалютовав невидимому спасителю. Он не знал, кто им помог. Боги, духи или таинственные воины из-за Врат. Но он благодарил их.

— Уводи, — приказал Корнев.

Этот молчаливый жест признательности от закаленного в боях врага стоил больше, чем любые медали. Рота, не сделав ни единого выстрела в прямом контакте, только что обрела парочку влиятельных должников. И этот долг, рано или поздно, придется вернуть.

Колонна мерно двигалась по дороге почти в философской тишине, которая обычно накрывает людей после резкого всплеска адреналина. Никто не травил байки, не обсуждал прелести хвостатых пассажирок и не жаловался на тряску. «Молодые» бойцы переваривали увиденное. Одно дело, слушать на инструктажах про боевую магию, и совсем другое, видеть в прямом эфире массовый замес, где огненный шар размером с малолитражку разрывает в кровавые ошметки строй закованных в железо мужиков. И то, с какой легкостью термобарические заряды с дронов превратили этих самых непобедимых магов в дымящийся фарш, тоже заставляло задуматься. Технологии работали, но гарантий не давал никто, а сколько сюрпризов имеют ушастые, знают только сами ушастые.

Корнев сидел на командирском месте в головном «Тайфуне», прислонившись затылком к бронестеклу. Вибрация мощного дизеля отдавалась в костях. Капитан смотрел на разложенную на коленях помятую карту, которую Ависса извлекла из трофейных пожитков убитого рейдера. Карта была натуральной дрянью для разведчика. Ни координатной сетки, ни масштаба в привычном понимании, ни обозначений высот. Просто набор кривых линий, кружочков и каких-то закорючек, понятных только толкинистам. Состыковать эти художества с реальностью было той еще задачкой.

Ависса сидела рядом, поджав под себя голые ноги, с наслаждением на время скинув тяжелые для нее ботинки. Трофейный плащ кошка давно выкинула, оставшись в мешковатой армейской цифре, которая делала ее похожей на беспризорника. Но мамзель уверенно тыкала пальчиком в пергамент, объясняя маршрут.

— Вот тут река делает изгиб, — говорила она, коверкая латинские слова, но Корнев уже начал привыкать к ее акценту, не раскрывая, что понимает кошаковый на уровне аборигена. С этим для начала надо было разобраться самому. — Мы сейчас здесь. Дорога пойдет на север, потом будет развилка. Нам нужно держаться правее, ближе к горам. Там земля тверже, ваши повозки не увязнут. А к завтрашнему полудню мы должны выйти к границам наших земель.

— К полудню, значит, — пробормотал капитан, прикидывая в уме расход соляры и среднюю скорость движения по этой раскисшей колее. — Смолин, что у нас по маршруту? Далеко там до гор?

Лейтенант Смолин, сидевший за своим пультом в середине колонны, отозвался почти сразу. Ему явно было скучно просто так пялиться в монитор, отслеживая монотонный пейзаж, поэтому он поднял разведывательный дрон повыше, чтобы осмотреть горизонт.

— Командир, тут такое дело… — в голосе БПЛАшника послышалось легкое недоумение. — Там впереди, куда мы едем, гор пока не видно. Зато какие-то странные холмы зеленеют. Здоровенные такие, сплошной стеной стоят, от края до края. На локаторе высота скачет, как ненормальная.

Корнев перевел взгляд на Ависсу, передав слова лейтенанта, ожидая пояснений по поводу местного ландшафта. Может, у них тут холмы за горы считают, или карта врет.

Кошка в ответ усмехнулась, обнажив небольшие клыки с видом снисходительного превосходства местной жительницы над городскими туристами, которые впервые выехали на природу.

— Это вовсе не холмы, — пояснила Ависса, махнув рукой куда-то вперед, сквозь лобовое стекло. — Это лес. Просто он, скажем так… немного больше, выше и шире того, где мы сейчас находимся.

Услышав это, Смолин на своем рабочем месте оторвался от монитора и выразительно посмотрел в боковой триплекс на ближайшую обочину. Деревья вокруг них и так напоминали гребаные секвойи, обхватить которые не смогли бы и пятеро крепких мужиков. Ветви смыкались где-то в небесах, создавая вечный полумрак.

— Куда еще больше-то? — пробормотал лейтенант в эфир, прикидывая масштабы местной экосистемы. — Тут «сосны» такие, что из одной можно многоквартирный дом построить.

Ависса лишь пожала плечами.

— То, что вы видите здесь, — буднично заявила она, словно говорила о грядке с укропом, — это так, молодая поросль. Подлесок. Окраина. Настоящий Великий Лес начнется только завтра. Вот там деревья действительно закрывают небо, а корни толще ваших железных повозок. Мы называем его Сердцем Мира.

Корнев потер виски. Перспектива загнать тяжелую колонну в чащу, где стволы размером с останкинскую телебашню, а корни могут перевернуть БТР, его откровенно не радовала. Логистика в таких условиях пойдет по одному месту быстрее, чем он успеет сказать «Внесите флюгенгехайнем!». Если дорога там сузится или вообще превратится в тропу, техника встанет намертво. А маневрировать между этими исполинами под обстрелом тех же ушастых — верная смерть.

Но делать было нечего. Приказ комбрига прост даже для ребенка: доставить хвостатую делегацию домой и наладить контакт. Придется лезть в этот ботанический ад.

— Ладно, разберемся, когда доедем, — вздохнул капитан, сворачивая карту. — Смолин, контролируй зеленку. Солнце садится. Ищите нормальное место для ночевки.

Колонна продолжала пылить по грунтовке, прорезая наступающие сумерки светом фар. Лес вокруг постепенно темнел, наливаясь холодными, тревожными тенями. Очередная стоянка нарисовалась на краю небольшой, но довольно широкой лощины, надежно защищенной от ветра плотной стеной колючего кустарника. Все шло по накатанной, отработанной до автоматизма схеме. Мехводы ловко расставили технику в круг, образуя бронированный периметр. Двигатели заглушили, и на лагерь опустилась тишина, нарушаемая лишь щелчками остывающего металла и тихими переговорами бойцов.

Разведчики быстро развернули маскировочные сети, выставили посты и секреты на подступах. Пушистые дамочки, уже усвоившие правила игры, дисциплинированно сидели на расстеленных пенках возле выделенной им палатки, стараясь не отсвечивать и не мешать мужикам работать. Даже Лисея вела себя тихо, лишь изредка бросая тоскливые взгляды в сторону Лешего, который нарочно деловито ковырялся в чреве своего БТРа, лишь бы не пересекаться с ней взглядом.

Корнев обошел посты, проверил сектора обстрела и вернулся к командной машине. Только он собрался достать сухпаек, как внезапно правое ухо Ависсы, сидевшей неподалеку, нервно дернулось. Кошка мгновенно напряглась, ее спина выпрямилась, как струна. Она замерла, с тревогой вглядываясь в густую чащу на противоположном краю лощины, ее ноздри затрепетали, втягивая вечерний воздух.

Капитан тут же подобрался. Инстинкты сработали быстрее разума: большой палец бесшумно сдвинул селектор огня. Корнев жестом показал бойцам в лагере внимание. Разговоры моментально стихли.

— Что стряслось? — шепотом спросил он, подходя к Ависсе.

Кошка, видимо по старой охотничьей привычке, принюхалась еще раз и еле слышно, одними губами ответила:

— Рядом бродит очень крупная живность. Запах тяжелый, мускусный. Это не ушастые. Большой зверь!

Корнев коротко махнул рукой. Дежурные мехводы, которые собирались завести движки для подзарядки аккумуляторов, замерли. Над лагерем повисла абсолютная тишина. Спустя пару мучительных минут, когда напряжение достигло пика, откуда-то из темноты раздался низкий, вибрирующий рык. Следом за рыком последовало утробное, влажное хрюканье.

Разведчики, поняв, что к ним в гости пожаловали не ушастые диверсанты и не легионеры, а местная фауна, тут же расслабленно выдохнули. Стволы опустились, кто-то даже тихонько хохотнул. А вот пушистые дамочки отреагировали иначе. Не сговариваясь, как по команде, они дружной, молчаливой толпой ломанулись на ближайшие деревья. И через несколько мгновений вся делегация уже сидела на нижних ветках, сверкая оттуда расширенными от настороженности глазами.

Казанова, услышав свинячьи вопли из чащи, расцвел, как майская роза.

— О, мужики! Щас добудем нормальный ужин! — радостно потер руки связист.

Он живенько забросил в БТР штатный АК-12 и вытащил из чехла свою гордость — гладкоствольную «Сайгу», которую притащил со склада всеми правдами и неправдами, аргументируя это необходимостью самообороны в условиях ближнего боя. На деле же Казанова был заядлым охотником и спал и видел, как завалит какого-нибудь инопланетного лося.

Корнев скептически хмыкнул, глядя на этого мамкиного следопыта.

— Смотри, охотничек, как бы этот ужин тобой не поужинал, — тихо сказал капитан. Но запрещать не стал. Свежее мясо роте не повредит, сухпайки уже поперек горла стояли. Корнев кивнул Лешему. — Возьми пару бойцов, прикрой этого снайпера от греха подальше. Хрен его знает, что тут за кабаны бродят. Вдруг они кислотой плюются или магией какой владеют.

Четверо бойцов бесшумными тенями растворилась в кустах, двигаясь на звук хрюканья. Лагерь остался ждать, прислушиваясь к шорохам.

Через несколько минут ночную тишину разорвали три гулких, тяжелых выстрела из дробовика. За ними тут же последовал надрывный, истошный поросячий визг.

— Готов клиент! — довольно хмыкнул Гвоздь.

А вот то, что случилось секундой позже, заставило Корнева внутренне содрогнуться. Лес буквально сотрясся от оглушительного, полного первобытной ярости рева. Это был уже не рык, это был звук надвигающегося товарного поезда.

Еще через пару минут кусты на краю поляны затрещали с такой силой, словно их ровнял с землей бульдозер. На открытое пространство вылетели армейцы. Они мчались к машинам так, словно сдавали нормативы на мастера спорта международного класса.

Команду по спринту замыкал Казанова. Связист бежал с вытаращенными глазами, размахивая своей любимой «Сайгой» и вереща благим матом, что он на такое сафари не подписывался и вообще пацифист.

А метрах в двадцати за ним, ломая молодые деревца как спички, несся разъяренный секач. Животина была высотой в холке добрых два метра, покрытая густой, как проволока, черной щетиной. Из огромной пасти торчали кривые, желтоватые бивни, явно отобранные у мамонта. Кабан разрывал копытами землю, с каждой секундой сокращая дистанцию и явно намереваясь насадить непутевого охотника на свои клыки.

Зрелище вылетевшего на поляну бронированного куска мяса впечатляло. Кошки, увидев эту гору сала и мышц, синхронно пискнули и, цепляясь когтями, полезли по веткам еще выше, чуть ли не на самые макушки деревьев. Оттуда они молча, с нескрываемым ужасом наблюдали за суетой людей в зеленом внизу.

Корнев, стоявший ближе всех к траектории движения зверя, не стал тратить время на раздумья. Капитан вскинул автомат и, почти не целясь, выдал короткую очередь из трех патронов прямо в огромный лоб несущемуся монстру.

Результат оказался нулевым. Пули калибра 7,62 просто срикошетили от толстенного, как бетонная плита, черепа секача. Раздался лишь сухой щелчок, да в разные стороны брызнули искры, когда металл чиркнул по кости, оставив на морде кабана неглубокие, кровоточащие царапины.

Секач обиженно мотнул башкой, словно отгоняя назойливую муху. Удары пуль его не испугали, а лишь переключил фокус внимания. Потеряв интерес к убегающему Казанове, зверь мгновенно сменил вектор атаки и попер прямо на капитана, опустив голову и выставив вперед бивни.

— Твою ж мать! — выдохнул Корнев.

Корнев рыбкой перекатился под высокое днище ближайшего у нему «Тайфуна», щедро собирая спиной грязную листву. В следующую секунду двухметровая туша на полном ходу врезалась в борт многотонной машины. Раздался такой глухой удар, словно в броневик на переезде влетел маневровый тепловоз. Огромный «Тайфун» угрожающе качнулся на своих рессорах.

Кабан сделал пару шагов назад, тяжело мотая контуженной от удара башкой. Из его пасти капала пена вперемешку с кровью. Хозяин местного околотка обвел поляну налитыми кровью, маленькими глазками, выискивая, кого бы еще разорвать на британские флажки. Желающих вступать в рукопашную с этой биологической машиной для убийства предсказуемо не нашлось. Бойцы резво попрятались за колеса и броню.

Зато Гвоздь, высунувшись из-за колес соседнего БТРа, хладнокровно, как в тире, передернул затвор своего «Печенега».

— Кушай, свинка! — тихо сказал пулеметчик и засадил приличную очередь прямо в огромную, ничем особо не защищенную свинуюзадницу.

В филейной части шкура оказалась не такой бронебойной, как на черепе. Пули с влажным хрустом глубоко вошли в плоть. Кабан снова взревел, на этот раз уже не от ярости, а от невыносимой боли. От полученных ранений секач совсем потерял берега. Зверь крутнулся на месте, подскочил к БТРу, под которым прятался пулеметчик, и с разбегу боднул бронированный борт.

Мехвод внутри машины, сидевший на своем месте, наверняка мысленно перекрестился, что не снял шлемофон, когда приложился башкой о стальную переборку от резкого толчка. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Животина в своей предсмертной агонии могла легко погнуть рулевые тяги, пробить шланги подкачки или разорвать клыками массивные колеса.

Но тут ожил двигатель второго БТРа, стоявшего чуть поодаль. Водила быстро сориентировался в обстановке. Огромная зеленая коробочка с ревом рванула с места, взметая фонтаны грязи, и тупо, без изысков, снесла тушку кабана своим скошенным бронированным лбом. Секач пронзительно, на одной ноте взвизгнул и, кувыркнувшись несколько раз через бочину, отлетел в грязную жижу на краю поляны, ломая очередные кусты.

Однако эта местная тварь оказалась невероятно живучей. Кабан не сдох. Он тяжело захрипел, с трудом вскочил на подкашивающиеся копыта. Из пробитого зада текла кровь, один бивень был сломан. Злобно, почти осмысленно посмотрев на лязгающие железом машины, зверь развернулся и нехотя, прихрамывая на заднюю ногу, ухромал обратно в темную чащу, откуда пришел.

Вскоре звуки ломающихся веток и обиженное хрюканье стихли в глубине леса. Ночной лес снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь гулом не заглушенных движков. Разведчики начали медленно, с опаской вылезать из-под техники, отряхивая грязь с формы и тихо матерясь на местных мутантов.

Корнев выбрался из-под «Тайфуна», вытирая испачканное лицо рукавом куртки.

— Все целы? — крикнул капитан, осматривая поляну.

— Жить будем, командир, — отозвался Гвоздь, похлопывая ствол пулемета. — Чуть борт нам не помял, шашлык недоделанный.

Казанова, у которого еще стучали зубы от переизбытка адреналина, выполз из-за колеса и тут же начал оправдываться за свою блестящую охоту.

— Стою я, значит, смотрю, в малиннике торчит кабанячья задница, радостно так чавкает, — вещал связист, активно размахивая руками, пытаясь изобразить размеры добычи. — Ну, думаю, размер отличный, как у двух солидных хряков на нашей деревенской свиноферме. Самое то на вертел! Я по этой заднице из «Сайги» и вшатал! Кто ж знал-то!

Оказалось, что этот «солидный хряк» был всего лишь маленьким, несмышленым свиненком. А его заботливый папаня, размером с микроавтобус, мирно жрал какие-то корешки в соседних плотных кустах и до поры до времени вообще не отсвечивал.

Леший, слушавший эту тираду с перекошенным лицом, не выдержал. Он подошел к связисту и отвесил ему звонкую, тяжелую затрещину по каске.

— Ты дебил слепой, по сторонам вообще не смотришь! — рявкнул взводный. — Там вторая задница, в пять раз больше первой, из кустов торчала! Какого хера ты вообще стрелять начал, Дерсу Узала хренов⁈ Мы чуть под хрюкающий каток из-за тебя не попали!

Пока мужики устраивали разбор полетов и щедро делились впечатлениями, хвостатые барышни аккуратно, стараясь не шуметь, послезали со своих деревянных насестов. Некоторые из них стали смотреть на Казанову с явным интересом. Как-никак, в их понимании мужик проявил безумную смелость, не зассал напасть на гигантского, свирепого зверя. Связист, мгновенно почуяв женское внимание, тут же расправил плечи, забыл про полученный подзатыльник и принял картинно-героическую позу, опираясь на дробовик.

Ависса тем временем тихонько, словно стесняясь, подошла к капитану.

— Капитан, — начала кошка, бросая взгляды в сторону кустов, откуда началась заварушка, — а давайте мы притащим того подстреленного зверя?

По ее словам выходило, что пока солдаты будут ставить периметр и успокаиваться, девчонки быстро разделают животину на мясо. Жалко ведь бросать добычу.

Корнев сдвинул брови и сделал вид, что напряженно обдумывает это предложение. Со всех сторон на него уставились умоляющие взгляды, и пушистых девиц и его собственных бойцов, истосковавшихся по нормальному жареному мясу на костре. Выдержав театральную паузу, капитан обреченно закатил глаза к небу.

— Ладно, мародеры, — выдохнул он. — Будет вам сегодня вечером шашлык. Гвоздь, Леший, возьмите тепляки, пошустрите по округе, что и как, а потом сходите с дамами, притащите тушку. Только смотрите, чтобы папаша не вернулся!

Остаток вечера прошел в атмосфере неожиданного кулинарного праздника. Девчонки орудовали ножами с поразительной скоростью, ловко освежевав тушу и разделав мясо. Вскоре над поляной поплыл одуряющий запах жарящейся на углях кабанятины. Напряжение спало, мужики травили байки, часть которых переводил капитан, делясь с хвостатыми гостьями лучшими кусками. Весь оставшийся вечер и начало ночи прошли как по маслу. Сытые и довольные, бойцы разбрелись по постам и палаткам.

Зато утро началось не с кофе, всю мазу испортил голос Смолина в наушнике. Лейтенант говорил очень серьезно и беспокойно.

— Командир! — БПЛАшник замялся на секунду. — Я тут «птичку» подальше прогнал по пути следования. Наблюдаю очень большой, плотный столб дыма. Горит что-то масштабное. И проблема в том, что мы как раз направляемся прямо в его сторону…

Всё благостное настроение, оставшееся после удачной охоты и сытного ужина, сдуло в один момент, словно ветром из прорванного шлюза. Запах жареной кабанятины, въевшийся в форму, внезапно показался неуместным и раздражающим. В десантном отсеке «Тайфуна» повисла тишина, сквозь которую пробивался только ровный гул дизеля да монотонный треск помех в гарнитурах.

Корнев стянул с головы шлем, бросил его на соседнее сиденье и потер лицо ладонями. Интуиция не подвела: легкие прогулки в этом мире заканчиваются быстро и обычно большой кровью. Он повернулся к Ависсе. Кошка, уловив изменение в поведении людей, уже сидела с прямой спиной, нервно подергивая кончиком хвоста.

Капитан пододвинулся ближе и, стараясь говорить максимально ровно, без эмоций, вполголоса обрисовал ей ситуацию на латыни. Столб дыма. Масштабный пожар прямо по курсу.

С Ависсы разом сошли все краски. Загар сменился нездоровой, пепельной бледностью. Ее зрачки расширились, затопив радужку черным. Но, к чести лесной охотницы, она не забилась в истерике. Пальцы сжались на коленях до побелевших костяшек, она глубоко, судорожно вздохнула и кивнула.

— Ни слова остальным, — жестко предупредил Корнев. — Мне здесь паника в замкнутом пространстве броневика не нужна. Устроят истерику — посажу в кузов грузовика замок. Поняла?

— Поняла, — глухо отозвалась Ависса. Она отвернулась к стене, ссутулившись, словно ожидая удара в спину. Девчонкам, которые начали обеспокоенно перешептываться, глядя на ее состояние, старшая бросила короткую, резкую фразу на своем шипящем диалекте. Шепотки мгновенно прекратились.

Корнев переключился на внутреннюю частоту.

— Головной дозор, дистанцию увеличить. «Тигр» и БТР — вперед на максималках, но без фанатизма. Смотрите под колеса. Смолин, давай своих «птичек» в небо, ретранслятор на максимум высоты. Мне нужна связь с бригадой.

Колонна дернулась, меняя темп. Два броневика с ревом вырвались вперед, оставляя за собой шлейф грязных брызг. Расстояние между машинами увеличилось, водители начали слегка жаться ближе к обочинам, выискивая пути отхода на случай внезапной засады. Связь с бригадой пробилась сквозь лесные помехи минут через десять. Голос комбрига Алексеева звучал сухо, как песок на зубах. Корнев доложил о визуальном контакте с дымом и запросил дальнейшие инструкции.

В штабе, судя по паузе, никто не обрадовался перспективе влезть в очередную бойню.

— Барон, слушай сюда, — голос полковника перемежался с помехами. — В спасателей не играть. Занимаетесь своими прямыми обязанностями — разведкой. Выяснить, кто горит, кто поджигает, какими силами располагают. В прямой огневой контакт не вступать ни при каких обстоятельствах без моего личного приказа. Если ушастые жгут деревню твоих новых подружаек — фиксируй и отходи. Технику и людей не подставлять. Принял?

— Принял, разведка и фиксация, — скрипнув зубами, ответил Корнев. Отключаясь, он посмотрел на сжавшуюся в комок Ависсу. Объяснять ей, что российская армия не пойдет в штыковую ради спасения ее соплеменников, капитан не собирался. Пока что.

Потянулись часы томительного, выматывающего нервы ожидания. Колонна медленно шла вперед. Дорога, которая и раньше не отличалась качеством, начала преподносить сюрпризы, о которых предупреждала Ависса.

Привычный лес, с его пусть и гигантскими, но все же отдельными деревьями, закончился. Грунтовка просто уперлась в стену лесного леса. Сердце Мира, как называли его местные, навалился на людей своей чудовищной, подавляющей массой.

Это был уже не лес в человеческом понимании, скорее была единая, сросшаяся биосистема. Деревья здесь были толщиной с хорошую свечку на пятнадцать этажей. Стволы, покрытые бугристой, похожей на застывшую лаву корой, уходили в небо и терялись там, где смыкались кроны. Листва наверху местами образовывала сплошной, непроницаемый для солнца свод.

Колеса «Тайфуна» с натужным ревом переваливались через корни, которые выползали на дорогу, словно гигантские, спящие анаконды. Подвеска броневиков стонала, отрабатывая каждый удар. Дорога сузилась до узкой естественной просеки, зажатой между растительными исполинами. Корнев смотрел в бронестекло, чувствуя себя муравьем, ползущим по газону. Местные деревья смотрели на многотонные машины из стали, как на ничтожный мусор.

— Командир, ты это видишь? — голос Казановы в наушнике прозвучал как-то неуверенно.

— Вижу, — буркнул Корнев.

Между стволами, на высоте примерно двадцати метров от земли, тянулась целая сеть из переплетенных, толстых лиан и горизонтально растущих веток. Образовывался своеобразный второй ярус. И это логично: учитывая агрессивность местной наземной фауны, вроде того же бронированного секача, передвигаться по верхам было банально безопаснее.

Правда, сейчас эти «подвесные магистрали» были пусты. Лес словно вымер. Ни криков птиц, ни шороха в кустах. Только гул российских дизелей. Зато сквозь этот гул все отчетливее начали пробиваться другие звуки. Глухие, ритмичные хлопки, низкий гул, похожий на раскаты грома, и странный, режущий слух треск, какой бывает, когда рвут на части толстый брезент.

— Колонна, стоп! — рявкнул Корнев. — Машины в елочку, перекрыть сектора. Пехоте спешиться, приготовиться к бою.

Мехводы, уже набившие руку на подобных маневрах, развели тяжелые броневики в стороны, насколько позволяла узкая просека. «Тайфун» встал наискосок, прикрывая своим массивным корпусом машины связистов и операторов. Стволы крупнокалиберных пулеметов на башнях хищно завертели головами, сканируя погруженный в полумрак лес.

Смолин не нуждался в дополнительных командах. Из десантного люка его «Спартака» один за другим, с мерзким зудением электродвигателей, в воздух ушли сразу пять разведывательных коптеров. Вслед за ними, тяжело набирая высоту, поднялись два дрона-ретранслятора. Маленькие летающие машинки быстро растворились среди гигантской листвы, пробираясь сквозь переплетения веток к источнику звуков.

Хвостатые дамочки в десантном отсеке «Тайфуна» окончательно поняли, что происходит что-то страшное. Звуки боя становились всё отчетливее, и для их чутких ушей это был не просто шум, а грохот катастрофы. Несколько молодых кошек начали всхлипывать, Лисея испуганно прижалась к броне, бросая затравленные взгляды на хмурых бойцов. Они попытались насесть на Ависсу с вопросами, дергая ее за рукава формы.

— Заткнулись! — прошипела старшая кошка, резко развернувшись к своим. Глаза ее полыхнули таким бешенством, что девчонки вжали головы в плечи. — Сидеть тихо и не отсвечивать! Без ваших слез тошно!

Рявкнув на подчиненных, Ависса бочком, стараясь не мешать Корневу, протиснулась поближе к его командирскому месту. Капитан как раз выводил на свой тактический планшет картинку, которую ему перекидывал Смолин. Леший, который запрыгнул в машину через заднюю аппарель, притащил с собой второй экран, устанавливая его на ящик с патронами.

— Есть контакт, командир, — голос Смолина в наушниках был по-деловому сухим. — Переключаю на первую «птичку», она ушла дальше всех. Смотрите сами.

Экран мигнул, рассыпался квадратиками пикселей и выдал стабильное изображение. Ависса, заглянувшая через плечо Корнева, сдавленно всхлипнула и зажала рот рукой.

Беспилотник вырвался из густых зарослей на относительный оперативный простор, повиснув над гигантской чашей, образованной стволами немыслимой толщины. То, что разведчики увидели на экране, ломало все стереотипы о «домиках на деревьях» и «поезде в деревню для передачи селянок». Это был настоящий город. Архитектурное чудо, вплетенное в живую древесину. Он располагался в три яруса: нижний, прямо на земле и массивных корнях, заросших толстым слоем мха; средний, на уровне переплетенных ветвей, образующих широкие, надежные платформы; и верхний, уходящий высоко в кроны.Часть домов были похожи на классические срубы, другие были как будто выращены прямо из стволов и соединены десятками подвесных мостов и лестниц.

И сейчас всё это великолепие знатно горело.

Густой, черный дым валил из нижнего яруса, заволакивая платформы. Огонь перекидывался с одного строения на другое, пожирая сухой мох и легкие деревянные перекрытия. А среди этих пожаров, на мостах и площадках, насмерть схлестнулись две расы.

Остальные «птички» Смолина тоже подтянулись на позиции, давая картинку с разных ракурсов и направлений. Лейтенант и остальные операторы грамотно рассадили свои дроны прямо на толстые ветки, отключив винты, чтобы сэкономить батареи и не привлекать лишнего внимания в воздухе, где сейчас летало много чего, от огненных шаров и ледяных копий, до стрелковых залпов и отрубленных частей тела. В небе было откровенно тесно.

Корнев впервые смог рассмотреть местных мужиков-кошаков. В целом, физиологически они мало чем отличались от землян: две руки, две ноги, крепкие торсы. Никаких гипертрофированных мышц или трехметрового роста. Кто-то был крупнее, кто-то мельче. Разница крылась в движениях. Местные скакали по узким мостам и раскачивающимся лианам, как угорелые, с пугающей, нечеловеческой грацией. Они давали сто очков форы даже тем ушастым акробатам со сверкающими клинками, с которыми рота познакомилась еще при первом штурме Врат.

Одетые в легкие кожаные доспехи, вооруженные луками, короткими копьями, топорами и широкими тесаками, кошаки дрались с остервенением яростных хищников. Это никак не вязалось с общей панической картиной горящего города. Они не просто оборонялись, они вгрызались в порядки ушастых рейдеров.

На планшете, который притащил Леший, картинка транслировала бой на широкой деревянной платформе второго яруса. Маги малоранов, выстроившись клином, лупили заклинаниями с явным наслаждением конченых пироманьяков. Огненные струи слизывали защитников города с мостов.

Но ответка прилетала не менее жесткая.

В центр платформы выпрыгнул седой, покрытый шрамами кошак. В руках он держал длинный шест, увенчанный лезвием. Корнев и Леший затаили дыхание. Седой двигался в каком-то безумном, рваном ритме. Вот в него летят три ледяных копья, хвостатый делает неуловимое движение шестом, и копья просто осыпаются снежной пылью, наткнувшись на невидимую преграду. Не останавливаясь, кошак делает сальто вперед, уходя из-под огненного шара, приземляется прямо перед строем ушастых и одним коротким, чудовищным по силе ударом сносит голову зазевавшемуся магу малоранов, ломая выставленный барьер. Тело еще не успело упасть, а седой уже растворился в дыму, оставив после себя лишь кровавый след.

— Охренеть у них деды воюют, — выдохнул Леший. — Ему бы в спецназ инструктором по рукопашке.

— Не поможет, — мрачно констатировал Корнев, анализируя общую тактическую картину.

Да, локальные победы были. То там, то здесь пехота ушастых огребала по полной, зарываясь в засады, магов расстреливали из скрытых бойниц стрелами и дротиками. Но общая динамика была неумолима. Кошаки отступали. Было видно, что позиции на земле, среди корней, они сдали уже давно и безвозвратно. Ушастые просто выдавливали их массой и тяжелой огневой, точнее, магической поддержкой. Бои шли исключительно на втором ярусе, и малораны методично, площадка за площадкой, зажимали защитников в кольцо.

Тактика обороны хвостатых была отработана: они ставили групповые магические барьеры на узких участках, гасили урон от плетений ушастых, а затем контратаковали в ближнем бою. Это позволяло личному составу выживать под обстрелом.

Спустя пятнадцать напряженных минут наблюдения, исход битвы стал предельно ясен. Картинка на основном мониторе внезапно пошла горизонтальными полосами, дала сбой, а затем экран залило ослепительно белым светом, от которого Корнев невольно зажмурился.

— Погибель с небес… — прошептала Ависса одними губами. Она не отрывала взгляда от экрана, ее пальцы судорожно вцепились в спинку кресла капитана.

Белый свет на мониторе медленно потух, автоматика дрона откорректировала экспозицию. И тогда разведчики увидели причину этого светопреставления.

По земле, тяжело перебирая исполинскими лапами, ползла тварь. Огромный дракон. Это была не та грациозная ящерица из сказок, а массивная, закованная в костяную броню биологическая платформа. Размером он не уступал стратегическому бомбардировщику. Чешуя твари отливала матовым свинцом в свете пожаров.

Дракон раскрыл пасть, усеянную кривыми зубами величиной с противотанковые ежи, его горло раздулось, засветившись изнутри нестерпимо ярким, сине-белым светом. А затем он просто выплюнул этот сгусток прямо в центр самой крупной оборонительной позиции кошаков.

Сгусток, похожий на нестабильный шар плазмы, ударил в мерцающий групповой барьер местных. Никакого взрыва в привычном понимании не было. Барьер просто мгновенно испарился, лопнул, как мыльный пузырь под автогеном. Плазма с гулом растеклась по деревянной платформе, плавя всё на своем пути: защитников, оружие, вековые деревья. За секунду укрепленная точка перестала существовать.

Тактика кошаков, рассчитанная на отражение заклинаний даже выскокой мощности, оказалась бессильна против такого чудовищного напора. Сдержать этот поток концентрированной энергии было попросту некому.

— Это же как «Большая Берта» у фашистов, — тихо, завороженно произнес Леший, глядя, как плазма прожигает дыру в среднем ярусе. — Только эта дура сама передвигается, и рельсы ей не нужны.

Корнев повернулся к Ависсе, отрывая кошку от созерцания гибели ее соплеменников.

— Объясни мне одну вещь, — спросил капитан. — Как он смог сюда попасть? Ты сама сказала, что мы идем по окраине, а здесь лес такой, что даже наши машины тяжело идут. Пробить кроны этой твари тоже сложно, ветки толщиной с дом. Она явно не может долго держаться в воздухе, если вообще может.

Ависса с трудом сглотнула, возвращаясь в реальность.

— Только дойти пешком, — ответила она сдавленным голосом. — Ты прав, чужак. Малораны провели его сквозь кромку Леса. Точно так же, как вы проехали на своих железных повозках. И они могли сделать это только в сопровождении очень больших сил тяжелой пехоты. Иначе наши маги земли давно бы уже порвали его снизу на куски или отравили.

— Вот и ответ, — Смолин на своем месте щелкнул клавишами, переключая картинку с другого коптера, который сидел ниже, ближе к земле.

Дракон, выдав свой плазменный плевок, тяжело захрипел. Было видно, что атака далась ему нелегко. Он медленно, неуклюже переступая мощными задними лапами, пополз вперед по широким корням, складывая крылья, чтобы не цепляться за стволы.

А внизу, прямо подле него, двигался его почетный эскорт.

Из дыма и гари нижнего яруса вынырнула кавалерия. Десятки огромных, размером с хорошего медведя, волков. На их спинах сидели всадники в светящихся, идеально подогнанных пластинчатых доспехах. Волчья кавалерия малоранов двигалась плотным строем, защищая брюхо дракона от любых атак снизу.

Чуть позади, выдерживая идеальную дистанцию, шла «линейная пехота» ушастых. Никаких вычурных мантий или магической брони. Эти парни были закованы в плотные кольчуги с массивными наплечниками. В руках они держали простые, широкие мечи и приличные щиты. Это была машина для перемалывания сопротивления. Пехота ушастых начала активно, используя приставные лестницы и крючья, забираться на второй ярус горящего города, безжалостно добивая контуженных и раненых защитников.

— При таком раскладе, к ночи всё будет кончено, — резюмировал Леший, проведя ладонью по небритому подбородку. Он грустно глянул в сторону Лисеи. Мелкая, как и остальные девушки в десантном отсеке, сидела как пришибленная. Их уши были скорбно опущены, плечи тряслись от беззвучного плача. Они всё поняли по лицам людей.

Корнев откинулся на спинку кресла и с силой потер виски. Головная боль пульсировала где-то под черепом, отдаваясь в затылок.

«Разведка и фиксация. В бой не вступать».

Приказ комбрига бился в мозгу, как заевшая пластинка. Капитан понимал Алексеева. Подставить роту под удар дракона и тяжелой пехоты малоранов — это не просто глупость, это трибунал. Но бросить этот город, смотреть, как ушастые методично вырезают потенциальных союзников… Это значило потерять здесь всё. Потерять доверие Ависсы, потерять шанс закрепиться в этом регионе.

Капитан понимал, что серьезно, очень серьезно пожалеет о своем докладе в бригаду. Пожалеет о том, что вообще нашел этих хвостатых девок. Но решение нужно было принимать здесь и сейчас. Машина войны уже была запущена, и она требовала крови. Чьей именно — зависело сейчас только от него.

Доклад капитана Корнева прилетел на защищенный сервер ровно в тот момент, когда в Москве, на минус пятом этаже правительственного бункера, комиссия начала шумно подниматься из-за массивного стола. Затяжной, выматывающий нервы брифинг, длившийся без малого четыре часа, подходил к своему логическому финалу. Комбриг Алексеев, специально выдернутый с плацдарма в столицу, последние два часа распинался перед кураторами, мастерски лавируя между откровенными провалами снабженцев и объективными трудностями развертывания в чужом мире. Он отчитывался о проделанной работе, ловко, по-армейски скидывая мелкие косяки на смежников, отсутствие внятных протоколов взаимодействия и непредсказуемость местной флоры и фауны. В целом, по красивым графикам выходило, что плацдарм за Вратами строится строго по плану, периметр держится, а личный состав героически превозмогает. Никто из присутствующих не питал иллюзий насчет идеальной картинки, все понимали специфику, но отчет уложился в пределы допустимой нормы.

Семешко, куратор от Совета Безопасности, с тихим кряхтением отодвинул пустую кофейную чашку и потянулся за пиджаком, висевшим на спинке кресла. Генерал-лейтенант Зверев, начальник одного из самых закрытых управлений, сменивший привычный мундир на неприметный серый костюм, методично собирал распечатки спутниковых снимков с изображениями других арок в красную папку. Люди банально устали. Воздух в кабинете, несмотря на тихо гудящие кондиционеры, казался спертым от напряжения. Комиссия, переговариваясь вполголоса и поправляя галстуки, двинулась к выходу в широкий коридор, залитый холодным светом люминесцентных ламп.

Именно в этот момент из-за поворота, буквально юзом, тормозя скользкими подошвами туфель, вылетел дежурный офицер связи. Молодой старлей с бледным, как свежевыбеленная стена, лицом едва не снес пару охранников из ФСО. Охранники тут же дернулись, перекрывая коридор широкими плечами, но парень устоял на ногах. Он судорожно поправил китель, перешел на строевой шаг и направился прямо к комбригу Алексееву, сжимая в руках планшет.

По глазам связиста, по тому, как дергался его кадык, все присутствующие мгновенно прочитали: случилось дерьмо. И дерьмо это масштабное.

Зверев остановился на полпути к выходу, его цепкий взгляд с прищуром уставился на комбрига. Алексеев тяжело вздохнул. Он уже понимал, о чем пойдет речь. Пропетлять и спокойно уехать отсыпаться в гостиницу не удалось.

— Проблемы? — негромко, но так, что эхо разнеслось по коридору, спросил Семешко, замирая с наполовину надетым пиджаком.

— Сейчас узнаем, — хмыкнул Зверев, разворачиваясь на каблуках. — Отставить выход. Все в узел связи, живо.

Толпа чиновников и военных дружным, напряженным табором переместилась в соседнее помещение — просторный зал, уставленный рядами серверов и огромными плазменными панелями на стенах. Дежурный офицер, сглотнув, подключил свой планшет к главному терминалу.

— Товарищи генералы, капитан Корнев передал пакет данных по защищенному каналу, — доложил старлей. — Ждет дальнейших инструкций. Уточнил, что получить их желательно в течение получаса. Дальше может быть поздно.

Комбриг Алексеев шагнул к пульту.

— Включай запись. Выведи картинку на центральный экран.

Панель во всю стену мигнула, и на нее пошла трансляция. Параллельно с видеорядом дежурный зачитывал прикрепленную Корневым текстовую сводку, обрисовывая актуальную диспозицию, примерный численный состав противника и вектор его движения.

Все члены комиссии дружно охренели. Причем охренели сразу от множества нюансов, которые обрушились на них с экрана.

Сначала гражданские чиновники конкретно зависли от вида самого города кошаков. Многоярусная архитектура, вплетенная в живые стволы гигантских деревьев, подвесные мосты на головокружительной высоте, хитросплетения лиан и деревянных платформ — всё это выглядело как ожившая иллюстрация к фантастическому роману. Но восхищаться красотами чужого зодчества времени не было. Город полыхал. Густой черный дым застилал верхние ярусы, языки пламени жадно слизывали легкие постройки.

Затем внимание переключилось на сцены резни. Камеры дронов давали пугающе четкую картинку. На мостах и площадках насмерть рубились малораны и хвостатые хозяева города. Кадры, где седой кошак орудует своим шестом, снося головы закованным в броню ушастым, заставили пару штабных полковников уважительно крякнуть. Бойня шла страшная, без пленных и пощады.

Но главным шоком, ради которого Корнев и поднял панику, стало другое.

Картинка дернулась, и на экран выполз дракон. Огромная, закованная в костяную броню тварь, медленно перебирающая лапами по толстенному корню. Когда эта живая гаубица выплюнула сгусток плазмы, который за секунду испарил магический барьер вместе с десятком защитников, в зале связи повисла гробовая тишина. Люди смотрели, как вспыхнуло дерево, как осыпаются пеплом тела.

— Твою ж мать… — прошептал кто-то из министерства иностранных дел, протирая вспотевшую лысину платком. — Это что еще за Годзилла?

— Теперь понятно по времени, — глухо произнес Зверев, обводя взглядом застывших людей. — Капитан прав. Полчаса на принятие решения, это он еще оптимистично взял.

Все в комнате молча согласились с генералом. Если эта рептилия продолжит плеваться плазмой с такой же эффективностью, от потенциальных союзников останутся только угольки и воспоминания.

— Так, товарищи, бегом, — Семешко сбросил оцепенение первым. Куратор от Совбеза всегда отличался холодным рассудком. — Счет идет на минуты. Решение надо принять незамедлительно. Потеряем этот, кхм, стойбище — потеряем рычаг давления в регионе. Ушастые закрепятся в лесу, и выкуривать их оттуда придется уже нашими танками.

Никто не возразил. Все прекрасно понимали, о чем говорит старый аппаратчик. Особенно после визуальной оценки масштабов «поселения». Это была не деревня в три двора, это был крупный узел. Спасти их сейчас, значит получить преданных по гроб жизни аборигенов, прекрасно знающих местность и умеющих воевать в этих лесах. Идеальная прокси-армия.

Алексеев хмуро смотрел на экран, где ушастая пехота добивала раненых кошаков.

— Мы успеем перебросить резервы?

— А если он ласты склеит? — внезапно спросил Семешко, глядя прямо на Зверева. В его тоне не было заботы о капитане, только голый прагматизм. —

Генерал усмехнулся, поправив манжеты рубашки.

— У нас нашлась альтернатива, даже две. Яйцеголовые выявили еще двоих носителей активного гена. Но разбрасываться такими кадрами я всё равно не позволю.

Сорок минут, ровно столько времени прошло с момента отправки пакета данных до того, как радиостанция в командирском «Тайфуне» снова подала признаки жизни. Для капитана Корнева эти сорок минут растянулись в бесконечность.

Внутри бронированного десантного отсека царила тяжелая атмосфера. Дизель монотонно гудел, вибрация отдавалась в подошвах ботинок. Бойцы разведроты сидели на своих местах, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Каждый справлялся со стрессом по-своему. Гвоздь с маниакальным упорством в десятый раз проверял подачу ленты в свой «Печенег», хотя до этого смазал и вычистил оружие до идеального блеска. Казанова ковырялся в настройках шифратора, делая вид, что ловит какие-то далекие сигналы. Леший просто сидел с закрытыми глазами, привалившись затылком к броне, и ритмично крутил в пальцах пустой пистолетный магазин.

А вот хвостатым пассажиркам было откровенно хреново. Девицы, еще утром с восторгом разглядывавшие лес через триплексы, сейчас сбились в дрожащую кучу. Их чуткие уши безошибочно улавливали то, что для человеческого слуха сливалось в глухой гул. Они слышали низкочастотные хлопки взрывов и треск ломающегося дерева. Уши кошек были прижаты к головам, пушистые хвосты нервно хлестали по металлическим скамьям. Лисея, забыв про свои попытки соблазнить Лешего, просто сидела, обхватив колени руками.

Корнев сидел на командирском кресле, пожевывая незажженную спичку. Он физически ощущал, как утекает время. С каждым ударом сердца там, в городе на деревьях, погибали те, кто мог бы стать их билетом в высшую лигу местной геополитики. Но приказа не было. А самодеятельность в армии карается жестко и быстро.

Наконец, в наушнике щелкнуло. Казанова тут же выпрямился, переключая тумблер. Голос комбрига Алексеева прозвучал в ушах Корнева сухо и нейтрально, как будто полковник ознакомился с приговором для разведки. Капитан сразу понял — начались самые веселые часы в его жизни.

— Барон, на связи Волга, — произнес Алексеев. Складывалось стойкое ощущение, что полковник читает заранее утвержденный и завизированный кучей чиновников текст, в котором не было ни единого слова о сохранении жизней его разведчиков. Сплошной канцелярский холод. — Приказ следующий. Сделать так, чтобы до подхода основных сил десанта местное население выжило в максимальном количестве. Приоритетная задача — сохранение жизни руководства поселения, старейшин или кто у них там за главных. Обеспечить эвакуацию или надежное укрытие. Использовать любые средства и методы для выполнения задачи.

— Время подлета основных сил? — севшим голосом уточнил капитан, глядя на часы.

— Три часа, — коротко, без эмоций ответил полковник. Три часа! За это время дракон превратит половину города в гигантский пионерский костер.

— Принято, — ответил Корнев, готовясь отключить тангенту. Ему нужно было думать, как выкручиваться. — Конец связи. Он потянулся к кнопке отбоя, но что-то заставило его руку замереть. Интуиция вопила, что разговор не окончен.

— Корнев, ты здесь? — раздался в наушниках голос Алексеева. Но теперь это был другой голос. Не официальный тон комбрига, вещающего для протокола, а усталый голос старого служаки, который прекрасно понимает, в какую задницу посылает своих людей.

— Так точно, товарищ полковник, — тихо ответил капитан.

— Слушай меня внимательно, Лёша, — Алексеев говорил быстро, понизив голос. — Мне абсолютно насрать на влажные мечты московских пиджаков, которые хотят получить ручную армию аборигенов на блюдечке. Но приказ из Москвы пришел, и никто его не отменял. Так же ты не хуже меня знаешь, что даже успешное выполнение этого приказа не означает отсутствие трибунала в будущем, если ты угробишь роту.

Корнев молчал, он всё понимал. На него вешали ответственность за невыполнимую задачу.

— Десантура уже грузится в вертушки, это правда, — продолжил полковник. — Срок прибытия объективный, быстрее просто не долетят. Алексей… не лезь в пекло! Слышишь меня? Нарежьте пару кругов по окраинам, посветите лицами, постреляйте по ушастым, отвлеките внимание. Но не лезь в прямую зарубу с этой огнедышащей ящерицей и их магами! Найдите чистую, твердую площадку, где сможете встретить ВДВ, закрепитесь там и сидите тихо!

Алексеев замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Это всё ещё не наша война, капитан. Не вздумай играть в героя. Тебе с этим жить, Корнев! Я всё сказал…

Щелчок. Связь прервалась окончательно.

Корнев медленно выплюнул изжеванную спичку на металлический пол. Времени на раздумья больше не оставалось. Три часа до подхода десанта. Горящий город впереди. И полный карт-бланш на то, чтобы выкручиваться своими силами.

Секундное оцепенение спало. Корнев мгновенно переключился в боевой режим, отбросив все рефлексии и сомнения. Сейчас он был не человеком, принимающим моральные решения, а функцией, механизмом, заточенным на выживание и выполнение задачи.

— Всем внимание! — голос капитана ударил по ушам бойцов через внутреннюю связь, смывая остатки усталости. — Проверить БК! Проверить связь! Готовимся к накату! Мы заходим в город. Смолин, живо ко мне!

Десантный отсек мгновенно ожил. Лязгнули затворы, бойцы привычными, отработанными движениями хлопали по подсумкам, проверяя наличие гранат и запасных магазинов. Гвоздь с лязгом загнал новую ленту в пулемет. Леший, забыв про Лисею, вытащил из ножен на бедре свой нож, проверил заточку и загнал обратно до щелчка фиксатора.

Корнев сдернул гарнитуру и повернулся в конец отсека.

— Ависса!

Голос капитана прозвучал настолько резко и громко, что кошка почти подпрыгнула на месте, вырванная из своих мрачных мыслей. Она витала где-то далеко, среди горящих ветвей своего дома, слушая, как гибнут ее соплеменники.

— Да, Алексей… — суетливо, с нотками паники в голосе, отозвалась девушка, пытаясь сфокусировать на нем расфокусированный взгляд.

— Слушай меня и не тупи, — Корнев навис над ней, сверля тяжелым взглядом. Начался жесткий оперативный допрос. Времени на политесы не было. — У вас в этом вашем лесу есть дороги? Не эти ваши козьи тропы, по которым вы скачете, а нормальные, широкие дороги! Где мои машины смогут набрать скорость хотя бы в пределах минут пятнадцати непрерывного хода, не упираясь лбом в тупик!

Кошка заморгала, лихорадочно соображая. Вопрос выбил ее из колеи. Кошка поняла, что пришельцы получили конкретные указания от своего далекого начальства, и раз они не развернули железные повозки назад, значит, есть шанс, что они помогут. Но мозг, парализованный страхом за родных, отказывался выдавать нужную информацию.

— Да, Алексей… — сглотнув, пролепетала Ависса. — Есть два внутренних кольца. Они идут прямо между основными деревьями города. И еще одно, третье, внешнее. Оно более узкое, но часть больших повозок, если они едут в один ряд, сможет там держать скорость.

— Отлично. Накидай мне план. Прямо сейчас, с нашего направления, — Корнев сунул ей в дрожащие руки планшетку с закрепленным листом бумаги и карандашом.

Ависса трясущимися руками взяла карандаш. Она уперлась слезящимися глазами в глухую броневую стенку «Тайфуна», словно пытаясь разглядеть сквозь нее свой город. Затем сделала неуверенный, кривой набросок. Грифель прыгал по бумаге. Девушка вздрагивала всем телом от каждого далекого грохота, доносящегося снаружи. Паника накрывала ее с головой все сильнее.

Капитан выхватил планшетку. Рисунок был похож на каракули детсадовца. Шесть кругов, обозначающих огромные деревья, на которых стоял город. Первое кольцо неуверенно опоясывало два центральных исполина. Второе проходило между этими двумя и остальными четырьмя. Третье криво замыкало всю группу по внешнему радиусу. И всё. Никаких деталей.

— А теперь вспоминай! — Корнев навис над ней. — Соединения! Хорды! Дороги между кольцами, без тупиков и завалов! В крайнем случае, покажи хлипкие строения, которые снесут мои машины без потери хода! Мне нужны пути отхода!

— Я… я не могу… мысли путаются… — в отчаянии прошептала Ависса, роняя карандаш. Слезы покатились по ее испачканным щекам. Испуг полностью парализовал память.

Корнев грубо схватил кошку за плечо, притянув к себе.

— Я не поведу на смерть своих людей из-за твоего приступа паники! — рявкнул он ей в самое ухо. — Вспоминай, мать твою! Не можешь сама — найди того, кто сможет! У тебя ровно десять минут, иначе я разворачиваю колонну и увожу своих парней как можно дальше отсюда. А ваши пусть горят заживо!

Жестокий блеф подействовал. Ависса вырвалась из хватки капитана и в отчаянии метнулась к остальным девушкам, сбившимся в дальнем углу. Она начала быстро, срываясь на хрипоту, обрисовывать им ситуацию на их шипящем диалекте, требуя помощи. Девчонки испуганно мотали головами, они были напуганы еще больше старшей.

И тут ко всеобщему удивлению вмешалась Лисея.

Мелкая пакостница, до этого строившая глазки Лешему, вдруг оттолкнула всхлипывающую соседку. Сжав губы, она практически обложила всех старших по-взрослому, выдав такую трехэтажную тираду, от которой Корнев мысленно присвистнул. Лисея решительно выхватила планшетку из рук опешившей Ависсы, подобрала карандаш и склонилась над бумагой.

Ее движения были четкими и уверенными. Грифель летал по листу. Мелкая не просто соединила круги ровными линиями дорог, образуя сложную систему из трех восьмерок, она начала быстро ставить рядом с линиями какие-то специфические закорючки и крестики. Закончив за пару минут, Лисея с видом победительницы, сорвавшей джекпот в лотерею, всучила планшетку обратно Ависсе. При этом она не удержалась и бросила торжествующий, сияющий взгляд в сторону Лешего, который торопливо распихивал дополнительные гранаты по разгрузке.

Корнев снова забрал планшет. Схема приобрела законченный, логичный вид.

— Что это? — спросил капитан, указывая пальцем на символы, щедро расставленные возле хордовых ответвлений и перекрестков.

— Это ширина дорог и прочность настила, — быстро, уже без заикания перевела Ависса. Лисея явно знала город как свои пять пальцев. — Вот эти отметки — основные магистрали, там пройдет любая повозка, даже ваша. Здесь ширина меньше, балконы нависают низко. А тут только самые малые тропы для пеших, там вы застрянете.

Корнев еще раз впился взглядом в схему, прикидывая габариты «Тайфуна» и «Спартаков». Если схема верна, у них был шанс пропетлять по нижним ярусам, навести шороху, ударить во фланг ушастым и выскочить обратно, не увязнув в лабиринте узких улочек.

Капитан поднял взгляд на Ависсу и произнес фразу, от которой у старшей кошки челюсть медленно поползла вниз.

— Мне нужна эта твоя мелкая оторва. Прямо сейчас. В головную машину.

Ависса замерла, хлопая ресницами. Мозг кошки, воспитанной в реалиях сурового, но весьма специфического мира и общества, сделал совершенно логичный, с ее точки зрения, но абсолютно дикий для русских вывод.

— Я понимаю, командир, — Ависса сглотнула, пытаясь выйти из прострации. Ее голос звучал неуверенно, она отвела взгляд. — У тебя сейчас большие проблемы… Тебе нужно напряжение сбросить… Хочется отвлечься перед смертельным боем, я всё понимаю. Но… выбери кого-нибудь постарше. Она же почти ребенок, хоть и наглая. Возьми меня, я всё сделаю быстро и…

Корнев закрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами. Господи, за что ему эти инопланетные стереотипы.

— Я тебя сейчас ударю, — предельно серьезно, без тени иронии ответил капитан, открывая глаза. — Причем больно. Возможно, даже не один раз, если ты не перестанешь нести эту дичь, дура хвостатая.

Ависса поперхнулась воздухом, резко побледнев, а затем густо покраснев, осознав всю нелепость и оскорбительность своего предложения в разгар подготовки к бою.

— Мне твоя малолетняя девка нужна как самый смышленый проводник! — рявкнул Корнев. — Она единственная, кто здесь серьезно ориентируется в вашем деревянном мегаполисе и не впадает в ступор от громких звуков! Остальные твои подруги сейчас играют в плачущих овощей, толку от них ноль! Зови ее сюда!

Ависса, кашлянув, чтобы прочистить горло, быстро махнула рукой Лисее. Девчонка, ничуть не смутившись грозного вида русского офицера, с видом королевы прошмыгнула к месту капитана, встав рядом с ним.

В этот момент в десантный отсек заскочил лейтенант Смолин.

— Вызывали, товарищ капитан?

— Вызывал, — Корнев ткнул пальцем в планшет с нарисованной схемой. — Как быстро твои парни могут летать на FPV-дронах по узким коридорам и одновременно отдавать четкие команды мехводам колонны? При условии, что летать придется на сверхмалой высоте, маневрируя между ветками, домами и летящими огненными шарами?

Смолин завис на несколько секунд, переваривая нестандартный запрос. Его брови поползли вверх.

— Хотите сварганить штурмана из оператора? — догадался лейтенант, мгновенно оценив изящество задумки.

— Именно, — кивнул Корнев. — Мы поедем вслепую. Из триплексов БТРа в этом лесу ни хрена не видно дальше двадцати метров. Мне нужны глаза впереди колонны. Глаза, которые будут вести нас по этой нарисованной схеме, предупреждая о тупиках, завалах и засадах. Иначе за первым же деревянным забором может оказаться пенек весом тонн в десять. Что это значит для машины, идущей на скорости шестьдесят километров в час, я думаю, ты понимаешь.

Смолин почесал подбородок. Задача была адски сложной. Одно дело — сбросить гранату в окоп с высоты, и совсем другое — лететь на огромной скорости в пяти метрах от земли, работая поводырем для слепой колонны.

— Такой кадр у нас найдется всего один, — раскинув мозгами, уверенно ответил лейтенант. — Макс Бачуров. У него колоссальный опыт скоростных съемок с гонок, он до армии даже в коммерческих турнирах участвовал. Настоящий ас. В любую форточку на полном ходу залетит. Причем у него есть опыт штурмана, пусть и в любительском раллийном варианте. Сможет читать дорогу и диктовать команды мехводам.

— Больше никого? — уныло уточнил Корнев.

— Прости, командир, остальные хороши как разведчики в обычном смысле. Висеть высоко, смотреть далеко. А вот такой слалом на бреющем вытянет только Бачуров.

— Добро, — вздохнув, капитан принял решение. — Сажай Бачурова на отдельный канал связи с мехводами. Пусть готовит самую маневренную «птичку».

Корнев повернулся к Ависсе и Лисее.

— Вы двое поедете со мной. Прямо здесь, у лобового стекла. Будете сидеть и показывать дорогу моему водителю этой железой колесницы. Лисея пальцем тычет вправо или влево. Ошибется — мы все сгорим, переведи ей.

— Что именно тебя интересует, Алексей? — уже совершенно спокойным, деловым тоном уточнила Ависса. Паника ушла, вытесненная необходимостью действовать.

— Мне нужна прочная, ровная площадка, — Корнев посмотрел ей прямо в глаза. — Самая прочная в вашем городе. Площадка, с которой, скажем так, человек сто крепких парней смогут комфортно наблюдать за звездами, не проваливаясь сквозь настил на нижний ярус.

Ависса непонимающе сдвинула брови. Зачем пришельцам смотреть на звезды в разгар бойни? Но капитан не стал тратить время на лекции о тактике применения воздушно-десантных войск.

— Вспоминайте, где у вас там самая толстая платформа, — рявкнул Корнев, надевая шлем и подключая гарнитуру. — По машинам!

Заревели дизеля, выплевывая клубы сизого дыма. Колонна содрогнулась, готовая броситься в горящий город.

Высокий малоран стоял, привалившись плечом к шершавой, бугристой коре огромного дерева. Его пластинчатые доспехи, еще утром сиявшие благородным серебром, сейчас покрывал густой слой жирной черной копоти и засохшей чужой крови. Он тяжело дышал, чувствуя во рту горький привкус пепла, и наблюдал, как в сотне шагов впереди дракон, огромная, закованная в костяные наросты тварь, тяжело переступил когтистыми лапами и выдал очередной плевок раскаленной плазмы. Заряд с гудением ушел куда-то в сплетение ветвей второго яруса, где держали оборону хвостатые хозяева города. Раздался оглушительный хлопок, и деревянные перекрытия брызнули во все стороны горящими, как факелы, щепками. Воздух вокруг задрожал от волн невыносимого жара.

Даже сквозь шум боя, звон стали и крики умирающих, малоран поймал себя на мысли, что искренне уважает этих дикарей. Никто из них не дрогнул. Они не бежали в панике, не бросали оружие, хотя исход был понятен любому новобранцу. В этом малораны и местные кошаки были похожи. Дикари бились до последнего вздоха, фанатично умирая десятками, только ради того, чтобы выиграть драгоценные минуты. Своими телами прикрывали отход женщин и детенышей по верхним, скрытым в кронах мостам, уводя их вглубь леса.

Женщин… Малоран злобно скривился, обнажив зубы. Резкая, пульсирующая боль прострелила левое предплечье. Там, под изрубленным доспехом, нещадно ныл свежий, наспех перевязанный тряпицей рубец. Он получил его пару дней назад от одной из тех хвостатых девок, которых они гнали в лагерь. На первый взгляд тощая, перепуганная самка, годная лишь для потехи солдат. А когда один из его идиотов решил развлечься, она вдруг превратилась в сгусток чистой, смертоносной ярости. Девка одним трофейным ножом, который непонятно как спрятала, вскрыла глотки трем лучшим рейдерам из его десятка за какие-то жалкие секунды. А потом, вся залитая кровью, не раздумывая кинулась на него самого. Малоран тогда чудом успел подставить руку под удар: лезвие распороло мышцу до самой кости, едва не лишив его кисти. Пришлось убить суку прямо там, свернув ей шею. Но подарок она оставила знатный, шрам будет тянуть и болеть до конца жизни, если эта жизнь, конечно, не оборвется сегодня в этом горящем лесу.

Он с силой тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Бой еще не закончен. Нужно контролировать периметр, пока дракон тяжело дышит, перезаряжая свою огненную глотку, а пехота лезет наверх, добивать уцелевших.

Внезапно где-то правее, в густых, мясистых зарослях папоротника, раздался странный, глухой звук. Будто на влажную землю с высоты упал тяжелый мешок с мокрым песком. Малоран мгновенно подобрался, инстинкты взвыли об опасности. Рука сама легла на рукоять длинного меча. Он вжался спиной в дерево, буквально сливаясь с корой, стараясь не дышать.

Буквально пять минут назад он лично, отдав приказ жестом, отправил одного из своих лучших стрелков на толстую ветку чуть выше, чтобы тот контролировал подходы со стороны старой просеки. И сейчас звук падения подозрительно совпадал с той самой точкой. А следом за влажным шлепком раздался тихий, булькающий хрип. Короткий и страшный. Так звучит разумный, у которого в легких вместо воздуха собственная кровь.

Малоран начал дышать через раз. Сердце заколотилось быстрее, ударяясь о ребра. Кошаки! Твари хвостатые, всё-таки обошли выставленные дозоры и прошмыгнули в тыл. Хотят ударить в спину основной группе, пока все отвлечены на основной штурм второго яруса.

Лезть на рожон в одиночку против группы мотивированных хвостатых диверсантов — верная смерть. Малоран был опытным бойцом, сотником, а не сказочным героем из дешевых баллад. Он принял единственно верное решение: пропустить их мимо себя, оставаясь в тени. Левой, здоровой рукой он медленно, миллиметр за миллиметром, потянулся к поясу, где в специальном кожаном чехле лежал зачарованный сигнальный кристалл. Стоит его сжать до хруста, и помощник генерала на передовой поймет, что тылы прорваны, и развернет резервы.

Он нащупал теплую, гладкую грань кристалла и замер. Ждал, когда в кустах мелькнут гибкие хвостатые тени.

Но те, кто бесшумно, словно призраки, выскользнул из зарослей, на кошаков похожи не были от слова совсем. Малоран удивленно прищурился, не веря своим глазам. В целом да, две руки, две ноги, пропорции как у обычных хуманов-римлян, которых они резали пачками. Вот только одежды на этих были абсолютно чужие. Никаких громоздких доспехов, тяжелых деревянных щитов или ярких красных плащей. Всё зеленое, покрытое какими-то непонятными пятнами, которые до одури хорошо размывали силуэт в вечернем полумраке леса. На головах круглые, тусклые шлемы без забрал, лица закрыты темными тряпками. И в руках они держали не мечи или копья, а странные черные матовые палки.

Они шли быстро, короткими перебежками от дерева к дереву, профессионально прикрывая друг друга. Ни единого слова, ни малейшего лязга металла. Абсолютная, неестественная тишина, от которой у опытного малорана холодные мурашки побежали вдоль позвоночника. Он не чувствовал от них ни капли магии. Вообще ничего, полный вакуум!

Осознание того, что в бой вступила какая-то новая, совершенно неизвестная третья сила, ударило по мозгам. Надо срочно дать сигнал! Он напряг пальцы, готовясь раздавить кристалл. И в этот момент мир вокруг него просто взорвался агонией.

Чья-то тяжелая ладонь в жесткой перчатке намертво зажала ему рот и нос, резким, отработанным движением рванув голову назад так, что противно хрустнули шейные позвонки. Одновременно с этим в бок, ювелирно точно в узкий зазор между пластинами панциря, вошло широкое лезвие ножа, перерезая внутренности, и безжалостно потянулось вверх, к легким.

Малоран забился в стальной хватке, пытаясь вырваться, пытаясь ударить локтем назад, но его держали так плотно, словно зажали в кузнечные тиски. Ноги оторвались от земли, легкие наполнились кровью.

— Тихо, тихо, маленький… — раздался прямо над его ухом хриплый, до жути спокойный шепот на незнакомом языке. — Хотя какой же ты маленький, кашку в детстве точно хорошо кушал…

Леший аккуратно, чтобы не выронить, разжал слабеющие пальцы малорана и вытащил из них сигнальный кристалл. Второй разведчик, который нанес смертельный удар, продолжал крепко держать дергающееся тело, пока конвульсии не сошли на нет. Кровь густыми толчками выплескивалась из тела, но тот даже не морщился. Глаза малорана закатились, руки безвольно повисли.

Леший коротко кивнул. Напарник плавно опустил труп в кусты, присыпав сверху листьями и ветками папоротника, чтобы не бросался в глаза случайным патрулям. Взводный тем временем быстро и профессионально, как завзятый мародер, прошелся по сумкам убитого. Выудил флягу, понюхал, скривился от кислого запаха сивухи и выбросил. Нашел пару мелких амулетов и небольшой кожаный кошель с какими-то блестящими монетами.

— И как же вы любите всё блестящее, прямо как сороки, — тихо пробормотал Леший, разглядывая добытый кристалл на ладони. Грани камня слабо пульсировали внутренним тревожным красным светом. Закинув его в подсумок, Леший поправил ремень автомата.

— Подари своей невесте, — внезапно ожил наушник в ухе Лешего. Голос Казановы был полон ехидства и с трудом сдерживаемого нервного смеха. Связист, сидевший в БТРе, явно слышал всё через открытый микрофон. — Скажешь, в ювелирном оторвал, эксклюзив. Киса оценит, сто пудов. Сразу растает! Хотя куда больше…

Леший на секунду замер, потом уголки его губ поползли вверх в кривой усмешке.

— Мысль дельная, — на удивление спокойно согласился взводный, прижимая тангенту. — Только к нему шнурок правильный нужен, прочный. У тебя со спины из разгрузки выдерну паракорд, как раз цвет подходящий. Как вернемся, так и оформлю. Готовься.

— Слышь, ты это, не надо меня впутывать в ваши игрища, — тут же возмутился Казанова, поняв, что запахло жареным.

— Отставить эфир засорять, — коротко бросил Леший, переключаясь на рабочий канал. Шутки кончились, они зашли в зону уверенного поражения. Вокруг грохотало так, что земля мелкой дрожью отдавала в подошвы берцев.

Взводный поднял руку, сжатую в кулак, подавая знак своим парням. Разведчики мгновенно рассредоточились, занимая выгодные позиции за широкими стволами деревьев, контролируя периметр. Леший активировал канал группы минирования.

— Миха, готов? — едва слышным шепотом спросил он в микрофон.

В наушнике трижды сухо щелкнуло. Это означало: на позиции, заряд заложен, жду отмашку.

Леший переключился на основную частоту роты.

— Командир, мы на исходной. Цель перед нами. Ждем.

Голос капитана Корнева прозвучал глухо, пробиваясь сквозь треск помех от работающей где-то неподалеку мощной магии.

— Ни пуха, парни…

— К черту, — привычно, на автомате отозвался Леший. Он снова перекинулся на канал минера. — Миха, твой выход. Пошел!

Миха, щуплый, но жилистый контрактник из второго взвода, медленно, сквозь стиснутые зубы выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Последние пятьдесят метров он буквально вжимался в землю, перебираясь ползком, как ящерица. Земля здесь была обжигающе горячей. Воздух пах горелой плотью и паленой, истекающей смолой древесиной. Серая копоть забивалась в нос, заставляя глаза нещадно слезиться.

Времени было в обрез. Спешка в минно-взрывном деле — верный и максимально прямой путь домой в закрытом цинковом ящике, но сейчас счет шел на жалкие секунды. Он тащил за собой тяжелый, неудобный рюкзак, стараясь не цепляться лямками за торчащие ветки.

Наконец, боец дополз до точки, к которой его последние пятнадцать минут упрямо вела зависшая высоко в кронах «птичка» лейтенанта Смолина. Это был небольшой, но стратегически важный изгиб широкой магистрали. Дышать стало совсем тяжело, легкие горели. Миха находился как раз на том участке, куда буквально пятнадцать минут назад долбанула плюющаяся плазмой ящерица-переросток. Дерево здесь почернело, покрылось коркой угля, но, к удивлению бойца, не прогорело насквозь. Какая-то невероятно прочная местная порода, хрен ее прошибешь даже температурой солнца.

— Миха, у тебя меньше минуты, — раздался в наушнике напряженный, тихий голос лейтенанта. БПЛАшник видел сверху всю тактическую картину. — К тебе по дороге прет хороший такой отряд ушастых. Идут плотно, парадным строем, видимо, резерв подтягивают для штурма. Давай бегом!

Минер лихорадочно вскочил на ноги, пригибаясь как можно ниже к настилу. Он метнулся к обочине дороги, где возвышался какой-то массивный деревянный нарост, похожий на засохший гриб-трутовик размером с отечественную легковушку. Боец скинул тяжелый рюкзак, быстро, заученными движениями расстегнул клапаны. Внутри лежал самодельный направленный фугас. Не штатная МОН-50, а жуткий, кустарный гибрид из пластита и нескольких килограммов рубленых строительных гвоздей.

Боец пристроил заряд так, чтобы вектор взрыва накрывал весь изгиб дороги веером. Намертво зафиксировал его армированным скотчем, воткнул детонатор и начал разматывать огнепроводный шнур. Радиовзрывателям в зоне активной, бурлящей магии он категорически не доверял — долбанет от шальной искры статического напряжения или еще какой хрени, и собирай потом Миху по всему лесу пинцетом.

— Коридор чист, ходу! — резко, с ноткой паники рявкнул Смолин в наушник.

Миха выдернул чеку воспламенителя, убедился, что шнур зашипел, и сорвался с места. Он бежал так, как не бегал нормативы на КМБ. Под ботинками хрустели раскаленные угли.

— Вот скажите мне, — пыхтел Миха, петляя, как заяц, между мелкими по местным меркам деревцам, стараясь уйти как можно дальше и левее от простреливаемой дороги. — Что за конченый псих придумал возить с собой в рейды рубленые гвозди⁈

— У Лешего спросишь, когда вернемся домой, — весело, с явным нервным смешком ответил Смолин. БПЛАшник начал давать обратный отсчет. — Он утверждает, что гвозди ушастым карму портят лучше свинца. Пять… четыре… три… ложись!

— Больно, больно, больно… — привычной, заученной скороговоркой пробормотал Миха, с разбегу рыбкой запрыгивая за широкий, в три обхвата ствол какого-то дерева и вжимаясь лицом во влажный мох, закрывая голову руками.

За спиной бойца грохнуло так, что у него лязгнули зубы, а в ушах зазвенело. Рванул ранцевый заряд. Чудовищная взрывная волна ударила в дерево, осыпав Миху мелкой трухой, кусками коры и серой пылью. Часть смертоносной начинки с мерзким визгом прошила воздух и намертво воткнулась в соседние стволы, разрывая кору в щепки.

Миха отряхнулся, сплюнул попавшую в рот грязь и выглянул из-за укрытия. То, что Леший на всю голову псих, было неоспоримым фактом, но то, что этот псих знает толк в засадах, было фактом, подтвержденным практикой.

На тракте, где только что проходил свежий отряд толкинистов, сейчас творился кровавый, сюрреалистичный хаос. Основная масса бодро марширующего отряда малоранов вышла точно под удар направленного фугаса. Рубленые гвозди, разогнанные взрывчаткой до огромной скорости, легко прошивали легкую броню, разрывали кольчуги, словно бумагу, и дробили кости. Отряд ушастых, который еще минуту назад шел добивать остатки сопротивления в секторе, сейчас усердно переваривал лишнее железо в своих организмах. На земле корчились раненые, стоял дикий, нечеловеческий вой.

Часть малоранов, те, что шли в самом хвосте колонны и чудом не попали под основной сноп осколков, начали, пошатываясь, подниматься на ноги. Оглушенные, ничего не понимающие, они пытались хоть как-то помочь серьезно раненым товарищам, испуганно озираясь по сторонам в поисках невидимого врага.

И именно в этот момент из боковой просеки, с треском ломая тонкие ветви и взметая тучи пепла, на дорогу вылетела колонна.

Впереди, на высоте около пяти метров, назойливо жужжа моторами, неслась «птичка». А следом за ней, с ревом выкрученных на максимум дизелей, выкатились два БТРа и два «Тигра» в зеленом камуфляже. Они неслись на скорости, совершенно немыслимой для такой сложной местности.

— Прямо двести, резко вправо, не ссать! — бодро, почти с щенячьим восторгом орал в рацию сержант Бачуров. Оператор дрона сидел в десантном отсеке второго БТРа, вперившись в монитор, и диктовал мехводу каждый маневр, ведя тяжелую машину по довольно узкой дороге.

— Макс, я щас обоссусь! — с надрывом, срываясь на фальцет, орал в ответ мехвод Саня. Он вцепился в руль побелевшими от напряжения пальцами, лицо его было бледным как бумага. БТР кидало из стороны в сторону, тяжелые колеса предательски скользили по гладкому дереву.

— Втяни в себя, памперсы не выдавали! Палатка через двадцать километров, там расслабишься! — весело ответил Макс, продолжая гнать дрон вперед, сканируя путь. — Прямо четыреста! Держи ровно, слева яма с бульдозер!

Мехводы остальных машин шли след в след за головным, ориентируясь на его красные стопари и включенный фонарь, стараясь не отставать, адреналин в крови зашкаливал.

— Колонна стоп! На девять часов! — внезапно рявкнул Бачуров, увидев картинку с дрона.

Водители ударили по тормозам. Многотонные машины с визгом пошли юзом, оставляя черные следы резины на дереве, останавливаясь почти вплотную друг к другу. Аппарели и двери распахнулись еще до того, как техника окончательно замерла.

Перед ними, как на ладони, метрах в двухстах, находился мощный отряд ушастых, который нагонял отступающих кошаков, оттесняя их к подвесным мостам.

— Работаем! — приказал Леший, вскидывая автомат.

Четыре термобарических выстрела из РПГ, сделанные парнями Лешего, со свистом ушли в сторону врага. Гранаты ударили точно в задние ряды ушастых, расцветая яркими, пожирающими кислород огненными шарами. Это оповестило всю округу о том, что в дело вступили новые, очень злые игроки.

Следом за взрывами ударило штатное вооружение машин. Заговорили крупнокалиберные пулеметы на башнях БТРов, им вторили автоматы спешившихся разведчиков. Ряды малоран мгновенно смешались. Удар в спину оказался фатальным. Ушастые падали десятками, не успевая даже развернуться. Разведчики продолжали вести шквальный огонь короткими, прицельными очередями, не давая врагу поднять головы и давая возможность защитникам-кошакам оторваться и уйти по мостам как можно дальше.

Но элитная пехота малоранов не собиралась сдаваться просто так. Небольшая группа уцелевших, среди которых затесалось несколько боевых магов, смогла перегруппироваться. Маги, поняв, что магические щиты от такого ливня свинца не спасут, решили бить на поражение. Они выскочили вперед, вскинули руки и «вдарили из всех стволов».

Воздух затрещал от статического электричества. В сторону колонны полетели десятки ледяных копий, способных пробить легкую броню, и сгустков ревущего пламени. Одно копье с хрустом вонзилось в лобовое бронестекло «Тигра», пустив по нему густую, непроглядную паутину трещин. Огненный шар разорвался рядом с бортом БТРа, обдав пехоту волной удушливого жара. Запахло паленой резиной и горелой краской.

— Ходу! — рявкнул Смолин в общий канал. Его голос сорвался на хрип. — Леший, вы в танцах! С левого фланга заходят мальчики на волчарах! Много! Хотят близко познакомиться!

— По машинам! Отходим! — заорал лейтенант, запрыгивая обратно в десантный отсек.

Бойцы, огрызаясь длинными очередями на ходу, шустро попрыгали внутрь. Тяжелые аппарели с лязгом захлопнулись. Дизеля взревели, выплевывая черные облака дыма, и колонна, сорвавшись с места, рванула вперед по деревянной дороге, уходя от надвигающейся лавины ушастых всадников.

Дальше начались безумные перегонки со смертью в лабиринте горящего дерева. И если бы за навигацию отвечал кто-то другой, а не сержант Бачуров, колонна закончила бы свой путь в первом же тупике или рухнула бы вниз с оборванного моста. Макс знал свое дело. Он сидел в полумраке десантного отсека, вперившись в светящийся экран, по его лицу градом катился пот. Буквально нутром чуял, как лучше извернуться на узких улочках этого многоярусного города.

— Левый поворот, Саня, левый! И сразу направо! Газу, мать твою, газу! — скороговоркой выдал Макс в микрофон, пока тяжелый БТР, кренясь на крутых поворотах так, перемахивал через подвесные мосты и широкие платформы. — Леший, не забудь расцеловать эту твою мелкую оторву, когда вернемся! Она реально это заслужила! Без ее картинок мы бы тут уже сдохли раз пять!

Колонна ударила по газам, выжимая из двигателей всё возможное. По прямой они уверенно, метр за метром, отрывались от преследователей. Волки ушастых были быстрыми и невероятно ловкими, но тягаться в скорости с военной техникой на прямых участках физически не могли.

— Не дождетесь, — мрачно, сквозь зубы буркнул лейтенант в эфир, привычным движением проверяя, сколько патронов осталось в магазинах. Лисея в командирском «Тайфуне» в этот момент, наверное, радостно икала.

— Леший, я Барон. Как принимаешь? — раздался в эфире спокойный, лишенный эмоций голос Корнева.

— Хорошо принимаю, командир, — ответил взводный, придерживая каску на очередном ухабе. — Пока держимся. Идем строго по маршруту. БК на кружок-другой активной стрельбы еще хватит, парни бодрые.

— Принял тебя. Сильно не увлекайтесь, мы здесь не для того, чтобы весь город от врага зачистить. Нам за это не платят. Встречаемся на третьей метке по схеме. Конец связи.

Леший только открыл рот, чтобы подтвердить приказ, как всё вдруг пошло прахом.

В наушниках раздался жуткий, бьющий по барабанным перепонкам визг статики. Связь оборвалась моментально. Одновременно с этим раскаленный воздух за бортом содрогнулся от чудовищного удара. Это было совершенно не похоже на взрыв фугаса, это было так, словно рядом, в сотне метров, рухнул бетонный небоскреб. Дракон, видимо, решил выдать еще один массированный плевок плазмы где-то совсем неподалеку.

Парням знатно повезло, что часть этой колоссальной энергии поглотили сырые, живые стволы окружающих исполинов. Да и прицелиться на таком расстоянии по быстро движущейся колонне бронетехники огромной твари было весьма проблематично. Но косвенного эффекта хватило с лихвой.

— Мама, роди меня обратно… — выдохнул мехвод Саня.

Многоосный БТР резко вильнул, правые колеса едва не сорвались с настила в мелкую речку. Электроника на приборной панели истерично замигала всеми цветами и полностью погасла на несколько бесконечно долгих секунд. Мотор чихнул, но, слава отечественному автопрому, не заглох.

— Птичка минус! — сквозь треск помех пробился отчаянный, сорванный голос Бачурова. Экран перед ним погас, залившись сплошным серым снегом. Дрон, поймавший мощный импульс, просто отключился и рухнул камнем вниз, разбившись о ветви. — Командир, мы ослепли! Я не вижу дорогу!

— Да твою же… мать! — рыкнул Леший, со злости хлопая ладонью по внутренней обшивке. Двигаться вслепую на такой скорости по местным запутанным лабиринтам, где половина дорог обрывается в пустоту — верная гибель.

— Леший… — с трудом пробивался сквозь густую статику голос лейтенанта Смолина с другой колонны. Он лихорадочно пытался перезапустить свои системы навигации. — Волчары… они резко пропали! Я не знаю, где они! Целый табун просто испарился с радаров, пока оптика в норму приходила! Но они точно где-то рядом!

Внезапно тяжелую машину тряхнуло. На ребристый капот «Тигра», где спереди ехал Леший, с глухим стуком приземлилось что-то тяжелое.

Взводный инстинктивно вскинул автомат, готовясь стрелять прямо через толстое лобовое стекло, наплевав на технику безопасности. Но палец замер на спусковом крючке. На капоте, присев на одно колено и балансируя, находился тот самый седой дед-кошак, которого они недавно видели на трансляции дрона. В одной руке старик крепко держал свое странное полукопье с широким, изогнутым лезвием, а свободной рукой цеплялся за край металлического воздухозаборника.

При этом дед поднялся почти в полный рост, ветер трепал его седые волосы. Он совершенно не реагировал на бешеную качку, резкие повороты и оглушительный рев мотора. Его координация и чувство равновесия были сверхъестественными. Старик посмотрел сквозь бронестекло прямо в глаза Лешему. В его желтых, кошачьих зрачках не было ни грамма страха, только холодная, расчетливая оценка.

— Видимость ноль, иду по приборам! — истерично усмехнулся Саня, до побеления костяшек вцепившись в руль. Он инстинктивно сбавил скорость, потому что за лобовым стеклом заклубился густой, едкий дым от пожаров. Мощные фары не пробивали эту белесую пелену дальше, чем на десяток метров.

Седой кошак, чуть наклонив голову, продолжал невозмутимо изучать сидящего внутри человека. Леший во все глаза смотрел в ответ, лихорадочно соображая, друг это или очередной враг решил взять их броневик на абордаж.

Не найдя ничего лучше и понимая, что времени на долгие разговоры через толстую броню попросту нет, лейтенант схватил нарисованную карту с кривыми пометками Лисеи, приложил ее к лобовому стеклу изнутри и ткнул пальцем в красный крестик, ту самую третью метку, где колонна должна была встретиться с капитаном.

Старик чуть прищурился, цепко рассматривая рисунок. Узнал ли он специфический почерк соплеменницы или просто понял общую идею — неизвестно. Но он как-то нехорошо улыбнулся, обнажив острые клыки, и коротко, уверенно кивнул.

Затем, с невероятной силой оттолкнувшись от капота «Тигра», дед сделал невероятный акробатический прыжок назад и перелетел через идущую на скорости машину и мягко, как пушинка, приземлился на броню идущего впереди БТРа. Приземлился точно рядом с офигевшим стрелком, который как раз высунулся по пояс из верхнего люка с заряженным РПГ, готовый стрелять во все, что движется в дыму.

Боец от неожиданности дернулся, ствол гранатомета качнулся в сторону старика, но дед невозмутимо, одним плавным движением отодвинул железную трубу ладонью и ткнул пальцем вперед, по ходу движения колонны, прямо в гущу серого дыма.

— Вижу потерянных волчар! — тут же выдал в эфир стрелок, проследив за жестом.

Дым на мгновение немного рассеялся, и впереди, прямо по курсу, метрах в ста, показалась плотная цепь волчьей кавалерии. Толкинисты перекрыли дорогу, выстроившись клином. Наездники уже натягивали свои светящиеся луки и готовили не менее светящиеся магические копья.

— Шмаляй! — дал отмашку Леший, поняв, что тормозить нельзя. — На прорыв!

Выстрел из РПГ с шипением ушел вперед, оставляя за собой тонкий дымный хвост. Термобарическая граната разорвалась прямо в центре вражеского строя, разметав нескольких гигантских волков и их наездников в кровавые ошметки. Туда же гулко, ритмично добавила автоматическая тридцатимиллиметровая пушка БТРа, выкашивая малоранов осколочно-фугасными снарядами. Пронзительный визг раненых зверей смешался с оглушительным грохотом стрельбы.

Среди наездников оказалась парочка сильных магов. Оправившись от первых потерь, они тут же синхронно вскинули руки, выдавая пару мощных, ревущих шаров концентрированного огня, которые с гудением полетели прямо в лоб головному БТРу. Уклониться на узкой дороге было физически невозможно. Саня лишь крепче стиснул зубы и зажмурился.

Но в дело вступил седой кошак. Он не стал прятаться за спасительной броней. Дед крутанул своим полукопьем над головой, словно лопастью вертолета, сплетая какой-то узор, и на подлете просто развеял оба плетения. Огненные шары, столкнувшись с невидимой, но невероятно плотной преградой, разлетелись безобидными снопами ярких искр, не причинив машинам никакого вреда.

— Шеф! У меня тут натуральные глюки пошли! — радостно, с нотками легкого, истеричного безумия рапортовал мехвод в эфир. — Перед машиной прямо на дороге появилась линия золотистая, светится вся! Она виляет между ямами и обломками! Мне пора бросать пить или мы реально в сказку попали⁈

Леший выглянул в боковое окно. Действительно, прямо перед капотом по обугленному деревянному настилу бежала тонкая, пульсирующая золотым светом линия, указывая маршрут сквозь густой дым и завалы из горящих бревен и разрушенных домов. Седой старик, гордо стоя на броне БТРа под шквальным ветром, держал вытянутую вперед левую руку, направляя этот магический навигатор.

— Следуй пунктиру! — рявкнул Леший, высунув ствол автомата в бойницу и выдав длинную, веерную очередь по кустам, где мелькнули силуэты ушастых. — Гони по ней, не сворачивая!

Колонна, найдя нового, куда более надежного проводника, значительно ускорилась. Дизеля взревели с новой силой. Машины неслись по золотой нити, идеально вписываясь в крутые повороты и обходя зияющие провалы в настиле. Но разведчиков постепенно брали в кольцо. Ушастых было слишком много. Они лезли изо всех щелей, спрыгивали с верхних веток, как пауки, стреляли из длинных луков. Стрелы и магические снаряды, как град, щелкали по броне.

Кошак на крыше БТРа отрабатывал свой бесплатный проезд на все двести процентов. Он здорово помогал, то и дело молниеносно выставляя полупрозрачные магические барьеры на пути летящих ледяных копий или самонаводящихся магических стрел. Иначе шанс потерять головную машину был просто огромный.

Спустя десять минут безумной, изматывающей гонки, когда патроны в пулеметных коробах начали подходить к концу, а плотность вражеского огня стала критической, хвостатый старик вдруг перестал чертить светящуюся линию. Он посмотрел вниз, на Лешего, как-то снова нехорошо, с затаенным, почти детским весельем улыбнулся и показал пальцем вверх. Прямо в непроглядное переплетение густых ветвей.

— Саныч! — с нарастающей тревогой в голосе выдал в эфир Леший, нутром почуяв подвох от местного Сусанина. — Что бы ни случилось сейчас, не тормози! Сияй и жми на газ до упора!

Старик на броне сделал сложный, размашистый пасс свободной рукой. Воздух над дорогой ощутимо задрожал. И прямо перед несущейся на огромной скорости колонной, с оглушительным, пугающим треском ломающегося живого дерева, сверху рухнула огромная, широкая деревянная рампа. Она опустилась под довольно крутым углом, упираясь одним, обломанным концом в дорогу, а другим уходя куда-то ввысь, в скрытые дымом кроны.

— Я щас точно сдохну! — пробормотал побледневший мехвод, вжимая педаль газа в пол и намертво вцепившись в руль, словно это могло его спасти. Деваться было некуда, тормозить на такой скорости перед препятствием — верная смерть.

Многотонная машина с надрывным ревом взлетел на деревянный подъем. Через несколько томительных, бесконечных секунд взлета, когда в лобовом стекле было видно только рывками небо и густой дым, угол наклона резко выровнялся. Машины тяжело плюхнулись на ровную, гладкую поверхность. Вся колонна выскочила из дымного, задыхающегося ада нижних ярусов и теперь неслась по широкой дороге на высоте добрых двадцати метров над землей.

Корнев на фоне слушал переговоры второй колонны, пока его собственные машины двигались к указанной Лисеей точке. Так как в качестве огневой поддержки выступал всего один Тигр и сами разведчики, двигались медленно и делая большой крюк, плюс парочка птичек рассекала окрестности. Каждый раз, когда из динамика слышался голос Лешего у мелкой оторвы уши вставали торчком, а хвост начинал нервно бить по ноге. Все старательно делали вид, что ничего не видят. Когда связь резко оборвалась, у Лисеи буквально остекленели глаза, но спустя томительные секунды ожидания голос лейтенанта снова пробился сквозь помехи, а девица судорожно выдохнула.

— Смотри вперед, — прошипела на нее Ависса, сама вцепившись в поручень побелевшими пальцами. — Ты сама согласилась, так что думай о деле. Сейчас есть вещи поважнее твоих воздыханий.

Лисея судорожно кивнула и снова уставилась на дорогу, периодически указывая рукой мехводу, куда поворачивать. Ее бравада, с которой она чертила карту, испарилась без следа, уступив место собранной, напряженной сосредоточенности. Она понимала, что от ее памяти и внимательности сейчас зависят многие жизни.

Смолин, сидевший за своей аппаратурой в замыкающем «Спартаке», с тревогой в голосе доложил по внутренней связи, что впереди, по курсу их движения, одна из «птичек» фиксирует какое-то странное оптическое искажение, полупрозрачное марево, которое не улавливалось обычным глазом. Корнев, всматриваясь в лобовое бронестекло «Тайфуна», ничего подозрительного не увидел. Лес как лес, только мрачный и молчаливый. Дым от пожаров здесь был не таким густым, его относило ветром в другую сторону.

— Снизить скорость до минимума, — приказал капитан, нутром чувствуя подвох. — Гвоздь, к пулемету. Быть в готовности.

Машины почти бесшумно, на малых оборотах, подкрадывались к указанному навигатором изгибу дороги. Но даже предельная осторожность не спасла их от того, что случилось дальше. Картина Репина «Не ждали» материализовалась во всей своей красе.

Головной «Тайфун», ведомый опытным мехводом, медленно прошел сквозь невидимую глазу дрожащую пелену воздуха. И тут же, без какого-либо предупреждения, уткнулся носом в барьер. Это был не тот мощный, рассчитанный на отражение плазменных ударов щит, который они видели на трансляции. Скорее, маскировочная завеса с остаточным защитным свойством. Судя по всему, местный маг, поставивший ее, был либо слабаком, либо просто никак не ожидал, что в его невидимую ловушку влетит многотонная махина из стали и композитов.

Раздался глухой, похожий на треск лопнувшей струны хлопок. Воздух заискрился, и барьер осыпался тысячами крошечных, тающих в воздухе фиолетовых огоньков. Мехвод, матернувшись, инстинктивно ударил по тормозам. «Тайфун» встал как вкопанный, остановившись буквально в метре от группы охреневших от такого появления кошаков.

Защитники, до этого момента чувствовавшие себя в относительной безопасности за невидимой завесой, в шоке уставились на вывалившуюся из-за угла бронированную тушу. Десяток магов, стоявших в первых рядах, рефлекторно вскинули посохи и руки, готовясь испепелить наглых пришельцев. Еще сотня разнокалиберных хвостатых стрелков натянула тетивы своих луков, целясь в триплексы и бойницы. Наконечники стрел засветились нехорошим, голодным светом.

На несколько секунд повисла тишина. Казалось, еще мгновение — и по броне забарабанит град смертоносных снарядов. Но весь этот смертоносный арсенал так и не сорвался в сторону русских разведчиков. Причиной тому стали радостные, срывающиеся на визг вопли, раздавшиеся из кабины «Тайфуна».

Лисея и Ависса, увидев за лобовым стеклом своих, живых и относительно невредимых соплеменников, забыли обо всем на свете. Лисея прижалась лицом к бронестеклу, размазывая по нему слезы и тыча пальцем в толпу. Ависса что-то кричала на своем языке, махая рукой.

Это внесло в ряды защитников спасительное замешательство. Луки медленно опустились, маги перестали плести заклинания, с недоумением разглядывая знакомые мордахи за толстой броней. Корнева, впрочем, все эти драматические нюансы интересовали довольно мало. Его внимание приковало совершенно другое. То, что открылось его взору за спинами воинов.

За импровизированной линией обороны, растянувшись на пару сотен метров вглубь леса, двигался натуральный, нескончаемый поток беженцев, женщины, старики, дети. Ободранные, измученные, с серыми от копоти и усталости лицами. Они брели по узкой тропе, сбиваясь в плотную, молчаливую массу. Матери несли на руках младенцев, завернутых в какие-то тряпки. Маленькие дети цеплялись за подолы матерей, боясь отстать. Те, кто был покрепче, тащили на себе примитивные носилки с тяжелоранеными, которые тихо стонали, истекая кровью. Весь этот поток отчаяния и боли молча валил из горящего города под прикрытием тонкой завесы маскировки.

И это был натуральный головняк. Рано или поздно, и скорее всего очень рано, ушастые выследят эту толпу. Нагонят и устроят резню. А это значило только одно: площадка, которую Корнев присмотрел для высадки десанта, через час превратится в поле боя, залитое кровью гражданских. Высаживаться в таких условиях было самоубийством. ВДВ просто увязнут в этой каше, пытаясь одновременно и отбиваться от малоранов, и прикрывать безоружных беженцев. Надо было срочно искать другое место.

Мехвод, видя, что капитану откровенно нехорошо от открывшейся картины, сам принял решение. Он нажал на кнопку разблокировки, и тяжелая боковая дверь «Тайфуна» с шипением отъехала в сторону, выпуская девок наружу. Тут же понеслись очередные рыдания и крики радости от долгожданных воссоединений. Кошачьи женщины бросились к своим спасенным сестрам, дочерям и просто подругам, обнимая и ощупывая, целы ли.

Хвостатые мужики, хоть и опустили оружие окончательно, но продолжали смотреть на русских максимально подозрительно, скрестив руки на груди. Они держали дистанцию, глаза цепко сканировали бронетехнику, бойцов в странной зеленой форме и их необычное оружие.

Корнев, встряхнув головой и собравшись с мыслями, тоже вышел из машины. Он встал на подножку, возвышаясь над толпой, и окинул взглядом окрестности. Поток беженцев не останавливался ни на минуту. Местные воины, видя, что проход перекрыт чужаками, начали эффективно смещать толпу в сторону, освобождая проезд и не давая особо впечатлительным гражданским случайно попасть под колеса многотонных машин.

— Мы уже и не чаяли вас снова увидеть живыми, — услышал капитан обрывок разговора. Голос был старый, скрипучий, но властный. — Ависса, милочка, как вам удалось сбежать? И что это за вид? Что за тряпки на тебе?

Корнев удивленно уставился на говорившую. Это была древняя, как сам этот лес, кошка, завернутая в какую-то выцветшую, но явно дорогую хламиду. Лицо ее было покрыто сетью глубоких морщин, а седые волосы заплетены в сложную косу, украшенную костяными заколками. Несмотря на возраст, держалась она прямо, опираясь на резной посох.

— Все в порядке, старейшина, — максимально бодро, насколько это было возможно, ответила Ависса. Но Корнев видел, как ее била сильная, нервная дрожь. Только вот с чего — с радости встречи или от страха перед этой бабулькой, было непонятно.

— Надеюсь, никто из врагов не причинил вам вреда? — строго, почти с нажимом спросила бабулька, метнув быстрый, многообещающий взгляд на офигевшего от такой постановки вопроса Корнева.

Ависса виновато опустила глаза и что-то тихо пробормотала. От этого капитан охренел еще больше. Какого черта? Девчонок уволокли из их деревянного мегаполиса, несмотря на всю хваленую охрану. Их морили голодом, держали в плену, чуть не пустили в расход. А эта старая карга, вместо того, чтобы благодарить спасителей, печется о «ментальном здоровье» похищенных и отвешивает претензии. Да ей о собственных похоронах думать пора, а не о чести клана!

— Ты совсем озверела, старая ведьма⁈ — рыкнул на старуху мощный кошак, до этого стоявший в стороне. На плече он небрежно держал огромный двуручный меч. — Тебе девок вернули живыми и здоровыми, а ты еще претензии выказываешь!

— А кто позволил им их забирать⁈ — огрызнулась старуха в ответ, нехорошо так сверкнув глазами. От ее взгляда окружающие воины резко и испуганно опустили глаза, некоторые даже сделали шаг назад. Это дало капитану понять две вещи: бабулька не так проста, обладает не только властью, но и сильным магическим даром, а еще, судя по всему, занимает очень высокий пост.

Но бугай с двуручником, похоже, не принадлежал к числу пугливых. Он даже ухом не повел, продолжая орать на старейшину, как ни в чем не бывало.

— Если через пару месяцев ваш долбаный Совет вообще будет из кого собирать, — парень навис над ней, отбрасывая тень, — тебя в нем точно не будет! Я сделаю всё, чтобы тебя оттуда поперли с позором!

— Я вам не мешаю? — неожиданно для всех, громко и отчетливо спросил Корнев. Спросил на их родном, шипящем языке.

Все вокруг резко замолчали. Десятки пар удивленных, шокированных глаз уставились на него. Особенно ошарашенно смотрели Ависса и Лисея. Они-то были уверены, что общаются с ним через корявый латинский перевод.

— Ты… знаешь наш язык? — первой пришла в себя старуха. Она смерила Корнева долгим, изучающим взглядом, моментально забыв о перепалке с соплеменником. В ее глазах промелькнул живой, острый интерес, вытеснив старческую сварливость.

— Немного, — пожал плечами капитан, решив не раскрывать все карты сразу.

— Ну, разумеется, — криво усмехнулась старейшина, словно говорила сама с собой. — Откуда-то же ты его знаешь⁈

Кошак с двуручником тоже смерил капитана оценивающим взглядом, но в его глазах не было подозрительности, скорее, удивление и любопытство. Он шагнул вперед и, к удивлению Корнева, протянул руку для рукопожатия в римском стиле — захватом за предплечье. Капитан ответил на приветствие. Хватка у воина была железная.

— К’Варр, — коротко представился кошак. — Командир этого… балагана. — Он обвел рукой толпу беженцев и понурых воинов. По всему его виду было понятно, что его настоящее место не здесь, в прикрытии гражданских, а там, в пекле, на передовой. — А это, — он кивнул в сторону старухи, — наша почтенная и всеми (не)любимая старейшина Ил’да. Глава Совета Старейшин. Пока что…

— Его место тоже явно не здесь, — усмехнулась Ил’да, снова впиваясь взглядом в глаза Корнева. Взгляд был похож на острый стилет, пытающийся проникнуть под броню и нащупать уязвимое место. — Ты ведь не поля возделываешь, верно, мальчик? И не скот пасешь.

— У меня действительно другая работа, — не отводя взгляда, снова пожал плечами капитан. Он не собирался отчитываться перед этой старой ведьмой.

Вместо этого он решил перейти в наступление.

— Мои бойцы сейчас отвлекают на себя часть сил ушастых, — сообщил он, намеренно повысив голос, чтобы слышали и другие воины. — Плюс, к нам на подмогу идет еще один отряд с тяжелым вооружением.

К’Варр удивленно вскинул брови. А на лице Ил’ды промелькнуло что-то похожее на расчет.

— Как мило с вашей стороны, — протянула она. — И чего же вы хотите взамен за такую щедрость?

— Они просто хотят помочь, Ил’да! Чего ты докопалась до «зеленых»⁈ — раздраженно вмешался К’Варр. — Они спасли наших девчонок и сейчас дерутся с нашими врагами! Этого мало?

— Ничего не бывает просто так, К’Варр! — резко отрезала старейшина, не сводя глаз с Корнева. — Особенно от чужаков, которые появляются из ниоткуда.

Корнев мысленно усмехнулся. Старушке палец в рот не клади, отхватит по самое плечо. Но она была права. Благотворительностью российская армия не занималась.

— Малораны — это наш общий враг, — вслух сказал капитан, выбирая самую простую и понятную формулировку. — А воевать с общим врагом, по логике вещей, проще не у себя дома, а на чужой территории. Ваша территория — идеальный буфер. Мы помогаем вам, вы помогаете нам. Все просто.

— Вот теперь верю, — криво усмехнулась старуха. — Прагматизм, это я понимаю. Но вот что мне интересно. Откуда вы вообще взялись? И с каких это пор римляне больше не носят свои пафосные красные плащи и дурацкие щетки на шлемах?

— Мы не римляне, — покачал головой Корнев. — Мы пришли из Врат.

Все вокруг резко замолчали. Даже шепот беженцев стих. Уже сотни пар глаз уставились на Корнева так, будто он только что признался в связи с самим дьяволом. На лицах кошаков отразилась смесь недоверия и шока.

— Из тех Врат, что контролируются ушастыми? — осторожно, понизив голос до шепота, спросила Ил’да.

— Нет, — покачал головой Корнев. Он указал рукой в том направлении, откуда они приехали. — Там, в той стороне, проявилась еще одна арка. Малораны атаковали нас, пройдя через нее. И вот мы здесь.

— Кто… кто из ваших открыл Врата? — совсем тихо, почти неслышно спросила старушка. Ее пальцы, сжимавшие посох, побелели.

Корнев на мгновение замялся. Он не до конца понимал подоплеку этого вопроса, но чувствовал, что играет на тонком льду. Правду говорить или соврать? Все же решил рискнуть.

— Ну, в общем, это я, — просто ответил он.

И тут случилось нечто совершенно невообразимое.

Старейшина Ил’да, глава Совета, могущественная и всеми уважаемая (но это неточно) колдунья, рухнула на колени перед чужаком. Просто упала в грязь, не обращая внимания на свои дорогие одежды, под удивленные и шокированные взгляды всех соплеменников.

— Прошу тебя! — взмолилась она, протягивая к нему дрожащие руки. Голос сорвался, в нем звучало отчаяние и последняя, безумная надежда. — Я отдам всё, что у меня есть! Всё! Только зажги нашу арку! Хотя бы на час! Чтобы дети могли уйти!

— Старая, ты чего⁈ — удивленно воскликнул К’Варр, пытаясь поднять ее. — О какой арке ты говоришь? Ближайшие Врата в трех днях пути, и они не наши!

— Заткнись, щенок! — прошипела на него старуха, отталкивая его руку. — Ты молод и глуп, чтобы знать об этом!

Корнев стоял в полном ступоре, лихорадочно соображая, что происходит. У них есть свои неактивные Врата?

— Кхм, — капитан прочистил горло, пытаясь вернуть себе самообладание. — То есть, у вас есть своя арка Врат?

— Да! Да! — быстро закивала бабулька, не поднимаясь с колен. — Небольшая, тайная. Пройдет в ширину всего трое, но это наш единственный шанс! Единственный маг, кто мог ее зажечь, умер тридцать лет назад! Прошу тебя, чужак! Назови свою цену!

— Как же вы мне все дороги, — пробормотал Корнев на русском. Один приказ сложнее другого, а тут еще старая мегера со своими хотелками.

— Кэп, у нас проблемы! — голос Смолина в наушнике прозвучал как-то смущенно, вырывая его из раздумий.

— Что еще не так⁈ — приготовился Корнев к очередному головняку.

— На три часа и двадцать метров вверх, — выдохнул лейтенант. — Просто посмотрите…

Колонна беженцев, до этого молча наблюдавшая за странной сценой, тоже замерла. Все как один подняли головы. Из-за крон гигантских деревьев донесся нарастающий гул, не похожий на звуки боя. Это был рев мощных двигателей.

И в следующую секунду почти на бреющем полете, с треском ломая ветви и осыпая толпу градом листьев, из дыма вынырнула та самая, потрепанная, но не побежденная колонна Лешего. Два БТРа и два «Тигра» неслись на всех парах по широкой ветви-магистрали, проложенной на высоте двадцати метров.

По машинам беспорядочно били ледяные стрелы и огненные копья, летевшие откуда-то из дыма. В ответ колонна огрызалась яростным автоматическим огнем. Кто-то из бойцов, высунувшись из люка, шарахнул из гранатомета, и где-то в кронах рвануло, осыпав землю искрами.

Но все это меркло на фоне трех фигур, которые стояли на крышах несущихся машин в полный рост. Три седых, как лунь, кошака, вооруженные каким-то экзотическим древковым оружием. Они стояли, широко расставив ноги, и, не обращая внимания на летящие в них заклинания, радостно хохотали на всю округу, посылая обратно в дым мощные магические «подарки». Один крутил над головой копье, создавая силовой вихрь, отражавший стрелы. Второй метал в преследователей сгустки молний. Третий, тот самый, что был с Лешим, просто размахивал руками, и перед машинами вырастали и тут же исчезали полупрозрачные щиты.

— Арсий, прямо как в молодости на скачках у князя Т’хаара! — услышал Корнев гогочущий голос одного из стариков.

— И не говори, Ассар! Только стрелков тогда было побольше, а вина подешевле! — ответил ему другой, уворачиваясь от ледяного шипа.

Корнев молча проводил взглядом несущуюся по верхнему ярусу колонну, зацепившись взглядом за фигуры хвостатых. Все трое были те еще старцы, судя по седине и морщинам, но рожи у них были счастливые, как у необремененных интеллектом подростков, дорвавшихся до запретного развлечения.

— Это… тоже ваши? — выйдя из ступора, спросила бабулька Ил’да, поднимаясь с колен.

— Мои, — мрачно ответил Корнев, понимая, что его взводный умудрился вляпаться в компанию местных сумасшедших пенсионеров. Он переключился на частоту колонны Лешего. — А те, что сверху, ваши? — спросил он, подавая бабульке руку. Та, уже без всякого подобострастия, бодро вскочила на ноги, приложив руку козырьком к глазам и вглядываясь в несущиеся машины.

— Вот же ж черти старые! — чертыхнулась она. — Арсий, Ассар и Торвин! Три старых козла, а всё туда же! Позорят седины!

— Красиво идут, — с нотками восхищения и зависти в голосе оценил К’Варр.

— Ты мне лучше скажи, — вздохнув, повернулся к нему Корнев, — когда они оттуда вернутся? И как?

К’Варр нахмурился, вглядываясь в траекторию движения колонны.

— Все ближайшие спуски с этого яруса разрушены драконом, — виновато ответил воин. — Если брать их скорость, то до ближайшего уцелевшего пандуса им нестись минут тридцать. И еще столько же, если не больше, по земле к нам. Если их по дороге не сожрут. — Он виновато развел руками.

Корнев выругался про себя.

— Леший, это Барон! — произнес он в рацию, выкрутив громкость на максимум. — Скажи мне, что у вас есть план, и вы ему следуете?..

Сквозь треск статики пробился тяжелый выдох взводного, сопровождаемый гулом дизеля.

— Так точно, Барон. План максимально простой — не сдохнуть. И пока мы идем с явным опережением графика. Эти старые хрычи нам тут натуральный автобан из магии стелют. Будем на точке, как договаривались. Конец связи.

Корнев опустил руку с рацией. Капитан потер переносицу. Сюрреализм происходящего давно перешагнул все мыслимые пределы, но рефлексировать об этом было некогда. Он резко развернулся, отгоняя мысли о Лешем и тех идиотах, что сейчас скакали по броне под огнем малоранов. У них своя работа, у него своя.

Капитан тяжелым взглядом уперся в старейшину. Ил’да стояла ровно, опираясь на свой резной посох, и тоже смотрела на него. В ее глазах уже не было того подобострастия, с которым она валялась в грязи минутой ранее. Там читался отчаянный расчет.

— Вернемся к нашим делам, — Корнев намеренно перешел на сухой, официальный тон, отсекая все лишние эмоции. — Нам нужна площадка. Ровная, чистая и максимально твердая. На уровне верхушек ваших деревьев.

Ил’да слегка склонила голову набок, ее седые брови поползли вверх.

— На верхушках? — переспросила она, словно пытаясь понять, правильно ли перевела слова чужака. — Зачем вам верхушки? Ваши повозки не умеют летать, я это только что видела.

— Эти повозки не умеют. Зато умеют другие, — Корнев начал раздражаться от необходимости разжевывать прописные истины. Времени не было от слова совсем. — Твои люди видели дракона ушастых? Вот представь себе железную птицу, которая в два раза меньше, но ревет так, что уши закладывает. И таких птиц будет много. Они прилетят сверху и высадят довольно много злых, хорошо вооруженных мужиков. Мне нужно место, где парни смогут спрыгнуть, закрепиться и не провалиться сквозь ваши доски вниз.

Старейшина на секунду зависла, переваривая концепцию железных птиц и летящих с неба солдат. Лисея, стоявшая чуть поодаль, виновато опустила уши и нервно дернула хвостом.

— Девочки привели вас сюда, и в целом это было верное решение, — задумчиво произнесла Ил’да, указывая посохом куда-то в сторону клубящегося дыма. — Отсюда недалеко до вершины одного из главных Древ. Там есть широкие платформы для сбора плодов. Вот только… та часть города сейчас вся в огне. Дым идет прямо туда. Ваши «летящие мужики» просто задохнутся еще до того, как коснутся дерева, а отводить дым мне почти некем, все маги ветра либо мертвы, либо прикрывают отход на нижних ярусах.

Она замолчала, постукивая подтоком посоха по настилу. Корнев скрипнул зубами. Вариант с вертолетным десантом прямо в эпицентр пожара отпадал. Вертушки просто не сядут и не смогут там надолго зависнуть, поймав помпаж двигателей от угарного газа, а если и скинут парней на тросах, те лягут прямо там, отравившись гарью или попросту зажарятся.

— Но есть другой вариант, — вдруг сказала Ил’да, протянув сухую, морщинистую руку и ласково погладив Лисею по голове. Мелкая оторва при этом вздрогнула, но не отстранилась. — Можно совместить полезное с полезным.

— Арка, — хмыкнул капитан, сразу уловив ход ее мыслей.

— Разумеется! — активно затрясла головой бабулька, и в ее глазах снова вспыхнула фанатичная надежда. — Она находится на самом верху старого дозорного Древа. Там чисто, дым туда не достает. Нам это по пути движения горожан. Если ты откроешь Врата, мы сможем часть толпы отвернуть прямо в арку, а твои железные птицы…

Договорить старейшина не успела.

Где-то совсем рядом, буквально в паре сотен метров за густой стеной листвы, раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск. Воздух мгновенно стал обжигающе горячим, запахло озоном и паленой шерстью. У Ил’ды за спиной расцвел колоссальный огненный цветок от очередного плевка дракона. Ударная волна ударила по толпе беженцев невидимым прессом, швыряя людей на настил.

Народ в ужасе заверещал. И без того хрупкий порядок в колонне рухнул в одну секунду. Началась форменная давка. Обезумевшие от страха матери хватали детей, пытаясь протиснуться вперед, расталкивая всех вокруг локтями. Кто-то упал, его тут же почти затоптали десятками ног. Воздух наполнился криками боли.

К’Варр, который до этого стоял рядом и прислушивался к разговору, ругнулся на своем шипящем диалекте. Он не стал тратить время на слова. Огромный кошак просто прыгнул в самую гущу паникующей толпы. Парень хватал соплеменников за шкирки и буквально швырял их в стороны, освобождая проход, рыча приказы и раздавая тяжелые затрещины направо и налево. Это было жестоко, но только так можно было остановить слепой стадный инстинкт.

Ил’да осталась стоять на месте. Она даже не обернулась на крики своих людей. Старуха застыла, упершись взглядом в Корнева. Между ними повисло тяжелое, почти осязаемое напряжение. Между русским офицером и местной ведьмой летали невидимые молнии безмолвного спора. Ависса и Лисея, вжавшись в броню «Тайфуна», затаив дыхание наблюдали за этой дуэлью взглядов.

Во взгляде Корнева отчетливо читалась одна простая мысль: «На хрена мне всё это надо?». Он смотрел на грязную, паникующую толпу, на летящие с неба горящие ветки, на кровь под ногами. Он мог бы прямо сейчас приказать дать по газам, забрать своих разведчиков, развернуться и свалить в закат, предоставив аборигенам самим разбираться со своими проблемами и драконами. Слова комбрига оказались пророческими…

От старейшины же исходили флюиды вселенской скорби и печали. Она молча взывала к совести Корнева, к его человечности. При этом старуха, не моргая, пыталась изобразить знаменитый взгляд кота в сапогах из мультика — огромные, полные слез глаза, умоляюще смотрящие снизу вверх. От такой наглой и топорной манипуляции Корнев откровенно поперхнулся.

— Ил’да, прекращай этот цирк, — закатив глаза, хрипло произнес капитан. — Если бы заревела в голосину вон та мелкая оторва, — он кивнул в сторону Лисеи, — толку было бы больше. На мне твои фокусы не работают.

Старуха мгновенно схлопнула свой театр одного актера. Скорбь слетела с ее лица, как старая маска. Взгляд снова стал цепким и хищным. Она перешла на торг, нисколько не смущаясь того, что ее только что раскусили.

— Скажи мне, ключник Врат, чего ты хочешь? — зашипела она, делая шаг к Корневу. — Золото? У нас в хранилищах есть металл. Серебро? Самоцветы? Забирай всё, что поместится в чрево твоих железных повозок! Мы отдадим казну клана, только открой проход!

Она судорожно махнула рукой в сторону колонны беженцев.

— Женщин хочешь⁈ — ее голос сорвался на крик, перекрывая гул пожара. — Да за тебя все молодухи нашего Леса поскачут замуж, только узнав твой статус ключника! Выбирай любую! Хочешь десять? Двадцать? Мои воины притащат их к тебе в постель прямо сейчас! Просто скажи, чего ты хочешь⁉

Корнев мысленно застонал, чувствуя, как головная боль становится невыносимой. Боковым зрением он наблюдал дикую, первобытную сцену: несколько старых кошек в толпе, услышав крик Ил’ды, начали буквально выталкивать из рядов беженцев молодых, перепуганных девчонок от восемнадцати и до бесконечности. Их пихали в спины, заставляя идти к броневикам.

Казанова, стоявший со Спартаком, удивленно крякнул, наблюдая эту процессию.

— Товарищ капитан, — вклинился связист по внутренней связи, — а местные-то, смотрю, знают толк в дипломатии. Может, рассмотрим контрибуцию? Тут есть весьма перспективные экземпляры…

— Завали, Казанова, пока я тебе пулеметную ленту в задницу не плашмя не засунул, — рявкнул Корнев в микрофон, вырубив рацию.

А затем раздался еще один взрыв. Гораздо ближе к ним. На этот раз это был не низкий гул драконьей плазмы. Это был хлесткий удар, характерный для боевых заклинаний. Прошло слишком мало времени с момента плевка огромной твари, она просто не успела бы перезарядиться. Значит, это работали ушастые маги, которые подошли вплотную и начали долбить по отступающим практически прямой наводкой. Ошметки деревянного настила брызнули в стороны, срезав кого-то в задних рядах колонны.

Визг усилился. Корнев посмотрел в толпу. Он видел там сотни лиц. И самое паршивое — он видел там просто до хрена детей. Мелких, испуганных, цепляющихся за матерей. Уж специально Ил’да выстроила колонну так, чтобы дети мозолили ему глаза, или это получилось само собой, но зрелище било по нервам хуже любого осколка. Смотреть, как эти дети через полчаса превратятся в обгорелые куски мяса, Корнев не собирался.

Капитан глубоко вздохнул, вспоминая последние, неофициальные слова комбрига Алексеева: «Не лезь в пекло… Тебе с этим жить, Корнев». Жить с тем, что он просто стоял и смотрел на бойню, имея возможность нажать на пару кнопок, Алексей не хотел.

Он тяжело, исподлобья посмотрел на старейшину. Ил’да стояла перед ним, вытянувшись как струна, нервно размахивая хвостом в ожидании его решения.

— Ты понимаешь, старуха, — хрипло, почти шепотом спросил капитан, шагнув к ней вплотную, — что ценой твоего спасения могут стать жизни моих людей?

— Понимаю, — Ил’да не отвела взгляд, зная, о чем просит.

— Дай мне слово, — процедил Корнев.

От этой фразы старушка дернулась, будто ее ударили оголенным проводом под напряжением. Слово старейшины здесь значило больше, чем любые подписанные бумажки.

— Дай мне слово, что как только всё это дерьмо закончится, вы найдете время всем своим драным Советом пообщаться с моим начальством, — с трудом выдавил из себя капитан, формулируя условия сделки. — Нормально пообщаться. За столом переговоров. С картами, границами и торговыми соглашениями. Возможно, вы найдете много общего в интересах с теми, кто меня сюда послал.

У хвостатых дамочек, стоявших рядом, отвисли челюсти. Даже наглая Лисея замерла с открытым ртом. Все они, выросшие в реалиях постоянной войны и рабства, понимали: Корнев, будучи ключником Врат, прямо сейчас, когда их загнали в угол, мог потребовать всё. Он мог взять в рабство каждого десятого, выгрести всю казну подчистую, забрать самых красивых женщин и стать их новым, полновластным хозяином. Но этот страшный чужак в зеленой одежде ограничился по факту плевой, политической задачей — разговором с какими-то далекими начальниками.

— Благодарю тебя… — начала Ил’да, ее голос дрогнул. Она быстро, с непониманием глянула на Ависсу, ища подвох, но та лишь беспомощно покрутила головой, мол, эти пришельцы сами по себе такие отбитые.

— Алексей Корнев, капитан армии Российской Федерации, — вздохнув еще раз, официально представился капитан, ставя точку в торге. — Показывай, старая, где там ваш спасательный круг…

— Старая, ты совсем без мозгов? — не выдержал Корнев, запрокинув голову и глядя куда-то в недосягаемую, затянутую дымом высь. — Вы на хрена арку засунули на самый верх ствола⁈ Это же беговой ад!

Они быстро продвигались к одному из мощных стволов деревьев. Вблизи масштаб Древа подавлял. Ствол уходил в небеса толстенной, необхватной колонной. Кора была испещрена трещинами, в которых мог бы легко спрятаться Тигр.

— Зато не украдут! — гордо, с видом гениального стратега ответила старушка, семеня рядом с капитаном. Она умудрялась держать темп, несмотря на возраст.

— Кто украдет⁈ — злобно спросил капитан, перешагивая через брошенную кем-то корзину с тряпьем. — Чешуйчатые краснокнижные совы-переростки⁈ Или белки-мутанты? Кто в здравом уме потащит многотонную дуру с макушки дерева?

— Где? Уже летят⁈ — Ил’да тут же тревожно завертела головой, вглядываясь в небо, пропустив сарказм Корнева мимо ушей. — Они из твоих Врат прилетели? Большие совы? Магией владеют? А обычная стрела их шкуру возьмет или нужны магические наконечники?

Она продолжала забрасывать капитана вопросами, демонстрируя поразительную паранойю и готовность воевать с любыми видами флоры и фауны.

— А ну цыц! — рявкнул Корнев, устав от этого словесного поноса.

Бабулька тут же заткнулась и вытянулась по стойке смирно, словно новобранец перед прапорщиком. А следом за ней замерли и больше трех сотен мелких кошаков — детей и подростков, которых оттеснили к самому стволу. Вся эта пушистая мелюзга как один с диким любопытством рассматривала странных «зеленых» воинов.

— Как я должен туда забраться? — капитан ткнул рукой вверх. — Я до завтрашнего дня буду нарезать круги по вашему стволу, если тут вообще есть лестница. А у меня десант на подходе.

— Зачем пешком? — искренне удивленно спросила Ил’да, поправив съехавшую набок накидку. — У нас имеется подъемник для тяжелых грузов. Мы не варвары, чтобы на руках тяжести таскать.

Корнев и старейшина долгую, тягучую минуту смотрели друг на друга. Русский капитан искал в глазах местной ведьмы явные симптомы старческого слабоумия, а Ил’да, в свою очередь, пыталась понять, почему этот могущественный чужак задает такие глупые вопросы.

Наконец, Ил’да, гордо подняв голову, подошла к стволу Древа и тихонько, но акцентированно ударила по толстой коре костяным наконечником своего посоха.

Кора ответила глубоким, утробным звуком. Раздался характерный хруст рвущихся волокон, и массивная часть ствола, кусок дерева размером с гаражные ворота, медленно, с тяжелым скрипом разошлась в стороны. Взору открылась огромная, выдолбленная прямо в живой древесине полость. Как только створки раздвинулись, внутри, под потолком этой импровизированной кабины, один за другим начали мягко разгораться зеленоватые светящиеся кристаллы, освещая пространство.

Капитан медленно, держа оружие наготове, прошел внутрь полости и посмотрел вверх. Шахта уходила во тьму, теряясь где-то высоко в кроне. Стенки были гладкими, отполированными до блеска.

— Кэп, да это натуральный лифт в дереве! — восторженно прошептал Казанова, который незаметно материализовался за спиной Корнева. Связист с любопытством ощупывал деревянные стены кабины. — У них тут эко-киберпанк какой-то. СНИПы, правда, по пожарной безопасности явно нарушены…

— Сколько народу за раз эта штука выдержит? — прагматично уточнил Корнев, игнорируя треп связиста. Он прикинул площадь кабины — метров пятьдесят квадратных, не больше.

— Сотню вооруженных воинов поднимет точно, — уверенно, без тени сомнения ответила Ил’да, заходя следом. — Механизм надежный, сами выращивали.

— Осмотрите округу, возьмите периметр под контроль! — скомандовал Корнев своим разведчикам, оставшимся снаружи. — Гвоздь, сектора не бросать. Мы поднимемся наверх, глянем, что там как с площадкой для приема десанта, и спустим лифт обратно.

Армейцы без лишних слов рассредоточились, занимая позиции за массивными корнями. Створки коры с глухим стуком сомкнулись, отрезая их от шума горящего города. Платформа дрогнула и пошла вверх. Причем пошла на удивление плавно, без рывков, и почти беззвучно, если не считать тихого скрипа трущегося дерева где-то в механизмах шахты.

— Судя по тому, как ярко горит камушек на твоем посохе, это ты приводишь его в движение своей магией? — спросил капитан, заметив, как напряглась старуха.

— Да, всё так, — кивнула Ил’да, не отрывая взгляда от потолка кабины. На ее лбу выступила испарина. — Я подаю энергию. Но сам тяговый механизм, волокна и противовесы — созданы в этом дереве. Оно живое, оно помогает.

— А быстрее можно? Время поджимает, — Корнев посмотрел на часы.

— Можно, но это потребует довольно много усилий, — извиняюще ответила старушка, тяжело дыша. — Я не так молода, чтобы гонять подъемник как пушинку.

В итоге деревянный эко-лифт тащил малую делегацию на самый верх долгих семь минут. Замкнутое пространство, запах древесной смолы и напряженное сопение старухи давили на психику.

— Долго, — подытожил Казанова, когда платформа наконец остановилась и створки разъехались. — Товарищ капитан, если кто-то из наших салаг пробежит быстрее снизу доверху по лестнице, мы ему что дадим?

— Лично вручу шоколадную медаль, переодевшись в Деда Мороза, — мрачно пообещал Корнев, первым выходя из кабины и осматриваясь.

Они оказались на плоской площадке, вырезанной в развилке колоссальных ветвей. Воздух здесь был значительно чище, ветер сдувал дым пожаров в сторону. Отсюда открывался жуткий, но завораживающий вид на полыхающий внизу город.

Арка была здесь. Точнее, это было натуральное кольцо с тяжелыми, вырезанными из того же материала опорами, покрытыми сложной, незнакомой вязью рун. Теперь Корнев точно знал, как выглядит это устройство в миниатюре, по сравнению с теми гигантскими Вратами на Земле. Местные кошаки явно с любовью выдолбили в живом дереве огромную нишу и аккуратно, миллиметр к миллиметру, вставили туда каменную конструкцию.

Но активировать Врата капитан не спешил. Он молча, мерным шагом прошелся по кругу, оценивая тактическую обстановку. Площадка была круглой, без каких-либо укрытий.

— Мы тут как мишени в тире, — озвучил Казанова то, о чем думал Корнев. Связист поежился от порыва ветра. — Если ушастые просекут, что мы здесь, они нас просто магией с соседних веток накроют. Прятаться негде.

— А это, я так понимаю, моя площадка для посадки? — саркастично уточнил капитан у старой кошки, указывая рукой на соседнюю деревянную платформу, соединенную с площадкой Врат коротким подвесным мостом.

— Все верно, Алексей, — отведя глаза, ответила Ил’да. Она понимала, что размер не впечатляет.

— Мрак… — протянул капитан, прикидывая расстояние и площадь. Других вариантов просто не было. Площадка с Вратами была совсем небольшой, а та, хваленая старухой, а вот соседняя платформа имела размеры раза в три больше. Но выбирать не приходилось. Десантникам придется прыгать кучно и сразу расходиться на нижние уровни.

Капитан, понимая, что пропетлять и найти место получше не удалось, двинулся к Вратам. Он подошел к каменной управляющей панели, представляющей собой гладкий постамент с углублением в центре. Достал из ножен нож, не раздумывая ткнул острием себя в подушечку большого пальца и приложил руку к холодному материалу. Взгляд капитана остекленел.

Арка дрогнула. По каменным опорам побежали тонкие, светящиеся прожилки. Постепенно внутренний круг Врат затянулся привычным, густым бирюзовым сиянием. Воздух вокруг наполнился низкочастотным гудением от огромной мощности.

Наконец, взгляд Корнева снова стал осмысленным. Он отнял руку от камня.

— Еще один старый мудак… — злобно буркнул себе под нос Корнев по-русски. А затем с какой-то пугающей отеческой любовью посмотрел на старейшину.

— А я теперь понимаю, чего так тебя не любит тот паренек с двуручником, — с прищуром, тихо произнес капитан.

Старушка, почувствовав исходящую от него угрозу, опасливо сделала шаг назад, прижимая посох к груди.

— Вот скажи мне, старая карга, — Корнев шагнул к ней, нависая сверху, — а в какой именно момент я должен был узнать, что, активировав эту древнюю хрень, я только что включил огромный, мать его, магический костер на радость всем ушастым магам в округе⁈ Они же теперь нас как видят за несколько километров!

Не получив ответа, капитан подошел к краю платформы и посмотрел вниз.

— Народ, мы в дерьме! — сказал Корнев, с силой вжав тангетку рации на груди. — Расчетное время подхода сил ушастых только что сократилось с «может, пронесет» до «через тридцать минут трупы будем складывать штабелями»! Эта круглая хрень фонит на весь лес!

В эфире повисла секундная, полная осознания тишина. Бойцы внизу, у корней Древа, всё поняли без долгих объяснений.

— Подгоняйте машины вплотную к стволу, прямо к дверям этого деревянного лифта. Выгружайте весь оставшийся БК! Тащите сюда вообще всё, что может спасти наши шкуры! Водителям отвести машины чуть дальше, накинуть сетки и подниматься наверх с остальными!

Отдав приказ, Корнев резко повернулся к старейшине. Ил’да, будучи не глупой женщиной, пятой точкой почуяла надвигающийся на нее персональный головняк.

— Чем… чем я могу помочь, Алексей? — откашлявшись, с трудом скрывая дрожь в голосе, спросила Ил’да.

Корнев схватил ее за плечо хламиды, притянув к себе.

— Слушай сюда и запоминай. Первое: сделай так, чтобы этот клуб отбитых пенсионеров, оседлавший мои машины, вернулся сюда как можно быстрее. Мне плевать как — телепатией, голубиной почтой или сигнальными кострами. Они мне нужны здесь, как можно быстрее!

Он отпустил ее, указывая на шахту лифта.

— Дальше. Всю вашу пушистую мелочь гнать пешком наверх по лестницам, если они у вас есть! Подъемник будет занят, он теперь возит только грузы и моих солдат.

Капитан обвел рукой небольшую площадку, прикидывая сектора обстрела.

— И самое главное. Мне потребуется прикрытие на ближних дистанциях. Спускайся вниз и найди мне хотя бы пару десятков самых отмороженных ближников. И пяток сильных магов, которые смогут держать барьер, когда запахнет паленым и сюда полетят огненные шары.

Старейшина слушала его, часто моргая, и кивала в такт словам, как китайский фарфоровый болванчик. Когда Корнев замолчал, она продолжала стоять на месте, в оцепенении глядя на него, словно ждала, что он отменит этот безумный приказ.

— Бегом! — рявкнул капитан так, что эхо отразилось от ствола.

Ил’да вздрогнула, подхватила под руки перепуганных Лисею и Ависсу, которые поднялись с ними, и буквально унеслась в открывшиеся створки лифта, отправляясь выполнять распоряжения.

Лифт ушел вниз. Корнев остался на площадке один, если не считать Казановы. Прошло томительных пятнадцать минут. Лифт возвращался и уходил снова.

— Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, — меланхолично протянул лейтенант Смолин, вываливаясь из кабины в очередной заход. Он пыхтел, таща на себе два тяжелых, металлических ящика с оставшимися FPV-дронами и запасными аккумуляторами. Лицо оператора было залито потом.

— Сплюнь, дурак, — отозвался Казанова, пробегая мимо него с очередным ящиком. — Нам тут еще дискотеку крутить до прихода десантуры.

Бойцы разведроты, как муравьи, вытаскивали из лифта тяжелые зеленые цинки. Оружие и боеприпасы складировали в центре площадки, готовясь раздавать по позициям. Гвоздь, пыхтя от натуги, вытащил станину для своего «Печенега» и начал мостить ее в гнездышке, что нашел себе чуть ниже основной платформы, выискивая сектор с лучшим обзором на более нижние ветви.

Минут через двадцать, когда подъемник совершал уже четвертый рейс, доставив последнюю партию БК и замыкающих бойцов, створки разъехались. На площадку вышла тяжело дышащая старейшина. Вслед за ней, гремя оружием, из кабины вывалился К’Варр со своим неизменным двуручником, а за ним еще около трех десятков хвостатых воинов.

— Прости, Алексей, — виновато, с одышкой сказала старая кошка, опираясь на посох. — Больше не могу. И так народу мало на рубежах. Я забрала лучших из тех, кто прикрывал отход.

Корнев ничего не сказал. Он лишь молча, с тяжелым вздохом кивнул, уставившись ей за спину, туда, где за спинами солдат из лифта начали выходить другие.

— Только не говори мне, что вас там внизу уже зажимают в кольцо, — хмуро спросил капитан.

Он наблюдал, как из глубокой тени лестничного пролета, спиралью огибающего ствол внутри, на площадку начала бесконечной вереницей подниматься хвостатая мелкота. Детей стало раза в два больше, чем он видел внизу. Видимо, Ил’да собрала всех детенышей с соседних ярусов.

Ответом на вопрос капитана стал очередной, оглушительный взрыв. Дерево под ногами содрогнулось. Это был выстрел того самого огненного переростка-дракона. Звук пришел откуда-то снизу и гораздо ближе, чем раньше. Тварь явно пробивала себе путь к стволу этого Древа.

Но вся эта сотня хвостатых детей, несмотря на грохот и страх, вела себя поразительно дисциплинированно. Они молча, крепко держась за руки, гуськом начали подниматься по навесным пролетам, что скрывались в листве чуть выше площадки Врат, уходя в безопасную зону под самые кроны. В их глазах читалась обреченная покорность судьбе. Они привыкли к войне.

— Что нам делать, командир? — бодро, с вызывающей усмешкой спросил К’Варр. Огромный мечник подошел к Корневу, поигрывая своим чудовищным клинком. Он явно жаждал крови и реванша за сожженный город.

— Прятаться, — сухо ответил Корнев.

К’Варр недоуменно, почти оскорбленно уставился на русского офицера. Прятаться? Он привел сюда лучших рубак клана не для того, чтобы отсиживаться по углам!

— Не смотри на меня так, герой, — капитан шагнул к мечнику, жестко тыча пальцем ему в бронированную грудь. — У вас на ближайшее время всего две задачи. Первая: не лезть на линию огня моих пулеметов. Иначе я вас сам покрошу пополам с ушастыми.

Корнев обвел рукой площадку, где бойцы разведроты уже занимали позиции, беря на прицел все подступы по ветвям снизу.

— Вторая задача, — продолжил капитан. — Когда эти твари всё-таки прорвутся сюда, а они прорвутся, не дать ушастым зарезать моих стрелков в ближнем бою. Вы — мой щит. Ты хотел подраться, мечник? Твое желание очень скоро исполнится в полном объеме. Осталось лишь чутка подождать.

К’Варр кровожадно оскалился, поняв тактику. Он коротко рыкнул своим бойцам, и хвостатые воины бесшумными тенями растеклись по ветвям, сливаясь с тенями.

Корнев передернул затвор автомата. До подхода десанта оставалось два часа. А магический маяк Врат уже притянул к себе взгляды всей армии малоранов. Тишина перед бурей повисла над площадкой, нарушаемая лишь треском далеких пожаров. Гости были уже на пороге…

Следующие двадцать минут прошли в гнетущем молчании. Ветер, гулявший на такой высоте, завывал в опорах Врат и трепал маскировочные сети, наспех растянутые над позициями разведчиков. Внизу, под ногами, продолжал жить своей страшной, огненной жизнью город — оттуда доносились глухие хлопки обрушивающихся конструкций и далекий, почти неразличимый гул пламени. Но здесь, наверху, царила тишина ожидания.

Бойцы разведроты, как и хвостатые союзники, растворились в тенях, заняв позиции по периметру платформы. Гвоздь лежал за своим «Печенегом» на небольшой ветке чуть ниже основной площадки, превратившись в единое целое с пулеметом. Его взгляд методично сканировал переплетение нижних ярусов. Казанова развернул свой командный пункт в углублении ствола, прямо у выхода из лифта, ожидая сигнала от десантников.

Корнев сидел у самого края платформы, рядом с молодым кошачьим магом, которого ему выделил К’Варр. Паренька звали Риан, и он был полной противоположностью брутального мечника. Худощавый, с огромными, вечно удивленными глазами, он скорее походил на студента из магической академии, чем на закаленного в боях воина. Но К’Варр лично за него ручался, утверждая, что этот «заморыш» может зажарить вражеский патруль быстрее, чем тот успеет крикнуть. Сейчас Риан сидел, вцепившись тонкими пальцами в свой короткий посох, и нервно осматривал темные провалы между ветвями.

— Можешь засечь ушастых, если они пойдут под маскировкой? — тихо, не поворачивая головы, спросил Корнев. Его бинокль медленно полз по противоположной стороне сплетений огромных веток, образованных двумя гигантскими Древами.

— Не всегда. И далеко не всех, — честно ответил парень. — Тех, кто использует магические плетения для сокрытия, я почувствую довольно уверенно. Это как рябь на воде, искажение фона. Но…

Он замялся, подбирая слова.

— У малоранов есть другие. Те, кто не имеет собственного магического фона или подавляет его. Они используют физическую маскировку: плащи-хамелеоны, особые составы, наносимые на доспехи. И предельно простые, но эффективные артефакты отвода глаз. Такие не создают искажений. Они просто… заставляют тебя не смотреть в их сторону. Не замечать.

— Элита, — подытожил капитан, опуская бинокль. Картина вырисовывалась безрадостная.

— Примерно так, — кивнул Риан. — К счастью, таких мастеров у них мало. В обычных рейдерских отрядах это буквально одна-две единицы. Они глаза и уши группы, ведут разведку, снимают часовых. Но сегодня… — он замолчал, с тревогой глядя вниз, — сегодня таких мастеров, кажется, собралось слишком много.

— Не было печали, — скривился Корнев. Значит, классическая оборона по периметру не сработает. Диверсанты смогут подобраться вплотную и вырезать пулеметные гнезда до того, как их вообще кто-то заметит.

В наушнике щелкнуло.

— Кэп, — раздался напряженный шепот Смолина. Лейтенант со своими операторами забился на самый дальний край платформы, укрывшись за ящиками с боеприпасами, и уже поднял в воздух пару своих самых тихих «глаз». — Опять вижу через камеру это марево. Дрожащий воздух, как над раскаленным асфальтом. Метров пять в диаметре. Движется медленно, вдоль той широкой ветки на два часа.

Корнев вскинул бинокль. Обычным глазом не было видно ровным счетом ничего.

— Е-мое… — выдохнул Смолин. — Еще два таких же! На десять и на двенадцать часов! Они идут с трех направлений, синхронно!

— Как сломать эту вашу маскировку? — капитан повернулся к Риану.

— Прямое попадание в того, кто создал плетение, — уверенно ответил кошак. — Или… резкое, неестественное изменение в окружающей обстановке, чтобы плетение, пытаясь перестроиться под новые условия, просто сломалось, не выдержав нагрузки.

Корнев криво усмехнулся, план созрел мгновенно.

— Внимание! — произнес на общей частоте капитан. — Закидываем светошумовые. Направления: десять, двенадцать и два часа. По три штуки на направление, веером. Огонь по моей команде.

Он повернулся к хвостатому.

— Можешь как-то предупредить К’Варра и его парней, что сейчас будет очень ярко и громко? Чтобы они с веток от неожиданности не посыпались на землю.

Риан молча, с пониманием кивнул. Он сложил ладони рупором у рта и издал короткую, замысловатую трель, похожую на пение какой-то ночной птицы. Из разных точек с площадки ему тут же ответили такие же тихие посвисты.

— Сорок метров до края платформы… тридцать… — считал Смолин, глядя в монитор и корректируя бойцов. — Двадцать пять!

— Гранаты! — отдал команду капитан и тут же рефлекторно схватил за шкирку Риана, который с неподдельным научным любопытством высунулся из-за укрытия, пытаясь разглядеть будущий эффект. Капитан рывком потянул мага на дощатый настил.

Серия ослепительных вспышек, перекликающихся с оглушительными, бьющими по ушам звуковыми ударами, известили всю округу, что оборона Врат началась.

Эффект превзошел все ожидания. Магические барьеры, скрывавшие нападавших, не выдержали такого грубого воздействия. В итоге лопнули, как передутые воздушные шары, осыпаясь дождем мерцающих осколков. За ними, как на ладони, обнаружились три ударные группы малоранов. Около трех десятков воинов в тех самых светящихся доспехах, вооруженных изогнутыми мечами и длинными копьями. А за спинами каждого отряда стояло по тройке магов в пафосных темных накидках с глубокими капюшонами, которые, видимо, и поддерживали плетения.

Сейчас почти все они корчились на деревянных дорожках, зажимая руками глаза и уши. Кто-то, потеряв равновесие, с диким воплем свалился с узкого настила вниз, в темную пропасть.

— Огонь!

Приказ Корнева утонул в слаженном грохоте очередей. Автоматы бойцов короткими очередями выкашивали дезориентрованных врагов. Пули, пусть и не с первого раза, но пробивали дорогие доспехи, или находили уязвимые места в сочленениях. Тела ушастых дергались на деревянном настиле, заливая его темной кровью.

К’Варр, наблюдавший за этой сценой с соседней ветки, потрясенно присвистнул, а затем негромко пробормотал что-то на своем, явно нецензурное. Его воины, привыкшие к долгим дуэлям на мечах, с разинутыми ртами смотрели, как три элитных отряда малоранов перестали существовать меньше, чем за десять секунд.

Риан, которого Корнев отпустил, все еще сидел на настиле, часто моргая и тряся головой.

— Ты дебил? — скорее по-отечески спросил у него капитан. — Я по-твоему для кого про вспышку говорил?

— Да я и представить не мог, что будет… так ярко, — растерянно ответил кошак, у которого в глазах все еще плясали «зайчики».

Внезапно рация в шлеме Корнева взорвалась отчаянным криком Смолина. Голос лейтенанта был слышен даже без гарнитуры.

— Кэп! За нас взялись всерьез! Их тут как в очереди за пивом утром в субботу!

Грохот пулеметных очередей на платформе слился в единый, неразрывный гул. Гвоздь работал короткими, но частыми отсечками, выкашивая ушастых на дальних подступах. Его «Печенег» выплевывал свинец с жадностью голодного зверя, и гильзы дождем сыпались с ветки вниз, в дымную пропасть. Но малоранов это не останавливало. Они перли по широким ветвям-магистралям, как муравьи на рассыпанный сахар, совершенно не считаясь с потерями.

Корнев прижался спиной к каменному основанию Врат, чувствуя, как от гудения вибрирует всё тело. Воздух вокруг арки дрожал и кололся статикой, волосы на затылке встали дыбом. Капитан выхватил рацию, вжимая тангетку.

— Ависса! Слышишь меня⁈ — крикнул капитан, пытаясь перекричать треск пулемета и завывание ветра. — Ависса, ответь!

Сквозь помехи и грохот далекого взрыва пробился голос кошки. Она находилась внизу, у основания Древа, координируя движение вверх.

— Слышу… Алексей!

— Слушай меня! — Корнев на мгновение выглянул из-за укрытия, проводив взглядом очередную порцию трассеров. — Всё, лавочка закрыта! Заворачивай поток беженцев куда угодно, но не сюда! Арка больше недоступна, мы тут превращаемся в один большой тир! Бегите вглубь леса!

— Поняла тебя! — голос Ависсы с трудом пробился через помехи.

Как раз в этот момент от лестничного пролета выскочила последняя группа: пятерка чумазых кошачьих киндеров, которых буквально за шкирки тащил за собой жилистый подросток с решительными глазами. Они замерли на мгновение, ослепленные бирюзовым сиянием арки.

— Ходу, мелочь! — рявкнул Корнев, указывая на светящийся зев портала. — Вперед, не оглядываться!

Подросток, подтолкнув младших, нырнул в марево. Последний из пацанов на секунду затормозил, оглянулся на капитана, и Корневу на миг показалось, что он видит в этих огромных глазах недетское понимание. Прыжок — и платформа опустела.

Корнев потянулся к панели управления, чтобы погасить арку, но рука замерла в паре сантиметров от камня. Он посмотрел на своих парней, на К’Варра, который со своими бойцами замер в тени, сжимая двуручник. Если он сейчас закроет Врата, пути отхода не будет. Совсем.

— Граждане бандиты, внимание! — голос капитана в гарнитурах прозвучал на удивление спокойно. — Арку не тушу, держу в активном режиме. Если станет совсем жарко, если почувствуете, что пришел край — отходим к порталу. Отходим дружным табором по команде.

— А куда выкинет, кэп? — раздался в эфире хриплый голос Гвоздя.

— Хрен его знает, Гвоздь. В какой-нибудь мир, где много грибов и нет ушастых пидарасов (НЕоскорбление, согласно расшифровке РКН). Поживем дикарями, отдохнем в лесном кемпинге. Шутка юмора… А если серьезно, то на той стороне поселение в такой глухой заднице, что местный городок покажется вам столицей всей планеты. Насколько я понял, максимально труднодоступное, поэтому там мало кто тусуется после отключения этой пары микроВрат.

— Принято, Барон. Грибы так грибы, — отозвался Леший со своей позиции. В его голосе не было страха, только привычный армейский фатализм.

Прошел час. Этот час показался Корневу бесконечным циклом смен магазинов, набиванием магазинов патронами, коротких перебежек и едкого дыма, от которого щипало в горле. Малораны перестроили тактику. Теперь они не лезли напролом, а методично «прощупывали» оборону магией. Ледяные копья и огненные шары летели уже не абы куда, а прицельно по вспышкам выстрелов. Маги кошаков, выставили по краям платформы барьеры, но те светились всё тусклее. Силы у местных была не бесконечной, а передохнуть никому тупо не давали.

— Кэп, у нас гость! Солидный такой! — ожил Смолин, указывая пальцем в сторону основной ветки-моста.

Корнев вскинул бинокль. Со стороны города, не торопясь, двигалась стена синего тумана. Пули ударялись в это марево и бессильно рикошетили, уходя в небо яркими искрами.

— Риан, что это за хрень⁈ — спросил Корнев мага, который тяжело дышал, опершись на посох.

Парень глянул и побледнел еще сильнее, чем раньше.

— Серьезный барьер… Тройное плетение, Алексей. Его держат мастера, связанные в круг.

— Кэп, выстрелов к РПГ больше нет! — доложил гранатометчик, буквально прочитав мысли Корнева.

Барьер приближался, неотвратимо, со скоростью неспешно идущего человека. До края платформы оставалось метров сорок. Разведчики продолжали стрелять, но это была скорее психологическая атака, пули уходили в сторону, не причиняя врагу вреда.

— К’Варр, твой выход!

Мечник, который до этого сидел неподвижно, как каменное изваяние, медленно поднялся. Его двуручник, выкованный из странного темного металла, слабо запульсировал сиреневым светом.

— Давно пора, — ухмыльнулся кошак. — А то я уже заскучал от вашего грохота. Парни, за мной!

Как только край синего марева коснулся деревянного настила платформы, из-за него, словно из ниоткуда, выскочили группа ушастых в своих сверкающих доспехах. Они действовали молниеносно, пытаясь сходу опрокинуть стрелков. Но К’Варр стал для них очень неприятным сюрпризом.

Огромный кошак сделал всего один шаг навстречу, и его клинок описал чудовищную по силе дугу. Первый из выскочивших малоранов даже не успел поднять щит. Двуручник прошел сквозь его доспех, как сквозь гнилую фанеру, разрубив воина от плеча до пояса. К’Варр, не останавливаясь, насадил следующего на острие меча, поднял и с рыком отбросил тело обратно, прямо на синий барьер. Тело малорана на мгновение зависло в мареве, вызывая сполохи искр, и барьер на секунду дрогнул, обнажая сосредоточенные лица магов внутри.

Но ушастые быстро опомнились. Командир «светляков», высокий хмырь с длинным плюмажем на шлеме, что-то выкрикнул, и малораны веером рассыпались по площадке, вступая в ближний бой. Начался кровавый замес на узком пространстве платформы. Разведчики, выгадывая момент, стреляли в упор. Кошаки К’Варра работали слаженно, прикрывая спины стрелков. Сталь звенела о сталь, крики боли сливались с треском выстрелов.

— Держи барьер перед стрелками! — приказал Корнев, выдав короткую очередь в ушастого, который пытался обойти одного из мечников кошаков. Риан, стиснув зубы, вскинул посох. Над группой Смолина и Казановы, которые лихорадочно пытались запустить последний дрон, возникло тусклое золотистое марево. Как раз вовремя, сверху посыпался град стрел и ледяных игл.

— Да чтоб вас всех за ногу! — Корнев обернулся на крик Гвоздя.

С противоположного края платформы, со стороны лифтовой шахты, медленно выползал еще один точно такой же синий барьер. Второй отряд пехоты малоранов заходил им во фланг, отрезая путь к лифту и прижимая к самой арке Врат.

Скрип и скрежет дерева, раздавшийся со стороны лифтовой шахты, на мгновение перекрыл лязг мечей. Корнев на секунду обернулся, ожидая увидеть там очередную волну ушастых пехотинцев, прорвавшихся снизу. Но створки коры разошлись с таким грохотом, будто их выбили изнутри тараном.

Из проема, окутанная облаком древесной пыли и искр, вылетела Ил’да. Старейшина выглядела как воплощение ярости этого старого леса. Она не стала тратить время на приветствия. Увидев синий барьер, старушка издала короткий выкрик и с размаху вогнала подток посоха в настил платформы.

— Прочь, падаль! — прошипела она.

Из оголовья посоха вырвался луч ослепительно зеленого света. Луч ударил в синее марево малоранов, и то, что считалось несокрушимым щитом, лопнуло с сухим треском пересушенного пергамента.

Магов внутри купола буквально вывернуло наизнанку обратным ударом силы. Те, кто стоял за щитом, на мгновение ослепли и потеряли ориентацию.

— Работаем!

Гвоздь сменил сектор обстрела и длинной очередью просто распилил пополам замерших в шоке ушастых. Свинцовый ливень за секунды превратил элитный отряд в груду окровавленного мяса. К’Варр на другом конце платформы тоже закончил свою партию. Огромный мечник, весь залитый кровью, стоял над грудой тел. Последние из его противников, увидев гибель второго отряда и явление старой ведьмы, предпочли не испытывать судьбу. Малораны попрыгали с платформы на нижние ветки, отходя под прикрытие дыма и продолжая огрызаться редкими плетениями.

— Фух… — капитан опустил автомат, прислонившись к стволу дерева. — Вовремя, бабуля. Еще бы минута, и мы бы тут с вами только на том свете поздоровались.

Ил’да лишь криво усмехнулась, тяжело опираясь на посох. Было видно, что этот удар выжал из нее всё до последней капли. Но самое интересное началось чуть позже.

Сначала на платформу посыпались бойцы Лешего. Парни выглядели так, будто прошли через мясорубку. Они тащили на закорках раненых, аккуратно складывая их под защиту каменных опор Врат.

А за ними, пошатываясь, но сохраняя на лицах выражение полнейшего превосходства над реальностью, вышли те самые «боевые пенсионеры». Арсий, Ассар и Торвин. Старики были закопчены, их пафосные когда-то одежды превратились в лохмотья, но они всё еще сжимали свои посохи и копья. Арсий, самый бойкий из них, даже пытался что-то напевать, пока его под руки выводили из кабины.

— Потери⁈ — Корнев шагнул к Лешему, перехватывая его за плечо.

— Все живы, командир, — доложил взводный, жадно припадая к фляге. — Но трехсотых много, трое тяжелых, у остальных осколочные и ожоги.

— Что с техникой?

— Минус один БТР, — Леший помрачнел. — Ушастые пригнали какого-то фильдеперсового мага. Тот не шарами кидался, а выдал луч, прямо как в «Звездных войнах», клянусь! Корму БТРа отрезало за секунду. Едва успели парней выдернуть и свалить.

Корнев оглядел свою измочаленную роту. Люди были на пределе. Малораны взяли паузу, но это было лишь затишье перед финальным штурмом. Дракон внизу всё еще был жив, и он явно не сказал своего последнего слова.

— Кэп! Есть контакт! — восторженный вопль Казановы заставил всех вздрогнуть.

Связист сорвал с головы наушники и едва не пустился в пляс рядом со своей развернутой антенной. Корнев рванул к рации.

— Барон, я Беркут-один! Как принимаешь⁈

— Хорошо принимаю!

— Барон, — сквозь треск статики прорвался чистый, уверенный голос пилота. — Видим ваш сигнальный костер на половину горизонта. Подлетное время — тридцать минут. Что с площадкой?

Корнев посмотрел на соседнюю платформу, ту, что была побольше.

— Площадку нашли. Но есть нюанс, она довольно хреновая, — честно сказал капитан. — Придется высаживать десант частями.

— Понял тебя, Барон. Держитесь, мужики!..

— Тридцать минут, — Корнев опустил руку от гарнитуры и посмотрел на К’Варра. — Полчаса, и здесь будет десант.

Огромный кошак только хмыкнул, вытирая лезвие своего двуручника о плащ убитого ушастого. В текущих реалиях полчаса казались вечностью. Корнев шагнул к краю платформы и вскинул бинокль. Дым внизу немного рассеялся, и картина, открывшаяся капитану, заставила его выругаться.

Малораны перестали играть в прятки. Осознав, что скрытые маневры и точечные удары диверсантов упираются в пулеметный огонь и клинки местных мастеров, ушастые перешли к прямолинейной тактике. Они стягивали силы. В оптике Корнев видел, как на широких переплетениях ветвей, метрах в пятидесяти ниже их позиции, собираются стрелки. Десятки лучников деловито выстраивались в три шеренги. У каждого третьего в руках был тот самый светящийся лук, который пробивал легкую броню как бумагу.

Перед стрелками плотной стеной вставала тяжелая пехота с мощными щитами, а за их спинами суетилась целая толпа магов. Они больше не пытались залезть на платформу к Вратам.

— Не расслабляемся, — бросил Корнев, не отрываясь от бинокля. — Они меняют план. Наверх не полезут.

— Чего мы ждем? — тихо спросила Ил’да, подходя к капитану. Старушка опиралась на посох, ее дыхание было тяжелым.

— Чуда, — мрачно ответил К’Варр, который тоже оценил диспозицию врага. — Они возьмут нас в охват полумесяцем. И просто расстреляют опоры платформы. Мы рухнем вниз вместе с аркой.

Корнев опустил бинокль. Мечник был абсолютно прав. Опорных ветвей, державших площадку Врат, было всего пять. Если ушастые сосредоточат на них огонь своих магов и светящихся стрел, дерево не выдержит.

Капитан посмотрел на часы. Секундная стрелка двигалась с издевательской ленью.

— Мои люди на пределе, — Корнев повернулся к старейшине. В его голосе не было паники, только сухая констатация факта. — Мне нужен отвлекающий маневр. Что угодно. Вызовите кислотный дождь, обрушьте на них стаю бешеных белок, мне плевать. Нам нужно выиграть эти полчаса.

Ил’да посмотрела на Корнева, затем перевела взгляд на мерцающую бирюзовым светом арку Врат. Лицо старушки окаменело. Она резко развернулась и решительно зашагала к трем пенсионерам, которые сидели у каменной опоры, восстанавливая дыхание после своего безумного забега по ветвям.

— Поднимай задницу, плесень, — рявкнула Ил’да, с размаху ткнув подтоком посоха в бок Арсию.

— Даже не думай, старая, — огрызнулся дед, потирая ушибленный бок, но глаз не поднял. — Мы тоже на пределе. Резервов нет, мы пустые.

— Я сказала, встали! — голос старейшины сорвался. Она выдала подсрачник своей деревянной палкой второму деду, Ассару. — Сама встану в круг.

Возмущающиеся старики резко замолчали. Они переглянулись, с недоверием и затаенным страхом глядя на свою товарку.

— Быстрее, я сказала! — рыкнула Ил’да.

— Какой круг? — осторожно уточнил Ассар, тяжело поднимаясь с настила и опираясь на свое полукопье. — Третий?

— Нет, — Ил’да выпрямилась. — Пятый.

— Ты совсем двинулась, Ил’да, — тихо, без прежней издевки произнес Торвин, третий из компании. — Это сожрет тебя.

— Исполняй и не ссы, — криво усмехнулась Ил’да.

Она вышла на самый центр свободной части платформы. Резким, совершенно не старческим движением старушка загнала свой посох глубоко в дощатый настил, так, что он встал вертикально, освободив ей руки.

К’Варр, наблюдавший за этой сценой, побледнел под слоем копоти. Он молча сделал знак своим кошакам, и те спешно разошлись в разные стороны, прижимаясь к самым краям платформы. Разведчики Корнева, нутром почуяв приближение чего-то крайне стремного, тоже вжались в укрытия.

Пенсионеры, тяжело вздыхая, разошлись и встали вокруг Ил’ды на равном расстоянии, образуя правильный треугольник. Старики закрыли глаза и начали быстро что-то бормотать себе под нос. Поначалу Корнев подумал, что деды по привычке поносят местную ведьму и начальство, но реальность оказалась хуже.

Прямо под ногами стариков начали разгораться тусклые, серовато-зеленые линии. Они ползли по дереву, сплетаясь в сложный, геометрически выверенный рисунок. Линии сходились в центре, точно под босыми ногами Ил’ды.

Капитан снова приник к биноклю. Малораны внизу заметили магическую активность. Командиры ушастых начали орать приказы, тыча в сторону верхней платформы. Маги малоранов синхронно вскинули руки. В сторону площадки Корнева рванул комбинированный залп: десятки светящихся стрел вперемешку с ревущими огненными шарами и ледяными колььями.

Смертоносная волна не долетела до цели. В воздухе, метрах в десяти от края платформы, с гудящим звуком вспыхнул изумрудный барьер. Снаряды ушастых разбились о него, расплескавшись морем искр.

А затем у Корнева волосы на загривке встали дыбом.

Над платформой пронесся шепот. Это был не звук голоса, это было ощущение, проникающее прямо в мозг, хватающее за горло ледяными пальцами. Шепот миллионов сухих осенних листьев. Шепот могильной земли.

Началось форменное безумие. Огромные, толщиной с паровоз ветки, росшие вокруг платформы, начали стремительно чернеть. Кора на них ссыхалась, трескалась и осыпалась. Живая древесина превращалась в серую, безжизненную пыль буквально за секунды.

Ил’да стояла с закрытыми глазами, раскинув руки. Пыль, в которую превращались ветви, не оседала вниз. Она поднималась в воздух, закручиваясь в воронку. В руках старушки медленно вращался спрессованный шар из этого серого праха.

Снизу ударил еще один залп ушастых, но барьер держал удар, даже не прогнувшись.

Ил’да резко открыла глаза. Ее зрачки полностью исчезли, залив белки мутным бельмом. Она сделала толкающее движение руками вниз.

Шар пыли сорвался с ее рук и рухнул вниз, прямо на ту самую широкую платформу, где толпилось около полутора сотен малоранов.

То, что произошло дальше, Корнев запомнил надолго. Серая пыль не взорвалась. Она просто накрыла платформу непроницаемым облаком. И дерево под ногами ушастых начало исчезать. Толстые опорные балки, доски настила, перила — все это мгновенно обращалось в труху.

Пыль вгрызалась и в самих малоранов. Доспехи ржавели и осыпались хлопьями, плоть ссыхалась. Раздались дикие вопли. Огромная платформа просто перестала существовать, превратившись в серое облако.

Корнев сглотнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Он опустил бинокль. Малораны конкретно обделались от страха. Ряды ушастых дрогнули, началась паника. Но командиры сделали правильные, хоть и самоубийственные выводы. Бегство от такой магии не спасет. Бегство лишь отсрочит смерть на пару минут.

Ушастые усилили обстрел. Маги малоранов били непрерывно, пытаясь просадить изумрудный барьер. А пехота ближнего боя, превратившись в аморфную массу, ломанулась вперед, по уцелевшим ветвям, пытаясь подобраться ближе, чтобы старушке было сложнее выбирать групповые цели.

Но это не помогало. Ил’да методично, как машина смерти, продолжала собирать пыль с окружающих ветвей. Снова толчок руками. Еще одна платформа, которую ушастые маги пытались удержать в пузыре защитного барьера, просто растворилась в воздухе вместе со всеми, кто на ней стоял. Защита малоранов против магии распада оказалась бесполезной.

Но цена была высока.

Вместе с обрушением второй платформы, изумрудный щит над позицией Корнева мигнул и погас. Ил’да издала сдавленный хрип и рухнула на настил, как подкошенная.

Арсий, который до этого стоял с закрытыми глазами, поддерживая круг, успел сделать рывок и подхватить почти бездыханное тело старейшины у самого настила. Дед опустился на колени, беспомощно глядя на остальных пенсионеров. Ассар и Торвин осели на доски, жадно хватая ртом воздух.

— Ланцет! — рявкнул Корнев.

Медик роты тут же рванул к старухе, на ходу скидывая свой объемный ранец.

— Ты же помнишь, что было в прошлый раз, командир? — процедил Ланцет, доставая ампулы. Земная медицина на аборигенах работала через раз, а иногда и вовсе давала обратный эффект.

— Хуже не будет, она и так при смерти, — мрачно ответил капитан, возвращаясь к краю платформы.

— А толку-то, — печально отозвался Арсий, гладя старушку по седой голове. — Она все равно умрет…

Корнев глянул вниз. Ил’да проредила ряды ушастых капитально. Сотни три, не меньше, отправились в полет без парашютов, не считая тех, кто превратился в прах. Но малоранов было слишком много. Поняв, что страшная магия прекратилась, они с удвоенной яростью поперли наверх. Малораны текли по целым дорожкам и ветвям, как черная кровь из пробитой артерии, неумолимо приближаясь к арке Врат.

Трассерная очередь, толщиной с руку взрослого мужчины, с хищным ревом прошила группу ушастых, бегущих по подвесному мосту. Снаряды рвали плоть и доспехи на куски, разбрасывая кровавые ошметки по ветвям. Очередь ушла дальше, вгрызаясь в толстый ствол дерева и собирая свою страшную жатву. Буквально через секунду такая же линия огня прочертила воздух чуть в стороне, сметая еще один отряд малоранов.

В гарнитуре Корнева раздался чистый, лишенный помех голос.

— Барон, я Вереск-один! Нахожусь над вами. Обозначьте себя! Чем угодно! У вас тут знатная мешанина!

Корнев поднял голову. Над ними, хищно задрав носы, проходила пара Ми-35М, прозванных в войсках «Крокодилами». Их силуэты едва угадывались на фоне дымного неба.

— Кэп, все файеры в машинах остались! — виновато крикнул Леший, перекрывая гул вертолетных турбин.

Капитан резко обернулся к сидящим на полу старикам.

— Вы двое! — рявкнул Корнев на Ассара и Торвина, которые пытались отдышаться. — Зажгите кольцо вокруг нашей площадки! Просто свет, никакого урона, но чтобы сверху было четко видно контур! Быстро!

Ассар, тяжело кряхтя, кивнул. Он с трудом поднялся, взмахнул своим копьем, начертив в воздухе горизонтальную дугу. Вокруг деревянной платформы мгновенно вспыхнул призрачный круг, мерцающий тревожным алым светом.

— Вереск, я Барон. Дал иллюминацию, красное кольцо, всё, что за пределами круга — ваше.

— Вижу ориентир, Барон, — подтвердил пилот ведущей машины. В его голосе послышалась усмешка. — А вы там не мелочитесь! Где же всех хоронить будем?.. Работаем карусель. Сначала отрабатываем НУРами, потом добиваем из пушек.

Над гигантскими ветвями закружили четыре «Крокодила». Они выстроились в круг, поочередно заходя на цель. Ночь озарилась вспышками пусков. Неуправляемые авиационные ракеты с шипением срывались с пилонов и летели в гущу малоранов.

Бой шел на огромной высоте. Укрытий на ветвях практически не было, разве что прыгать в пустоту, чтобы разбиться насмерть. Маги ушастых, поняв, откуда исходит угроза, попытались организовать импровизированное магическое ПВО. В небо полетели огненные шары и молнии. Но быстро движущиеся, постоянно маневрирующие вертолеты оказались для толкинистов слишком сложной целью. Местные системы наведения работали по земле, а упреждение по летящей с большой скоростью железной птице маги брать не умели.

Пилоты действовали методично. Всех ушастых, кто демонстрировал возможность лупить прямым энергетическим лучом по быстролетящей цели, вертолетчики щедро одаривали залпами НУРов. Ракеты играючи пробивали наспех поставленные магические барьеры, превращая расчеты магов в кровавый фарш. Затем в дело вступали пушки, довершая разгром пехоты.

— Крупных целей не наблюдаю, — через десять минут доложил Вереск-один. — Разрозненные группы отходят. Готовим коридор для высадки.

Из-за пелены дыма вынырнула основная группа. Корнев и кошаки увидели то, что заставило местных жителей раскрыть рты.

— Хренасе! Наши тоже рептилий понагнали, — усмехнулся Леший, кивнув в сторону неба.

Пара ударных Ка-52 «Аллигатор» нарезала круги, обеспечивая прикрытие двум гигантским, похожим на летающие вагоны Ми-26, которые несли основную массу десанта. Чуть ниже и сбоку шли несколько юрких Ми-8.

Внезапно Древо, на котором располагались площадки, страшно тряхнуло. Удар был такой силы, что несколько разведчиков не удержались на ногах и упали на настил. Огромная ящерица внизу, о которой все на время забыли из-за вертолетной атаки, снова выплюнула сгусток плазмы. Небо озарила ослепительная вспышка.

Дракон промахнулся по вертолетам, но попал по самому дереву. Раздался адский треск рвущейся древесины. Один из трех огромных боковых стволов, на которые расходилось Древо, не выдержал удара. Кусок дерева размером с приличную высотку накренился и с грохотом рухнул вниз, увлекая за собой постройки и мосты.

Кошаки в ужасе смотрели, как падает часть их родного дома.

— Да это просто праздник какой-то! — раздался в наушнике Корнева голос командира вертолетного звена, в котором не было ни капли сочувствия, только расчет и желание выполнит поставленную задачу. — Наблюдаю крупную цель на поверхности! Барон, я Вереск! Мне нужно разрешение от местных! Готов отработать тяжелым, но они должны понимать: ущерб на земле будет серьезный.

Корнев принял решение мгновенно. Ил’да лежала без сознания, К’Варр понимал только язык меча. Капитан рывком развернулся к Ассару, схватив старика за грудки и встряхнув.

— Мы можем завалить вашего дракона! Прямо сейчас! — сказал Корнев, глядя в желтые глаза кошака. Старик ошарашенно смотрел на него. — Но нам нужно ваше разрешение! Мои птицы сбросят большой огонь. Всё внизу будет в огне! Вы потеряете все, что у корней!

Ассар тяжело сглотнул. Он посмотрел на Арсия, тот мрачно кивнул. Дед перевел взгляд на К’Варра. Мечник оскалился и ударил кулаком себя в грудь, требуя мести за павших.

— Жги, чужак, — хрипло выдохнул Ассар. — Жги эту тварь.

— Вереск, я Барон! — Корнев отпустил старика. — Есть отмашка от местного руководства.

— Принял, Барон, — буднично, словно речь шла о разгрузке картошки, ответил пилот. — Начинаю работать. Всем бортам, расчистить небо над целью.

От основной массы вертолетов, круживших на безопасном удалении, отделились два транспортно-боевых Ми-8. Оставив строй, они клюнули носами и понеслись по крутой глиссаде прямо в сторону образовавшегося пролома между гигантских крон.

— Ох, мать… — протянул Казанова, прижав бинокль к глазам.

На пилонах вертолетов, вместо привычных блоков с ракетами, висели тяжелые чушки ФАБов.

Вертушки прошли над самым проломом. Пилоты сбросили груз и тут же резко ушли с набором высоты, отворачивая в стороны, чтобы не попасть под собственную взрывную волну. Бомбы весело, с нарастающим свистом полетели вниз, в дымную бездну.

Взрывы вывели кошаков из ступора. Это была не магия распада и не огненные шары. Это была грубая, физическая контузия. Нижний ярус Древа вздыбился. Огромные куски дерева, камни и земля полетели во все стороны. Взрывная волна ударила по стволу так, что площадка Врат заходила ходуном.

В глазах местных защитников больше не было отчаяния. Там поселилась мрачная, жестокая удовлетворенность от свершающейся мести.

После того, как эхо взрывов начало стихать, снизу раздался яростный, полный боли вой.

— А вот и ящерку задело, — кровожадно усмехнулся Леший.

— Но она еще жива и ползет сюда! — с опаской крикнул Гвоздь, указывая вниз.

Все на платформе резко замолчали, вглядываясь в пролом. Из клубов огня и поднятой взрывом земляной пыли действительно вылез огромный дракон. Теперь он не выглядел несокрушимой машиной смерти. Одно его перепончатое крыло было серьезно разворочено, превратившись в окровавленные лохмотья. Костяная броня на боку была пробита, из раны хлестала густая, темная кровь.

Но зверь был жив. И он упорно, цепляясь уцелевшими когтями за обугленную кору, полз к их площадке. Дракон посмотрел на людей. В его глазах читалась абсолютно человеческая мысль: «Сейчас я чутка отдохну, и вам всем придет кабзда».

Вертолетчики же так не считали.

— Вереск, выхожу на цель, — сухо раздалось в эфире.

Мимо площадки, едва не задевая опоры Врат лопастями, пронеслись оба Ка-52. «Аллигаторы» заложили крутой вираж и начали кружить вокруг ползущего дракона, исполняя «воронку».

Они не стали использовать пушки. Пилоты били наверняка. Одна за другой с пилонов сорвались противотанковые управляемые ракеты «Вихрь». Ракеты, предназначенные для вскрытия композитной брони танков, с легкостью вгрызались в тело биологической машины.

Первая ракета ударила под основание крыла, оторвав его окончательно. Вторая попала точно в длинную, бронированную шею. Дракон дернулся, пасть раскрылась в беззвучном крике, и тварь начала захлебываться ревом, переходящим в бульканье. Кровь фонтаном ударила из разорванных артерий.

Дракон попытался отцепиться от дерева и уползти обратно в спасительный дым нижних ярусов, но его силы иссякли. Когти разжались. Огромная туша соскользнула со ствола и рухнула вниз, ломая ветки. В итоге из дыма и огня так и остался торчать только неподвижный, покрытый шипами хвост бездыханной тушки.

— Ну вот и всё, — Корнев хлопнул по бронированному плечу К’Варра. — Хорошо подрались.

Огромный кошак только виновато улыбнулся, отирая кровь с лица.

— Не спеши хоронить себя и нас, друг мой, — ответил капитан, глядя на подходящие транспортники. — Пошли парней собирать. Заодно попробуем вашу ведьму откачать.

— Вы… вы можете спасти Ил’ду? — встрепенулся Арсий, поддерживая голову старейшины. Ланцет в этот момент с опаской колол ей что-то из своего скудного запаса.

— Ничего не обещаю, но в бригаде врачи с оборудованием. Можем попробовать, — ответил Корнев. — Нам надо попасть туда.

Капитан указал на соседнюю, широкую платформу. Над ней уже зависли тяжелые Ми-26, из которых посыпались толстые тросы десанта. Подвесные мосты между площадкой Врат и зоной высадки сгорели дотла во время атаки магов.

— Времени мало, машины долго не протянут в воздухе, топливо не бесконечное, — Корнев обернулся к пульту Врат.

Капитан приложил руку к камню. Бирюзовое сияние внутри кольца дрогнуло и погасло. Арка превратилась в обычную каменную конструкцию.

— Ависса, ты меня слышишь? — Корнев вызвал кошку по рации.

К его удивлению, она ответила почти мгновенно.

— Да, Алексей!

— Дракон мертв. Мы спускаемся. Вашей старейшине серьезно плохо, нужна эвакуация. Нам надо быстро подняться на соседнюю площадку к десанту. Ждите нас у корней, вывезем всех, кто поместится.

— Конечно! Мы сейчас! — голос Ависсы срывался на счастливый крик.

Старик Арсий аккуратно подхватил легкое тело Ил’ды на руки. Бойцы Лешего подняли своих тяжелых трехсотых. Подъемник был поврежден взрывом и заклинил где-то в шахте, так что спускаться предстояло пешком, по широким винтовым лестницам, прорубленным прямо в древесине.

Процессия двинулась вниз. В нос бил запах гари и крови.

Внезапно рация Корнева ожила новым, незнакомым, но очень самоуверенным голосом.

— Барон, ответь Флинту!

— Принимаю тебя, Флинт, — ответил Корнев.

— Я командую этим парадом на земле, — продолжил Флинт бодро. — Давай вводные, капитан.

— Вертушки хорошо постарались, выжигая всё на подходах, — Корнев перешагнул через труп ушастого мага на лестнице. — Но малораны бегут крайне неохотно, ребятки знатные фанатики. Ты видишь местных аборигенов?

— Тех, которые с хвостами? — усмехнулся Флинт. — А то сверху непонятно, кого валить. Вижу, кхм, хвост отступающей колонны гражданских! Но часть, похоже, возвращается к стволу, чтобы встретить вас.

— Прикрой их, и держи ухо востро. Сейчас самым опасным будет появление здоровенных волков. Ушастая кавалерия. Мы не уверены, что они кончились при бомбежке.

— Понял-принял, Барон. Начинаем располагаться и расширять периметр, — ответил Флинт.

— И еще, Флинт. Нам нужна срочная эвакуация вертушками, — добавил Корнев, глядя на бледное лицо Ланцета, тащившего раненого. — У меня двое тяжелых. Плюс мадам местная почти при смерти. Но она нужна живой. Кровь из носу нужна живой.

— Разберемся, Барон, — голос Флинта стал серьезным. — Встречаю вас.

А дальше, как любил говорить Леший, всё понеслось как в очень плохом кино…

** Несколько часов назад, во время активации Врат…**

— Для прихода как-то рановато, — хрипло произнес Корнев вслух. Эхо его голоса не отразилось ни от чего, просто растворилось в пространстве. — Я вроде еще не настолько устал.

Он стоял посреди абсолютного ничто. Это не был космос в привычном понимании. Ни звезд, ни планет, ни туманностей. Вокруг него раскинулась гигантская, пульсирующая трехмерная паутина. Сотни тончайших светящихся нитей переплетались, образуя узлы разной величины. Некоторые узлы горели ровным, спокойным светом, другие яростно мерцали, третьи едва тлели, готовые вот-вот погаснуть. Корнев посмотрел под ноги — настила не было, он стоял на невидимой тверди прямо над этой бездонной сетью.

Воздух перед ним внезапно пошел рябью. Искажение уплотнилось, замерцало статикой и выплюнуло полупрозрачную фигуру. Силуэт постоянно менялся: то это был римский легионер в лорике, то хвостатый кошак с раскосыми глазами, то вообще непонятное нагромождение геометрии. Наконец, фигура замерла, стабилизировавшись в образе сутулого бородатого старика в каких-то нелепых, мешковатых одеждах.

Старик радостно всплеснул руками и начал наворачивать круги вокруг капитана.

— Алексей! Лешик! Леха! — заверещал дед на все лады, его голос звучал сразу со всех сторон, проникая прямо в мозг. — Наконец-то! Я уж думал, ты там на этой деревяшке концы отдашь, пока до портала доберешься!

Корнев медленно, без резких движений, опустил ствол автомата, который до этого держал горизонтально на рефлексах. Стрелять в призрака было глупо. Он смерил старика холодным, оценивающим взглядом.

— Ну и на хрена я здесь? — устало поинтересовался капитан. — И вообще, ты кто такой, чтобы в моей голове радиостанцию устраивать?

— Я слежу за сетью Врат, — старик перестал мельтешить и завис в паре метров от Корнева. Он театрально вздохнул, заложив руки за спину. — И ты даже не представляешь, Алексей, как это невыносимо скучно в последнее время. Вас всё меньше. Тех, кто может открывать переходы, активировать спящие арки. Плюс эти… — он брезгливо поморщился.

Старик осекся, наткнувшись на тяжелый, немигающий взгляд Корнева.

— Я знаю язык местных аборигенов, — ровным тоном произнес капитан, отметив, что болтливый дед все-таки умеет затыкаться, когда нужно. — Это твоя работа?

— Это одна из базовых плюшек, как любят говорить в твоем мире, для Навигатора, — важно кивнул старик, поглаживая полупрозрачную бороду. — Синхронизация с узлами дает понимание местных. Мелочь, а приятно, согласись?

— Приятно, когда артиллерия вовремя работает, — отрезал Корнев. — А что еще есть в меню? Давай, выкатывай прайс.

— В каком смысле? — не понял дед.

— В прямом, — капитан шагнул ближе к аватару. — Вот я Навигатор. Ключник, как меня обозвала старая ведьма кошаков. Я хожу между мирами. Знание языков, это отличный бонус для переводчика при штабе. Но я как бы на острие атаки нахожусь. У вас там суперскорость завалялась? Или суперсила? Регенерация, чтобы от каждого чиха не перевязываться? Швыряться огненными шариками, в конце концов, можно научиться? Мне сейчас любая огневая мощь пригодится.

Старик разочарованно цокнул языком.

— Это прерогатива Часовых, — назидательно выдал дед. — Те, кто охраняет нас от вторжений. Им положен боевой функционал. А ты — Навигатор. Твоя задача — прокладывать пути.

— Так, — Корнев скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Продолжение будет? Куда пути прокладывать? К светлому будущему?

— Пока нет, — ответил старик после драматической паузы, которая явно должна была нагнать пафоса, но вызвала у капитана лишь желание закурить. — Знай только, что вскоре вы встретитесь. Этого достаточно.

— Пи… какой-то, — искренне и с чувством вздохнул Корнев. — У меня там рота измотана, вертушки горючку жгут, а мне тут квесты из дешевого игродела выдают. Хорошо, зайдем с другой стороны. — Он указал автоматом на гигантскую сеть под ногами. — Вот это вот что? Вон те точки, которые зеленым светятся.

— Жизнь, — спокойно ответил дед, проследив за жестом Корнева.

— Охренеть, — капитан перевел ствол правее, туда, где огромный сектор сети был погружен в глухую, непроглядную черноту. Узлы там не просто не светились, они зияли как пулевые отверстия в стекле. Чернота медленно, но верно расползалась, поглощая соседние зеленые искры. — А это?

— Смерть, — всё так же невозмутимо ответил старик.

— Да очуметь какая информативность! — не выдержал Корнев, голос сорвался на рык. — Ты мне сказки не рассказывай.

Дед лишь устало вздохнул. Его фигура снова пошла рябью.

— Информацией тоже можно отравиться, Навигатор. Если я вывалю на тебя всё устройство это сети, твоя нежная биологическая сущность просто сгорит. Поэтому не всё сразу. Поговорим позже, когда твои мозги полностью на место встанут. Синхронизация еще не полная, ты только-только начал, как там у вас, вкатываться в тему.

Корнев стиснул челюсти, понимая, что от голограммы больше ничего путного не добьешься. Начальство везде одинаковое, что в Генштабе, что в космосе. Ставят задачу, а средства выполнения и разведданные добывай сам. Капитан хотел уже послать старика по известному адресу и потребовать вернуть его обратно на лестницу, как вдруг его взгляд зацепился за странную деталь.

От его собственной груди, или от того места, где она должна была быть в этом пространстве, тянулась тонкая, едва заметная линия. Она не была ни зеленой, ни черной. Нить переливалась всеми цветами спектра, постоянно меняя оттенок, и уходила куда-то далеко в сеть, привязываясь к другому узлу, который ярко вспыхивал красным и фиолетовым.

— А это еще что за гирлянда? — Корнев указал на нить, попытавшись смахнуть ее рукой, но пальцы прошли сквозь свечение.

— О-о-о… — протянул дед. На его лице расплылась широкая, откровенно издевательская лыба. Старик потер руки. — А вот это самое интересное. Это, Алексей, твоя судьба.

Корнев замер. Он посмотрел на старика, потом на нить, потом снова на старика.

— Я не верю в гадания из печенек и гороскопы в утренних газетах, — фыркнул капитан, тон его стал ледяным. — Моя судьба определяется количеством патронов в магазине и грамотным планированием. А вот эти ваши магические нити оставьте для сопливых сериалов. Судьба, это плохо спланированный боевой приказ.

— Зато она верит в себя, — усмехнулся дед, совершенно не впечатлившись тирадой разведчика. — И она уже идет… Удачи, Барон. Постарайся не умереть до нашей следующей встречи.

Старик резко взмахнул рукой. Пространство дрогнуло, свернулось в тугую воронку, и Корнева с силой швырнуло в темноту.

В нос снова ударил запах гари и крови. Ботинок скользнул по влажной деревянной ступени. Капитан рефлекторно схватился за арку.

— Еще один старый мудак — пробормотал Корнев.

Императорский дворец Третьего Рима меньше всего походил на обитель изнеженных роскошью правителей. Здесь не было бесконечных анфилад с мраморными статуями, золотых фонтанов и шелковых портьер. Это была крепость внутри крепости. Коридоры, рассчитанные на прохождение отряда в боевом построении, массивные двери, окованные темным металлом, и минимум декораций. Третий Рим вел войну с момента своего основания, и его архитектура отражала эту суровую реальность.

В просторном кабинете, больше напоминавшем ставку главнокомандующего, за огромным столом, вырезанным из цельного куска каменного дуба, сидел Император Тит Валерий Север. Высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными седыми волосами и сетью глубоких шрамов на лице. На нем не было пурпурной тоги, только практичная рубаха и любимые потертые штаны, все же он был дома, мог себе позволить. Мужчина опирался кулаками на развернутую карту приграничных провинций, его взгляд был тяжелым, как свинцовая чушка.

Вокруг стола собрались его дети. Семь человек, выживших в интригах двора и суровых условиях Империи.

Старший, Луций, занимавший пост префекта анноны, отвечал за логистику и снабжение легионов. Он нервно теребил край своего безупречно чистого плаща. Рядом с ним стоял Гай, трибун одного из ударных легионов, горячий и скорый на расправу. Третий брат, Марк, с тонкими аристократичными чертами лица, служил в ведомстве разведки. Четвертый, Квинт, занимался финансами и предпочитал отмалчиваться.

Две старшие дочери, Флавия и Ливия, сидели в креслах у окна. Одетые по последней столичной моде, они казались здесь чужеродными элементами, светскими львицами, заскочившими на скучный военный совет. Но Император знал цену этим «львицам». Обе были глубоко интегрированы в агентурную сеть Рима. Они собирали информацию через своих девочек в постелях сенаторов, на приемах у послов и в кулуарах гильдий торговцев. Их взгляды, холодные и цепкие, фиксировали каждое движение братьев.

И только младшая, Валерия, стояла особняком. Девушка с длинными светлыми волосами, облаченная в легкий, не стесняющий движений доспех. На ее бедре висел короткий меч. Валерия пошла по пути крови. Она обладала редким даром усиления тела и защитной магией, что делало одаренную страшным противником в ближнем бою. В свои двадцать два она уже успела поучаствовать в трех пограничных стычках и заслужила уважение солдат, а не только льстецов-придворных.

Двери кабинета распахнулись. Внутрь, не дожидаясь доклада стражи, вошел Кассий Лонгин — Магистр Оффиций, глава разведки Империи. За ним бесшумно скользнули две женщины, жены Императора, матери присутствующих здесь детей. Они заняли места в углах комнаты, превратившись в безмолвных наблюдателей.

Кассий, сухой, жилистый человек с глазами змеи, подошел к столу и небрежно бросил поверх карты пухлый кожаный тубус с донесениями.

— Мой Император, — Кассий коротко поклонился. — Ситуация на северо-восточных рубежах меняется быстрее, чем мы рассчитывали.

— Докладывай, Лонгин, — хрипло велел Тит. — Без дипломатической шелухи.

— Малораны начали масштабное наступление в Великом Лесу, — глава разведки обвел взглядом присутствующих. — Они больше не ограничиваются рейдами за рабами. Массово сжигают поселения кошаков. Они притащили туда дракона-переростка.

В кабинете повисла тишина. Гай грязно выругался. Такая информация меняла расклад сил радикально.

— Кошаки не выстоят против такой твари, — констатировал Луций, потирая переносицу. — Лес падет. А значит, ушастые выйдут к нашим границам через месяц. Что будет дальше, все вы прекрасно понимаете.

— Лес еще не пал, префект, — Кассий тонко улыбнулся. — В игру вступили новые фигуры. Те самые «зеленые». Великий Лес находится от них очень близко, я уверен, что он наверняка попадет в круг интересов этой силы.

Магистр Оффиций развернул несколько листов пергамента с набросками, сделанными со слов агентов.

— Мои люди наблюдали бой на границе города кошаков. «Зеленые» не используют классическую магию. У них железные повозки, которые двигаются без лошадей и изрыгают огонь. Стрелки убивают на расстояниях, немыслимых для наших луков. Но самое важное… — Кассий сделал паузу. — Они уничтожили дракона малоранов.

— Невозможно, — резко произнес Гай. — Чтобы завалить панцирного дракона, нужна батарея тяжелых баллист и десятки боевых магов высшего ранга! И то потери будут почти сто процентов!

— Они вызвали с неба летающих тварей, сделанных из железа, — спокойно продолжил разведчик. — Эти твари сбросили на лес огонь такой силы, что содрогнулась земля. Дракон был разорван на куски.

Тит Валерий Север тяжело оперся о стол.

— Это шанс, отец, — подал голос Марк, глаза которого загорелись азартом интригана. — Малораны истощат свои силы в лесу. Если «зеленые» так сильны, они станут идеальным буфером. Нам нужно втянуть их в войну. Пусть они перемалывают ушастых, пока мы перегруппируем свои силы и ударим во фланг.

— Согласен, — кивнул Луций. — Это дешевле, чем посылать туда три наших легиона в до гонку к ем, что уже на месте. Дипломатия решит вопрос. Мы купим их!

Флавия и Ливия одобрительно закивали, уже просчитывая, кого из своих людей можно внедрить в лагерь чужаков под видом дипломатов.

— Вы идиоты, — звонкий голос разрезал гул одобрения.

Все повернулись к Валерии. Девушка стояла, скрестив руки на нагруднике. Ее взгляд был полон презрения.

— Повтори, что ты сказала, сестра? — Гай угрожающе шагнул в ее сторону, положив ладонь на эфес меча.

— Вы слепые идиоты, — спокойно повторила Валерия, глядя в глаза брату. — Вы собираетесь играть в политику с теми, кто сбрасывает огонь с небес и убивает драконов как бешеных собак. Вы думаете, что сможете накинуть ошейник на зверя, которого даже не понимаете?

— Они чужаки. Варвары с непонятными игрушками, — презрительно фыркнул Марк. — Любого варвара можно купить или направить его гнев в нужную нам сторону. Это политика, Валерия. Возвращайся на тренировочный плац, оставь государственные дела тем, кто в них понимает.

— Эти «варвары» спасли центуриона Марцелла и его людей, не потребовав ничего взамен, — отчеканила девушка. — Они дисциплинированы. Они не лезут напролом, а используют тактику. Если мы попытаемся использовать их как кусок мяса, чтобы прикрыть свои границы, мы получим врага страшнее ушастых. Они не станут нашим щитом, они станут палачами.

Марк рассмеялся. Смех был искренним, полным снисходительного превосходства.

— О боги, она влюбилась в сказки о непобедимых героях. Маленькая сестренка, ты слишком долго махала деревянным мечом. Политика — это грязь. Мы выжмем из этих зеленых дикарей всё, а потом добьем тех, кто останется.

Он подошел к ней вплотную, насмешливо глядя сверху вниз.

— Иди к себе в покои, Валерия. Поиграй в куклы.

Движение Валерии было настолько быстрым, что никто в комнате, даже опытный Гай, не успел среагировать. Она не использовала магию, только чистую, отточенную годами тренировок механику усиленного тела.

Ее правый кулак коротко, без замаха, выстрелил снизу вверх. Удар пришелся точно в челюсть Марка.

Раздался влажный хруст ломающейся кости. Интриган не просто упал. Сила удара оторвала его от пола. Марк пролетел три метра спиной вперед, пробил тонкие деревянные створки закрытого окна и с криком вывалился на каменный балкон, сметая по пути вазу с цветами.

В кабинете повисла мертвая тишина, нарушаемая только стонами Марка с балкона, он катался по камням, захлебываясь кровью из раздробленной челюсти.

— Вроде не сдох — усмехнулась Валерия, глядя в глаза Гаю, — думаешь, ты протянешь дольше, братец? Может поведаешь глупой сестре, сколько ушастых ты зарезал своим новеньким клинком? Такой красивый, весь в камушках…

— Стоять! — голос Императора грохнул, как удар грома.

Гай замер, тяжело дыша. Валерия даже не изменила позы. Она лишь стряхнула каплю крови с костяшек пальцев.

Тит Валерий медленно обошел стол. Он подошел к окну, посмотрел на корчащегося на балконе сына, брезгливо скривился и перевел взгляд на младшую дочь. В глазах старого хищника не было гнева. Старик усмехнулся, обведя взглядом всех присутствующих.

— Ты права, дочь, — произнес Император, и от его слов братья побледнели. — Высокомерие Марка может стоить нам Империи. Если эти люди уничтожают драконов, никто из них не клюнет на дешевые посулы. Игра в дипломатию будет очень напряженной.

Тит подошел к Валерии и положил тяжелую ладонь ей на плечо.

— Собирайся, Валерия, ты отправишься к границе. Ты не возглавишь дипломатическую миссию к этим «зеленым», будешь следить из тени. Посмотришь на них своими глазами, оценишь эту силу. И если сочтешь нужным… предложишь им союз. Настоящий союз, а не тот, который будет подсунут изначально. Не дай торгашам переступить черту!

Девушка коротко, по-военному кивнула.

— Будет исполнено, отец.

Солнце в этом мире было безжалостным. Оно висело в зените, превращая бесконечные дюны глубокой пустыни в раскаленную сковороду. Воздух дрожал от марева, искажая горизонт и превращая далекие скалы в текучие, сюрреалистичные миражи. Местные караваны избегали этого маршрута, предпочитая делать огромный крюк, лишь бы не соваться в мертвые пески, где правили бал хищники и отсутствие воды.

Но одинокой девичьей фигуре, упрямо шагающей по гребню дюны, казалось, было плевать на экстремальные температуры.

Лилит двигалась ровным, экономным шагом. На ней был надет плотный, облегающий тело комбинезон из многослойной ткани, поглощающей тепло, поверх которого болтался изодранный, пыльный плащ с глубоким капюшоном. За спиной висел массивный, угловатый рюкзак, и тот самый длинный чехол, а на бедре покоилась тяжелая кобура с крупнокалиберным пистолетом, чей дизайн явно опережал местные технологии на пару веков.

Она пользовалась малыми Вратами, разбросанными по периферии миров. Эти порталы были слишком узки для прохода армии, да чего уж там, даже крупного транспортника, но идеальны для одиночек, которым нужно было быстро пересекать континенты. То, что выход из портала находился посреди пустыни, Лилит воспринимала не как проблему, а как приятную успокаивающую прогулку.

Песок под ее ногами внезапно пошел рябью. Специфический, едва уловимый шорох предупредил ее за секунду до атаки.

Лилит не стала прыгать или уклоняться, просто остановилась. Из-под песка, взметнув фонтан пыли, вырвалась тварь — песчаный ловец. Помесь скорпиона и огромной, закованной в хитин многоножки с жвалами размером с кузнечные клещи. Тварь бросилась на девушку, намереваясь перекусить ее пополам.

Красная ведьма не достала пистолет. Ее рука неуловимым движением скользнула под плащ, и в воздухе мелькнула тусклая сталь. Короткий, широкий клинок вошел точно в сочленение панциря под жвалами, пробивая нервный узел монстра. Лилит провернула нож, и тварь рухнула к ее ногам, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

— Отлично. Ужин пришел сам, — констатировала девушка, вытирая лезвие.

Она дисциплинированно дождалась сумерек, разбив небольшой лагерь в тени каменного останца, единственного укрытия на мили вокруг. Быстро распотрошив монстра, Лилит вырезала самые нежные куски мяса из-под панциря. Развела огонь с помощью химической таблетки и насадила мясо на шампур.

Она методично ждала, пока мясо прожарится до нужного состояния, чтобы гарантированно убить всех враждебных местных микроорганизмов. Сняв шипящий кусок с огня и откусив, Лилит с наслаждением застонала.

— О боги, какая гадость, — пробормотала девушка с набитым ртом, улыбаясь. — Но это в тысячу раз лучше, чем те универсальные походные пайки, на вкус как прессованный картон. Сколько бы производителей я ни перепробовала в Синдикате, натуральное мясо не заменит ни один сублимат.

Раскинув вокруг лагеря сенсорную паутину сигналок, барышня завернулась в свой плащ прямо на песке и почти мгновенно уснула, провалившись в глубокий, восстанавливающий сон. С первыми лучами безжалостного солнца она уже была на ногах. Быстро дожевав холодные остатки вчерашней зверушки, Лилит сверилась с компасом на запястье и двинулась в путь.

Цель этого перехода обозначилась на горизонте спустя двое суток изнурительного марша. Огромные, сложенные из темного камня стены вольного города-государства Тхаш постепенно вырастали из песков. Вскоре над ней, оставляя пылевые шлейфы, стали пролетать грузовые флаеры, шедшие смежным курсом к торговым воротам.

Когда до города оставалось не больше четырех часов пути, Лилит спустилась в неглубокую лощину между двумя высокими, надутыми ветром дюнами.

Именно здесь ее и ждали.

Из рыхлого песка, скидывая маскировочные пологи, выскочил десяток фигур в грязных лохмотьях и потертой броне. В воздухе свистнула тяжелая, утяжеленная свинцовыми грузилами ловчая сеть. Она накрыла девушку с головой, плотно опутывая руки и ноги.

Лилит даже не попыталась вырваться. Она так и осталась стоять на месте, замерев под сеткой, с ленивым любопытством рассматривая нападавших.

— Братва, сегодня гуляем! — радостно, обнажая гнилые зубы, заржал главарь банды, выходя вперед. — Вы только гляньте, какая цаца! И прется совсем без охраны. Оружие снимем, а саму продадим в бордель Тхаша, там за таких экзотических баб платят чистым серебром.

Остальные бандиты радостно загалдели, плотным кольцом обступая добычу, сально разглядывая фигуру девушки сквозь ячейки сети.

— Надеюсь, ваш флаер припаркован где-то недалеко? — совершенно спокойным, ни грамма не выдающим страха голосом уточнила мамзель.

— Да вот, сразу за барханом стоит, — хмыкнул главарь, шутливо отвешивая театральный поклон. — Не соблаговолите ли пройти самостоятельно, леди? А то неохота тащить вас на горбу, вдруг трофей попортим.

— Сама дойду, — отмахнулась от него Лилит.

Лилит даже особо не напряглась. Толстые, плетеные из синтетики тросы сети просто лопнули, порвавшись, как гнилые нитки. Девушка одним движением сбросила с себя остатки ловушки.

Бандиты знатно охренели, гвалт мгновенно стих.

— Так, посмотрим, — пробормотала дамочка, не обращая на них внимания. Она достала из кармана на разгрузке небольшой, плоский коммуникатор и погрузилась в изучение местной базы данных. — Девять дебилов и один полудурок… — Она подняла голову, пересчитывая бандитов по головам. — Ну да, ровно девять.

Она тапнула по экрану, сверяя лица с фотографиями в розыскных листах.

— Слышь, ты бы хоть раз в неделю умывался, — Лилит сморщила носик и пожурила главаря. — А то тебя система не определяет под слоем грязи. О, хотя вот, нашла! — она радостно улыбнулась. — Все отлично, мальчики! За вас, правда, дают маловато, местная система правопорядка откровенно жмотится. Но на выпивку и хорошую ванну хватит, и бегать за вами по пустыне не пришлось. Сами пришли, какие зайчики хорошие!

— Валите ее! — заорал пришедший в себя местный авторитет, вскидывая ствол.

Это было последнее, что он успел сказать в своей жизни.

Лилит не стала тянуться к кобуре. Пистолет словно сам прыгнул ей в руку. Грохнул выстрел, в груди главаря образовалась огромная, рваная дыра от разрывной пули. Его отбросило на несколько метров назад…

Бандитский флаер действительно оказался за барханом. Машина была старая, собранная из металлолома, грязная и в ужасном техническом состоянии, но по меркам местной пустынной техники считалась почти новой. Лилит закинула кровоточащий мешок на заднее сиденье, запустила чихающий двигатель и направила машину к городу.

Когда охрана на воротах Тхаша увидела знакомый, ржавый силуэт бандитского флаера, они тут же вскинули тяжелые станковые пулеметы, готовясь изрешетить машину.

Но вместо ожидаемых оборванцев, из притормозившего флаера, откинув боковую дверцу, легко выпрыгнула деваха. Она сладко потянулась, не стесняясь демонстрируя просто шикарные формы в облегающем комбинезоне. Бойцы правопорядка мгновенно опустили стволы, пялясь во все глаза на такое зрелище посреди грязного пригорода.

Старший наряда, старый сержант со стальным протезом вместо левой руки, с сомнением вышел вперед.

— Айдишник предъявите, леди, если такой имеется, — хрипло потребовал он, стараясь не пялиться на фигуру девушки.

Лилит без лишних вопросов активировала коммуникатор и сбросила идентификационный пакет на терминал сержанта. Аппарат пискнул, подтверждая личность.

Глаза сержанта расширились. Он тут же вытянулся по стойке смирно и приложил руку к груди в знак уважения.

— Уважаемая фарвати! — произнес он. — Вас давно не было в наших краях. Местное ворье уже стало забывать ваше имя и начало борзеть на дорогах. Вы с добычей?

— Эти, что ли? — девушка небрежно пнула ногой боковую дверь флаера. Из отсека прямо на пыльную брусчатку с глухим стуком посыпались отрубленные головы.

Сержант, не выказав ни тени удивления или ужаса, наклонился, взял за волосы ближайшую голову — ту самую, немытую, принадлежавшую главарю — и провел по изуродованному лицу ручным сканером. Аппарат радостно пиликнул зеленым.

— Вы, как всегда, смертельно эффективны, фарвати, — улыбнулся сержант, нажимая кнопки на терминале. — Подтверждаю уничтожение целей согласно открытому запросу городских властей. Сумма переведена на ваш счет. Что-то еще?

Лилит лучезарно улыбнулась, поправляя сбившуюся прядь волос.

— Лучше подскажи, сержант, где у вас сейчас найдется нормальная гостиница с горячей водой. И чтобы кормили не сушеными ящерицами, а нормальным мясом!

Спуск по бесконечной винтовой лестнице, вырубленной прямо на теле гигантского Древа, выматывал хуже марш-броска по пересеченной местности в полной выкладке. Деревянные ступени, отполированные тысячами ног до скользкого блеска, коварно блестели в тусклом свете редких магических кристаллов, вмурованных в кору.

Бойцы разведроты шли молча. Экипировка, казавшаяся привычной, сейчас давила пудовым грузом. Бронежилеты врезались в натертые плечи, шлемы казались отлитыми из чугуна. Автоматы, стволы которых еще не успели до конца остыть, оттягивали руки.

Впереди колонны тяжело ступал старик Арсий. Седой кошак, потерявший в бою свой вычурный плащ и покрытый слоем копоти, бережно, словно хрустальную вазу, нес на руках бессознательную Ил’ду. Старейшина казалась высохшей, почти невесомой мумией. Ее голова безвольно запрокинулась, седые волосы спутались и свисали до самых ступеней. Арсий не проронил ни слова за весь спуск, лишь его желтые глаза блестели в полумраке. За ним шли разведчики, бережно поддерживая своих трехсотых. Парни, получившие легкие ранения и ожоги, стискивали зубы, стараясь не стонать, чтобы не сбивать темп. Те, кто идти сам не мог, висели на плечах товарищей.

Корнев замыкал ядро колонны, постоянно оглядываясь на темный пролет сверху. Слух, обостренный адреналином, выхватывал из общего шума любые подозрительные звуки. Малораны могли найти другой путь. Но пока везло, доносились лишь далекие, глухие разрывы и гул пламени.

Спустя почти двадцать минут непрерывного спуска, когда икры начало сводить болезненной судорогой, впереди забрезжил свет, пробивающийся сквозь кроны. Бойцы вышли к огромным, узловатым корням Древа, образующим естественные укрытия размером с двухэтажные дома. Здесь их уже ждали.

Ависса стояла у самого выхода, нервно сжимая край плаща. За ее спиной рассредоточился свежий, нетронутый боем отряд кошаков. Это были совсем молодые парни и несколько крепких женщин, вооруженных длинными копьями и луками. Они смотрели на спускающихся сверху, как на призраков, вернувшихся из царства мертвых.

Как только Арсий вышел на свет, Ависса бросилась к нему. Ее взгляд метнулся к безжизненному лицу старейшины. Облегчение от того, что Ил’да не превратилась в пепел, тут же сменилось ужасом от ее состояния. По толпе местных прокатился ропот уныния. Они видели, что их лидер, их самая сильная среди них, висит на руках старика тряпичной куклой.

— Она жива, — хрипло, пересохшими губами произнес Арсий, не останавливаясь. — Но ее время уходит.

Корнев протолкался вперед, отодвигая плечом замерших в нерешительности местных бойцов.

— Ланцет, проконтролируй! — произнес капитан, указывая наверх. — Нам нужна экстренная эвакуация на борт.

Услышав перевод, что надежда еще есть, местные воодушевились мгновенно. Ропот сменился деловой суетой. Один из самых высоких и крепких молодых воинов, отбросив копье, подскочил к Арсию. Он бережно, но уверенно перехватил легкое тело Ил’ды. Ланцет, причитая на свою земную физиологию, тяжело побежал следом.

Вновь прибывшие кошаки наконец обратили внимание на остальных. Они обступили бойцов К’Варра, хлопая их по плечам, что-то быстро и радостно спрашивая на своем языке. Армейцев тоже не обделили вниманием: несколько местных уважительно прижали кулаки к груди, глядя на закопченных, измазанных в чужой крови парней в зеленом камуфляже. Они тыкали пальцами в небо, где с грохотом винтов пролетела вертушка. Внезапно из густой тени под нависающим папоротником буквально вывалилась Лисея. Она появилась настолько бесшумно, что замыкающий Гвоздь инстинктивно дернул ствол пулемета в ее сторону. Но девчонка не обратила на оружие никакого внимания. Деваха метнулась прямо к Лешему, который сидел на, пытаясь расшнуровать ботинок.

Лисея с разбегу врезалась в разведчика, обхватив его руками и ногами, уткнувшись лицом в грязную разгрузку. Она не плакала и не произнесла ни слова. Просто оккупировала его личное пространство, вцепившись так, словно ее отдирать придется вместе с кусками формы. При этом, когда одна из местных молодых воительниц попыталась подойти ближе, чтобы предложить помощь с перевязкой, Лисея даже не зашипела, она просто метнула из-под руки Лешего такой многообещающий, полный звериной собственнической агрессии взгляд, что воительница тут же ретировалась.

Леший замер с наполовину развязанным шнурком. Он тяжело вздохнул, не пытаясь сбросить девчонку. В его глазах читалась смертельная усталость пополам с тупой, сосущей болью. Разведчик смотрел на макушку Лисеи, которая светилась абсолютным, неподдельным счастьем от того, что этот огромный, пахнущий порохом чужак жив.

Новоприбывшие кошаки с явным удивлением наблюдали эту сцену. Но бойцы К’Варра, прошедшие с русскими через мясорубку на верхней платформе, быстро и тихо, в нескольких словах обрисовали ситуацию. Недоумение на лицах местных сменилось пониманием. Некоторые даже сочувственно покачали головами, глядя на застывшего, словно изваяние, лейтенанта.

Казалось, вот он — тот самый мимолетный момент, когда можно было немного расслабить натянутые до звона нервы и просто выдохнуть. Периметр был под контролем: десантура уже развернула опорные пункты вокруг зоны высадки, пулеметы смотрели в сторону возможных подходов, на верхних ярусах капитан заметил парочку ПТРК. Корнев снял шлем, бросил его на влажный мох и тяжело осел на поваленный ствол. Затем отстегнул с пояса флягу. Алюминиевая резьба скрипнула. Капитан припал к горлышку, жадными, длинными глотками выпивая остатки теплой воды. Вода омывала пересохшее от гари горло, принося секундное физическое облегчение. Оторвавшись от фляги, он вытер губы тыльной стороной ладони, оставляя на лице грязную полосу, и внимательно осмотрел окрестности. Парни из роты занимались рутиной: набивали опустевшие магазины, перевязывали мелкие порезы, курили, пряча огоньки сигарет в кулаках. Всё было штатно. Насколько это слово вообще применимо к чужому миру и обстановке в целом.

В нескольких метрах от него Леший наконец-то сдался под натиском местной кулинарии. Одна из кошек, видимо, проникшись к нему симпатией после рассказов К’Варра, сунула лейтенанту кусок плотного, темно-коричневого вяленого мяса, завернутого в широкий лист. Леший, желудок которого давно сводило от голода, радостно кивнул и впился зубами в жесткое волокно. Процесс поедания осложнялся тем, что на его левой руке по-прежнему висела Лисея. Девчонка наотрез отказывалась отлепляться от своей «добычи», игнорируя недовольные взгляды старших соплеменников. Лейтенант стоически терпел, лишь изредка пытаясь мягко, но безуспешно отодвинуть мелкую засранку, чтобы переложить автомат поудобнее.

Леший дожевал мясо, вытер руки о штанины и, буркнув Лисее что-то примирительное, всё же аккуратно отцепил ее руки от своего ремня. Он встал, разминая затекшие ноги, и медленно прихрамывая, направился в сторону огромного, уходящего в землю корня. Корень был толщиной с хороший бетонный коллектор и образовывал глухую, непросматриваемую нишу, идеальное место, чтобы справить нужду вдали от женских глаз.

Капитан лениво проводил взводного взглядом. Леший дошел до изгиба корня, сделал шаг за него. И вдруг замер.

Его фигура окаменела. Плечи напряглись так, словно он наткнулся грудью на растяжку. Автомат, висевший на ремне, дернулся, рука лейтенанта инстинктивно легла на рукоять, но так и застыла, не сняв оружие с предохранителя. Лицо Лешего, видимое Корневу в профиль, резко изменилось. Краска схлынула с него в одно мгновение, оставив серую, землистую бледность. Глаза расширились, уставившись в пространство за корнем так, будто он увидел там восставшего из мертвых.

Казанова, сидевший неподалеку с рацией на коленях, тоже заметил неладное. Связист нахмурился, положил гарнитуру и, стараясь не шуметь, двинулся следом за товарищем. Он сунул свой вечно любопытный нос из-за спины взводного.

— Это как… — заикаясь, громким, срывающимся шепотом выдавил Казанова. Он побледнел не меньше Лешего и рефлекторно сделал два быстрых шага назад, словно отпрянув от края пропасти. — Откуда⁈

Разговоры среди разведчиков мгновенно стихли. Все, кто находился в зоне прямой видимости и успел заметить реакцию двух опытных бойцов, смотрели за гигантский корень с нескрываемым изумлением и нарастающей тревогой. А потом десятки взглядов, как по команде, скрестились на капитане. В глазах парней читался немой вопрос.

Кошаки, сидевшие поблизости, тоже притихли. Они не понимали сути происходящего. Обоняние и слух не фиксировали никакой угрозы за деревянной стеной, там не было ни малоранов, ни хищников. Странная, почти животная реакция закованных в броню чужаков на что-то, что для местных было пустым местом или чем-то совершенно обыденным, пугала их больше, чем открытый бой.

Корнев раздраженно выдохнул. Только мистики здесь не хватало. Он с силой вогнал флягу в подсумок и поднялся с бревна. Тяжелые ботинки замяли влажный мох. Капитан быстрым шагом направился к корню, чтобы лично глянуть на этот спектакль, в главные зрители которого его только что безмолвно записали собственные подчиненные.

— Ависса! Какого хрена они на меня пялятся⁈ — раздался возмущенный голос.

От этих слов сердце Корнева пропустило тяжелый, болезненный удар. Кровь отлила от лица, в ушах зашумело. Он сбился с шага, едва не споткнувшись о выступающий сучок. Мозг отказывался обрабатывать информацию, которую подкидывало сознание.

Но он заставил себя сделать еще три шага. Заставил себя зайти за этот проклятый огромный кусок деревяхи.

В нише, образованной сплетением корней, никого не таилось. Там просто стояла девушка.

Она стояла к нему спиной, увлеченно счищая засохшую кровь с лезвия изогнутого кинжала пучком жесткой травы. Но детали экипировки значения не имели, важно то, как она стояла. Чуть ссутулив плечи, перенеся вес на правую ногу. Эта агрессивная, расслабленно-готовая к броску поза была знакома Корневу до боли в суставах, до тошноты. Он знал каждую линию этого силуэта, из которого разве что выбивались хвост и ушки. Знал так хорошо, что от осознания нереальности происходящего становилось только еще страшнее.

Девушка, почуяв тяжелый, сверлящий спину взгляд капитана, прекратила чистить оружие. А затем угрожающе медленно поворачиваться.

— Ирина⁈ — севшим, неузнаваемым голосом, в котором смешались надежда, ужас и отрицание реальности, произнес Корнев. Автомат в его руках дрогнул, ствол опустился к земле.

Девушка обернулась полностью. Те же скулы, тот же разлет бровей, те же упрямо сжатые губы. Но глаза… Ее глаза были другими.

— Меня зовут Эйрин, придурок, — резко ответила барышня.

Дальше общение не задалось.

Грохот разорвал тишину так внезапно, что барабанные перепонки вдавило внутрь. Капитана просто смело с ног. Чудовищной силы взрывная волна, которую создал огромный огненный шар, врезавшийся в корень прямо недалеко от капитана, швырнула Корнева спиной в заросли жесткого кустарника…

Вот все спокойно общаются, курят, переваривают скудный ужин, а вот проходит мгновение, грань реальности с треском ломается, и вокруг закипает кровавая, безумная резня.

Воздух наполнился свистом, воплями и оглушительным лязгом металла. Не все ушастые не отступили. Элитные отряды малоранов, еле ползли, буквально распластавшись по земле под мощнейшим, многослойным маскировочным барьером, который жрал силы их магов до полного истощения. Но зато они обошли все выставленные дозоры десантников и вырезали тех немногих кошачьих сенсоров, кто следил за магическим фоном на периферии.

А из-за спин этой невидимой пехоты, как только рухнула маскировка, ревущей, закованной в сталь лавиной хлынул поток недобитой волчьей кавалерии. Огромные звери быстро преодолевали десятки метров, сминая наскоро возведенные укрепления.

Всё это шло перед Корневым рваными, кровавыми слайдами. Контузия от близкого разрыва огненного шара лишила его способности воспринимать время и пространство цельно. Каждое движение давалось с невыносимой болью. Звуки долетали словно сквозь толщу мутной воды. Каждый раз, когда он с огромным трудом, разлепляя веки, залитые кровью из рассеченного лба, открывал глаза, картинка перед ним менялась, подкидывая новые порции ада.

Слайд первый.

Грязь летит из-под когтистых лап гигантского волка. Наездник в светящемся доспехе заносит копье.

— Они целенаправленно убивают «зеленых»! — как будто издалека, сквозь ватный гул в ушах, Корнев услышал искаженный паникой голос Ависсы.

Корнев снова «медленно моргнул». Тьма. Вспышка.

Слайд второй.

Гвоздь. Пулеметчик хреначил с рук, на весу удерживая тяжеленный «Печенег». Длинные, непрерывные очереди, не жалея ствола. Звенья ленты летели в стороны. Гвоздь в упор, метров с пяти, расстреливал самых упоротых ушастых, которые пытались прорваться к месту падения капитана. Тела в сверкающей броне дергались, разрываемые бронебойными пулями, и падали в кровавую кашу под ноги волкам.

Темнота. Стон собственных легких.

Слайд третий.

Всё хреново. Очень хреново. В поле зрения попал Леший. Взводного зажимали с трех сторон элитные мечники малоранов. Оружие лейтенанта было пустым. Он с размаху впечатал приклад автомата в лицо одного из нападавших, сминая кости. С трудом, на одних рефлексах, ушел перекатом от горизонтального удара тяжелым мечом второго ушастого. Лезвие лишь срезало ткань на плече. Но третий малоран сбивает его с ног…

Тьма. Скрежет зубов.

Слайд четвертый.

Сверху, с нижних ветвей нависающего дерева, с диким визгом прямо на спину ушастого, ударившего Лешего, падает Лисея. Мелкая оторва летит как пушечное ядро. Она приземляется коленями на плечи малорану, откидывая его голову назад за шлем. В руках кошки блеснула сталь. Лисея наносит три быстрых, глубоких удара коротким клинком в открытую щель под шлемом, прямо в шею. Фонтан яркой артериальной крови бьет в воздух. Девчонка, не задерживаясь ни на секунду, отталкивается ногами от оседающего, захлебывающегося кровью малорана, и в прыжке кидается на следующего, метя кинжалом в глазную щель.

Моргание. Боль в затылке.

Слайд пятый.

Самая страшная картина. Время словно замедлилось, превратившись в густую смолу. Лисея находится в высшей точке своего прыжка. Сбоку, из-за корня, выходит ушастый лучник с тем самым мерцающим луком. Сухой щелчок тетивы. Стрела, странно, что обычная, прошивает воздух. Лисею буквально пригвоздило этой стрелой к стволу ближайшего дерева. Удар был такой силы, что древко вошло глубоко в древесину в районе сердца девушки. Она повисла в полуметре от земли, ее руки безвольно опустились, клинок выпал на мох.

Снова «медленно моргнул»

Вокруг Лешего уже пять тушек ушастых, шестого лейтенант забивал голыми руками.

Корнев пытается докричаться до Лешего. Пытается приказать ему остановиться, приказать занять оборону. Но тело не слушается. Сигнал от мозга тонет в поврежденных нейронных связях контузии. Изо рта капитана вырывается только нечленораздельный, булькающий хрип. Пальцы скребут скользкую землю, не в силах сжать рукоять валяющегося рядом автомата.

Рядом, поднимая фонтанчики грязи, кто-то тяжело приземлился в армейских ботинках. Десантники. Раздалось несколько оглушительных очередей из АК прямо над ухом Корнева. Чьи-то сильные руки ухватили Корнева за лямки разгрузки и грубо, волоком потащили назад, за укрытие корня.

Новый кадр.

Корнев лежит на спине. Рядом с ним, в грязи, лежат двое десантников из числа тех, кто прибыл на подмогу. Они мертвы. Их тела истыканы ледяными стрелами, пробившими кевлар. Но вокруг, на вытоптанной поляне, ушастых лежит не меньше двух десятков.

На ногах остался еще десяток малоранов. Они сомкнули кольцо, но не атаковали. Все осторожно кружили вокруг той, чей взгляд пять минут назад убивал Корнева наповал не хуже любого боевого заклинания.

Девушка, назвавшая себя Эйрин, была в центре. Она двигалась невероятно быстро и плавно, словно не касаясь земли. В ее руках порхали два клинка. Эйрин парировала удары тяжелых мечей вскользь, не принимая силу на клинки, и тут же, неуловимым движением, вскрывала артерии, подрезала сухожилия, била в зазоры брони. Один за другим малораны падали, не успевая даже закричать.

Раздались глухие хлопки одиночных выстрелов, десантура аккуратно отстреливала тех ушастых, кто пытался обойти девушку по большому кругу. На полянку, тяжело дыша, подтянулись бойцы в сопровождении Лешего и еще двух разведчиков.

Оставшиеся в живых малораны быстро пополнили списки двухсотых.

Девушка замерла, тяжело дыша. Резким движением крест-накрест скинула густую кровь с обоих клинков. Металл звякнул, входя в ножны на спине. Она повернулась к Лешему.

— Забирайте, — бросила Эйрин ровным голосом, кивнув на лежащего Корнева.

Леший понял всё без перевода, без лишних слов оценив, кто только что спас командира. Разведчик благодарно кивнул девушке. Склонился над капитаном, подхватывая его под руки с помощью подоспевшего десантника.

Корнев почувствовал, как его отрывают от земли. Тьма окончательно затопила сознание, выключая боль и звуки.

Корнев очнулся от того, что его черепная коробка превратилась в резонирующий колокол, по которому методично били кувалдой. Башка гудела так, словно у медведя после пасеки. Зато никакого дыма и никакой гари.

Он с трудом разлепил веки. В глаза резанул яркий, безжалостный свет из окна. Белый потолок. Белые стены.

Капитан попытался повернуть голову. В горле пересохло так, что язык казался куском наждачной бумаги, прилипшим к нёбу. Краем глаза он уловил на тумбочке стакан с водой. Рука инстинктивно дернулась к спасительной влаге, но движение застопорилось. Что-то тянуло.

Корнев скосил глаза и увидел пучок разноцветных проводов, тянущихся от датчиков, прилепленных к его груди и руке, к мерно пикающему монитору у изголовья кровати. В вене на сгибе локтя торчал катетер капельницы.

Глухая злость, помноженная на посттравматический синдром, накрыла его мгновенно. Корнев с силой, не заботясь о пластырях, рванул провода на себя. Датчики с влажным чмоканьем оторвались от кожи, монитор захлебнулся истеричным, непрерывным писком тревоги.

Стиснув зубы от стреляющей боли в затылке, капитан рывком сел на кровати. Дотянулся до стакана и с нескрываемым, почти эротическим наслаждением опрокинул в себя всю воду. Вода показалась слаще самого дорогого коллекционного коньяка.

Дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. Из коридора в ужасе влетела молодая медсестра в накрахмаленном халате.

— Вы что творите⁈ — заголосила она с порога, увидев сидящего Корнева и болтающиеся провода. — Вам категорически рано вставать! Сотрясение тяжелой степени! Надо было просто нажать на кнопочку вызова персонала, я бы всё вам подала! Немедленно ложитесь!

Ее слова стали триггером. Как только она произнесла диагноз, организм, до этого державшийся на остатках чего-то там внутри себя, радостно согласился с медицинским заключением. Тело капитана накрыло такой чудовищной волной тупой, тянущей боли, что у него потемнело в глазах. Мышцы отказались держать вертикальное положение. Корнев, еле сдерживая унизительный стон, мешком свалился обратно в кровать.

Медсестричка, уже без крика, а с привычной профессиональной сноровкой, быстро вернула сорванные провода датчиков на место, успокоив верещащий монитор. Она заботливо, почти по-матерински, накрыла капитана одеялом по самую шею. Затем подошла к стойке, что-то быстро ввела шприцем в резиновую пробку флакона капельницы. Холодок побежал по вене, растекаясь по телу тяжелой, обволакивающей дремотой. Сопротивляться препарату было невозможно. Корнев быстро отъехал в спокойное, лишенное сновидений царство Морфея.

Новое пробуждение было радикально другим, значительно лучше. Голову больше не стягивал раскаленный железный обруч боли. Мысли текли более ясно и четко.

Вскоре после того, как он открыл глаза и попытался сфокусировать зрение, в палату деловито завалилась целая кучка врачей. Двое в белых халатах и один в военной форме с медицинскими шевронами. Они окружили койку и начали методичный, нудный допрос. Расспрашивали о самочувствии, проверяли рефлексы, светили фонариком в зрачки, одновременно с умным видом разглядывая какие-то распечатки. Корнев отвечал односложно, ожидая, когда эта процессия свалит. Врачи, удовлетворенные стабильной динамикой пациента, выдали предписания медсестре и удалились.

Спустя еще час дверь приоткрылась, и в палату, стараясь не шуметь, просочились парни из роты.

Леший, Казанова и Ланцет. Вид у них был помятый. Леший с забинтованной рукой и свежим шрамом через скулу. Казанова без привычной ухмылки, с темными кругами недосыпа под глазами. И вечно хмурый Ланцет, от которого пахло спиртом и табаком. Парни расставили казенные стулья вокруг койки и начали рассказывать о том, что пропустил капитан, пока валялся в отключке.

Итог того боя у корней Древа был хреновый. Статистика била по нервам больнее пуль. Пятерых наверху и еще семерых на земле рота потеряла убитыми в той мясорубке. Тринадцать цинковых гробов отправятся домой. Ушастые, поняв, что план сорван, перли в отчаянной, самоубийственной атаке, игнорируя огонь десанта, пытаясь любой ценой выбить того, кто может активировать Врата, сосредоточившись на разведке. В итоге положили всех, кто остался в живых после бомбардировки, но так и не смогли прорваться к Корневу.

Казанова, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу потерь, с неуместной, нервной радостью начал рассказывать, как Леший устроил локальный апокалипсис.

— Кэп, ты бы это видел! — связист активно жестикулировал. — Он просто озверел! Как только в мелкую Лисею прилетела стрела от того долбаного лучника, Лешему как тумблер переключили! Все в кровище!

Леший помрачнел и отвернулся к окну, разглядывая жалюзи.

— Она, кстати, здесь недалеко лежит. В соседнем блоке интенсивной терапии, — тихо добавил лейтенант, не глядя на капитана. — И бабка эта их бешеная, тоже там. Врачи над ними колдуют.

Корнев перевел вопросительный взгляд на медика. Ланцет вздохнул, почесав небритый подбородок.

— Я вколол ей конскую дозу того успокоительного… ну, от которого местных кошаков штырит. А Леший снял ее с древка, пока я рану тампонировал. Девчонке снова улыбнулась ее кошачья удача. Стрела ушастого прошла на пару сантиметров выше сердца, так что жить будет. Бабка тоже оклемается, у нее просто запредельное истощение, но говорят, еще покоптит местное небо.

Корнев слушал отчет, кивал, но внутри росло тягучее напряжение. Парни говорили о тактике, о потерях, о раненых, о подвигах. Но они все, как один, старательно, почти по сценарию, обходили главную тему. Уводили фокус внимания в сторону. Никто не обмолвился ни словом о том, что произошло ДО начала бойни. Никто не упомянул ту, кто вытащил его из-под ножей элиты малоранов в самом финале.

Капитан тяжело сглотнул. Он посмотрел на медика.

— Георгий, — голос Корнева прозвучал тихо, но в палате мгновенно повисла напряженная тишина. — Скажи мне честно. Я не псих?

Он смотрел прямо в глаза Ланцету, требуя правды.

Парни, как по команде, отвели глаза. Казанова внезапно заинтересовался своими ботинками. Леший еще сильнее отвернулся к окну, сцепив челюсти так, что заиграли желваки.

Ланцет долго молчал. Он достал из кармана халата мятую пачку сигарет, покрутил ее в руках, словно хотел закурить прямо в палате, и смяв, сунув обратно. Врач прокашлялся, прочищая горло.

— Леха… — голос Ланцета был хриплым. Он поднял взгляд на капитана. — Мы все были на ее похоронах. Мы несли гроб. И я не знаю… не знаю, что тебе сказать сейчас.

Ланцет подался вперед.

— Но если ты свихнулся в том гребаном лесу, командир, — тихо закончил врач, — то мы все будем сидеть в соседних мягких комнатах. Потому что мы все ее видели, как тебя сейчас…

Это финальная глава второго тома.

Благодарю всех за интерес к циклу. Постараюсь оперативно начать выкладку третьего. Можете накидать идеи для обложки ))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.