«Чертова тачка ломается всегда в ненужное время, — ругаюсь на машину и пинаю колесо, как это делают мужики в крутых боевиках. — Я за это плачу кучу денег СТО, чтобы она так меня подводила? Осталось ехать всего ничего. Твою мать, ну за что мне все это?»

И еще чертов эвакуатор едет так долго. Я планировала смотаться в эту деревню всего на денек. Выяснить подробности непонятного наследства, что мне завещали, и уже завтра вернуться домой. Но этому не бывать, учитывая сраные обстоятельства.

Вдалеке замечаю большую машину и надеюсь, что это и есть та самая помощь, обещанная мне по телефону.

Авто подъезжает ближе, разворачивается и съезжает на обочину позади моей машины. Из тачки выходит мужик и с недовольным лицом оглядывает меня с ног до головы.

— Что у вас случилось? — обращается без элементарного приветствия неотесанный мужлан, чем тут же вызывает во мне дикую неприязнь.

— Я не в курсе. Машина странно загудела, потом в ней что-то застучало, и она перестала набирать скорость. Вот я и остановилась тут. — Пытаюсь объяснять понятно. Если бы я разбиралась в тачках, знала бы, что случилось, и, наверное, сама бы и решила вопрос? Нет?

— Ясно. Капот откройте.

Выполняю просьбу и продолжаю ждать. Он минут десять что-то смотрит в моем авто, а потом громко хлопает капотом. Так, что я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Починили? — Мой голос наполнен надеждой.

— Нет. Нужно на станцию оттащить. Вылезайте. Я машину сейчас на эвакуатор…

— А я? — Выпучиваю глаза. Он же не оставит меня тут? Где тут? Я понятия не имею, где я. Ехала по навигатору.

— Доброшу до поселка.

Говорит так, будто одолжение мне делает. А я, между прочим, очень долго ждала, пока он приедет. Мог бы быть чуть-чуть подобрее к девушке, что попала в беду.

— А до отеля можно? — Наглость? Да нет же. Элементарная помощь.

— Отеля? — Усмехнулся мужик. — Вы не в Сочи приехали, дамочка.

— В вашей дыре что, нет отеля? — удивленно спрашиваю, а мужчина вновь меня с ног до головы осматривает. Зачем он так делает?

Страх вызывает только. Но если что, у меня газовый баллончик в сумочке, я его…

— Гостиницы, — проговаривает медленно со свойственным ему пренебрежением.

— Ну до гостиницы. Какая разница?

Привязался же к слову. Отель, гостиница — все одно. Меня бы даже слово «ночлежка» устроило.

— Для вас есть.

Что он обо мне думает? Знать меня не знает, а уже какие-то свои выводы обо мне делает. К словам придирается…

В его услуги это не входит. Приехал, помог с тачкой, отвалил.

— Так мы едем или продолжим стоять? — Начинаю злиться сильнее. — Я спешу.

— От машины отойдите. А лучше садитесь сразу в мою, чтобы не мешать.

Мысленно матерю мужлана и захлопываю водительскую дверь. Забираюсь в его огромную тачку и просто наблюдаю, как мою крошку грузят в эвакуатор.

Впервые я в такой ситуации. Оказалось, это довольно быстро — погрузить машину. Минут через пятнадцать мы уже подъезжали к поселку.

— Долго будет машина в ремонте?

Спросила и жду ответа, который меня устроит. Желательно бы он сказал: «Завтра». Но мои желания, увы, не сбылись…

— Смотря что сломалось. Сейчас проведем диагностику, там видно будет.

Вот же вредный мужик попался. Тягомотину тут разводит. А конкретно слабо?

— Ну примерно же вы можете сказать? Мне завтра уехать нужно.

— Дамочка, вы слышите плохо? — Быстро глянул на меня и снова на дорогу. — Диагностику проведу, потом скажу.

— Я Аня. — Так же нагло в ответ.

— Марк, — представляется мужчина, а я отворачиваюсь и закатываю глаза. У него даже имя вычурное, которое отлично подходит его угрюмой внешности. Мужик вроде бы приличный, но какой-то неухоженный, что ли. Щетина отросшая, почти борода. Волосы тоже не мешало бы подстричь. Улыбка? Хм, не. Мне он не улыбался. Да и взгляд у него слишком хмурый, печальный больше. Кажется, он просто разочарован своей жизнью и тупо ненавидит всех людей.

А еще он одет, как бродяга с улицы. Что это за кожаная обшарпанная куртка? Лето на улице, и пусть уже вечер, но не в куртке же ходить?

Хотя мне плевать, во что одет этот деревенский мужлан, меня волнует другое. На сколько я здесь застряла?

— Очень приятно, — выходит ответить с иронией. Не специально. Просто этот мужик меня раздражает своим невежеством, и я почему-то не могу сдержать пренебрежения к нему.

— Тормозну у бара. Останется здание обойти, и отель. — Теперь я слышу иронию в его голосе, когда он произносит «отель». Жду не дождусь, когда выйду из его машины.

— У меня сумка тяжелая. Можно меня ко входу? — Окончательно решила я обнаглеть.

— Нельзя.

— Слушайте, — срываюсь. — Может, у вас день не задался или вы в принципе такой человек, но вот у меня не день, а полный отстой. Я пилила семьсот километров черт знает куда, у меня сломалась машина, мне уже час грубит незнакомый мужик, а еще я застряла в этой дыре на какой-то период. И вы говорите, что не можете ко входу меня подвезти? Ну спасибо, очень благородно.

— Все? — спрашивает и на меня смотрит.

— Все, — рявкаю в ответ.

— Там улица узкая, я на этой машине не проеду. Вход в гостиницу между зданиями. Идти метров десять. Сумку помочь донести?

Он спрашивает, а меня стыд накрывает. Он, наверное, думает, что я идиотка, а может, и за сумасшедшую принял.

И надо мне было высказываться?

— Я справлюсь. Спасибо. Позвоните, когда узнаете, что с машиной.

— Хорошо.

Отвечает так спокойно, будто бы я не выливала на него весь свой негатив и накопившуюся усталость. Уравновешен — неплохо. Другой бы просто матом выгнал меня из своей тачки. И чего это я так погорячилась?

Выбираюсь из машины, затем вытягиваю сумку, что стояла в ногах, и гордой, но уставшей походкой иду к гостинице.

И тут меня настигает полное разочарование. Место, где я планирую ночевать, и гостиницей-то не назовешь. На первом этаже что-то вроде ресепшен, за которым работает милая, но очень старая бабуля. Она дает мне огромный ключ от двери, на котором красуется самодельная бирка «8». А значит, у меня восьмой номер, ну хоть не тринадцатый.

Все номера находятся на втором этаже, куда я самостоятельно затаскиваю свою сумку, идя по скрипучей деревянной лестнице.

Интересно, куда смотрит пожарная охрана? Тут явно не соблюдены нормы пожарной безопасности. Санэпидемстанция здесь вообще бывает?

А номера…

Это даже не номера — маленькие комнатушки с кроватью и шкафом. Благо есть душевая и собственный унитаз. Вроде все чистое.

Первым делом я иду в ванную комнату. Прохладный душ мне сейчас не помешает. Точнее он мне просто необходим. Столько часов в дороге — ни один дезодорант не спасет.

И сейчас меня мало волнует стерильность этого санузла. Полотенце есть, какой-то шампунь тоже, а на остальное пока плевать. Главное — вымыться.

И вот я сижу на постели и в очередной раз осматриваю свое место ночлега. Живот урчит от голода, а голова разрывается от мыслей.

Вздрагиваю от резкого рингтона, который я поставила недавно на звонок и к которому никак не могу привыкнуть.

— Алло. — Звонит незнакомый номер.

— Это Марк. Машинка ваша сломалась как надо. Подробности нужны? — Он раздражает меня даже по телефону.

— Нет. Когда вы ее почините? — Меня интересует только это.

— Пара дней точно…

— Что⁈ — прокричала я в трубку, не дав договорить мужику.

— Запчасти нужны. Придется в городе заказать. Думаю, за дня три-четыре смогу починить.

— Вот засада…

— Что? — переспрашивает.

— А быстрее никак? — Я готова на все, лишь бы машина была на ходу. Как можно скорее.

— Никак. Ну так что, приступаем к ремонту? — Зачем он спрашивает то, что и так понятно.

— Ну конечно, что за тупые вопросы. Я же не пешком назад буду возвращаться, — снова ему грублю, но он будто не замечает. Может, он просто понимает, что я сейчас сильно расстроена и немного не в себе.

— Зайдите завтра в автомастерскую, нужно бумаги заполнить.

— Как вас найти?

— В поселке одна станция, спросите у прохожих. — Отличный совет. А еще он с такой интонацией это сказал…

Издевается надо мной?

— Ну спасибо.

— Всегда пожа… — Не хочу больше его слушать, поэтому на середине фразы сбрасываю вызов.

Падаю на подушку и смотрю на потолок. Надо же было так вляпаться. Да еще и в такой глуши.

Так, нужно брать себя в руки. Найти кафе какое-нибудь, чтобы поесть, и завтра с утра решить вопрос с этим наследством.

Да, так я и сделаю.

Около восьми вечера выхожу из своего номера и спускаюсь на ресепшен. Милая бабулька тут же подскакивает с места, улыбается и ждет моего вопроса. Я хоть и в гостинице из прошлого века, но обслуживание на высоте.

— А где у вас можно поесть?

— Через дорогу есть кафе, работает круглосуточно. Жанна славится своими супами, попробуйте.

Пожилая женщина кажется милой, но в тоже время немного жуткой. Не знаю почему, но старенькие бабули вызывают во мне какой-то необъяснимый страх. Морщинистое лицо, седые волосы, собранные в пучок, пара выбившихся прядей. Но именно эта бабуля была по-особенному жутковатой. А все из-за ее нереально светлых глаз. Думаю, они у нее голубые, но с возрастом… Что? Выцвели, как старое фото? Не знаю. Глаза казались необычно светлыми, даже тусклыми. Жуть…

— Спасибо, — спешно благодарю бабулю и выхожу на улицу.

Куда я попала вообще? Будто в прошлое столетие окунулась. Дороги без светофоров и пешеходов. Вижу ларек, такой, в железном вагончике. Слева бар «У Димана» и кафе, о боже… «У Жанны». Это прикол?

А СТО как называется? «У Марка»? Завтра и проверю.

Перехожу улицу и захожу в кафе. Сразу же окунаюсь в атмосферу старины. Все тут старое, начиная с мебели и заканчивая посетителями — несколько столиков занято очень пожилыми людьми. Мое появление сразу вызывает интерес у местных жителей. Народ вдруг перестает жевать и без стыда пялится на меня. Видимо, приезжих совсем мало, а может, и вовсе нет.

Направляюсь к барной стойке, и ко мне подходит пожилая женщина. Она мило улыбается, и мне почему-то вдруг тоже захотелось улыбнуться ей в ответ.

— Добрый вечер. Проголодались? — она спросила, а я смотрю на ее добрые большие глаза. Прям старенький ангелочек, честное слово.

— Здравствуйте. Очень сильно. Что посоветуете? — Решаю довериться выбору женщины.

— Сегодня солянка удалась, — говорит гордо. — Хотите?

— Да, давайте. — Люблю этот суп. — Можно еще зеленый чай и кусочек черного хлеба.

— Пару минут, — отвечает мне женщина и скрывается за дверью на кухню.

Пока жду свой ужин, звоню местному юристу. Объясняю сложившуюся ситуацию и договариваюсь о встрече на завтра, на девять утра, и, наконец, могу сполна насладиться едой. Женщина ставит передо мной разнос с супом, чаем и хлебом.

Выглядит очень даже аппетитно. Суп украшен свежей зеленью и сметаной. На вкус — еще лучше. Суп мало того что пахнет невероятно, так вкусный нереально. Не замечаю, как опрокидываю в себя всю тарелку и кружку чая сверху.

Но какого было мое удивление, когда я расплатилась по счету. Давно мне так дешево ужин не обходился. Да никогда. Видимо, поселок и впрямь застрял в далеком прошлом…

Оплата за номер в гостинице тоже была смешной. Думаю, и недвижимость тут копеечная. Могу продать свою квартиру в городе, переехать сюда и стать местной богачкой.

Быстро гоню странные мысли, которые в голове моей крутятся. Чего это я? Суп с галлюциногенами, что ли, был? Думаю о какой-то ерунде. Я бы ни за что не променяла свою городскую жизнь на это деревенское существование.

Возвращаюсь в гостиницу и замечаю, как около бара толпится народ. Я бы не прочь сейчас выпить чего-нибудь, расслабиться после дороги и завалиться спать.

«Одну бутылку», — говорю себе вслух и захожу внутрь. Местечко так себе. Шумно, людно, но имеет свой шарм.

Подхожу к барной стойке и… моему удивлению нет предела. Водитель эвакуатора еще и бармен?

Пару секунд тупо пялюсь на Марка, пока он не замечает мой пристальный взгляд. Затем подходит к моему стулу.

— Пива или что покрепче? — спрашивает все с таким же угрюмым лицом.

— Пива.

— Какое?

— Светлое, на ваш вкус. — И почему все мои слова звучат язвительно? Никогда так не разговаривала с людьми, но с ним…

— У меня специфический вкус.

Какой? Вкус деревенского мужлана? Судя по его одежде и внешнему виду, у него и вовсе отсутствует вкус.

— Не уверена.

Мужчина резко открывает стеклянную бутылку и протягивает мне.

Делаю глоток. Вкус и впрямь специфический. Пиво горчит, но не слишком. Хм, а что, мне нравится.

— Нормально? — зачем-то он уточняет.

— Пойдет. А если вы тут, кто мою машину ремонтирует? — Меня интересует только машина.

— Станция до шести работает.

До скольких? Да где такое видано? Никто уже во всем мире не работает до шести, а особенно СТО.

— Готова доплатить за срочность. — Я правда готова. Хочу как можно скорее убраться из этого Богом забытого места.

— Детали нет, а поставщик только завтра свой склад откроет. Вот завтра поеду и куплю. — Не вижу в мужчине энтузиазма. Он не хочет машину мою починить или что?

— Во сколько? — Меня интересуют все подробности ремонта.

— Что во сколько?

— Во сколько поедете? — говорю громче, чтобы он наверняка расслышал.

— Не знаю, часов в девять.

Что за город? Что за люди? А почему не поехать в обед? Чтобы и к завтрашнему вечеру машину не починить.

Но я его потороплю немного.

— Я с вами.

— Зачем? — Удивляется мужчина, нахмурив густые брови.

— Мне на встречу к девяти нужно, подвезете заодно. — Не лгу. Юрист будет ждать меня в девять.

— Я не таксист.

— Я заплачу. И докину сверху за ремонт машины, — говорю, но по лицу Марка вижу, что он не соглашается, а значит, будем давить на мужское сострадание к бедной девушке, нуждающейся в помощи. — Не поможете девушке? — Применяю грязный прием.

— Нет.

Бесит меня этот мужик. Прям вот всем своим видом и словами к тому же…

— Ну идите вы, знаете куда? — Я так-то планировала продолжить наш диалог. Или больше ссору? Но Марк решил все иначе.

Странно глянул и в сторону отошел. Начал обслуживать другого клиента, а я уткнулась в свой телефон с видом победителя. Или же наглой стервы. Кому как угодно.

Пиво до дна, и я снова подзываю Марка, чтобы расплатиться. И вновь я удивляюсь от цен в этом месте. Пиво тоже стоит копейки.

Встаю и плетусь в свой убогий номер. Утро вечера мудреней.

Открываю глаза и понимаю, что этой ночью я почти не спала. Слишком тихо, и я постоянно просыпалась. Привычки большого города. Будь то проезжающая скорая с сиреной или постоянный шум от потока машин — сплю крепко. Но здесь…

Очень тихо. Так тихо, что я слышу биение своего сердца. Раз сто за ночь просыпалась. И в итоге встала окончательно.

Около восьми я была полностью готова, чтобы пойти на встречу. Да только я не знаю, куда идти. Спрошу, как и советовал мне угрюмый Марк. Угрюмый и вредный. Не завидую его жене, бедная женщина. Как она может терпеть его недовольную рожу?

Если у него есть жена, конечно. Какая сумасшедшая захочет делить жизнь с таким мужланом? Ответ очевиден — никакая. Я почти на сто процентов уверена, что он не женат. Одинокий, от того и такой вредный.

Выхожу из гостиницы и гордым шагом иду вперед, когда слышу, что кто-то сигналит. Оборачиваюсь и вижу здоровый пикап, припаркованный на углу здания. Вглядываюсь в лобовое и вижу неприятную рожу Марка.

Иду к нему.

— Что-то хотели? — Теперь и я не здороваюсь. Беру пример с него.

— Это вы просили вас подвезти. Поедете?

Не реагирует на мою грубость. Почему? Может, у него и впрямь с головой не лады, раз он не распознает эмоции других людей.

— Поеду.

— Ну садитесь тогда.

Беззвучно фыркаю и залезаю в авто. Мысленно ругаю машину за то, что она такая высокая и я запачкала ногу, задев порог, и хозяина за то, что он невыносимый и раздражает всем своим неопрятным видом. И неопрятным — еще слабо сказано. Может, для таких мест, как это, он и сойдет, но не для меня. Непонятная футболка, джинсы. Отросшая, бесформенная щетина, что закрывает уже пол-лица. Побриться не пробовал? И манера говорить…

О-о-о, это самое бесячее. Он не знает элементарных норм приличия и того, как нужно с девушками разговаривать. Дикарь какой-то.

Единственное, что его хоть как-то оправдывает в моих глазах, — чистота в машине. Видимо, свои тачки он любит больше себя и остальных людей. А еще от него приятно пахнет. Чем-то свежим. Тут молодец.

— Куда едем? — уточняет водитель.

— Офис юриста на какой-то там площади. — Нотариус мне говорил, но я не помню. Записала в блокноте.

— На Площади ветеранов.

— Да, туда. — Вероятно, в этом поселке лишь одна площадь. Тоже мне достопримечательность.

Пока едем, смотрю в окно. Жесть…

Деревня. Самая настоящая. Ну ладно, не совсем деревня, поселение. Двухэтажные дома даже есть, чудеса. Да, это место хранит свою историю. Современные кирпичные постройки сменяются старинными домами с деревянными фасадами, украшенными резьбой.

Думаю, мы сейчас едем по главной улице, а там в конце я вижу площадь. Вероятнее всего, ту, которая мне и нужна.

— Мы почти приехали. Вот площадь, а вам вон в то серое здание. — Тычет вперед своим огромным пальцем Марк.

— Отлично. Вы за запчастью поедете? — Решаю его немного проконтролировать.

— Да, на склад, мой поставщик там уже. Надеюсь, у него есть в наличии… — Не даю договорить мужчине, так как градус возмущения во мне просто зашкалил.

— В смысле «надеюсь»? То есть вы можете и не починить мою машину? — Меня распирает негодование.

— Вы всегда перебиваете? Дослушать не можете? — мужчина повышает на меня голос, да еще и пялится так пристально. Глаза полны неприязни.

— Так, мне нужна моя машина, — говорю уже спокойно. — Я сегодня, в крайнем случае завтра, хочу отсюда свалить.

— Дамочка, у вас не все дома. Если у поставщика нет детали, поставлю б/у, которая у меня на станции есть. Но тогда вам придется снова обратиться в сервис, когда вернетесь домой. А новая будет долго служить. — Марк объясняется, а во мне чуть-чуть просыпается чувство вины. Перегнула я со своими наездами.

— Так и надо было говорить, — опять наезжаю на мужика. Чтоб не показать свою слабость.

— Я так и сказал.

— Вы не так сказали. — Я готова спорить до конца.

— Мы приехали, всего хорошего.

— И вам, — злобно рявкаю и вылезаю из машины, хлопнув дверью. Вот что за экземпляр такой этот Марк. Взбесил на ровном месте.

Вроде он ничего и не сказал, не сделал, но меня прям трясет от злости. Во-первых, бесит его спокойствие. Оно ненормальное какое-то, почти никаких эмоций не выдает этот мужлан. Смотрю на него и не понимаю, что у него на уме. А во-вторых, вся эта ситуация меня бесит. Нахрен я вообще поперлась в эту дыру?

Два месяца бесполезных терзаний, и я все-таки решилась приехать. Надоело мучить свою голову вопросами. Надо? Не надо?

Просто собрала свои манатки, прыгнула в машину и поехала. Не люблю оставлять незаконченные дела, нервы только расшатывать. Поэтому выбор был ясен.

Но теперь, когда я тут, в паре метров от офиса этого чертового нотариуса, я снова сомневаюсь. Надо ли мне оно?

Жила себе спокойно последние двадцать пять лет, знать ничего не знала об отце, а тут раз — и свалилось все это мне на голову. Зачем? Зачем он так?

Исчез, и хрен с ним. Ни слуха ни духа столько лет, а теперь мне и вовсе не надо.

Но нет…

Прохожу площадь, нервно двигаясь к офису юриста. Спотыкаюсь пару раз, так как эта самая площадь выложена бетонными плитами. Очень неудобно. С годами плиты слегка покосило, и идти по ним — мучение.

Захожу в здание, иду на второй этаж. Запах тут, конечно…

Какой-то спертый, хоть бы проветривали. Прохожу к единственной открытой двери на этаже и заглядываю внутрь.

— Здравствуйте. Я Анна Демидова, можно?

За столом в кабинете сидит пожилой мужчина с густой седой бородой. Он поднимает голову и поправляет очки с широкой оправой.

— Добрый день, Анна Львовна, наконец-то вы приехали, — говорит так, будто неимоверно сильно ждал моего появления. Хотя ему вообще должно быть все-равно. Не явись я сюда, все имущество отца бы отошло государству, и дело с концом.

Но нет. Этот самый Петр Семенович донимал меня звонками несколько месяцев, и вот я здесь. Зачем ему нужно было мое личное присутствие?

— Давайте я уже подпишу необходимые документы, и мы закончим на этом.

— Вы спешите? — зачем-то интересуется мужчина. Какое ему дело?

Странный он. И по телефону казался мне странным, а лично…

Смотрит так пристально, словно не доверяет мне. Будто подозревает в чем-то. Хотя ему ни к чему мое доверие.

— Не в обиду вам будет сказано, я бы хотела поскорее вернуться домой. Не в восторге я от вашего города. Извините.

— Ничего. — Расплывается в милой улыбке нотариус. — Наш город не всем подходит. Постараюсь быть краток. Ваш отец завещал вам свой дом, возьмите документы. — Протягивает мне тонкую папку с бумагами, и я пробегаюсь глазами по первому листу. Договор купили-продажи…

— Это все? — тороплю я медлительного мужчину.

— Нет. Документы на машину. — Еще одна порция бумаг переходит ко мне в руки. — Ну и ключи. От дома и автомобиля. Даю лично в руки. — Хватаю связку ключей и брелок от авто.

— Нет никакого письма там, записки? — спрашиваю, но тут же жалею об этом, когда ответ слышу.

— Нет. К сожалению, нет. Ваш отец скончался неожиданно для всех. Возможно, не успел… — Оправдывает его? Не стоит.

— А завещание? Он давно его написал?

— Лет десять назад, кажется.

Давно. И помнил же про меня… Хм, это ничего не меняет. Что мне его дом и машина?

— Ясно. Как у вас тут с продажей недвижимости? Есть вероятность, что я продам этот дом? — Я это сразу решила. Еще до того, как собралась сюда ехать. Недвижимость в захолустье мне не нужна, а вот деньги будут не лишними.

— Дома продаются, покупаются. Все, как везде. Дать вам номер риелтора?

— Да, пожалуйста. — Соглашаюсь, и Петр Степанович подает мне визитку. Удивительно. В этой деревне, значит, не все люди живут по древним устоям. У некоторых есть ламинированные визитки.

— На этом все. Распишитесь вот тут и свободны.

Быстро ставлю подпись в документе, прощаюсь с мужчиной и прочь из офиса. Чувствую себя отвратительно.

Отец даже после своей смерти смог мне насолить. Напомнить о себе и добавить проблем к моей и без того непростой жизни.

Да, эта поездка решила меня окончательно добить. Разговор с нотариусом, какие-то всплывшие воспоминания после меня подкосили, и теперь мне хочется просто напиться.

Жизнь катится в пропасть, да еще и горка тернистая. Так бы бах — и на дно, но нет же, нужно Аньке помучаться как следует.

Пару часов скитаюсь по поселку, сижу на лавке, разглядываю документы и думаю о своей нелепой жизни. Последнее время я слишком много думаю, и ни к чему хорошему это меня не приводит.

К обеду все же добираюсь до гостиницы и отрубаюсь на два часа. Эмоции скосили или нервный срыв не за горами? Похоже и то, и другое.

Продираю глаза уже ближе к вечеру. Принимаю душ и не придумываю ничего интереснее, как пойти и проверить работу Марка. Он вообще чинит мою машину?

Выглядываю в окно: у бара столпился народ. Бухающий поселок? Супер.

Надеваю шорты, футболку, делаю хвост на макушке. В таком виде я бы никогда не вышла на улицу в своем городе, но здесь можно. Сюда я навряд ли когда-то вернусь, так что мне плевать на свой внешний вид и на то, что обо мне подумают люди.

Спускаюсь в вестибюль, который и вестибюлем-то не назвать. Так, стойка администратора стоит в углу, а за ней — эта странная бабуля, что тут же мне:

— Добрый вечер, Анна. Прогуляться решили?

Какое ей вообще дело, что я решила и куда направляюсь. Но перебранку устраивать мне не хочется, поэтому:

— И вам добрый вечер. Да, решила подышать свежим воздухом, — быстро отвечаю и выхожу на улицу, чтобы не продолжать ненавистный мне разговор. Да еще и бессмысленный.

Заворачиваю за угол и вижу, что у бара толпятся мужчины, которые и объяснят, где находится СТО Марка. Пять минут болтовни, и вот я иду вдоль улицы прямо, как мне и сказали.

Идти совсем недолго, минут десять. На время останавливаюсь у какого-то здания. Вывеска привлекла. «Поговорим?» — написано большими буквами над деревянной дверью. А ниже, уже мелким шрифтом: «Кабинет психотерапевта». Стою и пялюсь пару минут, но потом начинаю идти дальше. Терапия явно не для меня. Выслушав все мои проблемы, любой психолог охренеет и уволится. Потому что мой случай патовый. Неизлечимый.

Только если мне новое сердце пересадить и мозг заодно, чтобы все забыть и начать жить заново.

Прохожу еще метров двести, потом налево, как мне объяснили мужчины, и я уже подхожу к станции. Это одноэтажное здание, современное, что никак не вписывается в интерьер населенного пункта. Открываю железную дверь и захожу в гараж.

— Есть кто? — кричу громко, так как людей поблизости я не вижу. А свою машину — да, вот она, моя красавица. Стоит в стороне, и никто ее не ремонтирует. Почему?

— Это вы? — говорит Марк и выходит из двери какого-то помещения, протирая руки салфеткой.

— Кого-то другого ждали? — Снова обливаю его своим негативом, но с улыбкой. Пусть и слегка наигранной.

— Никого не ждал. Деталь, кстати, купил. Завтра поставлю, и можно ехать.

— А почему не сегодня? — Время позволяет. А я уже в ночь смогу выехать. Не уверена, что выдержу еще одну ночевку в своем жутком номере.

— Рабочий день закончился. Я ухожу…

— Шесть вечера. Как закончился? — Не выдерживаю и повышаю голос на мужчину. Он что, не понимает, что я не могу задержаться еще на день? Я вообще не планировала тут задерживаться. — Мне ехать надо.

Не понимаю, почему он так себя ведет. Его спокойный тон меня бесит. Да, он лентяй, не хочет работать, но раз открыл СТО, пусть будет добр обслуживать как следует.

— А мне в бар надо.

Уставился на меня и смотрит. Больной, может? У него с головой не в порядке, или что? Под дебила косит?

— Вы с одной-то работой не справляетесь, на вторую устроились.

— Дамочка, я вам отчитываться не обязан.

— Да что вы говорите. — Еще сильнее возмущаюсь от его слов. Раздражение так и сковало тело. — Мне моя машина нужна, чините.

— Вам надо, вы и чините… — ответил и назад в ту комнату вошел.

Я следом за ним. Пар от злости вот-вот пойдет из моих ноздрей, и я готова разорвать Марка на мелкие куски.

— Слушайте, вы обещали мне починить машину. Так чините! Вы понимаете, что я застряла тут из-за вас, мне домой надо, — теперь я говорю умоляющим голосом. Хочу его убедить, хоть вероятность очень мала.

— А мне другу помочь надо. В баре нужен бармен.

Как он может сравнивать такие разные вещи. Я одна, в чужом городе, и мне нужно домой. А ему в баре помочь, видите ли…

— Да мне плевать на вашего друга. Я домой хочу. Я не вынесу еще одну ночь в этой странной гостинице, — отвечаю истерично.

— Поосторожнее с выражениями. — Мужчина вдруг напрягается, сжав кулаки. — Это гостиница моей тетки. Ваши слова ее оскорбляют.

— Да мне и на это плевать! — Я кричу от бессилия и от твердолобости этого мужлана.

— А теперь вы слушайте. — Поворачивается ко мне Марк и хмурит брови. В тусклом свете он выглядит свирепо со всей своей растительностью на лице. — Примчалась мадам из большого города и будет указывать мне, как работать? Ничего подобного. Я вам сразу сказал, что ремонт займет три-четыре дня, так что потерпите.

— Я вам не мадам, я Аня.

— Ну тут уже мне плевать, кто вы. Я слово держу, завтра машина на ходу будет. И завязывайте истерить, дамочка. Мне все равно на ваши дела, прихоти и любовь к роскоши. Мы люди простые и таких наглых людей, как вы, не терпим.

— Я наглая? Да это вы разговариваете как мужлан! Я помощи попросила…

— Просто потерпите один день и вернетесь завтра в свою сказочную жизнь.

— Сказочную жизнь? — спрашиваю на грани истерики. — Да что вы знаете о моей жизни?

— Ну, судя по вашим словам, простая жизнь, как здесь, не для вас. Принцессе нужно в замок, — говорит с иронией и улыбается.

— Принцессе? Никакая я не принцесса. Я… я… Да хрен знает, кто я. У меня не жизнь, а болото с проблемами. И вы не вправе меня судить.

— Я и не судил. Говорю, что вижу. — Перепалка в разгаре, только я на грани того, чтобы заплакать, а Марк будто воспрял и упивается своей надменностью.

— Что вы видите? — говорю ему прямо в лицо.

— Городская фифа пальцы гнет. Гостиница ей, видите ли, не нравится. Привыкла к красивой жизни?

— Знаете, какая у меня жизнь? Нет ее. Единственный близкий человек, мама, умерла год назад, и я до сих пор не могу принять это. А еще, пока я себя гормонами обкалывала, чтобы на очередное ЭКО пойти, мой любимый муж трахал мою родную сестру. Но и это не финал всей истории. Папаша, которого я в глаза не видела, наследство мне оставил. Сраный дом в этом сраном захолустье. И машина еще сломалась, и я тут застряла. И какой-то деревенский мужик меня будет жизни учить? Вот такая красивая у меня жизнь, как вам?

Поднимаю глаза на Марка и вижу, как его челюсть чуть вниз съехала. Рот приоткрыт, и, кажется, он в шоке от того, что услышал. Зря я это на него вылила, но мне нужно было произнести вслух то, что я постоянно прокручиваю в голове.

— Поехали в бар? — странный вопрос от незнакомца.

Он что решил, что алкоголь все мои проблемы решит? Нифига. Пробовала, не помогает. Только хуже от выпивки становятся. Мысли всякие в голову лезут…

— Нет, я лучше пройдусь…

Разворачиваюсь и выхожу из гаража. Накипело, и я вывалила все на первого встречного. Какой позор.

Как мне теперь ему в глаза смотреть?

Хорошо, что недолго. Максимум еще одна встреча, и мы больше никогда с ним не увидимся.

До гостиницы бежала. Хотелось заплакать, но я себе такого больше не позволяю. Хватит. Все они не заслуживают моих слез. Да и я уже, наверное, выплакала все без остатка. Вихрем залетела в отель и сразу на лестницу, игнорирую вскочившую с места бабулю. Скинула обувь и завалилась в постель. Не знаю, сколько я так пролежала без движения, без мыслей, глядя в темноту.

На часах — одиннадцать вечера, а мне не спится. Лежу на постели и думаю о своей гребаной жизни. Что дальше делать?

С работы меня поперли. Еще бы, кому нужен воспитатель в детском саду с неустойчивой психикой. На терапию меня отправили, суки. В жопу их терапию. Сами пусть изливают душу психологу, а мне ему сказать нечего. Я их всех ненавижу и никогда не прощу.

Особенно Янку, мою младшую любимую сестренку. Тварь. Из всех мужчин нашего огромного города она выбрала моего.

За что она так со мной?

Миллион раз задавала себе этот вопрос, но не нашла ответ. У меня за спиной, в моей же квартире…

Может так поступить родной человек?

И мама тоже хороша, царствие ей небесное. Она все знала, шушукалась с Янкой, и что? Обдумывали план, как меня слить и другою дочь замуж выдать за Кирилла?

Ну а что? Я прокаженная, ребенка родить не могу, а сын бизнесмена — партия неплохая.

И вот так в одночасье ни квартиры, ни мужа, ни работы, ни семьи…

Надоело себя жалеть.

Окно приоткрыла, чтобы в комнату воздух впустить, и слышу разговоры мужчин у бара.

А может, и впрямь стоит выпить? Забыться, хоть ненадолго.

Решаюсь. Встаю с постели и спускаюсь вниз.

— Пришли? — спокойно спрашивает Марк, подойдя ко мне.

Я старалась особо не выделяться в баре. Села с краю, думала, он меня не заметит и ко мне подойдет другой бармен.

— Выпить нальете? — Стараюсь не смотреть на него, так как чувствую себя очень неловко.

Сегодня произошло то же самое, что и на работе два месяца назад. Я сорвалась и наговорила лишнего, теперь пожинаю плоды своей несдержанности. Тону в стыде.

— Покрепче?

— А давайте, — соглашаюсь. Напиться — неплохой вариант на сегодня.

— Виски? — Марк ведет себя так, будто нашего разговора до вовсе не было.

— Почему нет, — соглашаюсь и на виски.

Мужчина наливает мне стопку и ставит нарезанный ломтиками лимон. Выпиваю залпом.

— Еще? — А он знает, что мне сейчас нужно.

— Еще.

Проделываю то же самое и со второй стопкой.

— Может, закуски какой? Орешки, сухарики? — Переживает мужчина о моем желудке. Не стоит.

— Нет. Давайте еще виски. — Третья стопка все так же легко заливается ко мне в рот. Через пару минут чувствую легкое опьянение.

Марк наливает очередную порцию и уходит к другому клиенту. Я снова остаюсь наедине со своими мыслями, переживаниями и обидами.

Выпиваю четвертую стопку, и становится совсем хорошо. Мысли слегка затуманились, и я почти не ненавижу место, где нахожусь.

— Сколько с меня? — кричу Марку, когда он подходит ко мне.

— За счет заведения.

— Не, я такое не люблю. — Кладу пару тысяч на стойку. — Сдачи не надо.

Единственный плюс моего развода — бабки. Не принадлежащие мне деньги, которые муж выплатил мне в качестве морального ущерба. Ха. А я еще, дура, брыкалась, когда его отец настоял на брачном контракте. Не думал свекор тогда, что его дорогой сыночка налево пойдет.

Квартира мне перешла, в которую я зайти не могу, потому что там до сих пор стоит кровать, на которой мой муж трахал сестру. Чтоб она сгорела ко всем чертям. У меня осталась машина и банковский счет, который, кажется, еще моим детям перейдет в наследство. Ага, детям…

Каким только, интересно.

— Помочь дойти до гостиницы? — спрашивает Марк. И с чего это он вдруг стал таким добродушным. А мне уже не надо.

Мне нужна была его помощь с машиной, но он решил не помогать.

— Я сама, — уверенно заявляю и встаю с места. Шатает немного, но мне кажется, что я совсем не пьяна. Делаю несколько шагов и выхожу на улицу.

— Идемте, я провожу, а то походка у вас неровная. — Стоит рядом Марк и смотрит иначе. Как он так быстро оказался рядом со мной? Только же был за барной стойкой, а теперь…

— А работа? — язвительно говорю ему прямо в небритое лицо.

— Я на несколько часов подменял друга. Он пришел, так что я свободен.

— Вы хороший друг, — делаю комплемент Марку. Видимо, я на самом деле пьяна, на трезвую голову я бы никогда такое про него не сказала.

— Да, вроде.

— Извините, что я вам наговорила сегодня всякого. Обычно я так не делаю. — Точно пьяная. Ну хоть извинюсь перед неповинным человеком.

— Проехали.

— Нет, правда. — Останавливаю его и прижимаю ладонь к мужской груди. Такой теплый, а вот мне зябко от ветра. — Я так-то хороший человек, просто в жизни все с ног на голову, и я пока привыкаю.

— Мне такое знакомо…

— Правда? — спрашиваю и на секунду задумываюсь.

А может, у него тоже что-то случилось, раз он ведет себя грубо?

Ну а что? Он с виду обычный мужчина, молодой, вроде без явных психических отклонений, но живет тут, в этой дыре. Имеет бизнес, помогает другу, но одинок. Точно одинок.

Почему?

Да потому что есть причина. А какая? Любопытно узнать, но я не решаюсь спросить, момент не подходящий, да и я сейчас не лучший собеседник. Не мне раздавать советы и судить людей, в своей бы жизни разобраться.

И зачем я его трогаю?

Резко одергиваю руку и начинаю идти к отелю.

— Да, знакомо, — отвечает мне Марк и открывает дверь в гостиницу.

— Дальше я сама. — Решаю больше не напрягать своего провожатого.

— Ну уж нет. У теть Гали лестница крутая, еще шею себе свернешь. Я лучше проконтролирую.

— Лучше бы ты ремонт моей машины проконтролировал, — снова язвлю в ответ. И тыкаю ему почему-то. Хотя он первый начал…

— Завтра, — огрызнулся. — Сегодня тебе все равно за руль нельзя. И ты явно не в себе.

— Да я последнее время постоянно не в себе. И пить стала часто…

— Тебе можно. Даже нужно, главное, вовремя остановиться, — говорит будто со знанием дела. Бывший алкоголик? Тогда объяснимо, почему он так выглядит и говорит…

— Капец ты умный. И что ты забыл в этой деревне, Марк?

— Мое родное место. Мне здесь нравится, — отвечает мужчина, пока я открываю дверь в свою комнату.

Открыла, делаю шаг и, забыв, что в этой гостинице высокие пороги, спотыкаюсь. Начинаю падать, Марк пытается меня ухватить, но поздно — я тяну его за собой, и мы вместе падаем на пол.

— Ты жив? — спрашиваю, когда мы перестали смеяться над этим нелепым падением. Ладно я, упала на него, а вот Марк — прямо на пол. Думаю, ему все же немного больно, хотя он крупный мужчина, может, и не почувствовал.

— Да, вроде. — Снова усмешка. — А ты?

— Не уверена, — говорю и продолжаю хихикать. Чувствую под собой его руку и, оперевшись на грудь мужчины, пытаюсь встать с места. Не выходит, и я вновь оказываюсь рядом с ним. Точнее чуть сверху. Он лежит на спине и смотрит. В комнате полумрак, свет падает от фонаря, что за окном, и в таком освещении он не кажется мне злым женоненавистником. Наоборот, я могу разглядеть его зеленые глаза. Его четкий контур губ, что окружен бородой. Ощущаю его руку, что слегка придерживает меня…

Мы на секунду зависли. Лежим, смотрим друг на друга и, кажется, хотим сделать одно и то же.

Необъяснимое раздражение и злость на этого мужчину вызывает у меня поток грешных фантазий. Опасность и неизвестность манят, и я, не думая о том, что делаю, прижимаюсь к его губам.

Горячие губы Марка в тот же миг распахиваются и принимают мой порыв. Хватаю руками его мощную шею и углубляю поцелуй до предела. Перекидываю ногу через Марка и уже сижу на нем сверху, а он поддерживает меня руками за попу. Крупный град невероятной страсти долбит по моей голове, и я на долю секунды впадаю в беспамятство.

Но Марк останавливает меня.

— Аня, подожди…

— Боже, прости меня. — Будто прихожу в себя. Резко встаю, пячусь назад и прижимаюсь к двери, которая сама собой захлопнулась, пока мы на пол летели. — Ты женат? У тебя есть девушка? Я идиотка, — перебираю варианты и смотрю на мужчину жалобными глазами. Он тоже встает в полный рост и подходит чуть ближе.

— Нет у меня ни жены, ни девушки. Просто ты пьяна, а я вроде как не пользуюсь пьяными девушками…

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло… — не договариваю.

Снова вглядываюсь в его лицо, и мне кажется, что Марк хочет продолжить начатое. Подает тело вперед, хочет коснуться, но что-то его останавливает. А вот меня уже, кажется, не остановить…

Делаю шаг и снова бросаюсь в его объятия, припав к страстным губам. И он больше не тормозит меня, не говорит со мной. Хватает за талию и сжимает в объятиях. Крепких, мужских объятиях, в которых я ощущаю невероятную силу.

Хватаю края его футболки и тяну вверх, раздевая мало знакомого мне мужчину. Оголяю его торс и прижимаю ладони к горячему телу. Обжигающе горячему, а еще такому сильному, мощному. Марк тянется к моей футболке и делает то же самое.

Мои руки уже на его ширинке, и я ловко справляюсь с молнией и замком. Тяну джинсы вниз, а он — мои шорты. Молчим. Не говорим, потому что все это полый бред, который нас поглощает.

И вот мы в белье посреди моей комнаты, и я тяну мужчину, которого думала, что ненавижу, к своей постели. Толкаю его на кровать, и он ложится на спину. Стягиваю с себя трусики и забираюсь сверху. Затем расстегиваю бюстгальтер и вновь начинаю безудержно целовать губы Марка. Ощущаю его крепкие руки на своих ягодицах, а еще твердый член у себя между ног. Мои руки тянутся вниз, чтобы выпустить зверя на волю. Стягиваю с него трусы и вновь прижимаюсь к мужчине. Невероятное ощущение сильного возбуждения вперемешку с тревожностью.

И желание…

Сплошное желание движет моим телом и разумом. Моя грудь прижата к его волосатой груди, попка приподнимается, и член Марка пробивается в изнеможенную от вожделения плоть. Скользит по лону и медленно продвигается внутрь. Стону в его губы, и он принимает все мои стоны, нежно поглаживая пальцами по спине, что выгнута, как у кошечки.

Мужчина резко двигает бедрами, пробиваясь все глубже, а я уже не в силах стоять на коленях. Поддерживает меня за бедра и ускоряет темп.

То, что мне сейчас нужно. Давно было нужно. Незнакомый мужчина, эмоции на грани и страстный секс.

Марк обхватывает мою талию, приподнимается и переворачивает меня на спину. Лежу на постели, а надо мной нависла широкая грудь, которая манит своей невиданной мощью. Мои ноги оказываются на его плечах, а движения становятся еще более резкими, дерзкими. Поднимаю руки вверх и хватаюсь за перегородку постели — мне нужно что-то сжать, чтобы не свалиться в пропасть безумного наслаждения.

Кидаю последний взгляд на мужчину перед тем, как закрыть глаза и прочувствовать каждую секунду этого совершенного секса. Марк напряжен, скулы трепещут, и тяжелые вздохи сквозь приоткрытый рот…

Глаза закрываю. Чувствую, как он вновь раздвигает мои ножки в сторону и касается пальцем клитора. Чуть надавил и начинает тереть клитор, который, кажется, сильней набухает от его мастерского движения.

И вот все эмоции, что были во мне последнее время, вырвались на свободу ярким оргазмом, который освободил мое тело. Лоно пульсирует, а я буквально захлебываюсь своими стонами от наплыва сладкого удовольствия. В сознание меня приводит поток горячей спермы, что льется на живот, и глухие хрипы мужчины, нависшего сверху…

— Вам пора… — говорю тут же, даже не успев окончательно прийти в себя.

— Хм, удивительно, что мы опять на вы. — Марк пытается шутить, а мне хочется, чтобы он прямо сейчас встал и вышел из этой комнаты.

Во время секса мозг протрезвел, и я понимаю, какую безумную вещь сейчас совершила.

Я вообще не такая. Спонтанный секс не для меня. А еще и с незнакомым мужчиной, без презерватива. О чем я вообще думала?

Да я и не думала. Только действовала, и мне было хорошо, даже волшебно в какой-то момент. Но не сейчас…

— Ваши вещи вон там. — Указываю мужчине на пол и натягиваю на себя простынку, которая укрывала кровать. Чувствую, как по мне течет сперма, и смущаюсь от своего поведения.

Марк будто перенял мое настроение и начал быстро одеваться. Трусы, джинсы, футболка. На меня не смотрит, и я мысленно молю, чтобы не смотрел. Обулся и напоследок:

— Машину пригоню к обеду. — Он снова стал грубым мужланом. Голос будто другой, совсем не добрый.

— Отлично, — высокомерно отвечаю.

— Доброй ночи, Аня.

— Доброй ночи, Марк.

Уже, наверное, прошло минут пять, как Марк захлопнул дверь моего номера, но я все еще не могу прийти в себя.

Почему?

Естественно, это не первый секс в моей жизни, но чтобы такой…

После стольких лет брака, интима с одним и тем же мужчиной я и забыла, какого это, когда тебя так желают. Когда ярость смешивается с похотью и мужчина жадно хватает твое тело, чтобы испытать его на прочность. Когда вы не можете остановить поцелуи, потому что губы сами тянутся к плоти. Когда он трахает тебя с такой скоростью, что искры из глаз, но тебе хочется еще быстрей, еще сильней, еще больше.

И сейчас, с Марком, я все это чувствовала. Чувствовала его влечение, его похоть. Каждый его поцелуй был наполнен дикостью от возбуждения, которая душит. И пусть этот секс не был результатом каких-то глобальных чувств, но наших эмоций хватило…

У него такие сильные руки…

Руки настоящего мужчины. Крепкие, горячие, немного шершавые пальцы, ну это от работы.

Острая щетина царапала мое лицо, но мне это нравилось. Никогда раньше не нравилось, а сейчас что, понравилось?

Да я вечно изводила Кирилла, уговаривая его побриться, а тут…

Запах…

Невероятный, притягательный мужской запах легкого перегара и терпких духов.

Что со мной происходит вообще? Даже сейчас, в эту секунду, сидя в помятой постели, я все еще возбуждена. Я все еще чувствую прикосновение его губ, рук, послевкусие секса.

Черт, я бы с ним еще раз пережила такое…

Утро в обед — идеально. Столько лет впахивать на дядю, а в моем случае на тетю, вставая в шесть утра…

Когда я так высыпалась в последний раз? Уже и не вспомнить.

Пять дней в неделю — работа. По утрам — больницы, по вечерам — фитнес. Потом пять-шесть часов на сон, и все по кругу. Ей богу, как белка в колесе. Как можно выдержать такой ритм? Вот и я не смогла.

В какой-то момент я поняла, что эта гонка меня совсем измотала. Делая себе очередной укол в живот, я задумалась, а правда ли я так сильно хочу стать матерью?

Я воспитатель в детском саду. Меня каждый день окружают орущие дети, но я люблю свою работу. Искреннее люблю. Я люблю детей, мне нравится их учить, объясняя простые правила. Мне нравится о них заботиться и отдавать свою любовь, всю, без остатка.

Да, я очень сильно хотела ребенка, но вот мой муж…

Не слышала от него предложения: «Ань, давай заведем ребенка?» Он говорил что-то типа: «У всех есть, и нам бы пора». Но было ли это его искреннее желание?

Думаю, нет. Хотя сейчас я в этом даже уверена. Если бы он и правда хотел ребенка, хотел полноценную семью, он бы не залез на мою сестру.

Эта ситуация до сих пор стоит у меня перед глазами…

На всю жизнь запомню тот день, когда я на всех парах летела домой, потому что мне назначили дату ЭКО. Я была так счастлива в тот миг. Ощущала, что меня переполняет радость, приятное волнение от предстоящей процедуры. И мне хотелось разделить ее с мужем. Но вот же проблема, мой дорогой муж не разделил со мной мой восторг.

Летом мы обычно жили за городом, а городская квартира пустовала. Но в тот день я хотела заехать туда, чтобы полить цветы. Я люблю цветы, и весь мой дом был заставлен всевозможными растениями. Даже коллекция кактусов есть.

Помню, как удивилась, что увидела перед подъездом машину Кирилла. Хотела набрать ему, но не стала. Что-то в глубине сердца подсказывало, что не стоит предупреждать его о моем визите.

Ну а дальше лифт, входная дверь, и я тихонько иду по дорогому паркету, который ни разу не скрипнул у меня под ногами. Да и скрип бы они не услышали, у них была такая романтичная атмосфера.

Мои свечи горели у постели, мой плейлист играл негромко, а они трахались на моей же кровати.

И ладно муж, его я еще как-то могу оправдать, но вот сестра… Родная сестра воткнула мне нож прямо в спину, который насквозь пронзил мое сердце. Как я смогла пережить это предательство и не оказаться в психушке? Загадка.

Вновь возвращаюсь в номер гостиницы, в которой я сейчас живу и до сих пор сижу на постели. Сколько раз себе клятвы давала, что больше не буду думать об этих мерзких предателях, но все равно думаю.

Это от обиды. Той, что насквозь проела мне душу. Той, что отравила все мое тело, мой разум.

Иногда мне кажется, что я уже никогда не стану прежней. Той Анькой, что умела любить, умела радоваться. Той Анькой, что верила в доброту, преданность, семейные узы…

Эта ночь прошла быстро. Впервые за долгое время я спала всю ночь и ни разу не пробудилась. Кажется, даже не шевелилась. Как уснула лицом к стене, так и проснулась. Глаза закрыла, открыла — стена все та же. Магия захолустья…

Нет, конечно, ни о какой магии тут и речи нет, все дело в свежем воздухе, а еще в алкоголе, который я вчера вливала как не в себя, и, возможно, в сексе…

И что меня так клинануло на этом сексе с деревенским мужланом?

Прям все мысли только о нем. Раздражает…

Секс как секс. Да, было классно. Страстно и все такое, но потом…

Я его буквально выгнала. Почему? Зачем я так сделала? Испугалась? Чего?

Да, Марк не самый приятный и дружелюбный мужчина на свете, но он не сделал мне ничего плохого. Наоборот, он был нежным, заботливым. Вон даже до номера меня проводил, потом, конечно, трахнул, но он же сопротивлялся поначалу. Сказал, что не пользуется пьяными девушками…

Черт побери, я снова думаю о нем, а стоило бы о себе подумать. Что мне делать дальше?

Думаю, нужно позвонить риелтору и обсудить продажу всего отцовского имущества. Может, доверенность какую выписать, чтобы она тут без меня делами ворочала, а я к себе…

К себе. Куда к себе? В ту квартиру я никогда не вернусь. Да я даже заходить туда не хочу. Купить новую квартиру? Ну а что? Я теперь дамочка богатенькая, могу себе позволить.

И что потом?

Умолять заведующую детского сада меня простить и вернуть на работу? Не хочу. Нет, на работу я очень хочу, уже так сильно по своим малышам соскучилась, но вот умолять…

Черти что у меня, а не жизнь. Но ничего, переживу. И проблемы все нужно решать поочередно.

Для начала мне нужно вернуть свою машину…

— Блины или творожную запеканку? — интересуется женщина за стойкой в кафе.

— А у вас всегда тут так жарко? — Игнорирую ее вопрос и задаю свой.

Раннее утро, а на улице духота. Ощущение, что воздух прогрелся настолько сильно, что еще чуть-чуть и ошпарит мне легкие. Дышать невозможно.

— Нет, что вы. Это лето просто выдалось теплое, потому что зимой морозы крепчали. Жарко?

— Невыносимо… — Машу руками себе в лицо, будто это поможет.

— Пейте больше жидкости. Давайте я вам вентилятор подвину, — сказала и давай двигать вентилятор, от которого совсем мало толку.

Почему в кафе нет кондиционера? Мне казалось, что уже во всех подобных заведениях стоят кондиционеры. Ну а как?

Бедные повара, что суетятся сейчас на кухне кафе, у плит. Они там еще в обмороки не попадали?

— Спасибо, — благодарю женщину, так как от вентилятора все же становится чуть прохладнее. — Давайте блины.

— Джем? Мед? Сметана? — перечисляет варианты, но я знаю ответ.

— Определенно сметана.

— И правильно. У нас она домашняя, вкусная… — рекламирует женщина и скрывается за дверьми на кухню. Ну а я могу насладиться сваренным кофе, что мне только что приготовили.

В кармане вибрирует телефон, достаю и секунду гипнотизирую имя, что светится на экране.

Ощущаю прилив смущения, когда в очередной раз проговариваю в голове надпись: «Марк СТО», и все же отвечаю на вызов:

— Алло.

— Не разбудил? Доброе утро. — Его голос бодрый, и только я его услышала, бурная фантазия вместе с памятью начали играть со мной в злые игры. А именно накидывать мне картинки из вчера.

— Нет, я уже в кафе, завтракаю. Машина готова?

— Да. Через полчаса пригоню… — Перебиваю на полуфразе.

— Не утруждайтесь, я бы прогулялась. Не против?

— Нет. Приходите и забирайте. — Вновь стал грубить мне мужлан.

— Поем и приду.

— Как хотите, — рявкнул и трубку повесил. Совсем, что ли?

Да нет, это я совсем, раз снова с ним так разговариваю. Может, мне и впрямь стоит посетить психолога? Пройти терапию?

Не дело это — вот так с людьми разговаривать. Такими темпами у меня скоро не останется ни друзей, ни знакомых. Хотя их и так уже нет…

Все наши с Кириллом друзья после развода «перешли» к Кириллу. Вот пусть он и дружит с этими лицемерными мордами, для которых я столько готовила.

Бывший муж любил согнать домой кучу народа, а мне приходилось обслуживать, а потом еще и убирать за ними весь дом.

— Ваши блинчики, — говорит женщина, что бесшумно подкралась ко мне, пока я выедала себе мозг самоуничижением.

— Спасибо большое. А можно мне еще два стакана колы с собой?

— Со льдом? — Зачем уточняет? Все же итак понятно.

— Обязательно.

— Кушайте, сейчас сделаю. Приятного аппетита. — Убивает меня своей любезностью барменша и оставляет наедине с блинами.

— Спасибо.

Женщина пошла наливать напиток, а я приступила к поеданию нереально вкусных блинов. Да, готовят в этом кафе отменно. Если тут задержаться, можно нехило отъесться на масляных блинчиках.

Завтрак оплачен, две колы у меня в руках, и я топаю по дороге в сторону СТО.

Что мне ему сказать?

Ну для начала стоит поблагодарить за помощь. Потом извиниться за свое вчерашнее поведение. Ну а там как пойдет.

А пошло все совсем не так, как я планировала…

Захожу на станцию, дверь еле открыла. Железная, тугая, а у меня обе руки заняты. Еле-еле удалось.

Перешагиваю высокий порог и немного вздрагиваю, когда сзади раздается грохот захлопнувшейся от ветра двери.

— Ау, — говорю, как в фильме ужасов перед тем, как жертву разорвет на куски или на нее свалится что-то неимоверно тяжелое.

— Я тут, — отвечает мне Марк, и я иду на его голос.

Удивительно одно — в этом гараже есть кондиционер. Деревенский мужик, а живет по современным правилам. В помещении прохладно, и мне сразу же становится легче дышать после недолгой прогулки.

Только захожу в маленькую комнатку за основным большим помещением и чувствую, как моя челюсть чуть приоткрывается. Сама по себе, бесконтрольно…

Марк стоит посреди комнаты раздетый по пояс. Джинсы чуть спущены, потому что ремня нет, но смотрится это невероятно сексуально. Небольшие впадины по обе стороны, чуть ниже пупка, меня просто обезоруживают. Кураж ловлю, глядя на такое сильное тело.

Я и вчера трогала его мышцы, но в комнате было темно, не разглядеть. А тут…

Дневной свет освещает мускулы мужчины, и они буквально переливаются в моих глазах. Его руки немного напряжены, так как он держит в них майку или футболку. Видимо, только что снял, слишком жарко…

Глаза смотрят на меня, они у него такие жгучие, нагловатые, что сразу мурашки пробегают по всему моему телу. Губы сжаты, окружены щетиной. Той, что царапала вчера мое лицо, во время нашего безумного секса.

От всей этой прекрасной картины чувствую легкое покалывание внизу живота. Теперь я и сама ощущаю то самое «зачесалось».

Не знаю, от чего такая бурная реакция в моем организме. Гормоны я давно не колю, секс у меня был вчера, но от одного вида Марка меня будто током шарахнуло. Этот мужчина явно вызывает во мне какие-то низменные или даже животные потребности.

— Надеюсь, один стакан для меня? — спросил Марк, чем быстро привел меня в чувства. Ну почти привел.

Я остановила свой блуждающий взгляд и сконцентрировалась на лице мужчины.

— Да, конечно. Пьешь колу? — Протягиваю ему стакан.

— Со льдом? — Он что, меня дурой считает?

— С двойным льдом.

Мужчина подходит ближе и берет стакан из моих рук. Тут же делает пару глотков и чуть улыбается.

Да, на первый взгляд он кажется неотесанным, грубым, но когда улыбается…

— Опять на ты перешли? Вы бы уже определились, дамочка, — говорит неестественно важным голосом.

— Лучше на ты, — ответила и ни одного острия в него не выпустила. Стерпела.

— Согласен. С тобой все нормально? Ты какая-то странная. Молчишь, даже ни разу не оскорбила.

— Ты меня с толку сбил. Надень, пожалуйста, футболку, — зачем-то рассказываю ему о своем состоянии. Ну а почему нет?

Через пару часов я буду уже на трассе, мчаться домой и больше никогда не встречу Марка с СТО.

— У меня закончились чистые, — говорит и вешает свою майку на стул. Поворачивается и насквозь меня своим взглядом простреливает, обескураживает.

Клянусь, даже этот кондер, что дует на полную мощь, не в силах меня сейчас остудить. Еще немного, и я в прямом смысле брошусь на Марка.

— Прости, что я вчера тебя выгнала. — Делаю шаг к мужчине. Меня будто магнитом тянет к нему, и все, о чем я сейчас думаю, — это его тело, покрытое потом.

— Я не в обиде. Я понимаю, что вчера ты была пьяна, а я… не знаю, поддался.

— Я ни о чем не жалею. — Еще два шага и встаю совсем рядом. Не могу себя контролировать. Мною управляет лишь необузданное желание. Непонятное мне желание.

Никогда раньше меня такие мужланы не привлекали. Я порядочная девушка. Не трахаюсь с кем попало, тем более с первым встречным и без презерватива. Никогда не совершала необдуманных поступков, никогда так не разговаривала с незнакомцами. Черт побери, я хорошая, идеальная. И, возможно, именно поэтому мой муж мне изменял.

Но сейчас я веду себя очень странно. Сейчас я не Аня, я другой человек.

— С тобой точно все в порядке? Ты прям на себя не похожа…

Вот и Марк это заметил. Хотя он и не знал меня другую. Лишь нервную, злобную, дикую стерву.

Не отвечаю ему. Смотрю в его глаза. Молча. Хочу броситься на него, но страх быть отвергнутой меня останавливает.

И откуда взялась эта неуверенность в себе?

Все от сраной измены, которую я до сих пор не пережила. А пора бы, столько времени прошло.

Но я гоню эти мысли. Точнее они сами уходят, и на их место приходят фантазии. Грязные, пошлые фантазии, которые я хочу воплотить в жизнь именно с этим мужчиной, что передо мной стоит.

Именно его я хочу. Сию минуту. Быстро, дерзко, порочно. А потом я прыгну в тачку и покину этот Богом забытый город, навсегда…

— Нет, я не в порядке. Я совсем не в порядке, — говорю чуть тише и протягиваю руку к упругому прессу Марка.

Сама не понимаю, что делаю. Но мною управляют какие-то высшие силы. Они мне указывают, что именно нужно делать, и я это делаю.

Может, у меня шизофрения? Но мысли — это же не голоса. Их я вроде пока не слышала. Да и визуальных галлюцинаций нет, а значит, это просто желание.

Обычное, человеческое… даже нет, обычное женское желание быть приласканной.

Хочу, как вчера, когда мы утопали в своей страсти. Хочу все повторить напоследок…

Вижу по его взгляду, что и он этого хочет, но будто медлит…

Специально?

Да, я вела себя с ним по-скотски, но все же. Это потому что у меня душа слишком изранена и сердце болит.

— Ты сегодня уедешь? — тих спрашивает и чуть торс подает вперед. Тянется ко мне рукой и останавливает ее на талии. От этого простого жеста теряю голову окончательно, теперь я полностью в его власти.

— Сейчас заплачу тебе за работу, соберу вещи и домой.

Все еще вглядываюсь в его глаза, когда Марк наконец-то переходит к действию. Притягивает меня за талию к себе и резко врезается в губы. Ну а я давно этого ждала, была готова. Обхватываю его губу и подстраиваюсь под страстные движения.

Просовываю вторую руку между нами и крепко сжимаю толстую шею, голову к себе ближе…

Чувствую вкус мужчины, и он такой сладкий, в прямом и переносном смысле. Сахар, что был в коле, будто осел на его губах, и мне хочется весь его облизать, без остатка.

Руки Марка, что только что были на талии, уже орудуют под моей майкой. Кожа к коже — невероятно. Контраст холодного потока от кондиционера и его горячие прикосновения будоражат меня все сильней.

Если до этого я просто хотела повторить вчерашний секс, то сейчас мне это необходимо. Будто вопрос жизни и смерти. И второе точно наступит, если этот деревенский мужик меня не освободит от сильного напряжения.

Не знаю как, но Марк будто прочитал мои мысли. Развернулся и вместе со мной сделал два шага. Повинуюсь.

Я вообще сейчас очень податливая и готова на все. Только с ним…

Еще полшага, и я упираюсь во что-то попой.

Вроде бы тут у стены стоял стол. И правда, а я внимательная.

Сильнее обхватываю его шею, когда мужчина ловко подхватывает меня за бедра и усаживает. Отпускает талию, чтобы шире развести мои колени в стороны и придвинуться. Тут же обхватываю его ногами и упираюсь руками сзади, пока его губы доставляют немыслимое удовольствие моей шее.

Слышу его слабые причмокивания, всхлипывания, когда он пускает в ход свой язык, и от этого распаляюсь еще сильнее, стремительнее. Трогаю руками его сильные плечи, возможно, делаю больно своими нажатиями, но об этом не думаю. Мне хочется именно так его трогать.

И опять он хватает губами губы. Дышит так быстро, что кажется, он весь воздух своими легкими переработает, мне не оставит. Но каждый его вздох задает во мне новый ритм и запускает новую волну возбуждения. Бесконтрольного возбуждения, которому нет сил противиться. Его можно только принять и подчиниться.

Чувствую, как слабо на мне стали сидеть шорты, а все от того, что Марк расстегнул пуговку, как-то для меня незаметно. Тянет их вниз и снимает прямо вместе с трусиками. Обеими руками майку тянет вверх и тоже снимает.

Ну а теперь его очередь…

Пока наши губы делают что-то дикое друг с другом, мужчина снимает джинсы и трусы, что под ними.

Хватает меня за бедра и к себе подтягивает, прижимается вплотную. А я так и болтаюсь, держась за его шею одной рукой, а второй поддерживаю себя, чтобы назад не бухнуться.

Останавливает поцелуи, но губы не отрывает. Мне кажется, он просто не в силах целовать, пока пытается в меня проникнуть. Секундная пауза, и вот я чувствую, как его член смело в меня пробивается, беспрепятственно, сразу до предела. А все потому, что мое возбуждение, кажется, достигло пика и смазки даже больше, чем нужно.

Слышу, как Марк громко выдохнул в моменте…

И снова слышу, как теперь тяжело вдохнул. Это лучшее, что я слышала за долгое время.

Мужчина, что занимается со мной сексом, так же сильно его желал, как и я. Он так же сильно кайфует от близости, так же сильно возбужден и, уверена, так же сильно хочет дойти до финала.

Сейчас тот самый момент, когда все сложилось: атмосфера, настрой и наше желание. Его стремительные толчки ускоряются с каждым движением, а я и вовсе уже где-то в шаге от сладостного конца. Крепко обвиваю его руками, не знаю, насколько ему удобно трахать меня, когда я буквально болтаюсь на его шее, но мне все равно. Мне сейчас на все плевать, на мои переживания, на мои мысли, я полностью растворилась в этой близости и готова взорваться.

Три, два, один… яркий эмоциональный всплеск, а может, выплеск пробивает меня насквозь, и я стону, давясь прохладным воздухом. Проживаю оргазм до конца, каждый его миг, каждый спазм, что атаковал все мое тело, и расслабляюсь, пока Марк испытывает то же самое.

Он все еще стоит передо мной, потный и голый, а я не отпускаю его. Не выгоняю, как вчера, мне хочется еще немного побыть в его объятиях перед тем как…

Но и он не спешит от меня отходить. Все еще касается губ, иногда нежно сжимая их, чтобы чмокнуть.

— Мне пора ехать…

— Пора так пора, — говорит, отходя назад. — У меня тут нет ванной, так что держи, — Кидает мне прямо в руки пачку салфеток, чему я бесконечно рада, ведь моя нога покрыта его…

А дальше все снова стало неловким. Оплата услуг Марка, скудное прощание с пожеланием всего хорошего и быстрый побег. Мой побег.

Села в машину и отъехала от СТО. Полчаса провела в номере гостиницы, собрала вещи и в путь.

Не хочу разбираться с наследством, может, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас я хочу свалить подальше из этого захолустья. Желательно в какой-нибудь крутой отель, чтобы как следует расслабиться. И под «расслабиться» я подразумеваю напиться…

Вещи в машине, бак полностью заправлен, и я мчу со скоростью 120 км/ч по дороге, ведущей из города. Постепенно постройки начали исчезать из виду, а значит, осталось пару километров до основной трассы, ведущей к моим проблемам.

Мысли генерируют разное, и я делаю музыку погроме, чтобы заглушить их навязчивую атаку. Жаль, не спасает.

Я терзаю себя…

Терзаюсь вопросами, которые атакуют меня и никак не хотят остановиться. Не оставляют в покое.

Что дальше, Ань? Что будешь делать?

С приездом сюда проблем меньше не стало. Их добавилось больше.

Может, стоило хоть дом отца проверить? А если там что-то коротнет и он, не знаю, загорится? Я могу крепко влипнуть, так как я являюсь владельцем этой трухлявой избушки.

Может, все-таки стоило позвонить риелтору и выставить дом на продажу? Может, и стоило.

Но я тороплюсь…

Куда только? Куда я сейчас еду?

В никуда, вот и ответ. У меня никого не осталось, и возвращаться мне больше некуда. Часть моих вещей заперта в той проклятой квартире. Другая часть — в камере хранения. Ну то, что я успела вывезти из загородного дома. И все, больше у меня ничего и нет.

Ни друзей, ни работы, ни дома…

Телефон начинает звонить, и я приглушаю музыку. Хватаю мобильник и на пару секунд зависаю на экране. Резко очухиваюсь и снова смотрю на дорогу, отпускаю педаль газа, чтобы чуть снизить скорость.

Вновь мои глаза переключаются на экран телефона.

«Яна».

Что ей нужно? Мы вечность не разговаривали. Последний раз виделись… вспомнила, на маминых похоронах. Они туда уже вместе пришли, предатели несчастные. Хотя нет, выглядели они довольно счастливыми, невзирая на повод, по которому мы тогда собрались.

И все…

Ни сообщения, ни звонка, никаких объяснений я не была удостоена от родной сестры. Даже сраное «прости» не сказала. А сейчас она позвонить вздумала? Зачем?

Ну сейчас и узнаем.

— Алло, — отвечаю на вызов.

— Привет, — тихо говорит в трубку. Кажется, капля совести в ней все же осталась, хотя мне слабо в это верится.

— Привет.

— Мы можем встретиться, поговорить? — Перешла сразу к делу. А что, по телефону нельзя поговорить? Думаю, так ей куда безопаснее, потому что я все еще невероятно зла и могу сорваться в любую секунду.

— Нам есть, о чем поговорить?

— Я хочу наладить отношения, Ань…

— Да что ты! — перебиваю сестру. — Вспомнила, что у тебя сестра есть?

— Я виновата, да, но и ты…

— Лучше не надо, Ян. Не надо признавать вину, а потом начинать меня в чем-то обвинять. Это ты трахалась с моим мужем у меня за спиной, а не я, — повышаю голос, потому что не могу по-другому. Я ведь очень спокойно приняла их интрижку. Без истерики, без крика. Без слез.

Тогда, когда я застала их в своей постели, я поздоровалась, а потом молча ушла, и никто не попытался меня догнать. Процесс развода тоже был довольно спокойным. Кирилл ни разу не пришел на обсуждение, за него все делал его адвокат. И на этом все, больше никакого контакта и никакого общения. Будто и не было всех этих лет…

— Я знаю, что поступила плохо, но я хочу помириться. Ань, мы же родные сестры. Помнишь, мама всегда говорила, что мы самые родные на свете? Давай все забудем?

— Как я смогу забыть? Сидеть с вами за одним столом и улыбаться? Я не смогу…

— Ань, я понимаю, ты еще злишься, но мы сможем помириться, вот увидишь. Мы же всегда мирились. Попробуй хотя бы ради племянника…

— Какого племянника? — Изо всех сил выжимаю из себя этот вопрос.

— Я беременна. У нас с Кириллом будет ребенок…

Резкий удар по тормозу, и машина колом встает на сухом асфальте. Глушу мотор, сбрасываю вызов и откидываю телефон куда-то в сторону. Кажется, падает под пассажирское сидение.

Открываю дверь авто и вылезаю из машины. Задыхаюсь…

Дышу максимально глубоко, но грудь так сдавило, что ни грамм воздуха не проходит. Руки начинает покалывать, ноги становятся ватными, и я стекаю по своей машине прямо на горячий асфальт.

Слышу, как колотится сердце. Оно бьется настолько быстро, что пульс в голове, в ушах, и так громко.

Вокруг все потускнело. Зеленая трава уже не кажется мне зеленой, а небо…

Небо будто начинает хмуриться. Сгущается в бурю, которая вот-вот рванет диким раскатом грома.

Стою коленями на грубой поверхности, по щекам бегут слезы, и оглушительный рев вырывается из моей груди:

— А-а-а! — кричу, кажется, изо всех сил от своей беспомощности.

От боли, которая вновь загорелась во всем моем теле. От обиды, от жалости к себе.

От бессилия…

— Как же я вас всех ненавижу, — в сотый раз говорю одну и ту же фразу, сидя на асфальте. Не знаю, сколько я так просидела, но, кажется, начало смеркаться…

Странно, но за это время ни одна машина не проехала мимо. Хотя нет, не странно. Никто не поедет в эту деревню по собственному желанию.

Вот и мне пора ехать дальше…

Вытираю слезы, которые сами собой из глаз льются, и снова залезаю в машину. Роюсь рукой под сидением и нахожу телефон. Смотрю на экран и удивляюсь. Надо же, не разбился. А швырнула я его крепко.

Пропущенных звонков нет. Лишь одно сообщение от сестры: «Позвони, когда будешь готова. Я буду ждать».

— Да пошла ты, — вслух посылаю свою младшую и блокирую ее номер. Не хочу больше получать от нее сообщений. И разговаривать больше тоже не хочу. Нахер их всех.

Завожу машину и жму на газ. Пара километров пролетела быстро, и я вижу вывеску, а значит, мне осталось метров пятьсот, и я выеду из черты города.

Четыреста… триста… двести…

Да в жопу!

Сбавляю скорость, смотрю в боковое зеркало, чтобы убедиться, что за мной никого, и резко руль влево. Разворот и назад…

Беру телефон и набираю единственного человека, с кем сейчас хочу разговаривать.

— Алло, — отвечает Мира в ее типичной манере: «Вы позвонили королеве».

— Привет, дорогая. Не отвлекаю? — Сильно не гоню. Обычно я не разговариваю по телефону, когда веду машину, но на пустой трассе можно.

— От чего ты можешь меня отвлекать? От нудных бумаг? Да ну их. Ты уже вернулась? — Юристка, как всегда, в прекрасном настроении. Я и не видела никогда обратного.

Удивительно, но я случайно на нее наткнулась в Интернете, когда ввела в поисковой строке: «Юрист по разводам». У нее даже фирма называется «Лучшая юридическая компания».

Это она выбила у бывшего сделку, которая превратила меня в миллионершу. Она и впрямь лучшая. И вот так, за долгими обсуждениями под бутылку вина, мы вроде как сдружились. Мира плюс-минус моя ровесница, не замужем, без детей, но с огромным желанием стать самым лучшим юристом во всем мире.

И я думаю, у нее получится, все задатки для этого есть. Она танк. Точнее танк и спорткар, два в одном. Мира с дикой скоростью мчится вперед и сносит все на своем пути. Она просто крутая как профессионал и как человек.

— Нет. И пока не собираюсь, мне нужно больше времени. — Не уточняю сроки, потому что понятия не имею…

— Запара? Моя помощь нужна?

— Нужна, но не здесь. Ты можешь заняться продажей моей квартиры? Доверенность еще действует, мое присутствие тебе не нужно.

— Легко, — быстро соглашается лучший юрист.

— Супер. Только перед продажей надо вещи мои собрать, вывезти в камеру хранения и убраться бы не мешало. — Чувствую, что наглею в своих просьбах, но по-другому никак. Сама я этого точно не смогу сделать. Не хочу даже воздух вдыхать, что заперт в той злополучной квартире.

— Манатки соберем, квартире губы накрасим. Все сделаем. — От слов и настроя Миры мне становится немного легче. Да, решение для одной проблемы определенно найдено.

— Огромное тебе спасибо, ты меня в очередной раз выручаешь.

— Ты мне деньги платишь, так что выручкой это вряд ли можно назвать. — Чистая правда. И гонорар у юристки немаленький. Я бы даже сказала, огромный, но это вполне заслуженно.

— Все равно…

— Ну тогда с понедельника и займусь. Я как с оценщиком встречусь, рынок гляну, доки там, позвоню. Скину тебе все бумаги, и тогда уже обсудим. Идет?

— Да. Я согласна на все, лишь бы избавиться от квартиры.

— Ну я тебе скажу, что трешка в центре в сто «квадратов» улетит махом. И станешь ты еще на несколько лямов богаче. — Знаю, что Мира сейчас улыбается, по голосу слышу, и я улыбаюсь ей. А это значит, я все еще умею радоваться…

— Это отлично.

— Еще бы. Расскажи лучше про себя. Завещание огласили? — Я немного посвятила Миру в свои нынешние дела. Именно она уговорила меня приехать и получить наследство.

— Да. Отец мне дом оставил и машину.

— Продать можно? — Чисто деловой подход у девушки.

— Пока не знаю. Я туда еще не ездила.

— А чем ты занималась столько дней? — говорит так, будто я ее подчиненная и отлыниваю от работы.

— Да у меня машина по дороге сломалась, потом я напилась… В общем, все какие-то дела. — Про секс с местным СТОшником я промолчала. — Но завтра поеду гляну.

— Ясно. Ну ты давай не тухни сильно в своей деревне. Возвращайся, и загуляем. Мы даже не отметили твой развод. Ты обещала проставиться, кстати. Со мной соскочить не получится, — а вот теперь она мне, кажется, угрожает.

— Я помню. Как приеду, так сразу.

— Ловлю на слове. Ой, ладно, пошла я. Там клиент приперся. Вредный, сука. Пойду его опущу с небес на землю.

— Удачи! — Рассмешили меня слова Миры.

— И тебе.

Под конец разговора я уже вновь заехала в городок. Остановилась у заправки, чтобы немного подумать и купить воды.

Куда мне теперь? В гостиницу?

Не хочу туда, там ужасно.

Может, в дом отца? Гляну хоть, что там, а если все совсем плохо, поеду в гостиницу. Да, так и сделаю…

Навигатор ведет меня к месту назначения. Осталось проехать еще одну улицу и свернуть направо.

Проезжаю дом номер 36, 38…

Ага, вот и мой. Сороковой.

Мой? Ну да, теперь это мой дом. Странно, конечно, звучит.

Сворачиваю к высокому деревянному забору и глушу мотор. Смотрю по сторонам…

Забор красивый, деревянный, и досточки одна под одну согнуты, смотрится неплохо. Шарю в сумке и достаю ключи.

— Ну что, Ань, пошли смотреть? — спрашиваю у себя и начинаю размышлять, как неадекватно разговаривать с самой собой. Но у меня не так много вариантов теперь, и порой я для себя отличный собеседник.

Подхожу к калитке. Забор и впрямь высоченный, из машины казался куда ниже, чем есть на самом деле. Смотрю на замочную скважину, а значит, вот этот длинный ключ в связке именно отсюда.

С легкостью открываю калитку и попадаю во двор. Первые пять секунд чувства смешанные.

Я думала, что увижу избушку чуть ли не на курьих ножках. Такую некую постройку в упадке, с косой крышей. Вокруг дома будет все затянуто бурьяном, что окон не видно. А окна будут старые, деревянные, криво вставленные, а может, покосившиеся от старости…

Но все оказалось совсем иначе. Перед домом площадка выложена брусчаткой. Лишь некоторые элементы потрескались, но в целом нормально. Даже трава не прорастает сквозь стыки — выложена правильно. У забора растут кустарники. Вижу смородину, карликовую малину. С другой стороны, вероятно, гараж. Думаю, да, раз он и машину мне свою завещал. Но в гараж я загляну позже…

Поднимаю глаза и оглядываю дом. Одноэтажный, но довольно высокий. Думаю, потолок там явно не два пятьдесят, как мы привыкли видеть в своих квартирах. Покатая крыша, выложенная коричневой черепицей, и деревянные окна. Но не те, что я представляла, а современные деревянные стеклопакеты. В центре дома вижу железную дверь с резьбой, и хочется зайти, но решаю сначала обойти дом вокруг. Тут и дорожка имеется.

Да, травой, конечно, немного заросло, но не сильно. Час с газонокосилкой в руках, и снова порядок.

На заднем дворе располагается огромных размеров беседка с раздвижными окнами. Даже не знаю, человек десять в ней точно поместится. Наверное, отец ее для гостей и построил. Устраивал пирушки, не иначе.

А мог бы хоть раз приехать и ребенка в парк сводить или в цирк. Но, видимо, у него были дела поважнее.

Оборачиваюсь и замечаю еще одну дверь. Глухая. Ни замочных скважин, ничего. Наверное, она изнутри открывается. Ну чтобы из дома сразу во двор…

Чуть обхожу беседку, а за ней ничего. Думаю, здесь у отца был огород, но в этом году он не успел ничего посадить. Земля начала потихоньку зарастать травой…

Вновь обхожу дом и подхожу ко входной двери. В связке ключей — три одинаковых, а значит, все они от этой двери.

Открываю и попадаю внутрь. С первого вздоха понятно, что здесь давно никого не было. Воздух спертый, и в доме душно, поэтому я сразу же открываю окно в прихожей.

Прохожу дальше…

Не знаю, сколько по времени я тут бродила, но с каждой комнатой мое удивление все возрастало.

Я помню, мама говорила, что отец был рукастый, в ремонте шарил, в строительстве. Но чтобы настолько. Думаю, этот дом он сам построил, уж очень все качественно, красиво и довольно уютно, зная, что здесь жил престарелый мужчина.

В доме отца было три комнаты: две спальни и кухня-гостиная. Большая ванная комната, туалет и сауна. Да-да, сауна прямо в доме, вот это круто. Банно-умывальная зона была вся из дерева, я имею в виду стены, пол и потлок.

Все остальные комнаты были простенькими. Светлые стены, светлый пол, идеально белый потолок. Большая кухонная зона, большие спальни с кроватями и…

В шкафу лежат вещи. И в ванной, и на кухне. Даже пару банок солений стоит в холодильнике…

Не знаю, но в какой-то момент мне стало жаль отца. Появилась другая боль, не та, что прогнила в моем сердце, как испорченное яблоко, затерявшегося в недрах холодильника. Боль потери человека, которого я почти не знала. Который мог бы быть со мной рядом, но решил отдалиться и даже ни разу не вспомнил, только перед смертью. А еще появилось сожаление о том, что и я ничего не сделала. Я ведь тоже могла попробовать найти контакты отца, позвонить, поговорить, и, быть может, моя жизнь была бы чуточку счастливее. Но этого не случилось, и сейчас уже ничего не изменить. От этого и горечь в груди…

— Есть кто дома? — Слышу женский голос в прихожей и выглядываю из кухни…

— Здравствуйте, — приветствую я незнакомую женщину, которая стоит посреди моей прихожей.

— Здравствуйте, вы, наверное, Аня? — Ставит меня в тупик своим вопросом незваная гостья.

И откуда, интересно, она мое имя знает?

— Да, я Аня.

— Я вас узнала. Лев нам ваши фотографии показывал, да тут и без фотографий все понятно. Вы так на папу похожи… — Старается мило улыбаться женщина, но выходит у нее так себе. Натянутую улыбку я легко распознаю, сама ею частенько пользуюсь.

— А вас как зовут? — спрашиваю немного грубовато, но это не специально. Просто последнее время я превратилась в хамку, и никак не могу избавиться от этого.

А еще меня раздражает, когда говорят, что я на отца похожа. Мама всю мою жизнь это твердила, и это был нифига не комплимент моей внешности.

И вот сейчас незнакомая женщина говорит то же самое, а я инстинктивно злюсь.

— И правда, что это я не представилась. Я теть Вера, соседка ваша. С тридцать восьмого дома. Двадцать лет с Левушкой были соседями, царствие ему небесное. — Крестится пожилая женщина.

— Ясно.

— А я все думала, когда кто-нибудь объявится, чтобы дом забрать. А сейчас в окно выглянула, машину вашу увидела.

— Заехала посмотреть, что отец мне оставил.

— И что думаете? Дом-то хороший. Продавать будете или тут жить? — чересчур любопытничает соседка. Планы у нее на мой дом, что ли, имеются?

Если да, то я только за. Как по мне, лишь бы продать его поскорее, чтобы окончательно оборвать связь с отцом, и на этом все. Соберу все свои денежки в кучку и свалю подальше отсюда, да и от своего города тоже. Туда я не особо хочу возвращаться, не к кому. Начну жизнь сначала, с нового места.

Ну а что? Мне тридцать один, не так уж и много. Думаю, есть еще события впереди, которые меня ждут и порадуют.

— Планирую продавать. Купить хотите? — спрашиваю в лоб, а та и не против.

— Я бы купила. Ну не я, сын мой. Он женился недавно, вот-вот дочка родится, а у Левы дом большой, да и земли много. Они бы и огород высадили, и перед домом площадку детскую поставили, песочницу…

Женщина фантазирует, а мне не по себе. Как она быстро мой участок в свой огород превратила и все-то тут расположила, как ей надо.

Не знала бы, что у отца смерть наступила по естественным причинам, подумала бы, что соседка его того… грохнула ради дома.

— Я пока еще не знаю, какие у вас цены, нужно с риелтором созвониться…

— Да какой риелтор, ты что. — Быстро начала мне тыкать соседка. Ну ладно, я куда младше, ей простительно. — Она только с тебя денег сдерет, а мы так, по-соседски. Я сейчас сыну позвоню, он подъедет, и вы решите…

— Подождите-подождите. Я сегодня первый раз сюда зашла, я еще ничего не решила…

— А что тут решать. Если тебе дом не нужен, то мы заберем. У сына есть сбережения, он хорошо заплатит… — снова перебила меня соседка и продолжила гнуть свою линию. Раздражает уже до мозга и костей. Выгнать ее взашей?

— Пожалуйста, остановитесь, — старалась сказать как можно мягче, и ведь подействовало. Соседка заткнулась и теперь просто на меня смотрит. Молчит наконец-то. — Давайте вы мне продиктуете номер телефона вашего сына, и как только я переговорю с риелтором, я ему позвоню.

— Да мы без риелтора можем…

— Я буду продавать только с риелтором. — Теперь я внаглую перебиваю словесный поток женщины и настаиваю на своем. — Диктуйте номер.

Соседка продиктовала номер сына, и я записала контакт в телефон.

— Его Гриша зовут, — добавляет теть Вера, и я покорно киваю ей.

— Хорошо.

— Ну ты особо не затягивай с решением, у нас тут много домов продается. — Фу, какой примитивный способ выбрала соседка, чтобы меня поторопить.

— Ладно. Всего доброго, — прощаюсь, так как больше не в силах слушать ее болтовню.

Женщина на меня лишь необычно взглянула, попыталась улыбнуться напоследок и ушла. Странный разговор у нас, конечно, был. И куда она так торопится? Ну не прям сегодня же мне ей дом продать?

Я планирую здесь пожить пару дней, навести порядок, машина, опять же… Но сегодня мне не до этого. Есть хочу, а значит, пора выдвигаться на поиски магазина…

И вновь эта деревня смогла меня удивить. Будто бельмо в глазу, на стыке двух улиц стоит большой и, главное, современный супермаркет.

Ставлю машину на парковку и иду внутрь. Вроде бы иду по привычному мне сетевому магазину, качу тележку, но ощущаю себя немного странно. Сейчас я нахожусь в цивилизованном мире, но стоит мне выбраться из магазина, я вновь попаду в древность.

Дом отца тоже выглядит очень современным, а вот моя гостиница…

Все же этот городок немного чудной, и чем больше я об этом думаю, тем тревожнее внутри. И, скорее всего, это от того, что я почти нигде не была. Не ездила по другим городам, не путешествовала. Только после свадьбы мы слетали с Кириллом на Кипр, и на этом все. А тут другой город, другая жизнь, может, поэтому мне здесь так некомфортно?

А может, меня просто смутила соседка? Очень навязчивая женщина и, я бы сказала, неприятная. Нет в ней той соседской любезности, лишь лицемерие. Свою выгоду она ищет, вот и все.

А мне сегодня придется ночевать с ней рядом. Нужно будет закрыть все двери, окна и калитку, чтобы наверняка.

Или мне…

Нет. Ему я звонить точно не стану, хоть и безумно хочу этого. Уже несколько раз порывалась, но останавливалась на полудействии.

Ну а что?

Что я ему скажу?

«Привет, Марк, я тут не уехала, не хочешь встретиться?»

Нет, так точно говорить нельзя. Подумает, что я снова хочу с ним сексом заняться. Хотя я и хочу, но ему об этом знать не стоит.

Да и он уже давно забыл о моем существовании. Он думает, что я уехала, пусть все так и останется.

Только на кассе я поняла, что набрала целую кучу продуктов. Начиная от фруктов и овощей и заканчивая мясом и специями. Зачем?

Я не знаю, насколько я задержусь, а значит, мне все это понадобится, чтобы не умереть с голода. И сегодня я сделаю себе стейк на гриле, заметила его у отца на кухне, и осушу бутылку вина вдобавок. Ну а после этого, надеюсь, усну, и Марк мне для этого совсем не нужен.

Гриль у отца оказался что надо. Мощный, от этого и мясо приготовилось быстро. Налила себе бокал вина еще до готовки и наметила план работ на завтра. А именно: нужно собрать вещи отца и, не знаю, в храм сдать? Выбросить? Ну для начала соберу все в коробки.

Во-вторых, нужно решить с машиной вопрос. А для этого надо бы заглянуть в гараж — тоже завтра.

А на сегодня… я уже устала. Протерла пол шваброй, чтобы чуть пыль собрать, протерла поверхности и собрала явно-ненужные вещи. Кое-что из холодильника выбросила, перебрала лекарства, и половина из них направилась в мусорку.

В итоге набрала огромный пакет, который выставила во двор. Я не знаю, где тут мусорные контейнеры, завтра поищу. Сколько же всего я оставила на завтра…

После ужина немного порыскала по шкафам, нашла постельное белье, подушку. Хотела лечь спать в одной из комнат, но выбор пал на диван в гостиной. Тут и телевизор имеется. И вот, после куска мяса и бокала вина, я крепко уснула под какой-то дурацкий фильм.

— Здравствуйте, Людмила. — Набрала я местному риелтору прямо с утра.

Ну как с утра, к обеду уже время подходит, но я недавно проснулась. И спала я сегодня прекрасно.

Никаких кошмаров, никаких призраков мертвого отца и никаких мстительных соседей. Да, перед сном моя фантазия слегка чудила.

— Здравствуйте, да, — отвечает приятным голосом девушка.

— Мне ваш номер дал нотариус. — Не стала я вдаваться в подробности, так как в этом захолустье нотариус в единственном экземпляре. — Я хотела бы проконсультироваться по поводу дома, что получила в наследство.

— Я вас слушаю, — приветливо говорит девушка. А может, женщина, по голосу не очень понятен возраст.

— Я хочу прицениться и продать дом.

— Я работаю по договору.

— Мне это подходит, — заявляю уверенно.

Не верю я в словесные договоренности. Теперь не верю. Много лет назад меня оскорбляла сама идея брачного договора, а сейчас я даже рада, что поставила ту злополучную роспись. В моей ситуации только наличие большой суммы на счете и греет душу. А могла ведь остаться без семьи, без мужа и с голой жопой.

— Отлично. Скиньте сообщением адрес и время, когда я могу к вам подъехать, и мы все обсудим. — Хм, как быстро. Наверное, тут не так часто продают дома. Наврала соседка.

— Я буду весь день дома, адрес сейчас пришлю.

— Буду ждать. До встречи, — мило ответила мне риелторша и повесила трубку.

Я написала ей адрес дома отца, а она ответила, что приедет к трем. А это значит, что у меня уйма времени, и первое, что я сделаю, пойду посмотрю машину.

Сначала я минут десять не могла понять, как открыть гараж, пока не нашла маленькую коробочку на внешней стене. Та, что с крышкой от дождя, а внутри рычажок, который я подняла вверх, и ворота гаража начали медленно подниматься. Еще один механизм современного мира, который не вписывается в этот Богом забытый город.

Пока жду, перебираю в голове варианты и делаю ставки. И снова я ошиблась, да еще и так сильно.

Пикап? Серьезно? Я рассчитывала увидеть какую-нибудь старую «Ладу», но пикап, да еще и японец. Шок, не иначе.

Подхожу к водительской двери и сажусь за руль. Огляделась немного…

На зеркале заднего вида висит парфюм для авто, в бардачке — какие-то бумаги, в подлокотнике — блокнот, куча карандашей и лазерная рулетка. Все, что нужно для работы строителя. Да и машина эта, думаю, нужна была ему для работы. В кузове можно перевозить стройматериалы.

Вставляю ключ и завожу мотор. Как по маслу… Даже бензина полный бак, надо же.

Была бы я любительницей рыбалки или кемпинга, оставила бы машину себе, она классная. Большая, мощная…

Но куда мне вторая машины? Никуда, а значит, нужно все же продать. Может, риэлторша подскажет, как лучше это провернуть. Может, у них есть скупщики или перекупы. Пусть будет цена дешевле рыночной, зато быстро.

Глушу мотор и закрываю гараж. Пока жду риэлтора, решаю поразбирать вещи отца, и начну я, пожалуй, с книжного шкафа. Самое интересное место в доме.

Какого было мое удивление, когда я обнаружила в гостиной огромный стеллаж с книгами. А я сама люблю читать и, возможно, часть книг заберу с собой, а остальные, даже не знаю, в библиотеку отвезу или еще куда. У отца в основном детективы, триллеры и…

На самом верху среднего ряда, среди ровно составленных книг, я заметила толстую тетрадь. Беру в руки и открываю. Начинаю листать и ничего особенного не нахожу. Быстро пролистываю страницы, пока не вижу стопку аккуратно сложенных листков бумаги. Беру в руки, отложив тетрадь в сторону, и разгибаю листки.

Пробегаю глазами по первым строкам и вдруг перестаю читать. Что это? Письма? Его мысли под закат жизни? Они что, для меня?

Нет. Если бы эти письма были для меня, я бы их получила, а они лежат на книжной полке и пылятся. И, скорее всего, это не письма, а рассуждения отца, возможно, какие-то мысли, которыми он не мог поделиться, поэтому написал их на бумаге.

И я не уверена, имею ли право это читать? Хотя что уж там, его больше нет, а значит…

«Сегодня я узнал, что мое сердце работает на износ и ему недолго осталось. Но мне почему-то совсем не страшно. Разве это нормально?» — Начала я читать с первого листка, что лежал в середине стопки.

'До сих пор не понимаю, зачем я пишу все это, но Наталья Леонидовна настояла, и я попробовал. Попробовал, и мне понравилось. Поэтому продолжаю.

Скорее всего, это моя последняя запись, завтра я лягу в больницу и уже не вернусь в этот дом. И ладно, жизнь прожита. Наталья Леонидовна много раз убеждала меня написать письмо Анне, но я так и не решился. Может, сегодня удастся?

Не думаю, что она захочет читать мое письмо, да я и не заслуживаю ее внимания. Наделал я глупостей, вот и расплата пришла. Но мне так хочется сказать ей…'

И дальше ничего нет. Он что, не успел написать? Его прервали?

Начинаю перебирать листки в надежде найти продолжение, но так и не нахожу. А значит, он просто не дописал то, что хотел сказать. И почему мне так грустно от этого?

Я думала, что тема отца, его ухода от нас давно меня не трогает, но я ошибалась. Попав сюда, в этот город, в его дом, в его жизнь, я поняла, что моя обида все еще жива в сердце. Жива даже тогда, когда уже и обидчика нет в живых.

Складываю листки обратно в тетрадь и кладу на место. Может, потом…

Через час стеллаж был полностью разобран. Огромная коробка с книгами отправляется в прихожую, где я планирую складывать то, что увезу с собой. Куда увезу?

Только хотела сесть перекусить, как раздался звонок. Выглядываю в окно и вижу, что на крыльце стоит девушка, думаю, это и есть риелтор. И как она вошла? Я, кажется, закрывала ворота. Или нет? Да неважно.

Быстро шагаю к двери, чтобы впустить риелтора в дом. Наконец-то я начну решать все свои проблемы…

— Добрый день, проходите. — Впускаю девушку в дом. Надо же, она кажется совсем молоденькой. На вид ей двадцать с небольшим.

Красивая рыжеволосая девчонка в блузке и строгой юбке, как и подобает риелтору, но не в этом городе. Я рассчитывала увидеть женщину средник лет, не знаю, в трико и футболке?

— Неплохой дом. Думаю, мы его продадим быстро, — говорит девушка, когда следует за мной на кухню.

— Хотите чай? — Стараюсь быть гостеприимной. Когда-то я именно такой и была.

— Нет, благодарю. Давайте я сейчас сделаю несколько фото внутри, потом во дворе, ну и по ходу могу отвечать на ваши вопросы.

— Да, конечно, — соглашаюсь с девушкой, которая явно знает свое дело. Она быстро пробежалась по всем комнатам, делая по несколько снимков в каждой. Потом проделала то же самое во дворе.

— Ну, думаю, в течение двух недель мы с вами точно закроем сделку, если вас все устраивает. — Хлопает ресницами и на меня смотрит.

— Да, устраивает. Ко мне тут соседка подходила, хотела купить дом, но они против услуг риелтора…

— Мельниковы? — спросила риелторша, не дав мне договорить.

— Соседи? — уточняю, и Людмила мне активно кивает. — А я не знаю их фамилию.

— Она для сына дом ищет?

— Да, — быстро отвечаю, так как мы явно говорим об одних и тех же людях.

— Очень сложная женщина. — Люда кривит лицо. — Она уже ко мне обращалась, но ее не устроила моя комиссия. Она вам называла какую-нибудь цену за дом?

— Нет. Просто сказала, что у них есть деньги.

— Только не та сумма, в которую этот дом можно оценить. Он им не по карману. Не связывайтесь с ними.

— Ясно.

— Ну тогда все. Распишитесь в договоре, и я начну работать.

Пробегаю глазами по договору и ставлю подпись внизу страницы. Людмила делает то же самое и протягивает мне копию.

— А мне еще машину продать нужно, вы случайно не знаете никаких местных скупщиков или перекупов? — говорю с долей надежды. Кто знает, может, все мои трудности разрешатся в один миг.

— Знаю. Один мой знакомый перекупает машины. Могу скинуть номер, скажите, что от Люды, он не будет сильно занижать.

— Вы прям моя спасительница… — готова я практически расцеловать риелторшу за помощь.

— А вы моя. Тут совсем нечем заняться и работы не так много, как бы мне хотелось. Со скуки можно сдохнуть…

— Не задумывались о переезде?

— Думала, но пока не могу уехать. Моя мама еще не закончила тут свою практику. Как закончит, сразу же уедем.

— Практику? — Резануло слух именно это слово. — Она доктор?

— Психолог. В центре принимает…

— Я, кажется, как-то проходила мимо ее кабинета. Хотела зайти, но…

— А вы загляните. Вот ее визитка. — Протягивает мне карточку Людмила. И я почему-то беру ее, не отказываюсь. — Ну тогда до встречи, Анна.

— До встречи.

Девушка выходит за ограду, а я на этот раз точно закрываю ворота. Сначала хотела поесть, но потом решила, что и с машиной можно сегодня решить вопрос. К тому же у меня есть номер какого-то Влада, который занимается тачками.

Сажусь на лавку, что перед домом, и набираю Владу.

— Слушаю, — ответил после первого же гудка.

— Здравствуйте. Меня Аня зовут, мне ваш номер Люда дала. Мне машину надо продать.

— Здрасте, я не в городе сейчас. Приеду через пару дней. Терпит? — парень говорит быстро, будто суетится.

— Не терпит… — наглею немного.

— Кидайте на этот номер фото тачки и адрес, куда подъехать, глянуть. Я к вам друга отправлю.

— Хорошо.

— Извините, я за рулем, не могу говорить. Скидывайте все, решим вопрос, раз Люда рекомендовала.

— Сейчас скину. Спасибо.

Мужчина мне уже не ответил, в трубке все зашипело и связь пропала. Видимо, он по трассе едет, а там со связью всегда перебои.

Но с моей стороны все будет сделано. Выгнала из гаража машину отца, сфотографировала и отправила мужчине.

Теперь остается только ждать…

И ждала я аж до семи вечера, но так никто и не приехал посмотреть на мое авто. Может, не успел никого попросить? А может, завтра?

Поставила запекать мясо в духовку и в душ. Только вышла, слышу, из машины сигналит, да так настойчиво. Из дома ничего не видно, а значит, бегом на улицу.

Неужели, пока я мылась, приехал этот самый друг? Так поздно?

Восемь почти, а по меркам этого города давно нерабочий день. Выхожу из дома и к калитке. Открываю, и неосознанно улыбка растягивается.

У ворот стоит Марк…

— Привет, — здоровается он первым и тоже, кажется, улыбнуться хочет.

— Привет, — говорю в ответ и делаю шаг назад.

— Ты не уехала? — Мужчина заходит во двор. Смотрит по сторонам и снова на меня.

А я будто не могу его пристальный взгляд выносить. Какие-то чувства странные меня захватывают, и не понимаю, то ли я улыбаться хочу, то ли убежать и спрятаться от его глаз.

— Не уехала…

— А мне Влад сегодня скидывает фото, я сразу узнал тачку. Это он ее твоему отцу пригнал, а я помню, движок перебирал как-то.

— И почему меня не удивляет тот факт, что тут все друг с другом знакомы.

— Еще и родственников полгорода…

— Кошмар. — Строю гримасу, но тут же вновь расслабляю лицо. Не хочу, чтобы он считал меня вредной сукой, кем, наверное, и считает.

— Ну давай, гляну тачку и пойду. Я с работы прямо сюда, устал…

— Голодный? — резко спрашиваю и мысленно прошу его ответить да.

Я не хочу, чтобы он уходил так скоро. Хочу, чтобы остался…

— Накормить хочешь? — Щурится Марк и, наконец, выдает немного улыбки.

— Хочу, — говорю и улавливаю его хитрый взгляд.

Мы снова общаемся с ним лишь взглядом и, может, мыслями. Короткими отрывками фраз и глазами…

Это так странно.

— Ну пошли, — соглашается мужчина, и я ликую внутри себя.

Рада, что он не оставит меня здесь одну. Хотя бы поужинаем вместе и, может…

— Неплохой дом, — говорит Марк, оказавшись внутри.

— Риэлтор тоже так сказала…

— Люда? — спрашивает Марк, и я на миг останавливаюсь. Оглядываюсь, смотрю на него и начинаю надумывать всякое в своей голове.

— Подружка твоя? — спрашиваю чересчур серьезным голосом, чем вызываю у Марка улыбку.

Что смешного?

— Влада.

От его ответа мне стало спокойнее. И чего это я ощутила прилив ревности к малознакомому мужчине?

Ну да, переспали мы с ним два раза и что? Я вообще не думала, что задержусь тут и мы снова увидимся. Так к чему давать волю чувствам?

— Чай?

— Ага, — соглашается Марк и идет мыть руки.

Такое мне нравится. Он хоть и ковыряется в тачках, выглядит не очень опрятно, но пахнет от него всегда вкусно.

Достаю противень из духовки, накладываю две порции и салатик на стол. Чай приготовила и сама сажусь рядом.

— Ты какой-то грустный… — говорю, уставившись на мужчину.

— Устал сегодня. Заказов много, а я один пока. Нужно искать работягу… Не думал, что ты умеешь готовить. — Его слова будто издевка.

Почему он обо мне так плохо думает?

— Я много что умею…

— Да что ты! Мне казалось, ты только ругаться и можешь. — Улыбается и мясо жует.

Смотрю на него и вижу, как ему сейчас весело. Усталость куда-то делась, вот же чудеса.

Ему что, нравится меня доставать и провоцировать?

— Ты меня не знаешь.

— Конечно, не знаю. Расскажи что-нибудь.

— Например?

— Не знаю, кем работаешь? — Тянется к салату, и я заботливо подаю ему тарелку.

— Я воспитатель в детском саду, — говорю гордо.

— Господи, помилуй… — Чуть ли не крестится Марк, и я не выдерживаю. Я пыталась не наезжать на него и быть гостеприимной, но он перешел все границы.

— В смысле «Господи, помилуй»? Ты обнаглел? — повышаю голос на своего гостя. А он…

Смеется.

— Я не ожидал такого ответа. Думал, ты приставом работаешь или юрист какой. Но чтобы с детьми…

— И я отличный педагог, между прочим. — Что я пытаюсь ему доказать? Он знает меня не с лучшей моей стороны. Наше знакомство произошло в самый мрачный для меня период.

— Тут я готов поспорить, — отвечает, и мне вдруг так обидно становится. Я ведь и правда совсем не злая и не ругаюсь ни с кем. Просто нервы последнее время сдали, и я осталась совсем одна в этом мире, который ко мне был жесток.

И, думаю, Марк уловил мои чувства. В лице поменялся и уже по-доброму:

— Обиделась? — тихо спрашивает и в лицо вглядывается.

Такой милый сейчас. Можно одновременно быть милым и угрюмым? Думаю, да, раз он сейчас именно такой.

— Нет. Ты прав, я злая и вредная. Но я не всегда такой была, просто у меня жизнь под откос пошла. Вот я и срываюсь на всех подряд.

— Не хотел тебя обижать… — чуть ли не шепчет.

— Так не обижай. — Делаю паузу и буквально зависаю, глядя в его глаза. И почему он мне казался мужланом? Он может быть довольно приятным собеседником. И весьма притягательным…

Какой же он в самом деле притягательный. От него прям-таки и исходит страсть, которую он мне дважды демонстрировал. Вроде мужик как мужик, ничего сверхъестественного, но меня дико тянет к нему. — Добавки? — спрашиваю, чем торможу свое желание на него наброситься.

— Давай…

— Так почему ты не уехала? — спрашивает, когда я вновь ставлю перед ним тарелку с едой.

Может, я в первый раз ему мало наложила? Он и впрямь голоден после работы, первую порцию смел.

— Не знаю. Сестра позвонила и… — Вновь мысленно окунаюсь в наш с ней разговор, и накатывает адская боль.

— И что? — Не унимается Марк, и, возможно, это даже к лучшему. Я все в себе держу, а надо бы выговориться. Но нужны ли ему мои проблемы и нытье?

— И сказала, что беременна от моего бывшего мужа. Помириться хотела, как она выразилась «Ради племянника». Тварина. Знает, как больнее ужалить…

— Ты хочешь ребенка? — Марк только спросил, а у меня уже ответ наготове.

Я ведь хотела ребенка от Кирилла. Хотела привести маленького ангелочка в нашу крепкую семью. Точнее я думала, что она крепкая, а на самом деле все трещало по швам и уже давно.

Но если подумать прямо сейчас, я просто хочу стать мамой…

— Очень хочу, но это на грани фантастики. Глупо хотеть ребенка, только чтобы обрести смысл жизни.

— Почему глупо? Думаю, ты будешь неплохой мамой, вон как готовишь вкусно, — пытается поддержать меня Марк, но это все бесполезно.

Столько лет пытаться и без толку. Что сейчас говорить о невозможном.

— А ты бы хотел ребенка? Семью там? — спрашиваю, потому что мужчине почти сорок, а он не женат.

Странно это…

И ладно бы он какой-нибудь кривой или косой был, а он… Черт, я мысленно сказала, что он идеальный.

— Свою кандидатуру предлагаешь? — Марка сегодня прям пробило на шуточки.

— Не, я бракованный продукт. Найди помоложе. — Тоже отшучиваюсь.

— Жестко ты о себе…

— Как есть. Так что насчет семьи?

— Не мое это. Не хочу детей. Я привык быть один, и меня все устраивает. — Типичный ответ закоренелого холостяка.

— Моего отца тоже все устраивало. И что? Умер в одиночестве, и теперь незнакомая ему женщина распродает его наследство.

— Каждый получает по заслугам. В моем случае — это одиночество.

— И это я еще жесткая?

— Темнеет. Надо машину глянуть, а то потом придется с фонариком. — Не терпится уйти? Или что?

Как мне понять, хочет он тут остаться или нет?

Я-то не хочу, чтобы он уходил.

Ну а что? Он один, я одна. Так почему бы нам не скрасить вечер друг друга, а может, и ночь.

— Умеешь электросауну включать? — Нахожу еще один нелепый повод, чтобы задержать Марка у себя.

И, кажется, Марк раскусил мой замысел, но ничего не говорит. Будто мы понимаем друг друга, но вслух никто озвучить не может, хотя оба уже давно не дети.

— Там все просто… Ты сейчас собралась париться? — спросил и смотрит так… С хитринкой, легкой улыбкой, прищурив глаза.

— Не знаю, зависит от тебя. — Тоже прожигаю его глазами насквозь и ощущаю его взгляд, будто он меня сейчас касается. Но Марк молчит, чем заставляет меня немного нервничать.

Может, я зря наседаю? Может, он и не хочет со мной…

— У меня как раз пиво в машине.

— Удачно…

— Только потом за руль нельзя, а живу я не близко, — он говорит, а вот я уже не в себе от нашего словесного флирта.

— Тут много комнат, так и быть, я тебя уложу.

Пытаюсь говорить как можно естественнее, но мои губы сами собой расползаются в стороны. И Марк это видит.

— Ну тогда пошли включать сауну…

Мужчина был прав, тут бы и дурачок справился. Сауна и впрямь легко включается. И пока Марк ковыряется во дворе с машиной, я прибираюсь на кухне и пытаюсь не нервничать.

Почему вообще я нервничаю?

Я уже видела его голым, и у него обалденное тело. И он меня видел голой, я вроде тоже ничего. Обмотаемся простынями и будем потеть…

Пытаюсь убедить себя в том, что это дружеские посиделки, но зачем?

Все ведь так очевидно. Я хочу его, он хочет меня.

— Когда ты последний раз был в сауне? — спрашиваю у Марка просто для поддержания разговора, так как обстановка реально накалилась.

Он в одной простыне, что обмотана вокруг его бедер. Весь такой потный, да еще и улыбается. Я, замотанная в простыню, кажется, держусь из последних сил, чтобы в открытую не предложить ему себя.

В помещении жара, которая меня расслабляет, и от этого я хочу Марка сильнее.

— На прошлых выходных баню топил, — говорит, будто это что-то вполне обычное. Хотя для него и может, но не для меня, закоренелой горожанки.

Я ходила, конечно, в сауну, но только в общественную, которая в банном комплексе находится. Но чтобы вот так, у себя дома — никогда.

— Баню топил? — спрашиваю, а Марк считывает мое удивление. Начинает слегка посмеиваться.

— Ну да. У меня есть баня. Да тут почти у всех есть. — Как я и думала.

— Класс… А я вот редко хожу в сауну.

— Оставайся, и у тебя будет своя сауна. — Не понимаю, он серьезно сейчас или нет?

Так ляпнул? Или он хочет, чтобы я задержалась на подольше?

— Я дом собралась продавать, ты забыл?

— Ну так еще же не продала… — Смотрит на меня, а мне его взгляд уже невыносим. Я будто сама не своя. Почему?

Да, меня предали, да, меня обидели, но почему мое тело так реагирует на первого встречного.

Отдушину ищет, или это что-то настоящее?

Он прав. Еще нет.

— Мне жарко, я не могу больше. И пить хочется. — Встаю и к выходу. Нужно срочно утолить жажду, а то, кажется, вся моя влага вышла наружу.

— Пошли. — Марк слезает с верхней полки, придерживает простыню и за мной следом. — Сейчас бы водой ледяной окатиться и спать, — говорит и протягивает мне бутылку холодного пива, и я жадно делаю пару глотков. Он, собственно, тоже…

— Я в душ, в ледяной, нужно охладить тело. Выключишь там все?

— Конечно.

Быстрыми шагами иду к душевой. Мне и впрямь нужно под холодную воду. С непривычки может и удар хватить, хотя Марк вроде не высокую температуру выставил.

Открываю дверь душевой, скидываю простынь и внутрь. Воду даже не настраиваю, сразу врубаю холодную и чувствую, что меня сзади рука несильно толкает. Оборачиваюсь и вижу его глаза, слегка бешеные. Горят ярко, и на лице улыбка ехидная.

Залезает в душевую и сзади ко мне прижимается. Горячим телом своим обжигает, а сверху на нас ледяная вода льется.

Поворачиваю кран и делаю воду потеплей, а Марк в это время руки свои мне на талию складывает и поглаживать начинает. Растворяюсь в приятных прикосновениях. Таю, несмотря на холодную воду, что льется по моему телу. Невольно назад отклоняюсь, ближе к нему, и чувствую, как его губы на шею мою опускаются.

Нежно. Не сравнить с тем, что мы с ним делали в его гараже. Там был полный сумбур, спонтанность, а сейчас будто каждое его движение было продумано.

Но я сейчас не настроена на долгие ласки. Может и да, но только если я получу его губы. Вновь попробую.

Разворачиваюсь к Марку и сама действую. Встаю на носочки и прижимаюсь губами к его губам. И он будто ждал моего поцелуя. Ждал и готовился, потому что наши губы идеально слились в поцелуе. В горячем поцелуе, от которого меня унесло далеко от этой душевой кабины, да и от этого городка.

— Найдем местечко поудобнее? — говорит сквозь поцелуй и шум льющейся с нас воды.

— Диван подойдет?

— Почему не кровать?

— Не знаю, это все еще чужой для меня дом. Я сплю на диване.

— Диван так диван…

Марк выключает воду и за собой меня тянет. Прямо в руки его из кабины выпрыгиваю. Продолжаю целовать, пока он рукой с крючка полотенце стягивает и на меня его накидывает. Вытирает, а я жадно хватаю его мягкие губы.

Следом пытается вытереться сам, пока я так и болтаюсь на его шее. Не могу оторваться, не в силах просто.

Вешает полотенце мимо крючка, и оно падает на пол, от чего мы оба смеемся. Тяну его в гостиную. Сама тяну за руку, и он поддается мне. К дивану бегом. Марк первый садится и меня к себе тянет. Сверху усаживаюсь, прижимаюсь и не могу дождаться, когда же он рукою свой член подержит, чтобы я по нему прокатилась. И он это делает.

Опять хватаю его губы и закрываю глаза. Дальше только чувствовать…

Чувствовать себя невероятно желанной, потому что слышу его напряженное дыхание и ощущаю жажду меня целовать. Чувствовать себя красивой, потому что вижу его восхищенный взгляд на мое голое тело.

Чувствовать себя живой…

— Ты слишком тихая. Спишь? — спросил и к себе меня чуть прижал. Хотя я и так почти на нем лежу, ножку наверх задрала. Диван слишком узкий для нас двоих.

— Нет, я не сплю. Просто мне хорошо, и я наслаждаюсь этим.

Не стала ему говорить, но сейчас я думаю только о том, что зря я его тогда выгнала. Мы и в первый наш раз могли так же лежать в постели и наслаждаться этой нежностью. Гладить друг друга, обниматься и молчать.

— И мне хорошо… — ответил и тяжело вздохнул.

У меня сложилось ощущение, что он еще что-то хотел сказать, но умолчал. Почему?

— Пойдем в постель. Тут будет спать неудобно.

— А я сразу сказал, — говорит гордо, и я его пальцем меж ребер. Дергается. Ага, мужлан боится щекоток.

Встаю с дивана, накидываю на себя плед, что на диване валялся, и на кухню. Утоляю жажду водой. Сегодня я слишком много потела…

Смотрю в окно, что во двор выходит, и замечаю, что калитка открыта нараспашку.

— Ты забыл закрыть калитку? — Поворачиваюсь и смотрю на Марка.

— Входную?

— Ну та, что в заботе.

— Я закрыл… — уверенно отвечает мужчина, а у меня мурашки побежали по телу…

— Это не в первый раз. Я тоже ее постоянно закрываю, но она открывается.

— Может, защелку не до конца выдвигаешь? — спрашивает и смотрит на меня, как на безмозглую дуру.

И снова я повышаю голос на Марка и превращаюсь в ту самую стерву, которой совсем не хочу быть.

— Слушай, я хоть и в городе всю жизнь прожила, но это не значит, что я тупая. Я нормально ее закрывала.

— Пойду гляну… — Вылупляет на меня глазища, но отвечает спокойно. Он будто не реагирует на мои слова.

Садится на диван и начинает надевать трусы мой сексуальный мужлан.

— Мне страшно… — говорю уже спокойно и смотрю на Марка виноватыми глазами.

— Что страшно? — Не понимает, о чем это я.

— Не знаю.

— Перестань. — Снова эта его ухмылка. — Как ты тут вчера тогда ночевала?

— Как ни странно, нормально.

— Вот и успокойся. Пойду закрою калитку и спать. Я уже еле на ногах стою. На работе устал, еще ты тут… — не договаривает, но улыбку не скрывает. А я смущаюсь от его замечания.

Марк прямо в трусах идет во двор, а я в окно смотрю. Калитку закрыл и в дом. А я, как ненормальная, входную дверь за ним на все замки закрыла. Да еще и дверь во двор на всякий случай проверила.

Да, с Марком мне и впрямь спокойнее. Главное, выбросить из башки идиотские мысли, что так и прорастают внутри головы, и просто лечь спать.

Что мы и сделали после того, как застелили постель в одной из комнат.

И снова я проснулась в полном непонимании где я сейчас. Пара секунд, и приходит осознание. Я в постели, в доме отца.

Но почему я одна в постели? Он что, ушел при первых лучах солнца? Сбежал?

Не успеваю задать себе эти вопросы, как с кухни доносится писк микроволновки.

Я тут же спрыгиваю с кровати и иду туда. На полпути понимаю, что не мешало бы умыться и волосы расчесать, но уже поздно.

— Я думала, ты ушел… — говорю и из-за угла выглядываю.

И то, что я вижу, выглядит просто сногсшибательно…

Марк, в одних трусах, стоит посреди кухни. В его руке — тарелка с чем-то, а на столе стоят две кружки.

— Хотел идти тебя будить. Завтрак подан. — Улыбается мужчина. А мне так и хочется ляпнуть: «Чувствуй себя, как дома», что в, принципе, он и демонстрирует.

— Ты умеешь готовить?

— Ну у меня нет поварихи, я себе сам готовлю. Так что да, умею кое-что. — Прибедняется Марк. Думаю, он отлично готовит.

— Ладно. Замри. Я на пять минут в ванную и приду.

— Замер…

Со всех ног несусь к зеркалу и впадаю в шок от того, как ужасно я выгляжу. Волосы колтунами торчат во все стороны. Лицо немного отекло, и кожа помята с одной стороны, будто я спала на коврике у порога.

Включаю холодную воду и несколько раз плескаю себе в лицо. На скорую руку чищу зубы и так же быстро расчесываюсь, собрав волосы в хвост.

Через пять минут я вновь захожу на кухню. Смотрю на обеденный стол, на котором красуется тарелка с горячими бутербродами, и снова зачем-то сравниваю Марка с бывшим мужем.

Кирилл был из тех мужчин, которые презирают все женские обязанности. К примеру, он никогда не готовил. Включить стиральную машинку вообще западло, не говоря об уборке квартиры.

Поэтому видеть мужчину, который приготовил для меня завтрак, — что-то невероятное.

— Вкусно, — говорю с набитым ртом.

— Еще бы.

Марк выглядит таким довольным с утра. И с чего бы?

А с того, что вчера был незабываемый вечер. Для меня уж точно. Давно я не испытывала таких эмоций. Всех причем, начиная от смущения и заканчивая диким восторгом. Я смеялась, и даже был момент, когда захотелось всплакнуть, но я сдержалась.

И что дальше?

— Ты сейчас на работу? — интересуюсь, сама не зная зачем.

Хочу провести с ним еще один незабываемый вечер, а может, и не один перед тем, как уехать.

— В гараж, а вечером смена в баре. Заглядывай. — Приглашает?

— В бар?

— Ну. Часов в восемь. Сможешь? — Точно приглашает.

— Даже не знаю, у меня тут столько дел… — Не выдерживаю и начинаю смеяться.

Я понятия не имею, как скоротать целый день. К тому же я буду очень сильно ждать вечера, а значит, день будет тянуться неимоверно долго.

— Машину точно решила продать? Тачка хорошая.

— Бери, — ляпнула просто так.

— Думаю. Может, и возьму, — отвечает Марк и, кажется, не шутит.

— Ты серьезно?

— А почему нет. Буду на рыбалку ездить…

— Ты еще и рыбак.

И сколько я могу удивляться? Он и в машинах шарит, и бармен, и готовить умеет…

Где подвох?

— Не особо. Я чисто за компанию и природу люблю. Тишину…

Странный он, конечно, мужчина. Любой другой на его месте бы развлекался, пока холост и не обременен обязательствами. А этот работает на двух работах, еще и тишину любит.

Почему мне кажется, что должно быть что-то еще? То, о чем не расскажешь на первом или на пятом свидании. Какая-то тайна, а может, просто причина…

Но что-то точно есть.

Через полчаса Марк уехал в свой гараж, перед этим зажав меня в углу в прихожей. И в тот момент я ощутила себя такой молоденькой. Будто парня сплавляю и с нетерпением жду нового свидания. И пусть нам хорошо за тридцать, мне хочется прыгать и танцевать от внутреннего подъема…

Чертовы бабочки завелись в моем животе, и мне почему-то немного страшно от этого…

Пару часов я перебираю вещи отца и по итогу собираю кучу коробок. Рассортировала их и решила проветриться.

Для начала заеду в местный храм и спрошу, примут ли они вещи, а потом…

Меня так и тянет заехать в кабинет психолога. Необъяснимо тянет. Я постоянно об этом думаю.

Может, это и есть внутренний голос, который меня туда подталкивает?

И вот в два часа дня я стою у двери и все не решаюсь войти. Но раз я уже приехала и даже вышла из машины, значит все же стоит.

Толкаю дверь вперед и слышу противный звон железных трубочек, что висят над дверью. Тут же из комнаты выходит приятная, на первый взгляд, женщина и лукаво на меня смотрит.

— Здравствуйте, меня Анна зовут, я тут проезжала… — Медлю, потому что не заготовила речь заранее, а на ходу не смогла придумать.

— Здравствуйте, Анна, я вас ждала…

— Ждали? — переспрашиваю и перестаю улыбаться женщине.

За долю секунды из милого психолога она превратилась в отрицательного персонажа сказки.

— Вы та девушка, что продает дом? Люда сказала, что дала вам мою визитку.

Объясняется женщина, и меня сразу же отпускает тревога.

И о чем я вообще подумала? О том, что она медиум и как-то предчувствовала, что я приду?

Бред просто…

— Та самая. Хотела записаться к вам на прием…

— Приемы у врачей, — перебивает меня Наталья Леонидовна. Имя было указано на визитке. — Я же называю свои встречи с пациентами беседами. Если вам удобно, мы можем поговорить прямо сейчас.

— Я абсолютно свободна…

Соглашаюсь с женщиной и следую за ней. Поговорить с психологом лишним точно не будет. На меня последнее время столько всего свалилось, а мне даже поделиться всем этим не с кем. Только что с Мирой. Но с ней мне трудно общаться. У нее все как-то слишком просто. Муж изменил — нахрен. Сестра предала — нахрен, и так далее… А мне плохо настолько, что ее методы не помогают.

Да, я хочу, чтобы меня немного пожалели. Чтобы поныли вместе со мной и порассуждали о неудачном периоде. Да, возможно, у меня позиция не самая правильная, зато моя. Ну не могу я просто взять и забыть обо всем. И пусть уже время прошло, но рана еще открыта и никак не затягивается.

— Присаживайтесь, Анна. — Указывает мне на кресло женщина и садится напротив. — Вы уже посещали психолога?

— Было дело…

— Ну тогда вы знаете, что наши беседы конфиденциальны. Запись разговоров я не веду, поэтому все, что вы скажете, останется в этой комнате. — Получаю небольшой инструктаж от Натальи Леонидовны, но пока не могу расслабиться.

Чувствую себя некомфортно и слегка стыжусь своей ситуации.

— И с чего мне начать? — спрашиваю в надежде, что женщина мне подскажет.

— Мы с вами не на экзамене. Можете начать с чего угодно. — Ждет от меня какого-то рассказа женщина, но я молчу. Впадаю в ступор и совсем не могу подобрать слова. — Хорошо. Давайте так, как вам в нашем городке? — Улыбнулась психолог, и мне удалось начать диалог…

И не просто удалось начать, меня буквально прорвало. Не знаю, сколько по времени я говорила, но, думаю, не меньше часа. Все выложила ей. Начиная с момента, как от нас с мамой ушел отец, и заканчивая приездом в эту убогую глушь.

Удивительно, но Наталья Леонидовна ни разу меня не остановила. Лишь изредка задавала уточняющие вопросы и что-то быстро чиркала в своем блокноте.

Но я же…

Не могла остановить себя. Свой поток мыслей, который вылился в полноценный рассказ. Кажется, на одном дыхании все и выпалила ей.

— Интересная у вас жизнь, Анна, — говорит психолог, как только я замолкаю.

— Интересная? — спрашиваю с ноткой возмущения. — Как по мне, больше печальная…

— Ну это с какой стороны посмотреть. Я вижу так: вы развелись с мужем-изменником — определенно плюс для вас. Некоторые женщины всю жизнь живут и закрывают глаза на измены своих партнеров. У вас же открылись глаза и на сестру, что тоже можно считать положительным моментом. Теперь вас не будут окружать лживые и лицемерные люди. Что касается вашего отца, я не поняла, вы дочитали те письма?

— Нет. Я прочитала пару страниц и… — не успеваю договорить. Наталья Леонидовна перебивает.

— Думаю, вам стоит их прочесть все, до конца. Может, вы найдете ответы на свои вопросы.

Женщина пристально смотрит, а мне снова не по себе. Целый час я с ней разговаривала, и было все нормально, но не сейчас. Она смотрит таким строгим взглядом и будто знает, что мне нужно делать. Обычно психологи не дают советов, а эта даже не совет, а указание дала. И сделала это в какой-то странно-жуткой форме.

Честно, я даже не помню, когда я рассказала ей о тех письмах. Как она могла о них узнать, если я не рассказывала? И снова меня несуразные мысли посещают. Все вполне объяснимо…

Отец писал в своей тетради про психолога, а значит, он мог ходить к той же Наталье Леонидовне.

— Мой отец ходил к вам? — спрашиваю прямо, потому что я хочу знать. Возможно, эта женщина сможет сама ответить на интересующие меня вопросы. Ну а что?

Отца нет в живых, нет у нее больше никаких перед ним обязательств. Нет никакой врачебной тайны и так далее.

— Ходил. Но мы не будем с вами обсуждать его слова. Меня больше интересуете вы, Анна…

Выхожу от психолога с неприятным осадком. Не знаю, Наталья Леонидовна — очень странная женщина.

И эти ее фразы…

Не думаю, что я решу к ней прийти еще раз на беседу, но день мы все же назначили — послезавтра.

Единственный плюс от моего визита к психологу тот, что я смогла выговориться незнакомому человеку. Выговориться и не слышать в ответ осуждения, упреки или ненужные советы — это мне немного помогло. И пусть от Натальи Леонидовны исходит какая-то мистическая аура, которая меня пугает, она профи. Это чувствуется, и, быть может, я все-таки разок к ней загляну перед тем, как уехать. Хуже уж точно не будет.

А пока нужно заехать в храм, он, кстати, тут совсем не далеко. Да тут все недалеко. Весь городок можно объехать за пятнадцать минут. Я даже уже начала немного ориентироваться на местности. Такими темпами к своему отъезду я буду знать здесь все от и до.

На удивление служители храма с радостью забрали у меня все отцовские вещи и ненужные книги. Мне даже радостно стало, что я смогла их пристроить. Выбрасывать не хотелось, а так, возможно, они пригодятся кому-то.

Заскочила в магазин по пути, прикупив еще немного продуктов, и домой. Вечером меня ждет свидание с Марком, что явно вызывает во мне приятный трепет. Жаль только, вещей я взяла с собой всего ничего. Выбор не велик, а значит, и мук выбора мне не испытывать. Кругом одни плюсы.

Можно было бы, конечно, по местным магазинам пробежаться. Но я сомневаюсь, что смогу найти что-то подходящее для себя.

И вот, в назначенный час, я стою в отцовской прихожей и оценивающе смотрю на свое отражение в большом зеркале.

Да, тридцать один год — это уже не двадцать. Кто знает, может, я уже перешла черту. Ту, которая отмеряет половину жизни. И до сих пор ничего не добилась ни в жизни, ни в карьере, ни в материнстве…

И вновь ком тоски и боли подкатили к моему горлу и напрочь стерли улыбку с лица.

Ну зачем я так делаю? Почему постоянно нужно себя жалеть и думать только о чем-то плохом?

— Ты еще ничего, — говорю своему отражению. — Ты в свой самый плохой день смогла окрутить местного мужика. Да еще какого!

Усмехаюсь следом. И надо же, разговор с самой собой мне помогает. Я ведь и правда по многим меркам еще молодая, красивая и веселая. Я всегда была очень веселой, жизнерадостной и слегка сумасшедшей.

Так почему я забыла себя такой?

Пора вспоминать…

Закрываю дом, за ним калитку в заборе и иду к авто, как вдруг меня зовут по имени:

— Анна, — повторяет мужской голос, и я оборачиваюсь.

Первые три секунды от неожиданности меня охватил страх, но потом отпустил. Ко мне подошел молодой парень, прилично одетый, да еще и улыбка милая.

— Добрый вечер, — приветствую парня и поворачиваюсь к нему.

— Хотел поговорить с вами по поводу дома. Мама сказала, что обращалась к вам…

— Вы Григорий? — Надеюсь, правильно вспомнила имя.

— Зовите меня Гриша. Да, это я. — Парень выглядит вполне адекватно, в отличие от своей мамы.

Что диковато. Но, может, это только первое впечатление?

— Я уже сказала вашей маме, что буду продавать дом только через риелтора, — говорю прямо, чтобы сразу раскрыть все карты и, возможно, избавить себя от ненужной беседы.

— Хорошо, как угодно. Я хочу купить ваш дом…

— Давайте я передам ваш номер риелтору, и она с вами созвонится? Ваша мама мне оставила ваш номер.

И вдруг парень делает пару шагов ко мне и говорит чуть тише прежнего:

— Можно вас попросить не говорить маме о ходе нашей сделки? Она порой лезет не в свое дело, что частенько выходит мне боком.

— Без проблем, — тут же соглашаюсь, так как полностью понимаю Гришу.

Моя мама была точно такой же, как и его. Только сейчас я осознаю, как глупо было согласиться с ней и выйти замуж за Кирилла. Как же она настаивала тогда на нашей свадьбе. Постоянно твердила, что лучше Кирилла я не найду и упускать парня не стоит. Вот я и послушала, а надо было сделать по-своему.

— Дайте и вы свой номер, чтобы я мог вам позвонить если что, а не поджидать у дома. — Улыбается парнишка, и я замечаю, какие у него добрые глаза.

Надо же…

От них так и исходит какой-то свет, будто добро прям из него выпирает. Тяжело же, наверное, ему живется с такой мамой.

Быстро диктую парню номер, и он вбивает его в свой телефон.

— Извините, но мне пора ехать. Я позвоню риелтору и поговорю с ней, может, и провернем сделку по-быстрому, — говору торопливо, так как неприлично сильно опаздываю в бар на свидание.

— Спасибо. Хорошего вечера, — говорит парень и идет к дому матери.

— И вам, — отвечаю и залезаю в машину.

И снова не состыковка.

Зачем ему мой дом?

Он находится по соседству от его матери, а значит, женщина буквально будет жить под боком у сына. Если она так на него наседает, вмешивается в его жизнь, то и уехать стоит подальше.

Но это уже совсем не мое дело. Мне просто нужно продать дом.

Подъезжаю к бару, уже дико опаздывая, а я человек пунктуальный. Да и вообще всегда осуждала тех, кто опаздывает. Никогда не понимала, неужели трудно выехать пораньше?

А теперь сама…

У входа толпятся мужчины, кажется, завсегдатаи. Одного из них, в полосатой рубашке и очках, я видела несколько раз. Да и вон того рыжего парня, что в стороне курит, тоже запомнила.

Уверена, многие мужчины этой глуши коротают здесь вечера от безделья. Ну а что? В кино не сходить, бассейна нет. Да тут ничего нет. Как еще себя развлекать? Вот и пьют…

Паркую машину и пару секунд не вылезаю. Раздражает то, как на меня смотрят эти мужчины. Сначала оценили мою машину, а следующей буду я. Не спешу, но выходить надо. Я опаздываю на свидание, которое так ждала.

Собираюсь с духом и наружу. Не обращаю внимания на зевак у входа и иду прямо ко входу. Мгновение, и я внутри, а тут…

Совсем пусто. Один стол занят и еще один заставлен кружками с пивом. Вероятно, этот столик принадлежит тем мужчинам с улицы, просто они вышли на перекур. Прохожу дальше и замечаю Марка. Он стоит за баром, облокотившись на стойку, а на стуле напротив сидит мой риелтор Людмила.

Замедляю шаг и наблюдаю за этой «чудесной» парочкой. Марк улыбается той своей улыбкой, которую мне показал не сразу. А ей, значит, лыбится во все зубы.

Да и Людочка не промах. Расстегнула пару лишних пуговиц на блузке, выпятив свою грудь вперед, и тоже улыбается моему…

Кому моему? И с чего это Марк вдруг стал моим?

Мы с ним не обсуждали наши отношения. Если то, что между нами, вообще можно считать отношениями. Я сама-то так не считаю, а что говорить о мужчине? Мужчины вообще тугодумы, они десятилетиями живут с девушками и не зовут их замуж. А мы знакомы всего ничего…

Подхожу к бару и сразу же ловлю на себя взгляд четырех глаз. И Марк, и Люда смотрят на меня. Решаю поприветствовать первой, а то так и будем пялиться друг на друга бесконечно долго.

— Привет, — здороваюсь сначала с Марком. — Столько знакомых лиц…

— Здравствуйте, Анна, рада вас видеть. — Улыбается мне риелторша, но сейчас она не кажется мне приветливой и милой. Черт, да я ее уже почти ненавижу. Но за что?

За то, что она знакома с не моим мужчиной?

— И я рада, можно мне пиво? Вкусное. — Пронзаю Марка взглядом, и он будто уловил мой подтекст. Резко дернул бровью, улыбнулся и пошел наливать пенное.

— А тут все пиво вкусное, — решает поддержать беседу Люда, а мне лишь хочется, чтобы она поскорее ушла.

А может, это она считает меня третьей лишней в данной ситуации? Может, она какие планы на Марка имеет? А может, у них тоже что-то было?

Боже, сколько вопросов может генерировать мой мозг одновременно. Так и с ума сойти можно.

— Как там продвигается продажа моего дома? — Хочу сменить тему и поговорить о чем-то важном.

— Предпочитаю не обсуждать рабочие моменты в нерабочее время, — говорит Люда.

Я сразу же замечаю ее сходство с матерью. Во многом: манере вести разговор, легкой надменности, и даже частичка гордыни проскальзывает.

Наталья Леонидовна называет свои приемы беседами, что странно и специфично для обычного деревенского психолога, и у дочки тоже свои правила имеются. Яблоко от яблони…

— Хорошо, — тут же соглашаюсь и протягиваю руку к стакану с пивом, что мне подает Марк.

— Вы не переживайте, продам я ваш дом, вот увидите. Нужно просто немного подождать, — говорит так, будто одолжение мне делает. Я, между прочим, ей плачу немаленький гонорар, по меркам этой глуши. Могла бы и повежливее общаться.

— Люда — профи, Ань. Сказала — сделает. — Поддерживает подругу Марк, чем злит меня еще больше.

Зачем он тогда меня сюда звал, раз у него уже есть собеседник? А может, и не только собеседник…

Он поставил меня в очень неловкую ситуацию. Я не понимаю, как мне поступить дальше. Сидеть тут с ними? Или же просто сесть в машину и уехать домой?

Но тогда Марк подумает, что я истеричная женщина. Или не подумает. Может, он вообще будет рад тому, что я уехала?

Мои терзания никак не останавливаются. Но, по какой-то причине (потустороннее вмешалось?), разрешение ситуации пришло именно от Люды.

— А вы просто так заехали, или у вас здесь встреча? — любопытничает риелторша.

— О, у меня тут вроде как свидание… — Ставлю Марка в неудобное положение. Ну а что? Пусть выкручивается поганец, раз решил с двумя шашни крутить.

— Свидание? — Улыбается Людочка. — Кавалер опаздывает? — Ее вопросы играют мне на руку. Надо же, как по сценарию спрашивает. И я ей отвечаю:

— Кавалер стоит за баром…

— Серьезно? — Ярко удивляется Люда. — Вы встречаетесь? — задает вопрос именно Марку. Ну мне так кажется, раз она на него смотрит.

И я почему-то думала, что Марк юлить начнет. Может, отшутится или сменит тему. Но не тут-то было. Мужчина довольно спокойно ей отвечает:

— Да, — только сказал, и в бар завалилась толпа мужчин, что вернулись с перекура.

Марк отвлекся на них, а вот мой взгляд был прикован к Людочке. Уверена, она не ожидала утвердительного ответа. Да и я не ожидала, честно говоря, но явно испытала восторг от того, как четко мужчина отозвался риелторше.

— Парни, еще час, и мы закрываемся… — предупредил Марк мужчин, и те начали высказывать свое недовольство. — Вы правила знаете, по будням до одиннадцати. Многим из вас завтра на работу…

— Ты прям как моя жена. — Пошутил один из них, и вся компашка рассмеялась. Марк тоже.

— Ладно, мне уже пора идти. — Встала со своего стула Людочка. — Хорошего вам вечера, еще увидимся, — сказала девушка и положила деньги на барную стойку.

Я не видела, как она вышла, потому что все мое внимание было приковано к его лицу. Марк облокотился на стойку и внимательно вглядывался в мои глаза.

— Что не так? — Не выдерживаю пристально внимания.

— Пока не знаю… — говорит загадочно и улыбается.

— Подружка твоя? — спросила и махнула вслед риелторше.

— Смотря что ты подразумеваешь под словом «подружка». — Такой ожидаемый ответ.

— Ты понял что. Спишь с ней? — спросила прямо и почему-то хочу, чтобы он ответил «нет».

— Не-а, только с тобой.

— Но спал? — Зачем-то настаиваю и хочу выяснить всю правду, без остатка.

— Нет, — снова уверенный ответ. — Она ребенок.

— Не такой уж и ребенок…

— Для меня все же ребенок. Я предпочитаю девушек постарше. — Явно флиртует неотесанный мужлан. Ехидная улыбка, горячие взгляды — флирт.

— М-м, и настолько старше? — Подхватываю его позитивный настрой и тоже начинаю флиртовать.

— Ты подходишь…

— О-о, ну спасибо. Для меня это такая честь, — говорю наигранным тоном, в то время как Марк переклоняется через барную стойку и чуть тише мне:

— Пойдешь со мной в подсобку? — Очень непристойный вопрос, но он меня встрепенул.

Сердце забилось чаще, и какой-то восторг в груди…

— У меня дома есть две кровати и диван, — так же негромко ему отвечаю.

— В подсобке будет куда веселей, — говорит, будто заманивает. Хотя именно это он сейчас и делает. И я полностью готова попасть в его сети.

— Хочу к тебе. — Смелое заявление. Вроде только в голове мысль проскользнула.

И зачем я ее озвучила?

— Ко мне… домой? — уточняет мужчина.

— Да. Пригласишь в гости?

— Поехали…

Снова непринужденно отвечает Марк, а я почему-то постоянно жду от него подвоха. Почему?

Он уже не раз доказал, что он абсолютно нормальный мужчина. Ну да, немного угрюмый, но все же добрый, ласковый…

Готов прийти на помощь.

Но я во всем ищу подтекст, скрытый смысл. Почему я ему не доверяю?

Да потому что надумала себе невесть что и парюсь теперь. Изначально нужно было не воспринимать наш секс так серьезно. И в этом моя ошибка.

Нет, я еще не продумала нашу свадьбу и совместную жизнь, но определенно на что-то надеюсь. Но на что?

Он живет тут, в этой деревне. А я…

А что я? Я теперь и не знаю, куда мне податься.

Вот бы кто подсказал…

К одиннадцати бар совсем опустел, и я помогла Марку привести все в должный вид. Нет, он не мыл полы и не трогал посуду, так, стаканы собрал в кучу да мусор вынес.

Мне посчастливилось закрыть дверь изнутри, в общем зале. Мы собрались выходить с запасного выхода в подсобке, когда:

— Может, все же здесь? — предлагает Марк и смотрит сексуальным взглядом.

Огонек в глазах заиграл. Что у него за желания такое?

— У тебя идея-фикс заняться сексом в подсобке?

— Заняться с тобой сексом в подсобке, — уточняет мужчина, чем зарабатывает пару галочек в моем списке качеств идеального мужчины.

— Ты не отвертишься, я хочу к тебе в гости, — говорю и руки в боки.

Мне и правда очень интересно посмотреть, как он живет. Какой у него дом, какая обстановка.

Но мне кажется, Марк уже пожалел, что пригласил меня. Что-то он не горит желанием везти меня к себе.

Или опять кажется?

— Поехали, раз хочешь…

И как я раньше не догадалась, что небольшой дом за высоким забором у СТО — дом СТОшника?

Да, Марк практически живет на работе, и это буквально. По соседству с его огромным гаражом находится одноэтажный домик.

Сейчас темно, да и забор слишком высокий, поэтому пока не могу его рассмотреть. А до этого и внимания не обращала. Может, глянула пару раз, но особо не всматривалась.

— Ты меня завтра добросишь до бара, чтобы я машину забрала? — спрашиваю, когда Марк вплотную подъезжает к забору и глушит двигатель.

— Анна, я и не думал, что вы на первом свидании останетесь с ночевкой. — Важничает мужлан и разговаривает со мной странным тоном.

— А я такая, гулящая. Столько лет в браке, и теперь решила выйти из завязки.

— Гулящие — моя слабость. — Шутит Марк, и мы начинаем смеяться. Честно, как дети малые, что смешинку поймали. Сидим в машине и просто хохочем.

— Все, остановись, — говорю сквозь смех и пытаюсь вдохнуть.

От дикого хохота у меня под ребрами заболело.

— Это ты виновата. Я, кажется, себе пресс накачал… — Марк тоже вдыхает рывками, все еще немного хихикая.

— Он у тебя и так был, а вот я точно накачала.

— Вылезай, пошли внутрь. Я бы перекусил…

— Перекусил? — Удивляюсь. Хотя больше, наверное, мой тон был осуждающим. — Ночь уже.

— И что? Я вроде не на диете. Хочу есть — ем. Какая разница, день или ночь.

— Попей водички, обмани желудок и ложись спать, — говорю ему со знанием дела.

У меня бзик по ночному жору, а все потому, что мама была склонна к полноте. А у меня мамина фигура, такие же широкие бедра. Поэтому я постоянно себя ограничиваю. Не загоняю в рамки, но перекус в полночь я себе не позволяю.

Хотя Марку можно. У него идеальное тело, я бы даже сказала, немного суховатое, можно кое-где и жирочек отложить. Но ему я решила об этом не говорить.

— Делать мне нечего. Я так-то спать не планирую, а чтобы силы были, нужно поесть. — Снова включил соблазнительный взгляд мужчина. И я слегка засмущалась.

Поначалу Марк казался зажатым, немногословным, а сейчас стал дико пошлым. Нет, мне это нравится, даже очень. Но в голове не укладывается, как обманчиво первое впечатление.

— И чем ты меня кормить будешь? — спросила, когда мы, наконец, из машины вылезли. Марк толкает калитку, и она тут же открывается.

А у меня сразу мысль в голове: «Он что, не закрывает дверь на ключ?»

И ему не страшно? А если грабители или бандиты какие?

— Бутербродами, чем же еще. Но не я тебя, а ты меня, пока я в душ схожу. — Нагло улыбается, а я и не против. С радостью приготовлю ему бутерброды.

Заходим во двор, и сразу включаются маленькие фонарики, освещая тропинку. Думаю, они реагируют на движение. Над крыльцом тоже загорается свет, и на этот раз Марк достает ключ, чтобы открыть входную дверь.

И вот я внутри жилища странного холостяка.

Ну ведь странно же, что мужчина в таком возрасте живет один? Странно. Ни девушки, ни жены, ни детей. Почему?

Решаю оставить эти вопросы при себе и не портить игривую атмосферу, да и вечер в целом.

Смотрю по сторонам и вижу то, что и рассчитывала увидеть. Минимализм во всей своей красе. По одной прихожей понятно, что в этом доме нет женщины. Нет духов, что стоят на полке, нет сумочек…

Из обуви лишь кроссовки красуются на полу.

Идем дальше по коридору и на кухню. Ремонт неплохой, современный, да и кухонный гарнитур выбивается из образа Марка. Он оранжевый. Да-да, фасады ярко-оранжевого цвета. Марк что, был не в себе, когда заказывал эту кухню?

— Вот это у тебя тут… ярко. — Пытаюсь выражаться корректно. Честно, я бы никогда не сделала в своей квартире что-то подобное.

— Хотелось чего-то живого…

Марк, кажется, немного задумался и погрустнел. Я что-то не так сказала?

— Ну ярко точно получилось. — Стараюсь улыбаться и хочу, чтобы он улыбнулся, но, видимо, у него не то настроение.

— Я когда маленький был, мама всегда говорила, что когда переедем, она в новом доме сделает себе ярко-оранжевую кухню… — Марк снова задумался. — Ну вот и сделал…

Не хотела его расспрашивать, но мне показалось, что он сам хочет поговорить. Стоит ли? Не знаю, но все же спрашиваю:

— А сейчас где твои родители?

— Нет их в живых и уже давно, — Марк отвечает, а я жалею, что спросила. Сама отбила весь игривый настрой на сегодняшний вечер.

Но а как по-другому узнать человека, если не спрашивать?

— Соболезную…

— Не к чему. Сто лет прошло. Ладно, ты тут хозяйничай, а я в душ. Нужно смыть с себя запах бара. — Подмигнул мне мужчина и пошел дальше по коридору.

А я так и осталась стоять на месте, ругая себя за лишнее любопытство.

Но мое зависание недолго длилось. Как только услышала звук включенного душа, сразу рванула к холодильнику.

Распахнула и не знаю, что выбрать. Так и пялюсь на продукты.

Ну раз Марк готовил для меня горячие бутерброды, то и я сделаю то же самое. Только помидор добавлю. Люблю помидоры…

А он, интересно, любит?

Десять минут стараний, и бутерброды крутятся в микроволновке. Немного пошарилась по ящикам и нашла чай. Кинула пакетики в кружки и включила чайник, когда:

— Разобралась тут? — спрашивает Марк и на кухню заходит.

Сейчас он выглядит не таким замороченным, как когда уходил. Даже улыбается мне немного.

— Конечно. Решила отплатить тебе той же монетой. — Подхожу к пикающей микроволновке и достаю свой «шедевр». Ставлю тарелку на стол перед Марком. — Налетай.

— У тебя они куда симпатичнее. — Шутит мужчина и откусывает кусочек. — И явно вкуснее, — выдает вердикт с набитым ртом.

— Да ладно тебе. Твои тоже вкусные были. Ну так что, ты решил купить у меня машину? — Хочу поговорить на отвлеченную тему. Может, и интрига добавится, а с ней к Марку и его пошлые шуточки вернутся.

— Скидку сделаешь?

— Честно, я не знаю, сколько она хотя бы примерно стоит, — говорю откровенно. Я не планирую наживаться за счет продажи авто. Да и Марка разводить на большую сумму мне совсем не хочется.

Да, возможно, я так себе продавец, зато хочу быть хорошим и честным человеком.

— Надо посмотреть, прикинуть по цене. Тачка достойная, почти новая, пробег смешной. У тебя быстро купят, но… — Делает паузу мужчина.

— Что но?

— Но ты не продавай. Я у тебя ее точно куплю. — Заверяет мужчина.

— Тогда я тебе скидку сделаю. — Растягиваю улыбку, так как не могу просто так на него смотреть. Он какой-то необыкновенный…

Сначала казался злобным, но он совсем другой. И, кажется, этот мужчина меня полностью покорил.

— Ну спасибо, добрый человек. И за какие такие заслуги я заслужил скидку? — Марк снова улыбается своими глазами, при этом с аппетитом ест уже второй бутерброд.

— Ваши заслуги я еще должна оценить. Жуй-жуй, силы тебе пригодятся, — говорю и хихикаю. Не сдержалась.

Я совсем разучилась флиртовать с мужчинами. Да я и не флиртовала никогда особо. Но сейчас я делаю это с огромным удовольствием.

— Вот оно как! — говорит чуть громче Марк и запивает съеденное чаем. — Ну пошли, покажу тебе свои способности…

Встает с места и берет меня за руку.

— Так сразу? А как же ласка и нежность? — Смеюсь и следую за ним вглубь дома.

— Ласка и нежность — подождут. У нас спринт намечается…

— О чем задумалась? — Своим вопросом Марк выводит меня из мысленной комы.

Я так сильно сейчас растворилась в его нежных объятиях, что на какое-то время ушла глубоко в себя.

— Да неважно… Не хочу о грустном, мне сейчас слишком хорошо.

— Ну ты же думаешь о грустном, можешь и мне сказать. — Настаивает Марк, и я сдаюсь.

— Спросила тебя о родителях и о своих подумала. Маму вспомнила. Надо же, столько времени прошло, как ее нет, а я все равно на нее злюсь.

— За что?

— За то, что она Янку прикрывала, пока та с моим мужем спала. За то, что она ее всегда больше любила, а я ей, видимо, отца напоминала.

— Разве может мать любить дочерей по-разному? — Марк такой странный вопрос задает.

— Конечно. Я же тебе говорю, что у нас так было. Мама на моего отца злилась и эту злость на мне вымещала. А я не виновата, что на него похожа… — Голос срывается, и я крепче жмусь к голому мужчине. И он меня обнимает сильнее.

— Может, хватит злиться? Ее уже нет…

— Вот именно! И из-за этого я злюсь еще сильнее. Если бы она была жива, я бы могла с ней поговорить, и кто знает, может быть, она поняла бы меня. Признала свою ошибку… но нет ее больше. Так что моя злость лишь меня разрушает, и ничего больше.

— Поверь мне, лучше злиться на кого-то, чем на себя… — Марк обрывает фразу на середине, но у меня сложилось ощущение, что он что-то хочет сказать. Рассказать, возможно.

Что-то секретное, скрытое в глубине. Но он больше не может молчать. И сейчас я будто чувствую это…

— А ты на себя злишься?

— Все время… — Неожиданный ответ, который вызывает у меня следующий вопрос.

— За что?

— За то, что убил своих родителей…

Марк ответил, а я молчу. Не развиваю тему дальше, потому что не знаю как.

Он что, убийца? Первый вопрос, который в моей голове возник.

А за ним следом второй: «Я сейчас переспала с убийцей?» И не только сейчас…

И в заключение: «Почему он тогда не в тюрьме?»

— В смысле убил? — тихо спрашиваю, и мой голос стал другим, осторожным. Говорю с опасением, потому что боюсь услышать ответ, который мне не понравится.

К сожалению, я смотрела слишком много фильмов ужасов, а еще разных мистических триллеров. Фантазия меня атакует, представляя различные варианты развития событий. От просто жутких до ужасающих.

— Мне было шестнадцать, когда родители решили перебраться сюда. Тут мамина сестра жила, моя тетка, в чьей гостинице ты останавливалась. Отцу предложили место на заводе, начальником цеха, и он быстро согласился. Последние годы у него было туго с работой. Маму взяли в школу, она у меня учителем начальных классов была… — Марк делает паузу, вдыхает полной грудью и продолжает историю. — А вот я был категорически против этого переезда. Да любой был бы против. Старшая школа, друзья, девушка… Я ведь совсем другим был тогда. Ха, тусовщиком, насколько это возможно в шестнадцать-то лет. А тут переезд в другой город, в другую школу. В общем, ко дню отъезда я окончательно разругался с родителями, и отцу пришлось силком меня зашвырнуть в машину.

Но и тогда я не успокоился. Всю дорогу ему язвил, огрызался, наговорил всякого. И в какой-то момент папа не выдержал, повернулся ко мне, я сзади сидел. Не знаю зачем, может, в глаза мои посмотреть хотел. Никогда не забуду его взгляд тогда… И в этот момент машина влетела в яму, вроде небольшая была, в асфальте. Но тачку подкинуло на скорости и вынесло на встречку, отец хотел увернуться от встречной машины, и мы слетели с обочины. Тачку перевернуло, и меня вырубило. Я только в больнице узнал, что родители умерли. А я лишь головой ударился чуть-чуть, даже без сотрясения. И ни одной царапины…

Марк замолчал, и я тоже молчу. Я никак не могла вообразить в своей голове такое. Я подумала совсем о другом, но тут…

Как он справился? В шестнадцать лет потерять обоих родителей…

Мне становится понятнее, почему он всегда такой грустный.

— Ты не виноват в том, что случилось, — говорю твердо. Я и впрямь так считаю.

— Знаешь, сколько раз я слышал эту фразу? Миллион, а может, и больше. Но я считаю иначе.

Марк снова замолчал, а я к нему прижалась сильнее. Не ожидала от мужчины такой откровенности. Да и вообще я не ожидала такой истории сразу после того, как мы с ним…

И зачем он мне рассказал об этом именно сейчас?

Я спросила, он осек. Мог бы на этом и остановиться, но нет. Он сам решил вернуться к моему вопрос. Может, спугнуть меня хотел?

Но у него ничего не вышло, я лишь лучше стала понимать его натуру. Его замкнутость и затворничество. Может быть, он так все эти годы себя наказывает?

Семью не завел. Почему? Не знаю, сколько мы лежали в постели, прижавшись друг к другу, и просто молчали. Никто из нас больше не сказал ни слова.

Так и уснули…

Самой не верится, но проснулась я от дикого крика петуха. Прям как в фильмах про деревню. Но мой петух орал так, будто привидение увидел. Звонко и протяжно.

Первым делом обращаю внимание на то, что Марк не спит рядом. Снова мне завтрак готовит?

Нет. На кухне его нет, да и во всем доме тоже. Может, он в гараже своем? Думаю, так оно и есть.

Иду в ванную, которую я отыскала еще вчера. Быстро умылась, насколько это возможно без зубной щетки и всех моих средств для умывания. Нацепила на себя ту же одежку и прямиком в гараж…

— Тук-тук, — говорю, стуча по железной двери, и захожу внутрь. Марк стоит, склонившись над мотором машины, и что-то подкручивает ключом.

— Привет. Проснулась?

— Меня петух разбудил, — говорю и начинаю усмехаться над своими же словами.

— А, да. Это соседский, он каждый день в шесть утра, как по часам… — Ни грамма улыбки на лице мужчины.

— Зато будильник не надо ставить. — Странно, но я нашла в этом плюс. Последние несколько месяцев я вообще не могла найти в своем жалком существовании ничего, кроме минусов.

— А я никогда не ставлю будильник…

— Ну конечно, — язвлю немного. — Да и зачем будильник, когда тут такой петух…

— Есть хочешь? — спросил и снова начал что-то крутить под капотом. У меня сложилось впечатление, что он хочет побыть один. Нет в нем той дружелюбности, снова стал грубым и отстраненным. Хоть и не грубил мне…

— Нет, я к себе хочу. Ты работай, а я дойду до бара, заберу машину.

— Давай отвезу? — предлагает, но я категорически против. Не хочу навязываться.

— Тут идти пять минут, а то и меньше. Прогуляюсь…

— Ну ладно, давай.

Ответил Марк, и я мысленно ему: «Ну давай». Развернулась и вышла из гаража. Бреду по пустынной улице в сторону бара и не могу не анализировать его слова. Какой-то он с утра не такой. Холодный и совсем не веселый.

Вчера в баре, да и до этого, Марк шутил, смотрел на меня с желанием, и пошло шутил. А сейчас он другой. Что могло измениться за одну ночь? Наш разговор так сильно подействовал на него?

Ну вспомнил он прошлое, погрустил. Прошло уже столько лет (двадцать!), а он до сих пор скорбит? Себя винит?

Да кто ж его поймет…

До машины дошла быстро, а до дома доехала еще быстрее. Подъезжаю к воротам и вижу, что они опять открыты…

Сижу в машине и вылезать не планирую. Страшно до чертиков. Пальцами в руль вцепилась и не знаю, как поступить. Сдать назад и уехать куда подальше?

Теперь я уже не сопру все на ветер. Кто-то постоянно открывает эти злосчастные ворота. Но кто?

И вопрос разрешился сам собой…

С моего двора с наглым лицом выходит теть Вера. Моя «дорогая» соседка.

Какого хрена вообще?

Глушу мотор, быстро вылезаю из машины и дорогу ей преграждаю. Ярость из меня так и плещет и дикое возмущение.

Но женщина явно не ожидала меня увидеть. Глаза округлила и смотрит.

— Вы как во двор попали? — агрессирую на теть Веру, но это только начало. А дальше будет видно. Смотря что она мне в ответ скажет.

— Так у меня ключ есть, — спокойно заявляет. — Лева мне дубликат сделал, на всякий случай, — женщина говорит так, будто ничего странного нет в ее действиях. А еще наглого и вопиющего.

— А вы не подумали мне отдать ключ, когда в прошлый раз заходили?

— Да как-то вылетело из головы. Я же поздороваться просто зашла, а сейчас…

— Ясно. — Осекаю теть Веру на полуслове. — Отдавайте сейчас.

Протягиваю руку и смотрю на соседку, а та не спешит возвращать ключи от дома. Смотрит на меня, как на идиотку, а во всей этой ситуации только она ей и является.

— Так все равно же мой сын дом этот купит…

— Это еще не точно. — Вырывается из меня. Мы что, документы уже подписали? Я такого не помню. Так какого черта она…? — Верните, пожалуйста, ключи. — Настаиваю и не понимаю, почему она противится.

Это мой дом, мои ключи. О чем еще говорить?

— Как не точно? Я думала, мы договорились, так сказать, по-соседски. Левушку сто лет знала, он бы…

— Он умер! — Затыкаю теть Веру, так как больше не в состоянии выслушивать ее бред. У женщины явно не все дома, раз она не понимает элементарных вещей. Так-то она не особо старая, чтобы начать гнать. Но кто знает, когда нас слабоумие заколдует. Может, у нее ранняя степень, стадия… хрен знает, как называется вся эта дурость. Но то, что она гонит гусей, — мне теперь очевидно. — Все, можете забыть о Левушке и о ваших с ним договоренностях. Верните мне ключи от моего дома, — говорю громко и строго. И действует.

Женщина тут же кладет связку мне в руку, разворачивается и идет на свой участок. Молча.

Я же закрываю машину и иду к себе. Вопрос с калиткой решен, уже что-то. А то я напридумывала себе всяких призраков и приведений. Оказалось, что любопытная и навязчивая соседка просто меня пугала.

Зачем?

Хотела, чтобы я поскорей дом ее сыну слила и свинтила?

Да я теперь из принципа не продам свой дом этому Грише. Хрен им, а не мой дом…

Закрываю калитку и подхожу к входной двери. А на крыльце…

Контейнер с какой-то едой. Жуть…

Она что, меня накормить хотела? Или отравить? Вероятнее второе, и от этого мне снова становится не по себе. Страшно. Я даже этот контейнер трогать не буду, не говоря уже о том, чтобы есть то, что в нем лежит.

Мало ли, что у этой неадекватной соседки на уме. Может, она меня убить пытается, раз запугать не удалось.

Да ладно, я сейчас реально об этом думаю?

Бабульке просо скучно, вот она и чудит немного. Надо бы переговорить с ее сыном. Пусть не берет этот дом, она же им с женой жизни не даст. Так и будет лезть в их семью, как ко мне во двор.

Набираю контакт Гриши, а у меня в трубке: «Номер не существует…»

Пробую еще раз, и снова то же самое. Видимо, теть Вера неправильно продиктовала номер в прошлый раз, а может, это я не так записала. Ну ничего, у риелторши должен быть номер этого Гриши. Значит, нужно ей позвонить…

Пока рассуждала, посмотрела на часы. Через два часа у меня очередная беседа с Натальей Леонидовной. А я так и не решила, пойти или проигнорировать.

Пока не знаю. Для начала душ, кофе и что-нибудь съесть не мешало бы.

Разогреваю себе еду и, пока ковыряю вилкой в тарелке, снова читаю записки отца.

Нет в них ничего особенного. Рассуждения о жизни, истории, которые с ним происходили, немного юмора. Но одна из заметок заставила меня задуматься. Тут отец писал о душевных муках, грузе на сердце и чувстве вины. Мельком упомянул, без конкретики. Кто так делает?

Но за что он испытывал чувство вины перед самой смертью? Что с ним такого случилось, что он терзался? Это как-то со мной связано, или же это совсем другая история?

Загадка, честное слово. И отгадки нет.

А может, и есть, только я ее не нашла еще. А может, и не найду. А еще есть вариант плачевнее. Что если отгадка лежала в вещах, которые я выкинула или отдала?

Закрываю тетрадь отца, которую я прочитала от корки до корки, и вновь смотрю на часы. Через полчаса нужно быть у психолога, а я так и не решила, стоит ли мне идти к Наталье Леонидовне.

С одной стороны, что я теряю? А с другой, мне с ней не совсем комфортно. Не могу объяснить, но она к себе не располагает.

Даже удивительно, как я смогла ей открыться и выговориться. Может, я зря ее остерегаюсь? Может, все-таки стоить съездить?

Расскажу про Марка, про наш…

Наш, что? Роман?

Решено. Еду.

— Я сомневалась, стоит ли мне приходить, — откровенно говорю психологу, сама не понимая, почему я это делаю.

Наталья Леонидовна мне не нравится. Это необъяснимое чувство, но она мне не нравится. И это не неприязнь в привычном ее понимании, а что-то непостижимое и даже загадочное. Я испытываю к ней какие-то чувства, но сама не могу понять какие.

Такое вообще бывает?

— Но вы все же приехали, — спокойно отвечает женщина, сидя напротив.

— Приехала, — говорю очевидное.

— И почему же? — спрашивает Наталья Леонидовна, и я снова начинаю говорить.

И не просто говорить, а тарахтеть без остановки. Рассказываю ей о Марке, о нашем знакомстве, о том, что между нами сейчас происходит. О том, как холодно мы расстались сегодняшним утром.

А Наталья Леонидовна слушает, внимательно. Она лишь изредка поправляет очки или мимолетно проходится ручкой по страницам своего блокнота.

— Вы думаете, Марк из-за вашего разговора стал отстраненным? — спрашивает Наталья Леонидовна то, что и так понятно. Конечно, из-за разговора, а из-за чего же еще?

— А вы думаете, нет? — отвечаю вопросом на ее вопрос.

— Не думаю, что именно из-за темы разговора. Вы говорите, что он одинок, замкнут. Так, может, в этом дело?

— Я вас не понимаю…

Не могу догадаться, к чему клонит эта женщина. Неужели трудно взять и сказать прямо.

— Анна, вы упомянули, что Марк не строит отношения, не завел семью, девушку. Он только все больше и больше загружает себя работой…

— Я вас поняла, — перебиваю Наталью Леонидовну. — Думаете, он пожалел, что открылся мне? Что впустил в свою жизнь и, возможно, привязался?

— А может, влюбился? — выдает неожиданный вариант Наталья Леонидовна.

— Может. Но я не узнаю, если с ним не поговорю…

— Вот вы и нашли решение. Сами. Зачем строить догадки, когда можно просто поговорить.

— Не знаю. Я, наверное, не вправе выяснять с ним отношения. Мы ведь не встречаемся, да мы вообще еще ничего не обсуждали, а я буду у него объяснение просить? Могу ли я это сделать?

— Я считаю, если мужчина вступает в интимную связь с женщиной, заметьте, взрослый мужчина, то он должен как минимум нести ответственность за свои действия. А также объяснить свой тот или иной поступок.

— Вы говорите, как юрист.

— Люблю сериалы про правосудие, — отшутилась Наталья Леонидовна, а вот я задумалась.

Может, мне и впрямь стоит поговорить с Марком? А может, еще утром нужно было это сделать?

Закончу беседу и позвоню ему…

— Людмила, здравствуйте. Не отвлекаю? — Звоню риелтору, сидя во дворе на лавке. Хотела позвонить Марку, но пока еще не собралась с мыслями. Поэтому звоню Люде.

Солнце палит просто невероятно. Кажется, лучи проникают насквозь в мое тело и согревают изнутри. Приятное ощущение. А может, найти какой-нибудь плед у отца, расстелить во дворе и позагорать как следует?

Да у меня и купальника нет. А зачем мне купальник? Я в своем дворе, который окружен высоким забором, меня никто тут не видит, а значит, и нижнее белье сойдет за купальник.

Но это чуть позже. А пока:

— Добрый день. Нет, не отвлекаете. Я абсолютно свободна, что раздражает, — говорит девушка довольно приветливо, несмотря на явную неприязнь к этому городку. Ну тут мы взаимны. Хорошо, что голос веселый, она не злится из-за вчерашнего.

Хотя на что ей злиться? Марк мне доходчиво объяснил, что между ними ничего нет, не было и никогда не будет. А значит, никакой мнимой надежды он ей не давал. И, помнится, он упоминал, что вроде как она девушка Влада, что занимается перекупкой машин.

— А у вас случайно нет телефона Григория? Мельникова, сына моей соседки. Мы вчера встретились, и я обещала с ним созвониться, но у меня его номер неверно записан.

— Что вы с ним на днях? — переспросила Людмила, явно удивившись. Даже голос изменился. Стал каким-то подозрительным.

— Встретились около дома. Он интересовался покупкой, а я его номер неправильно записала. Звоню, говорят, номер не существует, — объясняю, а Люда мне немного грубо в ответ:

— Нет, у меня нет его номера. Но я почти нашла вам покупателя на дом. Сегодня вечером созвонимся, и завтра они придут посмотреть. Вам в какое время завтра удобно?

Люда настаивает на других покупателях, но мне почему-то Гриша в душу запал. Если они с женой так хотят жить в этом доме, то пусть живут. Отец тут жил один, а теперь здесь поселится счастливая семья. По двору будет бегать ребенок. В этот одинокий дом вдохнут жизнь, которой не было прежде.

И что это я так прониклась к этим Мельниковым?

— В любое время. — Чем мне еще заниматься, как не ждать потенциальных покупателей. Дел у меня не особо много. — Позвоните, как будете выезжать.

— Хорошо. До встречи, Анна.

— До встречи, — говорю Люде и сбрасываю вызов.

Странная она, конечно. Нервная. И что ее так разозлило? Пусть приводит своих покупателей, может, им не понравится дом, а у меня будет запасной план.

Пару секунд сомневаюсь, но все же набираю Марка. После долгого ожидания он наконец-то отвечает на звонок.

— Алло, — говорит и чуть ли не задыхается в трубку. Тяжело дышит, будто после пробежки.

— Привет. Ты бежал? — Очень надеюсь, что он ждал моего звонка.

— Типа того. Из-под машины выбирался, а это, между прочим, очень непросто. — Усмехнулся мужчина, а меня слегка отпустило.

Голос у него бодрый, я бы даже сказала, веселый. Наверное, он рад меня слышать. Ведь так?

— Ты случайно не знаешь Гришу Мельникова? — задала обычный вопрос, но Марк вдруг замолчал в трубке. Да что сегодня за день такой? Что ни спрошу, собеседник на той стороне провода грубит или замолкает. — Марк, ты еще тут?

— Да. Ты просто очень странный вопрос задала. Я не знаю, как тебе ответить… — юлит мужчина.

— В смысле странный? Обычный вопрос. Город у вас небольшой, ты сам говорил, что все друг друга знают. Вот я и поинтересовалась, может, ты и Гришу этого знаешь. Он про мой дом узнавал, хотел купить, а я номер неправильно записала. Теперь не могу дозвониться, а к маме его идти не хочу, эта женщина меня пугает, если честно…

— Ань, тормози, — прерывает мое объяснение Марк. — Гриша Мельников умер, — только сказал, а у меня будто оборвалось внутри что-то.

Умер? Какой ужас, господи. Он такой молодой, недавно отцом стал…

— Вчера? Или сегодня? — спрашиваю и боюсь услышать ответ.

Вряд ли вчера, тогда бы его мама была в курсе и не приходила ко мне. Сегодня?

— Ань, да лет двадцать уже прошло…

Марк мне ответил, а я совсем не поняла, что он сказал. Как так лет двадцать прошло? О чем он вообще? Какие двадцать лет, когда…

Наверное, просто однофамилец. Фамилия распространенная.

Да, Марк просто меня не допонял, а я уже, дурочка, о какой-то чертовщине подумала. Этот городок и постоянное одиночество начало меня с ума сводить, раз я думаю о чем-то сверхъестественном. Точно головой тронулась…

— Да ты не о том, наверное, Григории подумал. Я с ним вчера разговаривала, поэтому вряд ли он мог воскреснуть и поговорить со мной.

— Наверное… — неуверенно ответил Марк, и в разговоре наступила пауза. А это не хорошо. Совсем не хорошо. Я звонила ему, чтобы поговорить, но разговор как-то не клеится.

— Приедешь на ужин? — Решаю сменить тему, чтобы хоть как-то наладить наш диалог.

— А что ты приготовишь?

— Не знаю. Что ты хочешь? — Зачем мне ему угожать?

— Котлеты хочу, пюре и окрошку на домашнем квасе. — Начал накидывать варианты Марк, а у меня сразу мысль в голове: «Где взять домашний квас?»

— Ого. Ты с толпой друзей хочешь приехать? — Начинаю смеяться.

— Ха-ха, нет. Только я. Но я уже голодный, а к вечеру буду дико голодным.

— А магазинный квас не подойдет? — спрашиваю осторожно, так как, с одной стороны, и угодить хочется, а с другой, я в растерянности.

— За квас я отвечаю. Захвачу по пути, а ты остальное. — Снова слышу флирт в его голосе, и мне сразу становится радостно на душе. Необъяснимое приятное чувство, что согревает изнутри.

Скорее всего, с утра у него просто не было настроения, а сейчас он веселый. Шутит, и я слышу по голосу, что он хочет приехать ко мне в гости. А значит, хватит накручивать себя и додумывать того, чего нет.

— Договорились. Тогда с тебя букет цветов.

— Вот как? — Удивляется Марк.

А чему тут удивляться? Я люблю цветы. А он мне такую задачу поставил, так пусть тоже немного постарается.

— Ага. Купи мои любимые. — Решаю и ему подкинуть головоломку. Не одной же мне отдуваться.

— И какие это?

— Догадайся, — флиртую и, возможно, немного наглею, но, кажется, Марк принял вызов.

— Попробую. Тогда до вечера? Мне нужно машину доделать.

— До вечера. — Сбрасываю вызов и почему-то чувствую легкое возмущение, что мое тело сковало.

Машину ему нужно доделать…

Мою он не спешил чинить. Тянул время, а тут нужно, значит, поскорее доделать. Ну ладно, я ему и за это вечером предъявлю.

А пока нужно срочно бежать в магазин и закупаться продуктами. Но для начала провести ревизию того, что лежит в холодильнике…

В суете я напрочь забыла о Мельниковых, да и о продаже доме в целом. Мне без разницы, кто купит этот дом, лишь бы купили поскорее, и я стала еще чуточку богаче. Мира занимается продажей моей городской квартиры, которая тоже уйдет за приличную сумму, и я наконец-то стану свободна от недвижимости, которая мне не нужна.

Нарезаю окрошку, когда на телефон одно за другим приходят сообщения. Первое от Люды:

«Добрый вечер. Завтра в 15:00 придем смотреть дом».

Второе от Марка: «Через полчаса буду».

Полчаса…

Пора бежать в душ и слегка освежиться. Ужин готов, а значит, стоит уделить время себе. Ноги побрить не мешало бы, да и вымыться как следует. Ощущение, что я насквозь пропахла жареными котлетами.

Только заканчиваю сушить волосы, выключив фен, слышу, как подъехала машина к воротам. Я по звуку двигателя, что слышу сквозь открытое окно, могу определить, что это Марк. Вот это я увлеклась мужчиной…

Стартую с места и бегом во двор. Спрыгиваю с крыльца и открываю калитку. А там…

Марк стоит у ворот с огромным букетом ромашек. Да, за всю мою жизнь мне дарили множество букетов, но чтобы такой… Невероятно красивый и такой большой, и цветки огромные. Где он вообще такой купил?

Делаю шаг назад, и Марк уже во дворе. Протягивает мне цветы, и я с радостью их принимаю. А еще с улыбкой, что, кажется, никогда раньше не была такой искренней.

Букет тяжелый, все цветочки одинаковые как один. Обмотаны золотой ленточкой и бантик посредине. Да, однозначно это самый красивый букет из всех, что я получала.

— Угадал? — спрашивает Марк, чуть прищурившись. Кажется, он нервничает.

— Лучше. Мне очень нравится, спасибо, — отвечаю и шаг на него.

Еле удерживаю букет одной рукой и тянусь к нему. Мне сейчас, как никогда, хочется поцеловать Марка. И я целую.

Прижимаюсь к губам, и он не сдерживается. Огибает рукой мою талию и поддерживает мой поцелуй. Жадно, с желанием…

Я бы все время его целовала, не останавливаясь, но рука у меня не такая сильная, чтобы удержать цветы.

— Закрывай калитку и пошли, — командую мужчиной, и он подчиняется.

— Я чувствую, как вкусно котлетами пахнет, — говорит, только переступив порог моего дома.

— Потерпи еще минутку, и я тебя накормлю. Цветы нужно в вазу поставить. Я где-то видела…

Не вазу, но у отца в верхнем ящике на кухне была емкость, напоминающая вытянутую прозрачную кастрюлю. Сойдет за вазу.

Вручаю Марку букет, пододвигаю стул и прыгаю на него. Открываю верхний ящик и достаю стеклянную емкость.

А за ней…

Какая-то коробка. В прошлый раз я ее не заметила. Да я тут особо и не лазила по шкафам в кухне. Подаю Марку «вазу» и вытаскиваю коробку.

— Что там еще? — Не терпится мужчине накинуться на еду, и я решаю его не томить больше.

— Не знаю. Я эти шкафы еще не разбирала. Мой руки и садись. Чай?

— Я буду все, что ты предложишь. — Улыбается мужчина и покорно встает к раковине.

— А мне есть, что предложить, — откровенно заигрываю с Марком, мельком на него поглядывая, и замечаю, что ему явно нравится мой флирт.

Его глаза заиграли, и улыбка с лица не сходит. А еще он побрился. Не наголо, щетина по-прежнему густая и длинная, но ему очень идет. Он стал опрятнее. Готовился?

Начинаю сильнее улыбаться от своих же мыслей.

Бросаю заниматься букетом и этой коробкой и иду кормить голодного мужика. Пять минут беготни вокруг стола, и вот мы уже наслаждаемся прохладной окрошкой.

— Ты где такой вкусный квас купил? — Марк был прав, в магазине такой не найти. Не сладкий, в меру газированный, идеальный…

— В кафе около гостиницы. Там можно купить.

— Буду знать…

— Решила остаться? — Неожиданный вопрос, который заставил меня задуматься.

Нет, я не решила остаться. Чем заниматься в этом городе? Тут же нет ничего, кроме пары магазинов, кафе и чего-то там еще. Я привыкла жить в большом городе, где кипит жизнь, куча развлечений. Там, где огромный выбор мест, которые можно посетить в пятницу или в выходные. А тут из развлечений… да ничего тут нет. Глушь и тоска.

А мне после развода и всего говна, что я выгребла из своей жизни, нужно что-то динамичное, чтобы окончательно не впасть в депрессию и не сойти с ума.

— Ждешь не дождешься, когда я уеду? — почему-то именно так решаю ответить Марку.

— Не то чтобы жду, просто хочу знать, что будет дальше, — говорит двусмысленно. Кажется, что он еще что-то хочет сказать, но будто не решается. А может, просто боится?

— Я не знаю. Сначала мне нужно продать квартиру в городе и этот дом, а потом уже строить планы.

— И машину, — дополняет мужчина и переходит к пюре с котлетами.

— И машину.

Сказала и на Марка смотрю. Не могу избавиться от ощущения недосказанности, но ни я, ни он не говорим то, что думаем. То, что действительно нужно сказать. А значит, мы не до конца уверены…

Хотя я могу только за себя говорить. И я понятия не имею, чего хочу. Я хочу и дальше…

Что дальше? Спать с Марком? Точно хочу. Попытаться построить с ним отношения? Я от прошлых не очухалась до конца.

В одном я точно уверена — я не хочу оставаться в этом городке. Я хочу уехать.

— Ты утром был не в духе. Это из-за того, что ты рассказал мне ночью?

И зачем я спросила? Да потому что меня это мучает. Да и Наталья Леонидовна намекнула, что стоит обсудить это с ним. Но сейчас я жалею, что подняла эту тему. Нужно было просто дождаться, когда он все съест и насладится близостью, которую я сильно желаю. Но нет же, мне приспичило поговорить…

— Не совсем… — Никакой конкретики в словах Марка. И это меня не угомонило. Продолжаю его и дальше допытывать.

— А почему? — Вопрос задан, и мужчина небрежно кладет вилку на стол. Будто психануть хотел, но в последний момент сдержался. Взгляд на меня перевел. Резко, немного злобно.

Смотрю на его лицо и вижу того мужлана с трассы, который нехотя эвакуировал мою машину.

Но что я такого спросила-то? Я же могу спросить о том, что меня беспокоит?

— Ань, давай на чистоту. Ты сейчас все продашь и уедешь, да и я не ищу себе постоянных отношений. Ни к чему эти разговоры. И про аварию я тебе зря рассказал. Не нужно все это… Коротаем вечера, болтаем и по итогу разойдемся. А все эти выяснения…

— Я тебя поняла, — говорю негромко, так как боль внутри меня начала вновь разрастаться.

Только недавно я ощутила, что дыра в сердце начала заживать, затягиваться. Обиды стали отпускать, и я, кажется, чуть-чуть исцелилась. Все это благодаря ему, Марку. Он заставлял меня улыбаться, смеяться и получать удовольствие…

Но сейчас он так холоден, так равнодушен, и меня это снова ранит. Головой я понимаю, что мы знаем друг друга пять минут. Между нами ничего нет, кроме секса и пары проведенных вечеров вместе. Он не обещал мне золотых гор и всего такого, но почему мне тогда так больно от его слов? И эта боль вкупе с разочарованием застилают мой разум. Заставляют включить броню и защищать свою израненное сердце.

— И хорошо, — почти безразлично отвечает мужчина, не дернув ни одной мышцей на лице.

Ему что, настолько я безразлична?

А значит, и я больше не хочу его видеть у себя дома, за своим столом. Я прекрасно понимаю, что мы с ним не про долго и счастливо, но можно же было как-то помягче все преподнести? Он прекрасно знает, как со мной обошлись муж и сестра, а теперь и сам меня добивает.

С меня хватит!

— Тебе не пора домой? — Смотрю ему прямо в глаза, собрав в кулак всю свою стойкость и самообладание. Кажется, я на грани, чтобы дать волю слезам, но я держусь. И я больше не сдамся.

— Думаешь, пора? — переспрашивает и тоже пристально смотрит.

В глазах больше нет злости. На лице тоже. Сейчас он выглядит виноватым. Возможно, и ощущает себя точно так же.

— Уже опаздываешь, — все так же говорю каменным голосом мужчине, и это последнее, что я сказала.

Марк спокойно встал из-за стола и молча вышел из дома. Через минуту я услышала, как он отъехал. Не знаю, как я все еще держусь и не рыдаю, лежа на полу.

Не дождется…

Я больше не буду плакать. Ни из-за мужика, ни из-за кого-либо другого. Пора начать любить себя…

И то, как быстро он уехал, не проронив не слова, — очень яркий показатель того, насколько ему все это нужно. Не нужно. И я не нужна. А значит, в жопу Марка.

Быстро выхожу на улицу и запираю калитку. То же самое с входной дверью и, наконец, начинаю заниматься букетом. Он ни в чем не виноват. Наливаю в емкость воды, ставлю туда цветы и на обеденный стол. Красиво…

Взгляд вновь привлекает коробка. Что я нашла в шкафу. Интересно, что в ней хранил отец?

Она легкая, скорее всего, внутри какие-то бумаги. Документы? Нет, все документы я нашла в доме, а часть была у нотариуса.

Рецепты?

Тоже полный бред. Мужчины не хранят рецепты. Да большинство из них даже готовить не умеет.

Ставлю коробку перед собой, чтобы изучить содержимое и на мгновение забыть о Марке и своих обидах. Поднимаю крышку и первое, что я вижу, — старая газета сложена напополам. Глаза тут же замечают дату. Середина июля две тысячи третьего года.

Очень старая…

Выпуску почти двадцать три года. Неудивительно, что газета выглядит ветхой, да и края потрепались.

Читаю название — местное издание. Уверена, они тут до сих пор выпускают периодику.

На развороте заголовок:

«В лесу были найдены останки…» — не самая приятная статья, что я когда-либо читала. Мельком пробегаю глазами по тексту.

«…спустя два года после пропажи парня лесники нашли останки в лесу…»

«…анализ ДНК подтвердил, что останки принадлежат молодому человеку, пропавшему почти три года назад…»

«…семья Мельниковых наконец-то получила хоть какой-то ответ…»

И тут я окончательно впала в ужас.

Что? Мельниковы? Опять Мельниковы? Как моя соседка?

Забиваю на текст и перелистываю страницу. Дрожь пронзила все мое тело. Насквозь, каждую клетку затронула, каждый капилляр. Ужас, озноб, страх, паника — одно чувство сменяло другое, и в какой-то момент я перестала понимать, что именно чувствую. И чувствую ли вообще.

Эмоции, неподвластные мне реакции выдает организм, и я его совсем не контролирую. Вглядываюсь в фото и не понимаю, как вообще такое возможно. Да никак. Такого просто не может быть…

На странице старой газеты красуется фото Григория. Того самого Григория, что я видела вчера у себя во дворе. Но и это не самое странное. А то, что позавчера он выглядел абсолютно так же, как и на этом фото…

Вглядываюсь в фотографию и пытаюсь найти логическое объяснение. И оно должно быть. Обязано быть, иначе я просто сошла с ума.

На этом фото тот самый парень, с которым я разговаривала. Он стоял в метре от меня, при дневном свете, и я хорошо его разглядела. Достаточно, чтобы узнать его впредь.

Да и под этой фотографией есть подпись: «Григорий Мельников». Не может же быть в одном малюсеньком городке два Григория Мельникова? Два одинаковых Григория Мельникова.

Точно не может…

А это значит…?

Что это может значить, кроме того, что я окончательно поехала головой? Обезумела? В край обезумела…

Прочитываю статью несколько раз от самого первого до последнего слова. И по итогу узнаю, что парень пропал очень давно, и несколько лет от него не было никаких вестей. Будто в воду канул.

А потом эти останки…

Заключение медэкспертизы выявило у него множественные переломы всех костей в теле. Но смерть наступила от черепно-мозговой травмы. Местный следователь выдвинул свою гипотезу. В интервью он сказал, что версия следствия такова: скорее всего, парня сбила машина, а водитель не стал вызывать скорую и обращаться в полицию, он просто закопал тело в лесу. И никто бы никогда не докопался до правды, если бы не ливневые дожди тем летом. Труп был закопан неглубоко, и кости вымыло проливным дождем. Так лесник на них и наткнулся.

Перестаю читать и на какое-то время просто смотрю в одну точку, пытаясь думать. О чем думать?

История страшная. Настолько, что я вряд ли сегодня усну. Но больше всего меня пугает не это…

Я же его видела. Своими глазами видела, и он был реальным. Вполне себе живым, веселым. Мы говорили…

Да и теть Вера говорила о сыне. Она тоже головой поехала, раз говорит об умершем сыне, как о живом?

Боже, я и правда сошла с ума. Но… Если я понимаю, что я могла сойти с ума, пытаюсь рассуждать и все такое, может, я не до конца тронулась? Может, часть моего больного мозга все еще нормально функционирует?

Откладываю газету в сторону и тянусь к телефону. Теперь то, что номера телефона Григория не существует, не кажется мне ошибкой. Может, он и правда не существует, так как владелец мобильника умер?

Еще раз набираю контакт в надежде, что на той стороне провода кто-то возьмет трубку и все мне объяснит. Развеет панику и приведет меня в чувства. Не знаю, скажет, что это все совпадение или еще что…

Пожалуйста, пусть так и будет.

Но мои надежды не оправдались. Я вновь слышу в динамике: «Номер не существует» и окончательно впадаю в уныние. Теперь мне не поможет психолог. Мне нужен психиатр, и чем быстрее, тем лучше.

Блокирую телефон и кладу на стол. Придвигаю к себе коробку и высыпаю содержимое, как слышу легкий звон, и что-то катится по столу, а потом по полу. Спрыгивают со стула и догоняю беглеца. Прихлопываю ладошкой, а затем поднимаю кольцо. Кручу его в руках, и память сразу выдает вариант ответа. Это обручальное кольцо отца. То кольцо, которое когда-то мама ему надела. Но почему оно тут?

Зачем хранить его столько лет? Мог продать или сдать в ломбард.

Кручу золотой кружек в руках и вновь залипаю в одном положении. Лишь моргаю не часто.

Хранил, а значит, вспоминал о нас иногда. Может, и обо мне…

Чувствую, что к глазам подбираются слезы, и не могу объяснить природу их появления. Это не слезы боли, которыми я плакала последние полгода. Они другие.

Это слезы грусти от потери, которую я только сейчас ощутила, почувствовала. И она велика, как бы я не отнекивалась.

Вновь сажусь за стол и беру в руки такие же листки, которые нашла в тетради отца. Думаю, они из одного блокнота, просто вырваны и почему-то лежат здесь. Сейчас и узнаю почему…

'…сегодня я в последний раз ночую у себя дома. Хочется верить, что я продержусь еще одну ночь, потому что сил нет даже нормально сидеть и писать все это. Но я должен… Чувствую, что должен.

Сердце стучит из последних сил, и скоро я, наконец, обрету покой, который так долго искал. Я устал…

Я так сильно устал, что последние дни не мог найти себе места. Не мог дождаться того, как закрою дверь и уеду в больницу.

Зато я много думал. Эти быстро пролетевшие двадцать лет я постоянно думал, пытался осмыслить свою жизнь, свои поступки.

Бессмысленно все…

В моей жизни не было никакого смысла и в смерти не будет. Лишь одно было чудом — рождение дочки. И пусть я ее совсем не знаю, а она меня уже и не помнит, — она лучшее, что только есть на свете. И кто знает, может, она решит приехать сюда, получить завещание…'

Письмо обрывается на половине страницы, и я судорожно убираю ее в сторону, чтобы начать читать следующий лист. Почерк у отца так себе, но я рада, что он все же оставил мне хоть что-то, хоть какое-то письмо, точнее больше рассуждения, но мне и этого хватит.

'Аня, если ты все же решила приехать и получить завещание, то это письмо ты тоже получишь. Я оставлю его для тебя и буду надеяться, что ты решишь прочесть.

Прощения я просить не стану, потому что не жду, что ты сможешь меня простить. А я виноват…

С твоей мамой у нас все не клеилось, потому что я постоянно пил и винил ее в своих неудачах. Когда она опять меня выгнала, я и ушел. Но я не думал, что не смогу вернуться. Сел в машину и поехал к другу сюда, в этот город. Мне оставалась пара километров до города, но жажда выпить меня убивала. По дороге я наткнулся на придорожное кафе и напился как следует. Мог бы отоспаться в машине, но черт дернул проехать эти пару километров.

Где-то на середине пути я отключился за рулем, даже не помню подробностей. Открыл глаза от резкого удара, чуть с дороги не слетел. Ну а когда выполз из машины, понял, что именно я натворил.

Тогда я понятия не имел, кто этот парень. Да и мне от количества выпивки все равно было, я только за свою шкуру переживал. Но и парню я бы помочь не смог, никто бы уже не смог. Мертв он был. Видимо, сильный удар на голову пришелся.

Позвонил другу и рассказал все, а тот решил помочь. Тело в лесу закопали. Его машину отогнали подальше в лес, а мою ночью на буксире в его гараж притащили. К моменту когда о пропаже парня загудели в округе, моя машина уже без единой царапины была. Друг рукастый у меня был. Умер шесть лет назад, ну вот теперь и мой черед пришел.

Когда все утихло, я к вам вернуться хотел, но не смог. Звучит как бред, но это чистая правда, дочка. Доехал до черты города и не смог ее пересечь, ноги будто сами отказывались на газ давить. Чертовщина…

Но ты не думай, я не единожды пробовал. Каждый раз, когда я хотел уехать отсюда, я доезжал лишь до границы города. Никак дальше…

Этот город не отпускал меня, как бы я ни пытался. И тогда я решил, что мне нужно искупить вину, чтобы это место выпустило меня. Я много работал, бесплатно работал, помогал людям, но все равно не смог уехать отсюда. И уже не смогу…

И я понял почему. Этот город — моя преисподняя, мое наказание, вдали от тебя.

И я смирился. Больше и не пытался сбежать. Принял судьбу и просто доживал остаток дней, что мне был отведен. Но сегодня я решился признаться Верочке, что это я лишил ее сына. Пять лет я за ней ухаживаю. С момента, как ей эту проклятую деменцию поставил наш доктор. И те дни, когда она говорит о сыне, как о живом, для меня самые трудные, страшные.

Ведь это я…

Она должна зайти около восьми, проведать меня, вот я ей и откроюсь. Последние дни она ясно мыслит, а значит, мы сможем поговорить. На этом…'

И снова письмо отца обрывается на середине фразы. И это последний листок, что лежит передо мной. Больше нет, он не успел дописать. Может, ему стало нехорошо? Может, думал, что закончит, но не смог? А может, просто не захотел дописывать? Я уже не узнаю.

Теперь я могу только сожалеть о том, что прочла все это. Лучше бы я не знала, каким был мой отец на самом деле. И то, что все эти годы его мучали угрызения совести, его не оправдывает.

И он прав, я не прощу его. Даже после смерти не прощу за то, что он бросил нас. Бросил и якобы не смог к нам вернуться.

Как так не смог уехать из города? На какую-то мистику все спирал, а по факту он просто трус.

Мистика…

Мой здравый смысл отказывается верить в бредни отца, но все же факты остаются фактами. Гриша, наш с ним разговор.

Твою мать, я ведь тоже не смогла уехать из этого города…

Быстро встаю из-за стола, бросив все так, как оно лежит. Хватаю ключи от своей машины и во двор. Захлопываю калитку, даже не закрыв ее на ключ.

Я в панике, в ужасе, в полном непонимании происходящего. Я будто выпала из реальности и пытаюсь вернуться обратно. Пытаюсь найти путь, но все еще далеко и с каждой минутой оказываюсь дальше и дальше. От этого и не обращаю внимания на такую мелочь, как не запертая калитка. Плевать я на ее хотела и на содержимое этого дома.

Все вокруг какое-то ненастоящее, а мне нужно почувствовать реальность. Ощутить ее на себе, а это можно сделать, лишь опровергнув слова отца и мои собственные выводы.

Врубаю заднюю передачу и резко выжимаю газ. Машина с ревом сдает назад, шлифуя колесами по мелкому гравию. Разворачиваюсь и мчусь вперед.

Уверена, я сейчас превышаю допустимую скорость, но мне плевать и на это. Я должна проверить, должна убедиться, что мой отец просто спятил. А если не спятил, то струсил. И это письмо — липа, ложь. Он просто хотел оправдать свои ничтожные поступки.

Пролетаю главную улицу просто на бешеной скорости. Притормаживаю немного, так как сама боюсь быстрой езды. Я не лихачу и другим не позволяю, если сижу рядом. Но сегодня крайний случай…

Выезжаю на прямую дорогу, что ведет из города. Трасса мало освещена, а на улице уже темно. Я бы сказала, кромешная тьма. Лишь дальний свет освещает дорогу, и я лечу вперед подальше от этого проклятого городка.

Вижу вывеску. Вот она, до нее метров пятьсот, триста, двести…

Машина начинает тормозить. Я начинаю тормозить. Голова думает обо всем на свете, но только не о том, что нужно удержать педаль газа. Жму тормоз и полностью останавливаюсь.

Не могу объяснить свои действия. Я знаю, что мне нужно уехать, но просто не делаю этого.

— Ладно, если так не выходит…

Открываю дверь машины и выхожу на улицу.

Прохладный ветер в чувства меня не приводит. Совсем. Освежает, но голова полностью переполнена идиотскими мыслями, домыслами, и никакой конкретики. Абсолютно никакой.

Делаю шаг вперед, за ним еще один и тут же встаю как вкопанная. Стою на месте и не могу пошевелится. Хочу заставить тело идти вперед, но оно не идет. Не мое будто, не слушается.

— Почему? — кричу в никуда и, кажется, слышу эхо своего голоса. От этого мне становится совсем жутко. Я начинаю дрожать, и явно не от летнего ветерка. Просто я не могу найти объяснение тому, что со мной происходит.

Да и где я сейчас? На трассе, одна и в полной растерянности. В бешенстве, в непонимании, в одиночестве…

И вновь я на коленях на голом асфальте. Прижимаюсь ладонями к земле и чувствую, как за день накалился асфальт. До сих пор теплый…

Поднимаю голову вверх и не вижу звезд. Тут нет звезд, тут ничего нет.

А может, отец был прав?

Может, это и впрямь преисподняя? А может, мой личный ад?

Ну а что? Я столько раз представляла, что мой бывший муж случайно умрет. Что этого предателя настигнет карма, а в итоге она настигла меня. Однозначно настигла. Я столько гадостей наговорила маме прямо перед ее смертью и теперь расплачиваюсь за каждую букву сказанных слов.

Все сходится…

Отец расплачивался за убийство. Я расплачиваюсь за свою ненависть и дурные помыслы. А Марк…

За что расплачивается Марк? Если он вообще расплачивается, а не застрял здесь, потому что сам решил себя наказать. Он винит себя в смерти родителей и даже не пытается быть счастливым, не позволяет себе.

А он вообще пробовал отсюда уехать? Надо бы выяснить. Завтра ему позвоню…

Нет. Не буду я дожидаться завтра. Спрошу прямо сейчас.

Встаю с земли и сажусь в свою машину. Резкий разворот, и я опять лечу на всех парах обратно в этот чертов город…

Минут через десять я подъезжаю к дому Марка и паркую машину параллельно его пикапу. Быстро выбираюсь из автомобиля и прямиком к его дому. Толкаю дверь в заборе — открыто.

Ну конечно…

Пара шагов, потом пара прыжков по ступенькам, и вот я у входной двери. Свет в окне еще горит, а значит, он не лег спать. Чем занят?

Да неважно. Мне нужно с ним поговорить, и этот разговор не терпит до утра. Глубоко вдыхаю, собравшись с духом, и только подношу кулак к двери, как она быстро распахивается. Видимо, услышал, что машина подъехала…

На пороге стоит Марк. Выглядит весьма недружелюбно. Глаза чуть прищурены, брови нависли, губы зажал — злится. И у него есть на это право. Два часа назад я выгнала его из дома, едва он успел доесть. Но и он был не прав. Я тоже злюсь на него, но все это уходит на второй план.

— Можно войти? — тихо спрашиваю, и мужчина делает шаг назад. Неохотно, но все же делает. Захожу в дом и молчу.

Пока ехала, в голове было столько мыслей, столько вопросов, но как только я увидела Марка, голова — будто чистый лист. Рядом с ним я совсем не могу думать, лишь желать. Только и смотрю на его обнаженный торс и манящие губы. Прям наваждение, не иначе. Я и не думала, что в моем-то возрасте можно так сильно увлечься мужчиной. И что-то внутри меня постоянно говорит, что это не просто временное увлечение. Это что-то большее, что-то гораздо сильнее простого мимолетного романа, о котором я забуду, когда уеду.

Если уеду…

— Пришла извиниться? — Врубил свою тупую мужскую гордость Марк, чем начал злить меня сильнее.

Я? Извиниться?

Мне не за что извиняться. Не я считаю нашу связь интрижкой. Точнее даже хуже, чем интрижка. Я восприняла его слова так: «Мы трахаемся, коротаем время — круто. А когда ты, Аня, уедешь — ну и пофиг».

— Нет, — спокойно ему отвечаю, не вываливая разом все свои претензии. — Пришла спросить кое-что…

— Спрашивай.

Марк проходит в гостиную и садится на диван. Я делаю то же самое. Сажусь, облокотившись на спинку дивана, и на него смотрю. Выглядит он уставшим и слегка грустным. А мне больше нравится, когда он шутит и улыбается.

— Почему ты не уехал отсюда?

— В смысле? — Кажется, он не ожидал этого вопроса.

— Ты пробовал уехать из этого города? — задаю вопрос понятнее, хотя и первый несложный.

— Мне некуда ехать. У меня нет родни, никого нет. Только тетка, и она живет тут.

— Но ты пытался уехать? — Не унимаюсь я.

— Нет, говорю же. Незачем мне уезжать. А что?

— Ты должен поехать со мной… — говорю быстро и встаю с дивана. — Пошли.

Зову Марка, но тот не встает с дивана. Даже не шелохнулся.

— Куда? — Раздражает своим спокойным тоном и медлительностью. Потому что меня, наоборот, сейчас переполняет адреналин и энергия.

— Ко мне домой. Ну в дом отца. Я тебе кое-что покажу.

— Я пас. Ты меня выгнала…

— Перестань. — Перебиваю. — Не время сейчас строить из себя обиженку. Потом как-нибудь, ладно?

— Теперь точно не поеду. — Замечаю в его лице намек на улыбку. Цену себе набивает?

— Я прошу тебя, Марк, пожалуйста.

— Ты какая-то странная. — Снова щурится мужчина, внимательно разглядывая мое лицо. — Что-то случилось?

— Я пока не знаю, точнее не могу тебе объяснить, я должна показать…

И я показала.

Отвезла Марка к себе и дала ему прочесть записки отца. Потом показала газету и статью о Григории Мельникове. Показала номер телефона, что записан в моем мобильном. Рассказала о соседке, которая каким-то странным образом хочет купить мой дом. В общем, вывалила на него все, что только мог сгенерировать мой уставший мозг.

И Марк слушал. Читал все, что я ему давала, слушал и не перебивал. И наконец:

— Я не знаю, что сказать… — выдает мужчина, а меня такой вариант ну никак не устраивает.

Я-то думала, что он сможет меня вразумить, объяснить…

Я думала, он в курсе того, что происходит в этом городе, но теперь вижу, что нет. Он мало того что понятия не имеет, так и на меня теперь смотрит, как на психопатку какую-то.

— Ты думаешь, что я чокнулась?

— Думаю, что ты перенервничала. У тебя много что произошло в жизни в последнее время, и ты… может, немного не в себе? — говорит корректно, будто политик. Бережет мои чувства?

— Я в себе. И мне кажется, что сейчас я мыслю куда четче, чем когда-либо. Но я не знаю, что мне делать дальше.

— Поговори со своей соседкой, — так спокойно мне отвечает Марк.

А я продолжаю смотреть на него и будто мысли его сейчас читаю. Уверена, он совсем о другом думает, не о том, о чем думаю я.

Он мыслит логически. Прочел письма отца и предложил поговорить с теть Верой, а не вызвать экзорциста. Он не обратил внимание на то, что отец не смог уехать из этого города. И то, что я не смогла тоже, — я не сказала ему об этом. А про Григория он вообще не стал комментировать, как будто забыл, что я ему до этого говорила.

Или он специально? Может, все в этом городе знают правду и скрывают от приезжих? Может, и Марк знает, почему отсюда не выбраться, и просто играет со мной? Но зачем ему это?

— Наверное, мне лучше лечь спать, а то голова кругом от всей этой информации. — Решаю на сегодня закончить и больше не фантазировать. Нужно переспать ночь, а завтра, уже на свежую голову, обо всем подумать.

— Отличная идея. Ты время видела?

Поднимаю глаза и удивляюсь тому, что на часах почти три часа ночи. Потом смотрю в окно — кромешная тьма. И пусть до утра осталось всего ничего, я не хочу оставаться одна в этом доме. Я вообще больше не хочу оставаться одна…

— Останешься? — спрашиваю осторожно и пытаюсь выдавить из себя улыбку. И, кажется, Марк немного оттаял.

— Уверена?

— Угу. — Машу головой, закусив губы.

Я сейчас все что угодно готова сказать, лишь бы он остался со мной и не уходил. Мне страшно…

— Пошли тогда. Мне вставать уже скоро. Завтра с утра машину пригонят, срочный заказ, — говорит мужчина и по-хозяйски идет в спальню…

Марк тихонько сопит мне в макушку, а я так и прижимаюсь к его горячему телу. Не хочу отодвигаться, мне с ним безопасно, спокойно.

И глаза закрываются…

— Уже уходишь? — спрашиваю у Марка, который стоит у входной двери.

— Я же говорил, что на работу нужно будет рано встать. Дядька слишком упрямый попался, нужно успеть до вечера его машину сделать. — Оправдывается Марк, а меня изнутри корежит от его оправданий.

Раз так сильно хотел свалить, нужно было делать это еще тише, чтобы я не проснулась.

— Хорошего дня, — единственное, что могу сказать человеку, который сбегает с первым лучом солнца.

— И тебе, — короткая фраза, на которой, я думала, все и закончится. Но нет. — Как освобожусь, позвоню. — Поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами.

И его взгляд сейчас такой, будто бы он нагло лжет мне в лицо. Почему-то я абсолютно уверена в том, что он мне больше не позвонит.

— Ага, — вслед отвечаю, и Марк захлопывает дверь моего дома.

Пара секунд забвения, и я возвращаюсь в уже остывшую постель. Заваливаюсь на мягкое одеяло и заматываюсь в него, будто гусеница в коконе. Глаза в потолок…

Вчера у меня в голове столько мыслей было, а сегодня — полнейший штиль. Особо и думать не хочется.

Я запуталась. Запуталась в реальных фактах и собственных домыслах. Я почти не понимаю, что происходит и как дальше быть. И ведь подсказать некому.

Раньше я всегда звонила маме, советовалась. По разным вопросам. Даже когда мне нужен был не совет, а просто разговор. Разговор ни о чем. А теперь и позвонить некому.

У меня вообще никого не осталось.

И этот мужлан с захолустья…

Совсем мне мозги скрутил. И не только мозги. Смуту навел в моей и так не совсем здоровой голове и в сердце.

Хотя он не при чем. Это я инициатор того, что происходит между нами. А вот Марк все закончит…

Мою посуду и замечаю теть Верин контейнер, который я все же не выбросила в мусорку. Еду из него я, конечно, выкинула, но контейнер вполне себе приличный. Да и женщины ее возраста щепетильно относятся к таким вещам, как контейнеры, банки и тому подобное. Нужно вернуть.

Вытираю руки, хватаю емкость и прямиком к соседке.

В груди — мандраж и щепотка паники. Теть Вера хоть и не симпатизирует мне, но после того, что я вчера узнала, стало ее жаль. Она потеряла сына, столько лет прожила в неведении и под закат жизни узнала правду. Врагу такого не пожелаешь.

Я не знаю, что ей сейчас скажу. Возможно, и ничего, сориентируюсь по ситуации. Но мне к ней нужно, ноги будто сами идут. И это необъяснимая тяга поговорить…

Подхожу к ее калитке, а она нараспашку. Кругом какие-то коробки, сумки. У забора стоит чемодан, которые уже лет тридцать нигде не увидишь. Очень старый.

И первая мысль в голове: «Она что, переезжает?»

— Есть кто дома? — спрашиваю, когда подхожу к крыльцу.

Тут же из дверей выглядывает теть Вера и удивляет меня своей милой улыбкой. До этого момента она улыбалась, но не так. Неприятной казалась. А сейчас будто что-то изменилось в ее лице.

— Пока еще есть, — говорит женщина и выходит на крыльцо. — Мы знакомы? — Слышу странный вопрос, учитывая, сколько всего мы друг другу наговорили за последнее время.

— Вы угощали меня пирогом. — Протягиваю контейнер женщине и по глазам вижу, что она понятия не имеет, о чем я говорю.

— Вы простите, но у меня с памятью беда последнее время. Контейнер узнаю, но вас… — Вижу, что женщина растерялась. Глаза забегали, и у нее такое лицо…

Чувствую, как грудь сдавливает тисками, как становится труднее дышать. И да, я не виновата ни в чем перед теть Верой, но эту вину я пропускаю через себя.

— Ничего страшного. Я Аня, ваша соседка, — пытаюсь говорить вполне обычно, чтобы теть Вера чуть успокоилась.

— А я вот к дочке переезжаю. Не могу уже одна жить. Забирают бабку. Хоть с внуками помогу, пока еще силы есть.

— Может, вам помочь? — зачем-то вызываюсь, и женщина снова мне улыбается так по-доброму, что даже жутко немного.

Я, конечно, не врач, но кое-что о болезнях знаю. И, видимо, сейчас теть Вера абсолютно в реальном мире. Не причитает и не болтает о своем умершем сыне. Мне повезло…

— Да что я буду вас просить, у вас свои дела, наверное, имеются… — Женщина выглядит еще более растерянной, от чего и помочь захотелось сильнее.

— Дел нет. Поэтому командуйте…

Около часа я провела в доме и во дворе соседки. Удивительно, но она меня не спросила ни об отце, ни о доме. Вообще ни о чем. Она больше говорила…

Рассказывала о внуках, о дочери. О том, что прожила в этом доме сорок лет и как она рада, что ее забирают.

Думаю, ей было тут одиноко. По словам отца, они с теть Верой дружили и хоть как-то развлекали друг друга своим присутствием. Но потом…

Отец ей сознался в содеянном, а следом и умер. Хорошо, что она уезжает. Теперь о ней будет, кому позаботиться.

Еще полчаса спустя я стою на кухне и смотрю в окно. Теть Вера садится в машину и навсегда покидает свой дом, этот город.

Грустно, с одной стороны, а с другой… Ну хоть кто-то может отсюда уехать.

Проводила взглядом теть Веру и устроила рейд по дому. Скоро придут покупатели, а значит, нужно снять постиранные трусы с сушилки и чуть прибраться.

А уборка, как известно, затягивает. Начала с сушилки и не заметила, как отмываю микроволновку изнутри, которую отец, кажется, ни разу не мыл.

В моменте поднимаю глаза и вижу, что на часах почти четыре.

И где же мои покупатели?

Набираю Людмилу и после первого же гудка слышу:

— Анна, извините, закрутилась и забыла вам позвонить. Покупатели слились, но вы не волнуйтесь, мы найдем других. — Голос девушки звучит как-то неестественно бегло — признак лжи, не иначе.

— Ничего страшного. Я не спешу. — Зачем-то подыгрываю ей той же ложью.

— Вот и отлично. Я наберу, как появятся новые покупатели на горизонте.

— Хорошо. Буду ждать. — Надеюсь, ждать не придется вечность.

— До встречи, Анна.

— До встречи, — сказала уже, кажется, в никуда.

Людмила быстро сбросила вызов, а я все так и сижу с телефоном, прижатым к уху.

Это провал…

Провал по всем фронтам.

Я так надеялась поскорее продать этот дом, чтобы забыть все, отпустить, оставить в прошлом. Еще тогда, когда раздался тот самый первый звонок от нотариуса отца, я почувствовала неладное. Да, я не придала этому значения, но явно что-то почувствовала.

И вот опять…

Я снова чувствую что-то и не могу это объяснить. Пустоту, опустошение, одиночество. И ко всему этому — постоянные неудачи, которые преследуют меня и не могут оставить в покое.

Перед тем как уснуть, я даю волю фантазиям. Представляю себя и Марка вместе, и плевать, где мы будем. В этом городке или в каком-то другом. А представляю я нас, потому что с ним я впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. Почувствовала себя желанной и значимой. И да, он оборвал все мои фантазии одним махом, будто резким ударом мачете, но даже это не останавливает мои мысли.

Мне хочется верить, что он чувствует то же самое по отношению ко мне, просто тщательно это скрывает.

Зачем? В этом я пока не разобралась, но я докопаюсь до истины. Ненавижу быть в подвешенном состоянии. В моем понимании нет чего-то посередине или неопределенного. В жизни все просто: хорошо или плохо, добро или зло, да или нет.

Еле-еле дожидаюсь вечера и, как ненормальная, постоянно проверяю свой телефон. Жду от него звонка или сообщения. Да хоть что-то…

В какой-то момент пытаюсь отругать себя, ведь я уже не подросток, который страдает от безответной любви. Я взрослая женщина, что была в браке, пережила гору неудач и болезненный развод. Неужели я еще в состоянии потерять голову от первого встречного мужчины?

Но, как бы там ни было, я заслужила хоть немного пожить счастливо, хоть чуть-чуть. Должна же когда-то закончиться черная полоса, что, кажется, длится целую вечность?

На часах доходит десять вечера, а Марк так и не позвонил. И, скорее всего, уже не позвонит.

Устал? Не закончил работу? Или просто не хочет?

От этих вопросов можно сойти с ума. От незнания можно сойти с ума, но я не хочу провести еще одну ночь в раздумьях. Устала думать. От всего устала. Пора начинать находить ответы…

Забиваю на непросохшие волосы, на свой не особо опрятный внешний вид и, запрыгнув в шлепки, иду к машине. Пусть в лицо мне все скажет. Пусть еще раз скажет, что я для него всего лишь интрижка, и вот тогда меня точно отпустит. Я разозлюсь, может, даже обзову его плохим словом, но я осознаю действительность. Я перестану мечтать и ждать того, что никогда не сбудется. Я сдамся, оставлю его в покое и, может, тогда смогу уехать…

Словила чувство дежавю, пока парковала свою машину параллельно его. Делаю то же, что и вчера, только куда уверенней. Даже дерзко, нервозно. Я зла, сама не понимаю, от чего, и эта злость во мне лишь приумножается с каждой секундой, с каждым моим движением.

И вот я уже иду по двору, а в следующее мгновение стучу в его дверь. И мне не открывают.

Стучу настойчивее — опять ничего. Но он точно дома. Машина же у ворот…

Прохожу по крыльцу и заглядываю в окно. В прихожей пусто, свет горит. Решаю постучать в окно. И я сейчас не просто стучу, я тарабаню что есть мочи.

И вдруг из-за угла выскакивает Марк. Смотрит на меня сквозь окно, а я на него. И в эту самую секунду я молюсь только об одном: пусть я исчезну. Испарюсь, стану невидимой. Ну хоть что-то.

Вижу, как Марк идет к двери, и на миг подумываю дать деру. Но это будет совсем тупо, учитывая, что я не успею удрать, а он будет смотреть на идиотку, что убегает с его двора.

Мужчина распахивает передо мной дверь, и я смотрю на него глазами, что виною наполнены. А все потому, что Марк весь мокрый. На волосах — пена от шампуня, и вода с него капает прямо на пол. Он голый, лишь на бедрах красуется полотенце, и оно явно не для тела. Слишком маленькое, короткое, и мужчина еле удерживает края, чтобы не предстать передо мной в чем мать родила.

Я держалась, честное слово, до последнего, но невероятно смешно смотреть на крепкого мужика в «мини-юбке». В итоге не сдерживаюсь и начинаю смеяться. И этот смех — избавление. От всего, что во мне накопилось. От злости, от непонимания, от отчаяния и одиночества. Я смеюсь и чувствую, как мне становится легче, свободнее.

— Ты закончила? — спрашивает Марк, когда я наконец замолкаю.

Он вроде и пытается быть серьезным, но я-то вижу, что улыбка просачивается сквозь его угрюмую натуру.

— Да. Извини. Ты просто не открывал… — Продолжаю все еще неконтролируемо хихикать.

— А позвонить не могла? — спрашивает, и я взрываюсь.

Это я должна была позвонить? Вообще-то он обещал мне позвонить, когда освободится, и не позвонил. Забил на меня и на свое обещание.

— А ты не мог? Сказал, что позвонишь, и ничего.

— Я собирался набрать после душа, — говорит грубо. — Я был весь в масле, до сих пор пальцы не отмылись. Я должен был грязным к тебе ехать?

Марк отчитывается, а я снова хочу испариться. Какая же я идиотка…

Я ведь надумала всякого, обругала его в своей голове, а на деле вон оно как. Он хотел помыться и встретиться со мной чистым, а я не дождалась. Психанула и примчалась. Точно идиотка…

Смотрю на мужчину, в его глаза, что пристально пялятся не отрываясь. Он будто видит меня насквозь. Все видит, все знает и даже не злится.

И я знаю, о чем он сейчас думает. Тут слова не нужны, и без них все понятно.

— Ты можешь домыться, — говорю еле слышно, потому что опасаюсь его реакции.

— Серьезно? Ну спасибо, ты такая добрая, — язвит Марк, и я снова улыбаюсь. Точнее я на грани того, чтобы опять начать хохотать во все горло. — Ты пойдешь со мной. — Мужчина резко хватает меня за руку и за собой тянет.

— Я мылась. — Пытаюсь освободить руку, но это бесполезно. Он уже все решил и теперь меня точно не отпустит.

— Ничего. Еще разок лишним не будет.

На ходу вытаскиваю все из карманов. Ключи летят на пол. Телефон на полку, что в коридоре, перед самой ванной комнатой. Заходим в помещение, и тут же влажный воздух бьет по лицу.

Я уже давно заметила, что Марк принимает душ практически в кипятке, что неправильно, но не комментирую. Сейчас моя голова совсем о другом думает, а тело желает лишь прижаться к этому мужчине, что наконец-то отпускает края полотенца, и оно падает на пол…

Стою рядом с ним, очень близко. Я не смотрю в его глаза, они слишком высоко. Сейчас я вновь заворожена его красивым, мощным телом, которое хочется трогать, и я исполняю свои желания.

Прижимаюсь ладонями к его груди и нежно поглаживаю. Мышцы мужчины тут же отзываются легким подергиванием, и мои пальцы будто перехватывают этот тремор, ритм. Буквально прирастают к его коже и, кажется, больше никогда не смогут от нее оторваться.

Марк сдается первым, когда склоняется надо мной в поиске губ. Находит.

Прижимается яростно, сходу пуская в дело язык, а я уже готова. Готова на все, что он может предложить.

Тянусь руками к его шее, и он, пользуясь моментом, стягивает с меня футболку. Руки мужчины на моей талии, и он прижимает меня к себе еще ближе, еще настойчивее.

Не останавливая напор губ, Марк расстегивает пуговку на моих шортах, и они медленно сползают по ногам вниз. Переступаю, втаптывая в пол одежду.

Он поддевает пальцами тонкие линии трусиков, спуская их тоже. И вот теперь мы на равных. Стоим посреди его ванны, абсолютно голые, и не хотим двигаться с места.

Или хотим?

Марк хочет. Хочет смыть с себя остатки пены, что немного подсохла. Тянет меня в душевую и резко включает душ. Мне везет, что вода льется прохладная, а не кипяток, как ему нравится. Мне как раз и нужна такая вода, чтобы слегка остыть, охладиться.

— Все, хватит ко мне приставать. — Отодвигается Марк и тянется за мочалкой, что еще в пене. Видимо, я прервала его на моменте, когда он хотел потереться. — Держи. — Вручает мне свою мочалку и разворачивается спиной. — Начинай.

Он указывает, что делать, и я выполняю. Прижимаю мочалку к его широкой спине и начинаю тереть сверху вниз и обратно. Белая пена стекает по его загорелой спине, и меня это сводит с ума. Особенно когда Марк встает поудобнее и шевелит руками, от этого его лопатки ходят ходуном, и я чувствую прилив какого-то животного желания.

Не припомню, чтобы раньше меня так сильно привлекали крупные, накачанные мужчины. Да я вообще не обращала на фигуру парней никакого внимания. Взять даже бывшего мужа. Он Марку и в подметки не годится. Мелкий, щуплый, да и козел ко всему. Предатель…

Но сейчас я не хочу думать о бывшем, ни о чем не хочу думать. Я могу просто стоять тут, тереть спину сексуальному мужчине и наслаждаться этим. А остальное подождет.

— Я все правильно делаю? — Решаю немного поговорить, а может, и подразнить мужлана.

— Не совсем, ты отклонилась от цели. — Голос Марка чуть срывается, когда мои пальцы скользят по его спине, на живот и чуть ниже.

— Серьезно? А мне кажется, я почти у своей цели. — Прижимаюсь вплотную к мужчине и касаюсь рукой его члена.

Не просто касаюсь, я обхватываю его пальцами и начинаю ритмично подергивать. Иначе никак. Марк был возбужден, мне остается лишь его чуть-чуть разогреть, ведь сама я уже изнемогаю от этой невыносимой тяги.

Да и он не обладает каменной силой воли. Разворачивается и врезается в меня поцелуем. Сминает мои губы, посасывает и снова сминает. С желанием, с рвением, с легкими стонами.

— Я уже чистый, — говорит сквозь поцелуй, усмехнувшись.

— Пойдем…

Наспех вытерлись и бегом до спальни. В прямом смысле бегом. Марк, может, и подумал, что я с ним заигрываю, но мне хотелось поскорее оказаться под одеялом. С ним под одеялом.

После теплой воды в доме немного прохладно. До момента, пока мужчина не накрыл меня своим телом, плотно прижав к матрасу.

Обхватываю его ногами и притягиваю к себе. Я больше не могу целоваться, не могу ощущать на себе его руки, я хочу секса. Секса с ним и ни с кем другим.

Да, пусть то, что между нами, продлится недолго, но то, что есть сейчас, я хочу прочувствовать и насладиться.

Марк задирает мою ножку еще выше, когда вплотную прижимается ко мне. Один толчок, и я получаю желаемое. Чувствую его внутри себя и закрываю глаза от наслаждения.

Ощущения не описать словами — это что-то невероятное, немыслимое, неземное. С ним все будто впервые. Словно я никогда раньше…

Каждая клетка, каждый нерв, каждый сантиметр моей кожи трепещет и содрогается от этой близости. От запаха Марка, от его тяжелых вздохов и стонов. От того, как он нежно сжимает мою грудь, как проводит пальцами по животу и чуть пощипывает, когда не может справиться со своим удовольствием.

И меня не хватает на олго. Кажется, я полностью отдала себя нашей близости, и от этого волна эйфории настигла меня неожиданно. Быстро, резко, в одну секунду. Только что и успела вдохнуть и, возможно, со всей силы прижаться к мужчине.

И вот оно…

Это чувство полной свободы, силы, могущества, которое переполняет меня, даря немыслимое удовлетворение. И резкий финал, когда Марк буквально вырывается из моих объятий и выплескивает все свои эмоции на меня.

— Люда звонила, сказала, что покупатели слились, — говорю Марку, нежно поглаживая его грудь.

Мы уже, наверное, минут двадцать просто лежим в постели, гладим друг друга и молчим. Тишина напрягает.

— Других найдешь. Она вроде профи. — Его слова отдают равнодушием, которое меня буквально без ножа режет.

— А если я останусь? — спрашиваю зачем-то.

Зачем? Решаю еще раз прощупать границы?

Да какие границы. Он мне четко сказал, что между нами. Но, с другой стороны, он собирался ехать ко мне, сейчас лежит со мной в одной постели. Как-то не сходятся его же слова с действиями.

— Оставайся. — И вновь равнодушный ответ, в то время как рука Марка сжимает мою ногу, что на нем лежит.

— Тебе все равно?

— Мне не все равно, Ань, — говорит и, кажется, немного злится.

А я не могу все оставить, как есть. Думала, могу. Именно с таким уверенным настроем я и шла к нему. Но, оказавшись в его объятиях, я поменяла точку зрения и уверенно иду в другую сторону.

Ну вот такой я человек. Подвешенное состояние не для меня. Мне нужно четко знать, что будет дальше. Не по пунктам, конечно, но хотя бы в общих чертах.

Я напрочь похерила свою прошлую жизнь, свой брак и работу. Оборвала все связи. Я готова начать с чистого листа новую счастливую жизнь. И хочу я ее начать с ним. А он хочет?

— Мне так не кажется, — отвечаю кратко, хотя внутри разум и сердце уже начали кровожадные дебаты.

— А мне кажется, что завтра дождь будет.

— Ты хочешь сменить тему? — спросила, хотя ответ мне известен.

Марк совсем не может вести взрослую беседу. Да и где ему научиться? Он сам сказал, что отношения не для него. Он ни с кем никогда не встречался, не жил вместе. Может, и впрямь не умеет?

— Я вообще не хочу разговаривать…

— Мне уйти? — спрашиваю и жду его ответа. Боюсь, сомневаюсь и закрываю глаза от облегчения, когда он:

— Никуда ты не пойдешь. — Прижимает меня к себе и, кажется, даже тихонечко стонет от этой ласки. — Давай согрей меня, я замерз.

— Врун. — Несильно толкаю Марка в грудь и тут же прижимаю его к себе.

— Правда. — Смеется мужчина и снова покрывает мои губы своим поцелуем.

Жую бутерброд и гипнотизирую кружку с кофе. Последнее время я слишком много думаю, от этого и голова постоянно тяжелая. А может, просто нужно сходить к массажисту. После спешного переезда и всего неподъемного, что я таскала туда-сюда, явно что-то где-то защемило. Вот и голова частенько побаливает.

Ну или нужно перестать думать. Только как?

У меня столько вопросов осталось. Как, например, тот мой разговор с Гришей Мельниковым. Или не с Гришей? Или мне вообще все это причудилось? Может, это были галлюцинации?

Как мне теперь отличить реальность от галюнов?

— Ты спишь? — спрашивает Марк, и я поднимаю на него глаза.

Он сидит напротив, такой довольный и выспавшийся. А еще он побрился с утра и стал выглядеть куда моложе.

Красивый…

— Я думаю.

— О чем на этот раз? — Делает глоток ароматного кофе и продолжает пристально смотреть на меня.

— Обо всем. Как жить дальше. Чем заниматься…

— И что надумала? — Ему и впрямь интересно, или же он так, для поддержания разговора?

— Вообще без понятия.

— Это моя тема. Я так всю жизнь живу. Не загадываю, не планирую и не зацикливаюсь. Жизнь она такая: сегодня есть, а завтра может и не наступить. Поэтому и заморачиваться не стоит.

— Живешь одним днем? — Не совсем понимаю, к чему он клонит.

— Не одним, может, неделей. — Усмехается Марк, но я совсем не понимаю, что он пытается мне донести. — Я один всю жизнь, и без родителей очень плохо было, Ань. Особенно поначалу, когда я совсем был мальчишкой. Да и сейчас… — Марк делает паузу, будто собирается с духом, подбирает слова. — А если вдруг со мной что, и тогда мои… Не допущу такого…

— Это бред. — Не скуплюсь я на слова. — Серьезно, полный бред. Умереть любой может и в любое время, а может и не умереть и всю жизнь прожить счастливо. Такой вариант ты не допускаешь?

— Слушай, я не хочу с тобой спорить или ругаться. — Марк прочел мое состояние и закипающий гнев. — Это моя точка зрения, и я ее не изменю. Может, это судьба, что мы встретились? У тебя нет детей, почти нет родных, у меня тоже. Вот и будем развлекаться остаток жизни. Как тебе?

— Хреновый вариант. Я хочу детей. И то, что я не могу родить ребенка, не значит, что у меня его не будет. Есть еще варианты…

— Зачем тебе это? Отомстить бывшему мужу и сестре? Показать, что у тебя все получилось, несмотря ни на что?

— Они здесь вообще ни при чем, — говорю Марку и, кажется, я уже на грани того, чтобы наговорить ему гадостей и уйти, громко хлопнув дверью. — Я хочу ребенка и хочу семью, потому что у меня нет этого. Старая семья была бракованная. А я хочу настоящую, там, где меня будут любить и уважать, а не предавать на каждом шагу.

— Ладно, давай сменим тему. Мне кажется, что ты сейчас опять психанешь. — Смеется Марк, будто сказал что-то смешное. А мне не смешно. Совсем не смешно.

Он затронул мою больную тему и жестоко проехался по ней, завершив диалог смехом. Поэтому я считаю, что у меня есть все основания психануть и уйти. Нет, нам с ним явно не по пути, я заблуждалась, когда думала иначе. Когда надеялась на что-то.

Теперь мне все очевидно. Все не может держаться только на классном сексе. С ним все кончено.

— Уже психанула. — Встаю из-за стола и иду в прихожую.

Неожиданно, но Марк идет следом за мной.

— Ты серьезно, Ань? — спрашивает и больше не смеется.

— Я серьезно. — Смотрю в глаза мужчине, и меня будто на части рвет. Хочется кинуться на него и забыть обо всем. Забить, наплевать…

Но не могу. Что-то меня останавливает сделать это. Разворачиваюсь и выхожу на улицу.

— Ань! — крикнул мне вслед Марк, а я лишь подняла руку вверх и помахала ему, даже не оглянувшись.

Накатала четыре круга по городку и остановилась у того кафе, в котором завтракала в первый день пребывания здесь. Кажется, прошло уже столько времени, целая вечность, а на деле — совсем ничего.

Я все еще не знаю, что мне делать дальше. Как жить?

Вернуться к себе? Вернуться на работу и попытаться все наладить?

Было бы что налаживать…

Мне не хочется жить в одном городе с сестрой и бывшим мужем. Закон подлости он такой — когда-нибудь мы точно где-то пересечемся, а я хочу избежать этого всеми возможными способами. Я все им сказала, и они мне тоже.

Так зачем видеться?

Пусть строят свою жизнь, растят малыша, а я пойду своей дорогой. Какой? Пока неизвестно, но пойду.

Облокачиваю голову на сидение и смотрю на молодую пару, что выходит из кафе. На вид парню и девушке чуть-чуть за двадцать. Они улыбаются и мило держатся за руки. Любуюсь…

Парень что-то шепчет ей на ушко, и девушка так робко опускает глаза вниз, но потом тоже ему улыбается. У меня появляется улыбка на лице. Смешные…

Закрываю глаза. Пытаюсь расслабиться и ни о чем не думать, просто успокоить свои мысли. Может, тогда моя голова перестанет раскалываться.

Это уже даже не шутка. Голова болит постоянно, без остановки. Может, до больницы доехать? Она тут вообще есть?

Должна быть, раз отец в ней лежал. Но это не сегодня. Сегодня я хочу…

Что я хочу? Что я вообще хочу?

Впервые в жизни я столкнулось с полной неразберихой. Моя жизнь всегда была предсказуема и понятна. Но не теперь.

Сейчас я сижу черт знает где, в своей машине, и пытаюсь придумать план, но не выходит. Мне никуда не надо, у меня никаких дел, зато есть много денег. В принципе я могу прожить в этом городе лет десять, наверное, и не работать. Денег точно хватит. Но смогу ли я так?

Смогу просто застрять, замереть и ничего не делать?

А может, мне съездить к Наталье Леонидовне?

Хотя нет, думаю, она меня даже не примет. Я нагло проигнорировала вчерашнюю запись и не предупредила ее. А сейчас что, просто взять и заявиться? Попросить ее поговорить со мной? Стоит мне это сделать или все же рвануть домой?

Снова завожу машину и, проехав пару улочек, доезжаю до кабинета психолога. Сомневаюсь, но в итоге решаю попробовать. Паркуюсь и вылезаю из авто.

Странно…

Раньше на двери была вывеска, а теперь ее нет. Почему? Наталья Леонидовна что, больше не ведет прием? Или она просто не нуждается в дополнительной рекламе?

Подхожу ближе к двери и толкаю ее вперед. Надо же, открыто.

Слышу звон колокольчиков, что задела дверью, и оказываюсь внутри. Офис опустел. Исчез цветок, что стоял в углу комнаты, стулья, что были ровно выставлены у стены, шторы…

— Есть кто? — кричу в никуда, и мне тут же прилетает ответ. Откуда-то из глубин кабинета.

— Одну секунду. — Слышу голос Натальи Леонидовны. — Сейчас подойду.

И впрямь пару секунд спустя женщина выходит в приемную и совсем не удивляется, когда меня видит.

— Здравствуйте, — говорю негромко, так как перед ней я немного робею.

Даже не знаю… Она слегка странная и так смотрит, будто наперед все знает. Ее большие глаза смотрят прямо в мои, и этот взгляд располагает и в то же время отпугивает. Тут же меня охватывает легкий озноб, будто кофту хотелось накинуть, но кондиционера поблизости я не наблюдаю. Может, от сквозняка?

— Здравствуй, Анна. А я все гадала, заглянешь ты напоследок или нет. Рада, что ты все же решилась. — Ну вот опять. Наталья Леонидовна говорит так, будто уже знает о моих терзаниях по поводу посещения этого кабинета. Это жутко меня напрягает.

— Вы уезжаете?

— Да. Я закончила с пациентами, пора двигаться дальше, — женщина говорит радостным голосом, да еще и улыбается. А я ей немного завидую. Везет, что она может удрать отсюда. — Поговорим? — сама предлагает, а я уже и не знаю, стоит ли. Сейчас почему-то мне хочется уйти, и я начинаю мысленно ругать себя за то, что пришла. Но в итоге:

— Поговорим…

— А ваша дочь, Людмила, тоже уезжает вместе с вами? — интересуюсь у Натальи Леонидовны и сажусь в кресло напротив.

— Да. Она всегда со мной: куда я, туда и она.

— Жаль, она так и не продала мой дом, — говорю и на секунду задумываюсь.

Где мне теперь искать нового риелтора? Не думаю, что в таком небольшом поселении риелторы на каждом шагу встречаются. А дом продать нужно. И что мне теперь, объявления на столбы развешивать?

— Ты все же решила уехать? — задает мне Наталья Леонидовна тот вопрос, который я и сама себе постоянно задаю.

— Я пока ничего не решила. Нахожусь в подвешенном состоянии. Мне кажется, если я продам дом, то у меня не останется причин тут оставаться, и я смогу двигаться дальше.

— А сейчас ты не двигаешься дальше?

— Конечно, нет. Я здесь застряла. У меня куча проблем, которые не решаются, я их не решаю…

— Прости, я тебя перебью. Куча проблем? — переспрашивает Наталья Леонидовна, а я не могу понять, что я не так сказала, что до нее не доходит. — Например?

— Я не могу продать дом, — первое, что меня беспокоит.

— У тебя есть жилье, недвижимость в хорошем состоянии — да, это проблема. — В голосе психолога слышен сарказм.

Так вообще можно? Она никакие этические правила сейчас не нарушает?

— Я застряла в этом городе, не по своей воле. Да, я рада, что у меня есть где ночевать и что мне не нужно жить в той ужасной гостинице, но остальное… Я планировала приехать сюда на пару дней. Встретиться с юристом и вернуться… — Замолкаю. Я хотела сказать «домой», но язык не повернулся. Куда домой? Нет у меня больше дома.

— Аня, позволь я расскажу тебе одну историю, которую часто рассказывала дочке в детстве.

— Хорошо, — соглашаюсь с Натальей Леонидовной.

Соглашаюсь, потому что не могу сказать ей «нет». Она моя последняя надежда. Она должна мне помочь разобраться во всем.

— Давным-давно на берегу небольшой речки была деревня. Маленькая и немноголюдная. Лишь пара десятков человек жили в ней. Однажды на деревню нашла череда несчастий. Река разлилась больше обычного и затопила дома. От сырости заболели многие дети, а скот начал умирать от неизвестной болезни. И вот однажды, когда уже всем казалось, что спасения ждать не стоит, рыбак выловил из реки молодого парня. Парень был изранен и без сознания, поэтому рыбак принес его к себе домой. Жена рыбака залечила раны парня, и через пару дней он оклемался. Жителям этой глухой деревни парень казался странным, будто не от мира сего. Но это и понятно, большинство жителей были необразованными стариками, а парень выражался слишком заумными словами.

Я пропущу середину про то, как пришелец смотрел на бедную жизнь людей и сопереживал им, мучаясь от беспомощности….

Как-то раз, гуляя по лесу, он вспомнил, как мама в детстве готовила ему отвар из трав. Он тут же отыскал нужные травы, сварил из них лекарство, и через пару дней все дети деревни выздоровели.

Парень собрал крепких мужчин, и за месяц они смогли построить плотину, которой так не хватало этой деревне.

Думаю, ты догадалась, что и скот ему удалось спасти…

И вдруг Наталья Леонидовна замолчала. Женщина пристально уставилась на меня, кажется, даже не дыша. Трясучка вдруг проскользнула по всему моему телу, от головы до ног. Вновь откуда-то повеяло холодом, и я обняла себя своими же руками.

— И чем все закончилось?

— А как бы ты закончила эту историю?

— Не знаю. — Задумалась я. — Мне по душе, когда у историй счастливый конец. Я бы закончила на позитиве. Парень встретил в деревне девушку, они влюбились и прожили всю свою жизнь душа в душу. А, ну и умерли в один день, как-то так.

— Отличный финал. Может, так оно и было, кто знает…

Продолжаю смотреть на Наталью Леонидовну, а она на меня. И теперь она смотрит иначе. В ее взгляде есть доброта, легкая улыбка на лице и все это после облегченного выдоха.

— Сегодня необычная беседа вышла, — говорю я спустя какое-то время молчания.

— А по-моему, отличная. — Все еще улыбается мне психолог. — Наконец-то ты все поняла…

Выхожу на улицу и ощущаю себя как-то иначе. Не могу объяснить свои чувства, но что-то во мне явно изменилось.

Эта ее история…

На автопилоте сажусь в машину и жму на газ. Не замечаю, как проезжаю все городские улочки и уже на приличной скорости мчу по трассе.

Так, параллель между тем парнем, что выловили из реки, и мной понятна. Да, он всех спас, и его жизнь сложилась.

Но я-то кого могу спасти?

Отца? К сожалению, я не в силах была вылечить его сердце. Никто бы не смог.

А может, дело и не в спасении тела?

Ну это вообще какой-то бред…

Это меня надо спасать. Я оказалась в яме и не могу выбраться, лишь все больше закапываюсь. Да если и допустить мысль, что я какая-то избранная, что явно не так, на меня бы выбор точно не пал.

Я нифига не сильная, не целеустремленная. Я сломленная, преданная близкими и никому не нужная.

Смахиваю слезу, что по щеке скользнула, и резко давлю на тормоз. Выжимаю педаль до предела, и машина со свистом, писком и шлифовкой встает колом.

Авто на парковку и бегом из машины. Не верю своим глазам. Не понимаю ничего…

Что происходит? Как?

Быстрыми шагами иду вперед и останавливаюсь у вывески. Это та самая вывеска, на которой виднеется название города, и я уже за его пределами. За городом. Я выехала и даже не поняла как.

Я что, могу?

Не верю в происходящее. Точнее больше не понимаю происходящее.

Начинаю бежать и снова пересекаю границу города, потом бегу назад к машине.

Все в порядке. Я могу быть и там, и там. А остальное неважно…

Еще одна неделя прошла, а я все еще здесь. Да и обживаться начала потихоньку.

Вчера была в магазине для садоводов и накупила кучу семян. Понятия не имею, как это все выращивать, но мне так захотелось попробовать. Посадила салат, редис и морковь. Интересно, что из этого выйдет?

И вышло. Салат взошел, а значит, все остальное тоже взойдет, нужно только немного терпения.

Узнала, что в городе есть доска объявлений — туда-то я и прицепила свое о продаже дома.

Хотя…

С каждым днем мне хочется уехать все меньше. Тут мне как-то по-домашнему спокойно. Ночами тихо, нет вечных сигналок от машин и суеты города. Днем ярко светит солнце, и мне удалось загореть, лежа на газоне у себя во дворе. Городская квартира продана, деньги уже у меня на счету, и я могу тупо жить на проценты. Нет, не тупо. Тупо я жила до всего этого, грезя мыслями о счастливом браке и будущем материнстве.

Сейчас моя жизнь стала осознанной, моей. Да, именно моей. Я ни от кого не завишу, ни перед кем не отчитываюсь. И пусть я одна, мне это нужно. Было нужно. Впервые за долгое время я, кажется, счастлива.

Одно только — Марк.

Этот мужчина что-то колыхнул во мне, тронул душу и холоднокровно от нее отказался. Пропал…

Две недели от него ничего не слышно, а я не настаиваю. Я даже в центр города езжу в объезд, чтобы не проезжать мимо его дома и станции. И, надо же, мы с ним ни разу не встретились. Вот и маленький городок.

И да, возникало у меня пару раз желание ему позвонить или написать, но я не стала. Я тоже довольно неожиданно ворвалась в его жизнь, нарушила его спокойствие и привычный распорядок. Я все понимаю и поэтому даю ему время подумать. Каждый день я жду, что он закончит думать и приедет ко мне. Посигналит, стоя у ворот, или напишет сообщение…

Но дни идут, а его все нет.

Но вот так — без работы, без графика — жить очень трудно. Мне трудно. Я всегда работала, сразу же после института устроилась и пахала. И дальше хочу. К тому же есть в этом городе место, в котором бы я ох как пригодилась.

Его я нашла случайно и ужаснулась от увиденного…

— Со стороны все выглядит куда плачевнее, — говорю своей новоиспеченной подруге Лене.

Мы познакомились две недели назад в кафе, слово за слово — и мы уже дружим. Да, этот городок и его жители продолжают меня удивлять.

Лена работает педиатром в больнице и подрабатывает медсестрой в детском саду. Вот такая тут нехватка кадров. В саду даже нет заведующей. Одна из воспитателей исполняет обязанности заведующей много лет, и ничего не меняется. Никто не пытается поменять.

А сам детский сад в ужасном состоянии. Здание неплохое, но ему требуется ремонт, как и всей прилегающей территории. Но, что удивительно, детей-то много. Шесть групп битком, по двадцать пять человек.

И когда я сегодня зашла внутрь, прошла по группам, заглянув в каждую, меня посетила очень смелая идея.

— Мы стараемся, как можем, — оправдывается Лена. — Иногда чьи-то родители помогают. Кто-то заштукатурит, кто-то с сантехникой поможет. Так и справляемся.

— То есть деньги вам не выделяют? — Должны же из бюджета. Финансирование, все дела. Разве нет?

— Я даже не знаю. Да и кто будет этим заниматься? Заведующей нет, так и плывем по течению. Как, кстати, твоя голова?

— Не знаю. Не заметила улучшений. Еще и спать плохо стала. А вчера желудок прихватило, прям кусок в горло не лез. Вроде и не тошнит, а какая-то тяжесть. Не знаю, как тебе объяснить… — говорю подруге и прохожу в актовый зал детского сада. Глаза сами собой закатываются от увиденного.

Нет, я не могу даже смотреть на это все. Тут надо срочно делать ремонт. Нужно было еще лет двадцать назад.

— А я тебе говорила, что нужно на ХГЧ кровь сдать, а ты не слушаешься.

— Лен, я не беременна. Я же тебе рассказывала свою историю… — Чуть напрягаюсь и даже злюсь. Она в сотый раз мне намекает на то, что просто невозможно.

— Чудеса случаются, — перебивает меня новоиспеченная подруга и дергает бровями, улыбаясь.

— Не со мной, Лен. Со всеми, но не со мной…

Раньше я не верила в существование женской дружбы и таких милых людей. Мое окружение было напрочь пропитано лицемерием и высокомерием. Особенно когда я была в обществе родни бывшего мужа. Они со своим чересчур элитным обществом на деле оказались самыми кончеными. Особенно мой бывший муженек.

Лена другая. Я думала, мне будет слишком приторно такое общение, но все оказалось иначе. Мы знакомы всего ничего, у нас немного общего, но мы сошлись идеально. Она понимает меня как никто другой. Хоть и жизнь у нее противоположная моей.

Ленка родилась и выросла в этом городе. Тут же встретила своего мужа, родила двоих детей. Она состоялась во всем: в карьере, в материнстве, в отличие от меня. Но все же мы подружились.

Спустя три дня я заняла свободную вакансию заведующей детского сада. Вот так легко и быстро. Пока жду документы с предыдущего места работы, обживаюсь на новом.

С первого дня я включила начальника и начала вызнавать вышестоящие органы, чтобы выбить финансирование. И у меня получится, я в этом уверена. А пока я решила пустить часть личных сбережений на благое дело.

И, как ни странно, многие меня поддержали. Родители воспитанников с огромным удовольствием начали жертвовать разные суммы на ремонт детского сада. Некоторые вызвались добровольцами, чтобы помочь с предстоящей работой. Для меня это шок. Пока шок.

Но чем дольше я тут живу, тем яснее начинаю понимать местный менталитет. Все горожане живут здесь как одна большая семья. Все друг другу помогают и работают на благо города. Для меня это пока чуждо, но я разделяю их рвение сделать городок лучше, красивее, еще уютнее…

Уже стемнело, когда я возвращалась домой с работы. И все бы ничего, если бы не чувство тошноты. И не просто тошноты. Ощущение, будто бы мой желудок напрочь отказался работать, остановился. Что бы я ни съела — стопор. Кажется, что еда так и лежит во мне комом. Но сегодня я даже не ела путем, так, легкие перекусы, а ощущения те же.

По пути заезжаю в аптеку. Лена порекомендовала мне таблетки для желудка, чтобы полегче стало. И я на это очень надеюсь.

Уже подхожу к кассе, когда глаза сами собой замечают полочку с тестами на беременность. Останавливаюсь и смотрю на эти розовые, голубые упаковки…

Бред. Все это полный бред, и я ни на один процент не верю в подобное. И да, моя задержка меня пугает, но, думаю, это от всего того лечения, что я проходила на протяжении долгого времени, пока пыталась забеременеть. Да и недельная задержка — обычное дело для меня.

Но все же тяну руку к тесту. По привычке беру сразу три и иду к кассе…

Держу в руке все три полоски тестов и пытаюсь принять действительность. Ни слез, ни улыбки — никакой реакции от меня.

Я просто смотрю…

Смотрю и не верю своим глазам. Последнее время я им часто не верю. Но сейчас все реально.

На всех тестах виднеются две яркие полоски, а это значит…

Я сижу на полу в ванной, смотрю в стену и смахиваю слезы, которые то и дело пробегают по моим щекам, одна за одной. Кажется, за последние пять минут я вспомнила всю свою жизнь, каждый момент. Каждый день отчаяния и всю ту боль, что я испытывала. Закрываю глаза.

Делаю глубокий вдох: такой, после которого чувствую головокружение. И отпускаю все…

Во мне больше нет обиды на бывшего, сестру и маму. Я прощаю отца за его поступок. Я их всех прощаю.

Я больше не хочу на них обижаться, не хочу копить в себе этот негатив, который выедал все хорошее, что есть во мне. Который заставлял злиться, срываться и быть агрессивной. Мне все это больше не нужно. Хватит.

Я начинаю новую жизнь. Начала ее, когда приехала сюда, и я буду счастливой. Теперь точно буду…

Мысли нарушает звук бьющихся о подоконник капель дождя. Да так громко. Быстро встаю с пола и во двор. Нужно обувь занести в дом, а то все промокнет.

Выбегаю на улицу, хватаю кроссовки и…

За воротами горит свет. Это свет фар. А я даже не слышала, что кто-то подъехал. Но ко мне никто не мог приехать, кроме…

Уверенным шагом иду к калитке и открываю ее. Вижу его лицо сквозь машущие дворники. Он смотрит прямо на меня.

Пара секунд, и Марк вылезает из машины. Мы не виделись совсем не долго, но он опять оброс густой бородой и кажется грустным. Смотрит на меня, но глаза такие печальные, в то время как у меня внутри вот-вот рванет атомная бомба бесконечного счастья.

Я хотела было сказать ему «привет», но не успела. Марка вдруг прорвало…

— Я хотел раньше приехать, постоянно думал… Я какую-то чушь тебе нес, сам не знаю почему. Я давно решил, что не буду привязываться. Не хочу. Терять любимых — больно, и я эту боль хорошо знаю. А одному просто. Если никого рядом нет, то и терять нечего. — Марк быстро вдыхает, будто то, что он сказал, было на одном дыхании. И оно кончилось. Еще один вдох, и он продолжает: — А потом ты приехала, и, как бы я не отнекивался, в итоге все равно чувствую эту боль. Тебя нет рядом и… Короче я идиот, теперь я это знаю. Мне понадобилось какое-то время, чтобы это понять. Поначалу думал, что ты уедешь и все пройдет, я снова буду жить как раньше. Но я узнал, что ты здесь работать будешь, что в саду ремонт затеяла, и понял, что ты остаешься. И я не могу жить с тобой рядом и не…

— Я беременна, — внезапно выдаю, сама не понимая зачем. Я не хотела от него скрывать, но и так ошарашить тоже не планировала. Все как-то само вырвалось. Я столько лет хотела сказать эти два слова, что просто больше не выдержала.

— Что? — переспрашивает Марк, и его удивленные глаза смотрят еще пристальней. Капли дождя текут по лицу, и он смахивает их своей рукою.

— Я этого не планировала. Я вообще была уверена, что никогда не смогу забеременеть. А сегодня сделала тест, и вот такой результат, — говорю и потаюсь разглядеть его реакцию, но не понимаю ее. Не могу распознать, что сейчас Марк испытывает. — Слушай, я тебя ни к чему не обязываю. Я очень хотела ребенка, и я справлюсь сама, если ты…

В миг Марк оказался около меня. Дернулся, с места сорвался и вплотную встал. Меня к себе прижимает, и дождь заливает уже все глаза, практически ничего не вижу, лишь чувствую.

Холодные капли дождя стекают по лицу, и его горячие руки лежат на моей талии — контраст заставляет меня чуть дрожать, но это приятная дрожь, долгожданная.

Его рука касается моей щеки, нежно трогая кожу, и наши губы находят друг друга, даже когда глаза ничего не видят. Находят, касаются и, кажется, никогда не потеряются…

— Здравствуйте, — говорю молодому парню, что заезжает в дом по соседству. В теть Верин дом. Он долгие годы пустовал, иногда его кто-то снимал и жил там совсем немного. Но две недели назад дом купили, и теперь у нас будут постоянные соседи.

Молодой парень идет ко мне, расплываясь в улыбке.

— Здравствуйте. Мы теперь ваши соседи. Тань, иди сюда! — кричит парнишка своей жене, и из-за угла выплывает молодая девчонка. А выплывает, потому что у нее просто огромный живот. Кажется, вот-вот, и она родит прямо тут, на моей лужайке.

— Это здорово. Давно у нас не было постоянных соседей. Я Аня, а это Сема и Степа. Мальчишки, идите поздоровайтесь! — кричу, и сыновья бегут со всех ног. Кажется, они когда-нибудь убьются от вечного соперничества.

Трудно быть мамой двойняшек. Споры, беготня и драки, но я все равно счастлива. Устала, но счастлива.

— Моя жена Таня, а я Гриша, — говорит парень, а у меня дух захватывает. Гриша….

Да, это место никогда не перестанет меня удивлять.

— Очень приятно. Если хотите, заглядывайте к нам сегодня на ужин. Мой муж Марк будет рад познакомиться.

— Мы придем. Не уверен, что сегодня у нас будут силы что-то готовить. Как-то мы и не думали, что у нас столько вещей. — Смеется парень, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Если будет нужна помощь, зовите…

— Здорово у вас тут. А мы сомневались, стоит ли менять шумный город на маленький городок, — говорит девушка, нежно поглаживая свой животик.

— Уверена, вы не пожалеете. Этот город умеет удивлять…