Несколько минут после их ухода Люцифер молча мерил комнату шагами. Нина оставалась на диване. Ее глаза были закрыты, руки сложены на коленях. Во встроенном шкафу раздался щелчок. Нина встала и заглянула внутрь. Прибыл завтрак.

– Нам лучше что-нибудь съесть, – сказала она Люциферу.

– Я не голоден, мисс Потейл.

Она принесла тарелку и решительно встала перед ним.

– День будет тяжёлым. Вам понадобятся силы.

Он попытался взглядом заставить ее отступить, но не смог. Затем принял тарелку, чувствуя себя нашкодившим школьником.

Люцифер ел молча, а закончив, вышел на поросший мхом внутренний дворик позади бунгало. От соседних участков территорию отделяла некая молочная непрозрачность, не имевшая четкой формы или твердости. С тыльной стороны патио, обращенной к лесу, преград не было, но когда он зашел слишком далеко в том направлении, невидимая сила ударила его предупреждающим разрядом, и он отскочил назад.

Деревья были невероятно высокими; их кроны сплетались в плотный свод. Дождь на время прекратился, но вода непрерывно стекала с листвы на толстый ковёр опавших листьев. Тонкие, словно паучьи лапки, корневые отростки тянулись вверх, оплетая древесные стволы и свисающие лианы. Повсюду стоял запах вечной сырости. Где-то там, в тенях, вскрикнуло животное, звук был похож на женский крик боли.

Люцифер вздрогнул. Он с сожалением подумал о том, что зря не доверил это дело ФБР и Центральному Разведывательному Управлению. Он проанализировал свои перспективы и пришел к выводу, что они не слишком радужные. В некотором смысле он добился успеха. Он нашел своих позитивов и позитивных позитивов, но так и не узнал, зачем их похитили. Да и вряд ли это знание принесло бы ему много пользы. Он находился на чужой планете, в системе далёкой звезды, и, по всей видимости, был обречён провести остаток жизни с женщиной, работавшей гадалкой в ночном клубе.

Как доктор парапсихологии Люцифер был потрясен. Как убежденный холостяк – в ужасе.

Но одна более насущная проблема требовала немедленного рассмотрения: что происходит на Мелусе с теми, кто не является позитивом?

Скоро он это узнает.

Двое сопровождающих, пришедших для того, чтобы доставить их в Центр, были гораздо моложе Хута. Держались они с военной выправкой. Нину и Люцифера подвели к устройству, отдалённо напоминавшему моторную лодку, накрытую прозрачным куполом. Аппарат висел в воздухе примерно в двух футах над узкой дорожкой, покрытой тёмным, отполированным металлом. Люцифер воспринял появление транспорта без удивления. Физики всегда напоминали ему мальчишек, играющих с конструктором, и их достижения его не впечатляли.

Центр представлял собой череду низких зданий из сланцево-серого металла, разбросанных на площади в несколько акров. Некоторые из них соединялись между собой переходами, другие были разделены участками мха. Внешние стены были прорезаны высокими створчатыми окнами, тянувшимися от самой земли до карнизов крыш.

Когда их аппарат заскользил между зданиями, окна начали закрываться. Сначала Люцифер решил, что это связано с их прибытием, но затем увидел, как над кронами леса стремительно сгущаются грозовые тучи, и услышал приближающийся шум дождя.

Порыв горячего ветра распахнул ворота как раз в тот момент, когда они огибали одну из огороженных глухими стенами зон. Люцифер мельком увидел леденящую душу картину: множество гротескно деформированных существ – спотыкающихся, ползающих и прыгающих – направлялись в здание под присмотром нескольких бронзовокожих статных надзирателей. Одно существо с огромной раздутой головой, бесконтрольно мотавшейся от плеча к плечу, скакало на одной ноге. Его искаженные черты лица застыли в ужасающей гримасе.

Люцифер не решался взглянуть на лицо Нины, но сквозь прозрачность рукавов ее туники он увидел, как напряглись мышцы ее рук.

Транспорт остановился перед входом в одно из самых крупных зданий. Как только они вышли, их встретил служащий и повел по длинному коридору со стеклянной крышей. Дождь уныло забарабанил по стеклу.

В коридоре им повстречалась девочка лет шести с повязкой на глазах. Она вежливо отступила в сторону, а затем уверенно и без тени беспокойства продолжила свой путь.

Хут принял их в большой комнате, оборудованной двумя рядами стоящих друг напротив друга столов.

– Как я уже говорил, – пояснил он Люциферу, – эти тесты будут элементарными. Вместе с вашими земными данными они составят основу вашей базовой семейной папки. И, – добавил он, и в его голосе прорезалась жесткая нотка, – с вашей стороны будет мудро оказать нам полное содействие.

Один из служащих подвел Нину к столу. Другой жестом подозвал Люцифера.

– С вашего позволения, – обратился Люцифер к Хуту, – я хотел бы понаблюдать за вашей методикой. Как профессионал, вы понимаете…

Хут согласился.

– Могу лишь похвалить вас за такой подход, доктор Брилл. Подобный интерес может сократить период вашей адаптации, и это лишь подкрепляет мои и без того высокие ожидания на ваш счет. Впрочем, мы не претендуем на оригинальность методики.

Понаблюдав за тем, как служащий прогнал с Ниной серию из двадцати пяти карт, Люцифер был готов полностью согласиться с Хутом. Методика была примитивной, она не дотягивала даже до минимальных лабораторных стандартов.

Нина рассеянно оглядывала комнату, но называла карты без колебаний. Служащий провел с ней три раунда, сверился с записями и, пожав плечами, поднялся. Он что-то сказал Хуту на невнятном, скрипучем языке.

– Доктор Брилл, – обратился к Люциферу Хут, – не соблаговолите ли теперь вы?

Люцифер решительно подошёл к столу, ладони его вспотели. За последние два десятилетия он проходил подобные тесты достаточно часто, чтобы знать: его результаты почти никогда не превышали уровня случайности – разве что изредка, по чистому совпадению.

И этот раз не стал исключением. Он понял это по поведению служащего еще до того, как тот перевернул пять карт. В отчаянии он начал называть карты наобум.

Как только первый раунд закончился, служащий что-то быстро сказал Хуту. Люцифер заметил, что Нина смотрит на него с удивлением.

– Ваша методика не выдерживает никакой критики! – резко бросил он Хуту. – Учитывая все отвлекающие факторы в этой комнате, не говоря уже о психологическом стрессе из-за нашего положения, любой достоверный результат здесь будет зависеть исключительно от случая!

– Это не совсем так, – спокойно ответил Хут. – Чем сильнее развито пси-чувство, тем легче оно задействуется, независимо от внешних обстоятельств. Вы, земные ученые, идете на неимоверные ухищрения, чтобы проверить в лабораторных условиях способность, которой не место в лаборатории.

– Абсурд! Лабораторные стандарты были необходимы, чтобы доказать само существование пси-явлений.

– Следовательно, земные учёные будут ещё сто лет доказывать это друг другу.

– А что доказываете вы этой жалкой пародией на наши тесты? – бросил вызов Люцифер, надеясь отвлечь внимание от очередного провального раунда.

– Больше, чем вы думаете, доктор Брилл. В первую очередь, сопоставляя этот первый тест с вашими земными результатами, а затем с последующими, мы можем определить, как вы реагируете на процесс адаптации. Это может оказаться для вас важным – я бы сказал, жизненно важным. А теперь, продолжим.

Это был приказ, а не предложение.

Люцифер увидел, как Нина кивнула ему, пытаясь подбодрить улыбкой. Это лишь подпитало огонь его гнева топливом унижения.

Служащий взял новую колоду карт и начал их открывать.

Брилл снова почувствовал, как его взгляд непроизвольно тянется к Нине. Он выкрикивал ответы, не задумываясь:

– Круг… круг… звезда… прямоугольник… круг…

Когда раунд был завершён, служащий тут же начал следующий.

Третий раунд, четвертый… после чего помощник повернулся к Хуту и что-то быстро ему сказал на своём языке.

– Превосходно, – сказал Хут. – Превосходно, доктор Брилл. Вам всего-то и нужно было, что расслабиться! Не считая первого раунда, ваш средний результат почти в точности совпал с вашими земными показателями.

С момента пробуждения этим утром профессиональное хладнокровие Люцифера не раз подвергалось суровым испытаниям. Но никогда еще это не ощущалось так остро, как сейчас. Показать столь значительный результат, превышающий уровень случайности, в трёх последовательных раундах – это было потрясением куда более сильным, чем пробуждение рядом с незнакомой женщиной на чужой планете. Закон вероятности был незыблемым бастионом его внутреннего мира.

Он снова поймал на себе взгляд Нины. Ее темные глаза смотрели на него как-то странно.

Хут произнес:

– Это было более чем удовлетворительная прелюдия к адаптации. Мы можем приступать немедленно. – Он нажал на кнопку. Через мгновение вошел доктор Тейм. – Вы пойдете с доктором Теймом, – сказал Хут Нине. – Ваш муж останется здесь.

Нина снова посмотрела на Люцифера, помедлила, но затем без комментариев развернулась и последовала за доктором Теймом к выходу из комнаты. Хут провел Люцифера в кабинет поменьше.

– Эта процедура несколько необычна, – заметил Хут. – Как правило, новоприбывших направляют прямиком в подразделения штаба по адаптации. Но на вас обоих мы возлагаем особые надежды. В частности, вы, доктор Брилл, можете оказать нам неоценимую помощь.

Люциферу было трудно сдерживаться, но он попытался:

– Пси-явления – это моя работа, – сказал он. – Полагаю, не так уж важно, где именно я ею занимаюсь. Но мне помогло бы понимание цели всего этого.

– Несомненно. Но вам будет непросто ее осознать.

– Я не ребенок.

– Нет, но вы – земной ученый.

Люцифер снова почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Я не имел в виду ничего оскорбительного, доктор Брилл. Но по мере адаптации вы лучше поймёте, о чём я говорю. Задумывались ли вы когда-нибудь, как ваша наука выглядит с точки зрения внеземного разума?

– Подобная концепция никогда не приходила мне в голову, – огрызнулся Люцифер, вспоминая гротескно искажённых существ, бегущих от дождя, и девочку с завязанными глазами, идущую в одиночестве по коридору.

– Мы видим вашу науку как огромное количество изолированных ячеек, действующих внутри одной структуры при минимальном взаимодействии друг с другом. Каждая ячейка погружена в процесс бесконечного абстрагирования от совокупности потенциальных знаний, изначально обреченных на ограниченность. Каждая ячейка изучает каждую новую идею главным образом с точки зрения концепций, лежащих в основе ее собственной специализированной области знаний.

Хут взмахнул своей огромной рукой, пресекая попытку протеста со стороны Люцифера.

– А как обстоит дело с явлениями, наблюдаемыми и оцениваемыми отдельным учёным? Он формирует из фактов гипотезу, которая может быть справедливой лишь в пределах его собственной ячейки. За её пределы он не выходит. Самый яркий пример – ваш врач-диагност. Он блестяще использует инструменты своей науки, а затем отказывается от них и становится нигилистом в области лечения!

– Специализация способствует прогрессу, – возразил Люцифер.

– Прогрессу – да, но прогрессу лишь до рубежей бесконечности. Отважитесь ли вы шагнуть за этот рубеж, доктор Брилл?

– Разумеется.

– Будьте осторожны. Цена этого шага очень высока. Подумайте хотя бы о вашем земном биологе: сама природа предмета, на котором он построил свою науку, в конечном итоге обрекает его на технологическую безработицу! Если он проследит живую клетку до её предельной последовательности взаимодействий ионов и молекул, биология завершится там же, где и началась, – на стыке прикладной химии и физики!

Люцифер неловко переступил с ноги на ногу.

– С точки зрения иной системы ценностей, – продолжал Хут, – ортодоксальность земной науки является продуктом ее фрагментации. Внутри каждой ячейки, изолированной от притока новых концепций, неортодоксальное слишком часто и слишком быстро само становится косной ортодоксией. Это тот круг, по которому каждая наука, кажется, обречена двигаться вечно!

Люцифер чувствовал, что его искусно ведут к какой-то неизвестной цели. Он ощущал себя конем на шахматной доске в руках опытного игрока.

Хут продолжил подбираться к цели.

– То же самое происходит и с пси, доктор Брилл. По крайней мере, так это выглядит с внеземной точки зрения, теперь вынужденно ставшей вашей! Парапсихологии пришлось отделиться от физиологии ортодоксальной психологии, чтобы взглянуть на саму себя. Она стала неортодоксальным авангардом! Она создала научную базу для пси и в течение следующих двух десятилетий почти не продвинулась дальше. Что вы доказали такого, чего не доказал Райн еще двадцать лет назад?

– Это необходимо…

– Уже сейчас мы видим, как формируется догмат парапсихологических исследований, культ психологизаторов, который может сравниться по своей исключительности с культом физиологизаторов – причём каждый отказывается использовать ресурсы другого! Мы видим тенденцию оглядываться назад вместо того, чтобы смотреть вперёд, увлечение историческими концепциями теорий, ассоциаций, психонных систем и континуумов космического сознания – всё это говорит об отходе от границ бесконечности к бесконечной абстракции возможностей из вашего собственного конечного знания. Вы меня понимаете, доктор Брилл?

Люцифер снял очки, подышал на них и тщательно протёр рукавом туники. Он посмотрел мимо Хута в окно, на туманящий окрестности тропический дождь.

Когда его мысли снова обрели порядок, он ответил:

– Я понимаю вас… но с некоторыми оговорками.

– Разумеется. А теперь обдумайте вот такой вопрос: заглядывали ли вы в другие ячейки науки в поисках ответов на загадки пси?

– Мы открыты для любых точек зрения.

– Неужели? Сомневаюсь! С нашей внеземной позиции очевидно, что биология, химия и физика уже содержат в своих нынешних ограниченных массивах знаний фрагменты концепций, способных вытолкнуть парапсихологию – а с ней и всю науку – к самому рубежу бесконечности.

Хут замолчал, испытующе глядя на Люцифера.

– Доктор Брилл, готовы ли вы разделить первенство в исследованиях пси с учёными‑физиками?

– Физики лишь насмехаются над нами.

– Они так же неохотно покидают свои ячейки. Однако, используя математический аппарат логики для заключения исследований пси в рамки анти-логики, построенной на принципе, что человек не способен знать, ваши теоретики-психики сами оттолкнули практика-физика – того самого, кто мог бы внести значительный вклад, но настаивает на том, что человек должен знать все.

Хут выпрямился во весь свой внушительный семифутовый рост.

– Позвольте этим мыслям прорасти, доктор Брилл. Это был всего лишь ваш первый сеанс адаптации. В целом, мы достигли хорошего прогресса.

Он протянул Люциферу карточку с напечатанным на ней текстом.

– Здесь вы найдете инструкции по настройке вашего визаграфа на закрытый канал программы адаптации после ужина. Прошу вас строго следовать инструкциям.

Коротко кивнув, Хут направился к двери, но на полпути обернулся, словно вспомнив о чем-то в последний момент.

– У вас будет немало стимулов к успешной адаптации, доктор Брилл, но вам не помешает знать, что у вас уже есть гарант будущего успеха нашей программы.

– Гарант?

– Ваш первенец, доктор Брилл. Согласно расчетам доктора Тейма, он родится примерно через семь земных месяцев. Поразмышляйте об этом, пока ожидаете сопровождающего, который доставит вас обратно в жилой сектор.