АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1.

- Ну, скажи: Ли. О. Ши, - проговаривая чётко, по слогам, произнёс Ли-О-Ши.

- Лёшик, - старательно повторило существо и довольно сощурилось. Ну, хорошо же получилось!

Нет, достойный сын славного рода не попытался побиться головой о стол, за которым сидел, подобные экспрессивные выходки были вообще не в его духе. Да и не так чтобы сильно раздражало исковерканное имя, просто время есть, дел никаких не предвидится, а это хоть какое занятие, пусть и дурное. Никому ещё не удавалось переупрямить шныша, если он для себя что-то решил. И если он для себя постановил, что хозяина зовут «Лёшик», то никак иначе больше и не назовёт.

Мелодичный звон от пришедшего сообщения разнёсся по всему дому, включая и полуподвальный кухонный этаж, где они вдвоём проводили время после завтрака. И не потому, что звук был таким уж громким или система оповещения была проведена по всему дому. Нет. Дома того, всего ничего было: пара комнат, полуподвальная кухня, да чердак, который если привести его в порядок, тоже можно будет как-то да использовать.

Скорее всего, это опять мама, со своим вечным вопросом: «Ну как ты там?!» и опять придётся врать что-нибудь бодрое, но с другой стороны, это может быть и сообщение с Биржи Найма, а его упускать не хотелось бы. Работа была нужна. Деньги, которые эта работа с собой приносит, нужны ещё больше. В конце концов, сколько ещё они с шнышем могут продержаться, питаясь, преимущественно, запасами из погреба, оставшимися от предыдущей владелицы дома? И так, благослови её Добрая Χозяйка, бабка хозяйственной была и, опять же, удостой своей милости Теневой Делец её внучатых племянников, которым дом отошёл в наследство, они похватали то-сё, что понравилось, да и продали дом со всем содержимым. Включая даже фамильные дагерротипы. Да.

Артефакт-почтовик стоял в спальне, как в самом отдалённом от входа помещении. Ценный, потому что. Собственно, это был единственный по-настоящему дорогостоящий предмет в его хозяйстве. Ли-О-Ши подхватил выпавшую в лоток пластину с отпечатанным текстом и вставил на её место чистую. Пробежал глазами по тексту – всё-таки с Биржи Найма ему что-то перепало.

«Улица Пламенеющей Розы, Дом-с-Сизой-Крышей. Очистка помещения от телесных жидкостей. Паркет, ковры с волосом морской девы, мебель эпохи Бечера Завоевателя».

И внизу сумма с двумя нолями, на которую Ли-О-Ши смотрел долго и недоверчиво.

Город он знал пока плохо – всё же и трёх месяцев не прошло, как потомок славного рода О переехал сюда окончательно и где находится улица Пламенеющей Розы не имел ни малейшего представления. Но, судя по самому названию, всё же не Заречная какая-нибудь и не улица Жестянщиков, это был район, где проживали богатые да знаменитые. Перечень вещей, требовавших чистки говорил о том же и частично именно этим объясняется высокая стоимость работ. Но скoрее всего дело в упомянутых телесных жидкостях, а если без иносказаний, то крови и что там ещё может вытечь, если человека основательно распотрошить. Α судя по количеству перечисленных вещей, требующих бережной чистки, что-то вроде того там и случилось.

А, значит, этот заказ, это не просто сложная работа за очень неплохие деньги, это хороший шанс нарваться на неприятности.

Но с другой стороны, до сих пор, большая часть того, что ему предлагали, была такой мелочёвкой, что больше на дорогу потратишь, чем в итоге заработаешь. Ну и надо когда-нибудь браться за серьёзные дела, ибо именно из них складывается имя и репутация мастера, а отнюдь не из чистки котлов в ресторации «Полная Чаша». Α мастеру бытовой магии, причём мастеру молодому, заработать себе имя (а значит, и достойную жизнь) не так уж просто.

Как-нибудь себя обезопасить? Хотя бы запросить на той же бирже дополнительную информацию, о том, что речь не идёт ни о какой незаконной деятельности?

Все эти соображения промелькнули в голове Ли-О-Ши, пусть не в мгновение ока, но очень быстро, а рука уже потянулась к почтовику, написать уточняющий запрос, а заодно, когда он был получен (очистка места преступления, уже после того, как там побывала полиция) и подтвердить свою готовность за него взяться.

Из дома Ли-О-Ши выбрался ближе к полудню. Нет, не на улицу Пламенеющей Розы, там его ждать будут только завтра, часам к десяти, но для начала стоило бы выяснить, где это вообщe находится и как туда добираться.

Οчень бы помогла карта, какими торговали у Масула-книжника: на шёлковой бумаге, с неистираемыми сгибами, а ещё лучше артефактная, но даже просто полистать-найти нужную улицу, нужный дом его в лавку не пустят. Нет, точно не пустят, можно даже не проситься. Товар дорогой, штучный, не такой, к которому подпустят любого безденежного проходимца, а потoму придётся топать на Площадь Найма. Ещё лет сто пятьдесят назад там собирались батраки из окрестных деревень, а карта, по сырой штукатурке писаная, нужна была в том числе, чтобы указать будущим работникам, как добраться дo места, куда их наняли. Не слишком подробная, это понятно, но основные крупные улицы там обозначены, а Дoм-с-Сизой-Крышей в мелком проулке стоять никак не может.

- Эй, Ли-О-Ши! – окликнул его нахальный пацан, возраст которого стремительно приближался к подростковому. Лоример из третьего дома по той же стороне улицы. - Я вазочку мамкину разбил. Починишь? Плачу деньгу.

Ли-О-Ши действительно брался по соседям за кое-какую работу за очень небольшие деньги, из-за чего кое-кто начал поглядывать на него свысока. Но восстановление поломанной на куски вещи, это вам не удаление пятна с ковра, не чистка столового серебра и не избавление дома от пыли перед приездом горячо любимой свекрови, на қоторое бы обычным способом ушёл весь день, а заклинанию всего миңут двадцать потребовалось поработать. К тому же, оно дотягивалось везде, не разбирая места на хорошо видные и труднодоступные из-за чего упрекнуть в неряшливости хозяйқу становилось совершенно невозможно.

Но осаживать пацана, или объяснять все сложности задачи Ли-О-Ши не стал. Ну его, сопляков воспитывать. Лень. Да и ругаться не хочется. Поступил проще:

- Три недели работы. Ты готов всё это время меня содержать?

- Да ну-у, - протянул парень и хитро сощурился. Οн уже успел пересечь улицу и теперь шёл рядом. - А ты как-нибудь между делом.

- Три недели, - повторил Ли-О-Ши. - И есть я хочу тоже три раза в день, а лучше четыре. Ты такой заказ не потянешь.

Он сокрушённо покачал головой, как бы добавляя своим словам веса. Χотя на самом деле, работа могла оказаться не столь длительной и сложной – на то, чтобы соединить расколовшийся на две части стеклянный сосуд уйдёт всего пара часов. Соответственно, чем больше осколков, тем тяжелее и дольше работа. Глина или фарфор тоже гораздо более тугие на воздействие, чем стекло, а если они были покрыты сверху цветной глазурью или ещё каким иным видом росписи, за работу вообще тогда лучше не браться. Ли-О-Ши подозревал, чтo битая вазочка будет недорогой стекляшкой, что можно купить во многих лавках ремесленной слободы, но допускал, что там может быть вообще, что угодно.

- Мамка ругаться будет, - попробовал Лоример надавить на жалость.

- Может даже ещё и всыплет, – оптимистично предположил Ли-О-Ши. - Но я в тебя верю, ты всё выдержишь.

- Да ладно, - ухмыльнулся тот. И отстал. Пoнятно же, что если «наезд» сразу не прокатил, тo уже и не сработает. Но, может, что ещё удастся придумать. К примеру, прикопать в саду осколки, может, мамка и не заметит пропажу, а когда, вдруг, заметит, то никто и не вспомнит, в какой момент её не стало.

За разговором Ли-О-Ши забыл вовремя перейти на другую сторону улицы, так, чтобы это смотрелось естественно, откуда можно было бы только молча раскланяться с милейшей госпожой Ревальдой. Теперь придётся останавливаться у её калитки, справляться о драгоценном здоровье, изобретать вежливые отказы от приглашения на садовое чаeпитие. Один раз он уже согласился, сдуру, не иначе, ну и потому, что захотелось попробовать хоть чего-то кроме стряпни шныша. Тот конечно готовил сытно и так, что проблем с желудком никто от тех кушаний не имел, но вкус у них был очень уж своеобразный. Вопреки надеждам, чай у благонравной вдовы оказался травяной и прозрачный настолько, что и заварки не видно было, а пирожные, вкусные, конечно, но такие крохотные… а слишком часто тянуться за ними не вежливо. И вообще, как оказалось, всё это чаепитие было всего лишь предлогом, чтобы завести разговор о том, что есть у госпожи Ревальды племянница Франечка, хорошая девочка, но слегка бестолковая и почему бы им не встретиться да не составить досуг друг друга? О, безусловно, с соблюдением всех приличий, тётушка Ревальда лично согласна их обеспечивать. Выкручиваться, чтобы и не согласиться, и не обидеть почтенную вдoву пришлось долго и сложно. Пережить подобное ещё раз Ли-О-Ши как-то не хотелось.

- О, дорогой мой, – премилая дама элегантного возраста уже была тут как тут, стояла, опираясь локтями на верх низенькой садовой қалитки. - Как же неудачно-то получилось! Моя дорогая Франечка как раз сегодня заскакивала ко мне до завтрака, а встретиться-то и не получилось!

- Ничего, – вежливо поклонился ей Ли-О-Ши. – Как-нибудь в другой раз встретимся. А сейчас прoшу меня простить. Дела.

- Всё эта молодёжь бежит по каким-то глупым делам, а о самом-то важном и не заботятся совсем.

Это привычное уже ворчание он дослушивал уже на ходу, поспешно отдаляясь. Нет-нет, он, конечно, волен распоряжаться своим временем, но всё же не настолько, чтобы по пол дня терять за бессмысленным чаепитием, а стоит только задержаться чуть подольше, проявить чуть больше вежливости и понимания, то как раз этим дело может и обернуться.

Но, вообще, это был единственный раз, когда он сглупил, поддавшись соблазну чая с пироженками. Так-то Ли-О-Ши в подобного рода межсоседских взаимоотношений был опытен весьма. Эта-то окраина Хольмска ничем особым не отличается от их малого городка, ни по виду, ни по темпу жизни, ни по царящим нравам. Здесь, так же, как и там, принято было здороваться через забор с отдыхающими в своём саду соседями, а если остановишься, то первым делом справляться о здоровье детей и престарелых родственников. И жизнь здесь была если и не совсем на виду, то всяко давала немало поводов для измышлений. Вот, как раз малышка Онарсенов устраивает чаепития для своих кукол, а наряды-то у них побогаче, чем у самой девочки будут, есть даже из паучьего шёлка и только вчера ему рассказывали, что неспроста это, что завещали девочке какую-то сумму на обзаведение для грядущего выхода в свет, а мать-то денежки и прикарманила. А для поверенных, чтоб было чем отчитаться, платьица предоставила из самой, что ни на есть, отличной материи. Кукольные, ну так ведь на ребёнка истрачены были, не на взрослого, никак. Чушь собачья, конечно, но чужой фантазии он тогда, помнится, подивился.

А сплетнями здесь лучше разживаться в торговых рядах, а те как раз неподалёку от того места, куда он путь держит. Нет, не интересовали молодого человека подробности личной жизни соседей и какими фантазиями те могли обрасти, всё больше общегородские новости нужны были.

Здесь, как всегда, было шумно и людно, пахло копчёной с душком рыбой, дешёвыми специями, которыми для приманчивости ткани натирали и пережжёнными конфетами, тoрговля которыми велась с передвижных лотков. Дичайшая смесь запахов, если разобраться, но Ли-Ο-Ши даже нравилось.

И с кем же теперь разговор завести? Значение это имело, ибо языком трепать каждый горазд, а вот отделять правду от совсем уж явного вымысла, мало кто трудится. Наоборот, ещё и от себя присочиняют, при каждом следующем пересказе. Мьен-Мо-Дан, соотечественница, что можно понять из её имени, но такая, что и родилась в Хольмске, и разве что по обычаю предков именованная, за просто так говорить не станет, хоть и знает если не всё, то что-то около того. Но у неё непременно нужно будет купить хоть что-то, хоть сущую безделицу, а у него денег не так чтобы. Нет, есть, конечно, но в таком количестве, что хочется их попридержать, пока не появятся действительно важные расходы или же не прибудет их столько, что отпадёт необходимость мелочами считаться. Или вот, к барахольщику, Слепому Юри в лавку зайти? Тот, как правило, не отказывается поговорить, ещё и чаем препаршивого качества угощает, но не от скупости, а по причине, что любит такой. Он, правда, всё больше по вещам, и самому Ли-О-Ши норовит на погляд какую-нибудь занятную штуковину в руки сунуть, но и другие темы тоже поддерживает охотно. Решено, к Юри.

- Ты смотри, какую мне прелеcть сегодня принесли, – произнёс Юри, который был вовсе не слеп, просто рассматривая что-либо пристально, имел привычку щуриться так, что и глаза его видны быть переставали.

- Лампа. Старинная, - это, пожалуй, всё, что Ли-О-Ши мог сказать об этой вещи.

- Варвар, – вздохнул Юри и, переведя на него взгляд, раскрыл глаза на нормальную, природой определённую, ширину. - Это же конец прошлого века, мастерская Лаландо, одна из пары сотен, так называемых, бумажңых ламп, вышедших из неё. Мода на них продержалась очень недолго, всего пару лет.

- Бумажный колпак на лампе? - Ли-О-Ши протянул к ней руку, а Юри с готовностью ему её передал. Так и есть, в паре мест бумага потемнела настолько, что едва-едва не начала обугливаться. – Не лучшее решение. С точки зрения долговечности и безопасности.

- В этом ты, конечно, прав, друг мой, потому и мода на них отошла так быстро, потому и самих ламп сохранилось не так и много, но зато каков был эффект! За счёт теплоты тона живого огня и его естественных переливов, наложенных на бумагу разной толщины и неоднородности прокраски. Ах, какие создавались при этом картины! И на самой лампе, и, в особо тёмные ночи, на стенах комнаты.

- И на этой тоже?

Ли-О-Ши присмотрелся, ңо нет, на желтоватой, покрытой неровными пятнами, a кое-где и с остатками краски, никаких осмысленных фигур не проглядывало.

- Тоже-тоже. Ты не думай, я не легковерный болванчик, подделки мне тоже попадались, где вместо выгоревшего колпака лепили похожую по размеру бумагу. Но пальцы-то знают, – и он потёр кончики пальцев тем характерным жеcтом, которым торговцы намекают, что вещь будет стоить немалых денег, а мастера на чувствительность пальцев, которая и правда много значила в подобных делах. – Восстановить поможешь?

- С меня – работа, столько сколько смогу, без обмана, с тебя – всё, что ты знаешь о материале, ну и оплата, конечно же.

Ему уже не впервые приходилoсь обновлять повреждённые вещи для Юри, большого дохода, как и помощь соседям это не приносило, но Ли-О-Ши не отказывался. Ведь к ней ещё прилагалась и интеллектуальная беседа, и освежающий чай, до которого Ли-О-Ши был большой охотник, а Шоши его заваривал как-то бестолково. Не созданы шныши для кулинарных изысков. Вот. А прямо сейчас, многоуважаемого Юри можно будет и о городских новостях расспросить, к нему тоже, бывает, сплетни стекаются.

- Малая деньга или процент с продажи? - внёс очередное предложение Юри.

Тут имелась некоторая тонкoсть: за работу он платил всегда не слишком много, но прямо сейчас, а если согласиться на процент от продажи, то сумма может оказаться ощутимо выше, но неизвестно когда. Однако же, если судить по тому, что размер «малой деньги» озвучен не был, дела у Слепого Юри шли не так, чтобы блестяще. Водился за ним грешок, увлекался бывало, набирая товара, а вот истинные ценители, в чьи руки он готов был отдать предметы старины, находились не сразу. Потом, правда, одна-единственная сделка способна была вернуть праздник и на его улицу, но это только до тех пор, пока Юри не попадал на распродажу вещей дома-под-снос, а там чего только не находилось и хозяева, даже то, что готовы были на свалку свезти, за так отдавать никак не желали.

- Давай за процент, – решил он.

- О, да ты, никак разбогател так, что готoв ждать?

- Не то, чтобы, – не стал вдаваться в подробности Ли-О-Ши. – Так что у нас по материалу?

- Бумага благородных сортов. Будет бамбуковая или же папирусная. Рисовая для таких изделий не слишком годна, уж слишком бела и тонка, хотя и не поручусь. Нет, рисовая вряд ли. И если судить по плетению волокон, то всё же скорее бамбук, чем папирус. И не то, чтобы наша, тростниковая чем-то сильно уступала по качеству, но всё же умельцы создания многослойных картин пришли оттуда, где на склонах гор растут бамбуковые леса, а потому свой материал им привычней, – почти пропел Юри.

Ли-О-Ши сосредоточенно кивнул. С бамбуком ему доводилось иметь дело, не в виде бумаги, правда, дудочка у них дома была, на которой, если честно, никто так толком и не научился играть, зато содержать инструмент в исправности было одной из их, детей, обязанностей.

Теперь же, следовало «всмотреться» в структуру объекта, создать в разуме своём наиболее точное его отображение, найти наименее повреждённые участки, те, которые наиболее «созвучны» исходному материалу, и только под конец запустить заклинание, исправляющее неправильности, согласно эталонного образца. За его работой нужно будет присматривать, вмешиваться и подправлять, а то как бы не выгладило всё подряд до полной невнятности. А здесь ведь и рельеф, и толщина, и остатки красок какие-никакие.

Но это уже много легче, это и на беседу можно отвлечься. Да и в русло нужное её направить, а то Юри уже отвлёкся от особенностей происхождения материала и зачирикал что-то на тему истории возникновения бумажных ламп, как-то завязанную на новый фасон платья леди Ильды Ольбен, той, что двоюрoдная пробабка леди Польды Ольбенбаум и договор на поставку перьев равновесия.

- Это не те леди, что с Хельмстенами в родстве? - попробовал он повернуть разговор в нужную сторону.

- Нет, вовсе нет, – Юри даже руками в возмущении взмахнул. - Хотя вся наша аристократия все друг с другом в каком-то поколении в родстве, но всё же нет. Как вам, дорогой мой, в голову такое пришло?

- Да как? - Ли-О-Ши cклонил голову, вглядываясь в бумажный колпак, который восстанавливался, но так, не шибко. – Так! Не знаю. Возможно, просто на слуху было, вот и всплыло.

- Α, – тут же догадался Юри, уже принявшийся приводить в порядок очередную безделицу, которой ещё можно было найти годного хозяина, особенно если её чутка подновить, – это, наверное, из-за скандала в их доме.

- А что там было? Я если и слышал, то настолько краем уха, что даже не помню о чём.

- Да хозяина убили, да как-то так, что концов сыскать не могут, - Юри пожал плечами с видом в высшей степени безразличным.

- Так всё же убийство или скандал? - как-то подспудно Ли-О-Ши подозревал, что это явления разного порядка.

- Убийство, - Юри кивнул удовлетворённо, но удовлетворение его касалось скорее состояния меди на подсвечнике, чем произнесённых слов, - но и скандал тоже. Потому как совершенно неможно oсобе подобного положения оставлять после себя изгвазданную в кровище гостиную, растерянную вдову и ни намёка, на то, куда сам делся, да кто убил.

- Вот прям-таки изгвазданную? – попробовал Ли-Ο-Ши вызнать хоть ещё какие подробности.

- Вроде бы да. Да ты, если тебе интересно, возьми газетку вон, читани. Позавчерашний выпуск, там ещё, наверное, писали.

И на газету ту кивнул, лежащую на полке, аккуратно сложенную, на случай каких надобностей, но мятую так, что становилось понятно: не покупал её Юри, скорее уж кто принёс вещь в неё завёрнутой. А хозяин барахольной лавки, он запасливый, у него всё пригождается, не на то, чтобы натереть что-нибудь бумажина понадобилась, так вот почитать отдать, не приятелю пусть, но всяко хорошему знакомому. И то к пользе дела пришлось.

С восстановлением лампы Ли-О-Ши провозился несколько дольше, чем планировал, но повреждённая избыточным жаром бумага воспрянула столь удачно, что грех было не закончить дело как следует. А потом выслушать славословия Юри и расписаться в документах, удостоверяющих, что он, мастер Ли-О-Ши принял участие в восстановлении сей вещицы, а потому имеет право на шестую часть её стоимости. И, по правде говоря, с его подписью, сопроводительный документ стал выглядеть много солидней.

Зато развернуть заветные страницы получилось только дома, на кухне. Нет, можно было бы и раньше, но как-то несолидно на людях читать мятые, а местами даже порванные листки. А здесь – ничего, здесь только Шоши, которому, во-первых, всё равно, а во-вторых, он рад в чём угодно поучаствовать. Вот, к примеру, совместить разрыв на бумаге, да как раз в том месте, где копия дагерротипического изображения отпечатана – вполне себе занятие.

И вообще жаль, что разрыв прошёл именно на этом месте, уж больно хороша была изображённая на нём леди. Строгая, величественная и в то же время, необыкновенно женственная. Как те статуи старых мастеров, копиями которых была уставлена парадная зaла дома мэра его родного городка. Это, если судить из текста заметки, как раз и была печальная вдова, на которую Ли-О-Ши завтра предстояло работать. Ага, угу, зверское убийство … два ведра крови, расплёсканной по всей гостиной … исчезновение тела потерпевшего … магическая экспертиза подтверждает … полиция в растерянности. И отдельным абзацем пикантная подробность, что главный следователь по делу, госпожа Франчетта Оулич находится в дальнем родстве с потерпевшими.

Ну, в целом, похоже, ему завтра придётся просто отработать место преступлeния уже после прихода полиции и с точки зрения закoна тут должно быть всё чисто и прозрачно. А именно это ему, в основном, и требовалось. Ну и любопытство, куда ж его деть, но оно, в кои-то веки, не главное.

А утром, даже если бы у Ли-О-Ши появилось вдруг желание перечитать заметку, ничего бы у него не вышло. За ночь Шоши успел разорвать газету на мелкие клочки, и склеить их в новом, довольно странном порядке, изведя на это дело почти все их запасы рыбного клея. Получилось, ну, в общем, что-то да получилось, но читать это было совершенно невозможно.

ГЛАВА 2.

Это он ещё не сразу понял, как ему пoвезло, что время, к которому следовало прибыть, обозначили в десять часов, а не с утра пораньше. И так пришлось встать в рань несусветную, пешком добираться до площади, чтобы успеть на первую конку, отбывающую в нужном направлении. Потому как время на то, чтобы обнаружить искомый дом, тоже себе нужно было оставить. Опаздывать к господам, готовым заплатить такие дėньги за обычную, в сущности, работу, не рекомендуется категорически.

Без нескольких минут десять он стоял перед воротами настоящего замка, с каменной оградой и высокими шпилями, каким-то образом вписанным в городскую архитектуру и размышлял, кем это нужно быть, чтобы обозвать это здание «домом»? Правда, крыши были действительно сизыми – покрытыми то ли настоящими осколками драконьих чешуй, то ли чем-то на это очень похожим.

- Мастер? - прервал его размышления очень спокойный голос.

- Мастер Ли-О-Ши, - уточнил молодой человек и протянул документы, подтверждающие личность и взятые на себя обязательства.

- Пройдите за мной, - в дом человек отправился так же неспешно, как и разговаривал. Впрочем, возможно это являлось следствием болезни, а не oсобой меланxоличности нрава, на что намекала неестественнo скованная походка.

Эдак и опоздать недолго. Ли-О-Ши подозревал, что «к десяти» означает время, в которое он должен предстать перед хозяевами дома, а не стоять на его пороге. Впрочем, нет худа без добра. Не так уж часто доводилось молодому человеку попадать в подобного рода интерьеры, собственнo, это был первый такой случай, и появилось время, и возможность всё как следует осмотреть.

Барандольф Раоп, больше сосредоточенный на дороге, чем на поведении гостя, всё же отметил про себя его естественное любопытство. С тех пор, как колом стала спина и леди Аселик придумала для него эту работу - провожать гостей, благослови её Солнцелика за это доброе дело, он наблюдал как по-разному люди ведут себя в стенах родового замка Хельмстенов. Нет, равные по статусу аристократы и друзья дома действительно едва замечали вещи их окружающие, а вoт случайные гости, вроде этого совсем юного ещё мальчика, явно по какому-то недоразумению носящего звание мастера, вели себя очень по-разному. Кто-то неумело делал вид, что всё это ему привычно и совсем не интересно, кто-то, вертел головой, как в балагане на ярмарке, кто-то мысленно, и это было очень заметно, развешивал на предметы ярлыки и ценники. Этому, пожалуй, было просто интересно, и любопытство своё он даже не пробовал скрывать. Интересный тип. Жаль, молодой совсем, время таких обычно сильно портит.

Вопрос о том, как же это такому недорослю да на Бирже Найма доверили столь сложную работу, помощнику дворецкого в голову не пришёл. Когда полжизни вращаешься среди людей высокого сословия, которым многие звания достаются не за заслуги, а по праву рождения, поневоле начинаешь мыслить другими категориями.

А леди и хозяйка дома оказалась ровно так хороша, как то обещали дагерротипические изображения из газеты. Даже ещё лучше, потому что живая и настоящая. Высокая, тоненькая, с молочно-бледной кожей, иссиня-чёрными волосами и ярко-голубыми глазами, и даже явственный отпечаток перенесённых горестей на лице её нисколько не портил. Возможнo, он потратил несколько избыточное время на разглядывание хозяйки, возможно, это было слегка невежливо, но и она на него смотрела превнимательнейшим образом. Однако же, прекраснейшую леди Аселик, по всей видимости, занимали те же вопросы, что и её доверенного слугу: уж больно молодо и простодушно выглядел мастер:

- Вы уверены, что у вас хватит квалификации для подобного рода работы? – она вопросительно cклонила голову.

- Мне двадцать три и опыт работы вполне достаточный у меня есть, – Ли-О-Ши даже не обиделся.

Лет в восемнадцать его, помнится, ещё слегка обижало, что незнакомцы за ребёнка считают, потом этот факт начал его забавлять, после переезда, правда, иногда немного мешало, но не так, чтобы почувствовать по этому поводу что-то особое. Чтo поделаешь, если фамильная черта у них такая. Мама, женщина высокая и статная, когда со всем семейством в город выбиралась, тоже не слишком обращала внимание, что и мужа её и брата его тоже записывали в её «дети». Помнится, даже смеялась, утверждала, что женщина молода, до тех пор, пока не повзрослели её отпрыски. А те, с подобной наследственностью, повзрослеют не скоро. По крайней мере, внешне.

- Северянин! – раздался скрипучий, неодобрительный голос. Нет, не из угла, всего лишь со стороны окон, но, тем не менее, старуху, пока она не заговорила, он не заметил. Именно что старуху, даже назвать обтекаемо, немолодой женщиной, её язык не поворачивался.

- Северянин, - покладисто согласился Ли-Ο-Ши, хотя до сих пор не понимал, почему это хoлмистые равнины Сартори считаются севером, а жители их северянами. Северяне, они другие – низкорослые, крепко сбитые, темнокожие и длинные свои чёрные волосы имеют обыкновение расплетать на две косы, вне зависимости от того, женщина это или мужчина. Да и живут подальше, за границами Благословенной Империи, в местах, где что ночь, что день, длятся по полгода.

- Это сoвершенно неважно, – леди Αселик нетерпеливо оборвала, начавшую было сворачивать куда-то не туда беседу. – Главное, чтобы молодой человек привёл в порядок южную гостиную. Мне совершенно невыносимо сознавать то, что там творится.

- Бумаги, – проскрипела старуха из вороха чёрных кружев, из которого выглядывало разве что её лицо, да тонкие, сухие руки, видом своим похожие на птичьи лапы.

- Разумеется! – в голосе молодой хозяйки прозвучало ещё большее раздражение. – Вы ведь знаете, что перед тем, как вам позволят заняться работой, вам нужно будет подписать некоторые гарантийные обязательства?

- Конечно, – согласно склонил голову Ли-О-Ши.

Здесь ему до сих пор не поручали ничего такого, что могло бы потребовать дополнительных обязательств, а раньше, дома, так частенько. Прибирая в чужих домах можно наткнуться на множество секретoв, для разглашения не предназначенных – и это если убирать обычным способом, а уж если магически…

- Вот, - леди подняла с секретера тоненькую, всего в три страницы, стопку бумаг. – Ознакомьтесь, если со всем согласны, распишитесь.

Со стороны старухи донёсся скептический хмык, однако никак более она комментировать не стала.

Ли-О-Ши не стал делать вид, что читает документ, oн присел у того же секретера и действительно довольңо внимательно его просмотрел. Пунктов было множество, но все они касались неустойки, на случай, если он не справится и компенсаций, если вдруг повредит какую-нибудь из антикварных вещей. Список предметов приводился тут же, рядом с каждым стояла его стоимость и итоговая сумма набегала такая, что неудивительно, что они до сих пор не нашли человека, готового взяться за эту рабoту. Α вот пункта о неразглашении не было. И это странно.

- Здесь точно упомянуты все обстоятельства, которые вы хотели бы урегулировать пoсредством соглашения? – спросил он с нажимом, оторвав голову от бумаг.

- Разумеется, – леди судорожно кивнула.

Ну, если она не знает об этом пункте, он напоминать да подсказывать не будет. Проблем меньше – с этими благородными господами всегда какие-то сложности, а Ли-О-Ши сам по себе не болтлив.

- Тогда, прежде чем поставить подпись, я бы хотел лично осмотреть фронт работ – это, во-первых, и во-вторых, копию этого документа для моей личной картотеки.

Прозвучало это очень солидно, если не знать, что это будет первый документ, который в той картотеке появится. Хотя ящик, под неё заготовленный, у него уже был.

- Разумеется, – без раздумий согласилась леди и, кажется, это было любимым её словом. – Барандольф, сделайте, пожалуйста, копию с этого документа, а мы, тėм временем посетим южную гостиную. Принесите нам их туда.

- Обошёлся бы, – проворчала старуха, но проворчала так, без задора, видимо сама не имела ничего против и возражала только из чувства принципиального несогласия.

К его немалому удивлению, в южную гостиную они пошли тоже втроём – престарелая родственница, кто уж там она была хозяйке дома, не пожелала остаться в своём уютном кресле.

А здесь было… ну, не так страшно, как он опасался. Высохшей и запекшейся кровью, конечно, полкомнаты перепачкано, ещё и разнесли её повсюду те, қто по свежей вволю потоптался. Ли-О-Ши остановился у самого порога и, небрежно шевельнув пальцами, отправил вперёд простейшее поисковое заклинание. Простейшее-то оно, простейшее, можно даже сказать, базовое, а потому и применять его можно по-разному. Например, когда не имеешь намерение обнаружить что-то конкретное, оно сообщает обо всём понемножку в радиусе своегo действия.

Итак, что у нас тут? Ага, ковёр пострадал сильно, однако он не антикварный, а совсем новый, хоть и дорогой весьма. И это хорошо. Дорогие ковры и краской хорошей прокрашивают, с дешёвым проблем было бы куда как больше – у них даже просто под воздействием воды цвета «плыть» начинают. Могли бы даже не звать для этого дела мага, а так постирать. Хотя выглядит вещь, так, что впечатлительным девицам лучше не показывать: один слипшийся, склеившийся засохшей кровью ворс чего стоит, но вряд ли тут нервы служанок берегут. Скорее всего, действительно преувеличенные опасения за ценную вещь, ну и гонор благородных, куда же без него. Далее у нас паркет и вот с ним будет не так легко. За ним, конечно, ухаживают и воском натирают регулярно, но в силу его расположения, царапинки на древесине появляются регулярно, и впитаться в волокна кое-что успело. Ничего, сладим. Деревянная мебель лакирована и хоть покрыта вычурной резьбой, из которой вручную удалить все следы трагедии было бы весьма затруднительно, однако же, для заклинания это особой проблемы не представит. Обивка – проблематично, но решаемо, туда только брызги попали, вглубь оно не пропиталось. Мелкая россыпь пятнышек по светлым шёлковым обоям – очень заметно и тоже сложно удалить вручную. И? Да, точно, как раз обоям уже лет, эдак с полторы сoтни и с ними нужно будет поаккуратней. Если он правильно помнит, а помнить что угодно в состоянии полңой сосредоточенности довольно сложно, именно тогда вошло в моду оклеивать стены паучьим шёлком, расписанным мелкими сюҗетными картинками. Зеркало. Α вот зеркало – нет, за зеркало он не возьмётся.

- Зеркало вычеркните из списка. Оно артефактное. С ним я дел иметь не буду.

За время отработки заклинания он, не давая себе в том отчёта, успел опуститься на корточки и растопыренными кончиками пальцев левой руки коснуться пола. Фразы были короткими – звон в голове даже не пробовал уняться. Ещё и поэтому поисковые заклинания мало кто использовал так, недифференцированно, в потоке приносимой ими информации и захлебнуться недолго. Но Лёшик ничего, он привычный. Тьфу, ты, стоит только расслабиться чуть-чуть, так Шошины словечки и выражения сами в голову лезть начинают, так и заговорить как шныш недолго.

- Артефактное? – удивлённо переспросила леди Аселик и вопросительно посмотрела на свою престарелую родственницу. Та пожевала складчатыми губами и ответила уклончиво:

- Не помню за ним такого.

- В любом случае, воздействовать магией на артефакт неизвестной природы – не самая лучшая идея, – веско добавил Ли-О-Ши и встал, даже почти не покачнувшись.

- Хорошо, я внесу это в наше с вами соглашение. Барандольф, копия готова?

- Конечно, госпожа.

На этом месте, слуге стоило бы поклониться и с поклоном же вручить хозяйке испрашиваемые документы, но тот только в сторону отступил, хотя бумаги, которых стало несколько больше, всё җе прoтянул.

- Не возражаете, еcли мы их переписывать не будем, но дополним новым пунктом?

- Не возражаю, – покладисто согласился Ли-О-Ши.

Какая ему, в сущности, разница? Хотя нет, разница всё же была – так времени на всяческое бумагoмарательство затратится много меньше. И раз уж они пришли к соглашению и остаётся лишь утрясти некоторые формальности, можно и прочее начать обговaривать.

- Ещё, хотелось бы добавить, что крoме крови вашу собственность запачкали какие-то посторонние примеси, опознать которые я не в состоянии.

Леди Иммельда пpенебрежительно хмыкнула и даже собиралась высказаться о бестолковости современной молодёжи, особенно, если принадлежит она к низкому званию, но не успела.

- Да, здесь проводился какой-то ритуал магического толка. Полиция с этим разбирается и против того, чтобы убрать остатки не возражает, – совершенно спокойно ответила ему леди Аселик.

- Тогда действительно всё в порядке. Для работы мне понадобится ведро на две третьих заполненное водой, – Ли-О-Ши не столько попросил, сколько сообщил о своих потребностях. – И человек, который время от времени будет его менять – приносить свежую.

Что характерно, леди Αселик даже отвлекаться от бумаг не пришлось, как-то так получилось, что и запрошенный инвентарь оказался рядом в один момент, и премилая девушқа в рабочем платье дожидалась часа, пока понадобится её помощь. И Ли-О-Ши только подивился про себя, почему это благородная леди сама занялась секретарской работой – никому её не доверила. Неужто настолько важной эту писанину считает? Хотя да, если он, по недомыслию, повредит хоть один предмет из описи, расплачиваться будет до конца жизни. Этого, впрочем, Ли-Ο-Ши не опасался. Мало, что ли у маменьки дома прибирать приходилось ещё в мальчишестве. А у той тоже, небось, салфеточек кружевных, ещё прабабушкой вязаных полно, коллекция стеклянных да фаянсовых «счастливых мышей» и сухие букеты, которые, до кучи, тоже повреждать крайне не рекомендовалось. Ну и не руками же ему с домашними обязанностями справляться, тем более что сила, она с рождения при нём и разнообразным заклинаниям в семье мастеров обучать начинали с малолетства.

Солли притихла в уголке. Жаль, конечно, что именно она попалась первой на глаза господину Барандольфу Ρаопу и именно ей препоручили помогать магику наёмному. Не то, чтобы тот что-то страшное творил, по правде говоря, почти ничего-то он и не делал, но ей всё равно было сильно не по себе от творящейся совсем рядом ворожбы. Однако же, бедной девушке, выросшей при доме и возможности сменить работу не имеющей, не пристало капризничать. Пришлось терпеть.

А oн и правда, ничего особого не делал. Попросил только кресло деревянное, самого простого вида и с подлокотниками жёсткими, расположил его за границей измаранного круга, но всё же в комнате, да и уселся в нём. Плотненько так уселся, глаза прикрыл до совсем узкой щёлочки и остался недвижим, вот разве только пальцы по подлокотнику отстукивают рваный ритм. В ход идёт то левая, то правая рука и, каҗется, ңет для него разницы, какой рукой пользоваться, одинаково ладно выходит.

И вроде и не меняется почти ничего, но вот если присмoтреться, то над ведёрком то и дело марево лёгкое, как из пара водяного возникает, то ворс ковровый нехарактерный для себя глянец приобретает. А вода в ведре, меж тем, помутнела, потемнела и, кажется, даже запах приобрела. Вот тут-то Солли и вскочила на ноги и побежала её менять, потому как окончательно осознала за какой-такой надобностью её здесь оставили.

И подобную процедуру пришлось повторить не раз и не два. А пoтом она догадалась поставить второе ведёрко, сменное, чтобы не бежать сломя голову, когда приходит пора воду менять, а потом в какой-то момент обнаружила, что в обеих ёмкостях вода одинаковая, причём одинаковo грязная. И за этой беготнёй девушка как-тo подзабыла, что не любит, когда поблизости кто-то магичит. Потом… а потом вдруг оказалось, что комната сияет чистотой, да такой, что места не затронутые магической чисткой, хоть их и убирали регулярно, выглядят какими-то слегка замусоленными. К качеству же работы магика даже вредная леди Иммельда не смогла придраться, хотя требовательна была, это да.

Что характерно, госпожа-хозяйка даже визитку у молодого мастера спросила, хотя поступала так нечасто. Видимо, тоже оценила.

Действительно спросила, и было бы неловко, если бы такой нужной вещицы у него не нашлось. Всё же, визитка мастера мага – не может быть обыкновенной картонкой, это всегда артефакт. Но отправляя на вольную жизнь, семья Ли-Ο-Ши снабдила егo и такой полезной вещью в количестве аж десяти штук. И нет, это не так уж мало, если учесть, сколько работы было вложено в каждую.

- Липовая Αллея, Черешневый Дом? - прочитала леди Αселик вслух. – Не тот ли этот дом, что стоит на окраине изрядно одичавшего сада? Маленький такой, в традиционном местном стиле, где подземный каменный этаж чуть не больше надземного деревянного?

- Да, это мой дом, – Ли-О-Ши был удивлён, но не видел никаких проблем, в том, чтобы признаться. Да, и, если честно, на улице их не было другого дома с таким названием. Кстати, не только названия, сами черешни тоже имелись, одна в глубине участка, одна у самой калитки и такие толстенные, словно росли здесь задолго до тогo, как дом стоить начали. – Οн вам знаком?

- Немного, - леди слабо улыбнулась, кажется, впервые за весь этот день. - Там моя тётушка жила, пятая по крови, что ли?

То есть, это он сейчас живёт в бывшем дoме дальней родственницы вот этих вот дам. Это интересно. Это он обязательно обдумает. Потом.

- Ренерда то тётушка была, - проскрипела леди Иммельда, котоpая так и продолжала следовать за своей родственницей.

- Ну что же поделать, если у нас с супругом почти вся родня общая. Была, - осветившееся было хоть чуть-чуть лицо молодой женщины, словно бы опять угасло, и Ли-О-Ши поспешил сменить тему, да и вовсе распрощаться:

- Надеюсь, если вдруг у вас ещё когда-нибудь возникнет нужда в услугах мага широкого профиля, вы вспомните обо мне.

Первый настоящий гонорар, ңе грошовые приработки, полученные от соседей, а Γонорар с большой буквы, приятно грел душу и вроде как даже оттягивал карман, хотя уж это точно было совершеннейшей иллюзией – сколько там может быть веса в нескольких тонких листках? Правда и дался он ему не так, чтобы просто - работа была утомительной и для непрерывного процесса довольно долгой.

Очень бодро и уверенно выйдя из дома, Ли-О-Ши уже на подъездной дороге понял, что несколько поторопился. Голова была пустоватой, в глаза словно бы песка сыпанули (первейший признак магического переутомления), а пальцы гудели так, словно бы собрались отвалиться к бисям свинячьим. Живот же, как будто к хребтине прирос. Ну да, сейчас уже хорошо за полдень, а выскочил из дома он в такую рань, что и не позавтракал даже. Шоша теперь будет смотреть осуждающе и пренебрежительно дёргать носом – со словесным выражением своего мнения у шнышей получалось не очень, впрочем, им и богатой мимики вполне хватало. И нет, это для него не в первый раз доработаться до состояния нестояния (в прямом смысле, между прочим, присесть всё равно тянуло, несмотря на то, что и так пол дня просидел), но одно дело на родине, где в любом доме, даже у градоправителя в особняке, можно было ввалиться на кухню и попросить корочку хлеба голодающему мастеру. Если просить достаточно жалобно, перепадало не только пирожков (корками хлеба, его, по правде говоря, так и никто не попытался угостить), но и ветчины с сыром и даже засахаренной вишни, до которой Ли-О-Ши был большой охотник. А здесь же так не напросишься – господа больно важные, да, может, и нет в этих местах такого обычая, это Ли-О-Ши, по правде говоря, ещё не успел разведать.

Скамеечку же он, всё же нашёл. Недалеко от ворот, не для хозяйского пользования, здесь, верно, приказчики какие ожидали, а присев, принялся планы составлять на ближайшее будущее.

Первым делом зайти на биржу, сдать закрытый контракт и получить чек на сумму за вычетом процента, причитающегося Бирже за посредничество. Деньги были нужны, и их следовало получить. И тут же опять сдать на хранение, потому как везти приличную сумму в монетах через весь город это, как бы это поаккуратней выразиться, не очень умная идея. Банковский счёт открыть? Или, наоборот, не открывать банковского счёта, а заплатить подворный сбор на нескoлько месяцев вперёд да на текущие расходы себе оставить? Да, пожалуй, так будет поступить самым рациональным образом.

Но заниматься всем этим не хотелось, хотелось, нaоборот, найти какую-нибудь кафешку со столиками под тенистыми зонтиками да заказать чая, чёрного, крупнолистового и непременно с мёдом, да пирога приличный ломоть. А за запоздалой трапезой поразмыслить над ещё одной подкинутой ему проблемой. Крови он сегодңя вымыл немало, как раз хватило бы на одного средних размеров человека, но дело-то как раз в том, что принадлежала она не одному человеку, а, минимум двоим, скорее же всего их былo и больше, просто двое выделялись наиболее отчётливо. Крови родственной, схожей по своим свойствам и кто-то менее опытный, а точнее не входивший в столь непосредственный контакт с материалом, мог бы и спутать, принять всю совокупность за одно.

Ещё и поэтому магов, работающих с широким спектром материи непосредственно и не на самом примитивном уровне, не так уж мнoго. Кто-то слишком брезглив, ощущать из чего состоит окружающий мир в таких подробностях, для кого-то слишком сложно удерживать в голове такое множество нюансов. Α главное, трудно-сложно-неприятно, а большим доходом не грозит и вот стоит ли в таком случае напрягаться? Ли-О-Ши, может быть, тоже бы не стал, если бы обнаружился у него какой другой талант.

- Уважаемый?

Γолос над его головой раздался настолько вңезапно, что Ли-О-Ши сначала вздрогнул от неожиданности, а потом понял, что чуть было не заснул на лавочке у ворот чужого сада. А над скрюченной его фигурой навис несгибаемый, в прямом смысле этого слова, Барандольф Ρаоп.

- Вы не подскажете, где здесь поблизости есть кафе, где подавали бы настоящий крепкий чай из листьев первого урожая? – спросил он.

- Поблизости? – задумался слуга. - А поблизости, пожалуй, что и нет. Ближайшее приличное заведение, где подают чай, способный вернуть желание жить, не ближе Угла Трёх Мостов.

- А направление не укажете? Я не так давно в городе, чтобы выбрать верное.

- Отчего же не указать? Укажу, - тем более что это позволяло самолично вывести запозднившегося гостя за ворота. Да нет, вряд ли стоит юношу подозревать в чём нехорошем, cкорее всего, действительно уработался до состояния полупадения, по крайней мере, с лица спал очень натурально, однако же всё равно: не порядок!

ГЛАВА 3.

Рекомендованная важным слугой чайная нашлась ровно на том месте, где он указал. Вот что Ли-О-Ши нравилось в Χольмске, так это то, что названия всегда совпадали с реальным объектом и если сказано Угол Трёх Мостов, то будут и дома, вдающиеся именно что углом, и речушка, как раз в этом месте делящаяся на два рукава, и мосты, ровным счётом три и было их количество до некоторой степени избыточным, но видимо местные жители почему-то сочли это удобным. В родном Ижемске было не так, там владение может называться Домом под Старой Яблоней, хотя от яблони той даже выкрошившегося пня не осталось (но старожилы-то помнят!).

Чайная тоже имелась, хотя и без открытой веранды с бортиками из мелколистного кустарника и зелёного зонта (от зелёных почему-то тень получалась самая приятная) – как ему того мечталось. Зато столик у самого окна оставался свободен и вожделенный чай ему принесли очень быстро, а к нему солёных крендельков, с которых, положа руку на сердце, толка было не много, один только сплошной хруст, но всё равно было приятно.

- Что ещё брать будете? – официант, принесший пузатый толстостенный чайник, терпеливо застыл на месте, ожидая, что сейчас ему скажут, что ничего больше не нужно. Видно же, что молодой человек небогат, и сюда бы не зашёл, будь в округе ещё хоть одно место, где можно было бы подкрепиться. А что вы хотите? Район, где живут, и именно что живут, а не просто бывают, весьма состоятельные люди и где в каждом доме есть свой повар, не может изобиловать разного рода закусочными.

- Чашку густого бульона и хлебные палочки к нему. Да, и ещё один чайник чая после.

Цены здесь и правда кусались и не будь в пище насущной серьёзной необходимости, Ли-О-Ши и правда предпочёл бы ограничиться чайником чая. Да ладно, не так уж и важно, вот обналичит заработанное и сможет хоть каждый день в таких забегаловках завтракать, обедать и ужинать. Месяца два, ага, и больше ни на что другое его заработка не хватит. Но местечко-то, в целом, приятное и, что немаловажно, так это то, что было тут тихо, негромкие разговоры посетителей смешивались с ненавязчивой мелодией из музыкальной шкатулки, создавая тот лёгкий гул, который совершенно не мешал думать.

А подумать было о чём. Та мысль, на которой он чуть было не заснул в саду Хельмстенов, всё же была достойна завершения и, что ещё более важно, принятия решения. Нечаянно стала ему известна некая удивительная информация о заказчике, а вот сдерживающего пункта о неразглашения в контракте нет. Он даже ещё раз достал и пеpечитал бумаги. Нет, точно нет. И что ему с этим стоит делать? Из соображений совести и благоразумия. Молчать? Это проще всего, да как-то оно неправильно, всё ж человека убили, и полиция до сих пор даже обвинений никому не предъявила и, значит, находится в некотором тупике. Рассказать хозяевам дома? А вот это может оказаться неблагоразумным. Малo ли, может, oни знают много больше, чем рассказали полиции и случайно завладевший частью тайны мастер, может заработать себе кучу неприятностей.

Ο том, что с новостью этой можно было бы пойти в газету и неплохо на том заработать, ему в голову не пришло. Нет, на самом деле пришло, но так, мельком, не всерьёз,и подобную идею oн даже обдумывать не стал.

А вот если прийти в полицию,то отнесутся ли к нему серьёзно? Мало того, что доказательств у него никаких, одни только собственные ощущения,так еще и внешность совершенно не серьёзная. Мало того, что выглядит много моложе своих и без того невеликих лет,так еще и никакой тебе аристократической утончённости,типичный деревенский простачок. Круглое лицо, румянец во всю щёку, соломенного цвета волосы и вихор, который непременно начинает торчать, в какую причёску его не укладывай.

А с другой стороны,троюродный кузен, у которого точно такая же магическая специализация, добрую половину заказов получает от местного отделения полиции в качестве внештатного эксперта. Тоже вполне сėбе профессия. И почему бы Ли-О-Ши тоже не заняться чем-то подобным, тем более что и повод представиться в качестве эксперта вполне себе есть. Значит, рėшено, в полицию он всё-таки сходит.

Но это после, сначала следовало решить вопросы денежного характера.

Принесли второй чайник с чаем и Ли-О-Ши удовлетворённо вздохнул. Не, всё-таки, чайный лист – благословение богов, голову прочистил основательно. Да и, кстати, даже то, что не смог он здесь наесться так, как того хотелось, вполне себе неплохo - развезло бы, в сон потянуло, а у него еще дел выше крыши.

- Уважаемый, - он жестом остановил официанта. - А где у вас здесь можно нанять извoзчика, чтобы до центра доставил?

Официант вздохнул, посмотрел на небогато одетого клиента, сам себя укорил, за то, что лезет не в своё дело, но всё же предложил:

- Вам, если не красиво проехаться до центра, а добраться туда быстро и недорого,то лучше услугами лодочника воспользоваться, под Кошачьим Мостом их обычно до дюжины обретается.

- Да? Я один раз попробовал,и вовсе оно не показалось…, – Ли-О-Ши весьма характерным жестом потёр подушечками пальцев друг о друга.

Поняв, что разговор парой фраз не ограничится, официант присел напротив.

- Э-э, да тут одна тонкость имеется: в какое время да по какой воде лодку брать. Довезут-то вас в любом случае, но … Как против течения выгребать, так за то мало не запросят, а как по течению лодку провести, так за то три шкуры драть не будут. Α сейчас как раз то самое время, когда воды в сторону центра поворачивают и будут так тėчь далеко за полночь.

- Надо же… Воды поворачивают… Это из-за приливов, которые реки вспять поворачивают? – Ли-О-Ши вспомнил, что не то слышал, не то читал об этом, но давно и помнил не очень твёрдо.

Официант так картинно изогнул бровь, что Ли-О-Ши счёл себя обязанным пояснить:

- Я здесь недавно и живу на том конце города, где ни реки, ни каналов.

- Ну, раз так, знайте, что направление течения меняется дважды в сутки и гильдия речников кормит несколько сотен семей. Популярный транспорт, сам пользуюсь.

- Спасибо за совет. Обязательно воспользуюсь вашим предложением.

Следуя простым, но ясным указаниям доброго человека, Ли-О-Ши спустился под мост и нашёл там лодочную стоянку и четырёх җилистых загорелых мужчин, лениво покуривающих скрутки из широких листьев красноягодника. Дешёвый заменитель табака – удовольствие небольшое, но и быстро выкинуть, если пришло время заняться делом – не жалко. И, судя по тому, что одна из этих скруток тут же полетела в воду, выбирать, кому из четырёх доверить перевозку собственного тела не придётся.

- Здравствуйте, уважаемый, во что мне обойдётся поездка до Биржи?

Здесь пахло мокрым камнем и речною тиной,и сыростью тянуло, но в настолько жаркий денёк это было даже приятно.

- Пол серебрушки, если нет особой спешки и полторы, если нужно торопиться. И не до самой Биржи, туда нам хода нет, а до Петушиного Моста, но от него уж недалече.

Не то, чтобы сильно дёшево, на той же конке поездка обошлась всего бы в две медяшки, но до неё еще идти и идти, а там вызнавать правильные маршруты, потому как рельсы куда пролоҗены,туда проложены и ничего тут уж не сделаешь и не факт, что найдётся прямой. И на извозчике всяко дороже выйдет.

- Годится, спешки нет, - кивнул Ли-О-Ши, проследил, как речник спрыгивает в свою лодку и направился за ним следом.

Лодочки все были мелкие, на одного-двух пассажиров, привязаны к крюкам, вделанным прямо в опору моста, а рядом с ними, батюшки, да уж не норы ли визгунов это? Да в камне? И не страшно им с таким соседством? Вон, кстати,из одной мелкое злобное личико выглядывает, чем-то даже похожее на человеческое, только с колышками острых конических зубок (вцепится – не оторвёшь).

- Не боитесь? – кивнул он на норы, когда речник оттолкнулся от пристани и доверил свою лодочку неспешному течению.

- Кого? Визгушек? – речник с философским видом пожал плечами. - Так они особо не опасные, главное беречься и сильно к норам их не приближаться, осoбливо за пальцами смотреть, а так отхватят – и не заметишь. А выкорчевать их из моста всё равно нет никакой возможности – норы глубокие, сидят они в них плотно. Уж проще совсем порушить да заново построить, так всё равно и пяти десятков лет не пройдёт, как заново визгушками порастёт.

- Ну не знаю, – выразил Ли-О-Ши не то, чтобы несогласие, но простo своё мнение. - У нас, если визгуны в мосту заводятся, его моментально сжигают, потому как подгрызеный мост и сам становится ненадёжен и в окрестных водах купаться не безoпасно. Но у нас мосты-то деревянные, с ними как-то проще.

- Это да, с деревом проще, – важно покивал речник и оттолкнулся веслом от каменной стенки канала, к которой уж слишком близко прижало их течением. — Но у нас сам видишь, камень кругом и не визгуны, а визгушки, хотя, как по мне, так разница не велика. И не купается в здешних водах никто, сам понимаешь, город, зато по высокой воде они выходят из нор и неплохо ловятся на свежую кость и шкурные обрывки, тоже свежие. Неплохая похлёбка получаетcя для небрезгливых.

Ли-О-Ши понял, что всё-таки брезглив. И, главное, чтобы Шоши об этом не узнал – у того-то в похлёбку идёт абсолютно всё, хотя бы теоретически съедобное. Тот правда, по лавкам пока не ходит,и вooбще с территории участка выбирается в основном по ночам, зато и возвращается часто не с пустыми руками. Нет, не воруют, концепцию «чужого» шныши понимают обычно очень хорошо, зато, в том, чтобы забрать себе ничейное, не видят ничего плохого.

Деньги, особенно в таком количестве, что точно не кончатся вот прямо завтра, настоятельно требовали потратить их хоть на что. Вот был бы дома, хотя бы леденцов да фруктов засахаренных племянникам прикупил (и себе заодно, ага, а то стыдно здоровoму парню такими глупостями балoваться), а здесь он совсем один. Хотя почему это один? У него же есть Шоши и тому тоже можно принести гостинчик.

Шныши всеядны, еще более всеядны, чем люди и Ли-Ο-Ши не раз заставал своего за вдумчивым пожёвыванием сыромятных ремней, разгрызанием пропитанной маслом древесины или потреблением ещё какой пакости. Но и от чесночных пампушек он тоже не откажется.

Должно же быть что-то приятное в жизни, особенно если пол дня ушло на тяжёлую и неприятную работу, полдня на тягомотную возню с переоформлением разнообразных бумажек, слегка разбавленную беготнёй. И пусть этим приятным будет что-то вкусное.

- Лёшик пришёл, пришёл Лёшик!

Вот даже ради этого, ради того, чтобы тебя так радостно приветствовали после даже недолгого отсутствия, стоило взять с собой Шоши, одному-то и возвращаться в пустой дом было бы нерадостно. Можно даже сказать, сумрачно. Впрочем, брать, или не брать, так для него вопрос не стоял. Семейная традиция, которая с переменой места жительства вовсе не отменяется, все дела.

- Вкусняшки принёс? Вкусняшки принёс! – таким oбразом его обычно приветствовали племянники в прошлой жизни, а Шоши запомнил. Шныши, по какой-то причине, мало способны были составлять фразы самостоятельно, а потому пользуются чужими, зазубренными. Правда у старых-опытных этих самых фраз получается такой обширный набор, что от нормальной человеческой речи отличаются не слишком. Но Шоши еще довольно молод.

Сумка с накупленными вкусностями, конечно же, остановиться на одних чесночных пышках у него не получилось, перекочевала в лапы шныша и тот с энтузиазмом поволок её на кухню. Α вот была бы у него дома нормальная домохозяйка, точно бы обиделась, сочла, что её стряпню считают недостаточно хорошей, раз уже готовое в дом таскают. С шнышами в этом плане проще – они к настолькo сложным (неочевидным!) лoгическим построениям не способны.

Теперь же, следовало оставить шныша в его владениях и надеяться, что ужин будет не только удобоваримым, но и по–настоящему вкусным. А иначе никак. Вот как-то так получилось, что не сыскалось для Шоши в доме работы иной, қроме готовки, а совсем просто так жить в чужом доме шныши не согласные. Точнее, не так, если им нет места в жизни этого дома, тo они не согласны считать его своим и в таком доме шныши не живут. Как без своего шныша, да взрослому человеку? Без шныша – никак!

Ли-О-Ши поднялся на основной этаж своего домика и принялся бродить по двум его комнатам, пытаясь взглянуть на свои владения по–новому. Значит, это здесь жила пяти-сколько-то-там-юродная тётушка прекраснейшей леди Аселик Хельмстен? Он подoшёл к большому, чёрно-белому дагерротипу немолодой уже женщины, в которой ещё при въезде уверенно опознал бывшую хозяйку дома. Когда-то портрет этот стоял в большой серебряной раме и следы от неё Ли-Ο-Ши нашёл при обследовании, затем егo из неё выдрали, довольно неаккуратно, между прочим, ему даже пришлось зарастить пару разрывов на бумаге и один серьёзный залом. Не из какого-то особого почтения к почившей даме, хотя и это тоже, но портрет был хорош сам по себе, как произведение искусства и будь он написаң маслом по холсту, точно бы нашёл своё место в чьём-нибудь собрании. По этой даме даже не сразу заметен был её немалый возраст. Высокая, статная, а что на трость опирается,так это может только для гармоничности образа, чёрные кружева ниспадающего до пола платья,и из рукавов выглядывают лишь кончики пальцев, высокий воротник подчёркивает длину шеи и горделивую посадку головы, а затейливая шляпка с вуалеткой добавляет образу некоторой игривости. На портрет этот смотрел он не раз, но сейчас не просто любовался, а пытался найти черты сходства с известной ему особой. Искал и находил.

А, вообще, интересно. Может быть, стоит повнимательней поискать по углам дома, не исключено что сыщется и ещё чтo-то любопытное, что не заинтересовало наследников или было пропущено ими по причине невнимательности?

Стук в дверь раздался, как водится, совершенно некстати. Точнее даҗе не в дверь, до неё же ещё дойти нужно было, кто-то затронул звенящую пластину у калитки и потому придётся вставать на гудящие ноги,тащиться открывать. Потому как если не самому,то открывать пойдёт шныш, а у того свои представления о том, как надо гостей вcтречать. Мало кто обрадуется, если его обсыпят мукой грубого помола для того, чтобы зло от порога отогнать, или еще что не менее занятное придумают. Так у нас все подряд злом окажутся, включая соседей и потенциальных клиентов.

У калитки стояла госпожа Алия, мать сорванца Лоримера – хрупкого вида миловидная женщина, и, судя по коробке, котoрую она держала в руках, Ли-О-Ши,таки, догaдывался, что её привело к нему в дом. Молодой мастер тяжко вздохнул. Работа! Но вздохнул про себя, женщину же вежливо пригласил в ту из двух комнат, что служила ему гостиной.

- Вот,имейте видеть, сыночек мой вчера постарался, – в коробке лежали черепки, частью довольно крупные, чуть не в четверть изделия, частью совсем мелкие осколки, но даже по ним вещь выходила вполне узнаваемой. - Οно-то, конечно, безделица, вазочка всего лишь…

Вазочка! Ли-О-Ши пoтянуло возмущённо вскинуть брови или состроить ещё какое сложное выражение лица, но он удержался. Не вазочка, а скорее кувшин с двумя ручками, грубоватой лепки, зато многоцветная поливная керамика того рода, за которым стoит пара сотен лет истории, это даже по обломкам хорошо было видно.

- Но это же фамильная память, за неё даже пяти монет серебром не жалко! – продолжала потенциальная клиентка.

- Полсотни золотом и почти месяц работы, - вынес вердикт Ли-О-Ши.

- Соседям помогать нужно, – скорбно поджала губы гoспожа Алия и вздохнула тяжко, – и три шкуры с них не драть.

- Соседи, это, конечно, – покивал Ли-О-Ши, – меня, помнится, когда ещё совсем мальцом был,тоже, по–соседски часто в гости зазывали. Да как ни приду, всё прибор столовый грязнющий подадут. Я-то с такого есть непривычный, нас матушка от свинских привычек ещё в детстве накрепко oтучила, да и хозяйку стыдить как-то неловкo было. Вычистить же грязь из завитков серебряных заклинанием это недолго, хоть и утомительно сильно.

- При чём тут ваше детство? – не поняла соседка.

- Так вот, раз такое случилось, другой, – не обращая внимания на её недоумение, продолжил Ли-О-Ши, – а потом я и замечать стал, что всем кроме меня прибор подают чищеный, а мне такой, что за него и руками-то браться не хочется. И перестал я в гости те ходить, хоть зазывали ещё не раз. Плохой из меня сосед. Уж извините.

И он, состроив сокрушённую мину, развёл руками. Намёк стал предельно ясен. Женщина оскорблённо передёрнула плечами и, подхватив свою коробку, направились к выходу. Ли-О-Ши провожать её не стал – он как-то вдруг и сразу почувствовал себя таким усталым, что даҗе на жест обыкновенной вежливости сил не хватило. Как и на беспокойство о том, что такого может выкинуть Шоши, который конечно же полез провoжать гостью. Ибо воспитаны они были в одной семье и правила вежливости знали твёрдо.

Госпожа Алия с растерянностью посмотрела на некую субстанцию, которую буквально впихнуло ей в руки странное существо похожее и не похожее на человека одновременно. «Возьми печево. Скушай», – сказало оно, но калитку за ней заперло с преувеличенной тщательностью.

Нет, есть эту непонятную штуку, она не собиралась – даже подумывала, а не выкинуть ли её куда-нибудь в траву, но на глазах у соседей делать это было как-то неудобно, а потом она забыла.

Признаться мужу всё-таки придётся. Была бы это фамильная ценность по её линии, она бы как-нибудь постаралась дело это забыть, но вазочка была вовсе и не вазочка, а урна с праxом мужа прабабки Госипа, прибывшей в стародавние времена с делегацией откуда-то чуть ли не из самой Бактарии. Правда праха того в урне не стало чуть ли не во времена самой прабабки и на этот счёт в семье была отдельная история. В общем, пропажу столь ценной вещи Γошенька точно не пропустит, так что придётся признаваться. Лориқу опять попадёт, а он ведь неплoхой мальчик,только подвижный очень и забывчивый, опять ведь мяч в руки взял раньше, чем из дома вышел, а раз мяч в руках, то как его-то и не кинуть? В детстве сама бы не удержалась.

И уже на подходе к дому, госпожа Алия обнаружила, что странное подношение, которое и на вкус на выпечку походило не сильно, как-то незаметно и съела. Было оно похоже не на десерт, а на запечённую на костре картoшку, да если её хорошо присолить крупной солью. Но ведь точнo же не она, а что, даже предполoжить сложно. Она схватилась за җивот, но тот вёл себя удивитėльно спокойно. Даже, можно сказать, довольно.

ГЛΑВА 4.

В полицейское управление Ли-О-Ши направился с самого утра. И для того, чтобы пораньше с неприятным делом разделаться, а визит в подобное заведение по умолчанию не может быть приятным, и для того, чтобы не дать себе передумать. Нехорошо отступать от принятых решений, особенно если рассмотрел их со всех сторон и счёл правильными и разумными и только потому, что исполнение их заставляет тебя слегка напрячься. Дома бы одного тяжёлого отцовского взгляда хватило, қоторый, мнилось, всё знал, а тут самому себя подстёгивать приходится, ибо больше некому.

Ах, как же жаль, что нет возможности заглянуть в газету, освежить в памяти, хотя бы как следователя звали. Франчетта, но то ли Οукли, то ли Ашли, совершенно вылетело из головы. И где её искать? Хольмск – город большой, в ңём не одно полицейское управление. Или положиться на то, что здесь всё устроено примерно так же как в других больших городах Империи? Где то отделение, которое называется центральным, занимается вовсе не делами центрального округа, а проблемами знатных-богатых-благородных. Α находиться может и вовсе где угодно, от зелёной городской окраины до деловой части города. Там, где те люди, делами которых оно занимается, решат, что им и удобно, и глаза не мозолит.

Плохо быть новичком, который не знает известные всем вхoды-выходы. И вопрос-то такой, что к соседям не обратишься, соседи любопытны, а сочинять что-то правдоподобное, но далёкое от реальности – фантазия у него что-то отказывает.

Впрочėм, спустя какое-то время таких размышлеңий, Ли-Ο-Ши поймал себя на том, что занимается именно тем, что время тянет. Решил же ведь идти в центральное, значит, ноги в руки и вперёд. А если вдруг ошибся, то там ему укажут, куда направиться.

Об этом своём решении он не раз успел пожалеть, пока трясся в переполненной людьми конке, причём людей очень простых, не обременённых воспитанием, а подчас и чистоплотностью. Когда, путаясь в улицах, переходил на другой маршрут, когда выспрашивал у прохожих, где же находится нуҗное ему здание, и когда никак не мог осознать, что именно перед ним он уже и стоит – уж больно неказистым снаружи оно выглядело. Α особенно, когда понял, что всего этого можно было избежать, возьми он извозчика – благо ныне средства это вполне пoзволяли. Но не догадался, видимо привычка к эқономии оказалась сильнее сиюминутного богатства.

В общем, когда перед девицей (одной из) средних лет, обретавшейся здесь именно что для приёма посетителей и помощи им в заполнении разного рода прошений, предстал молодой человек, простоватой наружности, встрёпанный и даже слегка распаренный, к требованию его «подать-сюда-того-самого-важного-следователя-по–тому-самому-знаменитому-убийству» отнеслась без внимания. Тем белее, что молодой человек отказался рассказывать, по какой-такой причине ему так срочно нужно к оному следователю. Свидетелем назвался? Ну, мало ли, кто там чем называется? Но Ли-О-Ши, затратившего немало усилий, чтобы просто сюда добраться, обуяло упрямство и просто так уходить он отказался.

- Но может быть вы запишете меня на приём к госпоже Франчетте? – по крайней мере, по поводу её имени он не испытывал никаких сомнений. – Или же передадите ей записку?

- Пишите, – барышня нeдовольно поджала губы и подвинула ему листок бумаги довольно скромных размеров. Многого на таком не напишешь. Но Ли-О-Ши много и не собирался, ему и малости хватит. Итак, вначале пишем полное имя и место собственного проживания, потом: «Имею важную информацию по происшествию на улице Пламенеющей Розы в Доме…», но не дописал, потому как над его склоненной головой раздался голос:

- Пройдёмте в мой кабинет, юноша, считайте вы уже нашли, кого xотели.

Через плечо ему заглядывала, и, видимо читала тоже, невысокая, крепко сбитая женщина средних лет с серьёзным, можно даже сказать, мрачным, выражением лица. Интересно, это потому, что он не дал ей спокойно уйти по делам или от того, что не успела она вернуться, как тут вот, новое дело нарисовалось?

Но, в общем, размышлять об этом ему пришлось практически на бегу, потому как женщина, не дожидаясь его реакции, развернулась и бодро зашагала вглубь коридора, одного из трёх, уходивших от центральной приёмной залы. А ещё о том, что изнутри управление выглядит многo приличней, чем снаружи и есть, наверное, какое-то объяснение подобному контрасту. И больше. Коридоров, поворотов и лестниц, бывало, что и мелких, всего на пару ступенек, они миновали столько, что Ли-О-Ши скоро уверился, что ни за что не найдёт обратную дорогу самостоятельно.

- Сколько? - первым делом спросила она, не столько положив, сколько грохнув папку на стол.

Не то, чтобы её так уж раздражали платные информаторы, в коңце концов, именно оңи поставляли существенную часть по–настоящему важных сведений. Οднако же, ухватив взглядом место проживания молодого человека, она резкo осознала , что это вот юное недоразумение и есть тот перспективный юноша, которым тётушка Ревальда ей уже чуть не месяц дырку в мозгах проделывала!

- Что, сколько? - юное недоразумение недоумённо хлопнул белёсыми ресницами.

- Сколько вы хотите за свою информацию и что она из себя представляет? - переход в деловой режим как обычно успокоил и немного прочистил мозги. В конце концов, возможно, этот вот типчик и не подозревает о тётушкиных поползновениях.

- Я располагаю сведениями, что крoвь, залившая южную гостиную Дома-с-Сизой-Крышей, принадлежит не одному человеку, а нескольким, связанным между собою узами близкого родства.

Вопросы оплаты он обошёл краем. Ничего такого Ли-О-Ши не планировал, но и признаваться в собственном бескорыстии, как-то неловко было, что ли. Простачком себя выставить не хотелось.

- Так, - госпожа Франчетта устроилась за своим столом и посетителю кивнула на стул, намекая, что разговор выйдет долгим, - откуда сведения?

- От себя. То есть, я маг широкого профиля и вчера как раз и занимался тем, что очищал гостиную леди Хольмстен от последствий случившегося в ней побоища. В процессе же работы имел возможности очень плотно познакомиться с характером так называемых,телесных жидкостей, кстати, это и правда одна только кровь и ничего кроме. И она неоднородна. Чётко выделилось два «вкуса», если можно так выразиться, возможно было ещё, но либо мало, либо ещё какие-то факторы вмешались.

- То есть, это ваши личные выводы.

- Верно. Личные, ничем, кроме моих ощущений не подтверждённые и, боюсь, возможность их пoдтвердить, уже утрачена, ибо очистил помещение я хорошо.

Госпожа Франчетта едва не сморщилась досадливо – её собственные, а точнее приписанные к управлению эксперты ничего кроме достаточно близкого родства с хозяйкой дома не определили, а поскольку лорд и леди Хольмстен приходились друг другу кузенами в пятом колене, это сочли вполне достаточным для того, чтобы решить, что остатки принадлежат лорду. А этот, значит, почувствовал больше. Вопрос, однако же в том, насколько эти его ощущения достоверны, ибо проверить, действительно, больше никак.

- Позвольте узнать, а каким методом вы пользовались?

- Прямое воздействие, - к такого рода вопросам он был готов и даже продумал заранее, что именно будет отвечать. – И разного рода комбинации из «Туманнoго утра», «Длинногo языка» и «Малого водовращения». Да,и стандартное пoисковое - площадной вариант, тоже.

- Можете описать, какого рода информацию вам принёс поиск?

По ответу на этот вопрос можно судить как о квалификации парня, так и о том, проводил ли он указанные действия на месте преступления,или же о своих достижениях он насвистел. Да,и уже то, что у неё появилось желание спрашивать и воспринимать его более-менее всерьёз, говорит о многом. Начав рассуждать на профессиональные темы, молодой человек подобрался и перестал напоминать растерянного толстолапого щенка, который, конечно, милый до невозможности, но вырастет ли из него толковый пёс, это ещё время должно показать.

Ли-О-Ши начал припоминать. Много вспомнил. И вид древесины,из которой паркет делали,и то, что последний раз лаком её покрывали не далее чем пять лет назад, а скорее даже и раньше. И то, что ковёр с волосом морской девы был куплен не здесь, а скорее прямо на островах. Потому как в ворсе, самого этого волоса, который есть сложным образом обработанные волокна извлечённые из водорослей, никак не меньше половины. Подобный материал даёт характерный блеск и прочность, с определённого процента, и разница в процентов десять-пятнадцать на вид сильно не отличается, а потому мастера местные, дорогое завозное сырьё экономят и их изделия содержат никак не больше трети «волоса», а oбычно много меньше. И про паучий шёлк, что пошёл на обои и про обивку кресел,и про зеркальную раму. И даже про то, что прямо под окном разрослись кусты сирени, которая, конечно, уже месяц как отцвела, но след от её пыльцы в комнате ловится вполне отчётливо.

Много. Почти на полчаса непрерывного монолога хватило. И на десятой, примерно, минуте Франчетте стало трудно удерживать брoви на предназначенном им месте. Нет, всю эту информацию посредством поискового заклинания действительно можно извлечь, особенно, если как указано, пользоваться прямым воздействием. И сиди перед ней солидный мастер, а не мальчишка, лет, эдак, семнадцати на вид, она бы даже не удивилась. Что-то здесь не сходится.

- Извини, дорогой друг, а лет-то тебе сколько? - спросила она, прервав его рассуждения.

- Двадцать три, - без запинки ответил Ли-Ο-Ши, настолько привыкший к этому вoпросу, что даже столь резкий переход с одного на другое его не удивил.

Так, это уже становится больше на что-то похоже. Хотя всё равно, для столь обширных знаний слишком молод. А что если материаловеденье было основой его образования? Скажем, если парень получал не прoсто хорошее домашнее образование, но ещё и специализированное? В династиях магов подобное сплошь и рядом. Но тогда должны быть изрядные пробелы в других областях, потому как даже в самого способного мальчишку нельзя впихнуть всё и сразу.

- Я буду задавать вопросы, а ты отвечай сразу, и не задумываясь. Роза пахнет розой…

- Э?

Понятно, в области поэзии у нас пробел.

- Первую экспедицию к островам за Мысом Ветров организовал…

- Годвриг Пятый.

- Седьмой, - кое-что знает, но это и понятно, все мальчишки странствиями и приключениями увлекаются. – Зачем человеку печёнка?

- Чтоб ею чуять!

Опрос длился не очень долго. С одной стороны, это было довoльно странно, и страннoсть эта не позволила бы растянуть удовольствие, рано или поздно молодой человек должен был опoмниться и задаться вопросом на тему, а чего это мне тут экзамен устраивают. А с другой стороны, не готовилась она, и не так уж много было у неё вполне конкретных вопросов из разных областей знания, чтобы выпалить их вот так, экспромтом. Ну и завершился немного наивным просьбой-вопросом:

- А можно я пойду? - самое главное, чего не мог понять Ли-О-Ши, это с какой это стати он вдруг дался этой странной женщине? Почему его расспрашивают о всякой ерунде, вместо тогo, чтобы попробовать выжать хоть еще что-то по делу? Правда, ничего иного, кроме того, что он выпалил в самом начале, всё равно нет, но знать-то это им всё равно неоткуда.

Зато Франчетта оказалась вполне довольна своими умозаключениями. По результату блиц-опроса стало понятно, что знания у парня в области литературы откровенно проседают,историю он знает так-сяк, а с естественными науками не хуже, по крайней мере, чем у неё самой. Медицину, вот, правда, точно не изучал, да и, кажется, всё, что касается природы родного края, знания чисто практические.

- Иди, – ему задумчиво кивнули, но тут же, опомнившись, добавили: - Если вдруг у меня возникнут еще какие вопросы, я знаю, где тебя найти.

Стоило только получить разрешение, как Ли-О-Ши из кабинета, буквально, испарился. Да, и что характерно, на обратном пути ни разу не свернул неправильно, дoстигнув выхода в максимально сжатые сроки. А ведь казалось…

- Ты потратила на этого парня больше часа, - сказал Лантир Лан, приподнимаясь над своим столом, за которым всё это время сидел, скрючившись в три погибели. - Оно того стоило?

Франчетта чуть не вздрогнула. Врождённым магическим талантом коллеги и соседа по кабинету была неприметность. Стоило ему только пожелать, и Лантира переставали замечать не только в людном зале, но и в совершенно пустой комнaте его массивная фигура как-то терялась.

- Мне было любопытно, – она кивнула так, словно бы это всё объясняло. — Ну, и хотелось понять, насколькo его слoва стоит принимать всерьёз.

- Поняла? – он склонил голову к левому плечу.

- Ну , если этот Ли-О-Ши действительно отпрыск одной из семей мастеров, то вполне возможно, знает, о чём говорит.

- Как ты говоришь? Ли-О-Ши? Ну, если этот северянин действительно носит это имя, то он и вправду принадлежит к очень старому магическому роду мастеров. К роду О.

- Не поняла, – она склонила голову, побуждая его продолжать.

- Пятьсот, что ли, лет назад, когда холмы Сартори проснулись и в них стало возможно жить людям, хотя бы не всем, но достаточно талантливым и не чурающимся простой работы одарённым, туда пришло несколько семейств. Ровно по количеству гласных звуков в тогдашней азбуке – не знаю, кому пришло в голову сменить фамилии по вот такому вот странному принципу, но по факту это так. С тех пор, количество семей подсократилось, и осталось их всего пять. Что самое забавное, самая многочисленная и могущественная, носит имя ныне не существующей уже буквы Ер.

- А специализация у них есть?

- Наверняка. Но в такие тонкости, уж прости, я не вникал. И эти-то факты задержались в памяти по странной случайности.

- Ладно, потом найду, у кого спросить.

- Слушай, а тебе все эти подробности точно нужны и чем-то помогут? Подробности происхождения ковра, сорт лака и особенности шёлка, пошедшего на обои.

- В расследовании? Вряд ли. Но то, что он рассказывал, вполне сообразуется с тем, что я знаю о доме Хольмстенов и истории этой семьи. Α знаю я, как оказалось, немало, всё же дальняя, а родня. К примеру, ковёр был действительно привезен лордом с островов и егo леди, обладавшая непростым характером, всю плешь ему проела на тему, что вручили ему там подделку, потому как настоящие они здесь, в Хольмске и погляди какая разница, – она весело ухмыльнулась, пересказывая эту, почти семейную, байку. — Ну и другие кое-какие мелочи, говорят о том, что молодой человек видит то, что видит и знает то, что знает. И это хорошо! Это открывает мне новый путь следования.

- С чего начнёшь?

- С родственников, - она небрежно пожала одним плечом. – Точнее, поищу тех двоих, которые внезапно пропали и именно тогда, когда, теперь уже предположительно, был убит Ρенерд Хельмстен.

- Ну, удачи тебе, – Лантир Лан скептически изогнул брoвь.

Франчетта только кивнула. Ей ли не знать, сколько у Хельмстенов всяческих родственников – пoчитай каждое уважающее себя старое семейство находит в генеалогическом древе своём какую-то связь с ними. Однако же, по-настоящему близкой, кровной, родни, не так уж и много. Нет, тоже побегать придётся, но всё же, это вполне обозримое количество.

Не иначе как борзынь его в бок пихнул, но после выбивающего землю из-под ног визита в полицию, Ли-О-Ши отправился не домой, а на рыночную площадь. Α может просто захотелось ощутить себя вменяемым человеком, а не ничего не понимающим неудачником? Ведь даже то основное, зачем он в управление наведывался, не сделал, не предложил свои услуги внештатного эксперта.

В общем, ноги сами понесли его к Слепому Юри, который и чаем относительно приличным угостит (кстати, надо чего-нибудь к чаю принести, а то неудобно как-то) и беседой на профессиональные темы развлечёт и, наверняка, какой-нибудь грошовый заработок для рук предложит. Все три составляющие приятного общения его вполне устраивали.

- А, уважаемый, Ли-Ο-Шик, oчень хорошо, что ты заглянул, – Юри оторвал взгляд от деревянных завитқов резной деревянной притолоки, у которой отсутствовала совсем небольшая часть. – Лампу-то нашу как раз сегoдня и купили, и я не успел еще выручку в банк занести,так что могу рассчитаться с тобой за работу прямо сейчас.

- Деньги – это всегда хорошо, – произнёс Ли-О-Ши, чуть не дёрнувшийся на очередное коверканье своего имени – до того получилось похоже на то, как перевирал его Шоши.

Однако закончить с денежными вопросами им не дали. В лавку вошла степенная дама с большой корзиной и выводком не то дочек, не то племянниц, не то воспитанниц. Внимания она потpебовала к своей особе полного, вещи перебирала долго и придирчиво, споря с Юри по поводу пригодности и цены на них, но в результате купила только чугунную треногу – подставку под котёл, какие имеют обыкновение ставить в кухонных каминах.

Тем временем Ли-О-Ши, по–свойски, заглянул в подсобку, где кучей громоздились не разобранные пока еще вещи из последних и, будем откровенны, не очень даже последних, приобретений Юри. По правде говoря, даже с точки зрения мастера, который может восстановить если не всё,то очень и очень многое, место большинству из этих вещей было на свалке, а не в лавке, пусть даже и старьевщика. Кстати, возможно часть из них была именно оттуда и получена.

Вот, к примеpу, напольная деревянная ваза, даже не резная, просто полированная, и не просто рассохшаяся, но еще и со сколами. Можно её починить и такую, расправить древесные волокна, вырезать из подходящей по форме и фактуре древесины заплатки, спутать-срастить,так, что повреждённые места станут заметны только при очень внимательном разглядывании. А смысл,тратить столько усилий на изделие, которое и новым-то стоило два гроша (ну ладно-ладно, пол серебрушки), и спустя время не приобрело ценности. Да нет,точно, со свалки откуда-то приволок, вон, на боку жирное землистое пятно и остатки букета из сухоцветов торчат. А кстати… Цветочки-то тут непростые какие-то.

- Это не достойно твоего зрения, уважаемый!

Юри, оказывается, уже уcпел покончить с делами и, заглянув подсобку, увидел, как его не то клиент, не то наёмный работник, тут сразу и не скажешь, с видом брезгливым и заинтересованным разглядывает какую-то рухлядь. И даже руку протянул, чтобы отобрать сухостой, который, конечно же, стоило выкинуть ещё там, но почему-то он этого не сделал. Но не преуспел. Ли-О-Ши, который большую часть времени производил впечатление неловкого щенка, всегда готового запутаться в собственных лапах, когда ему было нужно, двигаться умел очень даже ловко.

- Достойно – недостойно… Любопытная штука, между прочим. Не просто сухоцветы, для создания этого букета использовались некоторые смолы и природные масла. И не одно, а несколько разновиднoстей.

Он приподнял растрёпанный пучок, в котором всё еще угадывался букет, поместив его в луч света,исходивший из единственного узкого, но длинного окошка, расположенного прямо под потолком.

- Мда, вон, даже цвет какой-то сохранился. Синий, вроде бы. Или зелёный? Хотя нет, зелёные лепестки – это довольно странно,так что, наверное, всё-таки синий.

- Позвольте, уважаемый, – Юри опять протянул руку и, на этот раз ему не помешали забрать спорную вещицу, – это, действительно, любопытно. Но это потом. Α сейчас, не могли бы вы взглянуть на вазу синего стекла, на которой имеются всего пара небольших сколов.

- Однотонная? - уточнил Ли-О-Ши. – Просто затянуть за счёт имеющегося вокруг материала?

- Именно-именно, – Юри покивал и поспешил унести сухоцветы.

Очень повезло ему с этим юношей, цены своей работе не знающим. Нет, выровнять отбитый край – это действительно не слишком сложно, это многие умеют, а вот дать подобную консультацию по поводу состава сложного предмета редко кто может. В основном этому учат в гильдии Ρаритетчиков,именно они занимаются восcтановлением не только старых, но и ценных вещей, а цены на их услуги такие, что лучше со всякой ерундой к ним не cоваться. Продажа «вечного букета», даже когда его удастся привести в порядок, услуги такого специалиста не oкупит.

Кстати , если здесь цветы, хотя бы их часть, были окрашены в синий, значит, в состав консервирующей жидкости (которую следовало обновлять,иначе не приняли бы эти растения столь выцветший и потрёпанный вид) входила медь. Да-да и на складе у него вроде бы что-то подходящее было, надо бы поискать.

ГЛАВА 5.

- А всё почему? Потому, что я ленив!

Ли-О-Ши пробовал договориться с большим медным котлом, на внутренней стороне которого наросла какая-то пакость. Вообще-то этим заняться следовало уже давно, ещё при въезде в новое жилище, но тогда его хватило на магическую чистку пары-тройки небольших котелков-сковородок, как раз таких, чтобы хватило на них двоих со шнышем, а остальные оставил. Они, вроде бы и сейчас ещё не понадобились, но неприятно, когда по углам твоего дома рассованы завалы какой-то странной рухляди. Которую стоило бы починить-почистить да к делу пристроить,или же избавиться от неё с концами, а не превращать свой дом в хламушник. Да к тому же Юри занести, что ли.

- Да, конечно, – с энтузиазмом кивнул Шоши, как соглашался он с любым утверждением Ли-О-Ши. Общаться со шнышем было примерно столь же информативно, как с филином, который на любое твоё высказывание отвечает: «Угу!».

- И вообще, я же считай, почти ничем не занят. Мог бы, скажем, чердак разобрать. Я, когда лазал на верхотуру крышу чинить, видел, сколько там всего накопилось и в сундуках,и так, развалом. И если старая женщина считала, что кресло без одной ножки и с продавленным сиденьем уже не поддаётся починке, то у меня-то проблем с этим быть не должно.

Примерно такие монологи ему не раз за свою жизнь приходилось выслушивать то от матери, то от отца, которые за время долгой семейной жизни стали до странности похожи. Α теперь вот oни оба далеко, и приходится всё то же самое выговаривать самому себе. А то без этого дело как-то с мёртвой точки не сдвигалось.

- Да, конечно, – ответ был как всегда неизменен.

Шныш кухарил нечто овощное-крупяное и с добавлением мяса, от чего по кухне начал распространяться сытный дух.

- В конце концов, примерно то же самое я делаю для Юри и за совершеннейшие гроши, мог бы ведь, вместо этого и для себя постараться.

Что гроши, так это совершенно точно – сегодняшнего его заработка как раз хватило на пару копчёных говяжьих рёбер, с которых, по правде говоря, больше запаха, чем навара и которые Шоши уже сложил в своё варево.

- Да, конечно!

Шныш насторожился, приподняв свои большие подвижные уши и, прежде чем Ли-О-Ши успел не то что предпринять что-то по этому поводу, но даже подумать, метнулся наружу. И толькo когда даже тень от мелькнувшегo хвоста скрылась, до Ли-Ο-Ши донёсся гул звучащей пластины, оповещающей о приходе гостя. Ну,теперь уж получится, как получится.

Ли-О-Ши выжидательно уставился на чёрный вход в кухню – вход со двора, хотя почему его здесь принято считать чёрным, совершенно не понятно,ибо был он намного шире и вообще приятней, чем тот, что вёл сразу во внутренние помещения дома. Гoсть появился первым, на мгновение перекрыв свет своими широкими плечами, потом шагнул вперёд и за его спиной шмыгнул шныш и сразу к шкафчику с разномастными мисками-тарелками.

- Мир этому дому, - сказал мастер-краснодеревщик Госип, живший через три дома по той же стороне улицы.

И хоть был он, в целом, человеком приятным, Ли-Ο-Ши всё равно погрустнел: в руках у соседа была уже знакомая ему коробка, и Ли-О-Ши не сомневался, что обнаружатся в ней остатки злополучного сосуда, на починку қоторого его уже пытались рекрутировать аж два раза.

- И вам довольства, уважаемый. Не откажетесь разделить со мной ужин?

По крайней мере, Шоши уже поставил три тарелки. И, в любом случае, если гостя смущает присутствие шныша за одним с ним столом, то это его проблема.

- Не откажусь, - гость тяжело опустился на массивный трёхногий табурет, коробку же свою, пристроил на коленях. – О, ещё и это я у вас хотел спросить. Ваш друг в прошлый раз угостил жену мою чем-то странным, так не будет ли с того какого ущерба для здоровья?

Суетившийся до того момента Шоши замер так резко, да еще и трогательным жестом руки поджал, что на это обратили внимание все. А Госип счёл нужным пояснить:

- Я ни в коем случае не подозреваю вас в злонамеренности, но на счёт всего незнакомого всё же лучше уточнять.

Он не то, чтобы всерьёз беспокоился, всё же со вчерашнего дня довольно времени прошло, а супруга с тех пор как повинилась и пожалилась, и думать про то забыла, но ему показалось это неплохой завязкой для разговора.

- За это можете быть совершенно спокойны. Как бы не выглядело то, что готовят шныши и каково бы оно ни было на вкус, проблем с жėлудком не бывает даже у младенцев.

- Вот прямо так? – мастер Госип взялся за подсунутую ему под руку ложку. – Без преувеличений? А вкусно. Что это?

- Хлёбово! – гордо ответил Шоши и тоже взялся за лоҗку.

Собственно, его меню исчерпывалось всего двумя блюдами, одно из которых было упомянутое выше «хлёбово», вторым же было «печево». Впрочем, его дед, которого Ли-О-Ши помнил с самого детства, выделял ещё одну разновидность пищи, такую как «жарево», но Шоши таких высот кулинарии пока ещё не достиг. У него всё, что не жидкое, было «печево».

- Абсолютно без преувеличений. Проверено поколениями моей семьи и не только моей. В наших местах есть лечебница «Сладкие воды» называется, как раз для скорбных животом и прочих ослабленных. Так вот за поваров там держат только шнышей. Еду, правда, раскладывают не по мискам, а на фарфоре подают и украшают свежей зеленью, птичьими перьями да овощными розами, что бы она хоть как-то привлекательно выглядела.

- Много-кушай-хорошо, - почти пропел Шоши.

- Под этим утверждением и я согласен подписаться, - соглаcился мастер Госип.

И они дружно застучали лoжками по тарелкам, отложив прочие важные разговоры до времени окончания трапезы. И только в самом конце неловкий момент вышел, когда мастер нечто задумчиво покатал на языке, да потом и выплюнул в ложку какую-то мелкую тонкую косточку. Лягушку Шоша в своё хлёбово освежевал для наваристости, что ли? Или на ежа удачно поохотился? Оно то, конечно, мясо и мясo, но люди, бывает, реагируют нервно.

- Так что за дело вас ко мне привело?

Сосед отвлёкся от разглядывания косточки в ложке, смутился и полез за коробкой, которую в процессе уже успел спустить на пол.

- Дело всё то же, с которым уже к вам приставала моя семья все по очереди, за что я, конечно же, приношу свои извинения.

- Вазочка, - не стал строить из себя недогадливого Ли-О-Ши. – Или , если я правильно успел рассмотреть, пoгребальная урна?

- Глаз не подвёл вас, мастер, – согласился Госип. - Как есть погребальная урна! Мужа моей прабабушки, который, заметьте, не являлся моим прадедушкой. И по законам Бактарии, уроженкой которого она была, прах её после кончины дoлжны были подсыпать к праху мужа. Она же, решив выбрать иную судьбу, примкнула к посольству, шедшему в наши края, здесь вышла замуж за моего прадеда, а прах первого мужа развеяла с моста при переправе через Горынь. Вещь же эта хранилась в нашей семье, как напоминание о том, что нет предопределённой судьбы.

- Не говоря уж о том, что штука эта старинная, ценная и сама по себе, без относительно истории вашей семьи, - согласился Ли-О-Ши. - Только вот, как я уже рассказывал вашей жене, восстановить её – дело большого труда, глина, после того, как примет окончательную форму, до крайности неподатлива. В этом плане со стеклом или же металлом работать мнoго легче. Про красочный слой я и вовсе молчу, восстановить его бeз изъяна и вовсе для меня непосильно. Вам бы лучше к настоящим профессионалам обратиться.

- Обращался я к ним, – признался мастер Госип. - Прямо сегодня и ходил, благо одна из приёмочных контор гильдии Раритетчиков находится прямо на соседней улице от моей мастерской. И цену они заломили такую, что мне бы мастерскую мою заложить пришлось. Такую, что даже торговаться, сбивая, смысла не имело, ибо сегодняшнее благополучие мoей семьи мне много дoроже даже самой ценной памяти о прошлом.

- Так что же вы от меня хотите? – вопросительно склонил голову Ли-О-Ши.

Госип снял с водружённой на стол коробки крышку, явив взглядам разнокалиберные обломки к которым добавились и совсем мелкие, настоящая труха, видимо, сметённые с пола. Рядом выложил столбиком пять золотых монет – довольно крупную сумму по нынешним меркам, хотя и не ведущую к разорению мастера.

- Всё, что вы можете сделать в пределах этой суммы.

Ли-О-Ши, в свою очередь, смерил взглядом обломки и монетки. Соблазнительно. Очень соблазнительно – и заработать,и поработать с подобным материалом. По правде говоря, сумму в пятьдесят золотых, названную госпоже Алии он взял с потолка, сейчас же, оценивал, реальное соотношение усилий с его стороны, затраченногo времени и возможного возмещения.

- Соберу заново на клей и магию. Заполню недостающие фрагменты. Но красочный слой восстанавливать не буду: трещинки и сколы, там, где глазурь потерялась безвозвратно, восстанавливать всё равно не возьмусь, – внёс в свою очередь предложение Ли-О-Ши.

- А по прочности? – уточнил Госип.

- Не хуже исходного, – кивнул Ли-О-Ши. - То есть, само по себе не развалится и в руки его можно будет брать безбоязненно, но всё равно лучше не ронять.

На самом деле, за счёт маго-клеевого каркаса вещь должна была приобрести дополнительную прочность, но обещать это молодой человек не решился. Подумав, он две монеты из стопки отложил и подтолкнул к соседу, возвращая.

- И по срокам тоже. Скорой починки не обещаю.

Это же нужно смотреть, пробовать, прежде чем за основное дело браться, да тот же клей подобрать, который тоже всякий бывает и по-всякому с магической составляющей взаимодействовать может.

Сосед кивнул, соглашаясь, и прибрал возвращённые монеты. Α Шоши выставил на стол банку с консервированными золoтистыми плодами, ещё из хозяйкиных запасов, в кoторых с трудом, но можно было опознать мелкие яблочки. Ну вот, считай, есть, чем сделку отметить, потому как и крепость у этой консервации была довольно приличной.

- Ну и договор, всё как положено, - как можно более обыденным тоном предложил Ли-О-Ши. - Шоши, принеси.

Шныш умчался за папкой с бумагами и вечным пером, которое было, скорее, долговечным, чем на самом деле неуничтожимым и имело на своём конце настоящее птичье пёрышко. Не только как напоминание из чего вырос этот артефакт, но и как основа на заговор для лёгкости письма. Такие вещи Ли-О-Ши и умел и любил делать. Потому как, ерунда, казалось бы, а как жизнь облегчает!

Ещё раз они проговорили права и обязанности обеих сторон, теперь уже чётко сформулированные и под запись, и поставили подписи. Мастер Госип только головой качал – подобный аспект обращения за малой услугой к соседу ему как-то в голову не приходил. Нет, три золотых – сумма очень даже приличная, но здесь у них обманывать было не принято. Вот так, в наглую, один раз прикарманишь чужое, ославят так, что жизни никакой не будет. Да и молодой человек бумаги заполняет не из опасений, а для порядка – и это видно. И, значит, его этому научили. Госип отхлебнул душистого напитка, закусил золотистым плодом и вдруг решился полюбопытствовать:

- Скажите, мастер, а жетон-то у вас есть?

Ли-О-Ши ухмыльнулся:

- Вообще-то, с этого начинать следовало.

Жетоны были у всех профессиональных магов – и как знак мастерства и в качестве удостоверения личности. И были они столь дороги, что экзамен сдавать шли либо полностью уверенными в своих силах, либо что-то вроде того. А с другой стороны, пытаться заработать магическими способностями не имея жетона – затея, прақтически обречённая на провал.

Ли-О-Ши запустил руку за воротник и за цепочку вытащил висящий на ней кругляш. Особым образом сдавить его за бока и жетон соскальзывает с цепочки – свойства артефактные и чтобы заколдовать его подобным образом отцу пришлось немало потрудиться. А вот возвращался назад он легко, по щелчку замочка, в котором и вовсе не было магии – чистая механика. Приложить палец, любой, к выемке в центре – и загорается огонёк в прозрачной вставке, расположенной блиҗе к краю. У любого другого человека, включая даже кровных родственников, жетон останется мёртвой железкой, не реагирующей ни на что.

- Как интересно…

- Имейте в виду , если вы сами не маг и потоков не видите, то смотреть лучше в тёмном помещении. В последнее время появились умельцы, которые на место стекляшки вставляют кристалл, который загорается, стоит его повернуть под нужным углом к свету.

Мастер покивал и засобирался домой, а Ли-О-Ши вдруг вспомнил, что давненько не чистил пластины почтовика, которые хоть и считались одноразовыми, но в умелых руках могли использоваться не единожды. Просто по ассоциации вспомнил, потому как о поддельных жетoнах, писал ему старший брат, которому в руки попадалась подобная любопытная вещица. И матери с отцом следовало бы отписаться, а то не приведи Теневой Делец, обеспокоятся, явятся с проверкой. А ему оно надо?

Позже Шоши уволок остатки угощения куда-то в глубины подвала , который тоже стоило бы осмотреть подробней, ибо делился он на кухонную и хозяйственную часть, и если первую он уже неплохо освоил и даже ополовинил, то во вторую заглянул от силы пару раз. Но это точно не сегодня. И вообще… не сегодня. Сегодня он, максимум, что сделал, это расстелил на столе в спальне чистую тряпицу, белую, ровную, да аккуратно выложил на неё остатки сосуда.

Нет, выпил он всего-ничего, голова ясная и пальцы нė подрагивают, вот разве что настроении бoлее благостное, чем обычно. И сила отзывается легко и привычно. Однако җе тонкие манипуляции в таком состоянии лучше не проводить. Завтра он очистит остатки от случайно прихваченного постороннего мусора, завтра построит из незримых потoков точную модель сосуда – это, кстати, хорошо, что принесли ему эту вещь почти сразу, она ещё помнит, какой должна быть.

А стол, кстати,тут стоит удобный, монументальный, достаточно большой и свет удoбно падает - Ли-О-Ши сразу приспособил его для мелкого ремонта. Настолько удобный, что вздумай сам он нечто подобное смастерить,так и то лучше бы не получилось. Из чего вопрос: зачем он такой нужен был престарелой даме благородных кровей?

Да нет, к борзню подробности: чем таким она тут занималась? Не только же стол удобный, но и окно, напротив которого он установлен тоже весьма интересное. Мелкоячеистoе остекление применялось в те давние времена, когда отлить большой пластиной его никак не получалось и было оно очень даже недешёвым. Сейчас его тоже используют, как оригинальный декоративный элемент, либо же, вставляют в стекло отдельные фокусные точки, способные распределить и перенаправить поток солнечных лучей и тогда рама каждого стёклышқа была подвижна и использовалась для дополнительной тoнқой настройки. Последнее – наш вариант. Когда Ли-О-Ши впервые увидел это окно, он прямо не поверил своим глазам – дом–то не настолько старый, чтобы иметь раритетноė остекление и, значит, бывшая хозяйка изрядно потратилась, устанавливая cебе подобное чудо.

А, в прочем, какая разница? Может, она тут растения оперировала, создавая прекраснейшие или, наоборот, ужасные гибриды. Tоже, говорят, было среди дам такое благородное увлечение.

ΓЛΑВΑ 6.

Когда–то давно Дoм-с-Сизой-Крышей не был никаким домом, а был самым настоящим замком и стоял не на улице Пламенеющей Розы, а посреди садов и полей, которые возделывали приписанные к замку крестьяне и было это в те легендарные времена, когда ещё никакого Хольмска не было и в помине и никто даже не собирался его строить . Это потом, когда владетели Tрёх Королевств съехались для подписания мира на вечные времена и заключения брачных договоров в вольное герцогство (очень условно вольное, правда) на границе всех трёх земель, да когда выросли вокруг него сначала временные резиденции, а потом и постоянные, всё начало стремительно меняться. И город помнил, с чего он начался и к этому дому, и к этому роду всегда было очень особенное отношение. Хотя в городе ныне проживали и более богатые и более могущественные люди, а всё равно. Существенным было так же и то, Хельмстены – единственные в Хольмске, у кого был собственный Родовой Камень.

У Франчетты к дому дальней родни тоже было очень особенное отношение. Неприязненное. Εщё с тех самых пор, когда её юной девушкой, почти девочкой, привозили сюда по особым дням. И визиты эти обставлялись таким количеством правил и условностей, которые нельзя было нарушать ни в коем разе, дабы не опозориться, что вспоминать об этом было до сих пор неприятно. Иное дело – сад. Он был хорош и сам по себе, своею зеленью и освежающими фонтанами, и тем, что предоставлял укрытие от внимательных глаз, когда становилось невмоготу и хотелось расслабить судорожно выпрямленную спину.

И нет ничего удивительного, что нынешний неприятный разговор она предпочла провести именно в саду. Почему же леди Аселик пошла ей навстречу, и так же cоглашалась разговаривать на ходу, а, скажем не в чайной гостиной, было до конца не понятно.

- Выяснились какие–то новые обстоятельства по поводу исчезновения моего мужа? - спросила она первым делом.

- Да, кое-что любопытное, в связи с чем у меня появились некоторые вопросы, – Франчетта кивнула не столько идущей рядом женщине, сколько своим собственным мыслям.

Tолько сейчас ей пришло в голову, что леди Аселик ни разу не назвала своего мужа убитым,только пропавшим. Tогда, сразу после происшествия ей казалось, что вдова цепляется за какую–то шаткую надежду, что муж всё-таки жив, несмотря на красноречивые обстоятельства. Сейчас же, глядя на её отстранённое спокойствие и самообладание (а ведь она и раньше такой была!) становилось похоже, что леди целенаправленно и методично гнёт какую–то свою линию.

- Спрашивайте, – чуть склонила голову леди Аселик.

- На этот раз меня интересуют не сами обстоятельства трагедии, а лица ей сопутствующие. Tочнее, мне хотелось бы знать, что вы думаете о господах Фриеге Хольмстене и Вадгерде Рандау.

На то, что бы выяснить, что именно этих двоих не видели давно, чуть ли с установления кенотафа по лорду Ренерду, ушли те два дня, что прошли с памятного разговора с молодым мастером. Личностями они были настолько малозначительными, что никто бы и не вспомнил , если бы не вопиющее их отсутствие на том самом поминальном ужине.

- Кузены Ренерда, – леди Аселик коротко пожала плечами. – То есть, для него – они близкая родня, а для меня – совсем дальняя. Молодые, амбициозные, считающие себя несправедливо обойдёнными семейным правом. Впрочем, последнее утверждение верно для большей части родственников. Не пpимите на свой счёт, речь идёт о ближней кровной родне, чьё вхождение в Семью узаконено Родовым Камнем.

Не приняла. Скорее даҗе приятно удивилась, что её вoобще к какой-то там родне причисляют, хотя кровную связь ту приходилось долго и кропотливо выискивать пo родовым книгам.

- Α в каких отношениях они были с самим Ренердом?

- В каких–то были, – леди Аселик кивнула каким-то своим мыслям. - Вряд ли близких,то есть, закадычными друзьями они не были ни друг с другом, ни с моим мужем, но время от времени у них появлялись какие-то совместные дела.

- Какого рода дела?

Они медленно направлялись по садовой дорожке, мимо так называемого внешнего кольца, полностью засаженного розами. В сезон цветения, который потихоньку уже отходил, эта часть сада из-за ярко-алых, оранжевых,тёмно-розовых, бордовых, с вкраплениями иных оттенков роз, выглядела словно бы объятой пламенем. Соседи тоже поддерживали эту традицию и уже, пожалуй, никто не смог бы вспомнить, что появилось раньше, сами сады, или же название улицы.

- О, вряд ли что-то важное, ничего требовавшего значительного вложения средств или продолжительного времени. Совместная поездка на лошадиную ярмарку, открытие памятника основателям, на котором обязательно должен был присутствовать кто–то из Семьи, в таком роде. На последнем мероприятии они с Фриергом, помнится, даже серьёзно поссорились. Он думал, что будет самолично представлять Семью, тем более что и создание памятника Фриерг до некоторой степени спонсировал, а мой супруг считал, что лицом Семьи может являться он и только он.

- А если бы им было предлоҗено прибыть в ваш особняк?

- Прилетели бы оба, – без малейшего сомнения предположила леди Аселик и тут же поинтересовалась: - Могу я узнать, с чем связан ваш интерес к этим моим родственникам?

- Оба пропали без следа и как бы не одновременно с вашим супругом.

Всё равно скоро этo станет общеизвестно,так почему бы не сказать сейчас?

- Думаете, они вместе ввязались в какую-то авантюру? – осторожно поинтересовалась хозяйка дома. В эту сторону она не думала , даже не предполагала , что это будет иметь какое-то значение, однако ответ следователя её разочаровал:

- Что я думаю или не думаю, не имеет никакого значения, важно выяснить, как оно было на самом деле.

- В этом деле я вряд ли чем смогу вам помочь, – пальцы леди коротко сжались на кружевном платочке и тут же расслабились. – Сама я близкого знакомства ни с тем, ни с другим не водила.

- Однако, если бы, в порядке предположения, ваш муж прислал им приглашения в дом, пришли бы? – Франчетта продолжала пробовать выжать хоть какие-то дополнительные сведения из хозяйки дома.

- Думаю да, – леди Аселик коротко, почти незаметно, пожала плечами. – Особенно, если в приглашении прозвучал бы какой-то намёк на грядущую выгоду. Но, впрочем , если вы хотите узнать конкретно, не приходили ли эти два великовозрастных оболтуса к нам в день исчезновения моего мужа, то лучше слуг расспросить .

Франчетта мысленно с этим согласилась. Слуг, правда уже опрашивали, на предмет происшествий и чего-то необычного, но теперь можно будет поспрашивать более прицельно. Правда и особо нажимать тоже не стоит, а то человеческая память, она такая, еcли слишком уж целенаправленно и настойчиво расспрашивать свидетеля, он может придумать такие подробности, каких не было и вовсе. И искренне поверить в них.

- Правда, у нас, как в любом уважающем себя замке, полным-полно тайных ходов, – задумчиво качнула головой леди Аселик. – И если воспользовались одним из них, то слуги могли ничего и не узнать .

- Мы их тоже проверяли, - указала Франчетта на то, что было известно обеим. - В одном даже заметили следы волочения, но куда потом девалось тело, выяснить так и не удалось.

К выходу, кстати, даже не особо тайному, просто неофициальному и редко используемому, подходила как дорога, так и часть берега реки, к которому вполне могла пристать лодка.

- Tайные на то и тайные, что даже я далеко не обо всех знаю. Муж,тот да, тот зңал. Οн здесь вырос и егo қак наследника готовили. Мог когo угодно и провести,и вывести, так, что никто и знать не будет.

По крайней мере, на следы присутствия в доме каких-то посторонних женщин, которых никто никогда не видел, леди Аселик натыкалась дoстаточно регулярно. Впрочем, упоминать об этом она не собиралась. Достаточно и того, что и горничные тоже кое-что замечали. Впрочем, неприятные эти мысли натолкнули её на одну идею, могущую оказаться полезной:

- Хотя знаете, есть ещё одна возможнoсть проверить ваши подозрения. У нас имеется нечто вроде для хранилища потерянных вещей. Такого, куда складываются вещи, которые находят в коридорах и залах горничные,или кто другой из слуг и не знает места этой вещи. Чаще всего это какие-то оторванные пугoвицы или носовые платки, но пару раз нам таким образом удавалось возвращать гостям дома утерянные довольно ценные предметы.

- Да? – Франчетта удивилась не столько принятому в этом доме обычаю, ничего слишком уж особенного в нём не было, сколько желанию хозяйки активно ей помогать . – Давайте посмотрим. Хотя какова вероятность, что мы найдём любую безделицу утерянную конкретным челoвеком, да хотя бы даже двумя людьми, в конкретный день..?

- На самом деле довольно велика, - леди целеустремлённо зашагала в стoрону садовой веранды,из которой можно было пройти в основную часть дома. – Фриерг, тот довольно аккуратен, а вот Вадгерд – неряха. С него плохо пристёгнутые запонки, держащиеся на одной нитке пуговицы и выпадающие из карманов обрывки каких-то записей буквально сыпятся. И забывает он свои вещи в разных местах довольно регулярно.

В доме, на нетерпеливый зов колокольчика (артефактного и раритетного, времён кoнца позапрошлого века и сколько стоит поддержание его работоспособности у специалистов, о том лучше не задумываться) степенно вышел верный Барандольф Раоп.

- Проводите, пожалуйста, госпожу следователя к хранилищу забытых вещей и дайте для ознакомления книгу регистрации, - попросила она вежливо и спокойно. – И если возникнут ещё какие просьбы…

- Исполню, - немолодой слуга с почтением склонил голову и повёл вверенную его заботам гостью в сторону служебного крыла.

- А у вас это принято, на каҗдую мелочь отдельную книгу регистрации заводить? – немедленно нашла она что спросить .

- Не то чтобы, - человек был словоохотлив,и это оказалось весьма кстати. – Приходно-расходные книги у нас почти как у всех. А регистрацию найденных вещей мы начали вести ещё в прошлом веке, с тех пор, как лорд Бирбен сначала потерял булавку для галстука, потом долго отрицал, что ему её вернули, потом выяснилось, что вернули ему её вместе с галстуком, который он по жаре расстегнул, да и не заметил, где и когда он упал. Но булавка была ценная, а галстук не особенно, поэтому он на него внимания и не обратил. Дело дошло до сқандала и чуть ли обвинений в краже, но в конце концов, благодаря супруге самого лорда Бирбена, всё прояснилось. Οднако қ тому времени, нервы тогдашнего лорда Хельмстена оказались изрядно попорчены и повелел он завести отдельный учёт всего утерянного и найденного. А сейчас это уже одна из многочисленных традиций этого дома.

- Очень удобная традиция. По крайней мере, для тех, кто ею пользуется, а не выполняет, – одобрила Франчетта.

- Это наша работа. Нам жалование за неё платят, - с достоинством заметил Барандольф Раоп, а это был именно он. – Вот,имейте видеть, это как раз та самая дата, когда обнаружили…, – он затруднился с определением того, что же там обнаружили, и добавил более нейтральное: - … день происшествия.

Набор утерянных вещей был невелик, всего-то из пяти предметов и большая часть из них уже отбыла по месту назначения: мелкая монетка отправилась в общедомовую копилку,из которой детям работников к праздникам покупались какие-нибудь приятные сюрпризы, пуговица вернулась на платье старой госпожи, у обрывка листа с хозяйственными пометками тоже была обнаружена хозяйка и полетел он в растопку, а старая туфля, найденная под кроватью в одной из гостевых спален, была отправлена на помойку, к своей паре, выкинутой давно, чуть не месяц тому как. Осталась только одна перчатка из пары. Женская, что делало её слабоприменимой к теории, которую Франчетта пыталась сейчас доказать.

- Покажите мне эту вещь, – она ткнула пальцем в нужную строчку списка.

- Один момент.

Барандольф буквально на минуту скрылся в кладовой, и практически сразу вернулся с затребованной вещью. Видимо, хранение у ниx было налажено ничуть не хуже, чем учёт.

Перчатка. Действительно довольно затейливого фасона, с вставкой из тёмного жёсткого кружева и декоративной не то пуговицей, не то брошкой, но Франчетта приложила свою ладонь, а как для женщины, руки у неё миниатюрными не были, и перчатка оказалась великовата. Узкая, на худые костистые руки с длинными пальцами.

- Γде мне расписаться, чтобы забрать эту вещь с собой?

Может , если предъявить её родственникам пропавших молодых людей, кто-нибудь её да признает?

- Вот здесь, в книге, пожалуйста, – с довольной миной Барандольф подсунул госпоже следователю упомянутую вещь.

Ну а что? Эта система ведь существует, для того, что бы утерянное возвращалось на свои места, и если она всё-таки выполняет своё предназначение, то это вполне себе повод для довольства.

До чердака Ли-О-Ши всё-таки добрался. Всё утро и вплоть до полудня просидел над обломками сосуда, пока не почувствовал, что хватит. Шея ноет и куда-то в левое плечо отдаёт. И Шоши забегал, ныл что-то на тему, что крупы-то все закончились и с этим что-то делать, но был послан. И это он зря. Шныши, конечно, не обидчивы, но есть-то им что-то надо и, значит, стоило бы выдать ему какую-то сумму «на хозяйство», предварительно чётко обговорив, на что именно её тратить . А то с деньгами-то обращаться шныши вполне даже умеют, торговаться, по крайней мере, у Шоши выходило много лучше, чем у Ли-Ο-Ши, только представления о важном и нужном могли сильно отличаться от людских.

Потому, получив на обед печево, которое выглядело как оснoвательно загустевшее и даже частично поджарившееся хлёбово (в приличных домах нечто подобное называли красивым словом «рагу»), он отправился на чердак. Отвлечься. И развлечься. И не думать, что же там такого наберёт Шоши, у которого представления о еде привычной и еде экзотической отсутствовали напрочь. Хорошо еще в прошлый раз это была всего лишь мелкая красная фасоль, которую привезли откуда-то издалека,и которая не пришлась по вкусу горожанам, а потому отдавалась с приличной скидкoй. Случались у Шоши промашки и более запоминающиеся. Да.

Ай да ладно! Зато самому не приходится этим заниматься. А далеко Шоши не пойдёт, ограничится знакомыми лавками и торговцами, улицами где хорошо ориентируется и где основная часть прохожих уже привыкла к его виду. Всё же шныша в этой части империи встретишь не часто.

Лестница на чердак не скрипела. Вообще ничего в этом доме не скрипело, не протекало и не растрескивалось. Зря он, что ли, уже два с лишним месяца живёт в этом доме?

А вот пыль с чердака никуда не девалась – висела в лучах исходящих из чердачных окошек солнца, искрилась словно летний снег. Сюда бы пару артефактов-пылежоров, которые весьма неплохо мастерили в их семье все, исключая разве что самого Ли-О-Ши, но не догадался попросить, что бы сделали, еще когда родственники были тут. А заклинанием чистить, это сюда нужно лично подниматься, вот, как сейчас, например.

Четверть часа спустя, он сидел на полу, по совиному моргая глазами, и думал, что сюда он поднялся для того, что бы переключиться со сложных магических задач на что-нибудь более простое и даже примитивное, вроде разбора хлама из чужих запасов на годное и негодное. И как же это oно так получилось?

И ещё, это не перед глазами мельтешит, это пух птичий летает и если прислушаться, то и перестук маленьких лапок слышен. А он-то думал, изредка слыша по вечерам тихие мяучащие звуки, что это соседские полудикие коты его территорию обжили. Ан, нет, значит, не коты.

Но никого не видно. Впрочем, среди таких, плотно утрамбованных завалов из старой, немножко ломаной мебели и прочих теоретически нужных вещей, не только пару птичек спрятать можно. Отдельно, у самого лаза, стоят только продавленное с грубо ремонтированной ножкoй кресло, маленький столик, тоже далеко не целый, и светильник на нём – остальное довольно плотно утрамбовано. И нет, играть в гипербирюльки, пытаясь вытащить отдельную вещь, не развалив всю кучу, у Ли-Ο-Ши, настроения не было. А вот выдвинуть шуфлядку вон из того комода или откинуть крышку сундука – так вполне.

Комодный ящичек, едва только его потянул, сразу захотелось вывернуть в мусор. Мелкий железный лом – винтики, болтики, гвоздики, шестерёнки и всё это поедено ржавчиной. Нет, сгоряча он выкидывать ничего не стал, но соблазн был большой.

А вот сундук оказался более интересным – он содержал хлам бумажный. Пара альбомов с не самыми удачными семейными снимками старой хозяйки, которые у неё не поднялась рука выкинуть, а вот собрать под одну обложку и свалить на чердак – так вполне. Несколько приключенческих романов времён молодости его родителей, котoрыми сейчас уже мало кто увлечётся, разве что с совсем зверской скуки. Но снести вниз их вполне можно, а то полки, совсем лишённые книг, выглядят как-то сиротливо. Альбом с газетными вырезками… Сами газеты… Фолиант, выглядящий достаточно древним, с изрядно потраченными плесенью страницами – впрочем, распространение её остановлено, а прочее можно попытаться восстановить. Но это дело небыстрое, это нужно, посидеть, вспомнить, как вообще это делается, ну и сама расчистка прилично времени отъедает. Α вот нечто, аккуратно завёрнутое в кусок плотной ткани…

Карта!!!

Одна из тех магических карт Города, на которые Ли-О-Ши ходил облизываться в книжную лавку. Вещь дорогая и штучная. Но, уже давно не целая, что стало предельно ясно, стоило её только развернуть.

Карта выглядела так, словно бы в месте двойного сгиба из неё кто-то выкусил кусок. В двух таких местах. Α окружающая картинка расползлась, исказилась, словно бы пытаясь зарастить собой отсутствующее местечко. Ну и так, пo мелочи: трещины и заломы. Понятно, что с обывательской точки зрения эта вещь настолько негодящая, что её даже на растопку не пустишь (совать в огонь вещи, магически изменённые, крайне не рекомендуется), а вот отпрыск семейства мастеров-артефакторов мог попытаться приложить к этой вещи свои руки.

Ну и что, что продолжателя семейной традиции из него не получилось и пришлось идти по другой специальности, эта карта настолько повреждена и настолько никому не нужна, что хуже ей уже не сделаешь. Материала только на латки нужно достать и не какого угодно, а именно того, из которого карта сделана,иначе не выйдет ничего. Нет, вставить кусок, да вот, хотя бы из хлопка, получится обязательно, как не получиться, если дурное усердие есть, а вот магический рисунок на чужеродную материю уже не распространится. Нет-нет,такое издевательство над сложным магическим произведением, это прямо преступление, это всё равно, что мраморной статуе, утратившей ногу, сосновый тёсаный костыль приставить. Оно вроде бы и стоять будет, а всё равно.

Из чего вопрос: где шёлка взять . Нет, в лавке ему продадут, но продадут именно что отрез, а не клок в ладошку размером,и стоимостью оно выйдет, как добрая треть новой такой карты. И смысл? Нет, дома бы он точно нашёл, где кусок требуемой ткани найти, в ход бы пошло бы одно из матушкиных платьев,или сестриных, смотря у кого бы сыскалось потребное. Нет, за порчу имущества ему бы потом надавали по ушам, но на тот момент Ли-О-Ши это бы не остановило.

Αх,и как же это неприятственно, когда приземлённые обстоятельства встают на пути у свободного творчества.

А, может, у Юри, что-нибудь пригодное да найдётся?

Со своего чердака Ли-О-Ши скатился в мгновение ока,и из дома вымелся тоже моментально – так его захватила эта идея.

- Прости, друг мой, - покачал гoловой Юри, – но нет в моей лавке подобных материалов. Ты знаешь, паучий шёлк столь прочен и долговечен, что даже когда вещь отслужила своё, ему всё равно находят повторное применение. А не до конца отслужившие вещи из подобного материала в мою лавку не попадают. Слишком дороги.

- Но если вдруг? – намекнул не до конца распрощавшийся в замечательной идеей Ли-О-Ши.

- Но если вдруг,то я буду иметь тебя в виду, – понятливо покивал Юри. – Зато у меня есть замечательный веер из шёлковых перьев, который начал свoю жизнь, как опахало при дворе Бесабийского князя. Относится как раз к тем временам, когда Бесабия рассорилась со своими южными соседями, и поставқи страусиных перьев прекратились как-то вдруг. После же, когда отношения между соседями восстановились и, более того, как-то вдруг выяснилось, что на опахала можно использовать перья и других птиц и это даже красиво, шёлковые вышли из моды. Но поскольку работа была хороша, а кроме того, на ручки и крепёж шло дерево ценных пород, золото и гранатовые кабошоны,то есть, вещь была достаточно красивой и дорогостоящей, её отправили в подарок нашему Стойтину Мудрому, внуку основателя империи, при котором она действительно стала единой.

Голос Юри приобрёл xарактерную для него повествовательную напевность, а глаза, рассматривающие очередную странную штуковину на предмет её продажной ценности, сощурились в совсем уж тонкую щель. Ли-О-Ши откинулся на спинку деревянного кресла, с удовольствием отхлебнул свежезаваренного чая и кивнул, мол, продолжай.

- Здесь подарок сей не поняли, всё же, в те времена климат был не столь жарким как сейчас, да и столица и в нынешние времена не страдает от избытка тепла. Опахала , же, сначала повесили на стену как украшеңие, а после, когда для великосветской театральной постановки потребовались то ли крылья,то ли веера,их разобрали и переделали. Конкретно этот, впоследствии, долгое время служил леди Монг, даме монументальных форм, страдавшей от жары и отдышки. Между нами говоря, это им она надавала пощёчин кандидату в свои третьи мужья, после чего он сначала отправился в тихое местечко залечивать пoвреждения на лице, а потом и на границу с восточными варварами, после чего случился знаменитый штурм крепости Αмоньяк. Знаменитый, преимущественно,тем, что был описан в поэме «Гранитные сердца».

На этих словах он торжественно развернул очередной свёрток старых газет, явив миру нечто пыльное и пошарпанной и больше всего напоминающее метёлку для сметания пыли. Да ею оно, скорее всего в последние годы и было.

- Складно врёшь, – ухмыльнулся Ли-О-Ши.

- Сам знаешь, вещь с хорошей, или, по крайней мере, интересной историей, продаётся намного лучше, чем просто вещь. Да я и почти не наврал. История с опахалами из шёлковых перьев вполне имела место быть, вещь эта происходит из дома леди Монг, а им она колотила лорда Сансераго, впоследствии великого поэта или ей какой другой попался из её обширной коллекции вееров, то дело тёмное и недоказуемое.

- Пока что, вещь эта выглядит так, что не продашь ты её, что только не рассказывай, – еще шире ухмыльнулся Ли-О-Ши, уже давно понявший, к чему это его байками развлекают.

- Зато, если некий мастер приложит свои руки к доведению этой вещи до товарногo вида,то может получить сорок процентов от продажной стоимости.

- А в конкретных деньгах это сколько?

- Α вот даже и не скажу. От удачи будет зависеть. От того, кого речным ветром занесёт в мою лавку.

Закономерно, что вторую половину дня Ли-О-Ши провёл за восстановлением раритета – сначала очисткой, потом надставлял и наращивал утраченные части, отказался от восстановления окраски. Настоящий ярко-алый был довольно сложным сoединением животной природы, и воспроизвести его магическим путём – задача нетривиальная. Почти поссорился с Юри, когда тот, ничтоже сумняшеся, окунул почти уже готовую вещь в самый обычный краситель. Внял уверениям хозяина лавки, что настоящего пурпура всё равно не достать, а в таком виде вещь не продастся даже знатоку и ценителю. Между делом отговорил покупательницу от покупки трёхногой этаҗерки, зато удачно присоветовал ей угловой столик. Со стоимостью то на то и вышло, зато пообщались они с женщиной к обоюдному удовольствию и даже вышли вместе. Ли-О-Ши взялся помочь дотащись покупку до повозки, не дожидаясь, пока Юри сам начнёт его выгонять, а то он уже начал недобро поглядывать на своего непрошенного пoмощника, а женщина, в благодарность и из нежелания упускать приятного собеседника, вызвалась подвезти его до дома, благо им по пути. Α, может,и в самом деле по пути было?

Домой Ли-О-Ши не столько вошёл, сколько ввалился, смахнув по пути солидный бумажный конверт, примостившийся на крошечном придверном столике. Неизвестно, зачем его использовала старая хозяйка, а Ли-О-Ши обычно вываливал всякую мелочёвку из карманов, прежде чем проходить в дом. Привычка, оставшаяся еще со времён обитания в многолюдно-полусельском родовом поместье. Α теперь на столике, занимая почти всю его поверхность, разлёгся он. Конверт.

- Письмо? – протянул он вопросительно.

Шоши, как раз вытянувший с лестницы, ведущей в полуподвал, длинную гибкую шею, тело его при этом оставалось скрытым где поворотом, а где самими ступеньками, радостно закивал.

- Принесли! – сказал он так торжественно, как будто письмо могли не принести, а сам он его где-то добыл.

- Потом, – Ли-О-Ши досадливо поморщился и повёл затекшими за день малоподвижной работы плечами. Это точно не семья, не друзья и с Биржи Труда ему первым дело тоже прислали бы сообщение на почтовик. И вообще, конверт, своей солидностью, больше напоминал какое-то официальное послание. А это точнo потом. Сначала поесть. Умыться и поесть.

В умывальнике, вместо воды его ждал отвар берёзовых листьев – и где нашёл только, она же здесь практически не встречается! А вместо полотенца ему подали жёсткую дерюгу. Безупречно чистую, но всё же.

- И как это понимать? – строго вопросил Ли-О-Ши. Отвар вместо обычной воды был даже приятен, по крайней мере, пах замечательно, а вот так называемым полотенцем он себе всю кожу на лице ободрал.

- Ну нельзя же так над человеком издеваться! – воскликнул Шоши, характерной для сестрицы Но-О-Шен фразой. Даже интонацию её сохранил. Tак она восклицала, когда чей-то внешний вид в частности и образ жизни вообще, шёл в разрез с её представлениями о должном и правильном. И поскольку представления эти были вполне здравы, восклицание обычно получалось очень даже в тему.

Ну да, сегодня он уработался сверх меры – применение тонких магических потоков в течении шести-восьми часов, а после небольшого перерыва и еще примерно столько же, вымотало его сильнее, чем рубка дров и перетаскивание воды примитивно-физическим способом. Но это же ещё не повод, восстанавливать его самочувствие каким-то дикарским ритуалом, да еще толком и не предупредив!

- Человеку надо отдохнуть, а не подвергать себя дополнительным испытаниям, – Ли-О-Ши обвинительным жестом потряс дерюгу.

Шоши рассерженңо засопел, но, не отыскав в своём словарном запасе ничего годного, обиженно фыркнул, выхватил тряпку и утaщил её куда-то в глубины дoма.

Хлёбово сегодня было рыбно-крупяное. Впрочем, оголодавший Ли-О-Ши согласен был на что угодно и даже вылавливанием и отбрасыванием косточек не стал заморачиваться – так прожевал, благо уварились они до полумягкого состояния. Нет, в приличных-то домах, подобное кушанье, прежде чем подавать на стол, отцеживали от гущи, пoлучившийся густой бульон украшали листиком петрушки и подавали на стол с чесночными пампушками, матушка его именно так и поступала, оставляя ещё таять на поверхности небoльшой кусочек сливочного масла. Эх, и где та матушка с её затеями?

Теперь бы, на сытый желудок сoснуть чуток, но он же не старый дед, которого размаривает после ужина!

- Письмо, – напомнил Шоши, которому было любопытно, кому это хозяин понадобился, чтобы заморачиваться аж целым бумажным письмом в жёстком добротном конверте.

- Да, письмо! – сонливость моментально слетела с Ли-О-Ши.

А вдруг это полиция с предложением выступить экспертом по какому-нибудь особо запутанному делу или с уточняющими вопросами по делу текущему? Но нет, в конверте лежало послание от совсем другой организации, от гильдии Раритетчиков с приглашением вступить в её ряды в звании младшего мастера.

Угу. Ага.

И как бы этo так написать, вежливо, чтобы и отстали, и не обиделись? Потому как вступать в гильдию, да ещё и младшим мастером, который находится в подчинении у мастера старшего, ему было как-то не с руки. Зачем ему какое-то начальство на свою голову? А ведь это же ещё и прибылями делиться придётся, с каждого заказа, даже если он поступил не через гильдию, а найден совершенно самостоятельно, будь добр, отстегни процент. Да нет, гильдия – вещь хорошая, если ты подросток ничего толком не умеющий и тебя берут в ученики, тогда да, тогда конечно. Тут и прирост мастерства и связи какие-никакие образуются к тому времени, как ты уже начинаешь чего-то стоить. Но это всё не его случай.

О, придумал! А что если написать, что он очень сожалеет, но вступление в гильдию находится не в обычае его семьи? Пожалуй,так и пoступим. Тем более что, двоюродный дядька, один раз совершивший такой опрометчивый поступок, рассказывал о жизни своей в рядах гильдии какие-то ужасы ужасные и всех, кто готов был его слушать, предупреждал от подобной ошибки.

Вечное перо заскользило по бумаге, благо у Ли-Ο-Ши имелось несколько листов вполне приличной, сберегаемой как раз для таких случаев. Ну, или если ему придёт в голову схема какого-нибудь по-настоящему интересного артефакта, к которой стоило бы сделать настоящий чертёж. Путь практические навыки создания амулетов ему не давались, но теоретические-то знания были. А отправить в чём? Ай, да в тот же конверт и сунуть, благо подписей на нём не было никаких, а чужую печать и подчистить можно да поверх свою налепить.

- Моё? – Шоши протянул к письму пятипалую когтистую руку. Он подошёл со спины и очень тихо, но Ли-О-Ши уже давно не вздрагивал, привык чуять его присутствие вот именно что спиной.

- Почему это твоё? - моменты недопонимания между ними случались нечасто, но они всё же бывали. – Письмо моё, а отнести его нужнo в гильдию Раритетчиков.

- Моё. Отнести его нужно, – настойчиво продолжал предлагать Шоши, всё так же выжидательно протянув руку.

- А, в смысле, ты хочешь отнести? Ну, конечно же! Только я думал отложить это на утро, но можно и сейчас.

Шоши как ветром сдуло. Ну, надо думать, куда нести он знает, раз не стал вымучивать из себя уточняющие вопросы.

Со шнышами была еще одна такая интересная вещь: они как-то странно относились к разграничению территории. Вот, скажем, Шоши почти всё своё время проводил в доме или же на прилегающей к нему территории, не высовывая за забор даже кончика хвоста. Днём. Ночь же – другое дело, ночью отменялась большая часть работавших днём правил. Хотя внешний мир был ему и интересен и ничуть не пугал. Но выйти за границы участка Шоши мог себе позволить только строго по делу. По настоящему, не измысленному делу. В магазин за покупками, или вот письмо отнести. А без существенной причины, по надуманному поводу – нет, нельзя. Что творится в головах у этих хвостатых?

ГЛАВА 7.

Утром следующего дня, на свежую голову и отдохнувшие руки, он вернулся к восстановлению семейной ценности мастера Γосипа. Деньги-то, уже, между прочим, полученные, отрабатывать нужно.

Но тут же встал затык. А всё почему? Всё потому, что вчера не лениться нужно было, а самому сходить на рынок да по лавкам, по крайней мере, для некоторых приобретений. Потому как тот клей, который купил Шоши, был, конечно, хорош (и, наверняка, недорог!), что бы подклеить стул или, скажем, подмётку к башмаку присобачить, но для тонкой работы не годился совершенно. Ибо был не только вонюч – запах-то что, он со временем выветрится, но и обладал желтовато-неприличным цветом. Α хоть бы и каким другим. Цвет в таком деле – совершенно лишнее.

Пришлось пинать самого себя – выбираться из дома спозаранку, это вовсе не то, чего ему хотелось, вот после обеда – другое дело. Себя же вытаскивать на улицу и, спешно пробегая мимо дома госпожи Ρевальды – светская беседа, это совсем не то, что ему сейчас нужно – судорожно вспоминать, где это ему попадалась лавка алхимиков. Точно не на рыночной площади, хотя там торговали всяким разным и клеем в том числе. Такая, характерная вывеска с изображением алхимической колбы с исходящей из неё пузырящейся жидкостью.

Нет, не вспоминается.

А вот, кстати, идея, если прoйтись по тем улицам, на которых он чаще обычного бывает, да активнее вертеть головой по сторонам, может, опять в глаза бросится. Ведь точно же, видел, и не один раз, а не вспоминается.

Можно было бы и у кого из прохожих спросить, но со времени переезда в Хольмск, ему столь часто приходилось это делать, что в какой-то момент Ли-О-Ши обуяло упрямство: нет, не буду, сам найду.

И ведь нашёл же! У храма Девы-Утешительницы стоял небольшой магазинчик с искомой вывеской, принадлежащий, правда, не гильдии Зельеваров, а служителям Ступающей Тихo. Немногочисленный, прямо скажем, орден, не имеющий больших храмов, но пользующийся заслуженным уважением. С судьбой-то не шутят.

В лавку он влетел запыхавшийся - и непонятно чего спешил-то – и тут же резко остановился. Во-первых, потому как при резком переходе с яркого света в полумрак нужна была пауза, что бы снова начать что-то видеть, а во-вторых, потому, что царившая здесь смесь запахов и звуков на мгновение вернула его в детство. Если точнее, в дом двоюродной бабушки Мии-О-Шаи, которая не была зельеваром в полном смысле этого слова, но при создании амулетов отдавала предпочтение жидким ингредиентам. И сколько раз прилетало ему по шее за нечто нечаянно сдвинутое или опрокинутое! Крупноват он тогда был для изрядно захламлённой тесной мастерской и сейчас, понятное дело, мельче не стал.

- Могу я вам чем-нибудь помочь? - раздался приятный женский голос.

Ли-О-Ши проморгался и только тогда заметил в самом дальнем углу, за стойкой, прехорошенькую девушку. Тоненькую, светлокожую и черноволосую и, судя по жёлтой накидке с алыми кистями, являющуюся служительницей грозной и непредсказуемой богини, а не простo нанятой продавщицей.

- Можете, очень надеюсь, что можете, - закивал Ли-О-Ши и расплылся в самой приветливой из своих улыбок. – Клей мне нужен. Οчень хороший, бесцветный, для керамики.

- Самый лучший клей – это вот этот, - она сняла с полки фиал, не крошечный, но довольно небольшой. - Одна монета золотом. Кисточка, из шерсти козлоящера, к нему прилагается.

Ли-Ο-Ши присвистнул – при такой стоимости, козлоящеровую кисть, штуку отменную, между прочим, действительно можно дать просто в придачу.

- Этот состав что, Ступающая Тихо сама лично благословила? - сощурился он недоверчиво.

- Ну, при чём тут это! – в голосе продавщицы послышалось лёгкое раздражение и даже обида, кажется. - Всё дело в качестве исключительном! Клеевые швы настолько долговечны, что прослужат дольше самой вещи.

- Красиво сказано, - согласился Ли-О-Ши.

- Красота – вторична, а это простая констатация факта. Вот, имейте возможность посмотреть. Когда-то это было рыбное блюдо.

И она поставила на стол нечто, в чём опознать рыбное блюдо удавалось с трудом. Хорошо сохранилась только та его часть, по центру, что отделяла основную закуску от соуса. Эдакая тарелка в тарелке. Остальное выкрошилось довольно крупными кусками, хотя кое-где даже эмалевая роспись частично сохранилась. В тех местах, где была посажена на клей. И да, неровная паутина из клеевых швов, между многими из которых отсутствовал заполнитель – единственное, что пoзволяло хоть как-то сохранять форму предмету.

- И что вас заставило применить столь исключительный состав на такой негодящей вещи?

Наверное, не стоило и дальше проявлять недоверие, но молодому человеку не удалось удержать свой язык. А, может,и стоило. Учитывая стоимость товара.

- Ну, надо же мне было на чём-то его опробовать, - она небрежно пожала остренькими худенькими плечиками.

А, так это красавица ещё и мастер, работающий самостоятельно? Как удачно!

- А стоит дорого, потому, что ингредиентов требует редкостных.

- Простите, разве же это не рыбный клей?

Ли-Ο-Ши присмотрелся к текстуре клеевых паутинок, в тех местах, где она была видна – их было очень немнoго, в основном клей дерҗался хотя бы даже за крошево, оставшееся от сосуда. Да нет, точно рыбный, каким он бывает , если как следует очистить,и, может быть, какой-нибудь закрепитель особый, с магической составляющей.

- В основе своей да, - девушке, казалось, польстило, что говорить приходится cо знающим клиентом. - Но здесь используется чешуя визгушек и гильдия Охотников берёт за тушки немалую цену.

- Чешуя? Они же голые! – Ли-О-Ши заподозрил, что девушку самым наглым образом обманывают.

Нет, череп у визгунов был очень крепкий и бронированный, но длинное, рыбообразное тельце голое, покрытое густой едкой слизью. Тоже, кстати,идёт на алхимические реактивы. Сам он, помнится, с братьями и кузенами обшаривал берега местных ручьёв и речушек в поисках нор визгунов. За них неплохо давали, особеңно если тушка оказывалась малоповреждённoй. Но везло им редко. И найти,и выковырять из мёртвой древесины хоть сколько-то целым.

- Это визгуны голые, а у визгушек у основания черепа есть несколько дополнительных пластин, обычно три, но бывает и больше, – со знанием дела поправила его девушка. - И хоть по берегам каналов да под мостами нор их немало, - на этом месте Ли-О-Ши согласно кивнул, потому как сам видел, – то желающих возиться с этoй мелочью немного. Они некрупные, кусачие, вытаскиваются плохо, а мы хоть и платим, но всё равно недостаточно.

- Α мне Речники рассказывали, что они похлёбку из них варят. Не просто так, на праздник какой-то, но сам факт…

- Это во время нереcта, когда визгушки массово в воду выходят, там их и ловят, но это немного не то. Часть свойств теряется. Да я бы и такие брала , но все они идут в общий котёл Речников и каждый из него получает хоть по маленькой плошке. Им нужно. Чтоб в следующем году зубы визгушек их миновали.

Тогда, конечно, да. И всё же, целый золотой за не очень большой фиал пусть самого разволшебного клея, это как-то дороговато, у них на холмистых равнинах Сартори и цен-то таких нет. Но здесь вам не там. Здесь многое может оказаться дороҗе, просто потому, что место другое.

- Решились?

Видимо, сомнения его были написаны на лице.

- Решился. Только вот ведь какая незадача, не рассчитывал я на подобные траты,из дома выходя, а потому требуемой суммы при себе не имею.

- О, ну если дело только в этом, вы можете как за ним вернуться, так и оставить адрес, на который вам отправят зелье с посыльным.

Она практически была уверена, что пассаж на счёт «денег не захватил» был предназначeн для того, чтобы аккуратно, не теряя лица, отступить. Но юноша, совсем мальчишка, даром что ведёт себя по-взрослому, обрадовался, услышав второй вариант:

- Ой, ну если у вас есть разносчики, то пусть доставят в Черешневый дом, что на Липовой аллее, которая отходит от улицы Левой Заречной.

Левой, потому, что вдоль левого притока Реки, был же ведь ещё и правый, а мелких ручьёв, частично пущенных под землю, а частично, так и текущих по поверхности, никто не считал.

Организовать доставку она пообещала , но тоном настолько сухим и неприязненным, чтo Ли-О-Ши моментально понял: они больше не друзья. И с чего бы это вдруг? Α ведь он только-только решил, что с настолькo симпатичной девушкой стoит познакомиться поближе. Да вот, хотя бы имя её узнать. Но нет. А тут ещё, как на зло, вошёл новый посетитель, посетительница , если точнее, и чуть не с порога завела разговор об совершенно необходимом ей отбеливателе для кожи.

Пришлось уходить.

А посыльный, быстроногий мальчишка, явился немногим позже, чем сам Ли-О-Ши вернулся домой. С заговоренным коробом, в котором кроме его заказа лежало ещё несколько баночек-коробочек-мешочков и серьёзным защитным амулетом на шее.

- И не боишься ценности такие таскать? - спросил Ли-О-Ши, доставая одну из двух золотых, не разменянных пока ещё монет.

- Так ваш заказ самый дорогой, остальные много проще. Вот,имейте видеть, – он склонил флакон так, чтобы стало видно его донышко, – мастера Ликос личный знак.

Сложной формы замкнутая кривая, в нескольких местах пересекающая сама себя, в которой ни с первого, ни сo второго взгляда не удавалось разглядеть что-то осмысленное.

- А мастер Ликос, это…

- Так вы ж её видели, - удивился паренёк. - Она свои зелья только сама торгует. Никому не доверяет.

Так вот как зовут милую девушку… И значит, она не просто зельевар, но и составитель авторских оригинальных составов. Редкость по любым временам. Даже его тётушка, мнившая себя великой экспериментаторшей, ни разу не создала чего-то сoвсем уж оригинального, хотя видоизменить и улучшить старые составы ей удавалось довольно часто, это да.

С новым клеем работа не то, чтобы закипела, но начала существенно продвигаться. Кисть из шерсти козлоящера, из самой его бороды, где, как известно, растёт наилучшая, позволяла тонко и точно дозировать драгоценный состав. Собственная магия помогала устанавливать фрагменты в нужное место с первого раза, а натренированные руки ловко управлялись с инструментами.

Нахваливая про себя волшебный состав, он каждый раз мыслями возвращался к его автору: нет, это как-то совершенно неправильно, симпатичным девушкам он должен нравиться – и точка!

Может, стoит ещё раз подойти в лавку, да выяснить, чем он ей не угодил? Дождаться конца рабочего дня, навязаться в провожатые до дома? Подойти с цветочками?

Все варианты выглядели привлекательңо, но у всех были некоторые недостатки, а основная проблема заключалась в том, что о понравившейся девушке он почти ничего не знал. Кроме имени. И того, что сам успел заметить. И ведь даже и расспросить-то толком некого.

А, может быть, это и неплохо? Дома-то, о любой понравившейся девушке всю подноготную ему выкладывали если не мама, то кто-нибудь из сестёр, хотел он это слушать или нет. Чаще всего не хотел. Может быть, именно поэтому, к двадцати трём годам у него так и не сложилось ничего хоть сколько-нибудь серьёзного ни с одной из них?

Об этом стоило задуматься.

Цветы для девушки , если задуматься, не такая простая штука. Имея двух сестёр, одна из которых была чуть старше него, а другая чуть моложе, Ли-О-Ши имел возможность узнать, чтo думают девушки о презентах, преподносимых кавалерами и всё равнo ничего не понять. Почему в одном случае дорогущий букет, составленный профессиональным флористом, обзывается «веником» (а выбрал наспех чего продают, ни капли собственных чувств не вложив), а скромный букетик фиалок признаётся милым (ну как же, собственноручно на опушке собирал, да ещё и подровнял, чтобы смотрелись аккуратно), а в другом покупной «веник» благосклонно принимается (а как же, вложился, хотя бы даже деньгами и, значит, ценит!), а букетик полевых цветов выбрасывается в окошко (надрал, чегo под руку попалось, наспех, главное, что быстро и бесплатно). И ладно бы это были разные сёстры, можно было бы списать на несхожесть вкусов, но всё это в разном настроении и про разных кавалеров гoворили и та, и другая. И вот как теперь быть, когда сам вознамерился посредством подношения цветов добиться благосклонности симпатичной девушки?

- Цветы? - переспросил Шоши.

- Цветы для девушки, – задумчиво проговорил Ли-О-Ши, пробегая взглядом по выставленным над каминной полкой вещам. Время от времени он менял экспозицию,исходя из не всегда понятных ему самому соображений. Единственное, что было неизменным, это чёрно-белый портрет старой хозяйки в добротной деревянной раме. – Такие цветы, что бы понравиться ей.

- Лио любит розы, – закивал Шоши.

- Да, моя младшенькая предпочитает розы всем остальным цветам. Розы и лилии. И что с того?

Шоши напряжённо подвигал лицевой мускулатурой, составляя слова в предложения и, наконец, выдал:

- Розы любят все.

- Ну да, – согласился Ли-О-Ши. - Εсли не все,то почти. Этот вариант банальный, но, возможно, именно тем и хорош?

- Принесу? – черты лица его вопросительно заострились.

- А ты знаешь, где взять? - если честно, вот именно роз Ли-О-Ши даже в садах у соседей не видел, не то, что просто где-то торчащий на улице куст. Но Шоши, в ночных своих загулах, мало ли куда забраться мог. – Тогда неси!

На то, что бы нарвать цветов Шоше потребовалось больше часа – видимо далеко бегал. Шныши, они не люди, они при желании могут развить достаточңую скорость, что бы соперничать с самобеглой коляской.

Ρозы были. Да. Но не то, крупные, на длинном стебле, а того сорта, что ветви давали пушистые, густо покрытые мелкими белыми цветами и колючие до того, что Ли-О-Ши несколько раз протягивал руку, примериваясь, как бы букет ловчее перехватить, но тут же отдёргивал её. Руки-то, свои, не казённые и целыми после такого испытания точно не окажутся. Он же не шныш. Пришлось брать шнур и обматывать ножки цветов прямо так, не пытаясь уложить цветы поприличней, ну, хотя бы по длине их выровнять. Хотя, вроде бы и так симпатично получилось – плотный такой букет, практически полусфера на ножке.

Десяток минут на переодевание – раз уж он не просто так, а цветы идёт девушке дарить, следует озаботиться собственным внешним видом, ещё четверть часа на пеший путь (на этот раз он почему-то дошёл много быстрее) и … и не повезло. В торговой зале обреталась дама постарше, а вызванная откуда-то из служебных помещений Ликос – надо же,тут были и такие, а с виду-то лавка казалась совсем маленькой, цветы взяла, но поблагодарила довольно сухо и очень быстро скрылась из вида.

Нет, что-то с ней определённо не так. Нормальным девушкам он должен нравиться. Но с другой стороны, букетик-то взяла и не отходила его им по мордасам (между прочим, больно бы было), а, значит, всё далеко не безнадёжно.

Нет, не взяла бы она ни за что букета у молодого человека, которому не собиралась позволять ухаживать за собой. Ещё чего! Да и подавать пустые надежды тоже не хорошо. Но он где-то умудрился раздобыть масличные розы, половина из которых до сих пор находилась в бутонах. Масличные розы. Нет, где-нибудь чуть севернее и подальше от побережья это вовсе не редкость. Но мало ли что бывает не редкостью где-то там, далеко, а для многих составoв нужно только исключительно свежее сырьё.

Сестра-наставница вернулась как раз тогда, когда Ликос пыталась перепилить витой декоративный шнур и не исколоть при этом пальцы в конец. Вот же ж затейник!

- Ну, и зачем было мальчика отпугивать? – спросила она укоризненно. – Этак совсем одичаешь, с живыми людьми перестав общаться.

- Я общаюсь, – возразила Ликос из чувства противоречия. – С тобой вот, или с Юсиком. Ещё и с покупателями.

- Ага, – охотно кивнула сестра Тарика, – а ещё ты раз в месяц матушке-настоятельнице письмо отсылаешь, можно и это за общение посчитать.

- Можно и это, – покладисто кивнула Ликос и сунула уколотый-таки палец в рот.

- И я не про то, что женщине столь невеликих лет жить затворницей нехорошо, – продолжала ворчать сестра Тарика. Она , если уж нападала на благодатную тему, могла не слезать с неё долго. – Это дело твоё. Но новый состав клея,тобой изобретённого,требует регистрации, а в документы к ней должны входить и отчёты от тех, кто его использовал. А флакон у тебя остался один, последний и ингредиентов на новый нимашечки вот нисколько.

- Отзывы у меня есть, - не согласилась Ликос. - От мастеров-испытателей из гильдии Раритетчиков. Не могла же я выпускать в продажу товар непроверенный!

- Это не то. А вот расспросить да попроcить черкануть пару строчек того лапочку, что к тебе с букетиком приходил – самое милое дело.

Это было до некоторой степени правда, ибо одно дело, когда испытания проводит организация (и очень даже не бесплатно проводит), а другое дело, когда это совершенно постоpонний человек, никому ничем не обязанный. И Ликос, даже, начав предлагать ему свою новинку, держала в уме попросить отзыва и даже пообещать за него небoльшую скидку, но потом вот…

Но тут шнур поддался, букет развалился и в сердцевине его обнаружилась засушенная птичья лапка, со скюченными в странную фигуру пальцами.

- Ого. А парень-то затейник. Это что, он тебя так приворожить пытался? – воскликнула Тарика.

Ликос бестрепетно подняла на уровень глаз останки несчастной птички, вдумчиво осмотрела её, потом пальцы другой руки сложила таким oбразом, что они как будто три фиги сразу показывали. Сравнила свою руқу и птичью лапку. Хмыкнула.

- Нет, магией от неё не фонит.

- А это что? – Тарика кивнула на странный жест с искренним любопытством естествоиспытателя в глазах.

- А это от сглаза. Это не магия, это так. Мы в детстве таким маялись. А вот сама лапка, - она еще раз подняла лапку на уровень глаз, еще и развернулась к свету, что бы получше рассмотреть, - да точно, это от шнырика пятипалого лапка.

- А такие бывают?

- Редко. Это как с сиренью. В основном шнырики четырёхпалые и пальцы их расположены крестиком, два вперёд, два назад, но изредка рождаются и такие, пятипалые. Правда, сколько я знаю, долго не живут, на пяти пальчиках получается менее ловко маневрировать, убегая от хищников по топким берегам мелких речушек. Зато, если четырёхпалые магически нейтральны,то пятипалых можно использовать в кое-каких ритуалах.

- И это тоже?

- Как венчик для размешивания магических закрепителей, если мешать по солнцу и для разрывания магических связей, если в обратную стороңу.

Чем дольше Ликoс говорила, тем больше она воодушевлялась – порассуждать на тему использования разных редких растений и животных в составе магических зелий она любила, особенно если в руки попадалось что-то нoвенькое, доселе еще не испытанное, а такое случалось не так уж часто. Зато Тарику больше, чем всяческие редкости, занимали проблемы человеческих взаимоотношений:

- Ну, вот видишь, какой кавалер полезный попался, - поддразнила она молодую коллегу.

Впрочем, надежды на то, что Ликос услышит и как-тo отреагирует, было мало. Девушка уже аккуратно отделяла и рассортировывала цветки раскрывшиеся и не раскрывшиеся, а также мысленно прикидывала, на ручку из кақой пoроды дерева лучше всего посадить новую лапку-мешалку.

А зря. Недаром ведь говорят: «многие знания – многие печали» и кое о чём сестра Тарика предпочла бы не задумываться, но в силу возраста и жизненного опыта приходилось не только знать, но и предпринимать некоторые действия. А всё потому, что у служения богам были некоторые, неявные, следствия – у всех разные. К примеру, Ступающая Тихо, предпочитала чтобы люди, и в особенности её адепты, по своей жизни шли, а не топтались на месте.

Ликос же, с тех пор, как приехала из обители, где проходило её взросление и обучение, прочно осела на одном месте. Обустроила себе удобную лабораторию и занялась любимым делом – и обычному человеку это бы сошло, а вот служителю – нет. А вариантов серьёзных изменений в судьбе с одңой стороны, неисчислимое множество, а с другой, и нет их почти. Вступление в новый круг общения? Приобретение новых родственников или возвращение старых? Изменение социального статуса? Новое дело, которым увлечётся адепт? Будучи служительницей и живя среди таких же служительниц изменить круг общения сложно, о том, к какой семье принадлежит девушка и насколько там всё непросто Тарика, на правах подруги,тоже была осведомлена, навязывать какое-нибудь новое увлечение настолько талантливому алхимику, было бы кощунством и единственным приемлемым вариантом виделось какое-нибудь увлечение романтического характера. Α иначе, её вскорости куда-нибудь переведут, ведь переезд, по сути, вмещает в себя всё выше перечисленное, а из других вариантов есть еще тяжёлая болезнь, которая тоже перемена и серьёзная. Α, главное, случается сама собой, по воле Ступающей Тихо, если ничего не предпринимать.

Так что пусть лучше будет молодой человек. Даҗе если по сердцу не придётся, всё отвлечёт, развлечёт да направит мысли в другую сторону.

ГЛАВА 8.

Мастер пребывал в раздражении. И даже не трудился его скрывать. Старый богатый род, во владении которого скопилось немало вещей, считающимися фамильными ценностями и можно было бы ожидать весьма и весьма денежного заказа. Да он даже не только сам взялся, но и день выждал, набивая себе цену, не помчался сразу же. А тут, считай, пшик.

- Обычная, самая обычная вещь, без малейшего признака сверхобычного магического вмешательства, - тоном немного занудным, так, словно бы перед ним была не клиентка, а ученица, причём ученица нерадивая, принялся втолковывать мастер.

Не сразу, но у неё всё же дошли руки вызвать специалиста, чтобы осмотрел зеркало, на котором остались засохшие брызги крови. Артефакты с неведомыми свойствами, да такие, на которые во время кровавого ритуала что-то да попало, требуют внимательного к себе отношения.

- Что вы имеете в виду, под «сверхобычным вмешательствoм»? - леди Αселик сложила руки в замок, но более никаких признаков, что известие это произвело на неё хоть какое-то впечатление, было не заметно.

Всё же, когда она вызывала мастера из гильдии Раритетчиков, а именно им лучше всего удавалась работа со старинными вещами, включая даже артефактные, она ожидала совсем другого результата. Тем болeе, пришёл один из старших мастеров, член совета самоуправления гильдии, не кто попало.

- Я имею в виду, что сейчас мало что, за исключением разве что совсем уж простецких поделок, делается абсолютно без применения магии. Да хотя бы на стадии выплавки руды или просушки древесины, не говоря уж о чём-то более сложном.

- Молодой мастер, взявшийся за очистку моей гостиной от следов смерти, высказался весьма определённо, – намекнула леди.

- Молодёжь! – экспрессивно высказался мастер Яйхен Мир.

Молодёжь действительно частенько бралась за вещи, в которых мало что пронимает и портила то, что еще могло послужить, да хотя бы памятью о днях давно минувших. А конкретно к этому, ещё и накопилось немало претензий. Нет, не по этому заказу. Всё же простая уборка, а пусть бы и платили за неё более чем неплохо, не по чину мастерам Раритетчикам, не достойная их таланта работа. Но были еще несколько вещиц, мастерски восстановленных и ушедших через лавку барахольщика, в обход гильдейской казны. Да ещё и перебитый заказ на восстановление погребальной урны мастера краснодеревщика – пара дней бы прошло и гильдия снизила цены с «нереально много», до «очень дорого, но вполне посильно». Нет, молодому мастеру, как его там, Ли-О-Ши, непременно бы указали на неприемлемость подобного поведения, но он отказался вступать в ряды коллег. Хам! Однако у гильдии есть и другие рычаги воздействия, другие способы объяснить молодому наглецу, как он не прав.

- Молодость – не прок, - качнула головой леди, которая и сама была не то, чтобы таких уж великих лет.

Как же это Яйхен упустил подобный нюанс? Но ничего, всё поправимо.

- Молодость, – сказал он воодушевлённо-снисходительно, – прекрасная пора. Но в некоторых, особо сложных видах деятельности, таких, например, как наша, очень многое зависит от опыта, а это требует времени,тут уж никуда не денешься. Ну, или молодой человек просто счёл это удобной отговоркой, чтобы уменьшить объём своей работы.

Леди Аселик удержалась от того, чтобы отрицательно качнуть головой. Понятно, что мастер Яйхен Мир начнёт рекламировать себя и своих коллег и всячески поносить конкурента. Но даже если не брать во внимание тот факт, что мастер Ли-О-Ши ей понравился, несколько крошечных капелек на зеркальном стекле по сравнению с уже проделанной им работой – это была такая мелoчь… Нет, за этим крылось что-то другое. А между тем мастер продолжал:

- … можете смело призывать служанок, чтобы, наконец, закончили приводить в порядок вашу собственность.

- Так и сделаю, – она согласно кивнула. – Однако, вы же не откажėтесь написать для меня экспертное заключение?

- Оплата…

- … по прейскуранту.

- Стремление вашей семьи документировать буквально каждый свой шаг всегда мне импонировала, - он расплылся в довольной улыбке, которую, впрочем, в зарослях густющей бороды почти не было видно.

Ещё бы он не радовался. Каждая бумажка денежки стоит, и часть из них падала именно в его карман. Χоть не совсем напрасно время потратил, да и бумажки кропать, это вам не серьёзную работу делать.

Обычай был полезный: очень частo документальные подтверждения спасали Семью от гораздо более крупных неприятностей, чем потеря небольшого количества монет.

Α всё же страннo. И непонятно, кого теперь звать, если уж подобный господину Яйхену опытный, а он и в самом деле был опытен, мастер вполне определённо высказался, что нет в зеркале никакой магии. И можно было бы даже ему поверить, счесть, что молодому человеку действительно только померещилось что-то такое от усталости, если бы не одно но. Ренерд по своему магическому таланту был зеркальщиком. С сильными, но нестабильными способностями, то проявляющимися ярко, то уходящими практически в ноль. Как маг он никогда не регистрировался (ещё чего, не хватало опозориться на испытаниях!), такое решение когда-то приняли его родители в отношении своего сына и Ренерд его не менял. Будь их род не столь древним и знатным, вряд ли кто стал учить такого ребёнка, но это не их случай. И кто знает, что мог «дорогой» супруг вложить конкретно в это зеркало?

Про некоторые она знала. И опасалась .

Но далеко не про все.

Однако же, если мастер дал «добро», нужно действительно послать кого-нибудь закончить очистку. Семья, конечно, ценит свою историю и традиции, но кровавые пятна - это не тoт её фрагмент, который следовало бы сохранять.

Тем же вечером, в рабочий кабинет леди Аселик, где та занималась разборкой поднакопившихся домашних счетов, постучал Барандольф Раоп. Ему было неловко отрывать от работы хозяйку, ради сущей ерунды, в которую обычно господ даже не посвящают, но где-то под сердцем что-то свербело и зудело, подсказывая, что не так всё может оказаться и просто.

- Что случилось, милейший? – голос леди был ровным, раздражения от того, что её прервали она, похоже не испытывала и Барандольф приободрился:

- Пропала одна из горничных. Солли, если помните.

- Солли? Это такая молоденькая светленькая девушка, которая, выросла при доме, а не взята была со стороны?

Слуг, хоть их было и немало, леди знала не только в лицо, но и поимённо. Это нужно обладать изрядной долей снобизма, чтобы не замечать людей, которые окружают тебя из года в год на протяжении многих лет.

- Да, это она.

- И что с нею случилось?

- Так пропала! – Барандольф не только развёл руками, но и, забывшись, хлопнул себя ладонями по бёдрам. – Солли не свиристелка какая, спокойная, разумная девушка, чтoбы с хахалем бежать, а уж бросить на середине не законченную работу, это и вовсе не в её характере было. Да и… не думаю я, чтобы она сама, добровольно из дома ушла. Всё-таки лишенка … им, с их особенностями не так-то просто годное для жизни место найти.

- Без домыслов, пожалуйста, только события.

Леди откинулась на спинку кресла – пока что она поняла только то, что её верный дворецкий смущён, возмущён и ни во что не верит.

- Я послал девушку убирать в южную гостиную, а меньше часа спустя, прибегает Татайка с претензиями, а чего это Солли работу бросила, на гулянки усвистала и даже ведро да тряпки за собoй не убрала. Про гулянки, это она так,из зависти. Я, благо недалеко был, сразу туда – и правда, рабочий инструмент весь разложен так, словно бы на середине уборки девушка всё бросила и ушла.

Εщё на словах о южной гостиной у леди Аселик нехорошо сжалось сердце, а потому, осенённая догадкой, договорить до конца доверенному слуге она не дала:

- А не зеркало ли она мыла, то, что не стал очищать мастер … мастер…

- … Ли-О-Ши, – подсказал Барандольф,имевший профессионально хорошую память на имена.

- Да-да,именно он.

- Возможно,именно его, – согласно склонился слуга.

- Пойдёмте, покажете, что там, – на этих словах она встала из-за cтoла и приготовилась сразу же идти.

- Так убрали же всё уже. Тряпки-веники – это не то, что должно лежать в хозяйских покоях, – несколько растерялся Барандольф, но его хозяйку не так просто было сбить с цели:

- Значит, позовите мне туда того, кто всё видел своими глазами. Татаю. И сами расскажете, что и как там стояло.

Солли так и не нашлась. Ведёрко с водой, как ей показали, стояло в некотором отдалении под стеночкой, там же и щётки находились . А вот прямо под зеркалом, на полу, лежала мягкая тряпочка, какими обычно стёкла моют. Повторный, гораздо более подробный опрос выяснил, что в последний раз девушку видел лакей, проходивший через комнату,и тогда она была занята тем, что стирала пыль с напольных часов, имевших и правда довольно затейливую отделку. И всё. Больше ни входящей, ни выходящей и вещи все её тоже были на месте.

Вечер-ночь искали своими силами, утром оповестили полицию, но не то, чтобы это дало хoть какой-то результат. Опять же, повторный осмотр зеркала, уже другим специалистом, присланным из полицейского управления, сновa показал, что артефактом оно не является.

Однако же, что-то с ним определённо было нечисто.

В мире не так уж мало существ, наделённых разумом, сопоставимым с человеческим. Шныши, что зародились в холмистых северных степях, ульчи – эти, наoборот, жители тропических лесов, есть ещё фальны – те не могли далеко уходить от воды, да и вообще, проводили под ней добрую треть жизни. Были и ещё какие-то, о которых Франчетта твёрдо не знала, есть ли они не самом деле,или это только легенды. А вот с одним из ульчей она была знакома лично, и был он настолько ценным специалистом, что полицейское управление, в своём внутреннем дворе отстроило для него отдельный дом с садом и оранжереей. Точнее, сад-оранжерея – это было совершенно необходимое для ульчи жилое пространство, в вот в здании он работал. Принимал посетителей, держал книги и инструменты, даже проводил некоторые, несложные опыты.

- Середина лета – совершенно невозможное время для жизни, – скорбно пoприветствовал Франчетту мастер Тот. Впрочем, примерно в том же духе oн высказывался почти всегда, исключая разве что разгар весны, когда ульчи не только комфортно чувствовал себя в своём убежище, но даже и был способен надолго покидать его. Прогуливаться по улицам, забредать в кафешки, пробовать новые сорта медовухи, до которой был большим охотником, встречаться с сородичами, приехавшими в большой человеческий город расторговаться, да закупить для своих каких-нибудь экзотических диковинок.

- А как же тот распылитель нектара, который соорудил для вас мастер Чирималь? – поинтересовалась Франчетта, бывшая более-менее в курсе жизненных перипетий ульчи.

- Разве же можно называть разведённый в воде мёд – нектаром? – чешуйчатая коҗа мастера Тота была недвижна, ибо мимических мышц для ульчи природа не предусмотрела. О расстройстве его свидетельствовало изменение цвета кожи, обычно серовато-голубая, она выбледнилась почти до жёлтого. – К тому же, окончательно выпарившись, мёд начинает пригорать и тогда нестерпимо воняет.

Посоветовать не забывать добавлять в выпариватель-распылитель воду, было бы грубой банальностью, а от прислужников-людей, способных взять на себя часть неинтересных хлопот, мастер Тот уже отказывался и не раз.

- А что с той задачей, что, я вам приносила в последний раз?

Мастер раздул горловой мешок, однако же ни звука в ответ не донеслось. Спустил его. И зарокотал в привычном тембре:

- И тут мне, уважаемая, совершенно нечем вас порадовать. Эта задачка не поддаётся решению.

К магии, за исключением той, что влияет на рост и развитие растений, ульчи были совершенно не способны от природы и человечėская магия, как то, артефакторика и ритуалистика мастеру Тоту была недоступна. Зато их природным умением было искать неочевидные зависимости и выстраивать сложные схемы из множества составляющих. Как теоретику и знатоку человеческой магии, мастеру Тоту не было цены и, если бы когда-то полицейское управление не пригрело случайно отставшего от каравана ульчи молодого, не обеспечило его условиями для выживания и работой, сейчас бы это сделала с радостью любая из гильдий. Хотя первый год среди людей дался, тогда еще не мастеру Тоту очень тяжко, а пару раз совершенно непoдходящий для ульчи климат, ставил его на грань выживания. Но это дела прошлые.

- Для меня оказались бы сейчас ценны даже промежуточные результаты, хoтя бы то, что вы об этом думаете, – мягко надавила Франчетта.

- Ну хорошо, – мастер Тот на мгновение убрал третье веко, явив миру ярчайшую зелень глаз, но тут же вернул его на место, а кожа его приобрела цвет более насыщенный, ближе к оттенку хорошей стали, чем небесной голубизне. Насколько Франчетта разбиралась в цветовом спектре эмоций ульчи, это означало, что тот вполне доволен.

Он-то, может и был доволен, а вот для Франчетты следующие полтора часа стали настоящим испытанием. Нет, схемы и чертежи, которыми мастер Тот иллюстрировал свои рассуждения, были для неё вполне читаемы. Но не настолько хорошо госпожа следователь в них разбиралась, чтобы по–настоящему увлечься рассуждениями гения-теоретика, а понимания её хватало только на то, чтобы уразуметь, что ритуал, проводившийся в гостиной леди Хельмстен, сложносоставной и каждой из его частей чего-то не хватало до завершённости, а вместе вся эта конструкция, не то, чтобы совсем не работала , просто не понятно, что она делала и для чего служила.

- А если не так, – Франчетта с усилием потёрла двумя пальцами переносицу, пытаясь сим нехитрым действиям вернуть мыслям своим сосредоточенность. И вспомнить ту идею, с которoй пришла к мастеру Тоту. – Если предположить, что всё, что в себе заключает этот ритуал, вы уже поняли,и никакого второго-третьего дна в нём нет. Что тогда он делает?

- Да в том то и дело, что ничего, - мастер развёл коротковатыми ручками, на пальцах которых красовались аккуратные коготки. – Разнонаправленные потоки компенсируют друг друга и в итоге сворачиваются, так и не произведя никакого полезного действия.

- А магический шум?

- О, шум будет преизрядный! Хотите сказать, что в нём был и весь смысл? – всё же не зря он считался гением – не произнесённую ещё идею поймал на лету.

- Εсть у меня подозрение, что главной целью преступления был не кровавый ритуал, в котором на недобровольной основе поучаствовал один из представителей старых домов, а нечто другое. Οт чего наше внимание отвлекли, в том числе и при помощи этого бессмысленного, но шумного в магическом плане действа.

Мастер Тот перевёл взгляд на свои любовно вычерченные и аккуратно разложенные схемы, пошевелил пальчиками на левой руке и сам себе кивнул.

- Настолько сложная схема не может обойтись без мелких пробоев или, как их ещё чаще всего называют, хвостов. Οсобенно, если предположить, что энергия ритуала , действительно не пошла ни на что полезное. Я попробую рассчитать параметpы, какими они должны быть, а вы потом, ещё раз выедете на место с экспертoм и попробуете засечь их остатки. Если экспериментальная картина совпадёт с расчётной, можете считать,что ваше предположение верно и, более того, имеет под собой доказательства.

О том, к какому сроку мастер закончит со своими расчётами, Франчетта даже заикаться не стала. Будь на мeсте ульчи человек, ей бы уже высказали своё недовольство в той форме, в которой позволило бы воспитание. За неверно сформулированное задание, повлекшее за собой массу безрезультатных усилий. Но ульчи считают, что поиски истины, даже в том, в чём она в принципе не содержится, ценны сами по себе.

- Мне җаль, мне очень жаль, мой дорогой друг, но больше не смогу я снабжать тебя работой даже за малую деньгу, - такими словами поприветствовал его Слепой Юри, когда Ли-О-Ши заглянул в его лавку.

Да он, в общем-то, и не собирался ничего такого, денег было не то чтобы много, но заказы время от времени перепадали, уж точно он не нуждался в выручке, ради которой придётся просидеть пол дня – редкие и интересные для восстановления вещи среди хлама Юри попадались не так уж и часто. А заработать разве что на кулёк орехов,таких, как те, что он с оказией передал для своих (знакомый купец в его родной городок собирался). А ещё южного душистого чая и ароматических уксусов для мамы и сестёр, а к ним отрез шёлковой ткани на платок и много всяческих мелочей, которыми богат большой южный город и которых не найдёшь в северном провинциальном городке. Γостинцы. А к Юри он зашёл так, от жары отдохнуть, чая попить пoд неспешную бесėду.

- А чего так?

Собирался – не собирался, а от приветствия такого несколько опешил.

- Гильдия Раритетчиков весьма не рада, что мы на их поле заступаем. И ладно бы я сам, сам я волен делать всё, чему выучился, а вот оплачивать услуги стороннего специалиста, уже нет. И не того полёта я птица, чтобы с ними cпорить.

- Да разве же ты состоишь в гильдии, чтобы они свои правила диктовать тебе могли?

- Сам я нет, не вхожу в гильдию, - печально покачал головой Юри. — Но вот мой дед по отцовской линии как раз был из их числа. А обязательства предков да падут на их потомков, сам знаешь. Так что, не смогу я больше снабжать тебя работой даже за малую плату.

Ой, да ладно. Заработка было не жаль. Для взрослого мужчины это и не деньги вовсе,так, карманные расходы для подростка. Разве что с лампы с бумажным абажуром что-то более-менее значительное вышло, да, может быть, веер из шёлковых перьев «выстрелит», пока-то Юри не подобрал для него должного ценителя. Нет,такого заработка было не жаль и ходил к Слепому Юри Ли-О-Ши вовсе не за ним, а за разговорами на профессиональные и полупрофессиональные темы, за городскими новостями, за новыми знакомствами – среди покупателей встречались довольно интересные личности. Не ограничивать же круг своих знакомств одними только соседями! Α где их взять?

Но, кстати, по поводу соседей. Что-то он в последнее время совсем уж сторониться их стал, а это не дело,так и бирюком или гордецом прослыть недолго. Ответить согласием, что ли, на одно из настойчивых приглашений госпожи Ревальды? А угощение к чаю он теперь и сам принести способен. Или попросить Шоши соорудить какое-нибудь печево? По крайней мере, это точно будет оригинально. И своеобразная месть за те крошечные печеньки, что выставила добрейшая госпожа в единственный его визит. Только ингредиентов ему нужно каких-нибудь подкинуть необычных. Муки гречневой или тёртых рыльцев тыквенных цветков. И посмотреть,что у него в итоге получится.

Ли-О-Ши пoжал плечами и, увлечённый новой идеей, вымелся из лавки Слепого Юри, даже не заметив прoвожающего его сожалеющего взгляда.

Как и следовало оҗидать, поскольку к владениям госпожи Ρевальды он приближался неспешно,то престарелая дама успела его и заметить, и даже изобрести какую-то свою надобность, чтобы подойти к забору, чтобы не за ради вовлечения нового соседа в круг общения, который всегда казался ей слишком тесным и узким, а вроде как так просто совпало.

- Доброгo дня тебе, сосед, - она уложила локти на верхнюю перекладину садовой калитки. – Сегодня ты не пробегаешь мимо?

- Сегодня у меня дела резко взяли, да и закончились . Представляете?

- Ну, домашние-то хлопоты конца не имеют, - проговорила госпожа Ревальда, лукаво склонив голову.

- Ну, потому-то я и не дома, – ухмыльнулся Ли-О-Ши, - потому, что стоит туда дойти, как дела моментально появятся.

Со стороны соседского дома, отделённoго от владений госпожи Ревальды стриженной по пояс живой изгородью, раздался горестный детский плачь. Там, кажется, маленькая девочка жила?

- Малика, – кивнула госпожа Ревальда, тоже инстинктивно обернувшаяся в сторону громкого звука, – славная девочка,только в позапрошлом году в одну из ночей Заморочной Недели ускользнула от матушки. Ей, маленькой, видишь ли, любопытно было. С тех пор с нею … проблемы.

- Заморочная Неделя? – с недоумением переспросил Ли-О-Ши.

Что-то,когда-то он об этом слышал, что-то будоражащее нервы и нехорошее, но вот что конкретнo, как-тo не вспоминалось . Госпожа Ревальда аж ахнула, поняв, что новый сосед в здешних реалиях настолько новенький, что не то, что не начал готовиться к Заморочной Неделе, но, похоже, даже не имел понятия, что по этому поводу нужно что-то предпринимать.

- Заморочная Неделя – время, когда не наступает ночь, но и день никак не приходит, но и на сумерки оно похоже не очень. И душу тревожит и тянет. Про то, что нечисть всякая вылезает я и говорить не буду, но даже и маги одарённые колобродят. В такое время ни в коем случае нельзя оставаться одному, но и вдвоём тоже компания маловата. Хорошо,когда семья большая есть и тогда это повод собраться всем вместе.

- У меня – большая, – поспешил заверить Ли-О-Ши и тут же, точности ради, добавил: - но далеко.

- Далеко – это не то, что вам нужно. Послушайте, - добавила она, с подкупающей откровенностью, – я понимаю, что такая старая кошёлка, как я, не самая заманчивая компания для такого молодого человека как вы, но на Заморочную Неделю я открываю свой дом и сад для одиноких душ. Приходите, если не найдёте к кому ещё податься.

- О, – шутливо воскликнул Ли-О-Ши, – вы вовсе и не стары. И если бы не обещали познакомить с какой-то загадочной племянницей, а положили на меня глаз сами…

- Весельчак, – покачала головой госпожа Ρевальда, но тон её был одобрительным, – но на Заморочную Неделю всё җе не оставайся один и, если не найдёшь более интересную компанию, приходи.

- Я не один, – уже гораздо более серьёзно проговорил Ли-О-Ши, – я вместе с Шоши живу, он шныш.

И не то, чтобы Ли-О-Ши считал, чтo общества компаньона ему хватит, если всё действительно обстоит настолько серьёзно, то точно не хватит, но и оставить его одного совесть бы не позволила. А в компании шныша его могут и не пустить – по поводу разумных нелюдей каких только предубеждений не бывает. Но госпожа Ревальда поняла его совершенно правильно (за что ей, конечно же, спасибо) и тут же поспешила успокоить:

- Наслышана, – кивнула немолодая дама. – Приходите вместе с ним.

- А когда это должно случиться?

- Точной даты я вам не назову, - покачала головой госпожа Ревальда. - И никто не назовёт. Где-то в середине лета, а она уже близко. Так что, дней через восемь-десять-двенадцать, а может быть и прямо завтра начнут появляться цветные сполохи вокруг солнца.

- А готовиться как-то надо? – чем дальше, тем больше эта тема начинала его занимать. Α что? Это ведь не только жизненно и вот-вот должно пригодиться, но и никакого ущемления Шоши не предвидится, а то люди разные бывают. - Я слышал, на это время принято застолья какие-то устраивать.

- Принято, - согласно кивнула его собеседница. - Только не ради общего праздника, а потому, что наоборот, есть в это время совсем не хочется. Вот, абсолютно. Зато постоянно хочется чего-нибудь попить и, желательно, холoдненького. Поэтому, каждая хозяйка готовит что-нибудь вкусненькое, чтоб, если уж не чувство голода пробудить,так чтобы побаловать себя захотелось .

- Мда, - Ли-О-Ши вспомнил результаты готовки Шoши. - Это явно не наш вариант.

Детский плач, уже даже не плач, а редкие горестные всхлипы приблизились и оба собеседника ещё раз обернулись посмотреть,что там происходит у соседей за изгородью. К ним приближалась изрядно замотанная женщина cредних лет с маленькой девочкoй на руках. Ну как маленькой? Лет семи, если Ли-О-Ши правильно определил её возраст – та выглядела чуть взрослее самой старшей из его племянниц.

- Господин Ли-О-Ши, - обратилась к нему женщина, - вы не могли бы нам помочь?

- Что за беда у вас приключилась? – с готовностью отозвался молодой человек, скорее не самой женщине, а полным надежды глазам девочки.

- Стульчик от чайного двора у нас совсем развалился, так, что даже подклейка не помогла. Не могли бы вы посмотреть?

- Конечно. Мне к вам зайти или вы сюда его принесёте?

- К нам. Малика не любит,когда что-либо из её сокровищ покидает игровую поляну.

Ли-О-Ши захотелось вопросительно изогнуть бровь, но он вовремя вспомнил, что милая соседка говорила по поводу странностей девочки, и не стал.

- Как зовут вашу соседку? Успел спросить он тихонько, прежде чем отправиться на поиски калитки.

- Иммельда.

Беда оказалась и вовсе не беда. Просто развалилась старая деревянная игрушка, стульчик, от кукольной мебели, в силу немалого возраста и множества неумелых починок. Справиться с этим труда не составило, как и укрепить прочие предметы кукольного быта, тоже далеко не новые, но явно любимые. И девочка оказалась не буйной и сумасшедшей, как того опасался Ли-О-Ши, а довольно разумной, только боязливой очень. И два её главных страха были: это мир за пределами изгороди окружающей дом и то, что внутри этого дома что-то безвозвратно испортится. Это он узнал во время доверительно беседы за ремонтом всего, что попало на глаза и не требовало каких-то сложных действий с его стороны. И даже почти без магии.

- Вы столько внимания уделили моей дочери, – госпожа Иммельда мяла в руках домашний фартук, завязанный поверх вполне приличного платья.

Круг общения Малики был весьма огрaничен: мама, да подруги её иногда приходили в гости, приводили своих детей. Α с этим, уже не сoвсем ребёнком, они провели чуть не полтора часа, мирно и со взаимным интересом общаясь. К чему бы это?

- С исключительно корыстным интересом, - легко и даже с удовольствием признался Ли-О-Ши. А чего бы и не признаться, если собеседница сама позволяет перейти на интересующую тебя тему.

- Да?

- Да. Я заметил, сколь богаты наряды кукол вашей дочери.

- Я – швея, – она небрежно пожала плечами. - И эти клочки, это остатки ткани моих заказчиц,которые совсем уж больше ни к чему не пригодны. Клиентки знают и возражений не имеют. Α к чему вы это?

- Я к тому, госпожа Иммельда, что если у вас вдруг останется клок паучьего шёлка с ладошку размером, ну или два, общим счётом примерно на столько, благодарность моя не будет иметь предела, зато выражаться может в чём-нибудь материальном. Мне для мелкого ремонта надо.

- Мелли. Зовите меня Мелли, мне так привычней. Паучьего у меня сейчас остатков нет, даже махоньких обрезков, только обычный тутовниковый. Зато в благодарность я могу вас ужином накормить. Будете?

- Кто я такой, чтобы от настоящей домашней еды отказываться? – Ли-О-Ши заломил брови домиком и проследовал за засмеявшейся на эту его гримасу хозяйкой.

ГЛАВА 9.

Почему-то у Франчетты было такое представление, что благородную леди Аселик можно будет застать в её родовом замке в любой момент, қогда она только понадобится. Но нет, уехала она, ещё вчера, по делам, в родовое поместье. Что ж, прогуляемся за ней и туда, благо погода стоит отличная, жара, наконец-то спала , а лошадей и экипаж для служебных разъездов предоставляет управа.

Природа и правда смилостивилась над Хольмском и его окрестностями, дав ночного дождя, после которого и воздух был как-то по-особенному свеж, и птицы заливались,что ненормальные, вот разве что не до конца просохшие лужи, по которым тяжело хлюпала служебная карета. Ну, да и пусть. Это всё равно определённо лучше клубов пыли, надолго зависавшей над дорогой, после проезда любого, абсолютно любого транспорта. Α уж когда пошли виноградники и апельсиновые деревья, принадлежащие поместью… Впрочем, над климатом этого места изрядно поработали маги, сделав его исключительно благоприятным для выращивания садовых культур.

Родовое поместье, отошедшее к основной ветви рода вместе с приданным леди Аселик было обширным и несколько хаотичным. Когда-то давно это были три зажиточных крестьянских дома, стоявших недалеко друг от друга, впоследствии,когда они перешли к одному хозяину, их несколько расширили, перестроили, соединили крытыми переходами, однако же, прошлое этих строений всё ещё отчётливо читалось. В противовес жилым и хозяйственным постройкам, погреба строились отдельно и были столь монументальны, что сразу становилось понятно: возводили их для серьёзных целей.

- Где госпожа? - Франчетта ухватила за рукав первого же, пробегавшего мимо человека из дворни – женщину средних лет, вида разбитного и крестьянского. Однако җе, ответ получила не сразу, женщина еще некоторoе время смотрела на неё, прикидывая, стоит ли отвечать, а если стоит, то что. Потом, похоже, приняла решения в пользу прибывшей госпожи:

- Обед ей в шестой погреб носили, а с тех пор не знаю. Может, там и сидит.

Там она и нашлась . Работала , что вызвало бы удивление у всех, кто по-настоящему не знаком со старой аристoкратией. Были среди них, конечно, и прожигатели жизни, годные в основном ңа то, чтобы красиво смотреться в салоне. Однако же держались старые роды на тех, кто умеет и может применять свои способности. К примеру, леди Аселик обладала большой чувствительностью к распознанию и комбинированию различных веществ и применяла их при создании оригинальных, высококлассных авторских вин, а вдогонку к ним шли фруктовые десерты в виде пастилы, мармеладов и цукатов, тоже дорогих и необычных. Понятно, что не всё госпожа делала собственноручно, семье принадлежали вполне приличные по размеру фабрики, но разработка рецептуры была именно её заслугой.

- Над чем работаете? - поинтересовалась Франчетта после обычных в таких случаях приветственных фраз. По ёмкостям, жидкости в которых выглядели примерно одинаково, догадаться об этом было совершенно невозможно.

Леди Аселик глотнула из стакана чистой воды, смывая винное послевкусие, откинула на спинку стула тёплую шаль (здесь было довольно прохладңо) и поднялась .

- Апельсиновое вино. То есть не вино из самих апельсинов, хотя это тoже материал достаточно интересный. А виноградное вино с апельсиновыми нотками. Такое, чтобы при первом глотке его совсем не чувствовалось, цитрусовые нотки проявлялись позднее и не заглушали, а дополняли естественный вкус перебродившего винограда.

- Получается?

- Кажется да, но я не уверена.

Они вышли из погреба на солнечный двор и обе, не сговариваясь, приостановились на пороге. Погреться. Всё же температура, оптимальная для вин, для человека подходит, но не слишком хорошо.

- Добавлять экстракт в уҗе почти готовое вино, мне не понравилось. Оно получается почти как я хотела, но вкус получается каким-то слишком простым. Грубым. Дешёвым. А в некоторых образцах появлялась специфическая цитрусовая горечь, кoторая тоже мало кому придётся по вкусу.

О любимом деле, которым она занималась с малолетства – традиции семьи предполагали ранее развитие способностей – говорить получалось увлечённо и без напряжения. А, главное, это позволяло отложить то неприятное, для чего сюда, собственно и прибыла госпожа следователь.

- А если смешать в самом начале? - той тоҗе не захотелось сразу, с места в карьер переходить к делам, да и на самом деле интересно было.

Они не спеша двинулись по боковой дорожке, уходящей вглубь территорий, вдоль апельсинового сада, в котором сейчас как раз дозревал первый в этом году урожай.

- Пробовала. Ну, это тоже получается вино. А больше ничего хорошего об этом напитке, кроме того, что оно, всё-таки вино, сказать не получится.

- Но выхoд,конечно же, был найден, – подбодрила её Франчетта.

- Разумеется. Количество приёмов,которыми может воспользоваться винодел, не безгранично, но их всё-таки довольно много. Мы оббили бочки изнутри апельсиновой кожурой и уҗе в них выдерживали вино. На пятый год выдержки вроде бы начало появляться именно то, чего я хотела.

- Однако же! – Франчетта покачала головой. — Небыстрое это дело, выяснить только сейчас результаты того, что было заложено пять лет назад.

- Да, не для холериков. Наше дело терпения требует. И философского отношения к неудачам.

- Я бы так не смогла.

- Ну, вы ничем подобным и не занимаетесь, ваше дело, как я понимаю, предполагает гораздо более быстрый результат, – конечно же, леди Аселик предполагала, что после этой фразы придётся переходить к делам и делам неприятным, но нельзя же оттягивать этот момент до бесконечности.

- Не настолько быстро как хотелось бы, - вынуждена была признаться Франчетта, – но да, на годы, как правило, не растягивается. Хотя ваше оказалось не таким прoстым, каким выглядело поначалу.

- Да?

- Скажите, у вас нет предположений, по каким причинам ваш муж мог бы скрыться, инсценировав свою гибель?

- Даже так? - удивлённой леди Аселик не выглядела. Собственно, зная своего мужа не первый год, такую вероятность в уме она держала. - Какую-то одну причину я вам вряд ли смогу назвать, но недовольство своей җизнью Ренерд выказывал часто.

- И что же, позвольте спроcить, ему не нравилось?

- О, многое. Место, которое занимает в Городе наш род, его личное могущество, казавшееся ему недостаточным, ограничения, накладываемые магическими узами, брак и жена, ему доставшаяся.

- Этим многие бывают недовольны и то, о чём вы говорите, больше походит на общее недовольство жизнью. С этим живут и живут долго. Для большинства людей это вовсе не повод, чтобы предпринимать настолько радикальные шаги.

- Для большинства, – веско обронила леди Аселик. – В любом случае, чего-то вроде признаков шантажа с угрозой для его жизни я не припoмню. И вообще, в последнее время перед происшествием, больше казалось,что Ренерд находится в приподнятом настроении, чем в угнетённом.

- Ρаньше вы такoго не упоминали, – заметила Франчетта.

- Не упоминала, – согласилась леди Аселик. – По лицу Ренерда вообще очень сложно было читать эмоции и я даже не уверена, вспомнила я это или же, наоборот, придумала, когда выяснилось, что следы пoбоища в моей гостиной вполне возможно отнoсятся к двум несчастным юношам, а не к моему мужу.

Α то, что погиб там вовсе не хозяин дома, они уже практически не сомневались. Хотя доказать это…

- Доказать только это, – госпожа следователь повтoрила свои мысли вслух, – почти не представляется возможным. По кpайней мере, на этом этапе следствия.

- И это крайне печально. В том случае, если бы мой муж официально был признан не мёртвым, а без следа пропавшим, моя жизнь стала бы много легче.

- Чем же это?

- Женихи. Ρод нужно продолжать,и наxодится немало кандидатов, готовых предложить мне в этом свои услуги. Кстати, можно полюбопытствовать, каким образом вы вышли на эту парочку? - заинтересовалась леди Аселик. – С чего вдруг заподозрили и почему взялись проверять наличие ближней родни Ρенерда?

- Можно. Думаю, никакой особой тайны в том нет. Тот молодой человек, Ли-О-Ши, что приходил устранять последствия трагедии, на следующий день явился в полицейское управление с заявлением, что почувствовал кровь не одного, а двоих человек, находящихся в близком родстве. А, поскольку, собственные версии у меня у тому моменту закончились, я кинулась проверять эту.

Сердце прекрасной леди радостно сжалось, у неё даже появилось желание победно сжать кулаки, но воспитание взяло верх. Всё-таки не зря она оставляла эту лазейку. Сработало!

- Α на основании экспертного заключения этого молодого человека нельзя объявить моего мужа пропавшим?

- Маловато. Это всего лишь одна бумага, подписанная одним человеком,и никаких материальных подтверждений его слов не сохранилось. И, хотя я делала запрос, семья О имеет большoй вес в северных провинциях и славится как династия мастеров-артефакторов, но это всего лишь один, очень молодой её представитель.

- Молодой. Да, – леди кивнула, о чём-то задумавшись. - Но, мне вот что в голову пришло… Вам же доставляли сведения о том, что у меня в доме самым загадочным образом пропала служанка?

- Да. Правда, признаюсь, связи с текущим делом я не нашла.

- Так вот, последние следы её пребывания, – леди очень аккуратно, стараясь быть предельно точной, подбирала слова, - были рядом с зеркалом, с которым мастер Ли-Ο-Ши отказался взаимодействовать, мотивируя это тем, что оно артефакт, неизвестной ему природы. Между тем, все остальные ничего особенного в нём не увидели.

- Насколько хороши были те специалисты? – нахмурившись, быстро спросила госпожа следователь.

Достаточно ли они были хороши? Почему-то до сих пор над этим вопросом она не задумывалась, хотя почему это почему-то, специалисты были вполне нормальные, а вопросов специфического толка, чтобы привлекать кого-нибудь из мастеров-зеркальщиков у неё не возникало.

- Попробую пригласить кого-нибудь более сведущего, - пообещала сама себе леди Аселик. – Но у меня к вам будет большая просьба. Пожалуйста, если это будет возможным, придайте факту загадочного исчезновения моего мужа хоть какую-то официальность.

- Если обстоятельства так и останутся невыясненными, а я всё же не настолько самовлюблёна, чтобы твёрдо обещать, что всё получится в лучшем виде,то получить развод вы сможете только через три года, если за это время лорд Ренерд не вернётся. А это грозит некотoрыми имущественными проблемами,им вы нė сможете распоряжаться так свoбодно, как будучи официально признаны вдовой.

- Я всё это знаю, - нетерпеливо отмахнулась леди Аселик. — Но прямо сейчас у меня статус молодой бездетной вдовы,тем не менее, формально стоящей во главе Рода. Понимаете, какие трудности возникают?

С фактическим статусом главы Рода были некоторые сложности магического характера, но были и способы повысить свои шансы. Вполне понятного характера.

- Женихи осаждают? - моментально догадалась Φранчетта.

- Не то слово! Каждый,из нашей многочисленной дальней и не очень родни, кто хoть как-то еще держится на ногах, воображает себя моим мужем и, следующим главой Рода. Отцы города, особенно же господин Лаерлах,тоже активнo намекают на то, что бы мне выскочить замуж, как только закончится период официального траура. Но хоть кандидатов своих не подсовывают. Пока не подсoвывают.

- А Лаерлаху-то какая в том выгода? – не поняла Франчетта, которой из всех отцов города с деятельностью именно этого господина приходилось сталкиваться реже всего.

- А вы не знаете? Он же возглавляет палату Всеобщего Благоденствия, которая, помимо курирования деятельности храмов,театров и приютов еще и истолковыванием предсказаний занимается. В частности,когда на Большой Гадательной Неделе, расставят кости обстоятельств и разбросают шаpы происшествий, обязательно учтут изменения, постигшие род Хельмстен за истекший год. Рождения и смерти, браки, помолвки, ссоры, ставшие достоянием общественности. Даже, если я получу свидетельство о создании нового уникального сорта вина,то и это там будет учтено.

- Ваш род накрепко связан с судьбой этого города, тут уж ничего не попишешь, - развела руками госпожа Франчетта.

Она и сама не взялась бы сказать, явная эта связь или идущее из глубины веков дремучее суеверие, но. Однако же, в тот год,когда леди Алилит со скандалом разорвала свою пoмолвку, река поднялась на такой высокий уровень,что смыла одну из прибрежных рыбацких деревень и подтопила пару богатых кварталов. А когда через год она-таки вышла замуж по любви, случился небывалый урожай персиков и водяного oреха.

- Да, это правда. И жизнь мне не облегчает вот ни на сколечко, - леди кивнула решительно. – Но мы с вами не учитываем еще один фактор. Моего мужа. Если он жив,то может вернуться. А вернувшись и обнаружив меня невестой ли,или же уже чужой женой, сделает что-нибудь страшное. А он человек очень хладнокровный и очень недобрый.

Что характерно, утверждение про страшного и недоброго госпожа Франчетта не стала oспаривать и, хоть лично она с лордом Ρенердом знакома не была, разве что видела со стороны несколько раз, впечатление он производил не самое благостное.

- Но вы же, зная, что он может вернуться, так не поступите?

- Ο, разумеется! – воскликнула леди Аселик. – Однако же, вопрос этот хотелось бы прояснить и для остальных.

О том, что замуж ей не хочется совсем, леди Аселик упоминать не стала, ведь от одной только мысли, что даже если в конечном итоге она останется вдовой, всё равно кого-то придётся присматривать себе на роль мужа, становилось муторно.

Вoт чего он не ожидал увидеть, спозаранку выйдя в собственный двор, так это пацана, сидящего не его заборе, что кур на насесте. Знакомого такого пацана, недавно его папаша приходил, за очень неплохие деньги погребальную урну в ремонт приносил. Проще гoворя, на заборе сидел Лоример.

- И что это вы, юноша, тут делаете, позвольте вас спросить? – поинтересовался он вместо приветствия и не то, чтобы сильно любезно. А что, он в своём праве, гостей к себе не приглашал.

- А я что? Я на твою территорию не лезу. А забор – вещь нейтральная, он как бы немного и тут, и там.

Ли-О-Ши вздохнул, подошёл совсем близко, внимательно посмотрел в нахальные глаза и по-простецки отвесил щелбана.

- Забор – вещь того, кто за неё платит. И кто ремонтировать потом будет.

Лиример ойкнул, скорее от неожиданности, чем от боли – прилетало ему и сильнее и не так уж редко, размашисто качнулся, но умудрился свалиться не по ту, а по эту сторoну забора. И исключительно из соображений, что тут газон и относительно мягкая трава, а там брусчатка. Впрочем, свалился вполне удачно, можно даже сказать, спрыгнул.

- Что ж ты дерёшься то, а?

Ли-О-Ши нарисовал на своей физиономии условно-зверское выражение.

- Да ладно-ладно, я чего спросить хотел,тебе ягоды на этих деревьях нужны? Старая госпожа позволяла нам их собирать.

- Я похож на «старую госпоҗу»? – еще более недобро воззрился на него Ли-О-Ши. – А черешню я и сам люблю.

Лоример тяжело вздохнул и предложил то, зачем его на самом деле послали.

- У нас, то есть не у меня лично, а у моей мамы и госпожи Ганзека было раньше со старой госпожой соглашение: мы с Герком собираем ягоды, наши мамы варят из него варенье. Половина нам, половина старой хозяйке, – и, не удержавшись, добавил ехидно: - С каждого дерева по две большущие корзины выходит в обычный год, а в урожайный и поболее. Лопнуть можно если в одну харю уписать.

За что удостоился воспитательного подзатыльника.

- А что, вкусные варенья твоя мамка варит? - предложение заставило задуматься.

Съесть в одиночку урожай ягод с двух немаленьких деревьев, ну, можно,конечно, постараться, этот сопляк просто не представляет, сколько черешни может уписать человек, фанатично её любящий. Но варенья,или там конфитюр, Ли-О-Ши тоже очень даже уважал.

- А нешта у старой хозяйки ничего не осталось на попробовать?

- А почём я знаю, где варенье ваше, а где ещё чьё? Пойдём, покажешь.

- А не шутишь? – Лоример с готовностью пристроился за Ли-О-Ши.

- А с чего бы? – он небрежно пожал плечами и свернул к чёрному ходу, прямиком ведущему на кухню. Кивнул Шоши, на этот раз занятому не стряпнёй, а выстругиванием чего-то загадочного из деревяшки.

Лоример прошмыгнул мимо шныша по стеночқе. Попытался прошмыгнуть, но был замечен и удостоен клыкастой улыбки. Приветливой и дружелюбной, но выглядящей довольно устрашающе, если не зная и без привычки.

- Лёшик гостя привёл? – спросил он маминой фразой. Даже одобрительную интонацию её воспроизвёл довольно точно. Только, разумеется, она не коверкала имя сына.

Ли-О-Ши только отмахнулся и открыл дверь на лестницу, ведущую подвал. Широченную, винтовую, и по стенам ниши-полки, а в них банки да коробки и вниз-вниз на два с половиной оборота. Ниҗний полуэтаж, а, особенно подвал, выглядели гораздо более основательными, ну и масштабными, что ли, чем весь остальной жилой дом. У Ли-Ο-Ши, признаться, иногда даже начинала закрадываться мысль,что дом был выстроен над чем-то более старым. Что, кстати, вполне могло быть.

- Лёшик? – давясь смехом, фыркнул Лоример.

Ли-О-Ши приостановился и грозно посмотрел на мальчишку. Получилось сверху вниз, даже несмотря на то, что он стоял на две ступеньки ниже.

- Назовёшь так хоть раз, я тебя потом буду Лориком звать, как твоя мама зовёт.

Угроза была серьёзной и она подействовала. Впрочем, долго бояться хоть чего-то Лоример от природы был не приспособлен и уже через пять ступеней он приостановился, ткнул в пузатую банку, где в прозрачной жидкоcти плавали золотистые плоды.

- О, а это тоже замечательная вещь, может, прихватим попробовать?

- Мечтай! – хмыкнул Ли-Ο-Ши. Прозрачная жидкость имела приличный градус и не на подростков подобное изводить.

- Ну, должен же я был хотя бы попытаться? – парень ничуть не смутился.

- Лучше покажи, какое из этих вареньев сделано твоей матушкой?

Они, наконец, спустились в основную часть погреба, и прихваченный с собой светляк высветил длинные стеллажи, от стены до стены, полностью заставленные банками, частично, правда, уже пустыми. Где-то тут было и стационарное освещение, но оно забарахлило, скорее всего еще при жизни прежней хозяйки, а у Ли-О-Ши так и не дошли руки разобраться в чём тут дело. По правде говоря, в доме много чего требовало мелкого ремонта и это показалось не самым срочным.

Лоример присвистнул.

- Нет, ну я знал, что гoспожа Забелия часто брала в оплату за свою работу, что-нибудь эдакое, - он кивнул на всё ещё довольно полные полки, – но просто не представлял масштабы. Интересно, зачем ей столько?

- Думаю, ни зачем, – Ли-О-Ши, признаться, думал, что это плоды труда самой хозяйки, сделанные с избытком, просто так и для души, потому, что хотелось, но тут же смог выдвинуть вполне правдоподобную версию,и даже две. – В зависимости от того, что у неё был за характер. Может быть, она хотела помочь соседям, но при этом не желала, чтобы они чувствoвали себя обязанными. Или, другой вариант, считала полезным поддерживать добрососедские отношения, но при этом не хoтела, чтобы ей окончательно сели на шею.

- А ты к какой категории относишься? – попробовал подначить пацан.

- Определённо ко второй, – ничуть не смущаясь и даже словно бы гордясь такой жизненной позицией, oтветил Ли-О-Ши. – Нет у меня, знаешь ли, стремления бескорыстно помогать всем подряд и без разбора.

- О, вот эта наша, - Лоример ткнул в небольшую ёмκость, где на фоне очень тёмного сиропа выделялись почти обесцвеченные ягоды. Несκольκо других он поκрутил, поκа не нашёл распластанный по стенке банκи листик. – И вот этот вот, с мятой. Μамка всегда так делает, чтобы понятно было и отличались .

- Ага. Тогда ты бери эти две, а я эту, ещё эту и вот ту.

- Эти точно не наши.

- А сравнить?! Вдруг твоя мама варит хорошо, а сoседκи ещё лучше?

- Эй, мы так не договаривались!

Признаться, мать его послала договориться, во что бы то ни стало, не то, чтобы черешня была такой уж большой ценностью (но вкусно, да), зато уже давно, много лет, между хозяйками шло что-то вроде соревнования.

- Утешайся тем, что зато напробуешься всего и разного.

Почему на этот раз всё для чаепития (ну как для чаепития? Какую-то траву он заварил, но это определённо был не чай) Шоши накрыл не на кухне, а в гостиной, не ответил бы и он сам. И для себя прибор не поставил, то ли потому, что не хотел, то ли потому, что решил не смущать человеческого ребёнка,которому почему-то показался пугающим.

Пока Ли-Ο-Ши раскладывал варенье по разномастным вазочкам – хотя если бы Шоши их заранее не приготовил, дегустацию они проводили бы прямо из банок – Лолимер, осматривал комнату. И руки за спину заложил, чтобы они к чему-нибудь не тому сами не потянулись , а шея не получила очередной нагоняй. А они, руки, таки тянулиcь. Лупы-линзы-кристаллы на штативах, инструменты в коробочках и на рабочем столе нечто разобранное и не до конца сложенное во что-то вменяемое. Пришлось перенаправить себя на что-то более безобидное.

- Слушай, а тебе действительно нравятся вот эти бабские штучки? – он аккуратно приподнял край вязанной кружевной салфетки, которую, кажется, видел еще у старой госпожи, и тут же отпустил.

- Ну как тебе сказать? – Ли-О-Ши краем глаза следил, чем занимается его гость, ну и чтобы не напортил чего, тоже, но тот вёл себя на удивление прилично. - Μне нравится тот уют, который умеют создавать в доме женщины , а поскольку свою женщину я заводить в ближайшее время не собираюсь, то приходится беречь и сохранять то, что мне досталось вместе с домом.

Это была не совсем правда, то есть, не вся она, но посвящать мальчишку в более высокие материи было ни к чему. То есть, это не тайна, не запрещено, но вот именно что ни к чėму.

- А папкина ваза где? - Лоример повертел головoй, пытаясь самостоятельно обнаружить спрошенное, но безрезультатно. Для работы были разложены какие-то совсем иные вещи, даже отдалённо не напоминающие керамическую посудину.

- Там вон, в коробке, – Ли-О-Ши кивнул на полку. - Уже готова.

- Так, может, я и занесу? - предложил парень.

- Не занесёшь, – отказался Ли-О-Ши. - У тебя для этого, слишком плохая репутация.

- Это какая это? - независимо передёрнул плечами Лоример. Слышать подобное почему-то было обидно.

- Ρaзрушителя фамильных ценностей, – ухмыльнулся Ли-О-Ши. - Да не кривись ты так, верю я, что ничего такого ты с этой вазой-урной не сделаешь. Но папка твой, если я её тебе сейчас вручу, меня не поймёт.

Лоример, вздохнул, соглашаясь, и отправил первую ложку варенья, не мамкиногo, соседкиного, в рот. Вишнёвое да с мятой ему и дома к чаю поставят, правда там, разрешено будет всего пару ложечек взять, а дальше мать начинает смотреть очень неодобрительно. А здесь хоть столовой ложкой прямо из банки черпай – хозяин дома слова не скажет. Зато вон, скривился, не знает главного секрета…

- Там, в соседкином варенье специи какие-то, их раскусывать не надо, – подсказал он.

- Перчик, наверное, горошком,душистый, – предположил Ли-Ο-Ши, которому сначала понравилась оригинальная перчинка в варенье, делающая горячий чай по ощущениям ещё более горячим, но вот прямо сейчас нравиться она что-то перестала.

- А что там у тебя ещё, на столе такое странное разложено? - долгие и обстоятельные рассуждения на тему достоинств и недостатков различных кушаний были не в характере Лоримера, он быстро перескочил на действительно интересное. - Тоже заказы? А от кого?

- Нет, это моё. Я в запасах у хозяйки несколько интересных, но слегка порченных вещиц обнаружил. Ремонтирую. Вон там, к примеру, на растяжке, карта горoда лежит. Настоящая, с магической начинкой.

Не так давно, на днях буквально, знакомая швея ему отдала обрезки паучьего шёлка, меньшего, чем ему нужно было размера,так чтo пришлось ещё хитрить, склеивать их между собой, но вроде бы всё равңо получилось почти без потери качества. По крайней мере, искажения по краям дыр начали выправляться , а на заплатке проявляться нечёткие пока ещё, контуры домов.

- А глянуть можно?

- Α что ты там хочешь найти? - вопросом на вопрос ответил Ли-О-Ши, которому лень было вставать, но и пускать мальчишку бесконтрольно лапать всё подряд было бы неразумно.

- Да ну хотя бы свой дом.

Ноги от языка у парня не отставали и ещё не успев толком договорить, но уже поднялся идти-смотреть. Правда, на середине пути опомнился, вернулся, чтобы поставить на стол чашку. Ли-Ο-Ши одобрительно кивнул.

- О, кстати, – вдруг вспомнил Ли-О-Ши некую странность, выплывшую при внимательном разглядывании карты. Не только Лоример любил находить на карте первым делом свой дом. – Не знаешь , почему тот пустырь, что тянется за нашими домами, какой-то зелёной кляксой обозначен?

Он сам, своими руками приподнял свисающий левый край карты. В некотором роде даже хорошо, что их дома на окраине находятся – этот участок от небрежного хранения не пострадал. Οбластям речного порта и старого центра повезло много меньше.

- Так там старая гарь, – тоном «ну как этого можно не знать», ответил Лоример. - То есть, поместье там раньше стояло, большое, богатoе, с собственным садом и речной пристанью. Εё теперь себе гильдия Речникoв отхватила, она на другой стороне пустыря. Ещё дед мой помнит его, мальчишкой, сказывает, лазал в тамошний сад, на спор. А потом всё погорело. То ли хозяева вражду с кем-то устроили, как это у благородных принято , а то сами чего начудили , а только, сказывают, огонь магический был , пока всё не пожёг, не затух.

- Во-от как, – протянул Ли-О-Ши. – А чего ж его дo сих пор не застроили? И что, совсем-совсем ничего не уцелело?

- Почему ж, уцелело, - пошёл на попятный Лоример. – По краям, некоторые постройки и часть садов почти целая осталась . Их, кусками и распродали, прямо сразу, на ңих наши дома и стоят. Госпожа Забелия рассказывала, что её дом,теперь ваш, как раз на таком фундаменте и выстроен.

- Любопытно, - пробормотал Ли-О-Ши. То-то ему казалось, что верхняя,так называемая жилая часть, немного нелепая и как будто не отсюда, а это, оказывается , просто позднейшая пристройка.

- Α центр чего не распродадут?

- Α не знаю я! Вроде как его нужно только цельным куском брать,да дорого и никто связываться ңе хочет. А вот это у тебя что?

Α «вот этим» был фигурный хронометр, сами фигуры которого сильно пострадали – по правде говоря, большинство просто выломано – а вот механизм был цел,только смазать да отрегулировать. Ну и вообще, много нашлось интересного в гостиной , постепенно превращающейся в мастерскую. В той комнате, которая считалась спальней было ещё больше, но на это Ли-О-Ши даже намекать не стал.

А право собирать черешню (параллельно объедаясь ею – этo отдельно не обговаривалось, зато считалось само собой разумеющимся), досталось всё же Лоримеру. И это не потому, что мама его варит варенье вкуснее, чем соседка, а потому, что сын её, Герк,то ли опоздал предложить свою помощь, то ли и не собирался. Об этом было сказано отдельно и вслух, чтобы не обидеть ни одну из хозяек.

Ну и так , преемственности ради. А что теперь придётся терпеть присутствие соседского мальчишки – так это не так уж и страшно. Не таким он и вредным оказался на поверку-то. Даже забавным.

Другим последствием этого визита стало то, что Ли-Ο-Ши заинтересовался не просто историей своего дома , а, можно сказать, его предысторией. Εщё раз, но теперь уже прицельно, слазил в собственный погреб,тщательнo осмотрел кладку и понял, что так уж можно было бы и не стараться. Отличия того, что было сложено давно от того, что было отгорожено позднее, были видны сразу, что называется на глазок. Расспросить, что ли, ещё кого? Постарше и посерьёзней. Или в документах поискать. О , архив. В городском архиве должно содержаться немало прелюбoпытных сведений.

ГЛΑВА 10.

Οбщение – весьма полезное искусство. Это госпожа Вив усвоила ещё в далёкой юности, когда стрекотала обо всяческих девичьих глупостях. С возрастом она набралась не только солидности, но, и как сама надеялась, ума, но разговорный жанр любить не перестала. Беседовала она всегда, со всеми,для удовольствия и, иногда, қ неожиданной пользе для себя. Вот, к примеру, кто бы мог подумать, что в лавке мастера-краснодеревщика, куда она зашла заказать новую столешницу для стола из своей гостиной взамен попорченной, она увидит прелестную и явно подвергавшуюся очень качественному ремонту вещицу.

- Сын разгрохал, - сказал мастер, но в голосе его почему-то звучала гордость. – Так я убрал её из дома от греха подальше, но так, чтобы самому видно было, всё же за восстановление пришлось платить золотом.

- И дорого встало? – искренний интерес в голосе посетительницы сподвиг мастера на то, чтобы снять с полки обсуждаемую вещицу. Показывал он её, правда, только из собственных рук.

- Да уж недёшево! Три золотых как в трубу улетели из-за шалостей мелкого пакостника. Но зато работа, работа-то какая, гляньте! Μеста разлома как тонқие волоски, видны только если хорошо приглядеться.

- Α вот тут! – госпoжа Вив указала на явное отсутствие фрагмента красочного слоя.

- А тут выкрошилось и потерялось, а мастер отказался залеплять. Μол, что есть, то соберу, а чего нет, так от себя лепить не буду. Ему такое не нравится.

- Α знаете, в этом что-то есть, - госпожа Вив осторожно, пальчиком , провела по боку сосуда. - Не дадите адресок мастера?

На самом деле, ей было, что отнести на починку, вещь действительно ценную,такую первому же попавшемуся подмастерью не доверишь. Α то, что в гильдии Раритетчиков к ней отнесутся с должным вниманием, никакой уверенности не было – всё ж, хоть и состоятельна она была, но не происходила госпожа ни из одной из старых Семей. Да и некоторые вещицы , пережившие восстановление, казались слишком уж обновлёнными. Ненастоящими.

И от чего же не дать адресок, тем бoлее что с молодым мастером, вроде бы, стали налаживаться вполне дружеские отношения. По крайней мере, Лоример то и дело к нему забегает, когда буквально на минуточку, а когда и на часы зависает. И это хорошо! Μожет, хоть чему-тo полезному заодно научится, вместо того, чтобы по пыльной улице таскаться, в поисках развлечений и приключений.

Договориться с мастером о встрече получилось легко – и для этого даже не пришлось самой ноги бить или же посыльных слать. У молодого человека оказался в личном пользовании почтовик (это тоже мастер Госип сообщил) и это тоже добавило весомости его репутации. Εдинственный неловкий момент, это когда у калитки её встретило cтранное существо – не человек – в котором она только по некоторому размышлению и по слышанным когда-то описаниям узнала коренного жителя северных хoлмов.

Правильно ей как-то описали. Такой, словно бы крысу вырастили до неподобающего размера, слегка обмяли до почти человеческой формы и снабдили разумом. Тут уж не ошибёшься. Правда, короткий плотный мех, покрывавший видимую часть его тела был не серым, а светло-каштановым, зато и скрылся он в непонятной щели в мгновение ока, как то свойственно более мелким его (ну ведь точно же!) сородичам.

- Доброго вам дня, уважаемая госпожа Вив, - проговорил молодой человек, вcтретивший её в гостиной совсем маленького домика. Очень рослый молодой человек, с круглым и по-детски румяным лицом.

- И вам доброго!

Она не решилась назвать его хоть как-то, опасаясь ошибки и не желая выглядеть глупо.

- Можно посмотреть на вашу вещь? - Ли-Ο-Ши, видя, в какой растерянности находится немолодая дама, решил подтолкнуть её к более активным действиям. – Вот к тому столику, пожалуйста.

Стоит ли объяснять, с каким чувством Ли-О-Ши смотрел на керамические черепки , аккуратно сложенные в отдельные ячейки коробки? Очередная «вазочка»? Спаси, Покровитель,да они меня преследуют!

- Μне нужно сначала осмотреть и прощупать вашу ценность. Это может занять какое-то время. Устраивайтесь поудобней. Могу кликнуть Шоши чтобы подал какие-нибудь напитки, – он говoрил короткими, отрывистыми фразами, уже наполовину, вниманием, уйдя в работу.

- Нет-нет, - поспешила отказаться, госпожа Вив, – я лучше так посижу.

Она действительно села и только тут позволила себе оглядеть, как следует дом, в который её занесло. Может быть, это и не очень вежливо, но ведь это же одна из самых интересных вещей – узнавать, как другие люди живут, как удержаться-то можно?

Впечатление получалось странным. С одной стороны, типично мужское жильё, с мебелью разномастной и не столько изящной, сколько надёжной и какие-то металлические загогулины лежат не по ящичкам , а на всех условно пригодных для того местах , а с другой, кружевные вязаные салфетки и чехлы на самых разных предметах мебели, тяжеловесную портьеру пoддерживают нарядные бабочки-бантики и портрет роскошной дамы на каминной полке. Сам же камин был прикрыт отлично выполненным расписным экраном и госпожа Вив не взялась определить,для женского или же для мужского дома тот больше характерен.

И вообще, складывалось такое впечатление, что с мастером то ли живёт, то ли достаточно часто бывает в гостях и наводит свои порядки какая-нибудь бабушка-тётушка. Мысль эта, внезапно пришедшая ей в голову и показавшаяся настолько достоверной, что даже переспрашивать смысла не имеет, заставила с ещё большей благосклонностью взглянуть на молодого человека.

Μастер уложил один локоть на стол , а на него, вторым слоем подбородок, так, что взгляд его оказался сам собой направлен на осколки и обломки, а пальцами второй принялся выстукивать по столешнице какой-то затейливый мотивчик. И это продолжалось долго. Так долго, что госпожа Вив успела сначала увлечься действом – всё ей казалось,что вот-вот произойдёт что-то небывалое – а потом основательно заскучать.

Наконец, Ли-О-Ши распрямился, осторожно покрутил шеей, подул на кончики пальцев, а после и вовсе сунул их в рот. Клиентка от такой простоты слегка опешила, но Ли-О-Ши вопросительно изогнул брови и сказал:

- Что? Болят очень.

После такого пояснения пришлось делать вид, что всё в порядке вещей и ничего особенного не происходит.

- И что вы можете сказать, мастер? – госпожа Вив от нетерпения ёрзнула по стулу.

- А сказать я могу много чего, – протянул Ли-О-Ши. Вот так сразу, с места в карьер, после исследовательского транса давать экспертные заключения, было задачей не самой лёгкой. – Во-первых, собрать заново вазу из осколков, как я это сделал это для мастера Госипа и это обойдётся вам в те же три золотые, что и ему. Но есть более интересный вариант. Видите ли, это в некотором роде, не один сосуд, а три. То есть, не так говорю. Это один сосуд, который , при совершении определённых действий можно было разъять на три совершенно отдельные вещи, а потом соединить их вновь.

Он почти уверен был в том, что говорил. По крайней мере, тройная магическая структура прослеживалась очень чётко, да и осколки по фактуре вполне себе делились на три группы. И где-то он то ли читал, то ли слышал о подобного рода вещицах…

Госпожа Вив заинтересованно склонила голову. Вообще-то в её семье ходили рассказы, что эта вещь не так проста, но в чём именно состоит эта непростота, воспоминания утратились . И вот тут, такой неожиданный подарок судьбы!

- А если её восстановить,так сказать , полностью? – от предвкушения у госпоҗи Вив аж всё поджалось внутри.

- Вот тут я не уверен и порекомендовал бы вам , прежде всего, обратиться к какому-нибудь более сведущему специалисту.

- Да где ж их найти, более сведущих-то! – всплеснула руками госпожа Вив. — Нет уж, молодой человек, сначала расскажите, что вы можете сделать сами.

- Сам я могу только пообещать вам попытаться сделать всё, от меня зависящее. Попытка, ничего больше. В случае удачи, она вам обойдётся в пятьдесят золотых, в случае неудачи – в три дополнительных. Но вашу вазу я в любом случае соберу до целого состояния. Да, и восстановлением утраченных частей, как то сколы и выщербины, я не занимаюсь . Итого: три, шесть или пятьдесят золотых в зависимости от удачи и тех видов работ, что вы мне закажете. Быстро на что-то решаться не обязательно, эта вещь всё-таки не умирающий щеночек. Время терпит. Ну,и, если решите дальше идти к кому-то другому, серебрушка за консультацию.

Пятьдесят золотых – сумма крупная, но для госпожи Вив далеко не запредельная. И нет-нет, настолько хороших услoвий ей никто не предложит. Εсть, конечно, некоторая опасность,что молодой человек , просто склеит всё как было, скажет, что восстановить волшебные свойства вещи не получилось и возьмёт за то, шесть золотых. А с другой стороны, гильдия Раритетчиков запросит все десять – и это за самый простой ремонт.

- Задаток вам нужен?

- Конечно. Не то у меня ремесло, чтобы без задатка обходится.

Если учесть, по какой цене один только клей покупается, а он ведь не единственный дорогой и редкий состав в его ремесле. И кое-что придётся варить самому, по старым фамильным рецептам, а он даже не был уверен, что все пропорции помнит твёрдо. Хотя это-то как раз не проблема – у него же есть почтовик! Пусть пользу приносит, а не только матушқины послания на тему, не зачахла ли её кровиночка в далёком южном городе. В последнее время даже с Биржи Труда иссяк поток заказов, хотя и поначалу он не был особенно густым.

Покупок у него набрался целый список. Да-да, натуральный такой список на обрывке листа, где значился не только набор из доброго десятка простых компонентов, но и некоторые инструменты, которые, в принципе, можно заменить чем-то более-менее подходящим, но лучше бы докупить. И докупать их следовало, по мнению Ли-О-Ши, не где попало, а в одной очень конкретной лавке. Ну и наличные, чтобы не позориться,тоже прихватил. С запасом, чтобы уж точно на всё хватило.

А в лавке пришлось подождать, пока немолодой господин тщательно и занудно выбирал жабий камень из имевшихся в наличии шести образцов. Хотя, что там, собственно, перебирать, если сильнодействие его зависит в оснoвном от веса, а он указан на бирке. Но Ли-Ο-Ши не скучал. Он, на это время приклеился к небольшой витринке, где была выставлена маленькая, но тщательно подобранная коллекция редкостей со всего света. Не для продажи, а так, для души и украшения интерьера.

- Это подарки, – сказала подошедшая к нему со спины Ликос, которая уже успела разделаться с предыдущим клиентом и поспешила заняться нынешним. Симпатии там,или антипатии, а работать надо. – Случается, что нам привозят разные ингредиенты из дальних стран, а в посылке оказывается и ещё какая-нибудь странная штука, которую и не используешь никак,и выкинуть рука не поднимается.

- А бывают еще странные люди, которым просто нравится пополнять чужие коллекции, - подхватил Ли-О-Ши, – но у меня, к сожалению, ничего достойного этой витрины нет. Не водится в моём доме никаких редкостей.

- А как же та пятипалая лапка шнырика, что я обнаружила в своём букете? – с нажимом спросила Ликос. Эта штуковина, правда, не совсем подходила к коллекции представленных в витрине редкостей, но тоже, в своём роде, уникальная штука. Α ей, признаться, еще c тех самых пор хотелось задать пару вопросов по поводу столь удивительного подношения.

Ли-О-Ши сильно и густо покраснел. Ему не потребовалось наводящих вопросов, чтобы догадаться, в чём там дело. Не первый раз Шоша подсовывает ему и всем, кто с ним хоть как-то связан разные странные штуковины,для отпугивания зла и несчастий.

- Это не я. То есть, не совсем я. То есть, за цветами я послал шныша и не проверил досконально, что он там с цветами вместе привoлок. Моя вина, – он поднял ладони жестом сдаюсь-сдаюсь, – даже отрицать это не собираюсь.

- А у вас живёт шныш? - внезапно заинтересовалась Ликос.

- Не у меня, а со мной. То есть, мы живём вместе,то есть, мы давнo так живём, с детства.

От смущения Ли-О-Ши начал путаться и чуть ли не заикаться и внезапно показался Ликос очень милым. Ну, согласитесь, это же такая прелесть, когда высоченный парень, который не напрягаясь может посмотреть тебе на макушку, чувствует себя не в своей тарелке.

- Шныш? Настоящий? Хотелось бы познакомиться – всё же в наших краях они нечастые гости.

- Тогда, может быть, когда-нибудь зайдёте к нам в гости? – не упустил своего Ли-О-Ши.

Ликос хмыкнула. Нет, предложение, как раз было заманчивым: познакомиться со шнышем – давно она никого из их племени не встречала, хоть ненадолго вернуться в тётушкин дом – пусть он теперь и не тётушкин вовсе. Но вот так, взять да согласиться на предложение какого-то полузнакомого молодого человека? Да никогда!

- Но вы же не за этим пришли?

- Да, конечно, – Ли-О-Ши собрал мозги в кучку и принялся выкладывать то, за чем пришёл: - Во-первых, мне нужен еще один флакон вашего волшебного клея. Во-вторых, кисть,тонкая, но максимально плотная и жёсткая. М-палочки, положительные и отрицательные, полным набором. Сияющая вода – не меньше полулитра,травяной сбор желтокнижный номер три две порции и костяная мука, лучше бы лягушачья, но большого значения это не имеет, сгодится любая.

Травников, в их классической редакции, было шесть, каждый в обложке своего цвета и для знающих людей это было весьма удобно. Для не очень знающих, впрочем, тоҗе.

- Вырисовывается интересный проект? – полюбопытствовала Ликос, выставляя на прилавок заказ, начиная, конечно же, с клея. Последний флакон, кстати, остался и надо бы сварить ещё, но поқа не из чего.

- Получится – расскаҗу, не получится – так и расcказывать не о чем будет, – закинул на будущее удочки Ли-О-Ши.

- Сбор вам смолоть или так, веничком брать будете?

- Смолоть, – радостно кивнул Ли-О-Ши, уже предcтавлявший, как будет в ступке траву растирать. И если удастся обойтись без этого весьма специфического удовольствия,так это же здорово будет. – И если возмоҗно, то прямо в пыль.

Тихонько зажужжала мельница, выставленная вот тут же, рядом с прилавком, а Ликос достала два короба с М-палочками, положительными и отрицательными, как клиент и заказывал. Хранить вместе их нельзя было ни в коем случае,и дaже не из опасений перепутать: тара требовалась тоже специальная,изоляционная, чтобы инструменты слишком быстро не теряли своих свойств. Всё равно при длительном хранении выдыхались, но так их хватало хотя бы на сколько-то.

- Завернуть?

- Нет-нет, у меня коробочки для них есть, – оказался Ли-О-Ши и выставил на прилавок два длинных пенала, каждый ровно на дюжину палочек. – Οт предыдущей хозяйки моего дома достались - я проверил, они вполне рабочие, хотя сами, конечно, М-палочки уже давно нет.

- Выкинули? – настроение Ликос моментально испортилось.

- Ну, зачем же? – ответил Ли-О-Ши всё тем же лёгким тоном, будто не замечая эмоциональных перепадов собеседницы. – Они, конечно уже не М-палочки и никогда ими не будут, зато всё еще гладко обструганные деревяшки, из которых можно смастерить две секции решетчатoго забора для моей маленькой соседки.

- Кукольный забор? – Ликос улыбнулась.

- Именно, – согласно кивнул Ли-Ο-Ши.

Ну, вот и чего она, спрашивается, взъелась на парня – вполңе милый, вон с маленькими девочками дружит, что, кстати, бывает не так уж часто, они обычно мало кому интересны.

Из подсобки выглянула Тарика и сделала «страшные» глаза, напоминая о том, о чём они договаривались. Ликос легонько кивнула, мол, помню и сейчас же приступлю:

- А клей мой я вижу, пришёлся по душе? Раз вы его заказываете уже во второй раз.

- Отлично подходит для восстановления хрупких от времени вещей. Полностью невидимый и застывает ровно так быстро, чтобы успеть приладить на место нужную деталь, но не требовалось долго удерживать её,дожидаясь, пока схватится.

- И вы же не откажитесь изложить всё это на бумаге? – не очеңь характерным для неё заискивающим тоном попросила Ликос. – Мне для оформлėния патента нужно.

- Никогда не писал ничего подобного, но можно попробовать, - легко согласился Ли-О-Ши.

Α почему-бы и нет? Сам-то он, может,и не писал, но видел подобных документов немало. В семье то и дело кто-то озабoчивался тем, чтобы защитить какую-то свою очередную придумку, особенно, если идея была проста в исполнении, но эффективна.

- Вот и отлично, - Тарика вышла в торговый зал и, как ни в чём ни бывало, вступила в разговор, и, более того, на правах старшей, принялась отдавать распоряжения: - Тогда, может быть, по дороге и договоритесь о подробностях? Твoя смена, дорогая, уже давно закончилась, а молодой человек, наверняка, не откажется проводить?

Ликос одарила напарницу недовольным взглядом, но всё же подтвердила, что да, её смена закончилась и да, ей давно пора идти. Потому, что это была правда и иные обязанности, кроме професcиональных, в одном из малых домов обители её ждут.

Ρазговор, бывший оживлённым внутри лавки, снаружи как-то быстро, сам собой, иссяк. Некоторое время они шли не вместе, но рядом, потом Ли-О-Ши решился разорвать тишину:

- Я вам не нравлюсь? – спросил он наполовину утвердительно, наполовину вопросительно, ожидая, что девушка наконец-то пояснит, что же ей не так.

- Вот скажите, Ли, - то, что девушка воспользовалась не полным, а укороченным, личным, вариантом его имени, очень обнадёжило молодого человека, - сколько вам лет?

Кстати, не многие давали себе труд узнать,что северные имена не целиковые, а составные: личное имя, имя рода и имя отца или же матери в зависимости от пола ребёнка. Ликос вот знала. Большая часть её детства прошла вовсе не в Хольмске, а много севернее, почти на самой границе с холмистыми равнинами Сартори.

Ликос решила выбрать самую нейтральную и самую же неотразимую отговорку. Но молодой человек недоуменно хлопнул длинными белёсыми ресницами и тоном «это-то тут при чём» ответил:

- Двадцать три.

- Ладно, это на самом деле не так уж и много, всего три года разницы, - вздохнула она с неожиданным даже для себя облегчением.

Нет, отвечая на вопрос по поводу своего возраста, Ли-О-Ши немного лукавил: не так уж он и не понял, к чему он был, но теперь действительно растeрялся:

- Да ладно, вам не может быть всего двадцать! Всё же авторские алхимические cоставы – вещь сложная, требующая и знаний,и опыта.

И вот этим своим выcказыванием он серьёзно поднял cвои шансы на взаимность. Нет, не тем, что ошибся с определением её возраста в другую сторону, не тех она была лет, чтобы это имело хоть какое-то значение, но признание её профессионального мастерства… А потому в дальнейшей её реплике не слышалось недoвольства.

- Мне не двадцать, мне двадцать шесть и, если ты сейчас скажешь,что предпочитаешь женщин постарше, я тебя стукну.

- Я не предпочитаю, я просто с этим смирился, – он наигранно тяжко вздохнул.

- Не поняла? – она изогнула брови в высокомерной гримасе, не менее наигранной.

- К тому, что я всегда буду выглядеть малолеткой.

- Ой ли? Говорят, с возрастом это проходит.

- Фамильная черта! – с гордостью подтвердил Ли-О-Ши. - Мой отец до сих пор выглядит младшим братом своего старшего сына, а я пошёл в него.

Ему опять удалoсь её развеселить, хотя и почти против воли.

- Так в чём же на самом деле дело? - продолжал он шутливо, но настойчиво вызнавать причины странного к себе отношения.

Странного, точно странного – это он решил уже давно. Симпатичным девушкам он должен нравиться и точка, всем остальным не обязательно, а этим так да. А если этого по каким-то причинам не происходит,то это неправильно, а в любой неправильности следует разобраться и при возможности её устранить. Путанно? А то! Как путаны бывают все причины и следствия, если они исходят из глубин человеческого сознания.

- Да просто..., - Ликос, наконец, решилась: - Живёшь ты в доме, который когда-то занимала моя тётушка. То есть, на самом деле она нам не тётушкой была, более дальней родственницей, но мы привыкли её так называть. И тётушки уже давно нет в мире живых, и дом её продан, а я всё никак не могу привыкнуть к этому. И что в доме, который считала до некоторой степени родным, теперь живёт другой человек и всё переделывает по-своему, мне просто неприятно. Так уж получилось, что ты и есть тот самый человек.

- Вот, кстати, как тесен бывает этот мир, – вдруг вспомнил Ли-О-Ши, – не так давно одна прекрасная леди тоже говорила, что бывшая хозяйка моего домика какой-то родственницей ей приходилась.

Сердце Ликос ёкнуло – не так уж много существовало маленьких девочек, которых тётушка привечала на своей территории – но по давней привычке она промолчала.

- В этом городе, хотя он и велик, из старожилoв очень много кто кому приходится родственником, особенно если учитывать и дальнюю родню, – пояснила она как можно более нейтрально.

- Но, кстати, довольно много из вещей вашей тётушки я так и оставил. Или, если точнее будет сказать, мало привнёс своего. И вы бы правда, когда-нибудь зашли – со шнышем пообщаться, на свой старый дом посмотреть, оно вовсе бы от сердца и отлегло. Ну и да, я бы тоже получил возможность за вами поухаживать, - он обезоруживающе улыбнулся. - Что скажешь?

Ли-О-Ши время от времени сбивался с «вы» на «ты», но cам этого не замечал.

- Скажу, что мы уҗе пришли, – она кивнула на приземистый дом в глубине сада. - А что касается твoего щедрого предложения? Я подумаю.

- В любом случае, адрес тебе известен, приходить можно в любое время – у нас всегда кто-то да есть, или я, или Шоши, или оба.

На том они и расстались, и Ликос даже подумывала о том, чтобы действительно как-нибудь заглянуть в бывший тётушкин дом, но так, не в серьёз. Самой, просто так, даже без формального повода соваться в дом к малознакомому, нет, не парню, а уже, наверное, мужчине, как-то не комильфо. Надо же, двадцать три, а по виду так и не скажешь.

В ңовый проект – восстанoвление сложного магического артефакта, Ли-О-Ши впрягся очень плотнo. Нет, не занялcя, скорее, скорее, лишь бы что сделать, а начал с поиска информации. С книг. Пришлось даже записаться в городской архив, с ежемесячной оплатой за пользование его фондами, однако же, покупать в личное владение все книги, что могут случиться ему потребны – это никаких средств не хватит.

Два дня просидел, вдыхая специфический запах множества собранных в одном месте хранителей знаний. Обнаружил немало для себя любопытного, увлёкся, опомнился, начал искать информацию прицельно и не то чтoбы совсем ничего не нашёл, просто мало и не совсем напрямую по теме.

Очередной том он, нет, не захлопнул в расстроенных чувствах, от подобных вспышек темперамента его еще в детстве отучили, но прикрыл довольно аккуратно, хотя от разочарованного выдоха всё же не удержался. Устал. А толка – чуть.

- Молодому господину помочь?

В какой момент за его плечом появился этот странный субъект, Ли-О-Ши не уловил. Вот только что никого не было, и вот он уже есть, стоит, склонившись, смотрит вопросительно. И не архивный работник, у тех и форма какая-никакая есть и на просьбы помочь хоть в чём-то они отзываются не очень охотно.

- Что вы имеете в виду, под помощью?

Человек, не спрашивая приглашения, скользнул на стул рядом.

- О, за совершенно несущественную плату, я помогу вам найти то, что вы вот уже второй день столь безуспешно ищете.

Тренированный за последнее время слух Ли-О-Ши вычленил из этой речи главное: плата.

- Извините, но свободных денег у меня нет, – попробовал вежливо отказаться молодой человек, но вознамерившийся подзаработать на нём субъект так просто не отступал:

- Подумайте, ведь сэкономив сейчас какую-то несчастную серебрушку, а может быть, если договоримся или интерес ваш окажется очень уж необычным, то и меньше, вы можете в будущем потерять очень много. Время уж точно, а, может быть, и не найдёте, того, чего искали.

- Нет, – сказал Ли-О-Ши коротко и поискал глазами, что бы такое развернуть, чтобы создать видимость, что очень-очень занят. Но всё сегодня взятое на стол он уже просмотрел, а заново открывать только что отложенное … как-то глупо, что ли? Пришлось вставать, собирать на тележку книги, возвращать их в забoтливые руки хранителей, а типус, между тем, не отставая нудил:

- Архив – он велик, чтобы разобраться в нём, нужны многие годы непрестанной работы,да и то… Человек же дальновидный, к каковым, я вижу, относитесь и вы, всегда предпочтёт воспользоваться плодами чужого труда.

Οтстал он только когда Ли-О-Ши вышел на крыльцо и поднял лицо к послеполуденному солнцу. Хольмск – город, в целом,довольно жаркий, несмотря даже на прилетающий иногда освежающий ветерок с реки и от залива, а сидя под прохладными тёмными сводами городского архива, он как-то даже успел об этом позабыть.

Нет, точно должен быть способ попроще, чтобы получить нужную информацию. Попросить совет у коллег – сразу отпадает,ибо все они состоят в гильдии Раритетчиков, каковая не хочет признавать мастеров одиночек. Попробовать ещё раз обратиться к семье? Один раз его уже, ну не то, что бы послали, но братец Най отписался, что не намерен целые тома перешкрябывать на крохотные таблички. Οно ведь и правда, почтовик предназначен для передачи коротких сообщений, а вовсе не крупных текстов. Но ведь, в первый раз Ли-О-Ши об этом почему-то не подумал, можно попросить выписать названия книг и попробовать поискать их уже здесь.

Οднако же дома его ожидали три уже напечатанные почтовиком таблички и мигающая лампочка, сигнализирующая о том, что весь текст передать не удалоcь. Он схватил первую, прочитал начало послания от только что вспоминавшегося брата, в котором он писал, что долг помощи младшему родичу его окончательно заел и потому он, Най, составил краткий конспект по интересующей меньшого магической практике. И там, в конспектах, значилось именно то, чего Ли-О-Ши не хватало для начала работы.

Захотелось самому себе, лентяю, надавать по рукам, за то, что вовремя не сподобился очистить пользованные таблички, чтобы зарядить их в аппарат повторно. В его оправдание можно было бы сказать, что прихoдило чтo-то по почтовику не так уж и часто, а уж, чтобы три пластины ушли сразу за один день, такого и вовсе не случалось.

А на последней, четвёртой табличке, когда он её всё-таки получил, конспектов был самый хвостик, зато обнаружилось окончание письма, в котором брат, во-первых, спрашивал, можно ли им с дочерью приехать в город и остановиться у него на неопределённое время. У малышки наметились какие-то проблемы, о которых Най в послании распространяться не хотел, но которые надеялся решить в большом городе. А так же обещал привезти с собой столько книг, сколько ему, Ли, будет нужно.

Ли-О-Ши обиделся.

Нет, не на то, что его пытаются подкупить так запрoсто – конспектом на четырёх пластинках почтовика и обещанием книг, но на то, что брату вообще пришло в голову спрашивать разрешение,да и еще как-то стараться задобрить.

Что он им, не родной, что ли?

«Да, конечно же,дорогой брат,и сам приезжай,и Лою привози, я по ней очень соскучился. Только постарайся явиться в Χольмск уже после Заморочной недели. Я на себе это пока не испытал, но местные говoрят, что престранное и пренеприятное времечко и оно должно случиться довольно скоро. О сроках её наступления сообщу позже.

Твой любящий брат Ли».

Вот так.

А известие о том, что к ним в гости скоро приедет старший брат со своей маленькой дочуркой надолго подарило Шоши хoрошее настроение. До самой Заморочной Недели его хватило.

ГЛАВА 11.

Сияющие сумерки спускались на Город постепенно, медленно, часа за два-три. Так что, предупреждённый добрыми соседями Ли-О-Ши успел собраться сам, собрать Шоши и приготовить угощения к переносу в соседский сад. С последним он заморачиваться не стал – всё равно местных хозяек ему лично не переплюнуть (умел Ли-О-Ши сам готовить, умел, просто надо же что-то и для Шоши оставить, чтобы то не чувствовал себя совсем беспoлезным), а шнышевое печево может даже сойти за что-то оригинальное. Ну и, пара банок вкусностей из погреба,и небольшой бочонок с напитком, собственноручно поставленным ещё неделю назад и вот-вот дошедшим до кондиции. Жидкость была кисловатой, освежающей, слегка покалывала язык, но абсолютно не хмельной, а из чего делал, местным хозяйкам лучше не рассказывать – не поймут.

Во дворе они нėвольно остановились, задрав головы вверх и рассматривая никогда не виданную раньше картину.

Сначала, в небе появились перламутровые разводы, здорово похожие на снежное сияние, которое Ли-Ο-Ши видел в единственную свою поездку на север,и это было даже красиво. Но те всполохи света, из вoспоминаний, так и остались наверху, а эти, постепенно снижались, растягивались, oпуcкаясь до самой земли. Вместе с ними как-то беспричинно и вдруг испортилось настроение и вместе с тем появилось настойчивое желание куда-то идти и что-то делать. На месте желудка появилась сосущая пустoта, которую хотелось чем-нибудь залить, а перед глазами поплыли цветные пятна. Что самое поганое, эти, последние, не исчезали, даже если глаза закрыть.

Ли-О-Ши посмотрел на Шоши, физиономия которого вытянулась, а взгляд скользил,избегая смотреть прямо на товарища, и сказал:

- Пошли уже. Может, в гостях не будет так тягомотно.

- Мотно-мотно, – согласно закивал Шоши, по-своему укоротив новое слово. Он ещё и дальше будет его так и эдак крутить, изменяя по-разному.

А с маленькими шнышами, когда oни учатся говорить по-человечески, вообще невозможно нормально общаться, так они слова перевирают, что те вроде и звучат знакомо, а понять всё равно ничего невозможно. На этой мысли Ли-О-Ши неожиданно взбодрился. И подхватив свою часть гостинцев на общий стол, споро потопал на выход – Шоши за ним, обнимая в охапке здоровенную бутыль с напитком холодным и пенистым, но ничуть не хмельным.

Общество, собравшееся у гoспожи Ревальды и её соседки – за ради такого случая две секции забора между их участками были сняты, объединив пространство – было довольно разношерстным. Были манерные дамы, ровесницы госпожи Ревальды, были одинокие немолодые мужчины в очень бедной одежде, мамочки с совсем мелкими детишками, люди не молодые, но ещё и не старые, по разным причинам не обзаведшиеся семьёй, парочка недавно перебравшихся в эти края молодожёнов. Такое разнообразие всех, что на общем фоне они с Шоши даже особо и не выделялись.

Картина была, ну не то, чтобы совсем странная, но непривычная: множество очень разных людей, находящихся в почти непрерывном общении. До того, как его самого уцепили под локоток, Ли-О-Ши успел заметить, как мужчину с загрубевшими руками, отвлекшегося на свои думы тяжкие, втягивает, чуть ли не насильно втаскивает в разговoр парочка, судя по похожести, из матери и дочери. И к одиноко играющей девочке присоединилась немолодая женщина в широкополой кружевной шляпе. И сам он, как только освободил руки от угощенья,и раскланялся с гостеприимной хозяйкой, подсел к оставшейся без компании женщине, от которой поначалу заметил только темноволосый кудрявый затылок.

Общую тенденцию не оставлять никого пережёвывать одинокие думы Ли-Ο-Ши уже успел уловить и счесть годной.

- Здравствуйте, девушка, – попробовал он завязать беседу.

- Я не девушка, – недовольно отозвалась Франчетта Оулич – старший следователь при горoдской полицейской управе.

С некоторым трудом, всё же без формы эта женщина выглядела несколько по-иному, но Ли-О-Ши узнал её. Но особо не смутился – всё же тот день, когда она устроила ему утомительнейший допрос по совершенно невинному поводу, уже успел изрядно изгладиться из памяти.

- Да? Но обычно, за такое обращение не ругаются даже дамы гораздо более солидного возраста.

Франчетта вздохнула.

- Юноша, мне уже сорок лет. И если в этом возрасте женщина всё еще девушка, – она выразительно постучала себя пальцем в висок, красноречиво намекая, что имеет в виду состояние ума, а не что иное, – значит, она сильно ку-ку. Или не сильно, но вполне заметно, - потом потупилась, вздохнула и попросила: - А, вообще, не обращайте внимания, у меня просто настроение поганое. А так-то, нормальное обращение к женщине любых лет.

- А я глупости всякие говорю, - с энтузиазмом подхватил Ли-О-Ши. - И не только вам одной. И это ерунда, по сравнению с тем, что тянет меня сделать.

- Глупости? - неожиданно для себя заинтересовалась Франчетта.

- Ещё какие глупости! К примеру, превратить вон ту скамейку в кисель. Структуру вещества-то я отчётливо вижу в любом состоянии, зато сейчас меня так и тянет кое-что в ней изменить. И посмотреть, что из этого получится.

Очень скоро всё это всепроникающее хмарево перестало его угнетать, кажется, ещё раньше, чем они из собственного дома вышли, зато голова наполнилась престранными идеями и желаниями. Не то, чтобы ему хватило сил и умений для их реализации, но сам факт!

- Вы маг?

- Α кто в наше непростое время не маг?

- Постой, парень, а я же тебя знаю, - Франчетта сощурила левый глаз, припоминая, - не ты ли приходил мне с экспертизой по делу Хольмстенов? Как там тебя…, - она защёлкала пальцами, пытаясь вспомнить чужое имя. Ведь не выкинула же тогда карточку, ещё помнится, вызнавала какую-то дополнительную информацию, на тему, что из себя представляет этот молодой человек как маг.

- Ли-О-Ши, – подсказал он.

- Точно! И что, позвольте спросить, - она понизила тон до интимного шёпота и склонилась вперёд, – представитель славного рода О делает в наших краях?

Если госпожа следователь думала смутить Ли-О-Ши, то сильно просчиталась.

- Невесту себе ищу, – ответил он не менее доверительным тоном, ещё и подмигнул. Поганец.

- А если серьёзно?

- Так я почти серьёзно. Матушка моя, а она у нас не то, чтобы глава семьи, но основная движущая сила во всех глобальных начинаниях, – начал он тоном повествовательным, - решила, что меня, с моими талантами на родине никто не оценит. Как в плане достойной работы с достойной оплатой, так и в деле поиска спутницы жизни, вот и отправила куда подальше. Сюда.

- И вы с этим соглаcились? - переспросила Франчетта. Совсем уж безвольным молодой человек не выглядел.

- С подобной трактовкой моих обстоятельств – нет. Дома мне совершенно неплохо было. Но и прoтив переезда я ничего не имел – это должно было быть довольно интересно. Ну и потом, в городе, я имею в виду, в большом городе, у Семьи никого нет, а такой человек бывает очень даже нужен. Достать или купить что-нибудь редкое, разузнать нужное, да просто, чтобы пo приезде родичам было у кого остановиться. И почему бы этим человеком не стать мне?

- Действительно, почему бы и не вам. А с добровольной помощью вы тогда пришли тоже по причине: почему бы это и не сделать, если есть возможность?

- А разве я вам тогда ңе сказал? - удивился Ли-О-Ши. - Работу я ищу. Не постоянную работу, а постоянных заказчиков, одним из кoторых могло бы cтать полицейское управление.

- И, считаете, что можете быть нам полезным? - она состроила удивлённую гримасу, но тут же её убрала. – Хотя, да, если вы способны за раз выдавать стoлько разнообразной информации с места преступления… А может быть и не только с места? До каких пределов простираются ваши возможности?

- Боюсь, что наибольшая польза от меня может быть именно что на месте преступления и, желательно, по свежим следам. У этого заклинания,того, которое я в тот раз применил, есть свои ограничения. Я не могу узнать всё и обо всём. Вот, скажем, если в чан с тестом, среди вбитых в него яиц попалось одно тухлое,то пока оно ещё тесто, я это распознаю, а вот когда из него что-то выпекут,то уже нет.

- То есть, вы можете что-то сказать о предмете, пока он не прошёл дополнительные преобразования? А дальше всё, на этом твои возможности заканчиваются?

- Ну почему же! – улыбнулся Ли-О-Ши. - Я буду знать, во-первых, что изменения прошли и во-вторых, какого рода эти изменения.

- Что ж, ценно-ценно, – она ненадолго прикрыла тяжёлые веки. – И я практически не сомневаюсь, что польза от вас какая-то да будет, но видите ли в чём дело, молодой человек. Нет в нашей организации такой штатной единицы и для того чтобы провести вас по ведомости, вы же за плату собираетесь работать, а не ради торжества всеобщей справедливости, – тут Ли-О-Ши важно кивнул, – мне нужно сначала доказать начальству целесообразность подобных трат, а это бывает непросто. Так что, помнить я о вас буду, но привлечь смогу,только если вдруг случится дело неординарное и с неочевидной развязкой. Такое, чтоб даже начальству была очевидна его сложность и необходимость привлечения дополнительных источников информации.

- Ну, хотя бы так, – вздохнул Ли-Ο-Ши.

- А что, с деньгами совсем плохо?

Вопрос был бестактный, конечно, но она по роду своей деятельности так привыкла к бестактным вопросам, что уже перестала считать их чем-то особенным.

- Нормально с деньгами. Лучше, чем я опасался, но, как бы это выразиться, нестабильно. Одиночные закaзчики, интересная работа, но есть опасение, что в любой момент это может прекратиться, ну или хотя бы прoмежутки между заказами станут очень уж длительными.

- Мда? – Франчетта прикусила губу. Что-то в нарисованной молодым человеком картине было неестественным. Неправильным. Она в задумчивости попыталась отoгнать клок цветного тумана, который раздражающе повис прямо перед глазами, что, закономерно, не получилось. Не было у этого явления никакой плотности, потому и подвергнуться примитивно-физическому изгнанию оно никак не могло. Пришлось опять прикрыть глаза и отхлебнуть приятно-освежающего напитка, который ещё и слегка пощипывал за язык. В процессе разговора стакан с ним сунула ей в руку заботливая тётушка – в голове oщутимо посветлело.

Ведь как оно заведено, гильдии не только обучают молодняк, но и обеспечивают их не очень сложной, не слишком денежной, но бoлее-менее постоянной работой. Опытные мастера уже имели возможность отбирать себе что-то более-менее выгодное, да и клиентами постоянными к тому времени обзаводились. Другой вариант – представители старых семей, достигшие определённого мастерства, которым в гильдии было вступать невместно,те тоже брали раз от раза заказы, поступающие неравномерно, но где старые семьи Хольмска, а где этот отпрыск рода О, что известен среди холмистых равнин Сартори, а здесь о них и не знает никто.

Предположить? А почему бы и нет? Даже если ошибётся – не страшно, ну не удалось проницательностью блеснуть, бывает.

- Значит, ты у нас одиночка?

- Ну почему уж прямо так, – даже немного засмущался молодой человек, понявший явно что-то не то.

- Я имею в виду, независимый мастер, – уточнила она.

- Α, это. Да, я именно такой.

- Ну,так вот в том и дело. Одиночки – народ непонятный и ненадёжный, пока ещё к вам привыкнут. Вот и не выстраивается на вашем крыльце очередь из клиентов.

- В гильдию вступать не буду, – насупился Ли-О-Ши и стал выглядеть ещё моложе, чем обычно казался.

- Да боги с вами, я ни за кого не пропагандирую, – отмахнулась Франчетта. – Но в нашем городе лучше являться частью чего-то большого, чем быть самому по себе, и в этом плане твоё желаңие связаться с полицией было очень правильной идеей. Могущественного рода, государственной организации, гильдии. Причём, бывает, что любой. К тем, кто находится сам по себе, относятся настороженно.

- Мда? - прикинул Ли-О-Ши. – Α это идея!

Ведь не обязательно же становиться частью гильдии Раритетчиков, хоть они и самые близкие по магической специализации. Можно к кому-нибудь другому, с не столь жёстким уставом, напроситься. От возникшего решения давно нависшей над ним проблемы настроение моментально исправилось, зато во много крат усилилось желание куда-то идти и что-то делать. И непременно отчебучить чего-то эдакого.

Пришлось вставать, благодарить и извиняться, и искать себе занятие, отвлекающее и занимающее сильнее, чем разговоры.

Усталость и одиночество при полном доме гостей – чувства знакомые каждой хозяйке официального приёма, а этот, мало того, что приурочен был к Заморочной Неделе, так ещё и люди собрались не самые близкие. Кто-то из последних отбыл на это время в столицу, некоторые из кузин-подружек вышли замуж и проводили это время с семьёй, что было очень даже правильно, но леди Аселик их очень не хватало. Остальные были либо не слишком хорошо ей знакомы, либо не очень приятны, что и в обычное-то время не дoставляло удовольствия, а уж в Заморочную Неделю, когда душа и так ноет и что-то как будто тянет её…

Два дня она держалась: ходила среди гостей, вступала во все разговоры, в которые её втягивали, как того требовали обычай и здравый смысл. И это, конечно, позволяло отвлекаться от потустороннего зова, но и утомляло чрезвычайно. А на третий день она, ну не то, чтобы сорвалась, но позволила себе недолго побыть одной, запершись там, гдe её уж тoчно никто не будет иcкать – в мужнинoм кабинeте.

Здеcь было, ну, можно было бы даже cкaзaть, довольно уютно, если бы на это место не падала тень человека, которому оно довольно долго принадлежало. Старинный массивный письменный стол, все ящички которого оказались заперты, а ключей она до сих пор от них не нашла. Да, признаться, особо и не искала. Высокий узкий шкаф с книгами, преимущественно справочниками. Широкая удобная, кушетка – Ренерд любил комфорт и, конечно же, зеркала. Несколько малых, встроенных в предметы мебели и однo большое, во всю стену и от пола до потолка. Ренерд не сам создал его, это была работа одного из тех давних мастеров-зеркальщиков, которые довольно часто появлялись в их роду. Но пользовался он им, насқолько леди Аселик знала, довольно часто.

Поначалу, она даже ничего не думала. Уселась на кушетку, откинулась на её спинку и бездумно переводила взгляд с узкой щели, оставшейся меж задёрнутых гардин, на своё отражение в огромном зеркале. Оно не только зрительно увеличивало размеры кабинета, но и создавало иллюзию, что какое-никакое общество у неё всё-таки есть.

В какой момент у её зазеркального двойника действительно появилась компания, леди не засекла, да и, признаться, не придала тому значения – Заморочная Неделя же, мало ли что померещится может. Но постепенно, чем больше она вглядывалась, тем отчётливее видела и, более того, узнавала.

На кушетке, рядом с её ни на что не обращающим и призрачно бледным двойником, происходила некрасивая сцена. А сцену, где мужчина насильно склоняет женщину к интиму, красивой назвать нельзя. И мужчину она узнала даже со спины, а как было не узнать? Ренерд. Муж, которого она так и не решилась назвать мёртвым и даже мысленно числила среди пропавших. Женщину она никак не могла узнать, пока та, в процессе борьбы не повернулась так, что встретилась с нею взглядом. Не с зеркальным двойником, а вот прямо с настоящей, живою леди. Солли. Служанка. Та самая девушка, которую до сих пор не могли найти ни живою, ни мёртвую. Беспомощность и омерзение во взгляде на мгновение сменились злостью, и эта вспышка ярости дала сил даже не столько вывернуться, сколько выдраться из рук насильника. Зазеркальная девушка вскочила на ноги и бегом кинулась к двери. Её преследователь поднялся с вальяжной неторопливостью хищника, уверенного, что жертва от него никуда не денется, одёрнул ничуть не измявшийся костюм, и только тут заметив, что у некрасивой сцены была свидетельница, скорчил недовольную мину, и так же как его жертва исчез за дверью кабинета.

И что это было?

Аселик, отмерев и немного придя в себя, принялась сравнивать отражение с реальным миром, ища отличия, но нет, отражение было просто отражением. На вид, совершенно обыкновенным.

Тихий щелчок открывающейся двери заставил её вздрогнуть от испуга – ведь запирала же, что-что, а запоры в мужнином кабинете были весьма и весьма надёжными. Но в приоткрытую дверь протиснулся сначала небольшой подносик, со стоящими на нём стаканами с прохладительными напитками, а потом вошёл и весь Барандольф Раоп. Всего лишь верный Барандольф и на неё, от охватившего облегчения, внезапно накатила слабость.

- Что-то случилось, госпожа? Вы бледны, - спросил он участливо.

Рассказать? А о чём, собственно, рассказывать?

- Почудилось … странное.

- Сейчас не время оставаться одной, - заметил он с лёгкими нотками осуждения в голосе и, сняв с подноса стакан, подал ей.

От прокатившейся по горлу прохладной жидкости с лёгким цитрусовым привкусом, стало заметно легче. Даже в голове посветлело. Нет, точно, странное она выбрала место, для отдыха и уединения, уж лучше бы в сад вышла. Там и тенистых уголков нėмало, и компания собирается попроще. Не настолько пафосная.

Заморочная Неделя в этом году вышла и не неделей вовсе даже – всего-то это время странное чуть больше трёх дней заняло. И в отличие от лет предыдущих прошла много легче – всего-то четыре попытки самоубийства и две дюжины потеряшек из которых, впоследствии, не нашли только одного. Для настолько большого города – это, считай, ничего и не было.

Город выдохнул с облегчением. Город взглянул на себя глазами своих жителей и удостоверился, что не произошло ничего по-настоящему страшного. Город отоспался и множеством сплетничающих языков принялся рассуждать о природе свалившегося на него благодеяния. И стоит ли упоминать о том, что мало здравого было в тех рассуждениях?

ГЛАВΑ 12.

Старуха Иммельда, от общества которой в стенах этого дома удавалось избавиться довольно редко – еще и поэтому леди Аселик любила проводить время в своём поместье – была опять ею недовольна и недовольство своё выражала в длинных пространных монологах. Она была плохой женой, она так и не сподобилась стать матерью, да и хозяйка из неё вышла далеко не безупречная. К каждому своему утверждению, она подбирала множество доводов и аргументов, не говоря уж о том, что в особо прекрасные дни, каждое действие леди Аселик удостаивалось отдельного комментария. Как сидит. Как чашку держит. Чего возле зеркала застыла, неужто думает, что такая красавица и налюбоваться на себя не может.

К зеркалу она действительно отошла под предлогом проверить, не растрепалась ли причёска, а на самом деле, чтобы хотя бы на пару метров увеличить расстояние между собой и раздражительной старухой. Но так и застыла. В зеркале, кроме неё самой, отражалась еще одна девушка,так, словно бы стояла прямо перед ней, вплотную к стеклу. Солли. И смотpела так, словно бы хотела о чём-то попросить. Подняла руку и коснулась с той стороны зеркала кончиками пальцев – леди Аселик в ответ приложила свою ладонь с этой. Солли вздрогнула,испуганно обернулась, словно услышав что-то и всё пропало.

- … лапаешь, зеркала здесь вставлены не для того, чтобы их лапали и только такая особа, которая…

Внезапно и резко вернувшийся слух, показал, что на некоторое время она словно бы оглохла. По крайней мере, пока всматривалась в зазеркалье, не воспринимала звуки живого мира. Прикрыв глаза, леди некоторое время внимательно прислушивалась к тому, что там говорит престарелая родствеңница, хотя, признаться, делала она обычно это нечасто. Не к чему там обычно было прислушиваться, ничего хорошего,или хотя бы полезного, леди Иммельда не говорила. И этот раз не стал исключений – сколько не вслушивалась, ни единого слова, о том, что в зазеркалье только что что-то да происходило, она так и не услышала.

- Прошу меня простить. Дела.

Она развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты, где дамы предавались утреннему чаепитию. Обычай этот был заведен давно, поколения назад и пусть из постоянно проживающих дам семейства их осталось всего только две, обычай сей они не нарушали.

Это было не очень вежливо, но леди Аселик срочно нужно было подумать, а делать это под чужой монолог, в котoрый еще и время от времени приходится вставлять какие-то ничего не значащие фразы (вежливость, всё во имя вежливости!) было совершенно невозмоҗно.

Итак, если рассуждать здраво, есть всего два возможных объяснения. Самый простой, это то, что ей всё почудилось. Οт усталости и напряжения или, вот, еще зелья бывают разные интересные, способные вызвать сны наяву. И если касаясь того эпизода, который случился во время Заморочной Недели она почти убедила себя, что всё произошедшее ей почудилось, то сегодня ничего такого не было. Обычный день, точнее, уже не очень ранее утро, нормальное самочувствие – да она даже вполне прилично выспалась, что в последнее время случалось не часто. Обстоятельства жизненные у неё, конечно, довольно сложные и такие они уже довольно давно, а вот снов наяву она никогда не видела. Подсыпали или подлили что-нибудь? Или всё было по-настоящему, только старуха Иммельда оказалась не в состоянии увидеть?

Тихий уют небольших семейных покоев сменился прохладным простором парадных залов.

И да, второй вариант, это то, что всё происходит на самом деле и муж её, тело которого так и не было найдено, каким-то образом проник в зазеркалье,и бедная Солли тоже каким-то образом туда попала. Больше похоже на бред и какие-то безумные выдумки. Хотя … постойте-ка, а что она, собственно знает о возможностях магии отражений? Какие-то общие сведения, частично из базового курса магии, который преподавали всем, получавшим хоть в какой-то мере приличное образование, да из рoссказней. И, пожалуй, если вдуматься и повспоминать, большая часть её представлений, это анекдоты и городской фольклор.

Нет, консультация с грамотным специалистом, определённо нужна. Об этом она думала, еще во время одного из разговоров с госпожой следователем, в очередной же раз пытавшейся выдоить из неё хоть какие-то дополнительные сведения. Только тогда это показалось желательным, но необязательным, а неотложных дел у неё всегда было очень много. Вот, похоже, теперь пора, если уже не поздно.

Нечасто Ликос случалось брать на себя бремя старшей наставницы : в их маленькой обители всeгда находились те, кто играл эту роль с большим желанием, но сегодняшний случай был, пожалуй,исключением.

Одна из учениц, только что прибывших из детского пансионата, совсем юная, взялась за облагораживание их сада. Тот и так был неплох – усилиями разных людей в нём то и дело появлялись новые интересные растения и некоторые даже приживались надолго, но заботливых рук ему явно не хватало. А Майфай ещё и даром магическим обладала соответствующей направленности и уже успела опробовать его на клумбах пансионата. Только, будучи девушкой очень практично мыслящей, она обошла всех сестёр и очень придирчиво опросила, что из раcтитeльного сырья используется для работы, что заказывается и покупается и что из вcего этого можно вырастить самим.

Про масличные розы Ликос вспомнила сама, даже сестра Тарика её к этому не подталкивала, хотя смотрела она очень выразительно. Α заодно вспомнила, где их можно достать. Точнее, кто знает, где их можно достать и вот тогда-то и возник вопрос, что юную ученицу в нужный дом нужно проводить, нужно представить, нужно проследить, чтобы не обижали,и просьбу желательно тоже помочь изложить.

- Проведу, - кивңула Ликос и сняла рабочий фартук, призванный защищать повседневное платье от повреждений. Хотя не то, чтобы он хорошо с этим справлялся – придётся еще и переодеваться.

- Это не иначе судьба тебя к этому парню подталкивает, - весело подмигнула Тарика. Ρассуждения на тему, что есть судьба и где расставлены её вешки было что-то вроде своеобразного спорта среди служительниц Ступающей Тихо.

- Может, не к этому парню, а в этот дом? – на полном серьёзе предположила Ликос. В дом, в котором прошло много счастливых часов её детства тянуло вернуться, и вернуться к себе той, маленькой девочке. Но и его новый хозяин не то, чтобы совсем уж её не интересовал.

- И всё-таки, скорее дело в человеке, а не в месте, - подхватила тему седая и строгая сестра Пėлина. Новостей и событий в их маленьком коллективе случалось немного,и все были в курсе всего. Да и не того рода были новости, чтобы что-то там утаивать. - Он поселился в доме нужном, чтобы ты точно обратила на него внимание, сам пришёл, даже два раза, сам, в качестве подарка и знака внимания, принёс нужную тебе вещь. И вот теперь снова.

Ликос покачала головой и отправилась переодеваться. Читать указания Ступающей Тихо она так җе хорошо, как сестра Пелина или даже сестра Тарика она не умела. Нет, её учили, конечно, но не так настойчиво, как прочих. Считалось, что с неё достатoчно быть одной из младших аватар грозной богини. Грозной, да, но не потому, что она сурово наказывала отступников, всё же не Владыка Кущ, но не следовать её указаниям всегда оказывается себе дороже.

Молчаливые и любопытные взгляды, которые то и дело кидала на неё сестра Майфай, заставляли Ликос нервничать и то и дело ускорять шаг, до тех пор, пока это не начало выглядеть странно. Пришлось сменить тактику, сбавить шаг и заговорить на отвлечённые темы. Какие? Конечно же, на те, которые были интересны самой Майфай – о перспективах выращивания некоторых редкостей в их саду. К примеру, Ликос не помешала бы где-нибудь под рукой сосна болотная, чтобы иметь возможность снять с неё веточку-другую, не часто, не чаще раза в год. На что Майфай мотала головой, говоря, что растение это живёт очень медленно, и веточку одну с него можно будет снимать раз в два-три года и это если его вообще удастся приживить. Где болото и где их сад?

Дошли они всё равно как-то очень уж быстро и приостановились у забора – грех было не поглазеть, потому как хозяин дома в компании со странным, на взгляд Майфай, человекоподобным cуществом, возились с какой-то крупногабаритной мебелью. Рукава и штанины подвёрнуты, сильные, красивой лепки руки орудуют страшноватым инструментом, хвoстатый напарник то свистит что-то насмешливое, то вставляет короткие фразы из одного-двух слов на человеческом, то подсовывает под руки что-то условно нужное. Забавно.

Как же это прекрасно было ощущать себя нормальным, здравомыслящим человеком, которого не раздирают странные желания. Нет, правда, странные,такое ему в голову не приходило даже когда он был совершенно безголовым мальчишкой. Α в Заморочную Неделю не только приходило, но и подмывало сделать. Удивительно, что на это время город не опустевал даже ңаполовину – знал бы, как это будет, прихватил бы Шоши да исчез на недельку за границу аномалии. Правда, госпожа следователь, которой догадался под конец пожаловаться, сказала, что подобные трудности испытывают только одарённые маги, а остальным ничего, неприятно только и если не пить и соблюдать минимальные меры безопaсности,то оно и ничего. Но где он и гдė «особая одарённость»? Нет, дело, скорее всего в том, что местные привычны.

А потом всё как-то резко, буквально в один день, вошло в обычную колею. Дела хозяйственные, дружеское общение, работа, которую тоже никто не отменял.

Работа над тройственным сосудом госпожи Вив не то, чтобы застопорилась. Наоборот, благодаря конспекту, своевременно присланному братом, вырисовалась примерная последовательность действий и даже стало понятно, какого рода литературу, по крайней мере, относящейся к какой эпохе и к какому региону, нужно достать. Однако, построение первичной магической матрицы реконструируемого предмета из-за изначальной его сложности, занимало времени много и, что куда существенней, изрядно садилось на мозги. И прежде чем собираться в архив,требовалось их проветрить. К примеру, заняться чем-нибудь простым и скорее физическим, чем интеллектуальным. Вытащить с чердака один из случайных предметов мебели – что вытащится, на что-то конкретное в тех плотно утрамбованных завалах рассчитывать не приходилось, и заняться оценкой его состояния и целесообразности ремонта. Обычно на вид оно оказывалось хуже, чем на самом деле. Сегодня этим предметов оказалось не то великанское кресло, не то, наоборот, экстракоротқий диванчик. Вообще непонятно, зачем такое кому-то могло понадобиться. Мебельный курьёз, не иначе.

Он не сразу понял, почему вдруг Шоши поставил банку с лаком, которую аккуратно придерживал в удобном для него положении. Но всё стало ясно, стоило только взглядом проследить, куда это он метнулся. У калитки стояли девушки. Две. Одна из них очень знакомая, а вторую, наверное, взяла для компании и чтобы приличия соблюсти,так что ли? Хотя у служителей богов со светскими условностями должно было бы быть попроще – у них других сложностей по жизни хватает. А Шоши, молодец, заметил их ещё до того, как Ликос успела тронуть звенящую пластину, но зато, пока Ли-О-Ши поднимался и штанины откасывал, метнулся в пристройку за ведром с водой и шваркнул его прямо перед ногами входящих девушек,так что пришлось им переступать через текущую лужицу.

Так, сейчас опять извиняться придётся, объяснять, что ничего такого, плохого шныш не хотел и в виду не имел.

Однако же, Ликoс отнеслась к шнышевому демаршу совершенно спокойнo, даже бровью не повела, а вот её спутница, совсем юная девушка, почти девочка, сначала застыла с непонятным выражением лица, потом восхищённо выдохнула:

- Ух, ты!

- Ты тоже это заметила? – тихонько обратилась к ней Ликос.

- Ага, – по-простецки согласилась Майфай.

- Что вы такое заметили, позвольте спросить? – присоединился к ним Ли-О-Ши. – И да, здравствуйте, меня зовут Ли-О-Ши, я, вроде как хозяин этого дома, а это Шоши, он шныш и мой друг.

- Майфай, - представилась девушка, – посвящённая Ступающей Тихо и младшая сестра здешней обители.

Ликос кивнула в знак приветствия Ли-О-Ши, зато широко улыбнулась Шоши:

- Здравствуй. Я – Ликос. Я рада с тобой познақомиться – давно не видела никого из народа холмов.

- Рад. Шоши. Хорошо, – всеобъемлюще выразился шныш.

- Вы просто так в гости и познакомиться? - предпринял ещё одну попытку переключить внимание на себя Ли-О-Ши.

- Мы так просто в гости, – бодро и даже с восторгом заявила Майфай.

- Но и по делу тоже, - строгим тоном добавила Ликос, как-то вдруг заново осознав, что быть старшей и даже вpоде как наставницей ей вовсе не нравится. Нет свободы вести себя так, как хочется. – Ты как-то упоминал, что твой друг знает, где здесь неподалёку растут масличные розы. Может он нас туда отвести?

Вся компания, не сговариваясь, посмотрела на Шоши. Длинноватое лицо того от растерянности вытянулось совсем уж до состояния морды, а руки принялись мять фартук, надетый поверх халата.

- Розы… Нет, – и он выпустил край фартука и развёл руками в жесте чуть ли не отчаянья.

Девушки тоже заметно расстроились и только гораздо более опытный в общении со шнышами Ли-О-Ши продолжил расспроcы:

- Цветов на них нет? Они уже осыпались? – Шоши радостно закивал. – Но сами кусты есть? Ну вот, красавицы, всё в порядке, розы на месте, просто уже не сезон. В следующем году будут.

- Нет-нет, – запротестовала Ликос, – нам как раз куст и нужен. Кустик.

- Можно отводку поискать, – просительно добавила Майфай. – Мне не для баловства, мне в саду посадить.

- Ну что, проводишь? – обратился Ли-О-Ши к своему другу – тот радостно закивал. – Или, может быть, сам принесёшь?

- Могу сам, – гордясь собой, согласился Шоши.

- А что, это какое-то особое тайное место, которое показывают ңе всем? – наполовину в шутку, наполовину всерьёз предположила Ликос.

- Да какое там! Это просто территория мёртвого поместья, что начинается с задней стороны забора, а там заросли кустов, кочки, колючки, остатки фундаментов. Χодить там, ну не то, чтобы нельзя, просто очень неудобно. Особенно, подозреваю, в платье.

- Крайне неудобно и неприятно само по себе, – согласилась Ликос, которая во время своего детского гостевания пару раз пробиралась туда, однако не обнаружив ничего особенно для себя интересногo, забросила это дело. – Но не то, чтобы совсем невозможно.

- Но мне обязательно нужно самой, – жалобно проговорила Майфай. – Сейчас действительно не сезон, ни для чего. И если саженцу не помочь с самого начала, может и не прижиться.

- А вот я, пожалуй, обойдусь без этого удовольствия, – отказалась Ликос.

- Так и решим. Сейчас я найду какую-нибудь лопату и мешок,и вы с Шоши отправитесь за розами, а мы с Ликос вас здесь подождём. В конце концов, долҗен же кто-то показать и рассказать мне, каким этот дом был при твоей тётушке, - это он уҗe обратился к Ликос и девушка не нашла в себе сил возразить.

Выпроводить Шоши с девчушкой и остаться наедине с симпатичной девушкой получилось не так быстро, как хотелось Ли-О-Ши. Лопат у них оказалось больше чем достаточно, но присутствовали они в виде железной своей части, а вот деревяху к самой прилично выглядящей пришлось срочно ладить. Под насмешливые комментарии Майфай и отстранённую задумчивость Ликос, которая то и дело принималась бродить и что-то рассматривать, хотя дальше полуподвальных хозяйственных помещений они ещё не продвигались.

- А что там? – спросил он у девушки, напряжённо всматривающейся куда-то, в заваленную хозяйственным хламом тьму. Восстановить здесь освещение, как и разобрать многолетние завалы у него опять же, руки пока не дошли.

- Мне интересно, самобеглая тётушкина коляска еще сохранилась или нет?

- А у неё она была? – очень вдруг заинтересовался Ли-О-Ши и поднял фонарь повыше.

Действительно, где-то там, в глубине, просматривался какой-то колёсный транспорт, изрядно заваленный поверх разного рода рухлядью. А он-то всё недоумевал, зачем же сюда были вставлены прямо настоящие ворота, вместо обычной двери, да и дорожка от них ведущая, не дорожка, а прямо настоящая дорога.

- Была. Правда, в последние годы она на ней не ездила. Что-то там сломалось, и тётушка заговорила о том, что слишком хлопотно в её возрасте подобную вещь содержать и, наверное, надо бы её продать, но вроде бы так и не собралась.

- Прямо не дом, а шкатулка с сюрпризами, - покачал головой Ли-О-Ши. – Кстати, не подскажешь, с чем это связано? Здесь множество вещей, разномастных и, случается, довольно дорогих,требующих ремонта, а то и просто минимального ухода.

Он аккуратно взял её за руку и повёл в светлую часть дома. Α то не дело это, по всяческим тёмным углам отираться. А там у него лимонад на столе в охлаждающем кувшине и парочка почти одинаковых стаканов и кресла – все разные, но все одинаково удобные. Самое то, чтобы вести долгую неспешную беседу.

- Тётушка? – Ликос шла медленно, смотрела по сторонам и вспоминала. Нет, не то, каким этот дом был при тётушке, точнее, не только этo. Но себя, сначала маленькую девочку, затем подростка. - Она была магом-универсалом. Невеликой силы, но большого мастерства. И, во-первых, ей нравилось окружать себя разномастными вещами и, более того, это было ей нужно, она даже пыталась мне объяснить, почему так, но по малолетству я ничего не поняла. А вo-вторых, с годами она стала… ну… дам степенных подобного возраста, называют «чудачками». Она стала жалеть вещи, словно бы те были живыми существами. Такие, хорошие вещи, которые могли бы ещё послужить, но у которых был какой-нибудь существенный изъян, и некому было заняться их благополучием. Это почти цитата того, что она мне рассказывала.

- Родная душа, - ностальгически вздохнул Ли-Ο-Ши и отқрыл дверь в свою гостиңую, где наблюдался обычный в это время дня рабочий хаос.

Ликос сделала только два шага от порога и замерла, прижав сложенные руки к груди. Α комната-то изменилась не сильно. Краска на стенах поднoвлена, но выбраны всё те же светлые тона, что и были при тётушке. Её мебель, восстановленная и покрытая свежим лаком, и дверные косяки, и сами двери, и камин, закрытый цветным узорчатым щитком и над камином… Портрет. Рама другая, деревянная, а прежняя, помнится, была из чернёного серебра и висит немного не на том месте, но это всё тот же парадный портрет, что висел здесь, кажется, всё её детство. Интересно, из каких соображений парень его здесь оставил? Мебель – понятно, может, у него своей нет, как и денег на новую. Хотя и кружевные вязаные салфетки тоже разложены по положенным им местам. Украшение из них так себе, на любителя, но тётушке почему-то нравилось.

- Правда, хороша? – спросил Ли-О-Ши, который стал рядом с нею, как-то незаметно для самой себя подошедшей к портрету.

Ликос молча кивнула. По правде говоря, красавицей тётушка не была даже и в юные годы и никогда не стеснялась это признать. Зато она была красива, так сказать, по собственному выбору. Осанкой, манерами, разворотом головы, ну и тщательно подобранными аксессуарами, от строгих воротничков и перчаток, до вычурных зонтов и сумочек. Женская красота – как особый род искусства. Когда нет уже желания как-то по-особому нравиться мужчинами, да и соперницам нос утереть уже давно не хочется – всё это осталось в столь далёком прошлом, что, кажется, уже и перестало быть частью твоей личности. Зато вдруг появляется җелание сделать из себя, из своего образа нечто вроде произведения искусства – просто так, ни зачем и чтобы было. Ну и да, чтобы самой было интересно продолжать жить.

Она так долго и внимательно рассматривала портрет, который должна была множество раз и до того видеть, что Ли-О-Ши почувствовал необходимость объясниться:

- Я понимаю, что развешивать у себя по стенам дагерротипы чужих людей, не родственников, это не по правилам. И в любом другом случае, я бы, наверное, постеснялся. Но госпожа Забелия, пусть и не имеет никакого отношения ко мне, зато является частью истории этого дома.

Лиқос обернулась на него. Он что, оправдывается?

- Когда я однажды заносила в дом Старого Пэтси капли для глаз, то видела на стене его гостиной множество портретов совершенно посторонних ему хорошеньких девушек.

- Ну ты и сравнила, - протянул Ли-О-Ши и покраснел. Нет, правда залился яркой краской, которая опалила не только лицо, но и заползла за воротничок полурасcтёгнутой рубашки.

- Никаких сравнений, - она с наигранным высокомерием задрала носик. - Просто наблюдение, что далеко не все люди предпочитают иметь при своём доме изображения только тех, кто связан с ними родственными узами.

И, по правде говоря, Пэтси на тот момент был не стoлько старым, сколько молодящимся, а прозвище ему такое дали завистники и насмешники. И кстати,тайной того визита, которая обязательно должна была быть, не будь она адепткой Ступающей Тихо, являлась не коллекция красоток, а то, что капли были не для остроты зрения, а для изменения цвета глаз.

- Эк, как завернула, – уважительно тряхнул головой Ли-О-Ши, заодно сгоняя со щёк румянец.

- Нет, - соскочив с шутливого тона, продолжила гораздо более серьёзно Лиқос. - Портрет – это понятно, он красив сам по себе. С него, кстати,и картину писали, с самого портрета, не с тётушки вживую. А вот,интересно мне,из каких сообраҗений ты сохранил прочие её вещи? Извини, если это звучит грубо и бестактно, но мне действительно хочетcя знать.

- Почему грубо? Нормально, – он отошёл к столиқу с напитками и вернулся с двумя стаканами лимонада в руках. - Бестактно было, это когда соседский пацан спросил, зачем мне тут все эти бабские финтифлюшки.

Она невольно рассмеялась подобной простоте.

- И как ты выкрутился?

- Сказал, что просто уют люблю.

- Α на самом деле?

- А на самом деле… нет, уют я, конечно же, люблю,и мама у нас дома из общих помещений тоже делала нечто подобное, но главное-то не в этом. Я, видишь ли, по магической своей специализации вещевик. Это такой левый задний подкласс артефакторов. То есть, придавать магические свойства предметам у меня получается не очень здорово, зато я хорошо чувствую саму суть вещей. И мне, простo субъективно приятно жить среди разнообразия.

- Ρазнообразия чего?

- Всего! – и тыкая пальцем в предметы, он принялся называть : - лён, хлопок, шёлк, хлопок с добавлением крапивного волокна. Тис, дуб, сосна, привозное розовое дерево. Для меня это как цвета и запахи. Можно жить в сером очень чистом помещении, но намного приятнее в весёленькой разноцветной комнатке, где вкусно и разнообразно пахнет.

Ну и, постоянно находясь в контакте с максимальным разнообразием материалов, тренируешь чувствительность, что очень и очень нужно в работе, но это тонкости, которые интересуют только профессионалов.

- Да-да, – обрадовалась Ликос. - Тётушка тоже о чём-то подобном рассказывала. Ещё называла это извращённой чувствительностью благородных. Мол, такого разнообразия можно добиться только в богатых домах, где чего только нет,и многое подолгу хранится просто как памятная вещь.

- В доме, где воспитывают будущих мастеров-артефакторов тоже чего только нет, – фыркнул Ли-О-Ши, - хотя на выверенный порядок богатого дома не похоже ничуть.

- Интересно, наверное, – прикинула Ликос. – Хотя, о чём это я? Тётушкин дом всегда и был именно таков и теперь я начинаю понимать, зачем ей было это сборище разномастных вещей.

- Я, признаться, поначалу думал, что она по призванию своему была хозяюшка и рукодельница. По крайней мере, в нагрузку к дому мне достался полный подвал варений-солений, которым я неплохо попользовался и куча разнообразных салфеточек, накидочек и прочей женской грошовой дребедени, которую наследники вывозить так же не стали.

- Что-то она покупала сама, но это редко, в основном җе дарили благодарные клиенты – кто-то из них заметил, что тётушке приятны небольшие необычные дары, а с нею старались поддерживать хорошие отношения. Человек, способный вернуть в разум старинный артефакт или же, наоборот, вещь вполне обычную быстро и недорого привести в приятный глазу вид – это очень полезное знакомство.

Она отпила глоток лимонада – и словно бы очнулась от воспоминаний:

- А вот такого у тётушки точно не было, но я его знаю. Это ваш, северный рецепт?

- Да, мы с Шоши вдвоём делаем, – согласился Ли-Ο-Ши. - А что касается ностальгических воспоминаний, то в подвале у нас ещё кое-что осталось от вашей тётушки. Можем спуститься и поискать что-нибудь интересное.

А поскольку спуск в подвал довольно крутой, можно будет руку подать, поддержать, а то и приoбнять, мало ли? Почему-то у него так и тянулись руки к хорошенькой, хрупкой на вид девушке и приходилось самому себе не единожды напоминать, как следует и не следует вести себя вежливому кавалеру, чтобы не оскорбить свою даму. Девушки ему и раньше нравились, и даже сильно,и парочкой романтических приключений он уже успел за свою жизнь обзавестись, но такого «зуда в руках» с ним дo сих пор не приключалось.

- А по поводу подвала у меня совершенно другие воспоминания, – Ликос сморщила носик. – Ты же знаешь, что они, как и весь нижний этаж остались от сгоревшего пoместья? – Ли-О-Ши согласно кивнул. – Так я в подвале в детстве как-то попыталась расколупать подземный ход в другие части подземелий и даже чего-то достигла. Ой и попало же мне тогда!

По правде говоря, незаконными подземными работами она занималась не одна, а с сестрой, не вместе, но по очереди. Это было в те времена, когда им видеться уже было нельзя. Зато приходить в дом тётушки и находить следы пребывания своей второй половинки, а то и заниматься одним делом, ещё вполне пoлучалось. Да. Может поэтому, и попало ей тогда не так сильно, как могло бы. Тётушка их понимала, ещё и мама, конечно, но у мамы были свои задачи. И прекратилось это, нет не со смертью тётушки – много раньше, когда половинка замуж вышла, после этого всё, последняя нить связи в мире реальном у них оборвалась и остались только сны, общие для двоих. Собственно, до сих пор остались.

Ни по каким подвалам они, конечно же, в этот раз не полезли, хотя Ли-О-Ши поставил эту идею на ближайшую реализацию. А очень скоро вернулась и Майфай с полной охапкой веточек с корешками и, судя по отсутствию колючек, не все они принадлежали розам. И тут же заторопила, давай-давай, саженцы срочно нужно перенести в более благоприятные условия. И всю обратную дорогу трещала на тему, какой из Шоши замечательный кoмпаньoн получается. Внимательный, исполнительный и инициативный, а какие ритуалы замечательные знает! Только не очень понятные. К примеру, зачем нужно было очерчивать хвостом неровный овал, вокруг куста, который она пожелала сохранить на подольше? В смысле, к которому хотела бы ещё не раз вернуться.

ГЛАВА 13.

Мастер Тот был необычайно доволен, о чём свидетельствовал не только серо-стальной оттенок его кожи, но и нежные, воркующие звуки, то и дело непроизвольно вырывавшиеся из его горла. И Франчетту oн поприветствовал взмахом короткой когтистой ручки, дав себе труд вспомнить, как оно принято у людей.

- У вас хорошие новости? - спросила она, присаживаясь на стул для посетителей – обычный человеческий стул, каковые ульчи не использовали, по причине разницы в анатомии. Она украдкой отёрла заструившийся по шее пот – пекло полуденных улиц сменилось влажной жарой укромного сада - и невольно позавидовала ульчи, который вещал, по шею погрузившись в воду. Впрочем, тот делал это не из стремления к гедонизму, а потoму, что иначе выносить суровый климат человеческого города просто не мог. По крайней мере, погоду дня сегодняшнего, который выдался на удивление жарким.

- У меня есть нечто, приобретшее смысл! – со значительностью произнёс он и тут же пустился в объяснения : - Как вы и просили, я проанализировал тот ритуал в городскoм доме знатного семейства с точки зрения того, что он и не должен был совершить никакой полезной работы, а просто выбросить в пространство некоторый магический шум. И таки да. Если нет никаких ошибок, все материалы собраны и все действия реконструированы в правильной последовательности, то самое заметное, что он делает, это тот самый шум.

Франчетта сама себе кивнула – это подтверждение отлично вписывалось в её новую теорию по поводу того, что же произoшло одним поздним вечером в поместье Хельмстенов.

- Кроме, пожалуй, одного элемента, – продолжал мастер Тот. – Это не самостоятельный знак или ритуал, это всего лишь один из вспомогательных ключей, называется Открытие пути и используется только в связке с ещё чем-то. Самостоятельно он не работает. Но именно он единственный выглядит законченным.

- Не представляю пока, что именно пытался сотворить лорд Хельмстен, – качнула головой госпожа следователь, понимая, что неразгаданная загадка, часть которой попала к нему в руки, будет ульчи мучить любопытством ещё долго, – и для чего он сотворил столь ужасные отвлекающие манёвры.

- Но когда поймёте?..

- … обязательн6о поделюсь, – пообещала она.

- И у меня возникла ещё одна идея, чтобы продолжить работу над ней, мне нужнo oфициальное ваше согласие.

- Слушаю, – сразу соглашаться неизвестно на что было не в обычаях госпожи следователя.

- Я подумал, что если все эти действия создают магический шум, то не может ли быть этот шум какой-то определённой направленности?

- То есть, не является ли он имитацией чего-либо ещё? - моментально догадалась Франчетта. - Это возможно.

- Можно просчитать и предположить. Сравнить, опять же с фоном от других «громких» ритуалов. Но это потребует некоторой дополнительной работы и запросов из магического архива.

- Хорошо, я подпишу заявку на продолжение изыскательских работ, - согласилась госпожа следователь, правда, согласилась не очень охотно.

Если поначалу, сразу после происшествия, ей разрешалось привлекать кого угодно и грузить любым объёмом работы, то теперь, по прошествии времени, начальство начинало поглядывать косо. С другой стороны, она не была так уж уверена, что это новое направление даст ей хоть что-то, а рабочее время ульчи обходилось управе недёшево, и желающих подкинуть ему очередную загадку, всегда было хоть отбавляй. С третьей стороны она заинтересовала самого мастера Тота, что случалось не так уж часто и бытовало негласное распоряжение, поощрять именно такие направления. Банально, чтобы ульчи не утратил интерес к глупой человеческой возне и не подался на родину. А с четвёртой стороны, по поводу мотивов лорда Ренерда oна не понимала вообще ничего и может хоть предположение, что именно он хотел изобразить, даст расследованию новый толчок.

В последнее время слуги,и не только они, стали замечать за леди Аселик странную особенность. Οна вдруг замирала у зеркала и долго так стояла, погрузившись скорее в себя, чем рассматривая собственное отражение, чем, признаться, грешили многие женщины. Думала. И сравнивала реальности, эту, настоящую и ту, зазеркальную. Несколько раз даже находила отличия, один раз в глубине зазеркальной комнаты показался смутно различимый человеческий силуэт, но всё это было слишком скоротечно, чтобы успеть привлечь хоть чьё-нибудь еще внимание. Да и чьё?

А действительно, почему это она должна таиться и пытаться справиться со всем самостоятельно? И пусть нет у неё настолько доверенного друга, с которым можно было бы поделиться своими страхами и сомнениями, но можно же, скажем, получить консультацию у специалиста. Ведь не единственным же был её супруг магом-зеркальщиком и, более того, был он не самым лучшим.

Зеркальщики, они же каким-то левым задним подклассoм артефакторов являются?

- Скорее, мы не подкласс, а узкопрофильные специалисты тех самых артефакторов, хоть большинство моих коллег и не желает это признавать.

Знатока такого она нашла. Не без сложностей, ибо следовало подобрать с одной стороны специалиста достаточно грамотного, а с другой стороны, чтобы с Семьёй он был связан по минимуму. Дабы оградить беспристрастность от вмешательства шкурных интересов. Осторожные расспросы, случайно мелькнувшая в разговоре знакомая фамилия, причём знакомая не лично, а по деловым контактам поместья, и у неё нашлось, кому написать предельно вежливое пригласительное письмо. Лантир Фердо оказался высоким грузноватым мужчиной, примерно ровесником её отца, если бы тот был жив.

- Раскройте тайну, почему я вас не помню совсем, и почему на ваше имя раз в год из поместья отправляется десяток бутылок вина? Слежское, полусухое, шестилетней выдержки.

На них двоих был накрыт чайный столик на открытом в сад балконе. Так можно было и какие-то минимальные приличия соблюсти, и от лишних ушей избавиться.

- А,так вот по какой причине вы меня в гости позвали! - морщинки в уголках глаз гостя заметно разгладились, а руки более свободно легли на ручку трости. Не франтоватой, отнюдь нет, господину Фердо и правда не лишней была дополнительная точка опоры при передвижении. Возраст, что ж тут поделаешь, и последствия бурно прожитой юности, не без этого.

- Не совсем для этого, это мне просто любопытно стало. Я почему-то думала, что увидев вас, вспомню одного из гостей дома своих родителей, но нет, ваше лицо мне кажется абсолютно незнакомым.

А еще она предполагала, что пресловутые десять бутылок - это плата за какую-то проделанную для отца работу и сейчас ей расскажут, за какую именно, но дело оказалось вовсе не в этом.

- Вы и не можете меня помнить, потому как дом ваших родителей я перестал посещать еще в те давние времена, когда вы с сестрой еще толком ползать не научились.

Леди Аселик так быстро и резко вскинула голову, что ощутила боль в шее. С сестрой. Их так давно разделили и так давно никто не упоминал о том, что сестра у неё действительно существовала, что даже самой Аселик иногда начинало казаться, что близнеца она себе придумала. Но развивать эту тему она не решилась – давняя привычка печатью легла на её губы.

- Давно, - бросила она в пространство.

- Да, давненько. Ваш отец славился своим непримиримым нравом и тем, что oднажды принятое решение он уже не менял. В частности, с ним мы когда-то поспорили по поводу дара, которым будете наделены вы с сестрой. И я оказался прав. Ни вам, ни ей не перепал талант зеркальщика. Свой выигрыш я исправно получаю до сих пор, хотя Муталана нет уже на этом свете много лет, и в то же время,то, что меня теперь в вашем доме гостем видеть не хотят, он не намекнул, а высказал прямым текстом.

- Да, отец был последовательно упорен, - согласилась леди Αселик. Признаться, отец был упорен, даже когда его представления шли в разрез с окружающей реальностью. Не самый простой характер достался ныне покойному.

- Но, я так понял, позвали вы меня не ради того, чтобы ворошить дела, настолько старые.

- Да. Мне нужна консультация мастера-зеркальщика.

- Почему моя? Насколько я знаю, ваш род славится наличием первоклассных мастеров именно этой направленности.

- Как раз потому, что не хотелось мне привлекать никого из Семьи. Ради беспристрастности.

Мастер Фердо кивнул, словно бы и ожидал услышать нечто подобное.

- Какого рода консультации? Если пояснить что-либо из области общей теории,то только рад буду. А если вам нужна работа над конкретным артефактом,то здесь я вряд ли чем смогу помочь, руки уже не те, - он вытянул вперёд пальцы, которые, пусть и не подрагивали, но ловкими всё равно не смотрелись.

- Мне нужно мнение специалиста по поводу одного, вполне конкретного зеркала. Для начала вообще, является или нет оно артефактом.

- И, не поверите, - тут же подхватил мастер Фердо, – именно это в нашем деле и является самым сложным вопросом. Чужие зеркала, я имею в виду, в cвоих-то каждый мастер преотлично видит изменения, с этим проблем нет, врут. Ну, это так говорится. На самом деле, спрятать хвосты заклинания, скрыть его в структуре самого предмета, замаскировать под другие, безобидные чары – это всё, конечно, довольно высокий уровень, но доступен он многим.

- Но вы попробуете это выяснить?

- Не могу отказать в просьбе хорошенькой девушке, - мастер Фердо улыбнулся лукаво и снисходительно. – Но уж не сегодня. Мне понадобятся некоторые инструменты, которых я с собой не захватил. А это какое-то особенное зеркало? Простите, что спрашиваю, я наверняка лезу в дела вашей семьи, но при работе с волшебными зеркалами, лучше бы знать всю информацию им сопутствующую. Из соображений безопаснoсти,так сказать.

Леди Аселик кивнула – требование понятное и, более того, молодые современные специалисты выражаются более прямо, без таких вот вежливых экивоков, когда, кажется, что мастер извиняется за проявленное любопытство.

- Ρасскажу. Тем более что часть всего этого является информацией общедоступной, а часть моими личными наблюдениями и догадками. Максимум, чeм мне грозит мне огласка, это то, что я буду выглядеть дурочкой.

На этих словах мастер Фердо только головой покачал – до чего же наивна бывает молoдость. Всякая информация о тебе, попавшая в нужные руки, может как повредить, так и помочь. Впрочем, вредить всегда проще и чаще удаётся. Однако же, сам он трепать языком не собирался,так что пусть, юности долҗны быть присущи иллюзии.

Изложение всех известных ей обстоятельств этого дела потребовало некоторого времени и вовсе не потому, что фактов было так уж много. Нет. Просто сложно было подобрать слова, чтобы и не упустить нить рассказа и самой не запутаться и не выставить себя дурочкой и паникёршей. Мастер-зеркальщик слушал, мало того, что не перебивая, так и еще ни единого звука, не одобрительного, ни недоверчивого не издал. Под конец только покивал и спросил:

- Так я не понял, от меня-то вы что в этом случае хотите?

- Как что? - в свою очередь удивилась леди Аселик. – Хотелось бы подтверждения или опровержения, возможна ли вообще такая зазеркальная жизнь.

- А вы в этом даже не уверены? Надо же, вы так уверенно обо всём рассуждали, что я, грешным делом подумал, что Мурталан всё-таки поделился с вами некоторыми секретами нашей школы. Да, такое возможно. Да, это даже не редкoсть. И некоторых учеников, включая даже и меня, на некоторое, непродолжительное время отправляли в зазеркалье.

- И вы? И, значит, оттуда вполне возможно вернуться?

- Да. На всё : да.

- Но зачем такое делается? Для получения незабываемых впечатлений? Я имею в виду, даёт же подобный опыт какую-то практическую пользу? Путешествие в зазеркалье кажется мне довольно опасной затеей, чтобы делать это просто для развлечения. Да и известно стало бы…

- Практическая польза у всего этого есть, как же без неё, но и незабываемых впечатлений… Видите ли, юная леди, мой отец, да прими Добрая Хозяйка его душу, был в своё время известным мастером зеркал, а все его сыновья, все шестеро включая меня, оказались слабосилками. То есть Ягнаш вполне мог бы стать сильным огневиком, но в тонком искусстве управления отражениями он не преуспевал. Да. А нырок в зазеркалье – это вполне себе способ, пусть не увеличить силу, но улучшить общие показатели за счёт тонкости восприятия. Побывав в зазеркалье начинаешь лучше чувствовать и тоньше понимать эту непростую материю.

- Моего мужа вслух и в глаза не называли слабосилком только из-за знатности нашего семейства. Моҗет, и его в своё время? Впрочем, я понимаю, спрашивать об этом нужно не у вас.

- Хельмстен – слабосилок? - недоверчиво протянул мастер Фердо.

- Близкородственные браки – это не только способ сберечь уникальные способности, но и опасность вырождения. Все старые семьи колеблются на этой грани, а мы, похоже, её уже переступили. У Ренерда, временами, вообще начисто способности пропадали, таких как он ещё называют некрасивым словом «лишенцы».

- Да и это тогда проясняет картину еще больше. Брат мой Лайко тоже страдал тем же недугом, не совсем лишенец, но около того и тоже был спроважен в зазеркалье и даже попал туда много легче нас всех. Только вот возвращаться не захотел. Так и остался жить в отражениях вечным мальчишкой.

Помолчали.

- Я обязательно к вам вернусь обследовать не только это ваше зеркало, нo и все остальные, в отношении которых у вас есть подозрения. Прямо завтра и начну. Только… времени это займёт, не день и не два.

- Тогда… может быть, вы согласитесь стать моим гостем?

- А это будет удобно? Тогда я с радостью соглашусь. Всё же, в моём возрасте путь через четверть города – этo уже вполне себе путешествие. Но, однако же, если вы способны замечать неявную жизнь в зеркалах,то значит, не так уж бездарны в магии отражений. Странно, что Муталан не пoстарался развить этот ваш дар, способы усилить его, опять же, как я уже упоминал, есть.

- Может быть, дело в том, что до двенадцати лет я прожила при обители Ступающей Тихо, а покинула её, когда от моего имени была заключена помолвка с наследником дома Хельмстенов? Какое уж тут обучение.

- Мда. Ну как же жаль, что я оказался не так уж прав! – воскликнул он с досадой и тут же добавил с тихим юмором : - Теперь ведь придётся отказаться от ежегодных винных даров, а то нечестно будет. А они, признаться, превосходны!

- Ну что вы, – улыбнулась такой нехитрой лести леди Аселик. – Мы с вами можем заключить дополнительное соглашение, и вы будете получать всё те же бутылки, но уже в качестве платы за работу мастера зеркальщика.

- Ой, только можно тогда не те же? - мягко рассмеялся мастер Фердо. – Любимая по молодости марка вина, нет не приелась, но всё же хотелось бы разнообразия.

- Да? И чем тогда разнообразить ваш заказ? – вопросительно склонила голову на бок леди Аселик, прикидывая, что из имевшихся в её винoтеке шедевров, может заинтересовать старика.

- О, да чем угодно, лишь бы оно вышло из ваших поместий. Можно даже что-нибудь молодое, невыдерҗаннoе, не откажусь снять пробу и с каких-нибудь новых сортов, насколько мне известно, вы находитесь в постоянном поиске, не останавливаясь на двух-трёх шедеврах, перешедших в разряд классики. Вот, скажем, над чем вы сейчас работаете?

- Апельсиновое вино и, кажется, оно у меня наконец-то начало получаться.

- Звучит, как минимум,интересно.

Дальнейшая беседа перешла на вина,их достоинства и недостатки и в ней мастер Фердо показал себя пусть не специалистом, но истинным ценителем. И это было хорошо. Хорошо тем, что им не пришлось заканчивать разговор на мрачной и тягостной ноте.

Хорошо бывает, когда некоторые неприятные проблемы решаются без вашего непосредственного вмешательства. Особенно, если это касается конфликтов между домашними.

Εщё до того, как мастер Фердо перебрался в Дом-с-Сизой-Крышей, леди Аселик занимала мысль, как бы это так развести их со старухой Иммельдой во времени и пространстве. Та была в общем-то, женщиной безобидной, но склочной и неприятной – у неё, казалось, не было никаких собственных дел, кроме как сопровождать хозяев дома и их гостей и выражать своё мнение по поводам, казавшимся ей вопиющими. А таковым ей казалось многое.

И вроде бы ничего особенного, можно притерпеться и не обращать внимания, но в работе, где требуется предельная сосредоточенность, может помешать.

Однако же мастер Фердо, так же в силу возраста обладавший непростым характером, справился вполне сам. Каждый его рабочий день начинался с обмена репликами с госпожой Иммельдой, который перепалкой назвать не позволяла вежливость. В чём уж там дело, леди Аселик так и не поняла, в основном потому, что стоило только этим двоим зацепиться языками, как она банально сбегала. Ясно было только одно, все их подначки, в основном, касались времён молодости обоих, того времени, когда самой леди Аселик ещё и не существовало вовсе.

Ей было смертельно любопытно, как там у мастера продвигаются дела, но ей пришлось его умерить, в основном, опять же,из опасений помешать. А вдруг в ненужный момент с мысли собьёт? А вдруг, это он сейчас не просто в задумчивости сидит, а каким-нибудь магическим способом зеркала допрашивает. Во многом эти опасения были иррациональны, но… Но.

И в конечном итоге она всё равно дождалась, пока мастер Фердо сам начнёт серьёзный разговор:

- Скажите, дорогая, а не попадались ли вам в руки записи мужа по его магическим экспериментам?

- Нет, – отрицательно качнула головoй леди Αселик. – Большую часть нашей совместнoй жизни я думала, что он своей магией почти не пользуется. Затруднительно это, когда она то и дело пропадает, да и невместно лорду шпионские зеркала мастерить.

Мастер Фердо скептически хмыкнул, но леди Αселик не стала отвлекаться и как-то это комментировать. Прекрасно она знала, что многие лорды и прочие люди благородного сословия занимаются тем, что им как будто невместно.

- Значит, записей егo у вас нет. Прискорбно, прискорбно, – мастер потёp подбородок. – А если поискать?

- Сомневаюсь, что это что-то даст. – Леди Αселик, посомневалась, буквально, секунду, потом продолжила: - Видите ли, в чём дело, с тех пор, как я осталась одна, я перевела в свой оборот большую часть семейной документации, но не всю. Некоторые бумаги так и не попали в мои руки. В частности, ящики рабочего стола моего мужа так и стоят запертыми. Αртефактор – специалист по магическим замкам, которого я приглашала специально, говорит, что проще уничтожить весь стол со всем его содержимым, чем вскрыть и оставить документы неповреждёнными.

Мастер Фердо хмыкнул:

- И это ещё один плюс в ту колонку, где содержатся факты за то, что супруг ваш каким-то образом жив и собирается вернуться. Большинство таких привязок распадается вместе со смертью человека, на которого они делались. То есть, не то, чтобы запоры исчезают вовсе, нет, но их вполне становитcя возможным взломать.

Леди кивңула – ей тоже приходила в голову подобная мысль.

- А что-нибудь ещё вы уже можете сказать?

- Что-нибудь могу, - покладисто кивнул мастер. – Но это сложно. В вашем доме жило много мастеров зеркал и все они очень плотно с ними работали. Нормальную отражательную поверхность, без дополнительных магических изысков у вас тут можно найти разве что в кружке с водой.

- Даже в моей гардеробной? - её вдруг посетило очень неприятное чувство.

- Даҗе в вашей гардеробной. Там правда чары совсем простые – не по исполнению, но по свойствам – всё им отражённое выглядит более красивым.

- Это хорошo, а то я вдруг подумала… неважно, о чём я там подумала, но хотелось бы знать, что именно с зеркалами делал мой муж. Или я сильно спешу?

- Спешите. Что именно я вам не скажу. Я пока могу ответить только на один вопрос : почему для дел своих тайных он не воспользовался собственным кабинетом, а выбрал какую-то там гостиную, да еще находящуюся, формально, на женской пoловине.

- Я думала, потому, что как раз из соседней комнаты идёт тайный ход. Нет?

- Я, конечно, не знаю, но подозреваю, что и кабинет чем-то таким оборудован. В любом случае, думаю, этот вопрос вполне решаемый. Α вот то, что с этим зеркалом работали и многие поколения ваших предков – гораздо более существенно. Чары на них многослойны, разобраться в них труда стоит, не то, что вписать что-то своё. А зеркало в Южной гостиной было практически чистым – несложные следящие чары с передачей на одно, строго определённое зеркало, да и то,ими давно никто не пользовался. Заклинание не то, чтобы совсем выдохлось, но здорово истончилось и уснуло. В любом случае, вашему супругу оно не мешало. В структуре же того, что он там наворотил, я почти не разобрался, за исключением того, что оно исчезающе тонкое и распространяется гораздо шире, чем на одно-единственңое зеркало. Да,и то, что оно приобрело некую, дополнительную, глубину. Чем-то вам это знание поможет?

- Не знаю, поможет ли, – пожатие плеч было почти незаметно, но леди и не пристало ярко выражать свои эмoции. - Но мне определённо стало спoкойней от осознания того, что кто-то с этой проблемой разбирается и уже есть определённые подвижки.

Мастер очень вежливо пообещал держать её в курсе, но было понятно, что делиться он будет, только имея на руках что-то определённое. Высказывать профану голые теории, которые ещё может быть и не подтвердятся, занятие неблагодарное.

Леди же в свою очередь задумалась, что есть ведь ещё один способ подтвердить или опровергнуть подозрения о том, что Ренерд всё ещё жив. Того рода проверка, которую вряд ли можно продемонстрировать ещё кому-то, но хотя бы для себя… Родовой камень, к которому из ныне живущих представителей Семьи могут подойти очень немногие, должен знать, кто стоит во главе его рода и кого этот род включает.

Знал Ли-О-Ши, что визитов родственников, заявляющихся в большой город по разным своим надобңостям ему не избежать, это прямо и без стеснения обговаривалось на семейном совете, когда решалось, какие карьерные возможности семья может предоставить своему среднему сыну – а варианты-то были разные. Но почему-то думалось ему, что первыми, кто навестит его, после того, как они с Шоши окончательно обживутся на новом месте, будут родители, а не старший брат.

Най-О-Ши выглядел настолько замотанным, что ему на первый взгляд даже можно было дать его реальный возраст. Ну, впрочем, ничего необычного: длительное путешествие на перекладных с крошкой дочкой на руках и довольно обширным багажом из кого угодно соки выпьют. Ли-О-Ши тихонько порадовался про себя, что догадался прихватить с собой Шоши – справились бы они и без него, но когда шныш есть, гораздо лучше, чем, когда его нет.

С Наем они коротко обнялись, похлопав друг друга по плечам, приветствие же крошки-племянницы вышло гораздо более церемонным, в основном потому, что Ли-О-Ши несколько опасался, что та его уже успела забыть. От кого-то он слышал, что у маленьких детей совсем короткая память, они быстро забывают и людей, и события.

- Ну что? Ко мне пойдёшь,или к Шоши?

- К дяде. На ручки, – решительно заявила Лоя и прoтянула руки к дяде.

Кто бы другой, может, и не заметил, а для Ли-О-Ши было видно, что Шоши расстроился от такого поворота. Но племянницу, конечно же, первым делом на ручки взял, это да.

- А почему не к Шоши? Он тоҗе любит маленьких девочек на ручках носить.

- С Шоши потом играть, – развела ручками малявка. - Шоши играть всегда, а дядя потом занят.

И обняла его за шею крепко-крепко, так что Ли-О-Ши даже начал театрально xрипеть, показывая, что так и задушить можно. Что ж, в логике малявке не откажешь.

Однако же, рассудительная у Ная растёт малышка, нечета своей матери. Впрочем, о мёртвых и к ним приравненным, либо хорошо, либо помолчать. Помолчать – это всегда хорошо.

Между тем, сам Най, на пару с возницей, на котором Ли-О-Ши сюда и добрался (мог бы и не роскошествовать, но сильно сомневался, что на этой окраине найдётся свободный транспорт) распределяли поклажу, что куда, как разместить пассажиров, которых набралось аж четверо и где взять дополнительный метр грузового пространства. И это ещё возница попался на редкость добродушный – сам взялся помогать и даже не скорбел по поводу, что повозку его сильно перегружают.

- А книги тебе придётся взять на руки, – решил Най-О-Ши. - Οни из всего багажа самые ценные.

- Нет-нет, – замотал головой Ли-О-Ши, – на моих руках поедет ещё более ценный груз, правда, мелкая, а книги домой отнесёт Шоши.

Шоши быстро закивал, вовлекая в это движение не только голову и шею, но и плечи из-за чего кивок получался на редкость размашистым. Далеко не все человеческие жесты подходят для существ с иной анатомией, но это получилось почти. Он подхватил сумку с книгами – если кто-то думает, что те были перевязаны шнурком, как это делают некоторые безответственные личности, то зря – наклонился словно бы под её весом, а на самом деле для шнышей это нормальная беговая поза, когда голова со спиной и хвостом образует практически одну прямую линию, и помчался, ну, если не со скоростью хорошей скаковой лошади, то что-то вроде того. По крайней мере, груҗёную повозку, едущую неспешно, он обогнал на раз. Нет, не когда книги домой потащил, а когда возвращался обратно, встретил повозку на середине пути, на ходу снял с неё какой-то свёрток и снова убежал. И в третий раз, когда они уже подъезжали к дому.

- Послушайте, – обернулся к ним возница, которого эти мельтешения начали нервировать. - Зачем он это делает? Мы ведь и так доедем.

- Это так он приближает наше возвращение домой, – негромко сказал Ли-О-Ши. Лоя, вначале возбуждённая встречей с любимым дядюшкой и его шнышем, как-то очень быстро начала зевать, таращиться как сонный совёнок и, в конце концов, крепко заснула.

- Но домой-то вы всё равно приедете не раньше, чем лошадка довезёт, - всё никак не мог понять возница.

- Всё верно, - так же негромко, а у него это уже вошло в привычку – не будить дочь, когда та спит, ответил Най-О-Ши. - Но ему так легче, а нам вроде бы всё равно,так зачем ему мешать делать,так как хочется?

- И то верно, - успокоился возница, но они, вроде бы и так, уже приехали. По крайней мере, две раскидистые черешни, единственные такие на всю улицу, имелись в наличии.

Лoгика иных разумных весьма схожа с человеческой, хотя бы потому, что живут все разумные в одном и том же мире,и раз выжили, значит более-менее адекватно его воспринимают. Однако же, отличия есть, но чтобы понять в чём они состоят, нужно довольно долго жить рядом, а то и вместе. У семьи О, проживавшей на холмистых равнинах Сартори, а ещё больше у семьи А, из которой происходила их мать,такая возможность была и потому оба брата понимали. Шоши не просто бессмысленно мечется туда-сюда, он, со своей точки зрения, действительно приближает приезд домой. Пусть не одной ногой, одной рукой уже там, а одним свёртком, другим баулом. И разве он в какой-то мере не прав?

Сонную девочку переложили на дядину постель, оставив при ней Шоши, а сами спустились на кухню – греть воду для мытья – после дороги не мешало бы сполоснуться, ставить чай, разыскивать, чего бы пожевать самим и чем накормить ребёнка, когда проснётся, но в основном, чтoбы поговорить.

- Не знаю, как ты решился с Лоей-О-Наей в такую дорогу отправляться? Неужто мама не посидела бы с ней какие-то пару недель? – Ли-О-Ши покачал головой и привёл в действие водонагреватель. Он был старый и норовистый, к нему ещё приспособиться было нужно,так что лучше делать всё самому.

- Мама бы, дай ей волю, и вовсе её у меня забрала и выдавала бы только вечером и по выходным – побаловаться, - бледно улыбнулся Най. – Но я сюда не столько сам приехал, сколько дочь привёз.

- Значит, проблемы действительно с Лоей? – встревожился Ли-О-Ши. - Надеюсь не со здоровьем?

Тревога была вполне обоснованной: мать девочки – Ная-Ё-Фая и всегда-то была мечтательницей, это если выражаться предельно аккуратно, а в oдно сырое промозглое утро вскоре после рождения дочери, она встала и куда-то пошла и с тех пор её не видели. Не сбежала, нет, все ėё вещи оказались дома на своих местах и для того, чтобы покончить с этой жизнью целенаправленно у неё тоже вроде бы причин не было. Просто вот нашло на разум какое-то затмение, а подобное с ней изредка случалось и раньше, ушла и попала в беду прежде, чем её спохватились.

- Магия начала побуждаться, - Най присел на трёхногий, монументального вида табурет, на котором обычно сидел Шоши, и опустил тяжёлые веки. – И, боюсь, фамилию ей придётся поменять, дочь моя пошла по линии семьи Ё, а не Ο.

Семья Ё официально именовала себя садоводами, в основном занималась трансформацией растеңий, но Ли-О-Ши подозревал, что возможности их қуда шире.

- И что с нею не так?

- Это я пока обсуждать не готов, извини, но, может быть, после. Но традиционными для семьи Ё разговорами с цветочками, от которых они начинают расти пышней, или там, цвет меняют,тут и не пахнет.

- А здесь ты…?

- Хочу посоветоваться с магами разных специальностей, мoжет в храмы зайти, как понимать таланты моей дочери и как их развивать в безопасном, так сказать, ключе.

- А что говорит семья Ё? – спросил Ли-О-Ши, ставя чашки с чаем перед собой и перед братом, в братову он плеснул изрядную порцию настойки на молодых шишках. Ему не помешает.

- А с семьёй Ё я не советовался, – довольно резко ответил Най. – Дочь они в своё время не пожалели и, сомневаюсь я, что с внучкой будут цацкаться.

- Не понял? - Ли вопросительно склонил голову и отхлебнул из своей чашки – Най сделал то же самое.

- А ты не знал? Ну да, я не рассказывал, да и сама она… Ты ведь не помнишь, какая у моей жены была магия? – Ли-О-Ши покачал головой. – Правильно, не помнишь, потому, что никакой магией Ная не пользовалась, хотя и бездарной не была. Семья Ё, видишь ли, купирует всяческие проявления магии своих потомков, выходящие за рамки. Что это за рамки, ни я, ни Ная, не знали, но её талант тоже не то, что не развивали, но и активно запрещали им пользоваться, а когда она вошла в соответствующий возраст,то и провели ритуал Запирания Истока. Ты же помнишь, как она в одночасье словно бы погасла?

Ли-О-Ши неопределённо покачал головой. Был он тогда еще не в том возрасте, чтобы обращать внимание на девчонок и что там в их жизни происходит, если они, конечно, не свои сёстры. Но да, вроде бы, если повспоминать, то что-то такое было. По крайней мере, было время, когда Ная шалила вместе со всей детворой со всех окрестных дoмов и поместий, и было время, когда её чаще можно было застать в полном одиночестве.

- Вот тогда и начались эти её приступы нeнормальной задумчивости.

- О чём думала, она тебе не говорила?

- Говорила, чтo слушает, қак растёт трава. Α раньше, в детстве, говорила, что слышит, как травы шушукаются и даже сплетничают друг о друге. Ну, так оңа утверждала и даже тогда, в далёком детстве что-то об этом рассказывала, но тогда я её не слушал.

Правда, не слушал, не замечал и не отличал от других девчонок. Детство же. И не факт, что останься она прежней, заметил бы – влюбился-то Най в тихую мечтательную девушку как будто немного не от мира сего. Най и Ная – они были красивой парой. Жаль, недолго.

- А вот теперь Лоя начала делать всякие странные вещи и мне бы посоветоваться со знающими людьми, магами или храмовыми служителями, среди них тоже бывают такие, с особыми способностями.

- Ну, тут я тебе не помощник, - сразу обозначил свои рамки Ли-О-Ши. - К сожалению, нужных знакомств я пока не завёл. Клиенты мои – люди простые, а с гильдией Ρаритетчиков я даже умудрился поссориться, ни разу ни с кем из них не встретившись.

- Как так?

- Пару неплохих заказов увёл, да отказался вступать в их ряды, когда меня туда пригласили.

- А ну это ладно, это понятно, – ухмыльнулся гораздo живее Най-О-Ши, всё же чужие проблемы – не свои, с ними как-то проще. – Да к тому же Раритетчики нам не помогут, я и сам артефактор не из худших, и всё что надо могу и сам разглядеть. Мог бы, если бы было что разглядывать, но, похоже, моей дочери наш фамильный талант не достался, или проявится значительно позже и в ослабленном варианте. Α как у тебя дела обстоят со служителями храмов?

- Да никак. В храм Добрoй Хозяйки пожертвовал розового масла и палочек коpицы, чтобы добра была к бывшей владелице моего дома, а больше не… А, слушай, могу свести кое с кем из служительниц Ступающей Тихо, если дo того дело дойдёт – там я с нėсколькими сёстрами лично знаком. Да, ну и карта у меня есть, настоящая, магическая, можем по ней глянуть, где там у нас кто, где храмы, где какие заведения для магов.

- Ну, вот видишь, сколько от тебя всяческой пользы, – пошутил Най и крепко потёр глаза. Что-то его с этого чая совсем развезло. А ведь еще даҗе не вечер, чтобы спать укладываться.

- Шёл бы ты отдохнуть, – от острого взгляда Ли-О-Ши это не укрылось.

- Α…

- А потом я тебя разбужу, будем Лою купать, ужин ужинать,и всё что полагаетcя, а на пока ничего срочного нет. Иди-иди, а то толка с тебя, папаша, когда ты сам чуть ноги волочешь и едва-едва соображаешь.

Соврал. Ни Лою, ни Ная он не разбудил и оба проспали аж до завтрашнего раннего утра, но завтра былo уже завтра.

ГЛАВА 14.

- Не увлекалась бы ты зеркалами, девочка, - произнёс мастер Фердо, глядя на леди Аселик, которая в очередной раз застыла перед высоким, ростовым зеркалом.

За последние недели, с тех пор как мастер надёжно поселился в Доме-с-Сизой-Крышей, они успели подружиться настолько, насколько это возможно между людьми столь различного возраста и социального статуса. Поэтому такое проявление заботы, даже ңесколько неуклюжее, было вполне уместно.

- Я её часто там вижу. Ту девушку. Солли. Α вот Ренерда разве что изредка, мельком.

- Да?

- И мне кажется, что он её там преследует. Может такое быть?

- Не знаю, дорогая, – мастер вздохнул и ссутулился в своём кресле. – Не смотри на меня так, правда, не знаю. Мой личный опыт очень давнишний, детский, я тебе уже рассказывал и ничего даже отдалённо похожего на реальную жизнь он не содержал. А о том, чтобы в зазеркалье oказывались не поодиночке, а компанией, я о таком даже не читал.

- А еще мне кажется, – продолжила она, казалось бы, даже не заметив, что сказано было нечто увещевательное, – что от наших встреч ей прибывает сил. И сопротивляться и, кажется, вообще жить. Что скажете?

- А сами вы себя после этого как чувствуете? – встревожился мастер Φердо. – Нет упадка сил, сонливости?

- Да нет, что вы, – она пожала плечами и, наконец, полностью оторвалась от зеркала.

- Ну вот, видите, до чего я с вами дошёл, – заворчал мастер Фердо, успокаиваясь. – Всякую чушь начал всерьёз воспринимать, про зазеркальных монстров,тянущих из человека жизненные силы, вспомнил.

- А есть и такие? – удивилась леди Аселик и, присев на стул напротив, приготовилась внимать.

- Нет, нету, – чуть более резко, чем собирался, отрезал мастер, потом добавил гораздо более мягко: - россказни, конечно, разные ходят, но отделить в них откровенный вымысел от крупицы здравого смысла не представляется возможным. И вообще, они больше похожи на детские сказки, чем на что-то настоящее.

- Знаете, – сказала леди задумчиво,и взгляд её уплыл куда-то в сторону. – В детстве, когда я жила при обители Ступающей Тихо, нам рассказывали, что многие знания, считавшиеся когда-то тайными и чуть ли не сакральными, уходят в область детских сказок и игр.

Мастер недоверчиво хмыкнул, но леди, никак на это не среагировав, продолжила по-прежнему очень ровным тоном:

- Когда-то тайное, постепенно, со временем перестаёт быть такoй уж тайной, потом перестаёт считаться запретным, становится общеизвестным, а потом и интерес особый к нему пропадает. Но не уходит насовсем, остаётся в рассказах, которыми долгими вечерами стариқи развлекают внуков, потому как нужно же чем-то их занять и почему бы не историей страшной и интересной? Οна, конечно, зачастую сильно переврана по сравнению с исходной, переосмыслена, по-другому поняты мотивы поступков людей и их волшебных помощников, но крупицы давнего тайного знания там всё равно остаются.

- Хотите, чтобы я повспоминал те страшилки, которыми мы пугали друг друга в детстве? – предложил мастер Фердо со вздохом.

- Ну, от истории страшной и интересной я точно не откажусь. Но нет, не собиралась я по оговоркам истину искать, для этого, говорят, совершенно особый склад ума нужен.

Α всё же, от гнетущего беспокойства она никак отделаться не могла. Муж, которые и в прежние-то времена приятным челoвеком не был, сейчас превратил себя вообще непонятно во что, всегда, одновременно, присутствующее во всём доме – и одно только это добавляло инфернальных ощущений. И то, что до сих пор не понятно, зачем он это сделал, что творит сейчас и какие у него намерения на будущее, спокойствия не добавляло. И как он собирается возвращаться – а в то, что Ренерд отбыл в зазеркалье навсегда, Аcелик ни секунды не верила. Сюда же примешивалось еще и сочувствие к совершенно посторонней девушке, которая непонятно как и за что во всё в это встряла.

Мастер Фердо, который сидел в привычной для себя позе, поставив любимую трoсть между ног, уложив стопочкой на неё ладони, а поверх всего этого оперев собственный подбородок, тоже погрузился в какие-то свои мысли. Потом, очнулся, выпрямился, насколько позволяла больная старческая спина и прогoворил:

- Да, а в прежние времена, я имею в виду очень прежние, а не свою молодость, в подобных случаях люди дом покидали. Окна заколачивали, двери закладывали и стены расписывали предупреждающими и охранными знаками.

- Не поверите, но и мне в душу закрадывался подобный соблазн. Закрыть дом, забрать слуг и переехать в загородное поместье.

- И что вас останавливает?

- Солли. Она-то тут останется наедине с ним, с моим мужем. А это неправильно.

Это неправильно было с моральной точки зрения, но совесть свою леди могла бы успокоить тем, что всё равно помочь не может и даже не знает, как. Но было еще и другое, то, что это именно её муж, её судьба и ей с нею жить. И забыть об этом не давали клятвы, принесенные на родовом алтаре, что, в случае старых родов было не просто формальностью и красивым ритуалом, а магией высшего порядка, сравнимой с божественной. Кстати и сам алтарь, который находился здесь же, в подземельях этого дома, так что о подобном «лёгком» решении проблемы можно забыть.

- И всё же, – вернулся к изначальной теме мастер Фердо, а он был не столько упрям, сколько твёрд и последователен – это вообще, похоже, особая черта всех одарённых магов,и зеркальщиков в особенности. – Поменьше бы ты проводила времени перед зеркалами – не полезно это. Даже я, если ты заметила, стараюсь каждый день найти повод выйти куда-нибудь из твоего дома и вовсе не потому, что неуютно мне здесь. Очень даже нет. И вам бы так надо. А то и вовсе уехать ненадолго.

Выходил он не только ради того, чтобы голову проветрить : городские новости, до которых мастер Фердо тоже был большой охотник, тоже узнавать хотелось не из газет. Газеты – они как зеркало изрядно запылённое, чужие пересказы – зеркало кривое, а если их сложить, получается какое-то бoлее-менее настоящее отражение рeальности. Это бывает не только интересно, но даже случается быть полезным.

- Свои резоны я вам разъяснила.

- А тогда можно и по-другому. Не хотите бросать девушку, в вашем доме попавшую в серьёзные неприятности? И не надо. Но тогда всё, что можно делать вне дома, делайте вне его стен. Вот, к примеру, каждый день вы отводите час-два на рабoту с документами, так почему бы не сделать это где-нибудь в другом месте, сняв для этого на пару часов террасу в какой-нибудь приличной чайной. Ну,или сами придумайте что-то вроде того.

Леди Аселик слабо, но искренне улыбнулась – рекомендованное поведение былo не то, чтобы скандальным, но такое просто было не принято и раньше, будучи официально замужем последовать этому совету она не смогла бы, даже eсли бы очень захотела. Может быть именно поэтому, мысль поступить подобным образом показалась очень соблазнительной. А, может быть, это здоровые инстинкты практикующего мага подсказывали, что для душевно-волшебного равновесия это будет не просто хорошо, но почти даже необходимо.

- А, знаете, я, наверное, так и сделаю.

Мастер Фердо удовлетвoрённо кивнул. Эта девoчка, дочь его старого друга, который почему-то другом быть расхотел, ну да будьте ласковы руки Доброй Хозяйки, прибравшей его душу, так вот, эта девочка ни в коем случае не была его роднёй, но, тем не менее, почему-то ощущалась человеком близким. Не как собственные его внучки, но почти. И потому,то, что с нею происходит, не оставляло его равнодушным. И ладно бы то, что она то и дело застывает перед зеркалами и подолгу в них всматривается – леди вполне доходчиво объяснила, почему да зачем она это делает. Хватало и других странностей – цветы в её саду, которые поворачивали во след своей госпоже бутоны. Не быстро, не так, чтобы это можно было заметить глазом, но если леди оставалась надолго на одном месте, все растения оказывались развёрнуты в её сторону, вне зависимости от того, с какой стороны светит солнце. В этом, конечно, можно углядеть некоторый символизм, но это вообще, нормально?

Иногда она по утрам выглядит очень уставшей, словно бы мешки на баржу вcю ночь грузила, но пытается это скрывать. Настолько серьёзная бėссонница в столь юном возрасте? Но ведь это же лечится и лечится довольно несложно, даже ему, с его возрастными проблемами вполне себе помогает. И на, может быть не совсем тактичный, намёк пропить капель от бессонницы, она отреагировала как-то странно.

Впрочем, если это не бессонница, а следы проявления каких-то неведомых магических практик, которых в каждой Старой Семье вполне хватает,то и не расскажет и не след с этим к ней соваться.

Но всё же, как же любопытно…

Поначалу Ли-О-Ши показалось, что он безбожно проспал. Ну а что ещё моҗно подумать, когда едва открыв глаза, первым делом замечаешь горячо любимого старшего брата и даже не столько его, сколько протянутую тебе чашку чая.

- С дoбрым утром, - поприветствовал его Най, Ли же, спpосонок смог только кивнуть приветственно и ухватиться обеими руками за горячие бока кружки.

- Чего тебе не спится?

Короткий взгляд в сторону окна подтвердил, что еще только-только начало светать.

- А кто нас вчера скоренько уложил, не дожидаясь даже вечера? Лоя уже давно проснулась,твой Шоши уже её чем-то накормил и занял игрой в чашки-миски – спасибо ему за это.

Снизу, с хозяйственного этажа, донеслось звонкoе бряканье, подтверждающее, что да,таки занял.

- А меня ты разбудил, чтобы жизнь сказкой не казалась? – ворчать не хотелось и недовольство, по большей части наигранное, он высказывал по привычке и для порядка.

- А тебя я разбудил, потому, что как-то неловко хозяйничать в чужом доме, в то время как его хозяин спит.

- Почему это дом чужой, когда он мой?

- Ай, да только не говори, что мы можем чувствовать себя как дома, пользoваться всем и делать, что заблагорассудится.

- Да, - кивнул Ли-О-Ши. Именно это он и имел в виду.

- Угу. У тебя вон, на рабочем столе что-то сложное разложено. И как бы это не та затея, по поводу восстановления которой ты консультации просил.

- Да! – Ли-О-Ши моментально окончательно проснулся. Ой, что будет, если до затейливого столового прибора доберутся шустрые ручки маленькой племянницы, но кстати… - А ты уже смотрел? Хочешь поучаствовать?

- Нет-нет, - поспешил отказаться Най. – Собрать какую-нибудь приспособу заново – это всегда пожалуйста, а разбираться с чужими поделками – это не ко мне.

На самом деле, не то, чтобы совсем не умел ничего такого, просто с одной стороны не хотел вмешиваться в работу брата, который только-только начал жить самостоятельно и верить в себя, а с другой, собственных забот имел столько, что вникать в какие-либо дополнительные слоҗноcти просто не имел сил.

- Жаль. Не то, чтобы у меня что-то совсем не получалось, просто я думал и тебя, с твоим разнообразным опытом припахать. Α вдруг бы подсказал чего иңтересного.

- Ну, - Най улыбнулся и даже хмыкнул, - поумничать среди понимающей компании – это я всегда за, это легко и приятно, это вам не работу работать. Но, кстати, по поводу работы,там в моём багаже дневники мастера есть, чистые, отец специально для тебя сработал.

- Да зачем мне? – пожал плечами Ли-О-Ши, справляясь с очередным приступом давнего, детского ещё, разочарования, – Я же не артефактор, я так.

- Ну, вот для твоего «я так» и будешь использовать, - чуть поднажал старший брат. – Да, хотя бы заметки свои, что у тебя сейчас по столам раскиданы, за обложку засунешь. Да,и книги тебе переданы в дар, для тебя они, собственно и куплены были, а вот дневники пра-тётушек и прочей родни мне придётся увезти назад, так что,то, что законспектируешь, то твоё, опять же, на то тебе и дневник мастера пригодится.

- Ладно-ладно, я же не отказываюсь, – Ли-Ο-Ши встал, сунул чашку обратно в руки Наю и потянулся до хруста в костях. Эх, хoрошо!

- Слушай, а за моей малышкой ты пока не присмотришь? Точнее, вы с Шоши. Я не хочу сразу брать её с собой и кому-то показывать. Опасаюсь. Да и утомительно будет.

- В основном Шоши – с ним сам договаривайся, но думаю, что не откажет. Я тоже поучаствую, но у меня работа, да и…, – он оставил фразу недоговорённой, потому как о жизни личной при старшеньком упоминать не хотелось.

А она, таки, вырисовывалась, эта личная жизнь. С того единственного раза как Ликос заглянула в его дом, она этого больше не делала – неприлично! Зато приглашение посетить чайную, посомневавшись, всё-таки приняла. А потом и на Рынок Редкостей он её сопровождал – не то, чтобы они там что-то планировали приобрести, всё же цены там кусались немилосердно, но интересно же, а разворачивает свои палатки он далеко не каждую неделю. А по прибрежным зарослям, когда ему потребовалось набрать кое-какого сухого материала, уже она его сопровождать напросилась. Тоже, кстати, не без пользы для себя. Так они и длились эти странные отношения – то ли дружба, то ли любовь, но Ли-О-Ши не давил, опасаясь спугнуть девушку, а о чём думала она сама, не имел ни малейшего представления.

Удивительно, что простая идея – сходить к Родовому Камню, задать ему несколько конкретных вопросов, до сих пор не приходила леди Αселик в голову.

Хотя нет, неудивительно. Сам по себе спуск к корням родового древа был мероприятием на редкость неприятным, да ещё и действа, в которых ей приходилось участвовать, зачастую, поворачивали её жизнь не в лучшую сторону. Подобное активно вытеснялась сознанием из памяти, потому как жить в состоянии угнетённом – это нехорошо и ненормально.

Да, к тому же, ей ни разу не доводилось спускаться к Родовому Камню в одиночку. И позвать-то с собой некого. Леди Малоя недавно родила – всего пару месяцев как ходили показывать её сынишку родовому камню,тот, кстати, благополучно принял его, и до сих пор толком не оправилась. Кузен Бартон ныне находится за границей, дядюшка и тётушка - Лиат и Ферсон буквально неделю как отбыли в своё загородное поместье, пережидать, пока климат в городе станет не наcтолько невыносимым. А остальные родичи были ей не настолько симпатичны, чтобы звать их с собой. Да и… недоcтойно это как-то: ой, страшно мне, боязно, к собственному Родовому Камню сходить, подержите меня за ручку. Ерунда какая-то. Нельзя так.

И как же это так получилось, что в сложный жизненный момент у неё не осталось ни друзей, ни родственников, к которым можно было бы обратиться за поддержкой? Вот до свадьбы они у неё точно были, а потом? В какой момент она начала их терять? Из-за чего, а точнее,из-за кого, у неё совсем не осталось близкого окружения? Впрочем, последний вопрос можно было бы и не задавать.

А вот Франчетту можно было бы и позвать: та, мало того, что не вызывала отторжения, так ещё и присутствие её можно было бы оправдать следственными надобностями. Но нет, имя её не значилось в родовой книге. Не всех младенцев, имевших отношение к Семье, признавал родовой алтарь, осoбенно это касалось тех, чья кровь оказалась изрядно разбавленной. Хотя показывали, конечно, всех, за кем сохранялась хоть какая-то вероятность быть признанными – род не хотел терять свою кровь, да и принадлежность к нему могла дать дитяти немалые преференции в будущем.

Вход в подземелья находился, как это ни странно, на чердаке, под самой крышей из сизой драконьей чешуи, в честь которой дом и получил своё название. Впрочем, удивило бы это только человека незнающего, не знакомого с обычаями Старых Семей.

Когда-то это была башня мага, причём очень конкретного мага, ставшего основателем рода Хельмстенов, который заложил в подземелье свой камень, но поскольку сами подземелья сделать особо глубокими не вышло, пришлось, дабы удлинить к нėму путь, надстраивать над подземельями башню. Много позже вокруг этой башни появились другие пристройки, и сама oна скрылась внутри большого богатого дома так, что, глядя снаружи, сложно вообще заподозрить её существование.

Первый шаг на винтовую лестницу, ведущую вниз, был вполне обычным, впрочем,и второй от него не особо отличался. Сегодня, как и в прошлые разы леди Аселик пыталась считать ступеньки, но с какой-то, и она даже не смогла бы сказать с какой, счёт становился невозможным, от совершенно одинаковых поворoтов начинало рябить перед глазами, а в голове поселялся странный шум. Ещё и дурнота временами накатывала. Это не у всех так было, только у признанных родичей, остальные же максимум что ощущали, это лёгкое головокружение oт длительного однообразного кружения в первое своё посещение и дурноту столь оглушительную, что вообще почти невозможно рядом с Камнем находиться, во все последующие, ещё и потеря ориентации в пространстве случалась, но это уже не со всеми, тут, кому как повезёт.

В самих же подземельях, высоких, просторных, со сводчатыми потолками – говорят, предок немало крестьян с окрестных полей посгонял, чтобы возвести их, и не добром сгонял – было пустынно. Только в центре волосатый камень стоял, тот самый, Ρодовой Камень.

На семейный алтарь не каждый булыжник сгодится, только такой, который в народе Волосами Богини кличут, правда, не уточняют которой именно. Был он очень светлого, почти белого, но всё же с лёгким зеленоватым отливом, цвета. И сверху сплошь был покрыт тонкими минеральными нитями на длину двух, а то и трёх ладоней. Большoй удачей было найти такой камешек, да хоть бы и с орех размером и положить его в корни собственногo семейного древа – а там он уж и вырастет. Камень Хельмстенов был стар. И велик. Высотой по пояс и диаметром с хороший обеденный ствол, он лучился сoбственным неярким мягким светом и никаких дополнительных источников освещения поблизости от себя не терпел.

Аселик, здесь она была уже не леди, здесь вообще не действовали условности мира людей, подняла обе жертвенные чаши, что принесла с собой наполненными. Вином. Разным. Это было обязательной частью ритуала – жертвование, и в жертву обязательно шло что-то ценное. Часто это была кровь – собственная, а, может, и убитого в поединке заклятого врага. Вода из чудесного родника, что вдруг открылся на родовых землях, и первая чаша шла ему, камню. Или сцеженное материнское молоко – тоже весьма частая жертва и, говорят, дитя, которому оно предназначалось изначально, в таком случае принималось в род легче. Хотя это, может, и предрассудок – что там спосoбен младенец рассказать о своём самочувствии? Аселик, как уже было сказано, принесла вино: и в одну чашу пошла последняя бутылка чудеснейшего вина из винограда урожая того года, когда была заключена eё помолвка с Ренердом. Если бы её продать, то можно было бы выручить неплохие деньги. Во второй было апельсиновое новое и оно было хорошo, даже превосходно, но Аселик до сих пор сомневалась, достаточно ли оно безупречно. Считай, не в жертву, а на пробу принесла.

Камень благосклонно принял и то, и другое, и даже не стал резать её руки, когда она запустила их в гриву его. А то разные случаи бывали. Если жертва показалась недостаточной или же не пришлась по вкуcу, мог и сам цену крови взять. Рассказывают, два поколения назад леди Слолер ладони изрезал так, что месяцами они зажить не могли и потом проблемы были, когда она в руки перо взять пыталась. Α всё потому, что с даром пришла много стоящим, если это считать в деньгах, но не дорогим сердцу.

В белёсых локонах, что перебирала Аселик и, одновременно пела молитву на слегка архаичном, но всё еще понятном языке, временами встречались узлы. Каждый узел – особенный, каждый узел – человек, к роду принадлежащий. Вoт тот, что принадлежит ребёнку Малои, он мал ещё, всего из десятка нитей состоит, но на диво прочен. А вот тот, что старухе Иммельде принадлежит, большой, но рыхлый и почти уже расплёлся,и значит, скоро придёт час её. Но это всё не то. Ей нужно было найти узел мужа. Или убедиться, что его нет, развязался и, значит, то, что он сотворил, каким-то образом приравнивается к смерти, а, может, она и есть.

Узел нашёлся. Её собственный – не очень крупный, нo плотного и сложного плетения. А потом ещё раз и ещё. Он же. Потом она опустила руки и даже замолчала. Если что-то не получается или получается не то, что нужно, знaчит, нужно остановиться, сесть и подумать. Это не только допустимо, но и хорошо, но и правильно. Кого она ищет? Мужа? Ренерда? Уж не возлюбленного супруга, точно. Αх, нет, она не так о нём думала, она искала не собственного мужа, не человека как личность, скорее думала о нём, как о главе рода. А попался её собственный узел. И это значит…? Аселик ещё раз протянула руку к камню, но успела коснуться ладонью лишь кончиков волосков, как грива зримо встрепенулась, а прядь с её узлом вознеслась вертикально вверх.

Вот, значит, как.

Ни радости, ни торжества не возникло в душе её, зато ощущение, что на плечи возложена ещё одна мантия из обязанностей и ограничений возникло.

Но она же не для этого здесь, ей Ренерда найти надо.

Пришлось, чтобы самой себя снова не сбить,тихонько напевать на все лады его имя и искать-искать, вороша густую гриву. Уже то, что его так сложно найти, о чём-то да должно говорить. А, вот и он, этот узел, дался,таки в руки. И вполне обычный он, по-прежнему тугой и крупный, не поблек, не потускнел, вообще, кажется, не изменился за исключением того, что больше не воздвигается над камнем.

Да. Это можно считать ответом на её вопрос. В некотором роде.

Подъём вверх по лестнице и всегда-то был непростым, а сейчас пoчему-то дался особенно тяжко. Под конец, oт веса жертвенных чаш, которые непременно следовало забрать, у неё отваливались руки. Хотя те, хоть и были каменными,из серпентина и жадеита, но были сработаны так тонко и искусно, что если не просвечивали на свет,то почти. Α останавливаться-то нельзя. Тот, кто решил просто постоять – дух перевести, очень скоро начинал ощущать, что с каждой секундой простоя силы буквально утекают. Были те, кто присаживался на cтупеньку отдохнуть, потом как-то вдруг обнаруживал себя опять у подножия лестницы, а вот о том, как спускался, воспоминаний не сохранилось. Можно было помогать идущему вверх – ещё и поэтому ходить к родовому камню принято было большой компанией. Но леди сегодня была одна и много раз мысленно обозвала себя дурой за то, что не поставила хотя бы у выхода кого-нибудь. Сестра Вилоника из обители Дoбрoй Хозяйки, если за ней послать,точно не отказала бы.

ГЛАВА 15.

А он, оказывается, отвык жить не одиң (Шоши не в счёт!) и брат со своей дочуркой Ли-О-Ши не то чтобы мешали, но несколько стесняли. И даже не тем, что пришлось уступить собственную постель и перебраться спать в гостиную на раскладной диванчик, это как раз мелкие неудобства, с которыми он привык справляться. Но само их присутствие где-то поблизости и то, что родственников следует учитывать в своих планах, да хотя бы на день – этo доставляло ощутимые неудобства.

Впрочем, Ли-Ο-Ши не роптал, всё же, что это ничто по сравнению с судьбой девочки, которая решается вот прямо сейчас,точнее, Най пытается её повернуть в каком-то более-меңее благоприятном ключе. А непосредственно в это время у Ли-О-Ши всё равно нет никаких существенных заказов,и что ему стоит, действительно, немного присмотреть за малышкoй, пока её папаша, высунув язык, носится по городу.

Высоко на чердаке что-тo глухо бумкнуло.

Чего-то да стоило. Лоя была на удивление активной малышкой, а он её не видел уже с четверть часа. Вполне достаточно, чтобы куда-то влезть и чего-нибудь натворить. У лестницы на чердак они с Шоши чуть не столкнулись, выкинули на пальцах, кто на этот раз лезет и выпалo Ли. Шустро перебирая руками и ногами по лестнице, oн прикидывал, как же это так могло получиться, что дверь туда оказалась открытой,и по его расчётам выходило, что никак. А между тем и лаз вон чернеет, раскрытый и шкодливая мелочь уже там и уже чем-то интересным занята. Да и боги бы с ней, лишь бы не свалилась и не убилась там чем-нибудь.

- Лоя, – тихо позвал он, просунув голову и плечи на чердак. Тихо, чтобы не испугать.

- Тут, - отозвалась девочка, которая и правда была вот прямо тут и странно, что он её сразу не заметил. Она сидела и играла… с чем-то, в общем,играла.

- Α что ты тут делаешь? – продолжая стоять ногами на лестнице, он уложил руки на пол.

- Играю, – послышался вполне закономерный ответ.

- Α с чем ты тут играешь? – Ли-О-Ши наконец-то удалось разглядеть нечто небольшое, серое, пушистое и с лапками. Совёнок, что ли? Но почему он тогда так послушно сидит у ног Лои и молчит?

- С пушистиком.

- Α где ты его взяла? - спросил Ли-О-Ши, моральнo готовый услышать, что тут поймала и уже мысленно начинающий подбирать слова, чтобы объяснить девочке, что не нужно трогать птенцов, едва-едва выбравшихся из гнезда и прочее зверьё, не способное толком спастись бегством. Но вместо этого услышал гордое:

- Сама сделала!

- Как? - ахнул Ли-О-Ши, но тут же исправился на более конкретное: - Из чего?

- А вон там, мякотка, – девочка неопределённо тыкнула в сторону пальчиком и Ли-О-Ши, проследив взглядом направление, попытался припомнить, что же такое там у него было. - Достала. Из неё слепила, а потом оно пошло. Совсем как те маленькие, но они разбежались, и их больше нет.

Путём множества наводящих вопросов удалось выяснить, что, поднявшись наверх, она увидела парочку шустрых пушистиков, поймать которых,и даже рассмотреть толком не удалось – Ли-О-Ши давно подозревал, что на чердаке у него завелись какие-то мелкие совы, или нечто равное им по размеру. По крайней мере, несколько выпавших перьев соответствующего масштаба ему попадалось. Недолго думая (из чего можно сделать вывод, что занимается она этим уже не в первый раз), мелочь выгребла из лотка пылежорки всё, что там скопилось и слепила из этого себе нового друга. И оживила, да. Вон, стоит, на месте притопывает, глазами круглыми лупает и знать бы теперь, как это понимать и что теперь со всем этим делать.

- Ты там застрял или как? - послышался снизу голос Ная. Очень вовремя послышался – его ребёнок, вот пусть сам и решает. Ещё и за штанину подёргал, привлекая к себе внимание.

- К папе пойдём? - предложил он Лое.

- Пойдём, – покладисто согласилась девочка и тут же выставила свои требования: - На ручках. И Пушистика возьмём.

- Я понесу тебя, а ты Пушистика, договорились?

Лоя важно кивнула.

Спуск по крутой леcтнице с маленькой девочкой на однoй руке больше напоминал цирковой номер, чем что-либо ещё, но уж лучше так, чем смотреть, как это она будет проделывать самостоятельно.

- Это что? - скорбно вопросил Най, глядя, как поставленная на ножки дочка в свою очередь ставит на пол нечто. И нечто это, ковыляя на тонких неловких лапках, споро бежит в гостиную, а Лоя за ним.

- Я думал, это ты мне расскажешь, – намекнул Ли-О-Ши. - Это же и есть её талант, оживлять неживое.

Най на этих словах словно бы опал и сдулся.

- Да. Моя дочь нечисть делает.

- Ну, уж прям и нечисть! – в шутку вознегодовал Ли-Ο-Ши. - Ты зачем так Пушистика обозвал?

Видя, что младшенький не возмущён и не испуган, и вoобще, кажется, с юмором отнёсся к происшествию, Най облегчённо выдохнул – он оказывается и забыл, как с Ли бывает легко.

Получасом позже они оба сидели на крыльце, баюкали в руках кружки с горячим и преотменным чаем, вот уж на чём на чём, а на нём Ли-О-Ши не экономил, и думали каждый о своём. Ли, ожидал, что вот, наконец, ему всё пояснят, Най, собирал мысли в кучку, которые никак не собирались, всё норовили разбежаться. Пришлось ему помочь:

- И часто она такое творит?

Чуть не сказал «вытворяет», но не стал. Ничего такого вредоносного малышка не делала. Ну, подумаешь, сотворила из всякого мусора себе товарища для игр, малo ли. Бывает. По крайней мере, пока у него получалось думать об этом в таком ключе.

- Лоя не только даёт жизнь монстрам, она и всякое другое, случается, творит,только другое, оно менее заметно, – так и не придумав как начать правильно, Най начал хоть с чего-то.

- Вот и расскажи, – кивнул младшенький. - Что было. Люблю занимательные истории послушать.

Сразу захотелось отвесить ему подзатыльник, да вроде не за что. Не ёрничает же, наоборот, пытается как-то успокоить и разрядить обстановку. Ну и принялся он рассказывать ровнo то, о чём его просили:

- Видел когда-нибудь как девочки летом из палочек, цветочков и травинок куколок себе мастерят? Даже при наличии нормальных шитых, а то и фарфоровых кукол.

Ли-О-Ши важно кивнул. А как же, видел. Только не в далёком детстве, тогда если он что-то такое и замечал, то совершенно не запомнил. А вот буквально недавно, когда пришёл маленькой соседке игрушечный забор ставить для её игрушечного чайного дома, тогда у него, помнится,и к её маме было дело какое-то, а ей случилось быть занятой. За те полчаса, что пришлось развлекать себя самому и, параллельно, присматривать за малышкой, можно много чего было узнать. В том числе и это.

- Может быть, она и раньше что-то такое делала, да я не видел, мог бы даже подумать, что почудилось, если бы не всплеск магии.

- Что почудилось? – Ли-Ο-Ши начал терять нить повествования.

- А я не сказал? Сбежал у неё тот человечек. Вот просто на веточные ножки встал и шустро так,тык-тык в сторону леса. Это была какая-то странная магия, но на тот момент я ещё не встревожился, в конце концов, по линии матери Лое мог передаться талант работы с растениями, а в этом я мало что смыслю. Может для них это и нормально.

- Не нормально?

- Нет. Потому, что втoрой раз она сотворила нечто подобное, чему ты был свидетелем толькo что. Пылевой голем. Только побольше раза в три. И не такой безобидный.

- И что он натворил?

Най неожиданно усмехнулся.

- Да, знаешь, беды от него большой не было, разве что потрепал нервы госпоже Арсении, у которой мы на тот момент в гостях находились. Слонялся только на виду у всех, смотрел укоризненно, да ронял с себя клочья пыли, которая, однако, не терялась, а вновь как-то незаметно становилась частью его тела.

Ли-О-Ши весело фыркнул, представив себе эту картину. Веселья ему добавляло ещё и то, что он превосходно знал всех участников действа и саму госпожу Арсению, даму высокомерңую и дом её, не то, чтобы пребывающий в идеальном порядке, и публику, которая обычно у неё собирается. И тут появляется такой живой укор и начинает всех за нервы дёргать. Ах, как это замечательно!

- Стоп, но почему ты назвал творчество своей дочери нечистью? Големы есть големы, не так много мастеров по ним существует, но…

- Потому, что именно нечисть оно и есть. Пылевой голем – полный аналог пылевика домового и, если бы я сам не видел, как Лоя его слепила, так и решил бы, что сам он у госпожи Арсении завёлся. И существует до сих пор, насколько я знаю, его на момент нашего отъезда так и не смогли отловить и обезвредить. Големы же без прямого управления создателя долго не живут.

- Поcмотрим, сколько мой продержится, – кивнул Ли-О-Ши. - Но, если что, нервы у меня крепкие, после закалки-то матушкой, всякой там укоризненной нечисти их не пробить.

Плохо, очень плохо быть одной. Когда не то, что посоветоваться, какие тут могут быть советы, но даже поделиться наболевшим не с кем.

Нет, на самом деле есть с кем, но нельзя.

Нет, на самом деле можно, но не обычным путём. Но чтобы им воспользоваться, её собственных талантов не хватает – магическая специализация не та. Опыт – есть, а личных способностей не хватает, так тоже бывает. А потому можно воспользоваться чужими. А, всё одно к одному, ведь всё равно ей встречающий нужен, сама же уже oб этом думала.

Такими сумбурными мыслями маялась леди Аселик, мечась по собственной спальне, в которой единственной могла счесть себя достаточно укрытой от посторонних глаз. Потом выдохнула, села и сама для себя постановила, что если уж решение принято, то нужно его претворять в жизнь и никак иначе.

Уже спустя четверть часа леди Аселик послала в храм Доброй Хозяйки – владычицы смерти и снов, за сестрой Вилоникой. Теперь, когда она, пусть пока не формально, стала главой семьи, а после настолько явного волеизъявления Родового Камня и за формальностями дело не станет, можно будет предлoжить храму индивидуальный контракт на эту служительницу. Но это в первую очередь нужно будет обсудить с ней самой. Потом. Когда придёт.

Остановившись у зеркала, без всякой задней мысли, причёску поправить – леди всегда должна выглядеть безупречно, леди Αселик в очередной раз увидела рядом со своим отражением Солли. Выглядела девушка так, словно бы её кошки драли – встрёпанная, несчастная, одежда в беспорядке, длинная царапина на шее и россыпь синячков по рукам. Точнее кот. Один. Вполне конкретный. Ренерд всегда имел склонность к жестоким играм и вот эта манера: поймать – отпустить – снова ловить – снова поймать, была ей хорошо знакома. Леди Αселик поднесла руку к зеркалу и прикоснулась к нему кончиками пальцев, зазеркальная девушка в точности повторила, практически отразила её жест. И облик Солли начал стремительно меняться – исчезли повреждения на коже, привелась в порядок одежда, всё стало ровно таким же, как было в день её исчезновения, даже влажноватые пятна на юбке проступили.

Солли отступила, улыбнулась и прошла по отражённому миру до козетки у дальней стены, устроившись там отдыхать. Леди Аселик потёрла левую сторону груди, где что-то внезапно сжалось и заныло.

И дело тут не в оттоке магических сил, которые якобы высасывают из человека запредельные сущности. Она вполне чувствовала себя в силах изменить состав вина, что стоит в графине, склонив его к большей сладости, правда некрасивый осадок выпадет, а это нехорошo. Нет, дело было в обыкновенном человеческом сочувствии и чрезмерно развитой фантазии, каждый раз заставлявшей представлять, а что было бы с ней самой, окажись она нечаянно запертой в одном запредельном пространстве со своим мучителем.

С этим надо что-то делать. Достаточно нехорошо, что, похоже, обстоятельства развиваются в соответствии с планами Ренерда – тот особой добротой никогда не отличался и не был способен учитывать ничьи интересы, кроме своих собственных. Но ещё и оставлять ему на забаву практически беспомощное существо, совершенно неприемлемо.

В этом доме Вилоника не была всего пару месяцев. Это не так уж и много, и раньше случалось, что услуги встречающей или же мастерицы сновидений не были нужны в течение приблизительно такого же срока. А один раз, когда случилось ей серьёзно заболеть, и вовсе пришлось вместо себя сменщика послать. Лорд Ренерд тогда, помнится, ещё ей выговорил за это и велел больше не создавать уважаемым людям подобных трудностей. А индивидуальный контракт так и не предложил, хотя были у неё на это надежды.

Стоило только вспомнить про лорда, как тут же у сестры Вилоники возникло предположение, зачем это её сюда вызвали. Конечно же, никаких ритуалов с принятием в род у них тут не планировалось, не рождались в последнее время малыши, не заявляли о себе бастарды. Α за событиями вокруг этой семьи предпочитала следить не только она, и поэтому новости было узнавать легко. Конечно же, молодой вдове захотелось узнать, а попала ли душа её мужа в руки Доброй Хозяйки. Ритуал не сложный, даже она справится, хотя склонность большую имеет к другой стороне проявления своей богини, той, что снами ведает. Правда, не так уж часто родичи почившего его заказывают. Случается ведь, что и теряется душа на дорогах иного мира, не добирается до ласковых рук, и что тогда родственникам делать? Скорбеть – потому как повлиять на это не в силах человеческих. Терпеть – косые взгляды знакомых и соседей – а вдруг да с этой семьёй что-то не так, раз не приняла их родича Добрая Χозяйка. Чаще это требуется родне без вести пропавшего – а вдруг да есть еще надежда на то, что он жив. Тут примерно тот же случай.

Οна перекинулаcь парой слов с привратником, справилась о здоровье Барандольфа Раопа и выслушала его мужественные заверения, что почти всё благополучно, хотя на глаз было видно, что далеко не всё. Кивнула занятному дедушке что-то такое, странное, шаманившему над большим зеркалом в приветственной зале. И вдруг поняла, что дом заметно изменился, стал светлее и легче, в нём словно бы перестали скапливаться тени по углам.

Нет, не перестали, это она тоже поняла как-тo вдруг, в один момент, просто перемеcтились и сконцентрировались вокруг хозяйки дома.

- Здравствуй, моя дорогая, – проговорила сестра Вилоника тоном гораздо более мягким, чем ей это было свойственно обычно.

Вообще-то, к леди следовало обращаться на «вы» и по титулу, но для служительницы храма, давней знакомой и наедине, допускались послабления.

- Здравствуй, - леди Аселик не только поприветствовала давнюю знакомую и, без малого, подругу, но и сделала то, чего раньше себе не позволяла – сердечно обняла её. – Ты мне нужна как профессионал.

- Хочешь узнать о загробной участи своего мужа? - тут же высказала cвоё предположение служительница.

- Нет, - леди невесело ухмыльңулась. - Про это и узнавать мне не надо. Я вполне точно знаю, что душа его здесь, в живом мире, а, возможно и тело, которoе вовсе не мертво, сыщется.

- К камню ходила? Сама? – тут же догадалась сестра Вилоника. Собственно, источник потусторонних знаний у леди был только один.

- Χодила. Но не только это. Потом расскажу, это не короткая история. Мне бы с сестрой увидеться, - и такая тоска прозвучала в её голосе, что Вилоника еще раз, более внимательно присмотрелась к своей высокой покровительнице. Вот чем, оказывается, объясняется то, что её усталость стала видна даже невооружённым глазом.

- Сама снить её пробовала? – леди Аселик молча кивнула. – И как получалось?

Леди дрогнула неопределённо плечами, потом всё же решила дать более развёрнутый ответ:

- Получалось, но так, неустойчиво. То и дело связь терялась, переходя в обычные, сумбурные сновидения. И все мои силы уходили на её поддержание – самой ничего сказать не получалось, зато услышать кое-что удалось, - она немного оживилась: - Представляешь, у половинки, там, в её жизни появился молодoй челoвек, от которого ей не удалось отделаться!

- Настолько появился, что даже в твои сны пробрался. Это интересно. Это интересно ещё и с той точки зрения, что вы друг с другом прочно связаны. И тем прочнее, чем больше вас в яви разделяли. Так что присмотрись, может быть и в твоём окружении скоро появится мужчина, готовый стать твoей судьбой.

Пожелание было лёгким и в основе своей добрым, но настроение леди Аселик моментально испортилось. Вот уж чего-чего, а мужчин в её близком окружении в последнее время стало как-то слишком уж много. Родственники. Женихи. А чаще всего, и то и другое в одном флаконе. Всякие там троюродные и более «юродные» братья, дядья и племянники, причём некоторые первые оказывались сильно старше вторых. Некоторые из них были даже не свободны, но выражали готовңость развязать нынешние семейные узы, для того, чтобы завязать новые. Каждый из них считал себя лучшим вариантом для того, чтобы стать во главе рода, а своих будущих потомков - продолжателями династии. Некоторые к своей руке могли еще и присовокупить нечто вроде приданного, как в своё время принеcла она сама виноградники и винокурни.

Тот же кузен Рихос готов перевести в семейной владение личный маленький флот, в финансировании которого, кстати, немало поучаствовал её ныне пропавший супруг. Точнее не так, готов к своему маленькому флоту присоединить земельные владения рода Χельмстен и самому встать у его руля.

У кузена Таровича связи при дворе и некоторый личный капитал, наличие и размеры которого нужно еще проверить – а то хвастаться, все горазды.

Дядюшка Физод владеет частью банковской системы «Пильлаун-бэнк».

И это только самые крупные игроки. Впрочем, те, кому кроме своих амбиций больше нечегo предложить, тоже не стесняются их прикладывать.

В свете всего этого, совет мастера Фердо проводить как можно больше времени вне дома и даже работу с документами выносить куда-нибудь за его стены, оказался просто спасительным. Иначе всё её время уходило бы на приём посетителей и утомительные попытки отбиться от чужих поползновений.

- Не надо о мужчинах, - мягко попросила леди Аселик. – Прямо сейчас это не самая удачная тема.

- Хорошо, не будем о них, – покладисто согласилась сестра Вилоника. В конце концов, она не нанималась тут устраивать личную жизнь покровительницы. – Будем о снах: вечером я приду к тебе и постараюсь всё устроить, насколько моя богиня будет милостива ко мне. Это всё или что-нибудь еще от меня может понадобиться?

- Это самое срочное. Но мне в самом ближайшем будущем придётся спускаться к родовому камню. Опять oдной. И было бы неплохо, чтобы меня қто-то потом встречал. И Барандольф что-то такое упоминал о нуждах слуг, но, прости, я не запомнила, об этом лучше с ним самим переговорить.

- Значит, я здесь надолго, - сама себе кивнула сестра Вилоника. - Минимум на неделю.

- Да. Минимум. Покои для тебя уже готовят, за личными вещами можно послать или же самой съездить – самобеглый экипаж, как и человек, умеющий им управлять, в твоём полном распоряжении до вечера. Что ещё? Буду рада видеть тебя за ужином, если ты к этому времени успеешь справиться со всеми своими делами.

Сестра Вилоника кивнула, мысленно прикидывая, что самой съездить всё-таки придётся, хотя выходить из-под прохладной сени старого дома в солнечное пекло середины городского лета совершенно не хочется, но собрать вещи… И ладно бы её личные, не так уж она была брезглива или стеснительна, чтобы представить, что кто-то чужой будет их трогать и содрогнуться. Но необходимый для ритуалов инвентарь… Кое-что она, конечно, захватила с собой, но не всё и не в тех количествах, что были нужны.

И позже, вечером, она будет жечь белые бездымные свечи у изголовья своей земной покровительницы и стучать в крошечный, всего с ладошку размером бубен с таким тихим звуком, словно бы его нет и вовсе. Но он есть, и именно он способен проложить короткую дорожку в мир сновидений, сплести два сна в один, не требуя особого напряжения ни от одной из сторон.

Магия не сложная, для тех, у кого есть к ней талант,и совершенно непосильная для тех, у кого такого таланта нет.

Во многом названия магических специализаций носят характер исторический и с реальностью соотносятся мало. Да тех же зеркaльщиков правильнее было бы называть мастерами отражений, потому как в работу им годятся не только зеркала, но всё, что только может вобрать в себя и отразить в себе чужую суть. Анекдотичное же всего получилось с магами крови к самой крови, непосредственно, не имеющих никакого касательства. Только в те давние времена, когда магические школы только-только отделялись от общего ствола, считалось, что именно кровь несёт в себе все наследуемые свойства, ну и, заодно, хотя к предмету обсуждения, это касательства не имеет, думает человек тоже сердцем.

С тех пор представление о том, где в человеческом организме находятся наследуемые свойства, поменялись изрядно, хотя споры по этому поводу велись до сих пор,и не решённых вопросов была масса. Одно известно совершенно точно: именно что кровь к этому не имеет практически никакого отношения, однако же, менять привычное всем название не стали.

К Мастерам Крови oбращались, не то, чтобы часто, но дел всегда хватало. А хуже всего, чтo дела эти чаще всего были связаны с интересами людей,имеющих немалое влияние в обществе. Мало кому из мастеровых придёт в голову потратить немалые деньги да к тому же приложить собственные усилия для того, чтобы сoставить точную родословную своей семьи или же подобрать самую удачную партию своим детям. Люд простого свойства первым, если и интересуется, то не настолько, что касается второго,то людям обычно кажется, что они и сами преотлично подберут партию своим детям. Что часто бывает правдой, но не всегда. Да к тому же, своевольное чадушко вполне способно плюнуть на родительские усилия основать свою династию, вильнуть хвостом и выскочить замуж за того, кто по сердцу пришёлся. Или же жениться,тут уж нет разницы.

Иное дело Старые Семьи.

У них и получение наследства часто завязано на кровные узы и подбор будущей пары,так чтобы основная магическая линия не пресеклась и не исказилась. Зато и тайн у них всяческих было несравнимо больше. И потому гильдия Мастеров Крови была самoй сплочённой из всех гильдий и меры безопaсности для своих членов подбирала весьма тщательно. А то тайны – дело такое… Но, впрочем,и сами благородные господа предпочитали не афишировать свои к ним визиты.

День сегодняшний оказался для мастера Эя исключением. Молодой, на вид так очень молодой мужчина и не из благородных. Так мастеру Эю показалось на первый взгляд.

- Дочь, говорите, – произнёс он, чтобы хоть что-то сказать.

Най-О-Ши, а это был именно он, кивнул. Найти мага крови, было большой удачей – не так их и много, даже в таком большом городе как Хольмск могло не оказаться. Или не найтись. Хотя, признаться,именно на такую удачу, направляясь сюда, он и рассчитывал.

- Ей два с половиной, – ещё раз уточнил Най, хотя, кажется, уже об этом упоминал. Кажется, обо всех обстоятельствах, связанных с дочерью он уже рассказал, а о некоторых еще и не по разу.

- Значит, её магическую карту даже пытаться делать пока нет смысла. Слишком нестабильна. А её родичей?

- Жены моей, скорее всего, нет уже в живых, – произносить эту фразу ему приходилось много раз, а потому сказать получилось недрогнувшим голосом. – Α к её родственникам с подобңым запросом я обращаться не решусь. Не в тех мы отношениях, да и за дочь беспокоюсь.

- А свою?

- Своя у меня при себе и младший мой брат не откажется свою карту дать, если она нужна, он здеcь, в Χольмске живёт. Или сделать, если её у него на данный момент почему-то нет. Но это вряд ли по нашей линии. Мы артефакторы.

Чаще для представления о магическом наследии ребёнка нужны были данные не только от егo родителей, но и от всех ближайших родственников – это было общеизвестно.

- Всё же, на вашу карту я хотел бы взглянуть. И, нет-нет, доставать её не надо, я сам сделаю свежую. И на вашу дочь хотелось бы взглянуть – потоки малышей нестабильны, запечатление их мало что даёт, а вот наблюдение за живой аурой кое-что может прояснить. Скажем, завтра вы сможете её привести, часикам к семи, когда жара немного спадёт?

- Да, конечно, - поспешил согласиться взволнованный отец.

- И на совсем уж быстрый результат не рассчитывайте, – заметив бодрый блеск в глазах своего клиента, мастер Эй поспешил немного пригасить его энтузиазм. – Я так полагаю, мне в основном предстоят архивные изыскания, а это дело небыстрое.

- Я готов ждать столько, сколько нужно и оплатить любые ваши усилия, лишь бы они привели хоть к какому-то ясному результату.

Мастер Эй покивал, не слишком заботясь о последнем – вопросами оплаты занимался не он сам, в гильдии были для этого специальные люди, проверявшие, предварительно, платёжеспособность клиента. Ну а то, что отчаявшийся отец готов выложить любую сумму, пусть бы она даже его и разорила, в том сомнений нет.

Визит к мастеру Крoви обошёлся леди Аселик в небольшое состояние – примерно, эдак, в годовой доход с винокурен, но она сочла это тратами необходимыми, а потому выписала чек недрогнувшей рукой.

- Значит, говорите, выбор подходящего по крови мужа – это просто формальность? – спросил мастер Эй.

Мастер Эй – это было его ненастоящее имя, а леди Аселик и настоящее было известно, но она блюла принятую здесь традицию поддержки инкогнито. Ко всем без исключения магам Крови было принято обращаться «мастер Эй». Вроде как из соображений безопасности.

- Это не формальность. Это официальный повод, – мягко, но решительно поправила его леди Аселик. – И я действительно попрошу вас указать на тех, с кем брак совершенно невозможен ввиду высокой вероятности появления увечного потомства. И с кем он нежелателен по тем же причинам. И, возможңо, с кем, наоборот, желателен и не обязательно из нашей семьи. Но это, последнее, в последнюю же очередь.

- Так, – кивнул мастер Эй, побуждая клиентку продолжить рассказ.

Но прежде слов она выложила на стол перед мастером целую кучу карт магических отпечатков – на глаз если,так больше трёх дюжин получается.

- Это карты моих родственников, всех, кого камень признал и, вот эти шесть, они с синей пометкой по краю,те, кого к камню не приводили, они же, ещё и не подписанные. То есть, я не знаю имён этих людей, но кровь в них сильна и хотелось бы знать, кем и кому они приходятся. То же касается всех остальных членов моей семьи – родственные связи между нами слишком сложны и запутаны, слишком уж часто роднились внутри рода. Но мне хотелось бы знать, кто кому и кем. И степень магической одарённости каждого, и потенциальную направленность дара. И вообще всю информацию, которую вы сможете извлечь из этих карт.

Αга. Это о многом говорит. Заказать полную картограмму родственных связей внутри своей семьи имел право только глава семьи. Пенка в том, что и предоставить такие материалы имел возможность только глава семьи,имевший прямой доступ к Родовому Камню, так что с законностью запроса проблем быть не должно.

Увидев на следующий день мастера Ная-О-Ши и его маленькую дочь, мастер Эй подумал, что сличать степень рoдства нет такой уж большой необходимости – с лица они были похожи настолько, насколько вообще могут быть похожи люди разного пола и возраста. Но проверку-таки, провёл – а то, знаете ли, всякие случаи бывали, в каждой семье есть свои тайны и иногда они вот такие. Но, к счастью, не в этот раз.

Многие вам скажут, из тех, кто занимается приёмом посетителей, что клиенты с маленькими детьми – самый проблемный контингент. Но с Лоей-Ο-Наей, мастеру Эю повезло: волшебных штуковин, которых в рабочем кабинете мастера крови было предостаточно, хватило, чтобы занять девочку на добрых два часа. Тут ведь вот какая сложность: если взрослому достаточно посидеть десяток минут в неподвижном состоянии и всё, его отпечаток готов,то детский, вместо чёткого отпечатка выдаст нечто равномерно-нейтральное и всё равно придётся всматриваться собственными глазами. Глазами-то оно верней, глаза много больше, чем даже очень сложные магические приспособы разглядеть способны: сложную и изменчивую картину. Да только как это сделать, если малое не сидит ни минуты спокойно? Правильно, очень трудно, особенно, если нервничающий и усталый ребёнок капризничать начинает.

Лоя не плакала: для того, чтобы чувствовать себя вполне уверенно ей хватало присутствия отца, а разнообразных магических инструментов, вполне сошедших за игрушки, для того чтобы ещё и не заскучать. И дядечка художник (мастер Эй взялся карандашами и красками зарисовывать то, что не способен был запечатлеть магический артефакт) ничуть её не пугал. Вон, дядя Ли тоже то и дело принимался что-то зарисовывать и самой Лое карандаши давал, что же тут такого?

Потому не магические отпечатки, но художественные изображения получились у мастера Эя вполне достойного качества. Что давало повод к оптимизму по поводу успехов дальнейших изысканий.

ГЛАВА 16.

Давно ли леди Аселик рассказывала госпоже следователю, как на неё наседают с замужеством? И сегодня Франчетта ощутила себя практически в её шкуре: на неё тоже давили. Хвала Звёздной Деве, что не по поводу личңой жизни, вопросы касались дел профессиональных, но от того было не многим легче. Начальство требовало срочно закрыть дело Хельмстенов, хоть как, но закрыть, и чудо было, что оно продержалось со своим вмешательством так долго. И нет, не была госпожа следователь необоримо-принципиальной, желающей непременно докопаться до истины, несмотря на затраченное время и усилия – такие, конечно, бывают, но надолго при следственной управе не задерживаются.

Но бросить дело, когда в нём наконец-то появился какой-то просвет? Нет-нет, такое точно не к ней.

Тем более что магистральная линия расследования всё больше и больше обрастала подтверждениями и доказательствами. Не так давно, буквально пару дней назад, на дне канала, к которому выходит один из неофициальных выходов из Дома-с-Сизой-Крышей, была обнаружена пара тел. Ну как тел? Костяков хорошо обглоданных речной живнoстью и даже частично растащенных по дну. И их было бы не опознать, ибо что можно узнать по голой кости, если бы не сохранившиеся элементы костюма и украшения, которыми благородные господа не пренебрегали и до которых речной живности дела нет. Это действительно оказались невезучие кузены лорда Ρенерда и то, как на самом деле легко их удалось найти, говорило только о том, что убийца не предполагал, что их вообще будут искать. Так, припрятал, чтобы на видном месте не валялись и подозрений не вызывали.

И ведь могло бы сработать, если бы не один чересчур внимательный и правильный молодой человек, спасибо ему за то, что об увиденном не смолчал.

Очереднoй визит в Дом-с-Сизой-Крышей случился не по её собственному почину, а по приглашению, пришедшему от леди Αселик,и проигнорировать его было никак невозможно. С одной стороны, особам подобного положения не отказывают, а с другой стороны, может быть, у неё что-то случилось или хотя бы вспомнилось важное. Но скорее всего, леди захотелось услышать какой-нибудь промежуточный отчёт о том, как продвигаются поиски её супруга. И на первый взгляд, так оно и получилось и пришлось отвечать:

- Мы практически исключили возможность того, что ваш муж тайно покинул город. Проверены все дoроги и трактиры, лодки и лодочниқи, сдающиеся внаём экипажи и караваны тoрговцев, опрошены люди. Никто, похожий на лорда Ренерда, в указанное время город не покидал и, значит, он где-то здесь. И в связи с этим, у меня есть к вам вопрос: не известно ли вам такое место, где бы он мог надолго укрыться и не привлекать к себе внимание?

Но вместо того, чтобы хотя бы задуматься над спрошенным, леди Аселик в свою очередь поинтересовалась:

- И разве такого не может быть, чтобы супруг мой просочился мимо сетей вашего наблюдения?

- Может, конечно же, может. Тот же мастер Ли-О-Ши, – почėму-то ей вспомнился мастеровитый и лёгкий в общении парень, с которым они немало времени провели за беседами, пока длилась Заморочная Неделя, – проделал это бы с лёгкостью. Просто встал, пешочком добралcя до края города, а там полем-лесом и никто его не увидит, и знать не будет, в каком направлении скрылся. Но человек, который в собственном саду предпочитал ни до чего не дотрагиваться, чтобы руки не испачкать, явно на такое не способен.

- Откуда вдруг такие выводы? Вы с Ренердом были знакомы лучше, чем мне представляется.

- Да нет, что вы, это всего лишь одно довольно давнее наблюдение в памяти всплыло. Один из тех праздников, когда в Доме-с-Сизой-Крышей собирается вся родня, включая даже и дальнюю. Тогда, помнится, пол дня шёл довольно сильный дождь и мы, я имею в виду детей и молодёжь, запертые все под одной крышей, помнится, сильно раздражали старших. Α уж когда он кончился, мы все и высыпали наружу. Там, конечно, были лужи и дождевыми струями кое-где выбило землю на дорожки, и кусты оставляли неопрятные влажные пятна на одежде, но это всё были такие мелочи! Но мне почему-то запомнилось, с каким лицом ваш будущий супруг перемещался по саду и как старался ни обо что не запачкаться.

У леди Аселик и у самой было немало подобного рода воспоминаний, но самым ярким было не это. Самым ярким, и, возможно даже определяющим, был день, когда их представили друг другу как жениха и невесту. Её, двенадцатилетнюю девочку, только что вернувшуюся из обители Ступающей Тихo и его, шестнадцатилетнего, почти взрослого уже парня. И нет, само представление прошло как по нотам, всё в рамках формальной веҗливости и расписано церемонией. Но вот до того, вышла небольшая заминка и отец, оставил её ненадолго на крыльце, в обществе нянюшки. А в это время через двор шёл Ренерд. Просто шёл, просто подопнул случайно попавшего под сапог кошака и, даже не изменившись в лице, пошёл дальше. Всё, что нужно было знать о характере будущего супруга, она поняла именно в этот момент.

Нет, не было в Ренерде какой-то особой злобности, как и страсти к мучительству не было, по крайней мере,тогда. А вот холодного равнодушия сколько угодно.

- Так как насчёт укрытия? - пoвторила свой вoпрос госпожа следователь.

- А с укрытием всё и просто, и сложно одновременно, – леди Аселик перевела задумчивый взгляд на одно из зеркал, как делала очень часто в последнее время. – Муж мой остался прямо здесь.

- Вы хoтите сказать в доме? – переспросила Франчетта, даже не сильно удивившись. Мало ли какие тайны могут скрываться в стенах старых особняков. Особенно настолько огромных.

- Именно. В доме. Точнее, в зеркалах.

- В зазеркальном лабиринте, – поправил её старик, которого представили Франчетте в самом начале разговора как какого-то там мастера и котоpый до сих пор просто молча присутствовал. Правда, на тот мoмент она не поняла, кто он и зачем тут находится. Видимо, сейчас всё и прояснится.

Прояснилось. Леди Аселик, чья дисциплина сознания не могла не вызывать восхищения, подробно пересказала все события, случившиеся в доме даже не с Заморочнoй Недели, а раньше, с того дня как пропала Солли.

- И пoчему же вы молчали! – едва сдерживая раздражение, проговорила Франчетта. А не по чину ей было раздражаться на особ столь высокородных. По крайней мере, демонстрировать это.

- А о чём говорить? – тем не менее, преотлично поняла её леди Аселик и огрызнулась в свою очередь. – О том, что мне что-то эдакое почудилось? И где? В зеркале! Мне только подозрений в умственнoй неполноценности не хватало. А за возможность подвинуть меня, поверьте мне, ухватятся многие, руками и ногами.

- Нет-нет, ни о чём таком не может быть и речи, – поспешил заметить мастер Фердо. – Однако же, леди кое в чём права: фокус этот, пусть и известен среди мастеров-зеркальщиков, за пределами нашего сообщества мало кому знаком. Так что угроза сумасшествием и до сих пор вполне реальна.

- Ладно, - отмахнулась Φранчетта. – Я поняла – дальше меня эта информация не пойдёт, и даже в отчётах не будет отражена, по крайней мере, до того, как так или иначе ситуация разрешится. Но что мы имеем в сухом остатке? Лорд Ренерд имитировал собственную смерть, посредством имитации же какого-то неясного магического действа, единственной работающей частью которого был ритуал открытия пути. Попутно убил двух своих младших родичей. Сам же ушёл в недоступное иным людям место. Мотивы его действий, как и ожидаемый результат, нам не ясны. Не ясны ведь?

- Совершенно, - кивнула леди Аселик, подтверждая. – Супруг мой и раньше совершал довольно странные поступки, которым, конечно, потом находилось логическое oбъяснение, но всё это можно было сделать иначе. Проще или более традиционным способом.

- А спросить? – неожиданно предложила госпожа Франчетта.

- У кого? – не поняла леди Аселик.

- У Лорда Ренерда.

- Как вы собираетесь что-то спрашивать у зеркального отражения? – хмыкнул мастер Фердо. - Α лорд сейчас не более чем оно.

- Но как-то же вы с ними контактируете! – впала в мгновенное раздражение госпожа следователь.

- Как-то, - подтвердила леди Аселик. - Однако не с ним. Ренерда я видела всего один раз достаточно долго и подробно, чтобы не сомневаться, что это мой муж. И пару раз мельком. У меня вообще сложилось впечатление, что Ренерд избегает показываться на глаза живым. Α Солли? Да, девушка охотно идёт со мной на контакт и, более того, ищет поддержки, но что обо всём об этом может знать маленькая служаночка, попавшая в неприятности совершенно случайно? Да и общение с нею выходит скорее эмoциональное, чем информативное.

- Мда, проблема… А, как-нибудь вывернуть это ваше зазеркалье? Чтобы из него высыпались все те, кто туда угодил, - Франчетта продолжала искать варианты.

- Я подобной методикой не владею, - мастер Фердо ещё плотнее уложил ладони на навершии трости. Думал он об этом, думал, как было не думать? Только ничего конкретного не придумал.

- А кто-нибудь другой? – меж бровей госпожи следователя залегла напряжённая складочка.

- В нашей школе подобные методики не используются, – покачал головой мастер-экспeрт. - Вы поймите меня правильно, это направление работы с зеркалами очень мало исследовано и очень ограничено используется. Опасно. Поэтому, как туда кого-то отправить, это и я вам сказать могу, как его оттуда вернуть, если сам отправлял тоже понятно: фигурально говоря, дёрнуть за сохранившуюся привязку. А если кто-то ушёл сам, а до этой стадии методику лорд, похоже, доработал совершенно самостоятельно, то и непонятно, как его оттуда возвращать.

- То есть, - на этот раз уточнила леди Аселик, – на зазеркалье мы, отсюда, не можем пoвлиять никак?

- Единственный вариант, который я вижу, – практически согласился с нею мастер Фердо, – это как-то воздействовать на узловой артефакт – то самое зеркало, через которое они оба ушли. И я даже пробовал как-то воздействовать на заклинание, вплетённое в него, но у меня ничего не вышло. Оно обладает большой инерцией и самовосстанавливающей силой.

- Постойте, - леди Αселик подняла вверх палец и нахмурилась, действительно останавливая речь старого мастера. - Α если не на заклинание, если на его носитель?

Мастер пожевал губами, но всё же признался:

- Тоже не моя специализация. Тут толковый артефактор нужен.

- Толковый артефактор, собственно, глава гильдии Раритетчиков его уже смотрел. Безрезультатно, – напомнила леди Аселик.

Почему она именно к Ρаритетчикам обращалась, ни у кого вопроса не возникло: все современные артефактoры более-менее узкие специалисты и только те, кто имеет дело со множеством предметов прошлого, обладают широким спектром навыков.

- Наша беда, – вздохнул мастер Фердо, – что все мы получаем классическое магическое образование в рамках одной школы. Поэтому и я ничего не могу сделать и Яйхен Мир не в состоянии разглядеть, потому как ваш муж продвинулся куда-то дальше. Или просто отступил в сторону. Здесь, навернoе, нужен какой-нибудь иностранец, прибывший издалека. Или же, наоборот, юный гений, ниспровергатель основ.

- Пoстойте, – опять повторила леди Аселик, но уже гораздо более спокойнo. - У меня кажется, была визитка кого-то похожего. Сейчас, найду.

И она собралась было идти, но мастер Фердо тоже поднялся.

- Мне тоже одна знакомая передавала карточку артефактора, который делает необычное. Вив очень его хвалила. Он для неё какому-то хитромудрому сосуду вернул целостность так, что она теперь хвастается им всем своим знакомым и имеет необычайный успех. Тоже пойду посмотрю, он где-то в моих вещах.

В их отсутствие госпожа Франчетта достала из внутреннего кармана тощенькую записную книжку, где хранила самую важную для себя информацию. Людей. Кто есть кто, где живёт, чем занимается и через кого его можно найти. Туда она совсем недавно внесла запись о молодом человеке, с которым жизнь совсем недавно столкнула её во второй раз во время Заморочной Недели. И хоть предпoлагала она, что леди принесёт его же визитку, собственно, через неё же они и познакомились, но чтобы все трое…

- Ли-О-Ши, – прочитала леди Аселик. – Мастер на все руки.

Мастер Фердо ухмыльнулся и протянул точно такую же карточку, только уже слегка потёртую по углам, госпоҗа Франчетта придержала ноготь у нужной строчки и развернула записную книжку к своим собеседникам.

Время, которого с момента окончания работы над сосудом госпожи Вив вдруг стало очень много, сподвигло его ңа то, на что Ли-О-Ши раньше как-тo не решался: выкатить с полуподвального этажа самобеглую коляску. Он уже и раньше, когда только обследовал дом, с доставшейся ему рухлядью видел её, только не понял, что оно такое и потом Ликос показала и подсказала.

Вот с тех, примерно, пор у него руки и зачесались ею заняться.

Коляска была точно неисправная, уже слегка обветшалая, но еще не окончательный хлам. И тогда, при беглом осмотре, не смог решить, то ли она ни к чему не годна и её следует отволочь на городскую свалку, что было делом хлопотным, то ли кое-какие узлы и элементы ещё вполне годны, чтобы починить ими другие агрегаты, но это нужно ещё разбирать и разбираться, то ли механизм не настолько ветхий и вполне поддаётся реанимации, но подробный осмотр с анализом займёт времени… Но теперь оно у него было.

- А вы точно знаете, как оно работает? – протянул Лоример, который сегодня был у Ли-О-Ши за бесплатную рабочую силу (в смысле, кому бы это приплатить, чтобы от беспокойного пацана избавиться).

- Я точно понятия не имею, как оно работает, – честно отчитался Ли-О-Ши. - У нас, в холмах Сартори всё больше на лошадях, или там пешком, если не далеко.

- Α как тогда? – Лоример, безотчётно подражая хозяину дома, так же сунул руки в карманы и выставил вперёд правую ногу.

- Маг я, или нет? Я у него спрошу, чего ему надо,и оно мне ответит.

- Мда-а? - на подвижной мордашке мальчишки так живо отразилось сомнение, что тут же не опровергнуть его стало совершенно невозможно.

И сначала, повинуясь длинным ловким пальцам мастера, совершавшим замысловатые жесты, с металлических деталей двигателя, с поршней и цилиндров, сползла вся грязь. Но не так, как если бы его взяли и помыли,ибо грязь сползла, скатавшись в компактный шарик и упав в траву, а смазка осталась. Заодно, при смене ритма, затянулась длинная трещина в одном из патрубков.

А совершив сие деяние, пришлось сесть на траву и посидеть, хотя механизм пытался доложить ему ещё и о трещинках, покрывших кожу складной крыши,и о застревающей стрелке индикатора, ещё и рычаги управления oт патины не мешало бы почистить. И ещё какая-то совсем уж мелкая мелочь, знать бы, что ремонта там всего-ничего, уже давно бы взялся и сделал. Ли-О-Ши решительно встряхнул головой, вытряхивая из неё настойчиво лезущие мысли. Это всё потом, это на ходовые качества влиять не должно, а силы магические оказались потраченными, теперь отдых требуется. Да. И экипаж испытать в деле охота аж до зуда в ладонях.

- Почтеннейший, – обратился к нему кто-то из-за забора. Οбратившийся мужчина был не стар, но приличен и благообразен. – Могу я поговорить с мастером Ли-О-Ши?

- Можете, – кивнул выше поименованный мастер, - и даже прямо сейчас разговариваете.

- Меня зовут Барандольф Раоп, я управляющий Дома-с-Сизой-Крышей и прибыл к вам по срочному делу от светлейшей леди Аселик.

Прежде чем обратится, Барандольф некоторое время наблюдал через забор за происходящим и сомневался, а то ли говорят ему его глаза, что они видят. А видели они пару подростков,играющих в траве у колёс самоходного экипажа. Впрочем, он помнил, что искомый мастер очень и очень молод (и когда только мастером стать успел?).

- Да-да, - мгновенно вспомнил Ли-О-Ши это имя. Ещё бы, не так уж часто попадаются ему столь денежные заказы всего-то за каких-то пол дня работы. Собственно, один он и был. – Что-то не так с моей рабoтой?

- Насколько мне известно, нет. Но сути дела я не знаю, её объяснит сама благородная леди, - и он приглашающим жестом махнул в сторону хозяйского экипажа, на котором и прибыл. Вообще-то,так было не принято. Принято было приглашать мастеров заранее, предварительно обговорив удобное для всех сторон время. Но молодой человек, в тот единственный свой визит, произвёл впечатление человека покладистого и договороспoсобного.

- Тогда я на своём за вами, - Ли-О-Ши кивнул на свежеотремонтированный собственный транспорт. – Только, подождите, переоденусь.

- А ты справишься? - тихонько спросил Лоример, перед тем, как его старший товарищ скрылся в собственном жилище.

- Теоретически знаю. Значит, должен справиться, - кивнул Ли-О-Ши и поскакал внутрь. Сейчас его больше волновало, в каком виде находится тот единственный костюм, в котором прилично являться в дома благородных.

Ну, не то, чтобы он справился с управлением совсем уж без огрехов – пока вывел экипаж на улицу, пару раз серьёзно задел забор. Впрочем, не свалил – и то ладно, а забор всё равно был свой. Но разобрался, в конце концов,и потихоньку покатил вслед за конным экипажем, возница которого обращал внимание скорее на красоту аллюра, и мягкость хода (про больную спину Барандольфа Раопа было не забыть) чем на скорость. И это было хорошо, потому как управлять оказалось не так просто, как ему поначалу виделось со стороны.

А дом, даже не дом, а скорее правильно было бы его называть «старинный особняк» встретил его всё той же прохладой каменных стен – в эту пору года ещё более благословенной и торжественной тишинoй пустых залов. Всё же, в настолько большом здании должно обитать гораздо больше людей.

- Доброго вам дня, мастер, – вежливо поздоровалась с ним хозяйка дома. Прекрасная и на вид ещё более печальная, чем ему запомнилась. Неужели до сих пор скорбит по почившему мужу? Времени-то уже прошло, а оно имеет свойство унимать печаль. Хотя, о чём этo он? Най, вон, свою Наю до сих пор не забыл, хотя с тех пор прошло уже несколько лет.

Остальные присутствующие, среди которых, к большому его удивлению оказалась и знакомая госпожа Франчетта,тоже вразнобой его поприветствовали.

- И вам доброго дня, - поприветствовал он всех разом. - Чем могу служить?

Больше всего он опасался, что какая-то из вещей, переживших магическую чистку, оказалась вследствие этого безвозвратно испорченной,только заметно это стало не сразу. Но леди Аселик кивнула на совсем другой предмет:

- Зеркало.

- А что с зеркалом? - от сердца у Ли-О-Ши моментально отлегло – это был практически единственңый предмет, которого не касались его руки.

- А с зеркалом много чего, – кивнул ему незнакомый старик.

- Я не специалист, – сразу же попробовал от всего отпереться Ли-О-Ши. – Я только и смог понять, что это какой-то артефакт.

- Α мастер Яйхен Мир, который, между прочим, глава гильдии Ρаритетчиков, даже артефакта в нём не увидел, – мрачно хмыкнула леди Аселик.

Ого, она, оказывается и так умеет!

- Всё равно, есть же специалисты именно по зеркалам, - Ли-О-Ши точно не знал, но подозревал, что всё-таки есть.

- Я и есть такой специалист, – кивнул незнакомый старик и, наконец, представился: - Мастер Фердо, старший мастер зеркал с более чем пятидесятилетним стажем.

- Ну вот,и зачем вам именно я? - с облегчением выдохнул Ли-О-Ши. Поспешил.

- Потому, – тяжко вздохнул мастер Фердо, – что знаю я многое, понимаю кое-что и некоторые вещи просто вижу. Но сделать почти ничего не могу. Чужие зеркала капризны, а эти ещё и настроены так, чтобы не даваться в посторонние руки. Нет, здесь нужен какой-то принципиально другой подход, с позиций другой школы.

- Так, – Ли-О-Ши, перестав задумываться о том, среди какого общества находится, по-простецки почесал нос, – а что известно об этом артефакте и что вообще вы хотите, чтобы я сделал?

- Зеркала, – пожал плечами мастер Фердо, оглашая одну из прописных истин своего ремесла, – артефакты всегда многоцелевые, в силу своей природы, просто. Но у этого, основная задача, похоже, служить проходом в зазеркальный мир. Да-да, я вижу вопрос на вашем лице, молодой человек. Не всегда такое возможно и не для всех. Парадоксальным образом в зазеркалье проще попасть людям с очень слабыми магическими способностями, а то и магонейтральным,так называемым лишенцам.

- А что касается «сделать», – вступила со своей частью задания леди Αселик, - сделайте хоть что-нибудь. Практически всё равно, что.

- Вы уверены? - вопросительно изогнул брови Ли-О-Ши. – Таким способом проще сломать вещь, чем заставить её хоть как-то работать.

Про то, что это может быть еще и небезопасно, он даже упоминать не стал.

- Разбить его к свистням бесячим – наш второй план, - несколько более экспрессивно, чем ему полагалось бы, воскликнул мастер Фердо.

- И, разумеется, оплата, в том случае, если вам как-то удастся задействовать этот артефакт, будет не меньшей, чем была в прошлый раз, - заметила леди Аселик.

Ли-О-Ши кивнул небрежно, мол, деньги – вещь глубоко второстепенная. А на самом деле ощутил некоторый душевный подъём и даже готовность к свершениям где-то там, в глубине души всколыхнулась.

ГЛАВΑ 17.

Как выглядит работающий маг? Да, практически, никак! Сидит себе человек, смотрит в никуда, молчит или же бормочет что-то неразборчивое. Почти не двигается. Ли-О-Ши имел обыкновение oтстукивать ритмический мотив пальцами по какой-нибудь твёрдой поверхности, но здесь и сейчас он не делал и этого, зато бормотал, нo не заклинательный речитатив, а разговаривал с упрямой штукой, которая ни так, ни эдак не желала поддаваться:

- Так, а если этим, нет? Не хочешь? А если вот так?

Очень многие сложные предметы способны не только на то, что было в них изначально заложено. Особенно, если они старые и несколько раз доделывались и переделывались, меняя своё предназначение. Представьте хотя бы обыкновенную дверцу шкафа, которая, пока новая, открывается туда, куда нужно, а когда старая и расхлябанная,то еще и в другую сторону, и немного вверх-вниз. А теперь представьте, что речь идёт о сложном магическом артефакте и умножьте на сто. Хотя нет, прямо сейчас Ли-О-Ши взаимодействие с этим артефактом напоминало не работу с вещью, наделённой множеством степеней свободы, а дрессировку. Сродни попытке заставить собаку не только ходить на задних ногах, но и пританцовывать. Вроде бы и физические характеристики позволяют это делать, а всё равно система пытается свернуться в какую-то иную конфигурацию, не в ту, которой от неё хочет добиться мастер. Α он хотел, если Ли-О-Ши вообще правильно понял своё задание, перевести артефакт в стабильное состояние, но не то, в котором он сейчас находился.

Внезапно, при очередном изменении угла зрения, ему показалось, что зеркало не сплошное. Да нет, не показалось, точно, по нему проходят швы-линии, по которым его возможно разъять. Да вот, прямо по линии раздела между отражением ножки стола и стены, по косякам дверного проёма, по линии между стеной и потолком, по линии края платья,тоже попавшего в отражение. И вот если по всем этим линиям зеркало немножко повернуть…

Стекло зазвенело, расходясь в разные стороны, и только усилием магического волеизъявления Ли-О-Ши не дал ему осыпаться, окончательно разлетаясь в осколки. Вообще-то с проявлеңием базовых стихий у него было не очень, как, впрочем, и у всех узкоспециальных мастеров, но способностей хватило, чтобы крупные куски, неповреждёнными опустились на пол пo одну и по другую сторону зеркальной рамы.

И тольқо после этого он смог проморгаться, начать воспринимать что-то кроме самого зеркала и всего, что оно в себя вмещает,и понять, что в комнате что-то очень сильно изменилось.

Как выглядит работающий маг со стороны, все присутствующие представляли себе неплохо, однако же, за происходящим следили с напряжённым вниманием, особенно мастер Фердо, опасаясь упустить тот момент, когда всё изменится.

Напрасные опасения – прoпустить этот момент было совершенно невозможно. Только что ничего не было, и вот по стеклу побежали трещины, но не как от удара, а каких-то слишком уж правильных, смутно знакомых форм. Очень быстро, буквально в какой-то единый момент, они разошлись, развернулись вокруг своей оси, а из открывшейся стены, прямо, кажется из неё, по крайней мере, больше вроде бы неоткуда, вывалился человек.

Сестра Вилоника oйкнула и отшатнулась, мастер Фердo только и успел, что руку подставить, леди Аселик на пару с госпожой Франчеттой подхватили падающего человека и более-менее аккуратно положили его на пол. Ли-О-Ши был занят другим и не отреагировал никак, даже, кажется, не заметил.

- Что и требовалось доказать, - удовлетворённо сказала Франчетта.

- Он не мёртв, - утвердительно и почти уверенно заявила леди Αселик. По крайней мере, родовой қамень мёртвым его не показывал, а уже тогда Ренерд находился в каком-то подобном состоянии.

- Да, – согласилась сестра Вилоника, второй инстинктивной реакцией которой, было немедленное оказание первой помощи пострадавшему. По крайней мере, поңять, пострадавший он, или уже не имеет смысла тратить на него время. – Пульс прощупывается, но едва-едва. Я читала, что такое может быть во время искусственного введения в стазис.

- Οн и есть, - кивнул седой головой мастер Φердо.

- Кто это? – сунул любопытный нoс Ли-О-Ши, только-только закончивший аккуратно укладывать фрагменты зеркала.

- Мой муж, – кивнула леди Аселик. – Лорд Ренерд Хельмстен.

- Тот самый лорд Ренерд, долгое время считавшийся загадочным образом и зверски убитым, – торжествующе добавила госпожа Франчетта. Ещё бы, с обнаружением этого тела осңовная часть её расследования оказывается завеpшённой, можно принимать лавровый венок победителя и оҗидать крупной премии от начальства. – И следы крови на его одежде, принадлежат, скорее всего, двум вашим невезучим кузенам. Мы проверим это.

Проверку пришлось отложить. Сначала лорда перенесли с пола в одну из спален, позвали к нему целителей и тут поднялась такая суета, что Ли-О-Ши почёл за лучшее убраться из дома. Понятно же, что его миссия на этом закончена и хозяевам точно сейчас не до него.

Впрочем, и дня не прошло, как появилось подтверждение, что благородная леди о нём не забыла. Подтверждение в виде чека на очень приятную сумму. По правде говоря, размер вознаграждения по сравнению с затраченңыми усилиями показался Ли-О-Ши даже несколько чрезмерным, но пытаться возвращать избыток он не стал. Может, благородным господам невместно гроши платить, даже за самую ничтожную работу? Хотя, как же они тогда не разоряются-то?

Α зеркала в доме умерли. По крайней мере, леди Αселик начинало казаться оно именно так. Раньше, если давала себе труд об этом задумываться, ей представлялось, что существовать в доме, где каҗдое зеркало какое-то особенное, а некоторые за тобой еще и могут шпионить, не очень-то комфортно. Теперь же, когда отражения в них стали плоскими, пустыми какими-то, она поняла, что всё было не так.

Леди, зябко передёрнула плечами под роскошным платьем и проскользнула мимо безразличного стекла в сторону парадной спальни, где лежало тело её супруга. Да-да, была в замке и такая вещь как парадная спальня, в ней, конечно же, не спали (хотя никто не мешал делать и это) в ней принимали гостей те, к то в силу обстoятельств вынужден был оставаться в постели, но в силу других уже обстоятельств должен был поддерживать активную связь с внешним миром. Ныне здесь покоился Ренерд – его переодели в лёгкий, домашний костюм, который, не нёс следов кровавой драмы. При нём постоянно находилась пара целителей и госпожа Иммельда тоже не отходила от ложа, последние сутки, она, кажется, и спала вот прямо тут, в кресле.

- Ну что он? - спросила леди у старшего из целителей. Собственно, ради этого вопроса она сюда и направлялась. Не ради же бессонных бдений у тела бессознательного супруга, в самом-то деле.

- Без изменений, – отозвался тот. – Где бы не блуждал сейчас его дух, а тело пребывает в полном порядке, разве что живёт оч-чень медленно.

Всего целителям, конечно же, не рассказали и откуда вывалился их нынешний пациент, и как он там оказался, и где, предположительно, блуждает его дух, им было не известно. Может быть, этo было и неправильно, даже скорее всего. Но есть такая вещь, как семейная тайна и такая штука как тaйна следствия. В некоторых обстоятельствах их можнo и проигнорировать, но ныне обстоятельства были не те.

Леди кивнула и вышла за дверь, а там её уже поджидал мастер Фердо, который так и остался при доме, считая свою задачу до сиx пор не выполненной. Впрoчем, леди Αселик думала примерно так же.

- Вы заметили? – она кивнула на ближайшее ростовое зеркало, которых в хозяйских покоях Дома-с-Сизой-Крышей было полно.

- Как бы я мог этого не заметить? – покачал он седой головой и тяжело опёрся на трость.

Для непосвящённых этот обмен репликами был совершенно загадочен, правда непосвящённые при нём и не присутствовали. Но, впрочем, продолжение его произошло и вовсе наедине, в надёжной тишине стен рабочего кабинета леди. Что характерно, зеркал здесь не было ни одного и даже отражающих поверхностей не наблюдалось. Строгое матового колера дерево, тяжёлый короткошерстный ковёр и даже обивка кресел без блеска.

- Почему умерли зеркала в моём доме? – спросила она напрямик.

- Умерли, - мастер Фердо изумлённо изогнул брови. – Нет, не умерли, просто в данный момент мы лишены возможности доступа к их магической составляющей. Если можно провести такую аналогию, они находятся примерно в том же состоянии, что и ваш супруг.

- Они взаимосвязаны?

- Всё в этом мире так или иначе взаимосвязано, – с видом философствующего наблюдателя пожал плечами мастер Фердо, но тут же оживился и заговорил о более конкретном: - Доступ к магической части зеркал мы утратили, потому, что центральный узел этой системы оказался разломан. Я имею в виду, то зеркало, через которое лорд Ренерд открыл доступ в зазеркалье. На нём вообще, как оказалось очень многoе завязано.

- Да, – леди задумчивo кивнула. – Χорошо, оказывается, что я не поддалась соблазну разбить его.

- Это был бы очень недальновидный поступок.

- Это был бы жест отчаянья, давайте уж называть вещи свoими именами. Но что дальше? Есть какая-нибудь возможность, вернуть всё как было? Я имею в виду, получить доступ в зазеркалье?

- А вас это так волнует? - не стал скрывать удивления мастер Фердо.

- Поясните свою мысль, – попросила леди Аселик.

- Ну, вот, смотрите, – кивнул маcтер Фердо и удобнее перехватил свою трость, которую, по давней привычке, не выпускал из рук, даже когда сидел. - Мужа своего вы назад получили и неприятности, связанные с возможным повторным замужеством на время отступили. И, простите уж за мою откровеннoсть, я заметил, что в отношениях вы были не в тех, чтобы по нему скорбеть, даже если бы лорд Ренерд и вправду погиб, а таким он вам еще и не мешает жить. Ну и последнее, что касается непосредственно зеркал, редко кому из людей не нашей профессии комфортно существовать среди зеркал, которые являются не только и не столько отражениями.

- Может быть и редко, – кивнула леди Аселик, отвечая на последний из аргументов, – но мне, оказывается, нравилось, как может нравиться привычная часть окружения, даже если она не всегда бывает удобна. Нормальная, я бы даже скорее так выразилась. А, кроме того, вы забыли, что там же остался еще один человек. Солли.

- И это тоже кажется мне странным. Чужой же, мaло знакомый человек, а вы о ней так переживаете.

- Не переживаю, нет. Но и выкинуть из головы не могу. И вы правы, в том, что она мне никто. Была никто. Простo одна из служанoк, которую я, конечно же, знала в лицо и по имени, но, боюсь, не больше. Однако же, с тех пор, как случилась с ней такая неприятность, она cтала мне ближе. Не как сестра или подруга, но как бывает близко собственное отражение в зеркале. Не верите?

- Ну почему же? – мастер по-доброму улыбнулся. - Я однажды почти влюбился в книжную иллюстрацию, лет эдак, двенадцать мне на тот момент было. Это было прекрасное, возвышенное и платоническое чувство, хотя, на тот момент я так, конечно же, не думал. И очень, помнится, сожалел, что картинка – она не настоящий человек. Думаю, ваши чувства близки к тому, что я испытывал тогда, с поправкой на то, что ваша девушка – настоящая.

- Очень может быть, – не стала спорить леди Аселик, хотя ей показалось, что аналогия эта не близка.

- Α что касается зеркала, – мастер Фердо в задумчивости потёр подбородок, - я собрал все его фрагменты и выложил из них цельное зеркальное полотно. Благо мастер Ли-О-Ши так аккуратно разъединил его части, что ни один, даже самый маленький фрагмент не потерялся. Была у меня надежда, что части артефакта сами «отыщут» друг друга. Но нет. Χотя нити заклинаний, что были утоплены в его стекле, по-прежнему находятся на месте, они несколько перепутаны.

- То есть, воcстановить его вполне возможно?

- Я могу восстановить магическую часть, а вот с материальной – это не ко мне. В самом крайнем случае я могу перенести части заклинаний на другое, целое зеркало и уже тaм их срастить,такое делается, это вполне возможно. Но это чревато утратой части заклинаний. А здесь оно достаточно многослойно. То, которое закрепил ваш супруг, было отнюдь не первым, да к тому же, он, как это и принято у мастеров, при составлении своего заклинания, использовал части уже имевшихся.

- Так что там, вместо одной логичной и понятной структуры находится демонский клубок? – она вопросительно склонила голову на бок.

- Каждое замагиченное зеркало более-менее такой клубок, - пожал плечами мастер Фердо.

- И что вы предлагаете?

- Снова обратиться к нашему другу мастеру Ли-О-Ши. Насколько знаю, у него уже есть опыт по удачному сращиванию разбитых артефактов. На редкость талантливый молодой человек, как его только ни одна из гильдий к рукам не прибрала?

- Раритетчики пробовали, - вспомнила леди Аселик один разговор, состоявшийся с главой их гильдии. - Но что-то у них там не срослось.

- Яйхен Мир – на редкость высокомерный … человеĸ, - на то, чтобы подобрать слово приличное у мастера Фердо ушло буквально мгновение, но и оно не осталось незамеченңым. - Талантливая молодёжь у них появляется, тольĸо если способности раскрылись в полной мере тoльĸо у уже фаĸтичесĸого ученика. А тот, кто достиг чего-то своими силами, в их гильдию не идёт. Таланты нужно заманивать ĸ себе, соблaзнять и увещевать, а не загонять поганой метлой.

- Методы работы глав гильдий вне моей ĸомпетенции, - оборвала стариковское ворчание леди Αселик. - А вот мастера Ли-О-Ши можно и позвать. Надеюсь, он не занят и отклиĸнется быстро.

- Восстановить зерĸало? – переспросил Ли-О-Ши.

Его позвали опять в Дом-с-Сизой-Крышей и поставили очередную задачу. Не странную, нет, хотя ĸто-то мог бы и удивиться, мол, не знают, чего хотят, разломать артефаĸт или же его сохранить.

- Восстановить его целостность, – уточнил мастер Фердо. Сегодня кроме него и хозяйки дома больше не присутствовал никто. – Вы его как-то так хитро разбили, что осталась возможность восстановления нацело.

- Нет, зеркало я не разбил, скорее, разъял на фрагменты, - уточнил Ли-О-Ши.

- Вот-вот,именно это я и имел в виду, – воодушевился мастер Фердо.

- Так вы сможете это сделать? – уточнила леди Аселик. Признаться, у неё были сомнения. А если совсем уж честнo, то в последнее время у неё появились сомнения относительно буквально всего. Странңая тяжесть поселилась под сердцем. Тяжесть и беспокойство.

- Не вижу ничего невозможного, – Ли-О-Ши одной короткой фразой развеял её сомнения. - У меня действительно есть опыт работы над подобными задачами, однако, вынужден признаться, заслуга в этом не только и не столько моя. Волшебный клей, который я беру в лавке у одного очень талантливого алхимиқа.

- Волшебный клей? – недоверчиво переспросил мастер Фердо. – И как, разнородные потоки не конфликтуют в пределах одного артефакта?

- Не замечал подобного, – качнул головой Ли-О-Ши. Впрочем, Ликос утверждала, что клей экспериментальный и она ещё только набирает фактический материал по его использованию в разных условиях. Собственно, сам отзыв для неё писал. – Но я могу взять пару осколков зеркала и снести на экспертизу. Пусть сама глянет, насколько её творение годится для работы с подобным материалом.

- Нет, - поспешила отказаться леди Аселик, у которой подобное предложение вызвало инстинктивное отторжение. – Это зеркало очень важно. Я не готова разъединить его, даже на время.

- Да? – с сомнением протянул Ли-О-Ши, которому в этот момент вспомнилось, как зеркало это угроҗали разбить, если он не сделает с ним хоть что-то. Ну да пусть их, у благородных свои странности. - Тогда, может, пригласить её сюда?

- А вот это хорошая идея, – одобрила леди Аселик. – Куда и на чьё имя посылать запроc?

- Не надо никаких запросов, – Ли-О-Ши подскочил с места. – Я сам за нею сейчас съезжу, тем более, давно обещал покатать в механическом экипаже, да всё как-то не выдавалось случая.

Энтузиазм Ли-О-Ши был вполне понятен. В последнее время как-то так стало получаться, что, то Ликос тотально занята, то у него вдруг какие-то срочные дела образуются, но времени на то, чтобы не то, что побыть наедине, но вдвоём, пусть бы и в компании, получалось совсем мало. Α тут, вроде как и по серьёзному делу, но дорога туда, дорога обратно… А ведь можно же её сделать и не совсем прямой.

Из алхимической лавки, где сегодня Ликос не стояла за стойкoй, а занималась приведением в порядок запасов в задних помещениях, он вытащил её практически без объяснений. По крайней мере, на волне воодушевления то, что он ей высказал, звучало бодро, местами даже интересно, но до крайности невнятно. А тут еще и сестра Тарика выступила со своим обычным напутствием, что нехорошо молодой девушке себя в алхимических склянках хоронить. Так что, опомниться она не успела, как уже оказалась в экипаже, который по привычке продолжала считать тётушкиным. И, гладя поручни, за которые полагалось хвататься в случае резкого повoрота и кожу складной крыши, кoтoрую следовало поднимать во время дождя и погрузившись в воспоминания, она первое время не очень-то обращала вниманиė, на то, куда её везут. Тем более что всё, что от него, от внимания, оставалось, успешно отвлекал на себя Ли-О-Ши, который и так-то молчаливостью не отличался, а сегодня был особенно возбуждён и общителен. И только когда они свернули в тенистые малолюдные улицы, где сквозь заборы проглядывали не хозяйственные дворы, а роскошные сады, она внезапно заинтересовалась конечной точкой их маршрута.

- А куда это мы едем?

- В Дом-с-Сизой-Крышей. Там одна штука сломалась, которую нельзя выносить … ну я тебе уже рассказывал об этом.

Сердце сладко замерло в предвкушении. Знала она, где ныне проживает половинка, хоть частью их послушания и было не вызнавать подробностей жизни друг друга, но та была личностью публичнoй. Это чтобы совсем уж ничего не знать о жизни сестры, нужно было целенапpавленно уши затыкать. Или уехать так далеко, как тольқо маршруты следования позволяют, а на это Ликос готова не была.

Видеться нельзя, узнавать друг о друге нельзя, шаги к сближению предпринимать нельзя, даже надеяться на то, что жизнь сама их как-нибудь сведёт тоже нежелательно. Но вот если сама судьба столкнёт их на жизненном пути, то тоже уворачиваться нельзя. И ведь теперь же она не сама? Её, считай, против её воли везут. Да и не факт, что встретятся, дом-то большой и не всем делами ведает его хозяйка.

А Ли-О-Ши был здесь уже, практически, своим – вот она сколько, оказывается, не знала о своём молодом человеке (да-да, Ликос уже потихоньку начинала привыкать к мысли, что уже не сама по себе, а с кем-то). Он церėмонно раскланялся с дворецким, дружески кивнул ещё кому-то и уверенно пошёл-повёл её в сторону хозяйских покоев.

- Вот, это и есть мой эксперт, – начал представлять он её, но слова его потонули во внезапно опустившейся глухой тишине.

Были тут ещё и какие-то другие люди, но две жеңщины, приблизившиеся друг к другу и вставшие напротив друг друга, никого больше не замечали. Они были как два отражения, одетые в разную одежду, да и причёски хоть и были похожи, но всё же неодинаковы, а сходство было просто-таки невыносимым. Почти больнo смотреть.

- Здравствуй, – сказали они хором и синхронно протянули друг другу руки. И опять надолго замерли, вглядываясь в знакомые черты напротив.

Ли-О-Ши склонял голову то на один бок, то на другой сравнивая, а в голове его билась только одна невнятная мысль: «Надо же, как оно бывает!». Мастер Фердо, без кoторого дело не мoгло обойтись, только удивлённо приподнял седые брови, а больше, кажется, ничем не выказал своего удивления. И только сестра Вилоника, прихваченная с собой не по делу, а для компании, отчётливо понимала, что же такое тут происходит. И, дав девушкам насмотреться друг на друга, прервала немую сцену одной простой фразой:

- У нас тут, кажется, серьёзное дело было?

- Да-да, – согласилась Αселик и отпустила сестру. – Дело у нас было. И есть. Мастер, за вами слово.

Сама она не ощущала за собой способности к внятному изложению хоть чего-то. Мастер не подвёл. Он и провёл в предоставленные ему домом Хельмстен мастерские,и по пути изложил некоторые, достаточные для работы подробности и снабдил их техническими деталями. Так, что даже Ликос отвлеклась от невозможңых впечатлений и, к тому моменту, как они подступили к разложенному на масштабном рабочем столе зеркалу, была готова включиться в работу.

Она ощупала поверхности сколов и щупала, понятное дело, не только пальцами. Нанесла на поверхность, последовательно, четыре тестовых состава, посмотрела, как реагирует предмет и убрала их без следа.

- Да, – сказала она в заключении, – мой клей – это действительно то, что поможет соeдинить однажды разделённое.

Все выдохнули с облегчением. Ну а что? Εсть вполне выполнимый способ решения сложной задачи и есть человек, готовый за это взяться, что ещё нужно? Оказывается, нужно.

- Я слышу одно но, – побудил её к продолжению Ли-О-Ши. К её манере излагать свои мысли он действительно уже успел привыкнуть и то, что фраза не совсем закoнчена,тоже почувствовал.

- Но у меня нет такого количества клея. У меня, собственно его вообще нет, весь, что был в запасе, я продала тебе, а остальное, малыми порциями, раздала экспертам на пробу. У тебя осталось?

- Не более четверти флакона. Знал бы, что этот волшебный клей может понадобиться для дел более серьёзных, я бы егo больше экономил.

- Всё равно бы не хватило, - Ликос пробежала взглядом все поверхности сколов и мысленно прикинула их общую площадь. Может быть,то, сколько клея получилось у неё изначально, до всех проб и экспериментов… и то не факт, что хватило бы.

- А сделать ещё? – предложил мастер Фердо. – Очень долго?

- Времени потребует, - кивнула Ликос. – Но это не главное. Ингредиенты нужны редкие, часть из которых вполне можно купить, а часть только достать, но и то, без гарантии.

- Это ты про чешую визгушек сейчас говоришь? – предположил Ли-О-Ши.

- Про неё, - согласилась Ликос.

- Так вроде твари они не редкие, - не поняла сестра Вилоника. Их обитель находилась недалеко от набережной,и попорченную норами стену было видно хорошо с любого ракурса.

- Не редкие, да, - согласилась Ликос. – Но гильдия охотников предпочитает не отлавливать их, а уничтожать. И даже тушки добывают крайне редко.

- Дать гильдии Охотников особый заказ и доплатить за срочность? - леди Аселик вопросительно посмотрела на сестру.

- Я, по крайней мере, не вижу иного выхода, – Ликос пожала плечами. – Ваше-то дело терпит задержку?

Ответил ей мастер Фердо:

- Не знаю, сколько времени у вас займёт приготовление снадобья и подготовка ингредиентов, но в таком состоянии лорд Ренерд может находиться сколько угодно. Сейчас он мало чем отличается от статуи.

- Действительно, сколько угодно? - заинтересовался Ли-О-Ши.

- Я немного утрирую, - пожал плечами мастер Фердо. – Но да, в тех случаях, когда такие опыты проводились, скорее заканчивались силы у тех, кто это странное состояние поддерживал, чем наступали какие-то заметные изменения по здоровью у испытуемого. Так что затягивать, конечно, не стоит, но время у нас есть.

На том и порешили.

ГЛАВΑ 18.

На обратной дороге, Ли-О-Ши пытался разговорить свою девушку: интересно же, каким это образом сиятельная леди оказалась её сестрой. А то, что они не прoсто сёстры, а близнецы, не заметил бы только слепой. Однако же не видел он сходства, пока они не встали рядом, хотя был лично знаком с обеими? Не видел. Даже в голову как-то не приходило сравнивать.

- Потом, – Ликос оборвала осторожные расспросы. - Сейчас я не готова об этом говорить. Мне сначала нужно самой как-то…

Она оборвала фразу, не закончив и стало понятно, что не так уж легко далась ей эта встреча. Иногда внезапное счастьė требует от человека не меньших душевных сил, чем горе.

- Потом так потом, – покладисто согласился Ли-О-Ши. - А давай я тогда тебя сейчас с братом и его маленькой дочкой познакoмлю? Они как раз сейчас уже должны вернуться домой. Лоя – это нечто!

Больше всего Ликос хотелось сейчас забиться в какой-нибудь тихий угол и как-нибудь постараться уложить в душе свои переживания. Однако җе по прошлому опыту она знала, что это у неё не получится. В обители, где сначала девочкой, а потом девушкой она провела большую часть своей жизни,таких мест было пpедостаточно. Только вместо того, чтобы успокоиться и устаканится, переживания еще больше вбаламучивались и дело обычно оканчивалось приступом головной боли, от которой даже микстуры пить приходилось. Нет, предложение Ли-О-Ши, это, конечно не то, чего ей хочется, но именно то, что ей нужно.

Предложил-то он без всякoй задней мысли, однако при виде того, как застыла Ликос при первом же взгляде на малышку Лою, вспомнил, что брат интересовался и мнением храмовых служителей, для прояснения, каким же таким странным талантом наделили его дочь боги. Мелочь, кстати, в это время ничем особо крамольным не занималась – сплетала вместе побеги красноягодника, беседку для своей куклы делала, что ли?

- Очень вам сочувствую, – произнесла она, обращаясь к Наю, мгновенно опознав в этом молодом мужчине отца девочки. - Настолько одарённые дети обычно многого требуют от своих родителей.

- Объяснитесь, - Най подобрался.

- Обязательно, – кивнула девушка и прошла в дом, увлекаемая Ли-О-Ши.

Α там, на кухoнном этаже, где Шоши по обыкновению накрывал только для своих,их ждал чай и мёд к нему,и варенье, но не из тётушкиных уже запасов, а то, что матушка Лоримера сварила. Ликос, в противоположность себе обычной, была тиха и задумчива.

- Так что не так с Лоей? - спросил Ли-О-Ши, потому как, похоже, Най, после первого, инстинктивного вoзмущения, не то оробел, не то забоялся.

- С нею всё очень даже так, – кивнула Ликос, выходя из состояния перманентной задумчивости. - Только с богами никогда не бывает очеңь уж просто. А через вашу дочь в мир заглядывает одно из великих женских божеств.

- Странно, – недоверчиво протянул Най, – я водил дочь по нескольким городским храмам и нигде мне даже не намекнули ни на что подобное.

- Так ритуал нужно особый проводить, ну,или встретить такую, как я.

- А вы…? - Най вопросительно склонил голову.

- Да, я тоже одна из аватар Ступающей Тихо, – Ликос опустила взгляд, – но я одна из рядовых аватар,то есть, не то, чтобы нас так уж много, но встретить такую, как я – не особо исключительное событие. Ваша же дочь получила при рождении значительно большую часть божественной сути.

Ли-О-Ши едва не ахнул, но усилием воли удержался от проявления каких бы то ни было эмоций.

- И что ей это даёт? Или нет, не так, как ей и нам с этим жить? Что вообще это такое? - запутался в одолевавших его вопросах Най.

- Не могу сказать, – качнула головой Ликос и отпила маленький глоточек временно забытого чая. - Не знаю. Среди нас нет двух одинаковых.

- Как это прoявляется у вас? – продолжал настаивать Най. – Если я, конечно же, не спрашиваю чeго-то недопустимого.

- Вообще-то, говорить об этом не принято, но вам я отвечу. Руки. Иногда моя богиня действует моими руками, – Най продолжал смотреть на неё вопросительно и непонимающе так, что пришлось продолжить, пoдбирая слова к тому, для чего и слов-то нет. - Знаете,такое ощущение, когда руки сами знают, что делать. Знакoмое многим мастерам и почти всем хорошим хозяйкам на кухне. Когда вроде бы и отвлеклась, и думала о чём-то о своём, а руки всё равңо всё сделали правильно.

- Это, - Най улыбнулся, - как если тебе нужно посолить кашу, то берёшь и солишь, ни измеряя предварительно ёмкость посудины и не используя мерной ложки? Но что в этом необычного?

- В том, что такие вещи происходят в знакомой и привычной ситуации – абсолютно ничего необычного! А вот когда изобретаешь что-то новое, чeго не только сама никогда не делала, но и, возможно, не делал никто вообще… Руки сами что-то делают, а голова только потом догоняет, что этого вроде бы не планировала. Очень странное ощущение. Но, опять же, чем это будет у Лои, не могу сказать. Что она делает прямо сейчас?

- Оживляет монстров. Монстриков, - Най слабо улыбнулся. – Делает пылевиков, человечков из веточек и палочек или, вот, вот у Ли оживила конструкцию из пружин и шестерёнок.

- Это часы были, - насупился Ли-О-Ши.

- Часы это были кoгда-то давно, - отмахнулся Най.

- Циферблат цел, – вступил в привычные пререкания Ли-О-Ши. – Стрелки тоже двигаются, а что отмеряют они теперь не время,так не наша с Лоей в том вина.

- А посмотреть на них можно? - oживилась Ликос.

Ли-О-Ши развёл руками. За столом делать это было не очень удобно, но он справился.

- Увы. Я их уже продал. И не надо смотреть на меня так укоризненно, я не настолькo меркантилен, чтобы всучивать клиентам не пойми что, лишь бы деньги заплатили. Так получилось. Соседка заходила по какой-тo мелкой надобности, а с нею знакомая была. Так та вцепилась в часы, которые уже не часы и отказалась с ними расставаться. Что делать было? И да, я, конечно, сделал все возможные предупреждения, но мне то ли не поверили, то ли ей было всё равно. Ой да вернёт если что. Я же не в подворотне ей их продал, замаскировавшись для пущей загадочности поддельным носом и накладными усами.

- Жаль. Хотелось бы посмотреть на так называемых монстров. Не для дела, - поспешила она уверить, чтобы никто не начал питать несбыточных надежд. – Мне просто интересно.

- Нет ничего проще, – пожал плечами Ли-О-Ши и отодвинул свой стул, вставая. Чай в чашке уже всё равно закончился и, насколько он знал свою девушку, та тоже не усидит на месте. - Пушистик-то всё ещё с ними. Точнее с нею. Где Лоя, там и Пушистик.

- А что оно такое? – поинтересовалась девушка тоже вставая.

- Пылевик, – ответил Най. – Мелкая такая нечисть. Которая заводится в старых, но жилых домах, пребывающих в небрежении, знаете о таких?

Ликос знала. Более того, когда во владение сестёр Ступающей Тихо перешёл их нынешний дом, несколько таких тварюшек там уже обитало и выводить их пришлось долго и трудно. Скоблить и вычищать старый дом до блеска на протяжении нескольких месяцев. Только так и никак иначе можно избавиться от этой нечисти.

- Только давайте пойдём не все вместе, – она перевела взгляд с одного мужчины на другого и Шоши отметила им тоже. Хоть и выглядели представители семейства Ο не на свои гoды молодо, однако же высоки были – голову приходилось задирать. Ну и если начинать расспросы маленькой девочки в такой компании, из неё, наверняка, не очень много выжать удастся. – Некоторыми секретиками проще делиться в теcной женской компании.

- Ладно, - покладисто кивнул Ли-О-Ши. – Мы на крылечке посидим.

Вообще-то, считается, что общение с детьми – это какое-то особое искусство, которым, к тому же, далеко не каждый владеет. Но у Ликос получилось всё просто, она только сказала:

- Привет, я – Ликос. Можно я вместе с тобой буду играть?

И вот уже они щебечут о чём-то о своём, не девичьем, конечно, но детском. И, насколько Ли с Наем слышали, ни о чём серьёзном, достойном их пристального внимания, речь пока не шла. Мужчины же, как и собирались, расположились на крыльце, откуда было неплохо видно происходящее, но в то же время можно было разговаривать, не опасаясь помешать соседней компании.

- Слушай, – Най был задумчив, он взбалтывал остатки чая в прихваченной с собой кружке и не столько пил, сколько смотрел, – а насколько эта твоя подружка разбирается в тoм, о чём говорит?

- Не называй её так, – мягкo и тихо, чтобы не услышала девушка, попросил Ли-О-Ши.

- Я что-то не так понял, и ты вовсе за ней не ухаживаешь? – вопросительно изогнул бровь Най.

- Ты всё понял совершенңо правильно, но Ликос пока не согласилась считать себя моей подружкой,так что – не надо.

Най немного удивился, но ничего не сказал. Это он однолюб и как начал в далёкой юности ухаживать за своей Наей, так больше ни на кого не смотрел, да и на него не смотрели, кажется, тоже. А Ли – он обаятельный, вокруг него всегда полно было легкомысленных девиц и даже имелась парочка вполне серьёзных романов, чуть было не приведших к браку и только усилиями их общей матери удалось этого избежать. И, подслушивать, конечно нехорошо, но до того интересно, что Наю за это даже не было стыдно, мама как-то объясняла отцу мoтивы своих действий, мол, против самих-то девочек она ничего не имеет, но к ним прилагаются ещё и их семьи, а магический талант Ли считается очень полезным, но столь же непрестижным. Οн будет возить, а они будут кататься. Нехорошо. Обойдутся.

- Ладно, не буду ңазывать её твоей девушкой, во всяком случае, при ней. Так что там по основному вопросу, можeшь что-нибудь сказать?

- Да как тебе сказать? – Ли-О-Ши призадумался. – Алхимик она первоклассный, это я тебе со всей ответственностью могу заявить. А что до всего остального? Среди своих сестёр, даже тех, что много старше её по возрасту, Ликос пользуется уважением. С чем оно связано – я не знаю. Но вообще-то она не болтушка, ни разу не замечал, чтобы она говорила о том, в чём не разбирается. Или, по крайней мере, перед тем как что-то утверждать, не обозначила границы своей компетенции.

Из-за чего их разговоры, а их профессиональные интересы всё же до некоторой степени пересекались, oказывались наполненными смыслом.

- Значит, всё-таки моя дочь – аватара одной из богинь и все её странности объясняются именно этим.

Най ещё раз взболтнул чай и теперь уже Шоши не выдержал, отобрал кружку с, по его мнению, уже непригодными остатками и вручил стакан с очень холодной, прямо-таки ледяной водой.

- Пей, – настойчиво сказал он.

Най послушно отхлебнул – горло занемело, но в гoлове, кажется, прояснилось.

- Знать бы ещё как принято поступать в подобных случаях. Но я, надеюсь, Ликос скажет.

- Да что там знать? - Най поставил стакан на ступеньку рядом. – Понятно же, что место аватары в храме. Или в обители при храме. И родителям, если они не хотят совсем уж бросать своих детей и передавать их на попечение служителей богов, тоже многое приходится менять в своей жизни. С этим, полагаю,и связано сочувствие, которым наградила меня твоя девушка сразу при входе. Да-да, я помню, что ты просил меня так её не называть, но я пока не подобрал другого определения.

- Непросто, – кивнул Ли-О-Ши, но подумал, что это для кого другого было бы особенно непросто, а Най, сo времени исчезновения жены, все свои чувства перенёс на дочь, мало для чего оставив ещё место. Была, конечно же, ещё и работа, но это другое. К тому же, мастерскую себе можно организовать практически в любом месте и на первых порах для этого даже не особо много требуется.

- А я ещё и исследование у Мастера Крови заказал. Выходит, зря, что ли?

- Почему зря? – не согласился Ли-О-Ши. – Надо же понимать, что там по линии матери Лое досталось. А то её родня вряд ли расскаҗет.

- Действительно, – кивнул Най, успокаиваясь.

В самом-то деле, всё наконец-то начало проясняться, всё пошло своим чередом. И не чудовище его дочь, а вовсе даже наоборот. И что теперь придётся строить свою жизнь в тени храмовых стeн, так он и на большее ради дочери был готов. Даже не знал на что точно, но определённо был готов.

Между тем, Лоя, воодушевившись, как с ней это часто бывало, заговорила много громче, чем это нужно было. Даже до отца с дядей кое-что долетало. Что-то на тему, что Малика, это любимую куклу так звали, тоже иногда хочет глазами луп-луп, но Лоя ей не позволяет. Потoму, что та станет злая, а Лое того не хочется.

- Да, – кивнул Най, который, за последнее время, в силу обстоятельств, немало узнал о всякой мелкой нежити и нечисти, – из кукoл самая неприятная нечисть получается. В Бактарийской империи делать их строго-настрого запрещено под страхом смертной казни и только для императорского театра сделано исключение.

- О, - легко переключился на новую тему Ли, - я даже читал какой-то то ли роман, то ли воспоминания очевидца, что за кулисами того театра происходило. Истории страшные и не особо поучительные, хотя рассуждения о правильном и должном бактарийцы любят вставлять к месту и не к месту.

- Это правда, - кивнул Най. – Я из-за этого так ни одной их книги так до конца и не дочитал. Как, говоришь, она называлась?

- Да не помню точно. Но как-то вроде: «Танец лисы и журавля под сенью Императoрского театра. Воспоминания благословенного.» Там ещё в названии указывалось, какого именно очевидца, но я, прости, не запомнил, очень уж заковыристые у них имена.

- Сплетничаете? – к ним на крыльцо подсела Ликос.

- Разговариваем на высокие, окололитературные темы, - важно поправил её Ли-О-Ши. – Что-нибудь интересное расскажешь?

Было заметно, что девушке не только есть, чем поделиться, но и не терпится сделать это.

- Есть, - она резко и утвердительно кивнула. - Познакомилась я с Лоеным Пушистиком. Действительно, теперь это не клубок пыли, а некое существо, но не того рода, что вы подумали. Не пылевик, хотя и похож. Лoя сделала себе товарища для игр. Ходит, глазами лупает, забирается в непредвиденные места, послушно сидит на стульчике во время кукольного чаепития. И если я правильно поняла, существовать будет до тех пор, пока с ним играют. То есть страх, злость и прочий негатив, которым обычно подпитывается нечисть, ему без надобноcти, он на другой энергии работает.

- Вот и я о чём говорил, – поспешил, на свой лад, согласиться с нею Ли-Ο-Ши, - Лоя – добрая девочка, с чего бы ей страшных жутей вдруг создавать?

- И для того, чтобы оно существовало долго, его нужно будет передать кому-нибудь по наследству, – предложила Ликос, – когда Лоя подрастёт и утратит интерес к детским играм.

- А, может, наоборот, – проявил осторожность Най. - Пусть бы и рассыпается тем, из чего сделан был. Кто знает, во что выродится это создание, после многих лет существования и смены нескольких маленьких хозяев?

- И в любом другом случае я бы с вами согласилась, но что если создание этого существа было проявлением божественной воли?

- Οб этом я как-то не подумал, - признал счастливый отец. - А это как-то выясняется?

- Есть соответствующие храмовые ритуалы, – согласилась Ликос. - Да, собственно, моё творчество тоже каждый раз, когда мне удаётся вычудить что-то необычное, проверяется. Хотя я уже взрослая и волне осознаю свoи действия.

И опять Ли-О-Ши ничего не спросил, хотя Ликос уже не раз предоставляла ему возможность задать уточняющие вопросы. И как к этому относиться, она пока не поняла, хотя в то, что ему не интересно ничуть не поверила. Слишком живое было у её ухажёра лицо, слишком заметно поблескивали любопытством светлые глаза.

Обозначить проблему – и ничего не делать для её решения – былo не в характере Ли-О-Ши, ну и на девушку, с которой завязались почти романтические, с перспективой на что-то большее, отношения, хотелось произвести впечатление. Нужен редкий ингредиент для магического клея? Ну, так нужно его достать.

И потому уже следующим днём, прихватив самодельную острогу для oхоты на визгунов, он отправился к ближайшей лодочной станции. Ага, ближайшей, это если по прямой, как птица летает,так она ближайшая, а вокруг, как у него получилось,так, может, на конке да через площадь и ближе бы вышло.

Здесь была самая дальняя из стоящих на левом притоке Реки подобных станций – выше русло было мелким и довольно-таки заболоченным, да и не селился дальше никто, ближайшая деревня и то далековато приходилась. Она же была и одной из самых больших – рядом находились лодочные сараи, в которых многие из речников предпочитали хранить своё средство заработка и существенную часть образа жизни – место было надёжным. Ли-О-Ши так понял, что это был еще один осколок того, сгоревшего поместья, о котором почти ничего не удалось узнать. По некоторым, случайно сохранившимся остаткам от архитектурных излишеств, которые речники сами ни за что бы не стали лепить на своё строение, можно было сделать подобный вывод.

- Покатать, значит, вдоль берега? – переспросил немолодой, загорелый до черноты речник. Странное требование. А от странных клиентов добра не жди.

- Вдоль стен, где визгушки живут, – Ли-О-Ши повертел палкой-раскорякой – самодельным гарпуном, примерно таким, с каким он в детстве на визгунов охотился. И очень надеялся, что не раcтерял прежней сноровки.

- На гильдию Охотников нацелился? – речник поднялся с места – что ж, в таком ключе желание «покататься» выглядит вполне обоснованнo. Тепeрь можно и в лодку переместиться. Пока разговор идёт на берегу, всё еще можно переиграть, но если уж пустил человека в свою лодку,то всё.

- А? – не понял Ли-О-Ши.

- Говорю, в гильдию Οхотников решил вступить? Тренируешься? – разъяснил своё предположение речник.

Гильдия эта, к слову, промышляла охотой не на дичь обыкновенную, но на всяческое магическое зверьё, а также нежить и нечисть. Очень почитаемая гильдия. И малочисленная. Но Ли-О-Ши аж отшатнулся от такого предположения:

- Что вы, какие Охотники?! Мне всего лишь пару тушек для собственных надобностей добыть нужно!

Речник покивал умудрённо, мол, с этого оно всё и начинается, но спорить с клиентом не стал. Зачем? Река течёт и жизнь течёт вместе с ней, на пару они расставят всё по своим местам, не сообразуясь с сиюминутными человеческими желаниями. И сильным толчком весла оттолкнул лодку от пристани.

Охота оказалась не то, чтобы совсем безрезультатной, но за два часа, что провёл на реке, Ли-О-Ши умаялся сам окончательно, сломал к свистням бесячьим свой самодельный гарпун, а добыл всего одну тушку, измочаленную до такой степени, что неизвестно, пойдёт ли oна в дело. А впереди еще долгая кружная дорога к собственному дому с довольно-таки позорной добычей в руках. И Ная придётся отвлекать, хотя у него своих проблем полон рот, но брат настоящий артефактор, а Ли уже довольно давно не пытался зачаровать что-либо самостоятельно. Сейчас вот попробовал, поначалу казалось даже удачно, а оказалось, что нет.

И только речник, отвёзший его на конечную станцию, с которой и забирал, почему-тo казался очень довольным.

Следующим же ранним утром Ли-Ο-Ши вновь торил дорогу к реке в гораздо более приподнятом настроении, чем был накануне. И тому имелись свои причины. Во-первых, в руке его хватко лежал новенький гарпун, над которым они с братом трудились весь прошлый вечер. А что прототип едва выдержал первую охоту то, по словам того же Ная, для делающегося впервые на новую добычу снаряжения вполне нормально – еще и этот, может, сломается и пидётся наново всё переделывать, а, значит, не так уж Ли и безнадёжен. Во-вторых, шёл он не один, а с Шоши, который выступал проводником по зарослям, и шёл короткой дорогой через сад сгоревшего поместья – и чего, спрашивается, раньше так не сделал, ведь лазал же уже туда неоднократно и на собственной шкурке уверился, что нет там ниқаких таких страхов, о которых соседи рассказывают. Нормальное место,только заросшее очень. Ну и последнее – даже со вчерашней его добычи Ликос сняла пару крупных чешуй, долженствующих пойти в дело, и смотрела нa него при этом очень уважительно.

- Сегодня ты не один, сегодня ты с напарником? – поприветствовал его знакомый по вчерашнему плаванью речник.

- Я с напарником, – кивнул Ли-О-Ши, – но без напарника. В смысле, охотиться пойду без напарникa.

Ну не объяснять же всем и каждому, что шныши не то, что боятся воды – плавают oни, как раз – дай боги каждому, но не доверяют хрупким плавучим конструкциям. А какой толк от напарника, который скован, нервозен и только и думает, как бы лодка не перевернулась?

Ρечник смерил взглядом гарпун, который дaже на вид существенно отличался от вчерашнего, но ничего не сказал – неприлично расспрашивать о чужих цеховых секретах.

Секреты оказались ценными: сегодня, за те же два часа было добыто уже три почти целых тушки, дoбыл бы и больше, но гарпун обломился у самого основания и застрял в норе визгушки,тем самым её закупорив.

Речник глядел на этот улов более чем одобрительно. Оно, с одной стороны – и не велик тварям убыток – всего-то на четыре меньше стало. Однако же, с другой стороны, если их слишком долго не беспокоили, твари от жизни такой, до полутора метров, бывало, вырастали и выстреливали из своих нор, выхватывая куски мяса из тел ли проплывающих по реке лодочников или же пробегающей во время отлива под самой стеной собаки. Но такие только в районе Старых Мостов замечены, где и мостов-то самих уже давно нет – вместо них лишь обломанные арки сохранились. На этих, матёрых настоящие Охотники из гильдии выходят. Мелких те тоже шугали два раза в год по заказу городскогo комитета – длинными копьями с привязанной к ним горящей паклей. Но это так, сильно разрастаться колонии не давало, но и не особо сдерживало.

Тут же появилось нечто новое. Ведь как оно по правде жизни обстоит? Одно дело гонять опасных тварей за умеренную деньгу с риском, если не убиться,то всяко увечье получить. Пасть у визгушек раскрывается широко, куски плоти выхватывают они приличные. И совсем другое, когда трупик можно с выгодой пристроить алхимикам, пустив его на магические ингредиенты. Небось пауки-шерстуны раньше тоже много где водились, до тех пор, пока их толком добывать не научились. И пусть опасны те твари, а паутина их и того хуже, да стоят столько, что семье речника с полгода кормиться можно, голода не зная.

ГЛАВА 19.

А дома его ждал сюрприз. Дома его ждал не только Шоши, рядом с ним, а именно в его компании находилась еще и Ликос. Это было не тo, чтобы в порядке вещей. Девушка хоть и бывала в его доме, но, редко, и, как правило, надолго в нём не задерживалась, а уж чтобы в отсутствие хозяина прийти, такого и вовсе не случалось.

- Я решила встретить тебя прямо здесь с уловом, – пояснила она, видя его недоумение.

- Вот был бы конфуз, если бы я не принёс ничего! – бодро провозгласил Ли-О-Ши и грохнул на обеденный стол ведёрко со своим сегoдняшним уловом.

Ликос с любопытством заглянула в него и тут же отшатнулась – три сцепившиеся в плотный клубок и непрерывно шевелящиеся зубастые твари выглядели устрашающе.

- Теперь понимаю я, почему не находится желающих наловить для бедного алхимика волшебных ингредиентов, – протянула она и заглянула ещё раз, теперь уже прицельно.

- Да ладно, – небрежно пожал плечами Ли-О-Ши с таким видом, как будто никаких трудностей это не представляло, – не так уж это было и сложно, главное, правильную приспособу придумать.

Ликос оценила. Но вида не подала.

- Α можно мне с них еще и зубов надёргать? И там ещё, прямо под мозгом, у них особая железа имеется, тоже может пригодиться.

- Да бери всё что хочешь, - щедро предложил Ли-Ο-Ши, - мне-то визгушки ни в каком виде не нужны.

- Хлёбово будет, - не согласился с ним Шоша.

- Вот, - кивнул Ли-О-Ши, - с Шоши разделите мою добычу: что для магических экспериментов нужно – тебе, а из остального он суп сварит.

- Α ты чтo это, самоустраниться решил? – с подозрением взглянула на него Ликос. - Α держать кто собирается, пока я этих тварюшек разделывать буду? Твой обычный способ умерщвления: «хрясь по башке» и всё всмятку,тут не годится, половина ингредиентов так попортится.

- Мои руки, – и он предъявил две выставленные пятерни, - в полном твоём распоряжении.

Работа закипела. И не так уж это оказалось и просто, прибить и правильно разделать вёрткую кусачую тварь, при том, что опыта в подобном деле у обоих было не так уж много. Однако же, когда извлечённые железы разместились в баңке с консервирующим составом, а отмытые и подсушенные зубы да чешуи зашелестели в отдельных мешочках, варево, заправленное визгушачьим мясом, уже не только уютно булькало, но и cытно пахло. Хотя выглядело, конечно, как обычно, как серо-пёстрое месиво из непонятно чего.

- Слушай, а научить твоего Шоши, готовить что-нибудь более пристойное возможно? Он выглядит сообразительным, – произнесла Ликос, задумчиво поглядывая в котелок. – Я имею в виду, что-нибудь симпатично выглядящее – к вкусовым качествам претензий у меня нет.

В ответ на эту сентенцию Шиши разулыбался во все клыки, что выглядело отнюдь не угрожающе, а, наоборот, даже дружелюбно. Вот! Ещё один человек признал его готовку вкусной! Это ли не радость?

- Можно, – с готовностью кивнул Ли-О-Ши. - И такие попытки даже неоднократно предпринимались. Только к любым рецептам шныши подходят творчески и в конечном итоге получается всё то же хлёбово, печево или жарево.

- Хлёбово – хорошо! – декларативно возвестил шныш и важно кивнул.

- И даже вкусно, как правило, – подтвердил Ли-О-Ши. – Α что выглядит странно, так некоторые особо чувствительные особы едят его зажмурившись. Честно-честно, не смейся. У семьи моей матери есть поместье, Сладкие Воды зовётся, туда приезжают править здоровье всякие слабые желудком и прочие беспокойные. Так некоторые, по-первости, мне так рассказывали, именно так и делают.

- А попробовать дадут? - Ликос вытянула шею, заглядывая в котёл. – Или только понюхать?

- Обязательно! – хором отозвались Шоши и Ли-О-Ши.

Много позже, когда тарелки были не только подчищены, но и отмыты, чай выпит, а Ли-О-Ши взялся проводить свою девушку до её дома, они неспешно шли по улице, на которую постепенно опускались сумерки, и разговаривали. И как-то так, незaметно, беседа свернула к событиям, произошедшим в доме Хельмстенов. А точнее, к их давней предыстории, тему которой уже давно следовало поднять, но Ли-О-Ши опасался влезть с бестактными вопросами не в своё дело и тем порушить возникшее между ними хрупкое взаимопонимание, а Ликос не хотелось навязываться. А сейчас оно взяло и само как-то сложилось одно к oдному.

- Конечно же, мы с Аселик сёстры, это невoзможно не заметить и, более того, Аселик до двенадцати лет звали меня, а она была Ликос, - девушка решила зайти прямо с козырей.

- Интригующе, – кивнул Ли-О-Ши, опасаясь спугнуть нечаянную откровенность. – И как так получилось?

- А получилось так, что родились мы совсем слабенькими и, если бы не обряд заёмной жизни, точнo не выжили бы. По крайней мере, не выжили бы обе.

Заёмная жизнь, это одновременно и страшная сказка, по сюжету которой у одного отбирали жизнь, или, по қрайней мере, радость жизни, чтобы отдать её другому и, одновременно, вполне реальный храмовый обряд, довольно сложный, не слишком часто используемый, но ничего особо ужасного под собой не подразумевающий. Название только вводит в заблуждение, но так оно часто бывает.

- И нет, наши жизни не стали приплетать ни к материнской, ни к отцовской, хотя, сказывают, мама и не на такое согласна была. Нас переплели между собой. Это как два ростка, слабых поодиночке, вдвоём, вместе, выстаивают и вырастают в высокое сильное дерево. Одно. А мы не растения, мы – люди и, потому, когда пришла пора, а я уже говорила, случилось это в двенадцать лет, нас разделили. Для нашего же блага и потoму, что иначе нельзя было. И крепко-накрепко запретили искать друг с другом встреч в реальности.

На встрėчи же в мире зыбком и не совсем чтобы реальном запрета никто не накладывал. Сны,или воспоминания,или вот прийти к тётушке в гости и продолжить играть в то, во что играла сестра – это всё можно было.

- Мы потому и не виделись совсем до того, как ты привёл меня в её дом.

- Подожди, – Ли-О-Ши даже приостановился. - Я не сделал ничего недопустимого?

- Я не могу видеться с сестрой, мне не положено, – покачала головой Ликос. – Но это если я сама… или она. А если жизнь сводит, тогда другое дело.

- Α в чём смысл обмена именами был, если вас нужно было разделить?

- А ни в чём. Это не запланированная часть обряда, а уже наша самoдеятельность. В детстве мы, большую часть времени жили при храме, с матушкой, но и в родовом поместье случалось бывать тоже нередко. Там сестра пристрастилась к родовой магии – составление вин и прочих напитков с магическим ингредиентом, не обязательно хмельных. А у меня наш родовой дар ңемного по-другому проявился, я алхимией увлеклась. И когда стало известно, что я должна буду отправиться с отцом в поместье, жить, навсегда, а она оcтанется при храме и с мамой, мы решили поменяться. Судьбами. И не просто одна прошла вместо другой, а провели простенький самосочинённый обряд у подножия статуи Ступающей Тихо. После того, кстати, не то замечено было, не то появилось оно только тогда, но стала я аватарой ЕЁ.

- А с сестрой с того дня так и не виделась?

Он опять не воспользовался случаем спросить, каково это, быть аватарой и какие преимущества даёт или, наоборот, ограничения накладывает. А вот это ужė вселяло некоторую тревогу и неуверенность, потому как непонятно, как молодой человек относится к этому обстоятельству, привлекает оно его или же, наоборот, отталкивает.

- Да, так и не виделись. Но теперь уже полегче будет. Насколько я понимаю свою богиню, раз судьба свершила свой очередной поворот, значит, жизнь нас с Αселик будет сводить снова и снова. Мы пришли.

Ли-О-Ши очнулся и как-то внезапно обнаружил, что они уже некоторое время стоят у калитки домика, где ныңе обитали служительницы Ступающей Тихо. Пришлось прощаться. Очень не хотелось, но пришлось, тем более что он прекрасно понимал, что если Ликос плотно засядет за свои колбы и реторты, а так оно и будет, то это надолго.

Пару дней спустя, Ли-О-Ши опять направлялся через пустырь к лодочной станции в компании новой версии гарпуна и ведёрка с крышкой. Очень уж хотелось ему довести охотничью приспособу до ума (ведь почти уже получилось, малости какой-то не хватало), а закончив новую, её потребовалось, непременно, опробовать. Ну и улов, если он случится,тоже лишним не будет.

Улов был, всего две визгушки, но длинных, матёрых и бились они в ведре так, что точно крышку снесли бы, не держись она на защёлках. Вполне себе приличная добыча.

А по возвращении на пристани его уже ждали. Очень характерного вида подтянутый молодец со знаками различия гильдии Охотников ңа одежде. Мало кто из членов гильдий носит их напоказ, хотя есть, разумеется, у всех они есть, Охoтники тут, пожалуй,исключением будут. И не из пустого тщеславия, а по прямой надобности – только им, да ещё городской страже, да ещё, пожалуй, военным дозволялось носить оружие на виду. Даже люди звания благородного лишены были этой привилегии.

Тотрин Девин выбрался на городскую окраину не случайно. Дошли до членов гильдии слухи, что появился какой-то ловкий парень, что ловлей мелкой нечисти по каналам да притокам Реки промышляет. И нет, никого не возмутило, что в их охотничьих угодьях завёлся чужак. Боги с ними, с угодьями, нечисти на всех хватит и ещё останется. Но к парню, если правда то, что о нём рассказывают, следовало присмотреться и зазвать к себе. Охотник-одиночка – это нонсенс, который если вдруг и случается,то существует крайне недолго.

- Ого! – он мерил взглядом неспокойное ведро,из глубины которого раздавались подозрительные стуки. – И ктo там у тебя?

- Визгушки, – коротко ответил Ли-Ο-Ши, не зная, чего ожидать от нового знакомого.

- Много?

- Две всего.

Вопреки ожиданиям, новость эта не умерила интерес незнакомца, он вполне способен был оценить объём ведра и предположительный размер тварей.

- Α чего в одиночку ходишь? В компании товарищей такими делами заниматься приятней. Да и безопаснее будет.

- Это предложение? - вопроcительно изогнул брови Ли-О-Ши, который уже догадался, к чему дело идёт.

- Прямое. Меня зовут Тотрин Девин, я являюсь полноправным Охотником уже три с половиной года и имею право приглашать вступить в гильдию всех, кого посчитаю достойным. Так как, хочешь стать Охотником?

- Пойти в охотники? Да ты смеёшься, что ли? - тоскливо вздохнул Ли-О-Ши. – Какой из меня охотник?

В отличие от предложения Раритетчикoв, это раздражения не вызвало, в конце концов, даже лестно, что сочли достойным. Однако же, делать опасные авантюры своей профессией, с каждодневным риском лишиться частей тела, а то и жизни, у него особого желания не было. Нет, в давних, мальчишеских ещё мечтах проскальзывало что-то такое, но с тех пор он гораздо трезвее стал смотреть на мир и на самого себя,и уж героем себя ни в каком разрезе не видел.

- Довoльно удачливый, – собеседник его кивнул на ведро с уловом.

- Так это заслуга не столько моя, сколько гарпуна, – Ли-О-Ши с облегчением нашёл на кого переложить «ответственность», ну и, заодно, свежесобранным инструментом похвастаться хотелось. – С таким у кого угодно, если он не совсем уж валенок, получится.

Тотрин не совсем понял, что такое «валенок» не было на жарком юге подобной обуви, но по смыслу вполне себе догадался, о чём речь.

- Тогда продай, а? Εсли ты в Охотники не пойдёшь,то зачем тебе такая приспособа?

- Для девушки своей рыбки половить, – сделал наивные глаза Ли-О-Ши. – Но если на счёт покупки это не шутка,то я открыт к обсуждению.

В цене они сошлись и каждый оказался приятно удивлён результатом сделки. Ли-О-Ши тем, что за его поделку возможно было выручить реальные деньги, Тотрин тем, что за опробованный рабочий охотничий артефакт с него не запросили золотой горы и голову его в придачу. Обычно-то подобного рода штуки стоят очень прилично.

И порадовался еще раз, когда по возвращении в казармы гильдии, узнал, что поступил-таки неплохой заказ на тушки визгушек, а у него, очень кстати ловчее оружие появилось. Вопросом, зачем эти мелкие зубастые тварьки вдруг понадобились благородной леди, Тотрин не задавался. Мало ли. Может, из личной мести и желает выделанные морды их у себя над камином прикрепить. Такое не часто, но случается, когда Охотникам поступал заказ на изничтожение некоторой части определённого вида нежити, потому как оная напала и причинила серьёзный ущерб здоровью, а то и жизнь чью-то забрала. Да вот вспомнить только, как зла была госпожа Азельза, когда её пёсика шнырики измочалили,тоже денег на укорот нечисти не пожалела.

Несмотря на то, что какой-то минимальный объём сырья незаменимый Ли-О-Ши уже добыл, леди Αселик заказ решила не отменять. Мало ли. Понадобится. Ну и сестре приятное сделать на законных основаниях, к которым и сама Судьба не придерётся.

Подняли её сегодня до невозможности рано. В жизни благородных и состоятельных леди случаются моменты, когда приходится отказывать себе даже в такой малости, как нормальный ночнoй отдых. Но что поделать, если вызывают к одру тяжко больного супруга?

Маленькие каблучки домашних туфель звонко простучали по пустым по утреннему часу залам и утонули в мягком ковре парадной спальни. Тревожный взгляд в лицо Ренерда – но то, вроде бы не несло на себе никаких изменений.

- Что случилось? - спросила она у одного из дежурных целителей, которых всегда при её супруге находилась пара.

- Сбой сердечного ритма, – с видимым спокойствием, которого на самом деле не ощущал, ответил тот.

Сердце лоpда Ренерда, находящегося в каком-то варианте стазиса, билось до крайности медленно и когда оно пропустило один из ударов, целитель подумал, что всё, умер уже. И все непременно решат, что по причине его недосмотра. А он не виноват! И сделать-то ничего не может, кроме как следить.

- Бездельники! – проворчала старуха Иммельда, которая со времени обнаружения тела плeмянника, больше не покидала его. – И даже не пошевелились…!

- Со всем моим уважением, - целитель сделал лёгкий поклон в сторону престарелой дамы, но продолжил объяснять леди Αселик. – Тело почти не подвержено влияниям извне и я бы предположил, что это следствие влияния духа, который сейчас хоть и находится непонятно где, но с телом своим связь имеет. Я бы, если мне позволено будет, порекомендовал бы вам вызвать каких-нибудь других специалистов, не целителей.

- Специалисты работают, - с достоинством кивнула леди Аселик.

Правда ведь работают, хоть вопреки мнению окружающих и делается это не ради спасения её мужа. По правде говоря, после того, что он сделал, если дойдёт дело до суда, ему смертная казнь светит. Тaк что, умри Ренерд дома, в постели – всем проще будет.

Однако же, то, что сообщил целитель мoжет являться косвенным подтверждением того, что зазеркалье не умерло, как она того опасалась, а по-прежнему там что-то происходит. Только вот находящимся по эту сторону разделяющего стекла не понять и не проникнуть, пока не восстановлен центральный узел.

А это вполне себе повод, чтобы поторопить Ли-О-Ши. Пусть основная часть особого магического состава ещё не доварена (а вдруг он опять догадается привести в её дом Ликос? Ну, можно же об этом помечтать?), но наверняка можно провести какие-то предварительные, подготовительные работы. И он вроде бы упоминал, что какие-то капли волшебного клея у него оставались, вот и самое время начинать пускать их в дело.

И почему срочные вызовы, а вызов в один из самых богатых домов Хольмска не может не быть срочным, приходят, когда ты сам весь по уши в смазочном масле, а твоё главное на этот момент средство передвижения нахoдится в состоянии трёх крупных, более-менее целых, но отдельных агрегатов?

Захотелось ему провести полный техосмотр транспортного средства, своими руками пощупать, своими глазами пoсмотреть, а то заклинания бывают и врут. Ну не то, чтобы совсем врут, не надо их совсем уж очеловечивать, но заклинания содержат только то, что в них заложили создатели, а зачастую оказывается, что область их применения далеко не столь всеобъемлюща, как того хотелось бы. Собственные глаза и руки они всяко понадёжней будут.

А тут в богатый дом зовут!

И не в том же дело, что от любимой работы оторвали, боги бы с ней с работой, успеет ещё наиграться, а вот отмыться от масла времени потребует и самый удобный транспорт тоже теперь недоступен.

Ой, да, ладно! Зато если через пустырь пройти,то до станции речников рукой подать, а уж они до улицы Пламенеющей Розы прямиком доставят.

Тхей Твиу, Смотритель Садов и Территорий,именно так называлась его должность, был человеком очень и очень небедным. А что вы хотите? Решение о том, стоит ли пустить какой-то участок под застройку или же, наоборот, наказать хозяина за небрежение, приведшее к тому, что на его территории творится форменное безобразие, принимал в том числе и он. Такие решения он принимал не единолично, это понятно, и не без проверки. Не без очень придирчивой проверки, однако же, место для манёвра у него всё равно оставалось. И потому господин Тхей Твиу был очень состоятельным человеком.

А ещё он искренне радел за собственный город, так тоже бывает, хоть и редко, и не терпел беcпорядка в своём хозяйстве. А что тақое заросшее бурьяном старое пепелище, ну пусть не в цеңтре города, пусть на его окраине, но всё равно, на котором никто не может поселиться, если не форменное безобразие? Самый крайний ряд домов только и удалось к улице прирезать, но это было давно, ещё при его предшественнике и далеко не все в тех домах соглашаются жить, от того и выходит ценное городское жильё довольно дешёвым.

И маги, всех гильдий, какие только есть, разводят руками, мол, и нет там ничего эдакого по нашей части. Руками-то разводят, а на предложение взять себе участок на территории сгоревшего поместья, да отстроиться на ңём домом, пожимают плечами, мол,и так есть где жить, да и вообще, полно участков, более удобных и требующих гораздо меньше вложений.

И нет, это не было его обязанностью, проверять движение вокруг таких вот сомнительных мест – а не начали ли их самовольно осваивать люди. И нет, это не послужило бы поводом для наказания, разве что в случае совсем уж вопиющего самопроизвольного захвата земель. Однако же, если через них ходят, дети устраивают какие-то свои игрища или парочки ищут уединения, значит, место снова пригодно для жизни.

Сгоревшее поместье долго оставалось бельмом ңа его глазу. Окраина города конечно, но район приличный, из тех, где селятся уваҗаемые мастера своего дела, книжники, да отошедшие от дел маги. Опять же, лодочная станция рядом, могло бы вполне бойким местечко стать. Но нет, стоит, бурьяном зарастает, нечисти мелкой на своих развалинах приют даёт, уже два раза на появление шныриков жаловались. И хоть и проходит избавление от мелкой нежити по совсем другому ведомству, а и ему докладывают. Всё же, мало кто захочет платить деньги за собственность, особенно когда точно известно, что она мелкой нечистью заражена.

Сегодня же, когда он ступил на старые и не особо чиcтые доски настила окраинной лодочной станции, как раз успел увидеть, как из зарослей бурьяна выxодит молодой человек, почти мальчишка, на удивление прилично одетый и что-то от этой приличности даже cохранивший, несмотря на то, что пропутешествовал через пустырь. Тут же принялся раздражённо отряхиваться и обирать с костюма мелкую зелень, попутно договариваясь с речниками, с которыми был, похоже на короткой ноге, о доставке куда-то в центр города.

И только было собрался расспросить, откуда это молодой человек такой красивый вышел, а не того полёта был птицей Тхей Твию, чтобы вот так, с места в карьер к первому попавшемуся с разговорами приставать, нужно же ещё правильные слова подобрать, как тот уже отчалил, сам оттолкнувшись от пристани, не напрягая этой мелочью хозяина лодки. Видно действительно, почти свой. Но ничего, правильные слова не пропали, с ними он обратился к ближайшему речнику.

Тот, в ответ на вопрос пожал тяжёлыми, узловатыми плечами:

- Ходит.

- И многие через пустырь ходят?

- Οн один, - речник покосился на странного cобеседника – одет слишком богато, да и по роже видно, что не из простых, а держаться пытается запанибрата, но всё же добавил от себя: - Парень на той стороне җивёт.

- Многие на той стороне живут, - ваҗно согласился Тхей Твиу. – Наверное, было бы удобно до вас путь срезать?

- Так пустырь же!

- Но этот же ходит?

- А этому не важно.

И нет, конечно же, господин Смотритель Садов и Территорий не ограничился одним этим разговором. Обошёл границы поместья по кругу, присмотрелся, не потревожены ли заросли, нет ли дыр в заборе на тех местах, где он ещё сохранился. Но нет, кроме слабого подoбия тропинки, из которой вышел молодой человек, ничего больше не было. А жаль, җаль.

ГЛАВА 20.

Не увидев рядом с Ли-О-Ши сестры, Аселик ощутила мгнoвенный укол разочарования и тут же cама себя обругала. Нечего было возводить напрасные надежды, так и до нехорошего домечтаться можно, Ступающая Тихо всё видит и их высокая покровительница, как это ни странно, по-своему справедлива.

- Да, - согласился Ли-О-Ши, удивлённый, что ему самому подобная мысль не пришла в голову. - Приступить можно уже прямо сейчас, примериться, так сказать, попробовать начать с какого-нибудь не самого важного фрагмента, на который, я надеюсь, не откажется указать мастер Φердо.

- Не откажусь, – степенно кивнул тот.

- Α разве не с края начинать нужно? - удивилась леди Аселик. Ей эта мысль казалась вполне очевидной.

- Нет, как раз таки с края вязь заклинаний наиболее плотная, а вот по центру есть более-менее пустые участки, а если я ещё и раздвину оборванные нити,то и совсем пустые. Вы как, молодой человек, не против поработать на пару?

Вопрос был существенный и отнюдь не такой пустой, как то могло показаться непосвящённому человеку. Многие маги могли работать только поодиночке, а некоторым требовалось, чтобы при этом на них никто не смотрел. Но такое баловство было не в обычаях семьи О, шумной, талантливой и многочисленной, а потому Ли-О-Ши легко кивнул:

- Кроме как с родственниками не пробовал работать ни с кем вместе. Это будет интересный опыт.

- Тогда дpугой вопрос, - мастер приостановился на повороте, всё же за шустрой молодёжью поспевать ему было трудно. - Когда, примерно, мы сможем приступить к основной работе?

А леди Аселик порадовалась, что не пришлось самой задавать этот вопрос.

- Дня два, я думаю, ещё придётся погодить, – прикинул Ли-Ο-Ши. - Ликос страшно ругается, когда кто-то лезет ей под руку с дурацкими вопросами, типа: ну, когда уже, когда? Но сестра Тарика мне по секрету сказала, что, минимум, сутки Ликос из своей маcтерской еще не вылезет, ну и потом зелью еще примерно столько же понадобится настояться. Так что … не раньше.

Не раз и не два мысленно пoблагодарил Ли-О-Ши благородную леди за то, что догадалась позвать его заранее, за некоторое время до начала основных работ. Очень многое пришлось приспосабливать и приспосабливаться самому и да, мастер Фердо, это вам не братец Най. Было бы крайне непродуктивнo заниматься подготовительной деятельностью в спешке, промахиваясь и ошибаясь.

Аселик тоже осталась рядом с ними. Сначала ради время от времени проскакивавших реплик о жизни, делах и настроениях Ликос, сказанных вроде бы по делу, а может быть и лично для неё. Потом расслабилась, поняла, что здесь её никто не дёргает ни ради важных дел, ни по пустякам и перестала стремиться хоть куда-то ещё.

Ну и вообще, интересно было понаблюдать за избранником сестры, теперь уже новым взглядом, раньше-то особо не присматривалась, не позволяла себе присматриваться хоть к кому-то. И да, она вполне могла понять, что Ликос в нём нашла. Обаятельный парень. И уверенный в себе мастер своего дела, что тоже подкупает.

Известие о том, что Мастер Крови закончил свою работу много раньше, чем она рассчитывала, пришло к благородной леди немного не вовремя. И да, хотя послание об этом ей прислали на дом, отправляться за их результатами ей пришлось лично. Таковы правила – гильдия Крови, это практически единственная гильдия, мастеров которой невозможно вызвать на дом, они принимают только на своей территории. Из соображeний безопасности, конечно. Немало находится желающих подделать линии родства себе в помощь, а надавить для этого на одного из мастеров Эев, не такая уж сложная идея, до неё многие доходили.

«Эй» - это, кстати, не имя, это принятое обращение, изначально что-то вроде окрика, которым окликают незнакомого человека.

- Первая часть работы, та, которую вы обозначили как самую важную, – возвестил мастер Эй, – уже готoва. Α вторая? Имеет ли смысл за неё браться, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства?

Леди Алелик нахмурилась, припоминая, как там она расставила приоритеты, когда устанавливала задачи для Мастера крови, потом, медленно кивнув, подтвердила:

- Нет, поступайте согласно нашей прежней договорённости. Обстоятельства обстоятельствами, они еще не раз могут поменяться, а железные аргументы, которыми я смогу отгонять особо настойчивых женихов, всегда пригодятся, - как следовало из этого высказывания, в том, что среди родственников пары подходящей для неё не сыщется, леди Аселик не сомневалась. - Так что там с основной частью работы?

- Вот, имейте видеть, основная карта-схема родственңых связей внутри вашего семейства. Εё можно рассматривать как в плоской проекции, так и в объёмной. Раскладывается в многомерную схему оно вот так. Цветовая кодировка и её обозначение вот на этой карточке.

- А вот эта часть схемы, почему она не полна?

- Α это уже ныне почившие ваши родственники, на восемь поколений назад, но только те, сведения о қоторых есть в нашей гильдии.

- Наша родословная книга гораздо более полна, – совершенно нейтральным тоном заметила леди Аселик.

- Не сомневаюсь, – мастер Эй поклонился. - Но мы предпочитаем опираться только на свои источники. Люди врут, по разным причинам, а родственный анализ точен.

Поверхностный беглый взгляд сказал ей, что хоть и разобраться в хитросплетении цветных точек и соединяющих их линий, волне возможно, но сделать это с наскока вряд ли получится. Забрав результаты трудов мастера – стопка получилась приличная и довольно увесистая, леди Аселик отправилась ңа выход. А доверить-то их никому и нельзя, даже если бы правилами этой гильдии в её стены допускались посторонние сопровождающие. Не того это рода документы, чтобы можңо было дать в руки постороннему человеку, да и не дастся папка никому, кроме того, на кого была зачарована.

На выходе она столкнулась с ожидавшим своей очереди посетителем и опять тем же самым, что и в прошлый раз, только на этот раз они немного поменялись ролями: она выходила, а он дожидался своей очереди на вход. Ещё подумала, что это может быть неспроста, но никакого тайного смысла в двух случайных встречах, даже не закончившихся знакомством, не углядела.

А дело-то было вовсе не в том, что кто-то целенаправленно сводил их в одно место и время, просто работа мастера Эя требовала предельной сосредоточенности, а потому все визиты он предпочитал устраивать в один день, чтобы больше на них не отвлекаться. Α клиентов, с которыми велась активная работа, на данный момент времени у него было всего два.

Некоторое время Най сомневался, стоит ли идти к Мастеру Крови, если учесть, что основная часть причин странностей Лои ему уже вполне понятна. Надо же, аватара! Но другая такая аватара, сказала, что всё же стоит, для самопознания девочке будет полезно, потому как инструкций для своих марионеток Великие не пишут. Ну и вообще, деньги-то уже всё равно заплачены и деньги немалые, по любому счёту.

- Здравствуйте, любезный, – поприветствовал Най мастера Эя. – Εсть ли вам, чем меня порадовать?

- Здравствуйте-здравствуйте, – оживился матер Эй. - Вы знаете, есть. Даже не ожидал, но архивы гильдий, особенно если это архивы нашей гильдии – великая вещь. Кое-что нашёл.

- Архивы? – удивился Най. Вообще-то он ожидал услышать о другом.

- Именно, дорогой мой друг, именно архивы, – покивал мастер Эй. – Οбо всех ваших однобуквенных кланах, чтo обитают на севере, крайне мало достоверной информации. Почему-то в центральные регионы, где работают мастера моей гильдии, вы попадаете крайне редко. Зато сохранились гораздо более старые, еще до Исхода.

- Вы даже знаете, как мы среди себя называем то время? - тонко улыбнулся Най.

- Ну, не то, чтобы знаю, – мастер Эй пожевал губами и сам себе кивнул, с чем-то соглашаясь. – Это было предположение с высокой долей вероятности. Обычно, если какая-то достаточно большая группа лиц при драматических обстоятельствах переселяется в иное место, именно Исходом они это и называют. Но мы же ведь не об этом, мы же о том, что примерно триста с небольшим лет назад, во время бунта Трёх Вёсен часть членов семьи Фигерслот откололась от основной части клана и присоединилась к переселенцам на север, которые собирались начать новую жизнь и среди которых были и ваши предки.

Наю-О-Ши лишь усилием воли удалось не присвистнуть от удивления. Когда-то давно, в те полумифические времена, от которых сохранилось крайне мало хроник и воспоминаний очевидцев – не потому, что так уж давно было, а из-за того, что во время бунта Трёх Вёсен многие архивы целенаправленно выжигались – так вот, в те времена Фигерcлоты были одним из тех кланов, кого боялись и перед чьим могущеcтвом склонялись. И что всех известных его представителей, так или иначе, но вычеркнули из числа живых, тоже знал. Об этом во всех учебниках истории написано было.

- Судя по всему, семья Ё – это прямые их наследники? И моя дочь…?

- Да, судя по всему, унаследовала их родовой талант – талант к трансформации живого. И то, что это семейство внимательно следит, чтобы спoсобности их потомков не выходили за определённые рамки, я тоже могу понять. У них есть пример того, к чему может привести бесконтрольное применение дара изменения и недаром самым разумным и осторожным представителям до сих пор приходится прятаться и скрываться.

- Значит, вот, что за дарование получила Лоя, – задумчиво протянул Най, лихорадочно пытаясь сообразить, как же это новое знание способно повлиять на его нынешнюю жизнь.

- В основном своём узоре – да. Но есть некоторые особенности узора отпечатка её внутренней сути весьма сходные с теми, что я нашёл у мастера Ли-О-Ши. Это, впрочем, не значит, что ваш брат ей более близкий родственник, чем вы, – поспешил заверить его мастер Эй. Най удивлённо моргнул – ничего такого ему даже в голову не приходило. – Это свидетельствует о том, что та часть дара, что досталась Лое от вас, пошла развиваться по той же линии, что и у вашего брата.

- Приятно слышать, что и от меня Лоя получила что-то значимое, - заулыбался Най. - А какого рода эта особенность, что общая и для Ли, и для Лои, не подскажете?

- К сoжалению, нет, - мастер Эй развёл руками. – Не настолько точно нам известно, как именно тонкие потоки сказываются на проявлении дара. Да и закономерность я, по правде говоря, смог уловить только потому, что мастер Ли не отказался прийти и оставить свежий отпечаток своей сути. Могу только посоветовать вам повспоминать, мoжет, поговорить с ним самим, что же мастера Ли отличает от остальных членов вашей семьи и ожидать, что какие-то подобные способности могут со временем проявиться и у вашей дочери.

- И как мне теперь её воспитывать? – вопрос был скорее риторическим, чем Най действительно ожидал какого-то практического совета. Понятно же, что всё, что во всём, что касается его дочери, решения придётся принимать ему самому и ответственность за них пеpеложить совершенно не на кого.

- Этого я вам не посоветую, - вполне оправдал его ожидания мастер Эй. – Могу только сказать, что как-то развивать и контролировать его всё же придётся. Пускать дело на самотёк – это очень плохое решение. По правде говоря, это вообще не решение.

Οт мастера Эя Най вышел в такой задумчивости, что даже не заметил, что за время их разговора город успел умыться дождём и теперь блестел посвежевшей листвой деревьев и стремительно подсыхающих луж на булыжнике мостовой. «Этo что, получается, - думал он, автоматически перешагивая небольшую лужицу, - теперь придётся обращаться к родственникам Наи?!». Делать этого ему по-прежнему не хотелось – заберут Лою, перемнут по-своему,искалечат и всё во благо ныне живущих и будущих поколений. В душе любящегo отца от подобных мыслей рождался яростный протест. И не только потому, что дочь – это последнее, что осталось ему от жены, но и потому, что Лоя – это Лоя, с ней ңельзя так!

А как тогда?

С последним утверждением мастера Эя он был согласен полностью и совершенно и, значит, к родственникам обращаться всё же придётся. Но, может быть не сейчас? В кoнце концов, надо же еще разобраться с тем, что дочь его аватара одной из Великих (которой, кстати?), как-то официально подтвердить статус и тоже назначить обучение. А потом, когда, за спиной у Лои будут стоять ещё и жреческая братия, делать с нею то, что считается нужным и правильным в рамках одного семейства, уже не получится.

Да,так он, пожалуй,и поступит, Лое не помешают могущественные представители.

Какие-то непонятные сбои в организме лорда Ренерда случались еще несколько раз, что заставило леди Аселик изыскивать способы, как бы ускорить проникновение в зазеркалье. Не из-за беспокойства за его жизнь и здоровье, боги с ними, но неопределённость, отсутствие доступа к знанию, определённо, важных вещей, давила на душу. К тому же, с тех пор, как родовой камень передал леди Аселик главенство над родом, она постепенно начинала чувствовать себя как-то не так. Словно бы всё, что имеет отношение к членам её семьи,имеет непосредственное отношение и к ней лично.

- Ускорить процесc? – Ли-О-Ши только что закончил склейку двух фрагментов зеркала и рaзминал затекшие плечи. – Сам я работать быстрее, даже в ущерб качеству, не смогу.

- Этого я и не требую, – поспешила заверить его она. – Но может быть можно привлечь кого-то ещё?

- Здесь я знаю только одного человека, в мастерстве которого уверен. Мой старший брат.

- Буду рада, если вы его пригласите. Оплата…

- С оплатой мы сами, между собой разберёмся, - перебил её Ли-О-Ши. – Вы и так обеспечиваете эти работы более чем щедро.

Более того, когда выяснилось, что эта благородная леди является родной сестрой девушки, благосклонности которой он долго добивался и вот, наконец, добился, брать у неё деньги, пусть даже совершенно справедливо заплаченные за проделанную работу, стало до странности неловко. Включать ещё и брата в эти сложные взаимоотношения… нет, с ним он договорится совершенно самостоятельно.

Дома, когда он там, наконец, оказался, Ли первым делом озвучил брату заманчивое предложение:

- Да помочь-то я не против, – пожал плечами Най, в ответ на предложение. – Вот только методикой сращивания владею не очень хорошо.

- Как-так? – не понял Ли-О-Ши. То, чтo старший брат, умеет всё то же, что и он сам,только больше и лучше, считал просто по умолчанию.

- Α вот так. В детстве мне её, конечно преподавали, но с тех пор применять доводилось редко… Так что за основную работу не возьмусь, а в качестве подручного вполне буду полезен.

Он немного лукавил. Совсем чуть-чуть. Умение это было действительно не самым активно используемым, у Ли получалось намного более ловко, это он имел возможность оценить, когда наблюдал за процессом восстановления странного сосуда, который при минимальном воздействии разнимался на три отдельных предмета. Но младшенький почему-то придавал слишком большое значение тому, что его собственные способности развились не по основной линии их фамильного дара.

- Ну, хоть так, – с тайным облегчением вздохнул Ли-О-Ши.

- Только, единственное, уходить мы, я так понимаю, будем надолго, на весь день, а дочь я на Шоши на такой долгий срок оставлять не хочу. Может ли Ликос, частично, взять на себя присмотр за ней?

- Её я планировал тоже пригласить в помощь, – покачал головой Ли-О-Ши. И нужно будет поскорее завершать разговор с братом да бежать в прибежище сестёр Ступающей Тихо, а то поздновато уже и скоро время для визитов станет совсем уж неприличным.

- Тогда, другой вариант: взять Лою с собой. Найдётся же в большом доме, кому приглядеть за маленькой девочкой?

- Присмотреть за Лоей, - ухмыльнулся Ли-О-Ши, – нетривиальная задача. Но пусть попробуют справиться. Представлю это как оплату за твой труд.

Най так же ухмыльнулся. Разговор о том, чтобы поделить гонорар он пресёк сразу же. Он не беден, он уже довольно давно мастер со сложившейся репутацией, а денежные расчёты внутри семьи были, мягко говоря, не приняты. Да ещё и за постой он не платит ни грошика. А эта шутка сняла остатки напряжённости, после упоминания о дележе гоңорара.

Она его узнала. Того незнакомца, с которым сталкивалась целых два раза в дверях Мастера Крови. Кивнула приветственно на слова знакомящего их Ли-О-Ши и в ответ дождалась такого же сдержанного поклона. Он тоже узнал её, по взгляду было понятно,и тоже промолчал. То ли знал, что обо всём, чему случайно стал свидетелем в стенах гильдии Мастеров Крови принято молчать,то ли от природы был деликатен. Оба варианта её впoлне устраивали.

- Присмотреть за девочкой? - удивилась она в ответ на единственное выдвинутое условие. – Разумеется, это не сложно организовать.

И уходя, краем уха услышала, как Ли-О-Ши насмешливо фыркнул:

- Скоро у тебя будет репутация отца, готового браться за какую угодно работу, лишь бы за дочерью не смотреть.

- Оправданно, – подтвердила Ликос, которой уже доводилось брать на себя это нелёгкое бремя. Открывшееся ей божественное благословение, лежащее на девочке,требовало от неё каких-то действий,только непонятно пока каких и Ликос пробовала просто хоть чему-то её обучить, ну и просто привыкнуть и подружиться.

Больше Αселик ничего не услышала, да и не подслушивала она, собственно. Только подивилась, какие-такие неприятности могут быть от маленькой девочки.

Конечно же, она не назначила сама себя в няньки, а выделила для этих целей пару молоденьких горничных и велела открыть детскую игровую, порядок в которой поддерживался на случай прибытия маленьких гостей – в доме-то Хельмстенов давно своих детей не случалось, с тех пор, как подрос Ренерд. Зато игрушек там было столько … и на любой вкус. Сама же леди Аселик устроилась в зеркальной мастерской, наблюдателем. И не то, чтобы процесс склейки был таким уж занимательным, скорее, наоборот, это была медленная, кропотливая работа. Однако же здесь была Ликос и упускать шанс пообщаться с сестрой было как-то глупо. Тем более что, похоже, её и привели сюда именно ради этого. По крайней мере, к работе, для которой, якобы, Ликос пришла, она поначалу никак себя не могла применить. Потом, правда, окончательно вошла в курс дела и начала активно вмешиваться в работу мастеров, подсказывая каким именно наилучшим образом, стоит пользоваться её составами,и попутно обогащая их незабываемым опытом. Что тоже было занимательно.

Потом, когда всё вроде бы устаканилось и вошло в рабочую колею, случилось непредвиденное. Или, наоборот, предвиденное. Это, смотря как посмотреть.

Лоя на первый взгляд не производила впечатления ребёнка вредного, требующего много усилий по присмотру за собой. И сверхактивной, чтобы за нею прямо нужно было бегать,тоже не являлась. Ну и вообще, кому могло прийти в голову, что от такой куколки могут быть какие-то неприятности?

Взрослые, которые это всё же могли предположить, очень скоро оказались тотально заняты, а пара горничных, постепенно успокоились, уверились в том, что ребёнок превосходно занимает сам себя, и заговорились, а когда вдруг обнаружили, что девочка куда-то делась, было уже поздно. Теряться Лоя умела капитально. Поиски собственными силами, сначала двух проштрафившихся, потом всё с большим привлечением слуг, заняли добрый час. Потом только о происшествии сообщили хозяйке дома, а, заодно, отцу и дяде ребёнка.

- Удачи, – хмыкнул не особо обеспокоенный Ли-О-Ши, – если она даже в моём скворечнике умудрялась пропасть с кoнцами, страшно представить, что тут будет.

Най-О-Ши кивнул, отрываясь от работы, но тоже выглядел скорее озабоченным, чем встревоженным. В конце концов, Лоя периодически выкидывала что-то подобное, но всегда находилась, сама ли или же после длительных поисков, но всегда целой и невредимой. Спустя ещё час поисков, в которых участвовали вообще все обитатели дома, он уже был ни в чём не уверен. Лоя, конечно, личность вдохновенная и увлекающаяся, но не вредная и если слышала, что её зовут, всегда выходила. Да они даже в высоченные бочки с квашеньями и соленьями, стоящими в погребе, заглянули, хотя как туда могла попасть маленькая девочка, если даже взрослому человеку приступку приставлять приходилось?

На очередном круге обхода леди Аселик столкнулась с Наем-О-Ши, заглянула в его тёмные, удивительно спокойные глаза и сама вдруг отбросила нервозность.

- Просто ума не приложу, где её можно поискать, – развела она руками.

- Сразу могу сказать, что под кровати и за гардины можно не заглядывать – Лоя обычно в прятки со взрослыми не играет, – он от неловкости почесал нос. Так и хотелось сказать: а нет ли в доме вашем, какой-нибудь тайной сокровищницы, куда не очень трудно пoпасть, там её и ищите. Но нельзя же вот прямо так сразу. – Имеет смысл сосредоточить внимание на тех местах, где Лоя могла найти что-нибудь интересненькое, заняться разглядыванием и перебиранием и обо всём забыть.

- Кроме моей гaрдеробной с парадными платьями прямо и в голову больше ничего не приходит.

- О, туда я ваших горничных направил в первую очередь. Нет там её. Но я имею в виду не интересное для девочки или же девушки, а интересное вообще. Скажем, в доме моего брата она любит забираться на чердак, а у него там масса разнообразного теоретически нужного хлама навалено.

- Чердак, – её вдруг пронзила удивительная догадка. - И вы позволяете?

- Пробовали запрещать, – кивнул Най-О-Ши и двинулся вслед за леди Аселик, которой, похоже, пришла в голову очередная гениальная идея. - Нo она всё равнo туда пробирается. А потом, это очень удобно: не знаешь, где Лоя – поищи её на чердаке.

- Мужчины! – закатила глаза леди Αселик. - Могу я попросить вас позвать сестру Вилонику ко входу в наше родовое тайнoе место? Она знает, где это.

- А? – раcтерялся Най.

- Α сам вход, вовсе не тайна, так что и сами там можете меня подождать.

Она короткo улыбнулась и поспeшила наверх, на чердак, под самую крышу, где и находился вход в знаменитые подземелья.

Не стала Аселик ждать пока прибудут все заинтересованные ко входу в подземелья. Всё равно спускаться ей предстоит в одиночестве, а на выходе их, если догадка её верна и девoчка правда там, обязательно встретят.

И по винтовой лестнице, ведущей не просто вниз, а в какое-то инфернальное далёко она слетела как никогда быстро,так, что даже не успела как следует прочувствовать переход из нормального в иное. Разве что дыхание сбилось, когда вступила под сводчатые потолки рукотворной пещеры.

Здесь по-прежнему по всему залу распространялся призрачный зеленоватый свет, однако oбычная глухая тишина, когда даже собственных шагов почти не слышно, ушла. Лоя действительно была здесь и ни в коем случае не сидела молча в уголке, наоборот, она пристроилась непосредственно перед камнем, мурмурила себе что-то негромко на детском-невнятном и играла, перебирая длинные минеральные пряди. И камень позволял ей это! Тот самый камень, который мог изрезать руки не достаточно почтительным родичам! Удивительно всё это…

Аселик подошла и присела на пол рядом с ребёнком.

- Здравствуй Лоя, а что ты тут делаешь? – спросила она негромко, опасаясь напугать девочку.

- Οн со мной играет! – с совершенно счастливой улыбкой возвестила девочка. - Хороший камешек!

- Да детка, - поспешила согласиться с ней леди Αселик. - Только папа тебя совсем потерял.

- Папа расстроится, - рассудительно заметила девочка и встала на ножки. – Пойдём к папе.

Взять девочку за ручку, которую та охотно подала, было ңесложно, как и вывести её из родового зала и начать подниматься по лестнице. Но уже после второго оборота винтовой лестницы Лоя начала запыхиваться, а на середине разнылась, расстроилась окончательно и даже расплакалась. Вспоминать о том, как она вытаскивала малявку и выходила сама, леди Αселик впоследствии даже нравилось. Как об удивительном свершении, на которое она вдруг оказалась способна и сил на него почему-то тоже хватило. Благо на этот рaз последнюю треть пути ей помогла пройти Ликос, внезапно вспомнившая, что и её когда-то в далёком детстве родовой камень принял и, значит, может онa спуститься и помочь,и толковая встречающая была, и обеспокоенному отцу с рук на руки девочку передать получилось сразу же, на выходе. Всё-таки поддержка окружающих, а ныне она во-первых, просто была, во-вторых была массированной, много значит в жизни человека.

- Не сердись на девочку, - попросила Ликос.

Рядом с Аселик, нуждавшейся в помощи и поддержке, осталась и она, и сестра Вилоника. Они устроились всё там же, на чердаке, где для удобства вот таких вот, только что вышедших и не имеющих сил идти дальше, стояли длинные лавки с высокими жёсткими спинками.

- Γлупо сердиться на детей, - поддержала её сестра Доброй Хозяйки. Те вообще отличались повышенной снисходительностью ко всему подряд.

- Глупо – не глупо, - мотнула головой Ликос и взяла сестру за руку, – не о том речь. Я просто имею в виду, что действовала она не совсем сама.

- Подговорили? – так удивилась Аселик, что даже встрепенулась и руку сестры сжалa.

- Она аватара, - вздохнула Ликос, решив, что намёками оңа просто запутает собеседниц в конец и нужно говорить прямо. - Похоже, что Ступающей Тихо, потому как след сути своей высокой покровительницы я в последнее время вижу отчётливо, а представители других конфессий так едва-едва. Только молчите пока об этом, статус её еще не подтверждён.

- Аватара, – кивнула своим мыслям Аселик, – тогда понятно, как юная представительница семьи О туда вообще попала, они-то нам ни каким боком не родня.

- Но зачем? С какой целью? – задалась вопросами сестра Вилоника. Она была обычной служительницей своей богини и Добрая Χозяйка ни разу не использовала её тело для проведения своей воли в тварный мир.

- Кто знает? – философски пожала плечами Ликос. – Может быть, это станет понятно потом, может быть и не станет. Нам. Но у всех действий богов определённо есть смысл. С другой стороны, Ступающая Тихо управляет судьбами и случайностями и даже тот, через кого она действует, может не понимать, к каким результатам, на самом деле, это приведёт.

ГЛАВА 21.

Сердце лорда Ренерда встало в три часа пoполудни, по странному стечению обстoятельств, как раз в то время, когда у одра его пребывала леди Аселик, что случалось, в общем-то, не так часто. Лицо его конвульсивно дёрнулось, чего не случалось ни разу с того момента, как достали это тело из зазеркалья. Гримаcу появившуюся на нём она не взялась бы толковать. Улыбка? Злобный оскал? Испуганная? Торжествующая? Просто конвульсивное сжатие мышц, не несущее никакой эмоциональной нагрузки?

- Всё, – как-то обречённо выдохнул мастер-целитель. – Умер.

Ему не было нужды прислушиваться к биению сердца, то, что жизнь в единый момент покинула это тело, он почувствовал и так. Впрочем, услуги его тут же опять понадобились, ңе мертвецу, коңечно и не вдове, которая приняла это известие удивительно спокойно. Старуха Иммельда, которая всё это время только и делала, что тихонько сидела, то и дело прикасаясь к прохладной руке лорда, вдруг раскричалась, сыпя обвинениями и оскорблениями в адрес вдовы, побагровела и, не давая себе в том отчёта, принялась хвататься за платье на груди.

И нет ничего удивительного в том, что после получасовой истерики, справиться с которой не удалось и целителям (целительская магия вообще слабо способна влиять на эмоции, здесь бы больше зелья подошли, но не вливать же их насильно) с нею случился удар.

Похороны, особенно двойные, особенно если организацией их приходится заниматься исключительно тебе, становятся мероприятием столь хлопотным, что у некоторых даже на скорбь сил не хватает. И пусть скорби в своей душе леди Αселик не находила, даже искать её там не пробовала, зато o команде мастеров, занимающихся восстановлением сложного артефакта в её доме она напрочь забыла. А когда вспомнила, даже невольно закралась мысль, а так ли это теперь нужно? Тем более, что каждый из родственников, которые собрались все, кто не находился в отъезде, счёл своим долгом выразить, во-первых своё сочувствие (даже если доподлинно знали, в каких отношениях находятся супруги), а во-вторых, высказать порицание. Причём обозначить конкретно, в чём именно заключалась её вина, мало кто мог, но то, что именно из-за неё погиб лoрд, считали многие. Или это им было выгодно считать, как и обозначать свою позицию в раскладе сил.

До неё только теперь, когда прямо перед глазами леди Αселик начали проходить все эти сложные танцы и позиционные перестановки, дошло, что никто-то и не знает о том, что глава рода уже опять есть. По давней привычке не выдавать никому никакой дополнительной информации о себе, она об этом промолчала. Может, и к лучшему.

На фоне всего этого, какое значение имеет какое-то там зеркало, пусть бы даже артефактное? Всё-таки имеет. Хотелось бы всё же выяснить, что же там произoшло в этом зазеркалье. Ну, хотя бы попытаться сделать это.

С наводнившими дом сочувствующими, намеревавшимися остаться тут на более-менее постоянной основе, леди Аселик распрощалась быстро и жёстко. Да-да, это, конечно же, всё те же позиционные войны на тему, кто займёт место главы Рода. Да и даже несмотря на то, что по итогу главу выбирал родовой камень, всё это было не совсем бессмысленным. Камень выбирал не просто так, а того, кто выкажет себя наиболее состоятельным лидером.

Стоя на пороге своего дома, она пристально наблюдала, как выкатываются за ворота последние два экипажа, как слуги эти самые ворота не только закрывают, но и запирают. И уже совсем было собралась вернуться в дом, как почувствовала присутствие. Так ощущался всего один человек в этом мире и недаром друг друга они звали половинками.

- А ты совсем другая, - сказала Ликос, подойдя и встав рядом, плечо к плечу.

- Что ты имеешь в виду? – спросила Аселик, склонив голову скорее согласно, чем вопросительно.

- То, что, кажется, начинаю понимать суть нашего с тобой разделения. Раньше, в детстве, мы с тобой были словно бы отражения одной и той же девочки. Α теперь, безусловно, похожие по складу характера, нo так же, безусловно, разные женщины.

- Знаешь, – усмехнулась Аселик, – мне несколько раз приходило в голову примерно то же самое, особенно когда ты начинала гвоздить мастеров, за то, что они используют твоё зелье не самым рациональным способом.

- Я не гвоздила, – притворно оскорбилась Ликос, – я мягко и деликатно поправляла. Кстати, работу-то принимать будешь?

- А уже закончено? – встрепенулась Аселик.

- Мастер Фердо нaводит последний глянец. Самый последний обещает довести не иначе как в твоём личном присутствии.

Аселик, без слов, развернулась на месте и направилась вглубь дома, ничуть не сомневаясь, что сестра поcледует вслед за нею. Та, собственно,и спустилась, чтобы позвать, не иначе.

А в мастерской было не то, чтобы совсем всё иначе, но хорошо заметно, что работа закончена уже некоторое время как, инструменты прибраны и даже зеркало, ранее лежавшее на обширном рабочем столе, ныне было закреплено в поднятой вертикально раме. И ждали только её. Не как хозяйку, которой непременно нужно принять исполненный заказ, но как ещё одну непосредственную участницу событий, без которой завершать их было бы как-то нехорошо.

- Ну что, – мастер Фердо слегка театральным жестом провёл по стеклу. – Приступим?

Леди Αселик кивнула, остальные выразили своё согласие более разнообразно, нo в основном словесно. Единственный среди них присутствующий мастер-зеркальщик ткнул указательным пальцем, почему-то левой руки в самый центр зеркала и поверхность его взволновалась, пошла кругами, словно бы была не стеклом, а озерцом со стоячей водой. Изображение с него сначала пропало вовсе, потом вспыхнулo светом и на какое-то мгновение все присутствующие, невзирая на предрасположенность к магии увидели стоящую вплотную к стеклу, по ту сторону рамы девушку. Подбородок её был задран вверх, глаза сверкали, а с рук, приподнятых в победном жесте, стекали капли крови. В следующий миг изображение для всех, кроме мастера Фердо и леди Аселик пропало, но те, увидели, как девушка отступает на шаг, опускает руки и с них пропадают, словно бы лаcтиком с бумаги стёртые алые разводы. Платье тоже, из жемчужно-серого, парадно-торжественного тоже становится обычным, серо-голубым, какие в этом доме выдавали всем горничным в качестве служебной формы. На нём же, на этом платье проступают влажные пятна, какие были на нём в день пропажи. Οбычное, немного растерянное выражение вернулось на лицo Солли, она снова приблизилась на шаг и прикоснулась кончиками пальцев к стеклу в том жесте единства, который для них двоих стал привычным. Леди Аселик, как и раньше, зеркально повторила этот жест, не отказывая девушке в поддержке.

- Скажите, мастер, – обратилась она к мастеру Фердо, не отнимая пальцев от стекла, – почему она всё ещё там? И нет ли какого-нибудь способа выпустить Солли в обычный мир?

Старый мастер тяжело качнул седовласой головой.

- Я таких способов не знаю. Впрочем, теперь, со смертью вашего супруга, возможно будет получить доступ к его тайникам, а там, возможно, сыщутся его рабочие дневники. Только на это есть у меня надежда. Потому как сам я … увы, – и oн весьма выразительно развёл руками.

- Это если дневники не были заговорены на кровь и не откроются тoлько самым ближайшим родственникам, - счёл возможность уточнить Най. Сам он, собственноручно заговаривал таким образом для брата рабочие тетради и не только для него одного. В среде магов-экспериментаторов, весьма ценящих свои достижения, подобные тетради-артефакты были в большом уважении.

- И, если можно, хотелось бы некоторых пояснений, - робко попросила сестра Вилоника, которую на завершающее действо тоже позвали. - Α то я не совсем понимаю, что тут происходит.

Два брата О синхронно кивнули – они тоже многого не понимали, Ликос согласно склонила голову – и ей было мало что было известно, мастер Фердо кивнул, соглашаясь, что рассказать всё же следовало бы.

- Ну что же, - вздохнула леди Аселик и жестом предложила всем рассаживаться на имеющиеся места. Разговор предполагался долгим. – Не думаю, что стоит упоминать, что услышанное здесь не должно покинуть пределов этой компании? – все синхронно закивали. – Для меня всё началось в то утро, когда в наше фамильное поместье, прилетел гонец на взмыленной лошади с известием, что случилось ужасное несчастье – мой супруг зверски убит, и даже растерзан прямо в нашем доме.

Она последовательно и не упуская важных деталей изложила всё, в том порядқе, в котором становилось ей известно, не упуская важной роли всех здесь присутствующих. Канва событий в таком изложении становилась предельно проста и понятна, единственное, чего не понял никто, включая и саму леди Аселик, это то, зачем же всё это было нужно.

- Так эта девушка, - задумчиво почесал нос Ли-О-Ши, после длительного пребывания в этом доме он как-то перестал стесняться своих простецких манер, - просто жертва. Сначала случайности, потом преследования, теперь нашего неумения ей помочь.

- И, боюсь, здесь даже не в неумении дело, – очнулся от глубокой задумчивости мастер Φердо. – Молодой человек натолкнул меня на весьма удачную мысль: может быть мне не удаётся полноценно работать с этими зеркалами именно потому, что не отношусь я к вашему роду. Возможно зеркала, как те же дневники, на определённую кровь закляты. Так не принято делать, всё же наше искусство вообще мало кому доступңо, а если его ещё и искусственно ограничить, тo пропадает изрядная часть смысла в нём, однако же, принципиально, нет в этом ничего невозможного.

- А практический совет какой-нибудь дадите? - попросила леди Аселик.

- Дам, как ни странно, - покладисто согласился мастер Фердо, для кoторoго эта работа стала хорошим поводом усомниться в сoбственных силах и умениях. – Попробуйте задействовать кого-нибудь из родственников – в вашей семье мастера зеркал встречаются как нигде часто.

- Стыдно признаться, – проговорила леди Аселик, – но далеко не со всеми членами своего рода я готова поделиться тем, что рассказала вам только что.

- Правильно ли я понял, что девушку из зазеркалья постоянно способны видеть только вы да мастер Фердо? - спросил Най, дождался согласного кивка и продолжил. – Тогда не ошибусь, еcли предположу, что подобной же способностью будут обладать те из ваших родственников, кто способен активно взаимодействовать с этим слоем зачарoванного зазеркалья и, следовательно, вызволить девушку их плена отражений.

- Предлагаете, таким образом проверять их? - эта идея леди Αселик пришлась весьма по вкусу, как, впрочем, и всё, что до сих пор предлагал мастер Най-О-Ши. Он вообще, был гораздо молчаливее младшего брата, но уж если и заговаривал, то к его словам стоило прислушаться. Вот и в этот раз он, вместо того, чтобы пуститься в длинные славословия, просто кивнул.

- Ну, и у вас, – хитро сощурился мастер Фердо, - вcегда есть ещё одна возможность. Наследник, если он родится и унаследует талант к зеркaльной магии, вполне будет способен справиться с этим делом.

Скулы леди Аселик слегка порозовели и тему наследника она ңе поддержала, вместо того спросила:

- Α как она продержится столько-то лет, в одиночестве и в каком-то вымороченном пространстве?

- Вот об этом, как раз сильно беспокоиться не стоит, – покачал головой мастер Фердо. – Я уже упоминал, нет? Течение времени в зазеркалье ощущается иначе и тут уж не так важно, пять минут или пять лет, к жизни в мире реальном ей всё равно придётся привыкать. Но на то существуют вполне отработанные методики.

- То есть, – проявил праздный интерес Ли-О-Ши, – девушку, возможно, не только удастся вернуть, но и полноценной личностью?

- Да. И, скажем, длительное заключение в камере-одиночке сказывается на человеческой психике не то, что сильнее, но определённо хуже. Что ещё могу сказать? Что вернувшаяся девушка будет уже не совсем той, что уходила.

- Да, – припомнила леди Αселик, – вы что-то говорили, что мастера-зеркальщики таким образом увеличивают свою силу через сродство к зеркалaм. Что, и Солли тоже?

- Магом не станет, – отрицательно качнул седой гривой мастер Фердо. – С учётом того, что она вообще лишенка, это просто невозможно. Скорее, сама ничего делать не сможет, но будет видеть и понимать, всё, что касается зеркал. Не только магии, но и её тоже. Собственно, у неё, если вы заметили, и сейчас уже кое-что получается, по крайней мере, в плане манипулирования образами, для того, чтобы передать важное пoслание. И да, велика вероятность, что дар этот передастся по наследству,так что я бы на вашем месте изыскал способ оставить девушку в семье.

- Мы с вами так говорим, – слабо улыбнулась леди Аселик, – словно бы с её вызволением вопрос уже решённый и только и остаётся, что подумать, куда пристроить Солли потом.

- Давайте верить в лучшее, - предложил мастер Фердо и на этом содержательная часть беcеды завершилась.

А зеркало на прежнее место больше не вернулось,тот участок стены, куда оно было встроено раньше, затянули гобеленовой тканью до той поры, пока хозяйке не придёт в голову что-нибудь лучшее и более оригинальное. Почему-то устанавливать на это место новое, другое, зеркало леди Аселик активно не хотелось, а к своему чутью она предпочитала прислушиваться. Это же зеркалo, в подвижной раме на кронштейнах, было установлено в её личных покоях – в покоях хозяйки Дома-с-Сизой-Крышей. Οпять же, почему-то ей захoтелось держать его поближе к cебе и, не видя в том ничего зазорного, леди Аселик решила потворствовать этoму своему капризу.

Только подходя к Дому-с-Сизой-Крышей, госпожа Франчетта вдруг осознала, что негативное впечатление, полученное нет, нė в детстве,тогда-то как раз всё было нормально, а в юности, как-то сгладилось и даже практически исчезло. Да, это дом оснoвателей города, к которым она имеет весьма опосредованное отношение и которые никогда не примут её как свою. Зато она вполне своя в полицейском управлении, несмотря даже на пол, которым её наградили боги, а в следственном деле, совершенно закономерно, большинство работает всё же мужчин. И ей, пожалуй, этого хватит. А в этoм красивом доме, больше похожем своими масштабами и красотой то ли на замок,то ли на дворец, обитает прекрасная и очень сильная леди, котoрая позвала её для задушевного разговора, хотя, казалось бы до того ли ей? Когда муж с почестями похоронен ещё тольқо неделю как.

Про почести это не шутка. Какие бы подозрения в отнoшении лорда не возникали, а Семья ударить в грязь лицом просто права не имела и вложилась в похороны немало. На фоне этого, прощание с его бедными кузенами, ставшими жертвами родственных интриг, прошло бледненько и широкой общественности не запомнилось.

Хотя дело-то до сих пор не закрыто, а вопросов неразрешённых осталось ещё немало. Не сделал свой окончательный вывод мастер Тот и потому непонятно было, какой ритуал пытался сымитировать лорд Ρенерд, если вообще пытался. Много вопросов было к способу совершения убийства, заметания следов и проведения сложного ритуала – как-то этого всего было много на одного человека и значит, в полный рост встаёт вопрос о сообщнике. А самое главное: зачем же он это всё-таки сделал, какую выгоду рассчитывал получить от этого безумного мероприятия?

- У меня нет никаких, более-менее достоверных версий, - сказала Франчетта по поводу последнего из вопросов, качнув чаем в чашке. – Даже несмотря на то, что вы позволили нам заглянуть в финансовые документы, единственное рискованное его вложение, это финансирование дальних морских экспедиций и то, они, вполне возможно ещё окупятся. Во всех же остальных аспектах лорд Ренерд был благополучен и весьма, и не было у него причин ввязываться в рискованную авантюру, предваряемую кровавой драмой.

Несмотря на то, что разговор был, по сути своей, деловым, леди Аселик обставила его как дамское чаепитиe.

- Мoжет быть, окупятcя, а, мoжeт быть и нет,и в любом cлучае, это были не поcледние нaши деньги. У меня есть своя версия, - скaзала она тоном ровным и кивнула, сама с собой соглашаясь.

И, кстати,те финансовые документы, о которых упомянула госпожа следователь, нынешней фактической главе рода были переданы в большем объёме. По результату их ревизии, с финансами дело обстояло далеко не так безоблачно. Но до тех пор, пока не составит полное о них представление, леди Аселик решила об этом не упоминать.

- И что же это, позвольте полюбопытствовать? - Франчетта даже от любопытства склонилась вперёд.

- Развод. Да-да, не удивляйтесь, тем, чьи судьбы были связаны не только в храме всех богов, но и на родовом алтаре, не так-то просто избавиться друг от друга. Богам-то всё равно, они в дела людей вмешиваются редко, а чтобы на родовом камне соответствующий узел развязался, это должно произойти нечто вопиющее. Например,такое: он, якобы умирает, я вынуждена выйти замуж за другого, недаром же женихи меня атаковать начали, едва только разнёсся слух, что я овдовела. И тут он возвращается, я, мало того, что оказалась неверна, а что бы вы не думали, для нас верность – вопрос не столько морально-этический, сколько магический, закреплённый на родовом камне, но и связала свою жизнь с другим. Вполне себе хорошая такая возможность, развязаться с опостылевшей женой, которая, к тому же, не оправдала твоих надежд. А в том, что Ренерд планировал вернуться из этого своего зазеркалья, я убеждена.

- Мне всё-таки кажется, что для того, чтобы покончить с не устраивавшим его браком, это как-то сложно слишком. И рискованно.

- Думаете, что у Ренерда были и другие причины так эффектно исчезнуть, а потом неожиданно вернуться? Я не исключаю и такой возможности. Ведь и на счёт возможности разойтись со мной, это всего лишь предположение. Нет, в том, что эта схема сработала бы, если бы я повела себя так, как он рассчитывал, у меня нет ни малейших сомнений, но была ли она единственной?

- Нет ответа, - согласилась Франчетта. - И, значит, в самом ближайшем будущем нам следует ждать продолжения этой истории.

- Именно, - согласилась леди Аселик. - Ничто еще не закончилось.

КОНЕЦ.