© Литоренко А., текст, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

© Гюнтер И., иллюстрации, 2026

Машина съехала с шоссе на узкую, всю в выбоинах просёлочную дорогу. Саша оторвалась от телефона, прильнула к нагретому солнцем стеклу.

– Ну и халупы! – не удержалась она, разглядывая притаившиеся за низкими заборами домики. – Может, вернёмся пока не поздно?

– Александра! – одёрнула мама. – По-моему, очень… мило.

– Па-ап, – заканючила Саша. – Хоть ты ей скажи! Разве не видишь, какое здесь убожество?

Папа резко вывернул руль вправо. Машина накренилась, и Саша обеими руками вцепилась в кресло.

– Дамы, нам сюда. Голубой дом с красной крышей. Всё как в объявлении! – папа одобрительно крякнул. – А ты, Санька, не спорь. Мы с мамой решили снять на лето дачу. Точка!

– Запятая, – не сдавалась Саша. – Меня лишили права голоса? Это эксплуатация подрастающего поколения! Я буду жаловаться!

– Сашуль, – мама виновато улыбнулась. – Мы ведь давно обсуждали этот вариант.

– И я, если помнишь, с самого начала была не в восторге!

Саша чувствовала, что разговор ни к чему не приведёт. Они уже на месте. У изъеденных ржавчиной ворот их встречает тучная женщина в пёстром сарафане и соломенной шляпе, из-под которой не видно лица, – хозяйка дома Маргарита Олеговна.

На прошлой неделе папа разговаривал с ней по телефону. Сегодня они приехали подписывать договор аренды и забирать ключи.

Вряд ли папа в эту самую минуту примет к сведению все Сашины «против» и, развернув машину в сторону города, нажмёт на педаль газа.

Но всё же Саша надеялась на чудо. Перспектива провести два летних месяца вдали от цивилизации – а главным образом от Макса – её совсем не радовала.

– Пойми, я специально под это дело отпуск взял, – привычным движением папа поправил сбежавшие на кончик носа очки в стильной чёрной оправе. – Будем купаться, жарить шашлыки, играть в бадминтон…

– А ещё кормить комаров и слушать мычание коров. Скучно! – Саша демонстративно уткнулась в телефон. – Эй! Здесь что, не ловит интернет?!

– Против коров… то есть комаров у нас есть репелленты, – похлопала ладонью по рюкзаку мама. Она в любой ситуации старалась сохранить позитивный настрой.

– Интернет здесь слабый, – подтвердил папа и заглушил двигатель. – Ох и отдохнём же мы, девчонки!

Саша отстегнула ремень безопасности и сползла по сиденью вниз, упёршись коленями в мамино кресло.

– Вот это я попала, – простонала она.

Сняв шляпу и обмахивая ею раскрасневшееся круглое лицо, к машине семенила хозяйка голубого домика.

– Здра-авствуйте! – Маргарита Олеговна обнажила в улыбке два ряда мелких зубов. – Солнце-то как шпарит! Думала, поджарюсь на крылечке, пока вас жду.

– Так вы бы в дом зашли. У вас ключи есть, – брякнула Саша, исподлобья разглядывая цветастый сарафан с тёмными пятнами пота в подмышках.

«Проведу здесь пару недель, одичаю и сама будут носить такой же! – с досадой подумала Саша. – А ещё галоши на босу ногу и косынку вместо бейсболки».

– Идёмте, идёмте! Чемодан опосля достанете, – заворковала Маргарита Олеговна, не обращая на Сашу внимания. – Вы, значит, Игорь Давыдович. А вы – Елена Алексеевна?

– Анатольевна, – мама вылезла из машины и с удовольствием потянулась. – Можно просто Лена.

– Меня зовите Игорем. Это вот Александра, дочка наша, – папа окинул взглядом заросший бурьяном сад. – Хорошо тут. Естественно!

Маргарита Олеговна оживилась:

– Хорошо – не то слово! Травку, правда, покосить не успела к вашему приезду. Да вы уж сами, сами. Коса в сарае. Не сочтите за наглость.

– Не переживайте, облагородим, – папа шагнул на крыльцо. Ступеньки жалобно заскрипели.

Саша фыркнула, представив папу с косой. Да он же несколько лет не держал в руках ничего тяжелее офисного ноутбука и термокружки с безлактозным капучино!

– Александра, – мама выразительно подняла брови. – Иди в дом.

Тем временем Маргарита Олеговна суетилась в прихожей:

– Сюда, сюда. Тапочки надевайте. Игорь, вам бы голову поберечь – притолока низковата.

Саша вошла вслед за родителями и поморщилась. В тесной прихожей было душно, темно и пахло луком.

– Мой дядька дом строил. Добротный он, – щебетала Маргарита Олеговна, поглаживая стены.

– Кто добротный? Дядька? – съязвила Саша.

Тапочек нужного размера не оказалось, и она ввалилась в комнату в кроссовках.

– Саша, что за манеры? – нахмурился папа. – Вы уж извините её, переходный возраст.

Маргарита Олеговна замахала руками.

– Понимаю, понимаю! Тинейджеры. Кровь кипит, душа поёт… Кажется, сама недавно такой была, а вот уж шестой десяток разменяла.

– Я бы вам больше сорока не дала, – улыбнулась мама.

– Спасибо, милочка, – просияла Маргарита Олеговна. – Всё воздух здешний. Омолаживает. Я, правда, в другом посёлке живу. В получасе езды.

– А почему не в этом доме? – обнаружив в гостиной диван, Саша плюхнулась на него с разбегу. – Другим советуете, а сами жить не хотите?

Маргарита Олеговна захлопала ресницами.

– Так зачем же мне два дома? В одном живу, другой сдаю. Деньги в наше время, сами понимаете, лишними не бывают.

– Саня, выйди-ка во двор. Проветрись, – сказал папа таким тоном, что Саша поняла – спорить бесполезно.

– Ну и пожалуйста. Всё лучше, чем с вами киснуть.

– Тинейджеры, – догнал в прихожей елейный голос Маргариты Олеговны. – Так подписываем, значит, договорчик?

Спрыгнув с крыльца, Саша поплелась к скамейке под кривой яблоней. Вид отсюда открывался невесёлый.

Выложенная серым камнем дорожка вела от дома к заброшенному саду и огороду, который заполонили одуванчики. За огородом виднелась кособокая теплица да небольшая бревенчатая постройка с односкатной крышей.

– Баня, – догадалась Саша. – Интересно, а туалет с душем в доме есть?

Девушка поднялась и неспешно прошлась по двору. Настроение окончательно испортилось. Вспомнилась Кира, лучшая подруга, которая на днях хвасталась поездкой на море. Максу тоже повезло: полетел со старшим братом в Калининград. Каждый день новые фотки в соцсетях выкладывает!

При мысли о Максе внутри заныло. Весь учебный год Саша пыталась ему понравиться. Задача не из лёгких, ведь Макс учился в десятом классе, а она в девятом. Между ними целая пропасть! Но Саша всеми правдами и неправдами её преодолела.

И теперь, когда они с Максом вели бурную переписку, щедро сдобренную смайликами, родители увезли Сашу в глушь. Ни тебе интернета, ни подходящих для селфи локаций.

– Получай! – девушка со злостью пнула стену дома, в котором ей предстояло коротать остаток лета.

– Мур-р-ау! – послышалось вдруг слева.

Крупное существо, покрытое чёрной лоснящейся шерстью, метнулось в высокие заросли лопуха у калитки.

– Ой! – Саша отпрянула. – Это что такое?!

– Не что, а кто, – над забором мелькнула красная кепка, и высокий загорелый парень шутливо отдал Саше честь. – С новосельем! Не побоялись, значит, Уголька?

– Уг-г-голька? – Саша округлила глаза. – Ты о чём вообще?

– Не о чём, а о ком, – парень засмеялся так заразительно, что и Саша не смогла сдержать улыбку. – Уголёк – местная знаменитость. Кот, который чуть не сбил тебя с ног. Кстати, как звать-величать?

– С-с-саша.

– А я Егор, – парень протянул через забор руку, и Саша без раздумий её пожала. – Хочешь совет? Подружись с Угольком. Те, кто жили в доме до вас, меня и слушать не стали. А зря.

– Почему?

– Уголёк – зверь своенравный. Если вы ему не понравитесь…

– Извини, но это бред, – отмахнулась Саша. – Какое мне дело до какого-то кота?

Егор повернул кепку козырьком назад. Прищурился, изучая новую соседку.

– Ну, как знаешь. Моё дело – предупредить.

– Александра! – на крыльце появился папа. – Пойдём чай пить. И молодого человека с собой зови.

– Спасибо, меня дед ждёт, – вежливо отказался Егор. – Снасти будем чинить.

– Тогда пока, – Саша дёрнула плечом и поспешила в дом. – Снасти… Скажите, пожалуйста!

Из кустов за ней внимательно следили прищуренные жёлтые глаза.

Чаёвничать решили в гостиной. Маргарита Олеговна достала из буфета пузатые фарфоровые чашки и десертные тарелки в цветочек.

– Холодильник я подключила. Там вам продуктов на пару дней: молоко местное, яйца, – приговаривала хозяйка, сервируя покрытый клетчатой клеёнкой стол.

– Ну что вы! – мама покраснела. – Не стоило беспокоиться.

– Стоило, стоило, – Маргарита Олеговна разлила по чашкам золотистый мятный отвар. – Заместо чаю. Вам понравится.

– Какой аромат! – хором воскликнули мама с папой.

– Дивный, – согласилась Маргарита Олеговна. – И продуктами не брезгуйте. Ближайший магазин у нас в двух километрах, а вы с дороги уставшие.

– Разве здесь нет курьерской доставки? – подняла брови Саша. – Пап, как же ты без пиццы?

Папа снял очки, протёр стёкла и встревоженно посмотрел на маму.

– Без пиццы проживём, – засмеялась она. – Я вам таких пирожков напеку – пальчики оближешь!

– Вот и славненько, – Маргарита Олеговна надела соломенную шляпу и взялась за дверную ручку.

– Вы разве не останетесь с нами чай пить?

Хозяйка голубого домика покачала головой:

– Пора, пора! Автобус ждать не будет.

– Игорь вас подбросит. Правда, Игоряша?

– Пустые хлопоты! Сама доберусь, – запротестовала Маргарита Олеговна. – Да, забыла сказать… Котик тут один шастает. Чёрненький такой. Он от дядьки моего покойного остался.

– Того, который дом построил? – уточнила Саша и поёжилась, вспомнив о злобном чёрном звере в зарослях лопуха.

– Да-да, Родион Борисыч. Скончался в прошлом году. Обширный инфаркт, – Маргарита Олеговна вытерла сухие глаза тыльной стороной руки. – А домик мне завещал. Детей-то у него не было. Разве что вот кот приблудный. Дядька в нём души не чаял. Угольком кликал, беседы вёл…

– О чём общаться с котом? – усмехнулась Саша. – Он что, может ответить?

– Этот может. Уголёк – кот необычный. Ершистый и смышлёный. Не всем с ним удаётся общий язык найти.

– Вы так говорите, будто он человек, – папа начал было смеяться, но смутился при виде серьёзной Маргариты Олеговны.

– Иные звери сообразительнее людей будут, – отрезала хозяйка. – Пойду я. Надеюсь, Уголёк не станет вам сильно докучать.

И она ушла, громко хлопнув калиткой. Мама с папой переглянулись.

– Уголёк, значит, – задумчиво протянул папа. – В объявлении об этом ни слова.

– У тебя же аллергия на кошек! – спохватилась мама.

Саша, которая в это время расхаживала по комнатам и изучала нехитрую обстановку деревенского домика, взвизгнула от радости.

– Возвращаемся в Москву? – она в два прыжка очутилась рядом с родителями и теперь пританцовывала в нетерпении.

– Ни за что! Мы проведём чудесное лето на природе. И никакие коты нам не помешают!

Сказав это, папа трижды чихнул и беспомощно посмотрел на маму.

– Пойду за аптечкой, – вздохнула мама. – Хорошо, что я взяла из дома лекарство от аллергии.

Неприятности начались в тот же вечер.

Сначала не повезло маме: у неё сломались сразу четыре ногтя. Длинные, аккуратно покрашенные алым лаком, они не выдержали схватки с лопатой.

Лопатой мама вооружилась в надежде спасти увядающий огород от сорняков.

– Посадим здесь что-то съедобное, – мечтала вслух мама. – Например, картошку.

Саша, которая снимала на камеру мобильного телефона мамино отчаянное сражение с одуванчиками, подняла вверх большой палец.

– Не хочется тебя расстраивать, Леночка, – ласково сказал папа, проходя мимо огорода с косой внушительных размеров. – Но с картошкой ты припозднилась. Её высаживают по весне.

Давясь от хохота, Саша перевернула кулак большим пальцем вниз.

– Как обидно! – мама с усилием вонзила остриё лопаты в сухую землю. – Может, тогда морковь?

– Посадку ранних сортов моркови проводят в третьей декаде апреля, – прочитала Саша, открыв наугад статью в Сети. – Поздние сорта закладывают в начале июня… Так что и с морковкой пролёт, мам.

– Сашуля, у тебя появился интернет?

– О! – от неожиданности Саша чуть не выронила телефон. – И правда! А теперь опять пропал… Снова появился!

– Хорошо ловит сигнал на пригорке, у жёлтого дома бабы Кати, – раздался слева сиплый старческий голос. Из-за забора выглянула седая голова с блестящей залысиной в центре. – Я Дмитрий Евсеич, сосед ваш. А это внук мой, Егор. Горька, поди сюда!

Рядом нарисовалась красная кепка Егора.

– Уже знакомы, – буркнула Саша. Прижимая телефон к груди, она бросилась к калитке. – Мам, пап, я мигом! Только сообщение напишу.

– Очень приятно, – папа проводил Сашу долгим взглядом и, опомнившись, протянул руку соседу. – Я Игорь, а это моя супруга Лена.

– Приветствую! – губы Дмитрия Евсеича растянулись в улыбке, и суровое, коричневое от загара лицо его просветлело. – Горька про вас рассказал. Мол, заехала в дом семья, которая Уголька не испужалась.

– А чего его бояться? – удивилась мама. – Я котиков люблю.

– Котиков! – прыснул в кулак Егор.

– Цыц, – дед погрозил внуку пальцем. – Уголёк бедокурить может, да вы на него не гневайтесь. Дом он своим считает, столько лет с Родионом тут прожил! А как не стало Роди, так и Уголька пинками погнали.

– Кто? – возмутилась мама.

– Знамо кто. Арендаторы новые, – Дмитрий Евсеич нахмурил косматые брови. – Только Уголёк не лыком шит. Мстит обидчикам. Надолго здесь не задерживаются.

– Уж так и мстит? – не поверил папа.

Егор затрясся в беззвучном смехе. И даже строгий окрик деда не подействовал.

– Пойду проверю, как там ваша Саша. Не заплутала ли? – отсмеявшись, сказал парень.

Красная кепка скрылась за забором.

– И мне пора, – откланялся Дмитрий Евсеич. – У Николы нынче в шахматы играем. Хотите присоединиться?

– Увы! Мне бы до заката с травой сладить, – папа потряс косой.

– Ну, добро, – кивнул старик. – Только вы, Игорь, косу неправильно точите. Для начала отбивка нужна, чтобы режущая часть стала одной толщины по всему полотну.

– Э-э-э, – папа поправил очки и уставился на косу так, словно впервые увидел. – Спасибо! Я погуглю, как отбить.

– Подсобить? – Дмитрий Евсеич усмехнулся.

– Что вы! Я сам, – засмущался папа.

– Добро, добро, – старик махнул рукой. – А Уголька вы уж не обижайте. Кот он с характером. Но если к кому душой прикипит, того до конца дней оберегать станет.

– Будьте спокойны! – заверила мама и, неловко подхватив лопату, сломала очередной ноготь.

Спустя полчаса изнуряющей работы мама жаловалась папе на окончательно погубленный маникюр.

– Как я теперь на людях покажусь? – всхлипывала она, пряча руки в карманы толстовки.

– Уверен, местные жители простят тебе неровные ногти, – подмигнул папа. – А вот заросший лопухами двор – вряд ли. За работу!

И папа, размахивая тупой косой, ринулся наводить порядок на вверенной ему территории. Правда, энтузиазм его быстро иссяк. Коса в прямом смысле нашла на камень.

– Ах ты… беспощадный булыжник! – сокрушался папа, разглядывая погнувшееся лезвие. – Тут без отбивки точно не обойтись. Подожду-ка я Дмитрия Евсеича. Нехорошо отказываться от помощи знающего человека.

В это время мама боролась с газовой плитой на кухне.

– Ничего не понимаю, – злилась мама, выкручивая до упора ручки плиты и зажигая десятую по счёту спичку. – Почему нет огня?

– Лена, я сломал косу! – ворвался в дом лохматый и перепачканный в земле папа. – Что тут у тебя? Плита не работает? Так ведь нужно к баллону подсоединить.

С газовым баллоном папа провозился до сумерек. И когда, наконец, мама поставила на плиту кастрюлю для супа, папа упал на диван в изнеможении.

– А-апчхи! – то и дело доносилось из гостиной. – Как глаза слезятся! Я кожей чувствую, этот котяра…

– Уголёк, – подсказала мама, нарезая хлеб.

– Неважно! Я чувствую, кот где-то рядом. Караулит…

В подтверждение папиных слов с лестницы, ведущей на второй этаж, раздалось утробное:

– Ур-р-р! Миа-ау!

– Ах! – Мама выставила вперёд половник, будто меч. – Вдруг он нападёт?

– Не посмеет, – папа поднялся с дивана и бесстрашно направился к лестнице. – Посмотрим, кто кого.

До дома бабы Кати, сиротливо притулившегося к высокой сосне, Саша добралась без приключений.

– Вот и пригорок, на котором ловит интернет! – она с трудом вскарабкалась на поросший высокой травой холм. – Отправлю Максу сообщение – и домой.

Но прежде, чем включить телефон, Саша залюбовалась огненным солнечным шаром, который плавно опускался за кромку леса.

Громко стрекотали кузнечики, с реки веяло вечерней прохладой. Присев, Саша сорвала качавшийся на ветру цветок клевера. Задумчиво поднесла к щеке малиновую головку.

– Какое чудо! – Саша с наслаждением вдохнула нежный аромат. – Может, не так уж плохо жить за городом?

На просёлочной дороге показалась знакомая красная кепка. Егор резво крутил педали скрипучего велосипеда. Заметив Сашу, он помахал рукой.

– Приветствую активных пользователей Сети! Ну что, насладилась благами цивилизации? Поедешь со мной на речку?

– Нет, – с напускным равнодушием ответила Саша. – Мне нужно сообщение написать. Одному человеку…

– Важному? – Егор лукаво улыбнулся. – Ладно, не буду мешать. Искупаюсь, а на обратном пути тебя заберу. Только поаккуратнее здесь.

– Чего это?

– За твоей спиной овраг. Упадёшь – костей не соберёшь. А баба Катя на ухо туга, не дозовёшься.

Саша оглянулась и тут только заметила крутой каменистый склон, на дне которого стояла мутная вода. По спине побежали мурашки. Не хватало ещё свернуть шею!

– Скоро вернусь, – Егор поставил ноги на педали. – Никуда не уходи. Довезу до дома с ветерком.

Когда красная кепка скрылась за поворотом, Саша разблокировала телефон. В траве, у самых ног, мелькнуло что-то чёрное, но поглощённая мыслями девушка ничего не заметила.

– Давай, загружайся! – молила она, открыв окошко их с Максом переписки. – Там, наверное, куча непрочитанных. Э-э… Что? В смысле ни одного нового сообщения?!

Саша снова и снова обновляла страницу – пусто.

– Сообщения не шлёт, а аватарки меняет, – Саша нажала на кружок с фото, чтобы рассмотреть получше. – Стоп! Это кто?

На аватарке Макс обнимал незнакомую длинноволосую девчонку. Загорелые и счастливые, они смотрели не в объектив камеры, а друг на друга.

– Всё ясно, – сдерживая слёзы, Саша спрятала телефон в карман джинсовой куртки. – Предатель!

Цветок клевера, которым пару минут назад так восхищалась девушка, полетел на землю и был безжалостно раздавлен.

– Миа-ау! – донеслось из травы.

– Ой! Опять ты? – Саша отпрянула и… потеряла равновесие.

Камни с глухим стуком покатились по склону оврага. А вслед за камнями, нелепо взмахнув руками, полетела Саша.

– Миау-у! – матёрый чёрный кот с потрёпанным ухом отскочил в сторону и побежал прочь.

– Помогите! – летело ему вдогонку.

За считаные минуты Уголёк добрался до голубого домика с красной крышей. В окнах горел свет.

Кот юркнул в комнату и навострил уши. Маленькая женщина в спортивном костюме гремела на кухне кастрюлями. Мужчина в очках отчаянно чихал и угрожал скосить все одуванчики, которые повстречаются ему на пути.

Они ещё не знали, какая беда случилась с девчонкой. Ох и вздорная же особа! Но Уголёк сразу понял, что сердце у неё доброе. Значит, нужно помочь.

Кот немедленно принялся за дело. Энергично поточил когти о спинку кресла, сбросил с подоконника горшок с геранью. Но мужчина и женщина не обращали на него внимания.

И тогда Уголёк начал звать. Сначала тихо. Потом всё громче, всё настойчивее.

– Миау, мау! Муау, ау-ау!

Мужчина, наконец, встал с дивана. Сняв с ноги тапку, он двинулся к лестнице. Туда, где сидел Уголёк.

– Попался! Чего орёшь, дурень?

Кот весь подобрался, прижал уши и прыгнул.

– Лена-а-а! – завопил мужчина. – Он выпустил в меня когти! Ах ты, наглец усатый!

Кот метнулся к двери и дважды требовательно мяукнул.

– Кажется, он куда-то нас зовёт, – засуетилась женщина с половником. – Игорь, идём! Заодно Сашу поищем. Что-то долго её нет.

Кот бежал к оврагу. Следом, выпучив глаза, неслись Сашины родители. У пригорка кот остановился, огласив окрестности громким: «Миау!»

– Лена, что тут? Велосипед валяется… И красная кепка рядом, – папа наклонился, разглядывая находки.

– Это того паренька, Егора, – мама вытерла ладонью вспотевший лоб. – Но где же он сам? Где Саша?

Кот выразительно посмотрел наверх и снова призывно мяукнул.

– Лезем! – скомандовал папа.

И тут из темноты донёсся слабый голос:

– Мам, пап! Мы здесь!

– Дядь Игорь, помогите! Сашка в овраг упала и ногу повредила, – хрипло позвал Егор. – Я один не управлюсь.

– Миау! – подтвердил кот.

– Уголёк, милый, – обрадовалась Саша. – Это ты их привёл? Спасибо!

– Миау-ау! – ответил Уголёк, что в переводе с кошачьего означало: «Пустяки, не стоит благодарности!»

Кот потёрся о ноги Сашиных родителей и что есть мочи замурчал.

– Добро пожаловать в семью, Уголёк, – папа погладил кота по могучей спине. – Держись, Санька! Мы идём!

– Теперь всё будет хорошо, – прошептала Саша и уткнулась в плечо Егора.

– А ты сомневалась? – парень легонько прижал девушку к себе. – Угольку ты явно понравилась, иначе бы он так не геройствовал.

– Только лишь Угольку? – Саша усмехнулась в кулачок.

Егор смущённо отвёл взгляд в сторону.

– Не только, – как можно непринуждённее ответил он. – Есть тут один парень. В красной кепке. Ему ты тоже очень приглянулась.

Саша улыбнулась, закрыла глаза. Она знала наверняка: это лето будет особенным.

Жаркие июньские дни тянулись, как засахарившийся гречишный мёд. Саша просыпалась на рассвете и прислушивалась к звукам пробуждающейся деревни. Вдалеке горланил петух, лаяли собаки, скрипел колодезный журавль, в палисаднике за окном пели птицы.

Девушка безмятежно улыбалась, закрывала глаза. Спешить некуда, можно подремать ещё пару часов. Потом спуститься на первый этаж, где приручившая газовую плиту мама пекла пышные оладьи на парном молоке.

После завтрака Саша обычно читала, нежась в гамаке под старыми раскидистыми яблонями. Ждала Егора.

Нога заживала медленно. Немногословный врач, к которому папа возил дочь на машине в соседнее село, выдал пузырёк вонючей мази и рекомендовал фиксировать сустав эластичным бинтом.

– Фу! – морщилась Саша, нанося мазь на повреждённую ногу. – Боюсь спросить, что в составе этого чудо-средства.

– Исключительно природные ингредиенты, – подмигивал Егор, который навещал девушку ежедневно. – Это тебе не городская фармацевтика. У нас тут всё своё, а-ля натюрель.

Саша смеялась в ответ. Она не знала, что действует на неё благотворнее: обезболивающая мазь или улыбка обаятельного соседа в красной кепке.

Как-то само собой получилось, что Егор взял Сашу под своё крыло. Управившись с домашними делами, парень со всех ног бежал к симпатичной москвичке.

– Опять у нас под окнами кавалер с букетом околачивается? – шутил Сашин папа, распахивая перед Егором калитку. – Что на этот раз? Ромашки или колокольчики?

– Люпины, – сверкал белоснежными зубами Егор. – Смотрите, какие шикарные, дядь Игорь! В самый раз для Саньки!

С веранды выглядывала Сашина мама. Отложив недочищенную картошку, она восторгалась цветами и звала дочку полюбоваться красотой.

– Кхм, кавалер, – папа поправлял на носу очки и говорил вполголоса. – Будь добр, подскажи, где такие цветы растут? Я бы своей даме сердца тоже нарвал…

Вечером родители шли купаться на речку, а Саша с Егором поудобнее устраивались на уютной веранде. Пили мятный чай с румяной шарлоткой, разговаривали.

– Ты тут всегда живёшь? – спросила как-то раз Саша. – В смысле, не на лето приезжаешь?

Егор бросил в чашку два кусочка сахара, аккуратно помешал ложкой.

– С прошлого года, можно сказать, я в этой деревне обосновался. У деда здесь хороший дом, нам двоим не тесно. Школа в соседнем селе. Весной-осенью на велике туда гоняю. Зимой – на автобусе.

– А как же…

– Родители? – Егор пожал плечами. – В разводе. У отца теперь новая семья. Да и мама в Москве личную жизнь устраивает. Им вроде как не до меня. Дед говорит, парень я взрослый, самостоятельный. Так что не пропаду. Ну и он всегда поможет.

– Дмитрий Евсеич хороший, – кивнула Саша. – Только строгий. И говорит громко.

Егор рассмеялся:

– Громко говорит, потому что слышит плохо. Ему в самое ухо кричать надо. А строгим он только прикидывается. Чтобы такой шалопай, как я, от рук не отбился. На самом деле дед крутой! Я рад, что он у меня есть.

– А Никола, с которым твой дедушка в шахматы играет по вечерам, меня пугает. Странный какой-то.

Саша вздрогнула. Вспомнила высокого морщинистого старика с застывшим лицом и маленькими, слегка раскосыми глазами. Он постучался к ним в дом на прошлой неделе. Долго общался с папой, переминаясь с ноги на ногу и кашляя на крыльце. До Саши долетали отдельные слова, сопоставив которые, девушка поняла: старик жалуется на Уголька, мол, тот таскает цыплят из Николиного курятника.

– Бррр! – Саша дёрнула плечом, отгоняя мысли о соседе.

– Да ладно тебе, – Егор отрезал ещё пирога. Один кусок положил Саше на тарелку, другой затолкал себе в рот. – Новмавный мувык.

– Что-что?

– Нормальный мужик этот Никола, – Егор отпил горячий чай из чашки и откинулся на спинку стула. – С дедом моим на рыбалку ходит. Бывший хозяин вашего дома, Родион Борисыч, как в деревне поселился, тоже со стариками дружбу завёл. Но вообще, знаешь, много лет назад в семье Николы беда приключилась. Может, оттого он такой смурной теперь.

– Какая беда? Расскажи! – Саша с любопытством уставилась на Егора.

Парень замялся. Посмотрел на часы.

– Поздно уже. А такие истории на ночь глядя не рассказывают.

– Что-то страшное?

– Я бы сказал, мистическое, – кашлянул Егор. – Ты веришь в духов?

Саша не успела ответить. Калитка скрипнула, пропуская во двор родителей. До ребят долетел звонкий голос Сашиной мамы. Она выводила протяжную протяжную лиричную песню:

– Красивый голос у твоей мамы, – Егор поднялся, надел кепку козырьком назад.

– Уже уходишь? – расстроилась Саша. – А как же страшная история?

– Завтра расскажу, – пообещал парень. – Но вообще, лучше тебе таким не забивать голову. Испугаешься ещё, из дома выходить не захочешь. У-у-у!

Егор сделал круглые глаза и высунул набок язык.

– Да ну тебя! – замахала руками Саша. – Я же сказала, меня ничем не проймёшь. Мне даже кошмары по ночам не снятся. Сплю как сурок.

Но в ту ночь Саша всё-таки испугалась и заснуть смогла лишь с первыми петухами.

Саша легла рано. Отправила Егору горстку смайликов, но сообщение зависло.

– Опять интернет не ловит, – зевнула девушка и положила телефон на пол, рядом с изголовьем кровати.

Поворочавшись немного на мягкой пуховой перине, Саша погрузилась в сон. Пробудилась она от непривычного глухого звука. Приоткрыв глаза, прислушивалась минуту-другую. Тишина. И кромешная темнота густой, как дёготь, деревенской ночи.

«Показалось», – подумала Саша и, натянув одеяло до подбородка, начала проваливаться в дрёму.

Шум повторился. Снова и снова. Саша приподнялась на локте. Замерла.

Звук раздавался прямо над головой. Монотонное «бух, бух, бух». Потом пауза, длящаяся от нескольких секунд до нескольких минут. И снова – «бух, бух, бух».

– Кто-то ходит на чердаке, – прошептала Саша, и по спине пополз холодок.

Комната родителей располагалась на первом этаже, рядом с гостиной и маленькой кухней. Саше выделили спальню на втором. Рядом ютился компактный кабинет с высокими стеллажами, полными книг. Арендодательница Маргарита Олеговна говорила, что в кабинете прежде работал бывший хозяин голубого домика Родион Борисыч.

Над чем работал, Саша узнавать не стала – какая разница, если человека уже нет в живых.

На чердак ни Саша, ни папа с мамой не заглядывали. По словам Маргариты Олеговны, там годами копился разный хлам: сломанная газонокосилка, покрытый ржавчиной велосипед, какие-то полусгнившие доски и шкафы с разболтанными дверцами.

«Бух, бух, бух», – гулкие шаги вывели Сашу из задумчивости.

Девушка свесилась с кровати и потянулась к телефону. Часы на экране показывали без десяти минут полночь.

– Интересно, кому не спится? – Саша спустила ноги на пол, посидела в нерешительности.

Вспомнилось замечание Егора о том, что леденящие кровь истории лучше не рассказывать на ночь глядя.

– Это мне мерещится. Напугал всё-таки Егор, вот и разыгралось воображение, – Саша принялась разговаривать сама с собой. Так бывало всякий раз, когда она волновалась.

Внезапно за окном раздался скрип и скрежет. Будто длинный острый ноготь царапал стекло со стороны улицы. Саша охнула и вцепилась в край одеяла.

Просидев с зажмуренными глазами некоторое время, девушка наконец вышла из оцепенения. Шум на чердаке стих. Скрежет за окном остался, но был таким слабым, что различить его удавалось с трудом.

– Так, Санчоус, без паники! – приказала себе Саша. – Всё можно объяснить логически. На улице ветрено, и ветки сирени в палисаднике скребут по стеклу. А на чердаке бегают мыши. Правда, лапки у них крошечные… И это «бух, бух» больше похоже на удары чьих-то пяток. Но… Наверное, в деревенских домах такая акустика. Хотя, конечно, звучит глупо.

Саша легла в постель, чувствуя, как прилипла к спине мокрая от пота футболка. Ладони были ледяными, и девушка попыталась согреть их, спрятав под подушку.

«Бух, бух, бух», – шаги на чердаке зазвучали с новой силой.

– Может, Уголёк проказничает? – Саша представила, как чёрный кот носится по чердаку, охотясь за мышами. Но тут же отмела эту мысль. Слишком уж тяжёлый топот, Уголёк на такое не способен. – Или это папа? Полез на чердак за… инструментами.

Зачем папе инструменты в столь поздний час, Саша размышлять не хотела. Она ухватилась за более или менее разумное объяснение и попыталась прогнать мерзкий страх, прокравшийся под одеяло.

– Наверное, папа хочет сделать для нас с мамой сюрприз, – бормотала Саша, сражаясь с бессонницей. – Завтра утром мы втроём посмеёмся над всей этой историей.

Подниматься на чердак, чтобы проверить свою догадку, Саша не спешила. На всякий случай она отправила папе сообщение: «У нас что, ночной забег на короткие дистанции?» Но, как и следовало ожидать, сообщение застряло, не долетев до адресата.

– Дурацкий интернет, – проворчала Саша. – И чердак дурацкий. А я, оказывается, жуткая трусиха!

Вдалеке прокричал петух. Как же обрадовалась Саша этому предвестнику раннего утра! Залаяла соседская собака, и девушка окончательно расслабилась. Всё самое неприятное позади.

Выпутавшись из одеяла, Саша встала с кровати и подошла к окну. Отодвинула занавеску, чтобы полюбоваться рассветом, и… в ужасе отпрянула в сторону.

Большая чёрная фигура отделилась от их калитки и шмыгнула в кусты у дороги. На секунду Саше показалось, что перед ней предстал волк с лицом человека. А на задних лапах у него – огромные лапти.

Проснулась Саша ближе к полудню. Яркое солнце беззастенчиво заглядывало в комнату сквозь неплотно задёрнутые занавески. У ног, рядом со сбитым в ком одеялом, свернулся клубком Уголёк.

На полу валялся телефон. Саша разблокировала экран и увидела два сообщения. Оба от Егора.

«И тебе сладких снов!» – прочитала девушка и невесело усмехнулась, припомнив свои ночные страхи.

Во втором сообщении Егор желал Саше доброго и бодрого утра.

– Тоже мимо, – вздохнула девушка, разминая затёкшую шею и плечи.

Уголёк поднял голову и, широко зевнув, внимательно посмотрел на хозяйку. Саша поёжилась.

– У тебя взгляд такой пронзительный, как… как у человека, – она протянула руку, чтобы погладить Уголька по лоснящейся спине. – Знаешь, вчера ночью со мной приключилось кое-что странное…

Внезапно Саша отдёрнула руку. Ей почудилось, будто шерсть кота встала дыбом.

– Мур-р-рау, – обычно благодушный Уголёк напрягся, словно готовился к прыжку.

– Наконец-то проснулась! – в комнату заглянула мама. – Я уже третий раз к тебе поднимаюсь. Завтрак давно остыл.

Уголёк соскочил с кровати и выскользнул за дверь. Саша какое-то время смотрела ему вслед, потом опомнилась и улыбнулась маме.

– Мам, ты вчера ночью… ну… ничего подозрительного не слышала?

– Нет, спала как убитая, – покачала головой мама. – А что такое?

– Да просто… – Саша аккуратно подбирала слова, не хотела тревожить понапрасну. – Мне показалось, я уловила какие-то звуки на чердаке. Может, это папа лазил наверх за инструментами?

– Папа? Да зачем ему инструменты ночью? – удивилась мама. – Наверное, тебе приснилось что-то. У меня так бывает: проснусь и долго лежу, собираюсь с мыслями, не могу отличить видение от яви.

Саша кивнула. Нет, про жуткую фигуру человека-волка у их калитки она маме не расскажет. По крайней мере, не сейчас.

– А где папа? – спросила Саша, расчёсывая волосы у маленького зеркала на стене.

Мама поменялась в лице. Между бровей залегла глубокая вертикальная морщинка.

– Пошёл к соседям. Помочь попросили… Я же тебе не рассказала! Помнишь старушку Валентину, у которой мы молоко берём и сметану?

– Да, добрая такая. Вечно в галошах на босу ногу по деревне бродит. К ней на прошлой неделе дочка с внуком приехали. Смешной малыш. Тимофеем зовут, да?

– Точно, – мама принялась заправлять Сашину постель. – Так вот, ночью кто-то залез в их дом. Представляешь?

Саша застыла с расчёской в руке. В горле словно застрял шар от пинг-понга и перекрыл доступ воздуха к лёгким.

– Сашуль, с тобой всё в порядке? – забеспокоилась мама. – Белая как мел! Испугалась? Вот я глупая! Болтаю без умолку. Не бери в голову, дочка!

Но Саша не слушала. Она медленно подошла к окну и потрогала занавеску. Мирный деревенский пейзаж никак не вязался с тем, что привиделось девушке ночью. Саша пригляделась – трава вдоль забора была примята. Кто-то явно ходил там, заглядывал к ним во двор. Возможно, даже пытался проникнуть в дом…

Стоп! А что, если проник?! Если на чердаке топало то самое кошмарное существо – то ли волк, то ли человек?

– Он был обут в лапти, – прошептала Саша.

– Что ты сказала? – мама подошла сзади и обняла дочку за плечи. – При чём тут лапти?

– Это я так… Не обращай внимания, – Саша повернулась к маме. – Их обокрали? Семью Валентины?

Мама тронула ладонью нежное, как цветочный бутон, лицо дочери, посмотрела ласково в глаза:

– Пока не ясно. Полицию они вызывать не захотели. Баба Валя всё твердит про каких-то духов из проклятого дома, – мама поцокала языком. – У деревенских сплошные суеверия. Папа им калитку пошёл чинить. Вместе с Дмитрием Евсеичем. Забор у Валентины в двух местах сломан. Дверь в сени раскурочена, будто её ножом ковыряли.

«Или острыми длинными когтями», – подумала Саша и вздрогнула.

– Егор тоже там, у бабушки Валентины?

Мама усмехнулась.

– На кухне у нас битый час сидит твой кавалер. Ждёт, пока девица Александра спуститься из опочивальни соизволит.

– Мам, ну ты чего? – покраснела Саша.

– Да я ничего, – засмеялась мама. – Хороший паренёк. Я рада, что вы подружились. Пойду скажу ему, что ты проснулась.

Спешно натягивая спортивный топик и джинсовые шорты, Саша размышляла о злоключениях минувшей ночи. Ей не терпелось рассказать Егору о топоте на чердаке и человеке-волке, оставившем следы у их забора.

На кухне было прохладно, пахло жареным белым хлебом и неизвестным Саше травяным сбором.

– Решила побаловать гостя горячими бутербродами с сыром и ветчиной, – мама разлила по чашкам густо-коричневый чай, загремела тарелками. – Ешь, Егор. Не стесняйся!

Саша сглотнула слюну, в животе заурчало. Вот бы ей научиться готовить так же хорошо, как мама! Но пока она лишь мастерски делала попкорн в домашней микроволновке.

– Привет! – Егор поднялся из-за стола и зачем-то протянул девушке руку. – Выспалась?

Саша пожала широкую тёплую ладонь и, улыбнувшись, отвела глаза. Щёки запылали.

– Не буду вас смущать, – мама смахнула со стола невидимые крошки. – Завтракайте, то есть обедайте! А я сбегаю к бабушке Валентине. Узнаю, есть ли новости о грабителе. Заодно папе и Дмитрию Евсеичу бутерброды отнесу.

Проводив маму, Саша вернулась к столу. Атмосфера на кухне сразу стала непринуждённой. Егор подмигивал и кивал на внушительных размеров бутерброд.

– Твоя мама, случайно, не шеф-поваром в городе работает? В жизни не ел такой вкусноты!

– Мама у меня графический дизайнер, – Саша села на стул, поджав под себя правую ногу. – Как и папа. Они на одном факультете учились и поженились ещё студентами.

– Круто! А я даже не знаю, как познакомились мои родители.

– Так спроси, – предложила Саша и осеклась, увидев помрачневшее лицо Егора.

– Уже неважно, – парень поводил пальцем по клеёнке на столе, вычерчивая какой-то замысловатый узор. – Тебе мама про старушку Валентину рассказала?

Саша кивнула. Хотела что-то сказать, но подавилась кусочком хлеба и закашлялась. Егор вскочил с места и принялся суетиться вокруг подруги: стучал по спине, принёс стакан воды и заставил Сашу выпить маленькими глотками.

– Поаккуратнее, Санька! Прожуй, потом говори.

– Что ты со мной как с маленькой, – напустила на себя обиженный вид девушка.

На самом деле ей была приятна, хоть и грубоватая, но всё же искренняя забота Егора.

Старшеклассник Макс, внимания которого Саша добивалась весь прошлый учебный год, никогда за неё не переживал. Он бы не сразу заметил, если бы Саша вдруг села в ракету и улетела на Луну считать кратеры.

– Как думаешь, это грабитель к соседям в дом залез? И почему баба Валя не хочет обращаться в полицию? В деревне уже такое случалось? – зачастила с вопросами Саша.

– Оу-оу! Полегче! – Егор поднял вверх обе руки и засмеялся. – Мы же не в прокуратуре.

– Ха-ха! Мама говорит, у меня тяга к расследованиям – вечно сую нос в разные запутанные дела.

– Старожилы думают, что расследовать тут нечего, – пожал плечами Егор. – Помнишь, вчера я спрашивал, веришь ли ты в духов?

– Угу. И обещал страшную историю.

Егор резко стал серьёзным. Слишком серьёзным и сосредоточенным. Только теперь Саша заметила, как сильно он похож на своего деда, когда тот хмурится.

– В общем, Санька, можешь закидать меня тухлыми помидорами, но я тебе расскажу о наших деревенских легендах. Я, само собой, не сильно всем этим увлекаюсь. Отношусь нейтрально. Решать тебе: верить или нет.

Ещё вчера Саша бы скептически усмехалась, слушая Егора вполуха. Однако бессонная ночь, полная пугающих звуков, заставила девушку поменять отношение к старым поверьям.

– Кое-что мне дед втолковывал, когда я сюда ещё маленьким мальчиком на каникулы приезжал. А ему – его отец. Из поколения в поколение, как говорится…

– Что конкретно? – заёрзала на стуле Саша. – Не тяни!

Егор снял кепку, почесал затылок:

– Деревня эта, Саш, с виду обычная. Но со своими тайнами. Старики клянутся, что хоть раз в жизни пересекались здесь с потусторонней силой.

– С духами, в смысле? – Саша постаралась придать голосу как можно больше непринуждённости, но по спине у неё побежали мурашки.

Егор кивнул:

– Мой дед считает, духи разные бывают. Есть недобрые. От встречи с такими человеку одна беда… По ночам, например, деревенские слышат странные звуки на чердаке – это копошатся по углам баечники.

– Б-баечники?

– Их ещё называют злыми домовыми. Появляются они после того, как человеку на ночь расскажут историю о всякой нечисти. Потому и присказка такая есть – не к ночи будет говорено. Баечники топают, гремят, вздыхают. В общем, лишают человека сна.

Саша непроизвольно посмотрела на потолок, который вчера ночью ходил ходуном. А она-то думала, это папа что-то ищет на чердаке!

– Какие ещё духи тут обитают? – на всякий случай уточнила девушка.

– Дед упоминал про Жердяя. Такое существо, которое в тёмное время суток скребётся в закрытые оконные ставни…

– И кажется, что это ветки дерева царапают снаружи, – упавшим голосом добавила Саша.

– Именно, – Егор с любопытством посмотрел на подругу. – А ты чего такая бледная? Веришь во всякую мистику?

– Не то чтобы верю, – Саша задумчиво помешивала ложкой чай. – До вчерашней ночи вообще не придавала этому значения.

– А что случилось ночью? – Егор подался вперёд. – Саш, не молчи! Ты что-то видела? Или слышала?

Саша сжала протянутую руку Егора и выпалила:

– Вчера я слышала и баечников, и Жердяя! А ещё – и это самое жуткое – видела волка с лицом человека. Он бродил у нашего дома. Думаю, это он сломал забор бабушки Валентины.

Большой бревенчатый дом, осевший на один бок и потемневший от времени, стоял на отшибе, у самого леса.

Три окна были наглухо заколочены серыми досками. Крыльцо практически полностью сгнило. В крыше зияли дыры, через одну из них пробивалось хлипкое деревце. Тропинка, ведущая из деревни к дому, заросла крапивой и лопухами.

Люди уже и не помнили, кто построил этот дом и кто в нём прежде жил. Кажется, он всегда был пуст и печален.

Поговаривали, будто в безлунные летние ночи здесь собираются на шабаш лесные ведьмы. И горе тому, кто отважится заглянуть к ним на огонёк. Из проклятого дома живым не возвращался никто…

За домом скрипели на ветру сосны-гиганты. Рядом, в долине реки Песчанки, зеленело смрадное болото.

«К проклятому дому да к болоту пойдёшь – навек пропадёшь», – пугали молодёжь старожилы.

Никто и не ходил. Почти никто.

Пригнувшись к сырой земле, из высокой травы выполз чёрный кот. Оглядевшись по сторонам, зверь направился к бревенчатому дому. На полпути замер, навострил уши.

Кто-то шёл следом за ним: кот уловил человеческую речь. Желая избежать встречи, Уголёк – а это был именно он – шмыгнул обратно в траву.

Мимо протопали ноги в заляпанных засохшей грязью резиновых сапогах. Недовольный голос нарушал гармонию летнего утра.

– …опять за своё! Я твержу-твержу… Как об стенку горох! Что у них брать-то? Мелкая рыбёшка. Ему бы покрупнее, посолиднее. Прошлым летом везло: городские повалили. Работы – невпроворот! А нынче что? Тьфу! Он всё к родионовским просится, да я отговариваю. Не время. Пока не время. Котяра там снова прижился. Умный котяра, чёрт ему на хвост! Однажды чуть не испортил всю малину. На волоске от гибели висели. Не-е-ет, теперь мы осторожненько. Учёные мы, не хухры-мухры. Однако ж поспешить надо, как бы не хватились меня. Успеть бы затемно. Жуткое местечко! Ещё бабка моя, царствие ей небесное, беззубым ртом шамкала: «Не ходи к проклятому месту, не испытывай судьбу!» Ух, как стонут сосны от ветра. Или то ведьма в лесу воет? Он смеётся, мол, чепуха. А мне жутко. Уж сколько лет прошло, всё равно так и стынет в жилах кровь, так и стынет…

Уголёк смотрел вслед удалявшейся фигуре. Шерсть на спине вздыбилась, глаза сверкали. Дождавшись, когда голос стихнет за поворотом, кот бросился бежать в сторону жилых домов.

Небо над деревней затягивало тучами. Надвигалась гроза.

– Люблю грозу в начале мая! Когда весенний, первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом, – раздался за окном бодрый голос Сашиного папы. – Бом! Бом!

Гром не заставил себя долго ждать. Сверкнула молния, и в небе будто разорвалась гигантская петарда.

– Ай! – взвизгнула Саша и закрыла уши ладонями.

Дверь распахнулась. На пороге возникли Сашины родители, мокрые, весёлые и запыхавшиеся.

– Я же говорила, не успеем! Застигнет нас дождь врасплох, – смеялась мама, стаскивая с ног кроссовки с налипшей на подошвы грязью.

– Лена, без паники! – папа снял очки и принялся вытирать стёкла платком. – Мы проделали путь, полный приключений! За нами гналась бешеная коза, потом дорогу преградила упрямая корова. Если бы не эти представители деревенской фауны, мы бы точно успели добраться и не вымокнуть до нитки.

– От Маньки убегали? – фыркнул Егор. – Это Николина коза. Дамочка с характером!

– Перевоспитаем. Умного человека глупой козой не испугаешь! – уверенно ответил папа и потянулся к уже остывшему чайнику. – Сейчас бы чайку горячего! Да пирогов румяных!

– Ты же полчаса назад умял два бутерброда! – всплеснула руками мама. – Подожди, сейчас суп разогрею.

– Мам, пап, есть новости? – заволновалась Саша. – Удалось узнать, кто ночью вломился в дом бабы Вали?

– Ай, – махнула рукой мама. – Старушка стоит на своём. Говорит, это проделки злого духа. Как там его…

– Безы-ы-ымень, – подсказал папа театральным шёпотом. – Предвестник беды. Суеверная Валентина теперь места найти не может. Всё ждёт, когда случится несчастье, которое призрак на её дом накликал.

– И ладно бы одна Валентина эту чушь распространяла, – досадливо топнула ногой мама. – Так ведь и местные жители её поддерживают. Даже твой дедушка, Егор!

– Их так воспитали, – виновато улыбнулся парень. – Легенды и байки здесь вместо сказок на ночь.

– Жаль, не удалось убедить вызвать полицейского. Ведь кража налицо, – вздохнула мама. – Ой, Игоряша, посмотри, сколько с нас воды на пол натекло! Живо переодеваться в сухое!

Пока родители сражались с мокрой одеждой в соседней комнате, Егор шепнул Саше:

– Так что за страшилище ты видела ночью?

Девушка наклонилась над столом и, поманив Егора пальцем, зашептала ему в ухо:

– То ли волк с лицом человека, то ли человек в шкуре волка. Я не рассмотрела. Одно могу сказать точно: он был в лаптях!

Егор хмыкнул. Саша отстранилась.

– Не веришь?

– Да нет. Почему? Всё возможно.

– Мне не приснилось! Клянусь! Я вообще в ту ночь почти не спала. Сначала слушала, как кто-то топочет на чердаке. Потом – скрежет за окнами. А когда начало светать, я выглянула из-за занавески и…

– И увидела его?

– Угу, – Саша прерывисто вздохнула. – Теперь стоит перед глазами как живой. Хотелось бы развидеть, но не получается.

– Где, говоришь, этот твой волк был? – Егор забарабанил пальцами по столу.

– У нашей калитки. Я отдёрнула занавеску и… показалось, он меня тоже заметил, поэтому скрылся за кустами. Утром, когда мама пришла меня будить и рассказала о бабушке Валентине, я снова посмотрела в окно. Трава у нашего забора была примята. Значит, действительно кто-то ходил там ночью.

Егор задумался, подперев подбородок кулаком.

– Можно сходить удостовериться, – предложил он наконец. – Но я не уверен, что мы найдём следы. Из-за дождя.

– Всё равно пойдём! – решительно поднялась Саша. – По дороге ты мне расскажешь, что случилось много лет назад с Николой. Обещал ведь.

– Куда это вы собрались? – выглянула из комнаты мама. – На улице дождь как из ведра.

– Мы возьмём зонтик, мамуль. Не переживай! – Саша сняла с крючка в сенях старый цветастый зонт. – И вообще, ты говорила, что в деревне нужно больше гулять. Дышать воздухом. Не зря же мы сюда приехали?

– Только не долго! И не промочите ноги! Слышишь меня, Александра?

Но Саши и Егора уже след простыл.

Дождь разбушевался не на шутку. В нескольких местах во дворе образовались глубокие лужи. Пахло влажными деревянными досками крыльца и ещё чем-то едва уловимым, свежим и горьковатым.

Саша с наслаждением втянула носом воздух.

– Любишь дождливую погоду? – спросил Егор, придерживая подругу под руку, чтобы не поскользнулась на мокрых ступенях.

– Очень! Особенно летом.

Саша ловко спрыгнула с крыльца, отметив про себя приятный факт: нога больше не болела.

– В этом мы с тобой похожи. Обожаю засыпать под шум дождя! Лежишь себе, укутавшись в одеяло, думаешь о чём-то хорошем, а по стеклу, по листьям сирени в саду стучат капли. И как-то спокойно становится внутри. Тепло, безмятежно. Дождь смывает любую печаль.

– Да ты романтик! – удивилась Саша и раскрыла зонт над их с Егором головами.

– Это плохо? – парень засмущался.

– Наоборот! Сейчас это редкость. Все стараются казаться… равнодушными, что ли. А ведь так важно – делиться тем, что у тебя на душе. Вот ты рассказал про любовь к дождю, и мы словно стали ещё ближе. Понимаешь? Ой, кажется, это было здесь…

Ребята вышли за ворота, и Саша замерла в полутора метрах от ржавого забора. Постояв в нерешительности, она посмотрела на окно своей спальни. Белоснежные занавески, за которыми Саша пряталась ночью, были раздвинуты. На подоконнике красовался горшок с подвядшей геранью.

Девушка представила, как странное существо в предрассветных сумерках наблюдает за их домом, и сердце сжалось в ледяной комок.

– Сань, ты как? – вывел из оцепенения голос Егора. – Хочешь, я один тут всё проверю? А ты в дом иди.

– Нет-нет! – запротестовала Саша. – Задумалась просто. Мне не страшно, правда! Ну, разве что самую малость.

– Не бойся, – Егор коснулся пальцем Сашиной щеки. – Я обещаю защищать тебя от деревенских духов! Пусть только попробуют напакостить.

Парень принял боевую стойку. Крупный кулак рассёк воздух.

– Ий-а-а! Вот тебе, получай, вредитель!

Саша с облегчением рассмеялась.

– Горька! Что ж ты девицу под дождём выгуливаешь?

Ребята обернулись. Быстрым шагом к ним приближался Дмитрий Евсеич. В длинном жёлтом дождевике и в высоких резиновых сапогах цвета хаки он выглядел довольно комично.

– Дед, ты от бабы Вали? – вопросом на вопрос ответил Егор. – Как там обстановка?

– Да какая обстановка! Бабы воют, беды ждут, – проворчал сосед. – Снова Безымень по деревне шастает. С осени о нём не слыхали, и вот – на тебе.

– А как он выглядит, этот ваш Безымень? – вклинилась в разговор Саша.

Дмитрий Евсеич посмотрел грозно, пожевал сухими губами.

– Да по-разному выглядит, – сказал наконец старик. – Оборотень он, призрак. Облик свой меняет. Может прикинуться кем угодно. Хоть, скажем, мною. Лицо у него человеческое, а тело зверя.

– Волка? – прошептала Саша.

– Волка или медведя – не разберёшь. А на ногах, то есть на лапах задних, лапти. Что с тобой, девица? Аль дурно стало?

С усилием Саша разомкнула губы:

– В-в-всё нормально…

– Ишь, какие вы, городские, впечатлительные, – усмехнулся сосед. – Ты, Горька, за Александрой приглядывай. Затемно не гуляйте, мой вам наказ! А сейчас пойдёмте чай со смородиновым листом пить.

– Иди, дед, – Егор, который украдкой рассматривал что-то в траве, пропустил Дмитрия Евсеича вперёд. – Мы через пять минут присоединимся.

– Ну, добро! – старик отпер калитку. – А дождь-то хоро-о-оший! До ночи идти будет.

Несколько секунд Саша пристально смотрела на широкую мокрую спину удалявшегося соседа. Этого времени Егору оказалось достаточно, чтобы наклониться и поднять с земли клочок серой шерсти.

Сунув находку в карман холщовых шорт, парень положил руку Саше на плечо. Девушка обернулась.

– Думаю, здесь мы ничего не обнаружим. Дождь смыл все следы, если они были, – Егор непринуждённо улыбнулся. – Пойдём лучше чай пить? У деда пряники есть. Шоколадные.

В суете и волнениях не заметили, как пролетел день. Ливень сменился лёгкой моросью. В кустах запели мелкие птахи.

Саша с Егором сидели в маленькой деревянной беседке, укутавшись в тёплые одеяла. Дмитрий Евсеич растапливал самовар берёзовыми щепками.

– Вы, городские, настоящего чаю, поди, не пьёте? – приговаривал старик, подбрасывая в жаровую трубу просушенную древесину. – Хороший чай, он ведь только из самовара! Сейчас вода закипит, впитает аромат дерева, которое я для растопки беру…

– Любым деревом можно топить? – поинтересовалась Саша, делая селфи с пузатым самоваром.

– Что ты! – замахал руками Дмитрий Евсеич. – Хвойным ни в коем разе нельзя! Смола испортит вкус чая. Здесь хороши дуб, берёза. Если добавить веточек вишни или яблони, будет наш чай благоухать. Сбор для заваривания у меня тоже отменный. Листья смородины я особым способом ферментирую, добавляю мяту, чабрец.

– У деда есть травяные сборы на все случаи жизни, – подхватил Егор. – Помнишь, дед, как ты меня чагой лечил?

– Чагой? – Саша впервые услышала это слово.

– Чёрный чаговый гриб. Его ещё трутовиком называют, – объяснил Дмитрий Евсеич. – Растёт в основном на берёзах. Паразитирует, можно сказать. Как губка, впитывает живительные древесные соки. Если такой гриб спилить, измельчить, а потом заваривать и этот настой пить ежедневно, то хворь отступит. Чага для иммунитета хороша и от желудочных болей.

– Сколько вы знаете! – восхитилась Саша. – Вам бы книгу написать. Что-нибудь про лечение народными средствами.

Дмитрий Евсеич покачал головой.

– Книг я сочинять не умею. А вот Родя покойный, тот писательством занимался. Хотел о наших деревенских духах миру поведать. Он ведь древнеславянской мифологией увлекался, лекции в университете читал. На пенсию вышел – сюда переехал, дом построил, кота завёл, над книгой работал.

– Что с ним стало, Дмитрий Евсеич? – Саша подставила под краник самовара чашку с нарисованной на боку ярко-красной клубникой. – Маргарита Олеговна, которая нам дом в аренду сдала, обмолвилась, что умер Родион Борисыч при странных обстоятельствах…

Егор и Дмитрий Евсеич переглянулись, словно решали между собой, стоит ли посвящать Сашу в тайну гибели деревенского писателя.

– Гм-м… Там действительно неясная история приключилась, – старик плеснул в чашки ребят кипятка, затем добавил в каждую по крупной щепотке душистых трав из жестяной банки. – Дело было прошлым летом. Как раз в июне, как и теперь. Родя корпел над своей рукописью, жил затворником. Помню, вечером застал его во дворе, он что-то из дерева выстругивал. Перекинулись парой фраз. Я Родю пожурил, что совсем он про старых товарищей забыл. Прежде-то мы регулярно в шахматы играли у Николы. А Родя, знай, про рукопись свою твердит. Мол, почти к развязке подобрался. Нужно кое-что проверить, и черновик книги готов. Я, говорит, завтра к проклятому дому пойду. Мысль какая-то у него в голове крутилась, покоя не давала.

– К проклятому дому? – переспросила Саша. – Это где такой?

– Горька, значит, не просветил? – Дмитрий Евсеич перевёл взгляд на внука. – Оно и правильно. Спать крепче будешь, девица.

Саша исподлобья посмотрела на друга. Оказывается, у него от неё тайны!

– Я хотел рассказать, – поспешно объяснил Егор. – Только не было подходящего момента. А потом все переполошились из-за бабушки Валентины…

– Так что же это за дом такой? Почему его называют проклятым? – Саша демонстративно отвернулась от Егора. Пусть видит, как сильно она обижена.

Дмитрий Евсеич с ответом не торопился. Прочистил горло, помешал сахар в чашке.

– По старому деревенскому поверью, в доме, что стоит у самого дремучего леса, водится нечистая сила, – сказал старик тихо. – Моя бабка Аглая, когда жива была, пугала детвору лешими да ведьмами. Мол, заманивают они путников в чащобу да болото, и поминай как звали несчастных. Дети росли и места эти мрачные стороной обходили да своим отпрыскам много позже наказывали остерегаться…

Деревня погрузилась в мягкие сырые сумерки, и одно за другим вспыхивали жёлтые окошки. Вдали протяжно мычала корова. Саша размышляла над словами старика. В городе она не придала бы им такого значения, но здесь, в глуши, была какая-то особая атмосфера, и вековые байки завораживали юную москвичку.

– И что же, никто так и не рискнул проверить, сказки это или правда? – Саша сделала большой глоток чая. Тело согрелось и размякло.

– Отчего же? Находились смельчаки, – Дмитрий Евсеич с грустью посмотрел на ребят. – Горьке я уже сказывал. Про Николиного брата меньшого, про Оську. Нечисть утащила парня в болото, что рядом с проклятым домом раскинулось.

– Как утащила? – вытаращила глаза Саша.

– Да вот так. За ноги схватила и утащила, – пожал плечами старик. – На берегу следы от Оськиных ногтей остались. Из последних сил хватался парень за землю-матушку, за жизнь боролся. Да разве сладит человек с тем, что ему неподвластно?

– А как поняли, что это именно Оськины следы? – озадачилась Саша, у которой в голове не укладывалось, что кто-то или что-то может утащить человека в болото.

– Кому, как не Оське, эти отметины оставлять? Нашли на берегу его рубаху, панаму и корзину с грибами, – перечислил Дмитрий Евсеич. – Никола хранит братову одёжу в сундуке. Не смирился с Оськиной кончиной, до сих пор горюет. А ведь мно-о-ого лет с тех пор минуло…

Все трое надолго замолчали. Саша смотрела, как темнеет затянутое тучами небо. Егор ковырял землю носком кроссовки.

– Что же случилось с Родионом Борисовичем? – вспомнила вдруг девушка. – Он всё-таки пошёл к тому проклятому дому?

Дмитрий Евсеич нехотя кивнул:

– Пошёл, сколько я его ни отговаривал. Про Оську напоминал, а Родя как заведённый: надо мне туда – и точка! Утром, чуть свет ушёл. Долго не возвращался… Я тревогу забил, когда кот его Уголёк у меня на крыльце мяукать начал. Да так истошно, словно беда приключилась. Так оно и оказалось. Вечером мы с Николой и другими деревенскими мужиками к дому у леса отправились. Вооружились кто чем: вилами, косами, лопатами. Как сейчас помню, приближаемся к месту и видим: Родя ничком на земле лежит, в паре метров от крыльца. Оттащили мы, значит, писателя на безопасное расстояние. Он уже совсем холодный был, не дышал.

– Маргарита Олеговна сказала, у него инфаркт случился…

– Так и есть. Врачи подтвердили. Не выдержало Родино сердце встречи с нечистой силой. И книгу свою он так и не дописал.

– Не знаете, где она? Книга? – уточнила Саша.

Дмитрий Евсеич махнул рукой:

– Пропала. Маргарита, когда вещи дядьки покойного в доме перебирала, сказала, что рукопись как сквозь землю провалилась.

– Может, её украли? – вполголоса спросила Саша.

– Да кому нужна писанина Роди? – удивился Дмитрий Евсеич. – Чай не сокровище.

– Здесь явно какая-то тайна, – потёр виски Егор. – И, возможно, бывший хозяин Уголька узнал кое-что важное. Жаль, об этом он нам уже не расскажет.

– Ой, меня же родители, наверное, ищут! – спохватилась Саша и, отставив чашку с недопитым чаем, засобиралась домой.

– Я провожу! – вызвался Егор.

Весь вечер он был какой-то рассеянный, в беседе почти не участвовал. Саша, искоса поглядывавшая на друга, чувствовала – он сильно встревожен. Но спрашивать, что случилось, девушка не стала. Не хотела показаться навязчивой.

Пока шли к калитке Сашиного дома, молчали. Под ногами чавкала мокрая земля. Саше было холодно и неуютно. Она никак не могла понять, почему Егор не посвятил её в тайну проклятого дома. И про Оську, Николиного брата, рассказывать не спешил.

«Что и, главное, зачем ты скрываешь?» – думала Саша, прислушиваясь к отрывистому дыханию шагавшего рядом парня.

На веранде горел свет. Сашина мама захлопнула книгу и поднялась навстречу ребятам.

– Где же вы бродите? Ещё немного – и мы с папой отправились бы вас искать!

– Мы у дедушки Егора чай с пряниками пили, – устало ответила Саша. Бессонная ночь и тревожные события дня сделали своё дело: глаза слипались, голова стала тяжёлой.

– А предупредить родителей не догадались? – на крыльце появился рассерженный папа. – Александра, я поражаюсь твоей невозмутимости! По деревне бродит нечто… как там его? Безвымень?

– Безымень, – поправила Саша. – Папуль, не ругайся. Дмитрий Евсеич нам такой вкусный чай приготовил. Из настоящего самовара! Мы засиделись, и я совсем забыла про время.

– Это я виноват, – выступил вперёд Егор. – Надо было пораньше отправить Сашу домой. Готов понести справедливое наказание.

Егор опустил голову и молитвенно сложил на груди руки. Саша прыснула в ладонь. Она не понимала, шутит друг или действительно ждёт кары.

– Ладно-ладно, кавалер. На первый раз прощаю, – милостиво отменил «казнь» папа. – Ступай-ка домой. Дед, наверное, тоже волнуется.

Егор откланялся и попятился к калитке. На лице его сияла улыбка. Саша снова не удержалась и захихикала. Усмехнулись даже родители.

«Долго на него обижаться совершенно невозможно», – подумала девушка, поднимаясь по скрипучим ступеням крыльца.

Что-то чёрное шмыгнуло между ног и юркнуло в сени, едва открылась входная дверь.

– Уголёк! – ахнула мама. – Весь день где-то пропадал. Мокрый какой!

– Блудные дети и коты возвращаются домой, – папа поднял вверх указательный палец. – Эта тенденция мне по душе. Так пойдёмте же спать, господа! На свежем воздухе меня знатно разморило.

Уголёк потёрся о Сашины ноги и замурчал. От мягких лап на деревянном полу оставались влажные следы.

– Поспишь в моей комнате? – предложила Саша коту.

– Мур-р-ау! – охотно согласился Уголёк и легко взбежал по лестнице на второй этаж.

– Спокойной ночи, дочь, – мама поцеловала Сашу в щёку. – Надеюсь, сегодня обойдётся без приключений.

– Пусть только заявится сюда этот Безумень! – повысил голос папа. – Я ему вмиг втолкую, что к чему!

Поднимаясь к себе, Саша слышала, как щёлкнул замок на входной двери.

«Родители тоже обеспокоены, – догадалась девушка. – Только не хотят этого показывать».

В комнате Саша быстро переоделась в пижаму. Повертела в руках баночку с остатками пахучей лечебной мази и без сожаления убрала в ящик комода.

Уголёк наблюдал за хозяйкой, прищурив глаза. Он удобно устроился на коврике у кровати и, кажется, собирался вздремнуть. На стене тикали старинные часы с неработающей кукушкой. Ночник на столе окрашивал комнату в мягкие золотистые тона.

Саша выключила свет, потянулась и залезла под одеяло. Как хорошо! Глаза закрылись, тело расслабилось. Девушка провалилась в глубокий сон.

Дождавшись, пока дед покрепче уснёт, Егор выбрался из постели и натянул спортивный костюм. Накинув капюшон на голову, сунул в карман телефон и фонарик.

– Хорошо бы взять что-то увесистое. Вдруг придётся обороняться, – прошептал парень, озираясь по сторонам.

Но на глаза ему не попалось ничего подходящего. Решив действовать по ситуации и понадеявшись на свои быстрые ноги, Егор вышел за порог спальни. Сухие половицы поскрипывали. Приходилось двигаться осторожно, как котёнок, который крадётся к замершей в траве бабочке.

Из комнаты деда раздавался громкий храп. Это успокаивало. Егор знал: дед проспит без пробуждений пару-тройку часов. Потом долго будет ворочаться и, если не справится с бессонницей, включит телевизор или примется до утра читать пожелтевшие от времени газеты.

О том, как будет возвращаться, Егор пока не думал. Главное сейчас – никем не замеченным добраться до места. Затаиться. Караулить. А дальше? Напасть. Или убежать. Позвать на помощь.

– Убегают только трусы, – сквозь зубы произнёс Егор. – Я буду биться до последнего.

Сердце гулко стучало в груди. Руки вспотели, в горле пересохло. Интересно, что бы сказала Саша, увидев его в таком состоянии?

Ночь встретила свежестью. Егор сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. В голове прояснилось, тело стало гибким и послушным. Пригнувшись, он крался вдоль соседского забора. Вязкая от дождя земля заглушала шаги.

Добравшись до палисадника с кустами сирени, парень перемахнул через низкую кованую ограду и углубился в заросли. Отсюда ему было отлично видно окно Сашиной спальни.

Спрятав руки в карманах, Егор принялся ждать полуночи.

– Не спи, не спи! – шептал себе Егор, яростно растирая виски.

Однако глаза предательски закрывались, а ноги подкашивались. Чуть больше часа простояв под окном подруги, парень сел на корточки и прислонился к ограде. Спине стало холодно от металлических прутьев.

«Не заболеть бы!» – подумал Егор и практически сразу же отключился.

Проснулся от снова и снова повторявшегося звука, прислушался. Да, похоже на хлюпанье и разлетающиеся в стороны брызги воды.

Кто-то идёт по лужам.

Егор осторожно пошевелился и поморщился от боли. Спина и ноги, скрючившиеся в неудобной позе, онемели. Парень опёрся ладонями о землю, и пальцы погрузились в липкую грязь. М-да, вернуться домой незамеченным точно не выйдет. Егор представил, как вытянется лицо деда, когда тот обнаружит в сенях грязную обувь и мокрую ветровку внука.

«Скажу, что услышал странный шорох во дворе. Пошёл проверить, споткнулся и упал», – решил Егор.

Тем более что это было близко к правде. Звуки, раздающиеся совсем рядом, настораживали и тревожили. Кому понадобилось гулять посреди ночи?

«Значит, не зря я решил караулить у Сашкиного дома, – мысленно похвалил себя парень. – Нельзя допустить, чтобы неизвестный снова её напугал!»

Прильнув к земле и примяв траву руками, Егор принялся наблюдать сквозь прутья ограды. Но много ли увидишь под таким углом да в кромешной тьме? Егор всматривался изо всех сил и всё же больше полагался на свой внезапно обострившийся слух.

Хлюпающий звук нарастал. Человек – если это был человек! – подошёл к Сашиному дому и замер. Егору показалось, что он уловил чьё-то тяжёлое дыхание. Потом до него долетело невнятное бормотание. Голос явно принадлежал мужчине, но слов Егор не разобрал, словно говорили на непонятном языке.

Внезапно послышалось сдавленное хихиканье. Потом – скрип и скрежет.

«Царапает чем-то острым по стеклу, – Егор сжал кулаки. Он представил, как в комнате побелевшая от ужаса Саша прячется под одеялом. – Ну же, вставай! Разбуди всю деревню, прогони наглеца!»

Снова и снова Егор требовал от себя решительных действий. Но силы, похоже, покинули его. Ноги стали деревянными и не слушались, голова гудела, язык отнялся.

«Что за напасть?!» – Егор не понимал, в чём дело. Он пытался и не мог пошевелить окоченевшими руками. Лицо перекосило от ужаса.

Вдалеке прокричал петух, предвестник близкого рассвета. На минуту стало тихо-тихо. Егор слышал лишь удары своего сердца: бух, бух, бух! Руки и ноги постепенно стали тёплыми, живыми. Егор встал на колени, но снова вжался в землю – тёмная фигура двинулась в его сторону.

– Мне конец! – непроизвольно Егор зажмурился. А когда открыл глаза, увидел в полуметре от себя ноги в облепленных грязью резиновых сапогах.

Секунда-другая – и владелец сапог, злобно бормоча себе под нос, зашагал прочь от съёжившегося на земле парня.

– Трус, – в отчаянии вынес себе приговор Егор. – Не смог посмотреть ему в глаза!

Петух прокричал снова.

– Я что-то слышал! – на крыльцо выскочил лохматый Сашин папа.

В спешке он накинул на плечи, прямо поверх полосатой пижамы, длинный нежно-бирюзовый мамин плащ. На босых ногах болтались галоши. В одной руке папа сжимал сковороду, в другой – молоточек для отбивания мяса.

– Лена, оставайся в доме! На улице может быть опасно, – крикнул папа и кубарем скатился с высоких ступеней. – Оу! Лена, беги скорее сюда! Кажется, я сломал ногу…

– Да что же это такое! – Сашина мама поспешила вытащить из лужи незадачливого спасителя. – Игоряша, ты можешь идти? Зачем, скажи на милость, ты вооружился сковородкой?

– А как, по-твоему, я должен отражать атаку? – негодовал папа. – Безлунень бродит у нашего дома! Я должен принять меры.

– С чего ты решил, что это тот самый дух? – мама отперла калитку и высунулась наружу.

– Лена, дай я посмотрю, – прихрамывая, Сашин папа вышел на тропинку и огляделся. – Странно, но я никого не вижу.

– Ты же очки на прикроватной тумбочке оставил, – фыркнула мама. – Осторожнее, здесь скользко!

Папа, стоя на одной ноге, как цапля, воинственно размахивал кухонным молоточком.

– Выходи на бой, деревенское чудовище! Прячешься? То-то же. Страшно тебе, да?

– Дядь Игорь, доброе утро, – из кустов сирени появился смущённый Егор.

– Ты что здесь делаешь? – озадачилась Сашина мама.

– Кавалер? – прищурился папа. – Вот уж кого не ожидал встретить на заре в своих владениях! А почему без цветов?

– Игорь! – мама погрозила пальцем. – Не глумись. Егор, заходи в дом, ты весь продрог. Хотел сделать сюрприз Сашеньке? А она спит…

– Я бы тоже поспал, – проворчал папа, прыгая на одной ноге в сторону крыльца. – Половина четвёртого утра! Совести у тебя нет, кавалер!

Егор, переодетый в чистую и сухую футболку Сашиного папы, сидел на табуретке и мелкими глотками пил горячее какао. Мама нарезала колбасу для бутербродов. Папа растирал ушибленное колено.

– Какое травмоопасное выдалось лето, – вздыхал папа. – Сначала Саша ногу подвернула. Потом я…

– Егор, всё же поведай нам, что ты делал ночью на улице? – спросила мама, в упор глядя на друга дочери.

Взъерошенный, растерянный, с расцарапанной щекой, он напоминал первоклашку в толпе старшеклассников.

– Э-э, если я скажу, что решил прогуляться и подышать свежим воздухом, вы не поверите?

Сашины родители синхронно замотали головами.

– Я почему-то так и подумал. Ладно, тогда только правда и ничего кроме. Я беспокоился за Сашку, вот и пришёл к её окну. Хотел покараулить, мало ли что. Сашка ведь боится…

Егор не договорил. Понял, что сболтнул лишнего. Наверняка Саша не рассказала родителям о топоте на чердаке и человеке-волке, сновавшем под забором прошлой ночью.

– Боится? Нет, что ты! – Сашин папа поднялся со стула, чтобы сварить в турке кофе. – Александра не верит в ваши деревенские байки. Я, как вы заметили, тоже не впечатлителен. Главное – сохранять спокойствие, не паниковать без причины.

– И не бегать по двору со сковородкой, – улыбнулась мама.

Папа строго посмотрел на неё поверх очков:

– Утренняя гимнастика на свежем воздухе ещё никому не помешала. Ты, кавалер, можешь спать спокойно – за безопасность дочери я отвечаю головой.

Сказав это, папа стукнулся макушкой об открытую дверцу подвесного шкафчика.

– О-о-о! Кажется, сегодня не мой день!

– Игоряша, присядь. Я сделаю тебе кофе.

На лестнице послышались быстрые шаги. Минуту спустя заспанная Саша показалась на пороге кухни. Протерев глаза, она уставилась на Егора.

– Ты чего так рано?

– Этот вопрос и мне не давал покоя, – ухмыльнулся папа, потирая макушку. – Однако незадолго до твоего появления наш юный сосед развеял все сомнения. Оказывается, он бескорыстно пожертвовал сном – своим и нашим, – чтобы нести службу на посту у твоего окна.

– Чего-чего? – Саша зевнула, прикрыв рот ладонью, и села за стол.

– Папу мёдом не корми, дай блеснуть словарным запасом, – мама поставила перед Сашей тарелку с бутербродами и чашку с какао. – Дело в том, что Егор по своей инициативе решил ночью дежурить у нашего дома.

– Не хотел, чтобы ты волновалась после всех этих рассказов про духов, – развёл руками Егор.

Саша благодарно улыбнулась соседу. Неужели он действительно всю ночь стоял под её окнами? А она-то, глупая, дулась на него накануне.

– Я не волновалась, – Саша с наслаждением отпила из чашки. Какао она обожала с детства. – Уснула вчера сразу же, как легла. Уголёк сторожил мой покой. Кстати, где он? Кто-нибудь видел?

Мама, папа и Егор переглянулись и пожали плечами. Кот убежал в неизвестном направлении.

– Егор, если в следующий раз снова соберёшься нести вахту у нашего дома, постарайся не производить столько звуков, – взмолился папа. – Я, честно признаться, перепугался. Открываю глаза и слышу сквозь открытую форточку, скрип, скрежет, бормотание. И будто бы кто-то ходит, громко шлёпая по лужам.

Саша взглянула на друга, закусила губу. Егор едва заметно кивнул, и краска сошла с лица девушки.

– Дочь, всё в порядке? – мама тронула девушку за руку. – Давайте больше не будем рассказывать страшилки про деревенских духов? До добра не доведёт.

– Согласен! – папа стукнул чашкой по столу, расплескав недопитый кофе. – Предлагаю сегодня отправиться на рыбалку. Тем более что твой дед, Егор, настоятельно рекомендовал составить ему компанию.

– Конечно! Рыбалка – это супер! – оживился парень. – У вас есть спиннинг?

– Скрининг? – поднял брови папа.

– Спиннинг – спортивная снасть из современных материалов. Для ловли рыбы, – принялся объяснять Егор. – У всех, кто к нам приезжает из города на лето, обычно с собой спиннинги. А у местных, в том числе у деда, удочки с основанием из дерева.

– Хм, досадно, – протянул папа. – Спиннинга у меня нет.

– Не переживайте! Я вам что-нибудь подберу из дедушкиных запасов.

Закончив ранний завтрак, родители отправились к себе. Мама – подремать, папа – собираться на рыбалку.

– Что стряслось? – наконец смогла спросить Саша. – Ты кого-нибудь слышал этой ночью?

Егор притих, собираясь с духом. Не очень-то хотелось признаваться Саше в собственном провале, но и строить из себя героя он не собирался. Наконец решившись, Егор рассказал о ночной встрече с незнакомцем в резиновых сапогах.

– В сапогах, говоришь? – Саша медленно накрутила прядь волос на палец. Почему-то вспомнилось, что Дмитрий Евсеич накануне тоже ходил в резиновых сапогах. Саша потрясла головой, прогоняя дурацкие мысли. Всё очевидно: шёл дождь, а в дождь носить сапоги – не преступление.

– Я понял, куда ты клонишь, – забарабанил пальцами по столу Егор. – Ночью к вашему дому подобрался не человек-волк. Безымень ведь ходит в лаптях.

– Угу. Но мог запросто переобуться. Ведь лужи кругом, – хихикнула Саша.

Егор улыбнулся в ответ. После того как он поделился ночными злоключениями, на душе стало легко и весело. На секунду даже показалось, что всё это – разыгравшаяся фантазия, не больше.

Но тут лицо парня омрачилось.

– Саш, вчера я утаил одну деталь. Думал, достаточно с тебя волнений за день, – Егор виновато посмотрел на девушку. – Теперь понимаю, нельзя ничего скрывать, если мы хотим докопаться до правды.

– Ты о чём? – напряглась Саша.

– Помнишь, мы отправились искать следы Безыменя и встретили моего деда?

– Да. И ты уверял, что искать бесполезно – всё смыло дождём.

Егор сглотнул:

– Не всё. Пока ты разговаривала с дедом, я увидел… И поднял… Клок серой шерсти!

Саша закрыла лицо ладонями. Перед глазами возник человек-волк. Страшный и мохнатый.

– Может, это собачья шерсть, – быстро заговорил Егор. – Не знаю, как проверить.

– Куда ты её спрятал? – тихо спросила Саша.

– В карман, – парень похлопал себя по карманам. – Эх! Я перед ночной вылазкой надел спортивные штаны, чтобы теплее было. А шерсть сунул в карман шорт. Надо будет сбегать домой и перепрятать. Как-никак это улика.

– Мы с тобой, выходит, сыщики? – Саша подмигнула. – За дело, коллега?

– За дело! – подмигнул в ответ Егор.

О вчерашней непогоде напоминали разве что глубокие лужи вдоль дороги, по которой тугой на оба уха пастух Борис гнал на пастбище трёх пятнистых коров.

Коровы мычали, хлестали себя хвостами по бокам, отпугивая мошкару, и позвякивали колокольчиками на мощных шеях.

– Дядя Боря, доброе утро! – отсалютовал Егор.

– А? – пастух обернулся и уставился на ребят слезящимися глазами.

– Я говорю, утро доброе! – повторил Егор и, убедившись, что седой повелитель коров его снова не расслышал, махнул рукой. – Пойдём, Сань. Надо успеть до того, как дед за завтрак примется.

Они не успели. Дмитрий Евсеич, гладковыбритый и свежий, встретил их в сенях.

– Та-а-ак, – протянул он, сдвинув брови. – Уже проснулись, значит? Или вообще не ложились? Ладно я, пенсионер, от бессонницы мучаюсь. Но вам-то, вам чего не спится в такую рань?

Дмитрий Евсеич неодобрительно цокал языком, пока Егор снимал перепачканные кроссовки.

– Ты что, Горька, по канавам всю ночь скакал? Напачкаешь тут…

– Дед, я уберу потом. Не заводись, – Егор проскользнул мимо угрюмого Дмитрия Евсеича и поманил за собой Сашу.

Разуваясь, девушка обратила внимание на высокие сапоги из тёмно-зелёной резины, стоявшие в углу. «Чистые! – отметила про себя Саша. – А Егор говорил, ночной незнакомец у нашего дома месил сапожищами грязь».

На миг Саша обрадовалась, исключив Дмитрия Евсеича из списка подозреваемых. И снова напряглась, подумав, что старик в отсутствие внука мог спокойно вымыть сапоги водой из садового шланга.

– Дед, нам нужно кое-что проверить в моей комнате. Мы быстро! – заверил Егор. – А тебя Санькин папа ждёт, хочет отправиться на рыбалку. Можешь составить ему компанию?

Услышав заветное слово «рыбалка», Дмитрий Евсеич просиял.

– Почему бы и нет? Дел-то у меня всё равно нынче немного. Сейчас только переоденусь…

– Удочку вторую захвати, – обрадовался Егор. – И… кхм… наберись терпения. Дядь Игорь в рыбалке ничего не смыслит. Спиннинг со скринингом перепутал.

Дмитрий Евсеич хмыкнул, покосился на Сашу:

– Городски-и-ие! Поди, и в лес за грибами ходить не умеете.

– Мы грибы в гипермаркете покупаем, – пискнула девушка. – Консервированные.

– До-о-ожили, – заворчал Дмитрий Евсеич.

Он хотел было прочитать ребятам лекцию о пользе натуральных продуктов, выращенных на земле-матушке, но Егор поспешил прервать эмоциональный дедов монолог:

– Мы спешим. Важное дело!

Плотнее закрыв дверь своей комнаты, парень бросился к стулу, на котором была аккуратной стопкой сложена одежда.

Саша принялась с интересом разглядывать всё вокруг. Прежде Егор никогда не приглашал её в «свою берлогу».

«Как здесь уютно!» – восхитилась про себя девушка.

Егору действительно удавалось содержать крошечную спальню в идеальном порядке. Узкая кровать, придвинутая к стене напротив окна, была заправлена серым, заштопанным в нескольких местах покрывалом. На письменном столе – минимум необходимых вещей: лампа с зелёным абажуром, выставленные в ряд учебники и книги (Саша заметила, что друг увлекается научной фантастикой), в пластиковом стаканчике красуются безупречно заточенные простые карандаши.

Над столом Егор прикрепил деревянные рамки с чёрно-белыми фотографиями. Саша приблизилась и ахнула:

– Как красиво! Лес, речка, старушки на завалинке. Это ты сам снимал?

Егор подошёл к столу и поправил неровно висящую рамку:

– Было дело. В прошлом году увлёкся фотографией, щёлкал на дедов «Зенит».

– Так это плёнка? – Саша с восхищением присвистнула. – Ну ты даёшь! Талант!

Егор зарделся. Почесал затылок.

– Да какой там талант? Так, баловство. Я уже и не снимаю даже.

– Почему? – в голосе Саши послышалось разочарование. – Моя мама говорит, счастливый человек – тот, у которого есть любимое занятие.

– А у тебя оно какое? – Егор внимательно смотрел на подругу.

Саша отвернулась к окну, пожала плечами.

– Никакого. Я ничем особо не увлекаюсь.

– Ну, не нужно к себе так строго, – улыбнулся Егор. – Ты любишь разгадывать загадки, докапываться до правды. Сама же говорила.

– Точно, – развеселилась Саша. – Я Шерлок Холмс в юбке. То есть в джинсах! Ха-ха! Так что там с нашей первой уликой? Нашёл клок шерсти?

Егор хлопнул себя ладонью по лбу и кинулся разбирать стопку вещей. Холщовые шорты, в которых он щеголял накануне, обнаружились в самом низу. Егор запустил руку сначала в один карман, потом в другой. Лицо его посерело.

– Что? – запаниковала Саша.

Егор медленно вывернул карманы наружу. Они были пусты.

Макар Криворук, деревенский тракторист, полностью соответствовал своей фамилии. Каким-то непостижимым образом удалось ему после колледжа получить права на управление тяжёлой сельскохозяйственной техникой, а вместе с ними и работу в поле.

Видавший виды красный трактор Макара весной и осенью вспахивал, рыхлил и удобрял плодородную почву, зимой – чистил деревенские дороги от снега.

Свою нелёгкую работу Макар любил, однако часто от неё отлынивал. С детства Криворук неукоснительно следовал правилу: потрудился день – отдохни два, а лучше четыре.

В среду, двадцатого июня, Макар Криворук проснулся и понял, что смертельно устал.

Глаза открывались с усилием, во рту пересохло, а правое колено, повреждённое в молодости, ощутимо ныло.

«Эдак и до пенсии не дотяну», – подумал с горечью тракторист и повернулся на другой бок.

Только Макару не спалось. Солнце грело босые пятки, в нечёсаной голове роились обрывки мыслей. Сев в постели, Криворук потянулся к штанам и рубахе, брошенным прямо на пол.

Пока одевался, Макар дважды сшиб со стола материну хрустальную вазу, сорвал с карниза занавеску и рассёк лоб, ударившись об угол платяного шкафа.

– Сынок, шёл бы ты на улицу. От греха подальше, – попросила мать Макара, сухонькая старушка Лизавета.

Застегнув клетчатую рубаху и оторвав при этом нижнюю пуговицу, тракторист вывалился из дома. Широко шагая, двинулся он вниз по улице, по привычке разглядывая окна попадавшихся на пути домов.

Поравнявшись с голубым домиком покойного писателя Родиона Борисыча, тракторист остановился. Переминаясь с ноги на ногу, он о чём-то напряжённо размышлял.

– Была не была! – провозгласил Макар и, круто повернувшись, побежал через некошеный луг к реке.

У хлипкого деревянного моста тропинка раздваивалась.

– Направо пойдёшь – на берег к рыбакам попадёшь, – сказал Криворук, пожёвывая сухую травинку. – Налево пойдёшь – костей не соберёшь.

Не мучаясь сомнениями, тракторист повернул налево. Сторонясь высоких зарослей крапивы, Макар решительно двигался вперёд, к заброшенному дому у леса.

– Лишь только р-р-раз бывает в жизни сча-а-астье, – беспечно напевал тракторист, то и дело спотыкаясь о торчавшие из земли корни вековых деревьев.

Громадная плечистая фигура возникла у Макара на пути, когда до дома оставалось каких-то пару метров.

Тракторист был не робкого десятка, но даже он вздрогнул и попятился назад.

– Эт-то т-т-ты? – выдавил Криворук, мысленно приказывая себе не дрейфить. – Уговор наш помнишь? Стало быть, я пришёл за причитающимся.

– Идём, – раздался хриплый низкий голос. – В долгу не останусь.

Если бы Макар был человеком проницательным, он бы сразу заподозрил неладное. Но, увы, тракториста отличала ребяческая наивность. Широко улыбнувшись, он ступил на ветхое крыльцо проклятого дома.

Больше Макара никто не видел.

За полчаса до описываемых событий к покосившемуся мосту подошли двое. Один – седой, хмурый, в длинных резиновых сапогах и с удочками наперевес. Второй – тощий, в стильных белых кроссовках и в очках на светящемся от радости лице.

– Как здесь красиво, Дмитрий Евсеич! – воскликнул Сашин папа, бросив на покатый берег пакет с бутербродами и термосом сладкого чёрного чая. – Река широкая! Рыбы в ней, наверное, видимо-невидимо.

– На днях щуку выловил. Во-от такую! – Дмитрий Евсеич раскинул руки и горделиво крякнул.

– А она не кусалась? – поёжился Сашин папа. – Как вообще с крупной рыбой управляться? Ну, когда на берег её вытаскиваешь.

Дмитрий Евсеич хмыкнул:

– Вы, Игорь, для начала с удочкой управляться научитесь. Не в обиду будет сказано.

– Разве это сложно? Я думал, нужно просто посильнее размахнуться, закинуть поплавок подальше…

Не успел дедушка Егора опомниться, как Сашин папа схватил одну из удочек.

– Э-э-эх! – в экстазе крикнул он, взмахивая тонким удилищем.

– А-а-а! – завопил Дмитрий Евсеич.

Острый крючок, на который пару дней назад удалось подцепить ту самую щуку, впился ему в бедро.

– Кровь! – побледнел несостоявшийся рыбак и, выронив удочку, начал оседать на землю. – Мне дурно, у меня обморок…

Сцепив зубы, Дмитрий Евсеич вытащил из раны крючок. Крови было немного, однако обработать повреждённую кожу явно не помешало бы.

– Игорь, вы как? В сознании? Рана – пустяки. Жаль, я аптечку походную не взял.

– Ампутация… то есть операция не понадобится? – пролепетал Сашин папа.

– Типун вам на язык! – пробурчал старик. – Я схожу домой, залью это дело перекисью водорода и наложу повязку. Да не дрожите так! В конце концов, пострадавший здесь я, а не вы.

– Простите. Просто я очень эмпатичный человек. А вы надолго?

– Минут тридцать-сорок. Дождётесь меня?

– Разумеется!

– Только никуда не уходите. Сидите и… смотрите на реку. Вода успокаивает. Удочки не трогайте! Не хватало нам новой травмы.

– Я медитировать буду, – заверил Сашин папа. – На природе это лучшее занятие!

– Ну, добро.

Припадая на одну ногу, Дмитрий Евсеич побрёл к деревне. Сашин папа расстелил на траве непромокаемую подстилку, достал термос и бутерброды. Перед медитацией он решил хорошенько подкрепиться.

Когда горе-рыбак дожевал последний ломтик белого хлеба с колбасой, со стороны леса раздался жалобный крик.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Егор, снова и снова проверяя карманы. – Точно помню, что сунул клочок шерсти в левый боковой карман.

– Может, выпал? – Саша попыталась скрыть огорчение.

Егор помотал головой.

– Карман глубокий. Я специально положил на самое дно. Ещё и проверил несколько раз по пути домой.

Саша принялась ходить по комнате, заложив руки за спину. Четыре шага до стены с окном, четыре – обратно к запертой двери.

– Всё это очень загадочно, – вымолвила, наконец, девушка. – Не думаешь, что твоя находка исчезла не случайно?

– Кто-то забрался в мою комнату и проверил карманы? – Егор округлил глаза. – Исключено! Ключи от дома есть только у меня и у деда.

Саша снова вспомнила про резиновые сапоги в сенях.

– Егор, я кое-что спрошу. Только, пожалуйста, не обижайся! Обещаешь?

– Давай.

– Сапоги твоего деда! – выпалила Саша.

Егор поднял брови. Он явно не понял, на что намекает подруга.

– Ты говорил, что ночью в палисаднике видел чьи-то сапоги. И вот ведь какое совпадение: Дмитрий Евсеич со вчерашнего дня разгуливает по деревне в резиновых сапогах.

Егор сглотнул:

– Д-да. Потому что дождь. В дождь и слякоть полдеревни надевает сапоги.

– Но всё же, – настаивала девушка. – Те ночные сапоги не показались тебе знакомыми?

– Санька! Ты что хочешь сказать? – разозлился Егор. – Что это мой родной дед бродил у вас под окнами, да ещё и меня стращал непонятно зачем?

– Ничего конкретного я не говорю, – надула губы Саша. – Просто спрашиваю. Пытаюсь развеять сомнения. Если мы хотим разобраться в этой истории, нужно сохранять объективность и проверять все версии.

Егор отмахнулся:

– Нет, Санька! Дед здесь определённо ни при чём. У него сапоги зелёного цвета, а у твоего дома ходил некто в чёрных.

– Да ведь было темно, Егор! Ты точно хорошо рассмотрел?

На улице скрипнула калитка, и ребята замолчали. Егор выглянул в окно.

– Дед вернулся. Интересно, почему так рано? Побудь здесь, сбегаю узнаю, что к чему.

Саша посторонилась, давая Егору пройти. Спустя несколько минут в соседней комнате раздались приглушённые голоса.

«Любопытно, – рассуждала про себя девушка. – Внук защищает деда, потому что на сто процентов уверен в его честности или здесь кроется какая-то семейная тайна?»

Присев на край табуретки в углу, Саша задумалась о событиях, свидетелем которых невольно стала. Вот бы рассказать кому-нибудь из городских подружек! Например, Кире. Она сообразительная, наверняка нашла бы какое-нибудь решение.

Саша вытащила из кармана телефон, открыла чат, в котором они с Кирой обменивались смешными видео и картинками.

«Привет, Кирусь! Как жизнь?» – написала Саша. И тут же удалила сообщение.

Разве можно представить, что прагматичная Кира поверит во все эти деревенские байки про нечистую силу? К тому же в комнате у Егора телефон то ловил, то снова терял сигнал сети. Саша спрятала смартфон и приуныла.

В коридоре раздались шаги. Хлопнула дверь в сенях, потом скрипнула калитка.

– Не поверишь! Твой отец ранил деда, – на пороге возник давившийся от смеха Егор. – Спокойно-спокойно! С обоими всё в порядке. Дед перевязал ногу, в которую твой батя случайно всадил рыболовный крючок, и пошёл обратно к реке.

– Где мой папа? – раскрасневшаяся от волнения Саша была готова тут же бежать на выручку вечно попадавшему впросак родителю.

– Дед оставил его ждать на берегу. Говорит, дядь Игорь был настроен медитировать и в неограниченных количествах поглощать приготовленные твоей мамой бутерброды, – Егор расплылся в улыбке, но быстро стал серьёзным. – Эм, Саш… я тут кое-что вспомнил. Вчера вечером, перед тем как отправляться караулить у вашего дома, я переоделся в спортивный костюм, а шорты… кинул на кровать вместе с футболкой. Думал, вернусь – наведу порядок.

Саша молча смотрела на Егора, ждала.

– Ночка выдалась весёлой, сама знаешь, – продолжил тот. – Сначала я заснул в палисаднике, потом услышал, как кто-то подбирается к забору, на время потерял способность управлять телом… А когда жуткий незнакомец исчез так же внезапно, как и появился, на крыльцо выбежал твой отец с молотком для отбивания мяса… В общем, из-за всех этих происшествий я совершенно позабыл, куда положил шорты.

Егор затих, переводя дух. Саша видела, что он обеспокоен новым открытием.

– То есть вещи, лежавшие ровной стопкой на стуле, складывал не ты?

– Не я! – закивал Егор.

– Кто же тогда?

– Д-дед, – выдавил парень. – Сейчас, бинтуя ногу, он меня отчитывал. Мол, утром проходил мимо моей комнаты и увидел, что на кровати бардак. Зашёл, прибрался.

– Выходит, Дмитрий Евсеич сегодня был здесь? – Саша обвела рукой комнату. – И рылся в твоих вещах?

– Сань, ты опять? – Егор смотрел на подругу исподлобья. – Я деду доверяю как самому себе. Да, он иногда заглядывает в мою спальню. В конце концов, это его дом. Не вижу ничего криминального.

Саша поняла: спорить бесполезно. Она бы и сама с пеной у рта защищала маму и папу, если бы кто-то вдруг начал их подозревать. Да и плохо думать о дедушке Егора не хотелось.

Увы, из кармана пропала улика. Но ведь Егор мог сам потерять этот клочок шерсти и даже не заметить. Вдобавок нет никаких доказательств того, что шерсть принадлежит человеку-волку.

– Слушай, Сань, давай на время забудем об этом? – Егор натянул на макушку красную кепку и, распахнув дверь, поманил Сашу наружу. – Погода какая! Может, покатаемся на велике?

Саша с готовностью согласилась, и смутная тревога незаметно отступила. Лето манило ребят яркими красками полевых цветов и дурманило пряными запахами трав. Сейчас их ждёт весёлая прогулка на стареньком велосипеде, а о проблемах они подумают позже.

Сашиного папу Дмитрий Евсеич обнаружил на том же месте, где и оставил. Взгромоздившись на корягу, тот с беспокойством вглядывался вдаль.

– Наконец-то вы вернулись! Я пытался до кого-нибудь дозвониться, да связи нет. Что это за деревня такая! Никаких контактов с цивилизацией.

– Отчего же, – спокойно возразил Дмитрий Евсеич, перебирая удочки. – Раз в неделю из соседнего села к нам машина с продуктами приезжает. Почтальонша на велосипеде наведывается. Ну а связь ловит на пригорке…

– Да-да, я в курсе! – перебил Сашин папа. – На пригорке у дома бабы Кати. Но до него ещё добраться надо. А вдруг случится что-то экстренное, о чём непременно нужно сообщить?

Дмитрий Евсеич снял штопаную-перештопаную панаму, вытер пот со лба и с лёгким раздражением уставился на суетливого горожанина.

– Да в чём дело-то? Вы, Игорь, будто на ежа наступили – скачете туда-сюда, руками машете…

– Я слышал крик, – понизив голос, сообщил Сашин папа и показал пальцем налево. – Когда вы ушли, я решил перекусить, и тут со стороны леса раздалось это: «Мама-а-а!»

Дмитрий Евсеич отложил удочку и нахмурился:

– Вы уверены? Может, померещилось? С непривычки городским на природе кажется то, чего на самом деле нет.

– Ну вы уж за дурака-то меня не держите! – обиделся Сашин папа.

– Это могла кричать птица. У вас воображение буйное, – задумчиво предположил старик. Внешне он был спокоен, однако руки его слегка подрагивали. – Никак не удаётся банку с наживкой открыть! Крышка вечно заедает. Подсобите, Игорь.

Сашин папа схватил старую жестяную банку и попытался поддеть ногтями проржавевшую в нескольких местах крышку. Ничего не вышло.

– Ладно, не мучайтесь, – старик забрал банку. – Я сам. Ножичком поддену.

– Так что по поводу крика, Дмитрий Евсеич? Думаете, это птица, а не человек?

– Не знаю точно, – пробормотал дедушка Егора и спрятал банку обратно в походный рюкзак. – И вот что, Игорь, сматываем удочки. На сегодня рыбалка отменяется.

– Как? Почему? – остолбенел Сашин папа. – Мы ведь даже не начали!

– Не задастся клёв, вы уж мне поверьте! Много препятствий за одно утро. Пойдёмте-ка лучше домой. А рыбалку я вам в другой день обещаю.

Вздыхая и охая, Сашин папа собрал разбросанные по берегу вещи. Дмитрий Евсеич не проронил ни слова. Он не отрываясь смотрел в сторону леса.

Когда вышли к мосту, старик показал на узкую, заросшую крапивой тропинку:

– Смотрите, Игорь, не ходите этой дорогой. И дочке с женой запретите. Мы, деревенские, никогда в ту сторону не хаживаем.

– А что там? Ну, кроме леса? – заинтересовался Сашин папа.

– Нехорошее место, – коротко ответил Дмитрий Евсеич. – Проклятый дом, в котором нечистая сила водится.

В траве у моста сидел Уголёк. Прижав уши к голове, он наблюдал за рыбаками. Если бы те вдруг решили ступить на тропинку, ведущую к лесу, кот немедленно выпрыгнул бы из укрытия и преградил им путь.

Уголёк знал, как опасен для людей проклятый дом. Он помнил, чем закончилась прошлогодняя вылазка хозяина, Родиона Борисыча. Уголёк пытался спасти писателя, шёл за ним по пятам, громко мяукал, пару раз даже вцепился зубами в ногу. Всё было бесполезно!

Хозяин разозлился, велел коту уходить и не мешать. Глупый-глупый человек! Надеялся в одиночку справиться со злом. И проиграл.

А между тем зло не дремлет. Бродит ночами по деревенским улицам, пугает людей, которым не спится. И есть те, кто этому злу потворствуют. Но каждый получит по заслугам. Каждый.

Уголёк весь подобрался – белые кроссовки Сашиного папы мелькнули у самого носа.

– Может, хоть одним глазком посмотрим на тот дом? А, Дмитрий Евсеич?

– Любопытство губит людей, Игорь, – отрезал дедушка Егора. – Идёмте в деревню. По дороге я вам расскажу, что случилось много лет назад с местным мужичком, с Оськой. Думаю, это отобьёт у вас охоту шастать по гиблым местам.

И они ушли прочь. Уголёк осторожно выбрался из укрытия, потянулся и, распушив хвост, побежал вслед за рыбаками. Убедившись, что Дмитрий Евсеич и Сашин папа в безопасности, кот отправился к дому, во дворе которого скучал без владельца красный трактор.

Исчезновение Макара Криворука заметили не сразу. Полдня просидел Уголёк на крыльце у тракториста. Мяукал, скрёбся в дверь. В доме громко работал телевизор. Старушка Лизавета предпочитала лишний раз не выходить на улицу и без устали щёлкала кнопками на пульте управления.

Когда с реки повеяло вечерней прохладой, Лизавета вдруг спохватилась. Сын не приходил домой обедать. Неужто снова взялся за старое?

Минувшей зимою непутёвый Макар пристрастился к картам. Играли на деньги в сарайчике местного забулдыги Ильи по прозвищу Карась. Макар и Илья когда-то учились в одном классе. Уже тогда строгая Лизавета требовала: не води дружбу с этим лодырем, от него хорошего не жди!

И ведь права оказалась. Сын, не без помощи матери, получил какую-никакую профессию. Честным трудом, пусть и не в городе, как мечталось когда-то, зарабатывал на хлеб с маслом. Карась же, как и предсказывала мудрая Лизавета, пошёл по наклонной. Работы постоянной не имел, пьянствовал и жил впроголодь.

Лишь один бесспорный талант имелся у Ильи – виртуозно играл он в карты. Мухлевал, не без этого. Но делал всё так искусно, что не подкопаешься.

Пристрастился к картам и Макар, только вот везло ему редко. Практически никогда, если по правде. Несколько раз проигрывал Криворук всю зарплату. А однажды даже поставил на кон обручальное материно кольцо, чего Лизавета, никак не ожидавшая от единственного сына такой подлости, до сих пор не могла простить.

После череды досадных проигрышей Макар с картами завязал, Лизавета наконец смогла спать спокойно.

И вот теперь нехорошее предчувствие вновь закралось в душу старушки. Намотав на голову платок и опираясь на клюку, отправилась она на поиски сына.

Спускаясь с крыльца, сослепу наступила на хвост Уголька. Кот с громким «Мя-а-ау!» отскочил в сторону.

– Брысь отседова! – замахнулась клюкой Лизавета. – Нечем у меня поживиться. Ступай, откуда пришёл.

Добравшись до обшарпанного дома Ильи Карася, старушка заколотила по воротам. У соседей залаяли собаки.

– Чего надо? – высунулась из окна сальная голова с узкими щёлками вместо глаз. – Тётка Лиза, вы, что ли?

– А ты, небось, принцессу египетскую на чай ждёшь? – недружелюбно ответила старушка. – Макар у тебя? Скажи ему, что мать пришла. Пусть домой топает!

Карась широко зевнул и почесал небритую щёку.

– Нет у меня никого.

– Врёшь!

– Мамой клянусь!

– Чтоб тебе пусто было, – проворчала Лизавета. – За нос меня водить вздумали. Мака-а-ар! Макарушка, сынок, выходи! Или тебе не совестно мучать больную старуху?

– Да говорю же вам, тётя Лиза, нет здесь Макарки, – напыжился Карась. – Может, в поле он?

– В каком таком поле?! – рассвирепела Лизавета. – Трактор с утра незаведённый под окнами стоит. Работу прогулял! Домой на обед не пришёл! Мака-а-ар!

– Ну так я тут при чём? – сплюнул Карась. – Чуть что – сразу Илья. А Илья ни сном ни духом.

Окно захлопнулось. Лизавета осталась стоять в полном смятении. Куда же запропастился Макар?

Постучавшись ещё в несколько домов, старушка задала этот вопрос добрым людям, но никто не осчастливил её ответом. Макар как сквозь землю провалился.

Взволнованная и растерянная пошла Лизавета к себе. Дорогой утешалась мыслью – откроет дверь, а за столом Макарушка сидит, щи из кастрюли ест, хлебной корочкой похрустывает.

Погружённая в тревожные думы, просеменила старушка мимо чёрного кота, который практически слился в темноте с досками крыльца. Отворила тяжёлую дверь, замерла на пороге.

Комната была пуста. Нетронутая кастрюля со щами стояла на плите. Макар домой не возвращался.

– Ой, беда-а-а! – затянула старушка и кинулась на улицу. – Пропа-а-ал! Сгинул ро-о-одный!

Мимо, дребезжа на кочках, проехал велосипед.

– Егор, останови! – раздался звонкий девичий голос. – Кажется, у этой женщины что-то случилось.

– Лизавета Петровна, здравствуйте, – узнал старушку Егор. – Вы плачете? Помочь можем?

– Беда-а-а, ребятушки! – голосила, заламывая жилистые руки, Лизавета. – Сын мой пропал. А может, видали вы его нынче?

– Макара-тракториста? – Егор помотал головой. – Нет, не видели.

– Беда-а-а! – схватилась за голову старушка.

– Ой, Егор, смотри! – Саша тронула друга за рукав футболки. – Здесь наш Уголёк. Кис-кис-кис, котик! Иди ко мне. Ты что тут делаешь, гуляка?

Пока Саша пыталась взять на руки вырывающегося кота, Егор приобнял рыдающую старушку за плечи:

– Не паникуйте раньше времени, Лизавета Петровна. Найдётся Макар. А пока давайте я вас к нам провожу? Дома дед чай заварит и советом поможет.

Лизавета мелко закивала:

– Идём-идём, соколик! Евсеич – мужик толковый, авось подскажет чего.

И странная компания – старушка, юноша с велосипедом да девушка с котом – двинулась вверх по пустой улице.

Выслушав сбивчивый рассказ старушки Лизаветы, дедушка Егора отправился за самоваром.

– Здесь без чаю не обойтись, – пояснил он, заметив удивлённый взгляд Саши. – Ты, девица, накрой пока на стол. Чашки с блюдцами в буфете. Масло с вареньем – в холодильнике. Егор, тебя я попрошу сбегать к Николе. Скажи, дед зовёт, дело важное обсудить.

– Терентия бы тоже позвать надо, – вмешалась Лизавета. – Он мужик сильный, выносливый. Поможет, если понадобится с лодки в реку прыгать…

Тут мать пропавшего тракториста Макара всхлипнула и закрыла рот рукой.

– Нет, Лизавета, – покачал головой Дмитрий Евсеич. – В реку нырять не понадобится. Нет там Макара.

Старушка обвела присутствующих припухшими от слёз глазами:

– Где же он, родимый, если не в реке утоп? Пошёл, стало быть, с утра искупаться, а вода обратно и не пустила.

– Сила тёмная твоего Макара к рукам прибрала. Река тут ни при чём, – угрюмо отозвался дедушка Егора.

Блюдца с чашками звякнули в Сашиных руках. Осторожно, чтобы не разбить, поставила она посуду на стол и присела на тахту у стены.

– Что ж ты такое говоришь-то, Евсеич? – прохрипела Лизавета. – Зачем на ночь глядя несчастье кликаешь, нечисть вспоминаешь?

– Дед, с чего ты взял, что дядь Макар к духам попал? – спросил Егор. – Мало ли что может произойти с человеком… Или он вообще в город поехал! Завтра вернётся как ни в чём не бывало.

Егору очень хотелось обнадёжить убитую горем старушку Лизавету, которая раскачивалась из стороны в сторону и тихонько подвывала.

Дмитрий Евсеич неожиданно махнул рукой в сторону Саши.

– Или вы не слыхали, что девица сказала? Родиного кота нашла она у дома тракториста!

– Ну да, – кивнула Саша, не понимая, что к чему. – Уголёк выбежал на дорогу вслед за бабушкой Лизаветой. Весь взъерошенный, будто за ним собаки гнались.

– Был кот, был, – согласилась Лизавета. – Сидел у меня на крылечке, когда я Макарушку искать отправилась. Ждал чего-то. Думала, еду выпрашивает.

– Это он пришёл сообщить, что с сыном твоим несчастье приключилось, – вздохнул Дмитрий Евсеич. – Уголёк – кот сообразительный. Беду чует за версту. Помните, когда Родя пропал, кот ко мне прибежал и долго на крыльце мяукал?

– И моих родителей он к оврагу привёл, когда я ногу подвернула! – добавила Саша.

– Животным доверять надо, – заметил дедушка Егора. – Они то подмечают, что от человеческого глаза скрыто.

Саша вскочила с тахты и заглянула под стол.

– Уголёк, кис-кис-кис! Ты где?

Но кота нигде не оказалось. Саша даже засомневалась, не обладает ли Уголёк способностью растворяться в воздухе.

– Ладно, я за Николой! – крикнул Егор из сеней. – Терентия тоже позову, если добужусь. Он обычно рано ложится.

– Можно я с тобой? – засуетилась Саша.

– Ты, девица, покамест за родителями сходи. Пусть и они в курсе дел будут. Всё-таки соседи.

– Я мигом! – обрадовалась Саша.

На крыльце она остановилась, заворожённо глядя в сторону леса. Какие мрачные тайны хранит дом, что стоит в тени столетних сосен? Что будет, если пойти по заросшей тропинке в густую, как мокрый чернозём, темноту? Лес манил её своими колдовскими песнями. Или то скрипели на ветру стволы деревьев-великанов?

Саша сбежала по ступенькам вниз. От забора отделилась чья-то маленькая тень и двинулась ей навстречу.

– Ты чьих будешь? – высокий дребезжащий голос заставил Сашино сердце забиться сильнее.

– Я? Дочка Игоря и Лены. Мы живём по соседству, – промолвила девушка.

– Ась? Громче говори, громче.

Саша напрягла голосовые связки, повторила.

– Не горлань! Я прекрасно расслышала – Маргарита новых жильцов нашла. Ну и хорошо. Живите, коли вам тут не страшно. А я баба Катя, из жёлтого дома на пригорке.

Саша шумно выдохнула воздух. Так вот какая она, баба Катя! Маленькая и сутулая. На голове тёмный платок, в руках самодельная трость, а во рту – три золотых зуба.

– Евсеич дома? – спросила баба Катя и, кряхтя, взобралась по ступенькам. – Поболтать надо. Ко мне, вишь ты, тоже жилец пожаловал. Некто Василий.

– Катерина, ты, что ли? – выглянул из дома Дмитрий Евсеич. – Чую голос знакомый. Давненько ты в люди не выбиралась.

– Ась? – баба Катя приложила сморщенную ладонь к уху.

– Я говорю, давно тебя не видал! – прокричал Дмитрий Евсеич.

– Не надрывайся, не глухая, – обиделась баба Катя. – Теперь я всё больше дома. Ноги болят. Ходить далече трудно.

– Возраст уже не тот, Катерина, – Дмитрий Евсеич взял старушку под локоть. – А ко мне зачем пожаловала на ночь глядя?

– Так покумекать надобно, – баба Катя зашаркала ногами по доскам крыльца. – Гость незваный ко мне приехал, из города. Василием зовут. Хочет комнату на пару недель снять. Я, говорит, фотографировать вашу деревню буду. Для выставки региональной.

– Кому сдалась наша деревня? Одни старики немощные и остались, – хмыкнул Дмитрий Евсеич. – Кроме того, здесь нынче неспокойно. Слыхала, Безымень опять людям мерещится. Валентина его на пороге повстречала, чуть в мир иной не отошла – так перепугалась.

– Слыхала, как не слыхать, – подбородок бабы Кати затрясся. – Только ведь, сам знаешь, городским наши байки вздором кажутся. Не верят. Василий этот чуть не в ноги мне кидался, просил пожить пустить. Тут у вас, мол, энтырнет ловит. А мне он для работы нужон.

– Пустила?

– Как не пустить, – вздохнула баба Катя. – Не прогоню же я парня в ночь по деревне бродить. А сама думаю, правильно ли поступила? Всё ж незнакомец, а я в доме одна. Решила вот тебе сказать. На всякий случай.

– Это ты правильно, Катерина, сделала, – одобрил Дмитрий Евсеич. – Завтра сам к вам загляну, познакомлюсь с гостем. Паспорт он тебе показал?

Саша, всё это время стоявшая неподалёку и слушавшая разговор пенсионеров, насторожилась. Что-то в старушкином рассказе показалось ей странным. Она хотела вернуться в дом, где скрылись баба Катя с Дмитрием Евсеичем, и переспросить насчёт Василия. Но тут за забором раздался папин сердитый голос:

– Александра-а-а! Отзови-и-ись!

– Уже иду, пап! – крикнула Саша и выбежала за калитку.

Если бы Саша поддалась порыву и пустилась бежать по заросшей тропинке, ведущей к проклятому дому у подножия леса, она непременно повстречалась бы с мрачным человеком, бормотавшим проклятия себе под нос.

– …как об стенку горох! Я тревожусь, а ему хоть бы хны! Чувствую беду, чувствую. Знаю, когда на дно залечь надобно. Твержу, оберегаю, ночей не сплю. Всё ж не чужой, не чужой он мне. Душа болит. На этот раз далеко зашёл. Ох, не к добру, не к добру всё… А ну как снова они нагрянут? Куда деваться? Где прятаться? Не-е-ет, нельзя на рожон лезть. Он не всесильный! Где-нибудь да ошибётся, накличет неприятностей… Страшное, страшное место! Бабка говорила: обходите, милые, тёмный дом стороной. Да если б слушать ту бабку… Ш-ш-ш! Кто-то притаился у моста. Поджидает, в траве хоронится. Или кажется мне это? Да, только кажется… Идти надо быстро, уверенно. Не оглядываться! Не бояться того, что впереди. Страх человека душит. Страх и ненасытность. Вот и Макар попался. Сам виноват, сам.

Миновав мост, человек зашагал в сторону деревни. Чёрный кот крался за ним по пятам.

– Мамуль, ну хоть ты его уговори! – чуть не плача, просила Саша.

Она стояла посреди гостиной и наблюдала, как папа складывает в чемодан их с мамой вещи.

– Ни дня! Слышишь, Александра, ни дня здесь больше не останемся! – горячился папа, сдувая со лба непослушные волосы. – Опасное место выбрали мы для каникул. Духи слоняются по ночам, днём из леса кто-то кричит. А местные лишь руками разводят. Нет, дочь! Добропорядочной семье здесь делать нечего.

– Мамуля!

– Саша, возможно, он прав, – поддержала папу мама. – Если бы мы знали, какие сюрпризы готовит нам эта деревня…

– Да-да, – папа потряс в воздухе кулаком. – Нас обманули! Ввели в заблуждение. Что было указано в объявлении о сдаче дома в аренду? Расположен в тихом живописном крае, вдали от шума городских дорог. Рядом прекрасный хвойный лес и речка. По утрам в саду поют соловьи, а вечерние закаты поражают воображение. Так?

– Так, – хором ответили Саша с мамой.

– Только вот о блуждающем по ночам оборотне забыли написать! И просыпаемся мы теперь не от соловьиных трелей на рассвете, а от ночного топота чьих-то ног… или лап.

Папа застегнул чемодан и огляделся по сторонам – не забыл ли что-то важное?

– Папуль, но ты же не веришь в эти глупые сказки про старославянских духов! – напомнила Саша, которой не хотелось уезжать в город, не разгадав тайну проклятого дома. Да и прощаться с Егором так быстро в её планы не входило. Саша рассчитывала, что впереди у них целое лето.

– Разумеется, я не верю в то, что в современном мире существуют какие-то там духи, – кончиком указательного пальца папа поправил на носу очки. – Плачевность ситуации в том, что духам всё равно – верю я в них или нет! Они приходят под окна нашего дома и бессовестным образом мешают спать.

Саша умоляюще посмотрела на маму:

– Ну, пожалуйста! Давайте не будем торопиться! Поживём здесь ещё пару недель…

– Как переменчиво всё в этом мире! Кажется, кто-то совсем недавно требовал уехать в Москву любой ценой, – усмехнулась мама и прижала Сашу к себе.

– Да просто… – девушка покраснела. – Просто воздух в деревне оказался таким целебным! Я прямо надышаться не могу!

– Знаем-знаем мы этот воздух, – мамины щёки тоже порозовели. – Сами были молодыми, влюблялись без памяти. Правда, Игоряша?

– А? Что? – Сашин папа рассеянно взглянул на маму. – И я тебя люблю, дорогая. А где моя электрическая зубная щётка? Не могу вспомнить, клал ли её в чемодан? В ванной нет…

– Игоряша, – мама подошла к папе и погладила по спине. – Утро вечера мудренее. Не ехать же нам в Москву посреди ночи.

Папа зевнул и потянулся, хрустнув суставами:

– Ты, как всегда, права. Поедем завтра.

– Если не передумаем, – шепнула Саша.

– А? Что? – заморгал глазами папа.

– Ничего-ничего. Кстати, Дмитрий Евсеич ждёт тебя на чай. Он собирает совет из местных жителей, хочет обсудить нашу общую безопасность, – Саша подмигнула папе. – Без тебя, говорит, никак не обойдутся. Зови, мол, своего отца, он у вас мужик смелый, умный, находчивый.

– Так и сказал? – просиял папа. – Что же ты раньше молчала? Я бы не возился столько с чемоданом! Идёмте же скорее пить чай и совещаться! Лена, где мои очки?

– У тебя на носу, – засмеялась мама. – Сашуль, захвати из кухни пирожки с вишней. Думаю, нам всем не помешает подкрепиться.

Егор изо всех сил крутил педали велосипеда. На лбу выступили капли пота. Мышцы ног, натруженные за день, горели огнём.

– Сначала заеду к Николе. Нет, лучше к Терентию, а то уснёт – не добудишься, – рассуждал запыхавшийся парень. – Зря, конечно, дед всех на уши поставил. Тракторист объявится не сегодня, так завтра. С другой стороны, в деревне не пойми что творится. Лучше перестраховаться.

На углу мелькнул неказистый, закрытый на ночь продуктовый магазин, в котором ещё пару часов назад они с Сашей покупали газировку и сахарные крендельки. Сразу за магазином стоял современный двухэтажный дом из красного кирпича.

Егор слез с велосипеда и спустился вниз, к воротам. Нажав на глянцевую чёрную кнопку звонка, в который раз удивился: зачем такому солидному мужчине как Терентий жить в их вымирающей деревеньке?

Деньги у него явно не переводятся. Вон какие хоромы отгрохал! И машина у Терентия не абы какая – новенькая «тойота». Кем работает её владелец, никто из местных наверняка не знал. Поговаривали, что у Терентия бизнес в городе: то ли магазин автозапчастей, то ли мастерская по починке компьютеров.

Здесь, в Кашевцах, Терентий родился и вырос. Воспитала его ныне покойная бабка Зинаида. Когда кормилицы не стало, парню шёл семнадцатый год. Окончив школу, Терентий подался в армию. Уходил щуплый боязливый юнец, а вернулся крепко сбитый сноровистый мужчина.

За каких-то полтора года на месте полуразвалившегося домика Зинаиды построил Терентий ладный коттедж с сигнализацией и видеонаблюдением. Соседи поворчали для порядка, мол, откуда у вчерашнего солдата-срочника деньги на такую роскошь? Только дальше перешёптываний за спиной дело не пошло – связываться с молчаливым громилой никто не рисковал.

Терентий же проявил себя с наилучшей стороны. Жил тихо и скромно, помогал, если просили, в конфликты не вступал, а часто и вовсе в деревне отсутствовал – уезжал на машине в город недели на две-три.

– Может, и нет его дома вовсе? – предположил Егор, в третий раз нажимая на звонок. – Опять в столицу укатил, а я стою тут и жду неизвестно чего.

По ту сторону ворот раздался скрежет – Терентий отпирал засов.

– Здрасте! – Егор протянул руку заспанному мужчине в длинном вафельном халате поверх пижамы. – Меня к вам дед послал. Экстренное совещание. Безымень в деревне бесчинствует.

– Снова-здорово, – широко зевнул Терентий и с такой силой пожал руку Егору, что у юноши потемнело в глазах. – Значит, про бабу Валю правду говорят? Повстречала она таки нехристя?

– Вроде того, – кивнул Егор. – А теперь тракторист пропал. Сын Лизаветы Петровны.

– Макар? – мясистой ладонью Терентий потёр гладковыбритую щёку. – У Карася искали?

– Карась клянётся, что сегодня Макара не видел. Дед уверен: тут без нечисти не обошлось. Кот Родиона Борисыча пришёл к дому Лизаветы Петровны, знак дал.

– Прямо как тогда с Родей, – задумчиво проговорил Терентий. – Ладно, парень. Жди меня здесь. Переоденусь только.

– Не могу, – Егор запрыгнул на велосипед и повернул руль в сторону дороги. – Дед наказал ещё и к Николе заглянуть.

– Езжай, – помахал рукой Терентий. – Осторожнее на поворотах. А до Евсеича я сам доберусь.

– До скорого!

Егор помчался в противоположную от магазина сторону. Миновав несколько заброшенных домов с покорёженными заборами и заколоченными окнами, он притормозил у невысокого частокола, на котором по старинке красовались четыре глиняных горшка.

Старожилы вроде Николы использовали горшки и кувшины в качестве оберега от сглаза и порчи. Давным-давно дед рассказывал ещё маленькому Егору, что мощной защитой от злых духов считается именно повреждённая посуда – со сколами и трещинами.

Сам Дмитрий Евсеич вешал на колья у дома рыболовные сети, дескать, так приманивает удачу и обеспечивает себе хороший клёв. Была у этой традиции и практическая основа – на заборе под полуденным солнцем рыболовные сети быстро сохли.

Спешившись, Егор приблизился к частоколу и поскрёб ногтем по днищу пузатого горшка.

– Чего надобно? – резкий голос за спиной вывел юношу из задумчивости.

Егор крутанулся вокруг своей оси и встретился взглядом с Николой. Старик смотрел неприветливо.

– Поздно для визитов, Горька, – обойдя Егора, Никола отпер калитку. – В потёмках гулять нынче опасно. Безымень лютует.

– Я как раз по этому поводу. Дед вас к себе зовёт, совещаться хочет.

– Да ну? – Никола обернулся через плечо. – И как мне добираться через всю деревню? Ты-то на велосипеде, а мне ковылять с полчаса до вашего дома. До утра не терпит?

– Никак не терпит! – заволновался Егор. – Дед Терентия позвал и Сашиных родителей. Ещё у нас Лизавета Петровна. Да вы же, наверное, не знаете! Сын её пропал!

– Макар что ли? Тракторист? – Никола закашлялся, прикрыв рот кулаком. – Хм-м. Евсеич, поди, на духов грешит?

– В точку. Хочет разработать… как его… стратегический план! Чтоб нас всех обезопасить.

– Да толку-то, – покачал головой старик. – Уж сколько лет мы от этой нечисти проклятой мучаемся! Езжай давай домой. Деду скажи – я приду. Оденусь только теплее. Что-то от сырости суставы ломит.

– Вы бы не гуляли по вечерам, дядь Никола, – Егор с сочувствием посмотрел вслед хромавшему старику. – Поберегите себя.

– Не учи учёного, – буркнул Никола и скрылся в доме.

– Ну и ворчун! – закатил глаза Егор.

Сев на велосипед, он неистово закрутил педали. Хотелось поскорее увидеть Сашу.

Сашин папа ворвался в дом Дмитрия Евсеича, сбив попавшийся на пути табурет. Тот с грохотом упал на пол, а следом раненой птицей устремился неудачливый гость.

– Лена! Кажется, я выбил зуб! – истошно завопил папа.

– Игоряша! – Сашина мама опустилась на колени и схватила папу за подбородок. – Улыбнись-ка пошире. Фух, обошлось! Зубы на месте!

– Игорь, вы целы? – Дмитрий Евсеич помог Сашиному папе встать. – Опирайтесь на моё плечо.

– И часто с ним такое случается? – поинтересовалась сердобольная старушка Лизавета.

– Чаще, чем хотелось бы, – развела руками Сашина мама. – Мы уже привыкли.

– Ничего подобного! – вспыхнул Сашин папа. – Впросак я попадаю редко.

Сказав это, он тут же споткнулся о многострадальный табурет и чудом удержался на ногах.

– Батюшки! Прям как мой Макарушка! – ахнула Лизавета. – Аль это проклятие какое? Сглаз? Вы, Игорь, крещёный?

Сашин папа показал серебряный нательный крестик. И снова споткнулся, на этот раз о ножку кухонного стола.

– А зеркал не разбивали? С пустым ведром по дорогам не хаживали?

– Всё это смешные суеверия, – отмахнулся Сашин папа. – Современный житель мегаполиса не забивает такой ересью голову.

Старушка Лизавета поджала губы и больше не произнесла ни слова.

– Я пирожки с вишней принесла. Без косточек! – попыталась разрядить обстановку Сашина мама. – Дочь, помоги выложить угощение на тарелку.

Пока мама и Саша вынимали сплющенные пирожки из влажного целлофанового пакета, Дмитрий Евсеич разливал по чашкам чай и делился последними новостями:

– Я ведь нынче у Валентины был. Подробности разузнал. После визита ночного гостя она дочку с внуком первым же автобусом в город отправила.

– И правильно сделала! – заметил папа, откусывая от пирожка внушительный кусок. – Я своих женщин тоже хотел увезти. Берегу, так сказать, хрупкую нервную систему слабого пола.

– Сами-то не боитесь? – усмехнулся Дмитрий Евсеич.

– Ха! Да меня невозможно испугать! – натянуто улыбнулся Сашин папа.

И тут раздался стук в оконное стекло.

– Лена! – побледнел Сашин папа. – Ты слышала? Неужели Безумень?!

Саша и мама переглянулись. Старушка Лизавета трижды перекрестилась, а Дмитрий Евсеич непроизвольно потянулся к висевшему на стене охотничьему ружью.

– Вот и я! Не ждали? – дверь распахнулась, и на пороге возник раскрасневшийся лохматый Егор.

– Что за шутки, Горька? – нахмурился Дмитрий Евсеич. – Не к месту баловство это!

– Простите, – почесал затылок Егор. – Думал немного вас развеселить.

– Мы чуть в обморок не упали, – пробормотала Сашина мама. – От смеха.

– Никола и Терентий где? – хозяин дома погрозил внуку мозолистым указательным пальцем.

– Скоро будут. Своим ходом добираются.

– Добро. Присаживайся. Проголодался?

– Вот пирожки, угощайся, – Саша придвинула к Егору полную тарелку сладких пирожков.

Егор разломил пирожок пополам и один из кусков протянул подруге.

– Так я не договорил. Про Валентину, – откашлялся Дмитрий Евсеич. – Обокрали ведь её! Из шкатулки пропали кое-какие украшения. Кольца золотые, которые Валентина по молодости носила, серьги. Но больше всего сокрушается она об иконах. Пресвятая Богородица, Николай Угодник – пропали, будто и не было.

– Дорогие были иконы? – уточнила Саша.

– Да кто его знает, – пожал плечами Дмитрий Евсеич. – Старинные – это да. От прабабки Валентине достались.

В комнате повисла тишина. Слышалось лишь, как усердно работал челюстями Сашин папа. Он доедал третий по счёту пирожок.

– В полицию надо заявить, – подала голос Сашина мама. – Всё-таки налицо факт кражи со взломом.

– Какой там взлом, – отмахнулся Дмитрий Евсеич. – Валентина никогда свою хату не запирает. Да и не хочет она заявление писать. Говорит, силу нечистую наручниками не испугаешь. Я, в общем-то, с ней согласен.

Саша наклонилась к сидевшему рядом Егору и шепнула на ухо:

– С трудом верится, что духам понадобились золотые кольца и ценные иконы.

– Угу, – кивнул Егор. – Больше похоже на обычного деревенского грабителя. Но кто это может быть? Здесь же все свои.

– Иногда эти самые «свои» преподносят сюрпризы похлеще чужих, – веско заметила Саша.

– Дмитрий Евсеич, при всём уважении… – Сашин папа вытер масленые губы салфеткой. – Почему вы так уверены в том, что к Валентине вломился оборотень, а не воришка?

– Вот почему, – дедушка Егора порылся в карманах штанов и вытащил клочок серой шерсти. – Это Валентина нашла рядом со своей шкатулкой. А это, – рука старика снова нырнула в карман, и на ладони появился ещё один шерстяной комок. – Это я нашёл в вещах Горьки. Выпало, когда я шорты с футболками складывал. Признавайся, внук, следил за человеком-волком?

Саша охнула. Егор стиснул зубы.

– Вы, ребята, напрасно от взрослых таитесь, – поцокал языком Дмитрий Евсеич. – Опасное дело затеяли. Тот, кто духа перехитрить задумал, рано или поздно сильно пожалеет.

В дверь громко постучали.

– Входите, открыто! – Дмитрий Евсеич поднялся из-за стола. – А-а-а, здравствуй-здравствуй, Терентий! Уважил старика, пришёл.

– Как иначе? Всегда рад помочь, – Терентий, который показался Саше великаном, переступил через порог, пригнув голову. – Доброго вечерочка вам! Ну-с, рассказывайте, что приключилось?

– Макарушка пропал, – запричитала Лизавета. – Утром из дому ушёл и с тех пор не возвраща-а-ался.

– Кхм. Есть ещё одна новость, – добавил Дмитрий Евсеич, усаживая Терентия за стол. – Думаю, в свете последних событий мы не должны ничего упускать из виду.

– Значит, я что-то пропустил, пока на велике гонял? – разочарованно вздохнул Егор. – Давай, дед, рассказывай свою новость.

Дмитрий Евсеич снова погрозил внуку пальцем и улыбнулся краешком губ. «Не сердится, – поняла Саша. – Простил Егора за то, что тот оборотня ночью караулил».

– Лучше пусть Катерина расскажет, – отмахнулся старик. – Она нового жильца приютила. Кстати, а где же Катерина?

Присутствующие растерянно посмотрели друг на друга. В суматохе и разговорах никто не заметил исчезновения бабы Кати.

– Ушла и не попрощалась? – наморщил лоб Дмитрий Евсеич. – Странно…

– Евсеич, какую новость должна была рассказать бабуся? – Терентий с шумом отпил чай из кружки и вальяжно откинулся на спинку стула.

Саша прищурилась, разглядывая гостя. Низкий лоб, широкие скулы, орлиный нос с горбинкой, едва заметный шрам на правой щеке. Подозрительный тип. Надо будет узнать у Егора, что он из себя представляет.

На крыльце послышались шаркающие шаги и чьё-то монотонное ворчание.

– Никола! Наконец-то! – обрадовался дедушка Егора, распахивая настежь дверь. – Проходи-проходи. Одного тебя ждём.

– Чай не королевская особа, чтоб меня ждать, – буркнул Никола, снимая с плешивой головы засаленную кепку. – О чём толкуете?

– У бабы Кати жилец появился, – поспешил доложить Егор. – Из города приехал.

– А бабу Валю обокрали, – подхватила Саша.

– Макарушка мой пропа-а-ал, – всхлипнула старушка Лизавета.

– Час от часу не легче, – поскрёб жидкую седую бороду Никола. – Евсеич, что надумал? Неспроста же ты нас в такой поздний час собрал?

Дмитрий Евсеич не спеша вышел на середину комнаты и, заложив руки за спину, высказал предложение:

– Друзья! Снова в нашей деревне неспокойно. Давайте по очереди будем нести дежурство? Патрулировать улицы по ночам. Это, разумеется, касается исключительно мужчин. Женщины и дети не должны выходить из дома после десяти вечера.

– Но я тоже хочу патрулировать! – заёрзала на стуле Саша. – Вместе с Егором. Вдвоём нам ничего не страшно.

– Александра, и думать забудь! – осадила мама Сашу. – Это очень серьёзно. И опасно. Но, что скрывать, жутко интересно! Можно мне… тоже патрулировать, Игоряша?

– Дорогая, ты же слышала – дети, женщины и их мужья остаются дома, в полной безопасности, – Сашин папа сложил руки на груди, тем самым показывая, что спорить с ним бесполезно.

– Ваша помощь, Игорь, не помешает, – Дмитрий Евсеич улыбнулся. – Можете, если не сложно, приступить к патрулированию прямо сегодня?

– С-с-сегодня? – нервно сглотнул Сашин папа.

– Терентий составит вам компанию. Вместе веселее.

– Я готов! – расправил могучие плечи Терентий. – Выпью кофе для бодрости – и вперёд!

– Везёт тебе, папуля, – надулась Саша.

– Не то слово, – произнёс папа, покусывая губы.

– А как же мой Макарушка? – заохала старушка Лизавета. – Будут его искать али как?

– Подождём до утра, – нарушил неловкое молчание Никола. – Сама понимаешь, ночью ни в лесу, ни в реке, ни тем более в проклятом месте мы его не отыщем. В лучшем случае зря потеряем силы и время. В худшем – сами сгинем, и поминай как звали.

– Но как же…

– Никола верно говорит, – поддержал товарища Дмитрий Евсеич. – Утром искать сподручнее. Возвращайся-ка домой, Лизавета. Горька тебя проводит.

Когда старушка Лизавета, шмыгая носом, ушла в сопровождении Егора, Дмитрий Евсеич обернулся к Николе:

– При ней не хотел говорить. Завтра чуть свет отправимся к проклятому дому.

– Думаешь, не сносил парень головы? Утащила его нечисть, как Оську моего? – тяжёлый взгляд Николы не выдержал даже дедушка Егора.

– Не знаю, дружище. Чертовщина какая-то в деревне творится. Не лучшее время для поездки выбрал этот Василий, жилец Катерины. Как бы и с ним чего не случилось…

– Как бы он сам кому худого не сделал, – отрезал Никола.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Дмитрий Евсеич.

– Ничего мы про Василия этого не знаем. Нынче он приехал, и нынче же пропал Макар.

– Простое совпадение! Они даже не были знакомы.

– Ты уверен?

Дмитрий Евсеич опустил голову:

– Я, Никола, после минувших событий уже ни в чём не уверен.

– То-то же. Будем держать ухо востро.

Саша пожелала маме добрых снов и поднялась в свою комнату. Уголька нигде не было. Часы на стене показывали половину одиннадцатого.

Зевнув, девушка удобно устроилась под одеялом. Ночник выключать не стала.

На первом этаже в гостиной громко разговаривал папа. Он просил маму найти ему тёплые носки и сварить кофе покрепче.

«Интересно, удастся папе и Терентию спугнуть ночного духа?» – подумала Саша и закрыла глаза.

Не успела она погрузиться в безмятежную дрёму, как в окно что-то стукнуло. Один раз, потом второй. Саша встала с кровати. Может, позвать маму?

– Спокойно, ты уже не маленькая, – сказала Саша вслух. – Посмотри, что там происходит.

Собрав волю в кулак, девушка подошла к окну и отодвинула занавеску. Внизу, задрав голову, стоял Егор и делал ей замысловатые знаки руками. Саша открыла окно, высунулась наружу.

– Не спишь? – шёпотом спросил Егор. – Я вот не могу. Всё думаю про этого Безыменя.

– Надумал что-нибудь? – Саша подставила лицо ласковому ночному ветру.

– Ага. Пришёл проверить. – Егор посмотрел по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, повысил голос: – Помнишь, ты говорила, что впотьмах кто-то скрёбся в твоё окно?

Саша поёжилась:

– Мне показалось, это ветки царапают по стеклу…

– Сань, это не могли быть ветки, – быстро заговорил Егор. – Твоё окно на втором этаже. От земли не меньше двух метров. Куст сирени в палисаднике гораздо ниже.

– Да… Я сразу не сообразила, – озадачилась Саша. – Значит, дух меня пугал?

– Жердяй? По преданиям, это он в деревенские окна скребётся. Поначалу я думал, что так и есть, но возникли кое-какие сомнения. Жердяй тебя снаружи пугал, потом к нему Безымень присоединился, на чердаке баечники разгуливали. А следующей ночью вообще нечто в сапогах пожаловало. Не много ли нечисти к вам в гости набивается?

– Ты же говорил, здесь это в порядке вещей, – Саша обняла себя за плечи. Ночной ветер вдруг показался ей холодным и недружелюбным.

– Да, но… почему они все хотят проникнуть именно в ваш дом?

– М-может, здесь есть что-то для них важное? – предположила Саша. Ей вдруг стало не по себе от мысли, что милый с виду голубой домик с красной черепичной крышей облюбовали злые духи.

– Есть одна догадка. Но об этом позже, – Егор щёлкнул пальцами. – Мне всё не давало покоя твоё окно на втором этаже. Дотянуться до него не так-то просто. Однако и у Жердяя, и у незнакомца в резиновых сапогах это отлично получилось.

– Они же духи, – неуверенно ответила Саша.

– А если нет? Если они… – тут Егор выдержал паузу и торжественно произнёс: – Воспользовались приставной лестницей?!

Саша нервно захихикала:

– Да откуда здесь…

– Подожди минуту, – Егор бросился за угол дома, скрытый от глаз прохожих сухим кустарником и бурьяном. Через минуту, пыхтя и отдуваясь, он притащил что-то тяжёлое и с глухим стуком опустил на землю. – Вот! Я её нашёл, прежде чем камешки в твоё окно кидать. Хотел сделать сюрприз.

Саша посветила вниз телефонным фонариком и на секунду потеряла дар речи.

– Л-лестница, – пробормотала она, придя в себя.

– Она самая! – горячо зашептал Егор. – Старая, покорёженная, но вполне себе рабочая лестница. Кто-то взбирался по ней и скрёбся в твоё окно. Жаль, я вчера ночью онемел от ужаса и не мог пошевелиться. Иначе выбрался бы из палисадника и застукал наглеца с поличным!

– Но зачем? – Саша сжимала и разжимала кулаки. На ладонях остались следы от ногтей. – Зачем кому-то лезть ко мне в комнату?

– Нет, Санька! Тебя хотели всего лишь напугать между делом. А цель была другая – чердак.

– Так это не баечники топали над моей головой?

– Баечники лестницами не пользуются, – Егор непринуждённо рассмеялся. – Знаешь, чем больше мы погружаемся в эту историю, тем запутаннее она кажется.

– Ты прав. Теперь можешь сказать, что искал этот ночной гость в нашем доме?

Егор энергично закивал:

– Неоконченную книгу Родиона Борисыча! Ту, которая таинственным образом куда-то подевалась после смерти писателя.

– А что в ней такого, в этой книге? – удивилась Саша. – Если только… Да, кажется, начинаю понимать! Твой дед упоминал, что Родион Борисыч увлекался славянской мифологией…

– Бинго! – закричал Егор и тут же зажал рот ладонью, боясь быть услышанным кем-то ещё, кроме подруги. – Бывший владелец дома, в котором вы живёте, собирал информацию, – произнёс он тише, – и не хотел останавливаться. Он бродил по деревне, изучал, наблюдал, слушал, записывал. Мне кажется, прошлым летом Родион Борисыч раскопал какую-то тайну, связанную с проклятым домом.

– А потом умер, так и не поделившись открытием.

– Но ведь он мог написать об этом в книге!

– И теперь за ней охотится тот…

– Кому не выгодно, чтобы его тайна стала всем известна.

Договорившись поискать рукопись на следующий день, ребята попрощались. Заметая следы, Егор оттащил лестницу за угол дома. Саша закрыла окно на щеколду, забралась в кровать и укрылась одеялом.

Размышляя над тем, что поведал ей друг, девушка готовилась к очередной бессонной ночи. Но, удивительное дело, спустя пять минут она уже мерно посапывала, уткнувшись носом в подушку.

Часом позже из дома вышел Сашин папа. Посчитав звёзды над головой, он тяжело вздохнул и спустился с крыльца. Фонарик, тускло освещавший неровную дорожку, подрагивал в липкой от пота руке.

– Лучше бы на море поехали, – ворчал лишённый сна папа. – Или в городе остались. Гуляли бы в парке, ели мороженое, ходили в кино. Но, как назло, потянуло на природу! И вот теперь я вынужден проявлять героизм… А! Кто здесь?!

Несостоявшийся герой отскочил от забора, наступив ногой в пустое жестяное ведро. Кто-то огромный протянул к нему руки.

– Спокойно, Игорь! Это я, Терентий.

Луч фонаря скользнул по гладковыбритой, помеченной шрамом щеке.

– Чем вы там громыхаете? Эдак всю деревню перебудите!

– Ведро, будь оно неладно, – сконфуженно ответил Сашин папа. – У меня в нём нога застряла. Помогите освободиться!

Терентий пробормотал что-то нечленораздельное, наклонился и одним рывком стащил ведро. Сашин папа со свистом втянул в себя воздух и снял кроссовку, чтобы исследовать пальцы на предмет перелома.

– К патрулированию готовы? – подмигнул Терентий.

– Да как сказать, – замялся Сашин папа. – Боюсь, моя помощь вам не пригодится. Вы вон какой гигант. Одной левой Безуменя уложите.

– Что вы! – Терентий замотал головой. – Надеюсь, мы его не повстречаем! Или вы не знаете? Тот, кто лицом к лицу столкнётся с Безыменем, посмотрит в его жуткие глаза, обречён на большое горе: болезни или даже смерть.

Сашин папа издал смешок, больше похожий на всхлип. Они бок о бок шли по неасфальтированной деревенской дороге, стараясь говорить как можно тише.

– Терентий, ну вы-то человек современный, лишённый предрассудков. Неужели верите в сказки про нечистую силу?

– Верю, – охотно подтвердил Терентий. – Я и сны иногда толкую. Бабка меня научила.

– Ну и ну! – не то удивился, не то восхитился Сашин папа. – Мне накануне сущая нелепица пригрезилась. Будто иду я по полю и цветы в букет собираю. Солнце высоко в небе, птицы заливаются. Благодать! И вдруг – бац! – небо тучами затянуло, молнии засверкали. Смотрю кругом, а вместо поля – кладбище. Повсюду кресты деревянные… К чему бы это, а?

– Хороший сон вам приснился, – обескуражил Терентий.

– Это как? – Сашин папа споткнулся от неожиданности. – Кладбище ведь! Кресты, могилы…

– Кладбище снится к доброму известию. Возможно, скоро вам сообщат, что человек, которого вы оплакивали как умершего, окажется жив и здоров.

Сашин папа хотел было возразить, что никого он не оплакивал, но тут Терентий жестом приказал ему молчать. Они как раз подошли к пригорку, у которого одиноко стоял домик бабы Кати. Свет в окнах не горел.

– Терентий, вы чего? – не вытерпел Сашин папа и подёргал попутчика за рукав ветровки.

– Тише! Пригнитесь к земле!

Терентий присел, и Сашин папа последовал его примеру. Жалобно скрипнула калитка. Незнакомый мужчина в надвинутом на глаза капюшоне появился на дороге и, не оглядываясь, пошёл в сторону леса. На полпути замер, словно решал в уме какую-то сложную задачу.

– Э-эх! – в голосе явно прозвучала досада. – Не сейчас. Не время.

Мужчина круто развернулся и направился обратно в дом. Ноги в ботинках на грубой подошве примяли траву неподалёку от притаившихся в канаве патрульных. Сашин папа пошевелил ноздрями и поморщился. От неизвестного пахло цитрусовым одеколоном.

– У меня аллергия на цитрусовые. Сейчас чихну! А-а-а…

Терентий вовремя зажал Сашиному папе нос.

– Тихо вы! Хотите, чтобы нас заметили?

Когда за мужчиной в капюшоне захлопнулась калитка, Терентий убрал руку. Сашин папа пощупал нос, желая убедиться, на месте ли он.

– Новый жилец бабы Кати, – произнёс Терентий с очевидной неприязнью.

– Василий, кажется, – Сашин папа встал с колен и отряхнул джинсы от налипших комьев земли. – Интересно, чего ему не спится ночью?

– Не нравится он мне, – Терентий, уперев руки в бока, разглядывал тёмные окна дома, в котором скрылся обладатель цитрусового одеколона. – Видели, куда намылился? В лес!

– Неужто к проклятому месту, о котором Дмитрий Евсеич говорил? – ахнул Сашин папа.

Терентий молча кивнул. Где-то протяжно завыла собака.

– А ведь у бабы Валентины тоже есть пёс. На цепи сидит, – ни к кому не обращаясь, пробормотал Сашин папа.

– Есть. И что? – дёрнул плечом Терентий.

– Отчего же он не залаял, когда дом грабили?

Терентий смерил Сашиного папу сочувствующим взглядом:

– Ведь Безымень к ней заходил! Существо из иного мира. Был бы человек – другое дело. На человека собака лает, а на оборотня – боится.

– Знаете, я в юности увлекался фантастикой. Много раз перечитывал «Голову профессора Доуэля» Александра Беляева.

– Не пойму, куда вы клоните, – притопнул на месте Терентий.

– Сейчас поясню. Хотя вам, конечно, моя идея может показаться не стоящей. Но вернёмся к роману. Один из героев, а именно сын профессора, Артур Доуэль, проник в психиатрическую лечебницу, чтобы спасти заточённую в ней девушку Мари Лоран. Сбежать из лечебницы не представлялось возможным – здание окружал высокий забор, а ночью на территории разгуливали злобные собаки-охранники.

– И что же? Побег не удался? – заинтересовался Терентий.

– Почему же, – улыбнулся Сашин папа. – Незадолго до побега хитрый юноша придумал подкармливать собак остатками обеда. Эта уловка позволила задобрить животных, и те не разорвали Артура и Мари в клочья, когда ночью они решились бежать.

– Думаете, кто-то с умыслом подкармливал пса старушки Валентины? – нахмурился Терентий.

– Я думаю, кому-то в вашей деревне выгодно морочить людям голову россказнями о нечистой силе, – Сашин папа протёр очки и посмотрел на экран телефона. – Половина второго. Может, сделаем ещё один обход и по домам? Скоро светать начнёт.

Терентий не ответил. Он о чём-то сосредоточенно размышлял.

На следующее утро Саша вышла из дома, даже не позавтракав. Дверь в спальню родителей была закрыта. Из комнаты раздавался раскатистый храп – это навёрстывал упущенное папа, вернувшийся с дежурства в третьем часу ночи.

Маминых розовых мокасин в прихожей не оказалось. «Наверное, ушла к соседке за молоком и творогом», – подумала Саша.

Сама она обуваться не стала, предпочитая пробежаться босиком по прохладной росе. Став на время деревенской жительницей, Саша в совершенстве овладела навыком находить радость в мелочах. Запах свежескошенной травы, пенка от парного молока, алые капли земляники на перепачканной землёй и травой ладони – всё это делало Сашу по-настоящему счастливой.

Вот и сейчас она неслась по роскошному изумрудному ковру, раскинув руки. Солнце грело макушку и бронзовые от загара плечи. Хотелось громко смеяться и петь.

У дома Дмитрия Евсеича Саша нос к носу столкнулась с Егором.

– Привет, – улыбнулся юноша, галантно распахивая перед подругой калитку. – Прошу к нашему столу! Сегодня готов потчевать тебя собственноручно приготовленными бутербродами с маслом и клубничным джемом.

– Вау! – Саша чмокнула Егора в щёку. – Я ужасно проголодалась, а позавтракать не успела. Спешила к тебе, чтобы обсудить план действий.

– Ты про рукопись? – стал серьёзным Егор. – Обсудим. Дед с утра пораньше куда-то ушёл, наверное на рыбалку. Нам никто не помешает. Но сначала завтрак.

Подкрепившись бутербродами и сладким чаем, ребята собрались искать пропавший черновик книги Родиона Борисыча.

– Мне кажется, недописанная книга на чердаке, – предположила Саша. – Недаром же там кто-то топал. Наверняка обследовал все углы.

– И ничего не нашёл, – выразительно поднял бровь Егор. – Иначе бы давно перестал ходить по ночам к вашему дому.

– Значит, чердак отпадает? – сникла Саша. – Где же тогда рукопись?

Егор встал из-за стола и направился к раковине, чтобы помыть тарелки. Саша поспешила на помощь.

– Сиди-сиди, – остановил её Егор. – Ты моя гостья, а гости за собой посуду не моют. У нас с дедом такое правило.

Саша улыбнулась. Всё-таки как хорошо, что этим летом она познакомилась с Егором! Одноклассницы умрут от зависти, когда она расскажет, какой он заботливый.

– Представь, что ты писатель и не хочешь, чтобы твою рукопись обнаружили раньше времени. Куда бы ты её положил? – спросила Саша, любуясь тем, как ловко Егор вытирает кухонным полотенцем столовые приборы.

– Ну, я бы прятал там, где никто не станет искать, – Егор наморщил лоб. – Чердак и личный кабинет вычёркиваем сразу. Там будут проверять в первую очередь.

Саша помассировала виски, активизируя мыслительный процесс.

– Вспомнила! – вскочила она со стула, едва не перевернув фарфоровую сахарницу. – Твой дед говорил, за день до того, как отправиться к проклятому дому, Родион Борисыч что-то мастерил из дерева у себя во дворе.

Егор закрутил кран с водой и уставился на Сашу:

– Ты настоящий сыщик, Санька! Я и думать про это забыл.

В другой ситуации Саша бы засмущалась от похвалы молодого человека. Но сейчас она лишь мимоходом улыбнулась:

– Бежим к нам во двор! Поищем что-то, сколоченное из дерева!

Друзья наперегонки понеслись к голубому домику с красной крышей. На скамейке у палисадника сидел как ни в чём не бывало чёрный кот. Он жмурился на солнце и облизывал переднюю лапу.

– Уголёк! – всплеснула руками Саша. – Где пропадал?

Кот закончил утренние гигиенические процедуры, спрыгнул на землю и потёрся о Сашины ноги.

– Подлизываешься, – Саша потрепала кота по загривку. – Так уж и быть, прощаю. Но, смотри, этой ночью никуда не убегай из дома! А сейчас извини, у нас важное дело.

Саша торопливо отперла калитку и поманила Егора. Углубившись во двор, ребята принялись озираться по сторонам. Первой им на глаза попалась собачья будка, сложенная из разнокалиберных досок.

– Зачем будка тому, у кого живёт кот? – Саша наклонилась и заглянула в круглое отверстие собачьего домика.

– Два года назад Родион Борисыч привёз из города щенка овчарки. Хотел посадить на цепь, чтобы дом стерёг, – Егор присел на корточки и рукой провёл по шершавому отсыревшему днищу и стенкам будки. – Не вышло, Уголёк собаку не принял. Шипел и норовил исцарапать морду. Пришлось отдать обратно.

Ребята по очереди посветили телефонным фонариком внутри будки, ощупали каждую доску, надеясь отыскать тайник, но в итоге признали: рукописи в брошенном собачьем домике нет.

Побродив по участку и заглянув в баню, которой давно никто не пользовался, друзья присели на тёплые ступени крыльца.

– Я даже в сарае проверила, где садовый инвентарь хранится, – вздохнула Саша. – Ничего достойного внимания.

– Родион Борисыч был человеком изобретательным, – Егор жевал подвядший стебель ромашки и смотрел в небо, по которому неторопливо плыли белые хлопья облаков. – Вряд ли бы он стал прятать рукопись в сарае.

– Мя-яу! – раздался из тенистой части сада призывный клич Уголька.

Саша поднялась и отправилась на поиски кота, который мяукал всё громче и настойчивее.

– Эй, дружок! Ты где? – звала Саша, перепрыгивая грядки, на которых мама, не надеясь на успех, посадила укроп и петрушку. – Ой! Зачем залез так высоко? Егор, иди сюда! Помоги Уголька с груши снять.

Кот важно восседал на ветке грушевого дерева, поглядывая на Сашу сверху вниз.

– Мяу! – махнул пушистым хвостом Уголёк и потёрся носом об угол скворечника, наполовину скрытого в зелёной листве.

– Что тут у вас? – подоспел на выручку Егор. – Уголёк, не думаешь ли ты, что этот скворечник придётся тебе впору? Возомнил, понимаешь ли, себя птичкой!

Егор расхохотался, но Саша не поддержала его веселья.

– Скворечник как будто новый, – девушка подошла к дереву вплотную. – Наверное, сам писатель его сколотил?

– Считаешь, это и есть тайник? – тихо спросил Егор.

– Не знаю. Но очень похоже, – Саша кивнула в сторону сарая. – Я видела там стремянку. Принесёшь?

Спустя каких-то десять минут Егор, покачиваясь на хлипкой стремянке, осторожно снимал скворечник с вбитого в ствол дерева гвоздика.

– Санька, здесь двойная стенка! – с восторгом выпалил парень. – Открывается как выдвижной ящик в комоде! Ну и писатель, какую штуку придумал!

– А черновик книги, он внутри? – Саша вцепилась в стремянку и от нетерпения начала её трясти.

– Эй, хватит! – Егор взмахнул свободной рукой, удерживая равновесие. – Не хотелось бы остаток лета провести в гипсе.

– Прости, – вспыхнула Саша. – Просто я очень волнуюсь.

– Санька, – перебил Егор, прижимая скворечник к груди. – В тайнике лежит папка. А в ней – стопка листов А4!

– Рукопись! – Саша замахала Егору. – Скорее спускайся! Не терпится почитать…

В это мгновение со стороны крыльца раздался незнакомый мужской голос:

– Добрый день! Кто-нибудь есть дома? Калитка не заперта, и я имел наглость войти.

Егор и Саша застыли, словно застуканные на месте преступления воришки.

– Быстро! Вешай скворечник на место! – скомандовала Саша. – Я посмотрю, кто это к нам пожаловал.

У распахнутого настежь сарая девушка остановилась, приглаживая выбившиеся пряди волос. Под ложечкой неприятно засосало. Ну почему папа так долго спит, а Егор копается с этим скворечником! Страх скользкой змеёй опутал ноги – не пошевелиться.

В полутёмном сарае, изогнувшись в неестественной позе, спиной к Саше стоял человек.

– Вы что-то потеряли? – голос дрогнул на высокой ноте. – Вообще-то, это наш сарай. И дом наш. А вы вторглись на частную территорию!

Произнеся свою пламенную речь, Саша схватилась за черенок лопаты и угрожающе сдвинула брови.

– Ох, простите великодушно! – человек повернулся, и Саша заметила, что в руках он держит фотоаппарат с внушительным объективом. – Я Василий, ваш новый сосед. Накануне приехал из Москвы и поселился в доме бабы Кати.

Девушка опустила лопату и сделала два шага в сторону, уступая Василию дорогу. Тот выбрался из сарая, сверкая голливудской белоснежной улыбкой.

– Ещё раз извините! Я гулял, изучал местность. Ваш дом показался мне очень живописным, захотелось сделать пару кадров.

– Вы фотограф? – на всякий случай уточнила Саша, пристально изучая Василия.

Он оказался довольно молод – на вид не больше двадцати пяти. Светлые, коротко стриженные волосы топорщились на макушке. На курносом носу проступали крупные веснушки. Бледные впалые щёки и такие же бледные тонкие руки без намёка на мышцы выдавали в нём городского жителя.

– Так точно! – благоухавший цитрусовым одеколоном Василий потряс в воздухе фотоаппаратом. – Сейчас работаю над одним проектом. Снимаю жизнь в деревне, исследую культуру и быт, можно сказать.

– Баба Катя говорила, у вас будет выставка, – Саша мельком посмотрела в сторону сада, откуда доносился скрип ржавой стремянки.

– Да! – Василий снова широко улыбнулся. – Моя первая персональная выставка в галерее. Вот надеюсь собрать в вашей деревне побольше материала, то есть фотографий.

– Сань, всё нормально? – тёплая ладонь Егора легла Саше на плечо. – Здравствуйте! Вы к кому?

Голос Егора звучал недружелюбно, и Саша поспешила представить засмущавшегося молодого человека:

– Это Василий, фотограф. Баба Катя вчера про него рассказывала.

– Очень приятно, – Василий протянул руку, но Егор не шелохнулся.

Демонстративно спрятав кулаки в карманы, юноша смерил нового знакомого взглядом.

– Егор, что ты? – шепнула другу Саша. – Василий фотографирует деревенскую жизнь. Ему для выставки надо.

Ответить Егор не успел. Из окна на первом этаже высунулась растрёпанная голова Сашиного папы.

– Что за шум спозаранку? Александра, у нас гости? А я, вы уж не обессудьте, не при параде и ещё не завтракавши, – папа зевнул и поправил ворот пижамы.

Саша прыснула в ладонь:

– Папуль, уже почти полдень. Ты проспал всё утро.

– Да что ты говоришь! – ужаснулся папа. – Выходит, гости к обеду пришли. А что у нас на обед? И где наша мама?

– За молоком пошла, – неуверенно проговорила Саша. – Я думала, она уже вернулась…

– Добрый день! – Василий подошёл к окну и протянул руку Сашиному папе. Тот немедленно её пожал. – Меня зовут Василий Феоктистов.

– Ах, так это вы теперь живёте у бабы Кати? – обрадовался Сашин папа. – Хорошо, что заглянули! Познакомимся. Я Игорь Давыдовыч. Можно просто Игорь.

– Василий хотел сфотографировать наш сарай, – объяснила Саша. – Его интересует деревенский быт.

– А сейчас он уже спешит домой, – отчеканил Егор, не глядя на фотографа.

– На обед не останетесь? – Сашин папа по пояс высунулся из окна, рискуя упасть на клумбу с пионами. – Моя супруга Лена замечательно готовит уху!

Василий вежливо улыбнулся:

– К сожалению, мне пора. Хочу поснимать ещё немного. А на обед меня баба Катя ждёт. Обещала щи из деревенской печи.

– Тогда в следующий раз! – не сдавался Сашин папа. – Кстати, вы увлекаетесь портретной фотографией? Мне всегда говорили, что я отлично смотрюсь в кадре.

– Папуля в своём репертуаре, – шепнула Саша стоявшему рядом Егору.

Василий клятвенно пообещал как-нибудь щёлкнуть папу анфас и в профиль, а затем, отсалютовав присутствующим, стремительно скрылся за забором. Довольный знакомством, Сашин папа захлопнул окно.

– Егор, что случилось? – Саша повернулась к другу. – Василий вроде нормальный парень. Фотографией занимается, как и ты.

– Нормальные парни без спроса по чужим дворам не ходят, – процедил Егор. – Помнишь, я говорил, что все, будто пчёлы на мёд, слетаются к твоему дому? Похоже, и этот фотограф здесь что-то разнюхивал.

Саша присела на перевёрнутое вверх дном ведро. Неясный обрывок мысли, посетившей её вчерашним вечером, не давал покоя. Что-то ей показалось странным, когда баба Катя обсуждала с Дмитрием Евсеичем нового жильца. И тут Саша хлопнула ладонью по коленке.

– Возможно, ты прав! Наш Василий не так прост, как кажется.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Егор.

– Вчера я слышала, как баба Катя говорила с Дмитрием Евсеичем о приезжем. Мол, он чуть ли не в ноги ей падал. Просил, чтобы пустила пожить на пару недель. И знаешь, какой аргумент привёл фотограф?

– Признался бабе Кате в любви до гроба? – пошутил Егор.

Саша помотала головой:

– Василий сказал, что у бабы Кати дом расположен в удачном месте – там, где ловит интернет. А ему позарез нужен интернет для работы.

– И?

– Ох, Егор! Ты правда не понял? Откуда человеку, который никогда не был в нашей деревне, знать такие подробности про местный интернет?!

За несколько часов до того, как худосочный Василий Феоктистов с фотоаппаратом наперевес уверенно нырнул в чужой сарай, из дома по соседству вышел Дмитрий Евсеич.

Несмотря на жаркое безоблачное утро, одет он был в выцветшую фланелевую рубашку с длинными рукавами и в вытянутые на коленках вельветовые брюки, которые аккуратно заправил в высокие резиновые сапоги. В руках он нёс рыболовные снасти, однако рыбачить в то утро не планировал.

Добравшись до деревянного моста, старик с нескрываемым отвращением посмотрел на тёмную кромку леса по левую сторону. Прислушался. Никто не кричал, не звал на помощь. Только кузнечики весело стрекотали в густой траве да дятел стучал по дереву, выискивая жучков и червей.

– Хорошо в деревне летом, – нараспев произнёс Дмитрий Евсеич и расправил плечи. – Сейчас бы за грибами! Потом в реке искупаться, в огороде тяпкой пройтись…

– Занятия отличные, да времена теперь смутные, неподходящие, – сурово прозвучало за спиной.

Дмитрий Евсеич медленно обернулся. В полуметре от него стоял Никола. В жилистой загорелой руке он сжимал охотничье ружьё.

– Ловко же ты подкрался. Я и не заметил, – приподнял седые брови дедушка Егора.

– Дряхлеешь. Хватку теряешь, – с укоризной ответил Никола. – Ты, я смотрю, безоружен. Случись что, удочкой отбиваться будешь?

Дмитрий Евсеич сплюнул на землю. Насмешка в голосе Николы больно уколола самолюбие.

– Внук меня утром видел. Не мог я при нём ружьё со стены снять. Сказал, что на рыбалку иду. Иначе бы парень за мной увязался.

Никола примиряюще похлопал приятеля по плечу:

– Правильно сделал. Негоже молодёжь опасности подвергать. Я первым пойду. Ружьё наготове держать буду.

– Думаешь, он там? В проклятом доме?

– В доме или в болоте, – нехотя ответил Никола. – Ежели нечисть тракториста, как Оську моего, к себе утащила, сделать ничего мы не сможем. А коли только-только припугнула, как Родю, и сердце у парня крепкое, заберём его домой – авось оклемается.

– Лизавету жалко, – вздохнул Дмитрий Евсеич. – Одна морока ей с парнем.

Никола ничего не сказал. Стиснув зубы, ступил он на заросшую сырую тропинку. Вдалеке надрывно каркнула ворона, будто предупреждая отчаянных путников об опасности.

Гуськом двинулись старики к заброшенному дому. Неотрывно за ними наблюдала растерянная женщина в сером спортивном костюме.

Выбравшись из-за большой ивы и размяв затёкшие от долгого сидения на корточках ноги, она принялась уговаривать саму себя:

– Давай, Лена! Это твой шанс прикоснуться к тайне! Мужчины ни за что не возьмут за компанию женщину. Думают, мы слабый пол. Чуть что – сразу в обморок. А я, между прочим, страсть как люблю приключения! Посмотрю одним глазком, что это за дом такой на отшибе стоит, и мигом домой, обед готовить. Игоряша с Сашенькой даже не заметят моего отсутствия. Вот они удивятся, когда я им расскажу, где была! Представляю, как вытянется лицо у Игоряши. Смех да и только. Ну же! Вперёд-вперёд, пока Никола с Евсеичем далеко не ушли…

И Сашина мама, легко перепрыгивая в розовых мокасинах с кочки на кочку, последовала за скрывшимися в зарослях стариками.

Если бы она знала, чем обернётся её вылазка!

Когда часы на стене в гостиной показали половину третьего, а стол так и не был накрыт к обеду, Сашин папа не на шутку разволновался. Сначала он ходил из комнаты в комнату, проверяя, не оставила ли мама где-нибудь записку с объяснением причины своего отсутствия. Записки нигде не оказалось.

Тогда папа снова и снова принимался звонить маме на мобильный телефон, но каждый раз ему отвечал равнодушный голос: «Абонент вне зоны доступа сети. Попробуйте перезвонить позднее».

На крыльце бок о бок сидели притихшие Саша и Егор. Час назад они объехали всю деревню на велосипеде. Наведались к бабушке Валентине, у которой мама обычно покупала свежее молоко и сметану.

– Нет, сегодня Леночка не забегала, – потуже затянула под подбородком платок старушка. – А вы что такие испуганные? Случилось чего?

Пришлось признаться, что Сашина мама не появлялась дома с самого утра. Не слушая причитаний словоохотливой Валентины, ребята помчались на речку.

– Погода хорошая. Может, твоя мама решила искупаться, позагорать? А потом задремала на берегу, – Егор предпринял безуспешную попытку успокоить Сашу.

– Мама плохо плавает, – в голосе девушки послышались нотки отчаяния. – Она ни за что бы одна не пошла на речку!

Действительно, на берегу никого не оказалось. Не терявший надежду Егор сложил руки рупором и крикнул что есть мочи:

– Тёть Ле-е-ен! Ау-у-у!

В ответ послышалось карканье недовольных ворон.

– Поехали домой, – попросила Саша, пряча влажные от слёз глаза. – Вдруг мама уже вернулась? Варит уху и ждёт не дождётся, когда мы все дружно сядем за стол…

– Нашлась?! – выскочил им навстречу Сашин папа.

Сердце у Саши пропустило несколько ударов. В глазах потемнело. Если бы не Егор, который вовремя подхватил её под локоть, Саша так и села бы на траву.

– Значит, мама не вернулась, – едва слышно прошептала девушка.

– Что же я, в самом деле? – папа ожесточённо потёр глаза ладонями, будто хотел очнуться от кошмарного сна. – Надо ехать в полицию, писать заявление. Человек пропал! Лена!

С этими словами папа опрометью помчался к машине. Дорогу ему перегородил Егор.

– Дядь Игорь, подождите! Куда вы поедете в таком состоянии? Да и в полиции тёть Лену искать пока не станут.

– Как это не станут? – папа выпучил глаза, словно увидел ожившую мумию. – Ты, кавалер, чепуху не городи!

– Он прав, – обняла себя руками за плечи Саша. – Папуль, пропавших людей начинают искать спустя три дня после подачи заявления. Такое правило.

– Нет, это вопиющая халатность! – папа повысил голос и потряс кулаком. – Нарушение прав человека. Я буду жаловаться! Пока не знаю кому, но точно буду!

– Сгоняю домой, – сорвался с места Егор. – Может, дед знает, где искать тётю Лену.

– Я с тобой! – с готовностью откликнулась Саша.

Она давно заметила: тревога отступает, если разворачиваешь бурную деятельность. Ждать, мучась от неизвестности, – это самое невыносимое.

Крепко взявшись за руки, ребята побежали к дому Дмитрия Евсеича.

– Лена-а-а, на кого ты меня оставила-а-а! – доносился до них скорбный вопль Сашиного папы. – Что это за деревня такая, где все исчезаю-ю-ют?

К удивлению Саши и Егора, входная дверь была заперта.

– Неужели дед до сих пор не вернулся с рыбалки? – пробормотал юноша, открывая замок своим ключом.

– Но ведь мы не встретили его на берегу, – напомнила Саша и робко вошла в тёмную прихожую. – Ты говорил, Дмитрий Евсеич обычно рыбачит неподалёку от кривого моста. Мы видели сегодня это место.

– И никаких рыбаков там не было, – кивнул Егор. – Ничего не понимаю! Утром дед сказал, что порыбачит час-другой с Николой. Взял удочку, банку с мотылём. Оделся, правда, неподходяще.

– Что значит неподходяще?

Саша без сил опустилась на колченогую кухонную табуретку. Всё тело ломило, как бывало, если резко поднималась температура.

– Ну, штаны в сапоги заправил. Рубашку с длинным рукавом надел, – Егор в задумчивости шагал по комнате. – Дед так одевается, когда в безопасную часть леса по грибы идёт. Или в поле, где трава высокая. Чем больше тело будет прикрыто одеждой, тем меньше шансов подцепить клеща.

– Так, может, он за грибами и отправился? – зевнула Саша. Её неудержимо клонило в сон.

– С удочкой?! – фыркнул Егор. – Знаешь, мне вообще показалось, когда я в комнату утром вошёл, что дед отскочил от стены, на которой его охотничье ружьё висит.

– Странно, конечно. Ружьё и рыбаку, и грибнику без надобности…

Егор нахмурился. Саша догадалась, что друг обдумывает какую-то идею. По спине, по рукам и ногам вдруг побежали мурашки.

«Да меня знобит! – поняла Саша. – Вот ведь невезучая! Подхватила вирус в разгар лета!»

– Сань, ты только не переживай, – тихо начал Егор. – Я знаю, куда отправились дед с Николой. Они же вчера долго шептались после собрания. Я, когда мать тракториста Макара провожать шёл, видел их склонённые над столом головы.

– Ну же, не тяни кота за хвост! – Саша принялась грызть ноготь на мизинце. – Куда делись старики? И как это связано с моей мамой?

– К проклятому дому они пошли, – выдавил Егор. – Искать пропавшего Макара, как и обещали Лизавете Петровне. Только я думал, они вдвоём не рискнут. Терентия позовут, отца твоего… А они по-своему решили. Упёртые!

– Но… если Дмитрий Евсеич и Никола сейчас у нечисти в гостях, где тогда мама?..

Саша спросила просто так. Для галочки. Она уже знала ответ на свой вопрос. Вспомнила, как накануне мама хотела добровольно записаться в патрульные и бесстрашно бродить по деревенским улицам в поисках Безыменя. Мама, в отличие от папы, была отчаянной авантюристкой и плевать хотела на опасность.

– Ох, мамочка, – прошептала Саша и спрятала лицо в ладонях.

Надо было видеть Сашиного папу, когда ребята рассказали ему о своей догадке. Моложавый и стильный, он ни с того ни с сего осунулся и постарел на несколько лет. Только теперь Саша заметила, что на висках у папы блестит седина, уголки рта скорбно опущены, а лоб испещрён глубокими морщинами.

– Папуля, возьми себя в руки! – Саша укрыла сгорбленные папины плечи пледом. – Егор поехал к Терентию. И хоть мне совершенно не по душе этот гигант со шрамом на щеке, отрицать очевидное глупо – Терентий сильный. Он пойдёт с нами к проклятому дому, вызволит из плена маму, Дмитрия Евсеича и Николу.

Сашин папа часто головой и не мигая смотрел на дверь. Ждал, наверное, что в неё войдёт мама.

«А что это все такие хмурые? – скажет она весело. – Уж и отлучиться ненадолго нельзя! Видела я ваш страшный дом у леса. Тоже мне диковинка! Ни тебе ведьм, ни леших. Курам на смех…»

Встряхнувшись, Сашин папа сбросил с себя плед. Ощупал карманы в поисках футляра с очками.

– Папуль, очки у тебя на носу, – ласково напомнила Саша.

Ей захотелось сделать для папы что-нибудь хорошее: налить в чашку тёплого молока с мёдом например. Саша помнила, этим сладким напитком папа прогонял её ночные кошмары в далёком прошлом, когда она была малышкой.

Не говоря ни слова, девушка открыла холодильник и достала трёхлитровую банку с жирным деревенским молоком. Густой засахарившийся мёд янтарного цвета она нашла в буфете. Наблюдавший за дочкой папа улыбнулся.

– Как быстро летит время! Теперь уже ты, Сашенька, заботишься о своём старике-отце, – папа снял очки и смахнул с ресниц слезинку.

– Ну вот ещё! – Саша звонко застучала ложкой по толстым стенкам чашки. – Никакой ты не старик, не выду…

Саша не закончила фразу. Входная дверь, которую пару минут назад гипнотизировал папа, с грохотом распахнулась. На пороге возникла растрёпанная, перепачканная и почему-то босая мама.

– Игорь! Скорее! Ему помощь нужна, один не дотащит…

– Л-лена? – Сашин папа, казалось, не верил своим глазам. – Что случилось? Кому нужна помощь и кого нужно тащить?

– Мамочка! – с визгом Саша бросилась маме на шею, но та отстранилась.

– Потом, дочь! Всё потом. У нас ЧП. Дмитрий Евсеич послал меня за подмогой…

– Мам, только не говори, что ты ходила к проклятому дому!

– Лена, неужели ты и правда отправилась… к чёрту на кулички? – ахнул папа. – А как же мы? О нас ты подумала? Я весь извёлся от переживаний!

– Да послушайте же! – мама в сердцах топнула ногой. – Подробности я расскажу потом. А сейчас нужно действовать!

– Но, Лена, – не сдавал позиций папа. – У меня, между прочим, поднялось давление. И обострилась аллергия…

Они бы ещё долго спорили и перебивали друг друга, если бы в гостиную не ворвался взмыленный Егор.

– Всё в порядке! Мы нашли деда и Николу на тропинке, ведущей к речке. Терентий поможет дотащить старика до хаты. Они связали рубашки, получилось что-то вроде носилок. Меня к вам отправили сказать, чтобы не волновались.

– Как Никола? – Сашина мама поднесла руки к пылающим щекам.

– Без сознания. Но дышит.

– Да что случилось-то? Кто-нибудь мне объяснит?! – взревел папа.

– Игоряша, тише, – мама приложила палец к губам. – Дело в том, что рано утром Дмитрий Евсеич и Никола отправились к проклятому дому на поиски тракториста Макара. А я… я подслушала, как они договариваются о вылазке накануне, и тоже пошла. Очень уж хотелось прикоснуться к тайне…

– Ты за ними следила? – схватился за сердце папа. – И дошла до проклятого места? Но это же безрассудно! Опасно!

– И очень интересно, – Саша подмигнула маме. – Я бы и сама пошла, но Егор меня не пускает.

– Правильно делает, – вмиг стала строгой мама. – Ох, ребята, вы не представляете, какого ужаса я натерпелась!

И мама рассказала, как кралась, обжигаясь крапивой, по узкой тропке, ведущей к глухому нехоженому лесу. Как слышала впереди голоса Дмитрия Евсеича и Николы, которые о чём-то долго совещались. А потом, когда за поворотом показался серый бревенчатый бок заброшенного дома, раздался короткий вскрик и дважды кто-то выстрелил из ружья.

От страха Сашина мама потеряла способность думать рационально. Пугливым зайцем подпрыгнула она на месте и побежала в сторону деревни. Через пару метров упала, запнувшись о корягу. Показалось, будто чьи-то когтистые лапы схватили её за ноги и тащат обратно в лес. Мама брыкалась, отбиваясь от невидимого чудовища. Мокасины слетели с ног, пятки саднили от царапин.

– Наконец, я оглянулась, но никого не увидела, – перевела дух мама. Сделав несколько больших глотков молока из протянутой Сашей чашки, она продолжила рассказ: – Со стороны леса снова раздался крик. Это был Дмитрий Евсеич, я узнала голос…

До Сашиной мамы, которая рискнула по-пластунски подобраться ближе, долетели обрывки фраз: «Очнись же!», «Он ушёл, ушёл», «Нет сил тащить».

– Я поднялась с земли и на ватных ногах пошла к ним, – голос у Сашиной мамы дрожал от напряжения. – С дедушкой Егора мы столкнулись нос к носу. Ох и удивился же он, когда понял, кто перед ним! Никола тряпичной куклой повис на плече старика. Я подхватила бедолагу – он был в глубоком обмороке – с другой стороны. Молча мы поплелись к деревне. У моста Дмитрий Евсеич опустил Николу на траву, присел рядом и попросил меня скорее бежать к вам. Мы подождём, так он сказал. Тут, мол, у моста, безопасно.

Закончив рассказ, Сашина мама устало откинулась на спинку стула и вытянула перед собой грязные израненные ноги.

– Мамочка, но что же всё-таки приключилось с Николой? – нарушила тишину Саша.

– Кажется, я понял, – ответил за маму Егор. – Он увидел Безыменя? Посмотрел оборотню прямо в глаза?

Мама кивнула.

Несколькими часами позже, когда улеглись волнения уходящего дня, Дмитрий Евсеич собрал очередное экстренное совещание. Разместились в гостиной голубого домика. Мама на скорую руку пожарила яичницу и порезала в миску салат из свежей зелени, огурцов и помидоров.

Несмотря на тревогу, взрослые и дети сильно проголодались. Скромный ужин уплетали так, что за ушами трещало, нахваливая кулинарные способности хозяйки. Угольку, который появился на пороге в сумерках, налили полное блюдце молока.

– Что ж, все в сборе, – промокнув губы салфеткой, начал Дмитрий Евсеич. – Все, кроме Николы, с которым приключилось несчастье. Он пришёл в себя, но бредит. Кажется, у бедняги отнялись ноги.

– Последствие пережитого шока, – добавил Терентий, намазывая сливочное масло на хлеб. – Старушки Валентина и Лизавета согласились по очереди дежурить у его постели. Даст Бог, поправится.

– Дед, это правда, что Никола посмотрел в глаза Безыменю? – Егор озвучил вопрос, который всем не давал покоя. – Ты тоже видел человека-волка? И стрелял по нему из ружья?

– Человек-волк! Придумают же, – проворчал Сашин папа. Но никто не обратил на него внимания.

Дмитрий Евсеич, отодвинув в сторону тарелку с недоеденной яичницей, произнёс внезапно севшим голосом:

– Всё произошло так быстро, что я опомниться не успел. Дошли мы, значит, до места проклятого. Видим дом нежилой, лесом непролазным окружённый. Болото зловонное неподалёку. У болота, к нам спиной, человек сидит. Рослый, как Терентий. Плечищи, ручищи! Настоящий богатырь. Никола ружьё вскинул и прямо к нему направился, будто манила его сила неизведанная. Я отстал. Признаюсь, струхнул маленько. Ноги деревянными сделались, руки дрожали…

– Это от страха, – посочувствовал Егор. – Со мной тоже так было. В ту ночь, когда я под Санькиными окнами караулил.

– Ведать не ведал, что на старости лет такое испытаю, – признался Дмитрий Евсеич. – Стою я, значит, за Николой наблюдаю. Даже крикнуть ему вослед не могу – язык онемел. Вдруг богатырь этот болотный с места поднялся. И вроде как в шубе он. Серые клочья шерсти до земли свисают. А на ногах – лапти! Смекнул я, что это Безымень и есть!

– Человек-волк, – охнула Сашина мама.

– Оборотень, – буркнул Терентий. – Любой облик может принять. Всё ему нипочём.

– Верно, – Дмитрий Евсеич подпёр подбородок кулаком. – Не знаю, что там происходило дальше, – в глазах потемнело. Думал, отдам Богу душу прямо там, у проклятого дома. Слышу, Никола кого-то зовёт. Не меня. И тут понимаю, это он брата пропавшего кличет: «Оська! Оська!» Обернулся дух к Николе, а лицо его, шерстью заросшее, и правда на Оськино походит. Те же брови вразлёт, те же чёрные раскосые глаза. Но не Оська то был! Не настоящий Николин брат. Потому как протянул он ручищи, схватил старика за горло и над землёй поднял. В ту секунду я мысленно попрощался с Николой…

– Но вы не сдались, стреляли из ружья! – напомнила Сашина мама.

– Сначала я закричал. Язык во рту внезапно ожил, по телу волна горячая прошла. Кинулся я к тем двоим. Орал во всё горло – хотел спугнуть оборотня. Поднял с земли обронённое Николой ружьё и дважды выстрелил в воздух. Сработало! Безымень отпустил добычу и в лес бросился. Как он бежал! Поляна сотрясалась!

Сашин папа скептически поднял левую бровь:

– Дух испугался ружейного заряда? Ну-ну.

Егор и Саша переглянулись. Они тоже сомневались в том, что на Николу напало существо из другого мира. Однако Дмитрий Евсеич, Терентий и даже Сашина мама были непоколебимы в своей вере.

– Я приподнял Николу и потащил прочь от болота и жуткого дома, – продолжил Дмитрий Евсеич. – Напоследок не удержался, обернулся. И, знаете, в окне чья-то тень мелькнула. Или мне показалось? Ощущение было такое, словно за нами кто-то следит. Простите мою трусость, но, видать, сработал инстинкт самосохранения. Я предпочёл оттуда ретироваться подобру-поздорову. Никола был совсем плох, на имя не отзывался, висел на моём плече как куль. Тащу его и вижу – навстречу мне женщина спешит, руками машет. Обрадовался, Елену узнал. Спасибо вашей храброй супруге, Игорь! Без неё я бы ещё долго Николу до моста нёс.

Сашина мама скромно потупила взор. Было заметно, как приятна ей похвала Дмитрия Евсеича.

– А я, когда ко мне Егор на велосипеде приехал, как раз после ночного дежурства отсыпался, – вклинился в разговор Терентий. – Слышу, в ворота кто-то кулаками бьёт. Ну, думаю, хулиганы, шпана местная. Вышел взбучку задать…

– Но я и рта Терентию открыть не дал, – усмехнулся Егор. – Зачастил как пулемёт: тёть Лена пропала, дядь Игорь от горя с ума сходит, дед с Николой к проклятому дому за трактористом пошли…

Терентий похлопал Егора по плечу:

– Ну, думаю, дело плохо. Нельзя мешкать! Кинулся к мосту, где развилка из двух тропинок. Малец впереди меня педали крутит. Слышу, кричит: «Дядь Терентий! Дед с Николой тут!» Так мы у моста и встретились.

Слушая сбивчивые речи участников недавних событий, Саша то и дело теряла суть. Ломота в теле усилилась, мысли в голове путались. Она не понимала, почему вдруг раскатисто рассмеялся Терентий и напомнил папе про какое-то кладбище и добрые известия.

– Вы ещё говорили, что я сны толковать не умею, – от души веселился здоровяк. – А я настаивал: кладбище снится к хорошим новостям. Тот, кого вы оплакивали как мёртвого, окажется жив-здоров.

– Хм, ваша правда, – стушевался Сашин папа. – Я сегодня полдня за Леночку переживал, волосы на голове рвал. И вот она рядом, целая и невредимая.

Папа обнял маму, а та в свою очередь прижала к себе сонную Сашу.

– Александра, ты вся горишь! – спохватилась мама и потрогала лоб дочери. – Пойдём скорее температуру мерить!

Пока мама с папой и Егор суетились вокруг расхворавшейся Саши, Терентий шепнул на ухо Дмитрию Евсеичу:

– Как же Макар-тракторист? Нашли что-нибудь?

Старик сокрушённо вздохнул:

– Никаких следов. Сгинул парень.

Саша никак не могла уснуть. Жар, который мучил её до полуночи, отступил. Подействовало лекарство, принесённое мамой, и холодный компресс на лоб. Влажное от пота тело липло к простыне. Саша ворочалась и вздыхала.

Мама, заглянувшая в комнату, пожелала дочери сладких снов.

– Постарайся отдохнуть, – мягкая ладонь коснулась Сашиной щеки. – Если среди ночи почувствуешь озноб, сразу же меня разбуди!

– Хорошо, мамуль, – Саша поцеловала мамину руку. – Ложись спать и не беспокойся за меня. Тебе тоже отдохнуть нужно.

– Ну и денёк сегодня выдался, – покачала головой мама. – Полный приключений и опасностей. Всё как я люблю!

– И этот человек учит меня не есть немытые фрукты и возвращаться домой засветло, – фыркнула Саша.

Мама улыбнулась в ответ и подняла съехавшее на пол одеяло:

– Просто я очень переживаю, ведь ты у меня такая же упрямая и безрассудная. Яблоко от яблоньки, как говорится.

Приглушив яркий свет лампы, мама вышла из комнаты. Саша перевернулась на спину и закинула руки за голову. Она думала о том, что произошло с Николой и Дмитрием Евсеичем. Выходит, человек-волк существует. Он живёт то ли в проклятом доме, то ли в той части леса, куда деревенские по доброй воле не ходят. Но дух ли это? Саша сомневалась.

Вот бы сейчас поговорить с бывшим владельцем голубого домика, с Родионом Борисычем! Он бы наверняка подсказал, где вымысел, а где правда.

Внезапно Сашу будто кипятком ошпарило. Она рывком поднялась с постели и заметалась по комнате в поисках одежды.

– Рукопись Родиона Борисыча всё ещё лежит в тайнике! – приговаривала девушка, натягивая джинсы и футболку. – Мы совершенно о ней забыли! А ведь на этих страницах, возможно, есть разгадка…

Саша покачнулась – закружилась голова. Пришлось сесть на кровать и подождать, пока перед глазами перестанут мельтешить чёрные мушки. Медленно поднявшись, девушка шагнула к неплотно закрытой двери. Прислушалась, затаив дыхание. Снизу не доносилось никаких звуков. Наверное, утомлённые за день мама и папа уснули.

– Уголёк! Кис-кис-кис! – шёпотом позвала Саша.

Кот не откликнулся. Значит, опять делает обход своих владений где-нибудь на другом конце деревни. Ох уж этот своевольный Уголёк!

– Значит, за рукописью пойду одна, – Саша выскользнула за дверь и спустилась по лестнице.

На каждой ступеньке она замирала. Ждала, не скрипнет ли дверь родительской комнаты, не раздастся ли мамин голос. Но родители крепко спали, и девушка беспрепятственно вышла из дома в темноту июньской ночи.

– Ой, я телефон забыла! – застыла на крыльце Саша. – А там фонарик. Надо вернуться.

А вдруг, поднимаясь по лестнице, она всё-таки разбудит маму или папу? Тогда придётся объяснять, почему ей приспичило гулять среди ночи.

– Сад со старой грушей недалеко. Тут идти всего пару-тройку метров, – успокаивала себя Саша. – Что может случиться?

Выставив перед собой руки, она практически вслепую брела по двору. Как назло, небо затянуло тучами, которые скрыли и яркую луну, и мерцающие звёзды.

– Я отважная, как мама, – бормотала девушка, проходя мимо сарая, в котором утром увидела нежданного гостя Василия.

Вспомнив про нового соседа, Саша почувствовала внутри неясное беспокойство. Так ли безобиден фотограф, как кажется на первый взгляд?

Дойдя до раскидистой груши, она всё-таки пожалела, что не взяла с собой телефон. Без освещения найти скворечник в густой кроне дерева было задачей со звёздочкой. Сделав несколько неуверенных шагов влево, девушка напоролась на что-то твёрдое. Звякнули металлические крепления.

– Стремянка! – поняла Саша, ощупав неожиданное препятствие. – Но разве Егор утром не убрал её в сарай?

И тут за Сашиной спиной хрустнула ветка. Девушка похолодела от ужаса.

«Ну вот, дурёха ты эдакая, – пронеслось в голове. – Стоишь здесь одна – нападай кто хочет! Надо было прийти за рукописью рано утром. И Егора с собой позвать. А теперь неизвестно, доживёшь ли ты до первого крика петуха».

Ветка хрустнула снова. Вероятность того, что Саше померещилось, сводилась к нулю. Она повернулась, готовясь к худшему. Однако в темноте виднелся лишь угол сарая да приземистый забор. Саша уже начала выравнивать дыхание, как новая порция адреналина разлилась по телу, сделав мышцы каменными от напряжения.

Из-за тучи показался круглый бок луны, осветив двор. Саша различила, как от сарая к калитке двигается человек. Быстрым размашистым шагом достиг он цели и, толкнув скрипучую дверцу, скрылся из поля зрения.

Луна снова спряталась за тучу. Двор и сад погрузились в чернильную темноту.

Саша прислонилась спиной к шершавому стволу дерева. Её била крупная дрожь.

– Как он пробрался внутрь? Ведь, прежде чем уйти спать, папа закрыл калитку на ключ…

Внезапное открытие заставило Сашу действовать. Она подтащила стремянку к дереву и взобралась по ступеням наверх. Одной рукой отстраняя от лица ветки, второй Саша искала скворечник. Поднявшись на цыпочки, она наконец дотянулась до гладко отполированного птичьего домика.

Провозившись какое-то время, обессиленная Саша всё-таки сняла скворечник с гвоздя.

– Егор говорил, сбоку что-то наподобие выдвижного ящичка…

Дрожащими непослушными пальцами девушка нащупала небольшой выступ на дощечке. Потянула на себя. Тайник открылся, как школьный пенал. У Саши сжалось сердце.

Папки с рукописью внутри не было.

Всё утро Егор изнывал от скуки. Дед спозаранку отправился к Николе, не взяв его с собой. Терентий уехал по делам в город. Сашина мама, стиравшая во дворе бельё, попросила зайти позже.

– Сашенька спит. Ей полезно. Во сне организм восстанавливается.

Вмиг погрустневший Егор отправился восвояси. Букет из перемазанных пыльцой полевых ромашек он положил на скамейку рядом с палисадником.

Решив прогуляться в одиночестве, он, недолго думая, выбрал дорогу, ведущую к жёлтому домику бабы Кати. Тем более что за завтраком дед просил проведать старушку, узнать, не надо ли чего.

«Заодно посмотрю, что делает этот любитель парфюмерии Василий», – думал Егор, пиная мелкие камешки.

По пути юноша размышлял о том, какие странные получились у них с Сашей каникулы. Ожившие древнеславянские духи, исчезающие среди бела дня деревенские жители, тайник в кроне грушевого дерева… Рассказать одноклассникам – не поверят!

Приближаясь к дому бабы Кати, Егор заметил важного чёрного кота. Свернувшись клубочком, он дремал на прогретом солнцем крыльце.

– Уголёк! – позвал Егор.

Кот неохотно открыл один глаз и, убедившись, что ему не угрожает опасность, снова зажмурился.

– Вот хитрец! – погладил кота Егор. – Здесь тебя, наверное, тоже молоком потчуют.

Из дома вышла сгорбленная бабушка Катя. В подрагивавшей руке она несла бидон для молока.

– Горенька, ты? – прищурилась старушка. – Как дед, не хворает?

– Здоров как бык, – Егор взял бабушку Катю под руку, помогая спуститься с крыльца. – А вот с Николой беда.

– Слыхала, – громыхнула бидоном хозяйка жёлтого домика. – Я к Валентине за молочком каждый день хаживаю. Она-то мне последние новости и рассказывает. Жалко Николушку! Зачем же полез он в логово к нечисти? Будь он неладен, этот дом проклятый!

Егор довёл старушку до калитки, отвечая на вопросы о состоянии Николы и попутно интересуясь новым жильцом Василием.

– Хороший паренёк, зря я переживала, – заулыбалась бабушка Катя. – Дверь мне вчера починил, которая с петель слетела. Воды из колодца натаскал. Полы помыл!

– Не докучает он вам? – допытывался Егор. – Всё-таки чужой человек в доме.

– Да что ты, милый! – рассмеялась старушка. – Я его почти не вижу в хате-то. Весь день вчера с камерой своею где-то пропадал. Затемно вернулся, я уже спала. Говорит, работы невпроворот. Знаешь ведь, что он нашу деревню на выставке показывать будет?

– Угу, – проворчал Егор. – Хотелось бы посмотреть на его фотографии.

– А и зайди, взгляни, – неожиданно предложила бабушка Катя. – Я-то слепая, всё перед глазами плывёт. Иначе бы тоже посмотрела.

– Да неудобно как-то, – замялся Егор.

– Сходи, сходи, – настаивала старушка. – Ты ведь тоже раньше щёлкал дедовым аппаратом. Тебе интересно будет. Только поспеши, пока не ушёл Василий-то.

Когда бабушка Катя скрылась за деревьями, позвякивая бидоном, Егор направился в дом. Уголёк проводил его равнодушным взглядом.

Задержавшись на кухне, юноша не устоял и отщипнул кусочек ещё тёплого хлеба. Бабушка Катя предпочитала не покупать сдобу в магазине, пекла сама по старинному рецепту, передававшемуся от поколения к поколению.

– В городе такого не попробуешь! – восхитился Егор.

– Бабушка Катя, вы здесь? – раздался из соседней комнаты голос Василия.

Инстинктивно Егор присел и забрался под стол, накрытый доходившей почти до пола белой вышитой скатертью.

– Я ухожу. Буду фотографировать окрестности, – из своего укрытия Егор увидел грубые ботинки на тракторной подошве. Резко запахло цитрусовым одеколоном. – Вернусь к обеду. Ау, баба Катя?

Не дождавшись ответа, Василий толкнул дверь. Жалобно запели ступени крыльца.

– Киса-киса-киса, – донеслось до Егора. – Пойдём со мной!

Для верности посидев под столом ещё минут пять, парень выбрался наружу.

– Вот так удача, – обрадовался он. – Пока подозрительный Василий улизнул по своим делам, я проверю его комнату. Трогать ничего не буду, просто взгляну. Ведь баба Катя сама пригласила.

Комната фотографа была тесной и тёмной. Пахло сыростью и всё тем же цитрусовым одеколоном. У стены стояла кровать с железной сеткой и пуховой периной, накрытой зелёным колючим одеялом. На стене висел ворсовый ковёр со знакомым рисунком – стадо оленей на водопое у лесного ручья. Егор помнил, что у деда когда-то был такой же.

В углу, рядом с платяным шкафом, притулился раскрытый чемодан. Егор подошёл ближе. Стопка сменного белья, цветные футболки, чёрная толстовка с капюшоном, парфюмерный флакон из тёмно-синего стекла, бритвенные принадлежности, зарядка для ноутбука, сам ноутбук, аккумуляторы для фотоаппарата. Ничего особенного.

– Не густо, – развёл руками Егор. – Какой-то слишком обыкновенный оказался этот Василий. Даже придраться не к чему. Разве что фотографий нигде не видно. Видать, они на ноутбуке.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, парень вышел на улицу. Уголька на крыльце не было. Наверное, увязался за Василием, предатель.

В кармане тренькнул телефон. Егор вытащил смартфон и, заслоняя экран от солнца, прочитал послание от Саши:

«Не знаю, когда до тебя дойдёт это сообщение. Прочитаешь – сразу беги к нам! Кто-то вытащил из тайника рукопись!!!»

Сашина мама неохотно пустила Егора в дом. Обычно ласковая и приветливая, сегодня она была подавленной и рассеянной. Под глазами легли тени, между бровей прорезались две вертикальные морщинки.

– Не уверена, что Сашеньку нужно тревожить. Всё-таки вчера у неё поднялась температура. Это из-за стресса. Бедная моя девочка! – мама занесла в прихожую пустой таз из-под белья и вытерла руки полотенцем. – Надо было послушать мужа, собрать вещи и уехать в город.

– Но тёть Лен, ведь Саньке здесь хорошо! – с жаром воскликнул Егор. – Свежий воздух, продукты без всяких «ешек» и консервантов.

– Ты забыл упомянуть про оборотня, который бродит по окрестностям в поисках очередной жертвы, – Сашина мама неодобрительно покачала головой. – Вот это каникулы мы устроили для дочки!

Вжавшись в стену, Егор наблюдал, как раздражённая тётя Лена суетится на кухне. М-да, не вовремя он решил навестить соседей.

– Ладно тебе, Лена, не ворчи, – Сашин папа допил кофе и, встав из-за стола, подмигнул Егору. – Кавалер-то наш ни в чём не виноват. Видишь, на нём и так лица нет. Выше нос, Егор! Александра сейчас спустится. Позавтракаете мамиными сырниками с вареньем. А мы пока на речку сходим. Первый месяц лета, между прочим, уже тю-тю. Нужно успеть загореть, иначе коллеги на работе не поверят, что мы на природе отдыхали.

Вскоре папа действительно повёл упирающуюся маму на импровизированный деревенский пляж, не забыв прихватить смешные плавки в горошек и круглые солнцезащитные очки в оранжевой оправе.

Саша спустилась, когда родительские голоса смолкли на улице. Бледная, осунувшаяся, с волосами, собранными в маленький хвостик, она была похожа на грустного уставшего ребёнка.

Егору стало жаль подругу. Может, тётя Лена права и Саше будет лучше провести остаток лета в Москве? Но как же сильно он будет по ней скучать!

– Ты как? Снова глаз не сомкнула? Хочешь, чаю крепкого сделаю? – Егор задавал вопросы один за другим, стараясь скрыть смущение.

– Не надо чаю, – Саша схватила друга за руку. – Мне гораздо лучше. Температура спала, ничего не болит. Давай лучше сходим к грушевому дереву! Ночью такое случилось… У меня мурашки, когда вспоминаю.

По дороге в сад девушка поведала о том, как в потёмках решила забрать рукопись из тайника, но опоздала.

– В нашем дворе кто-то был! – Саша показала в сторону сарая, на крыше которого чирикали воробьи. – Я видела фигуру человека. Он вытащил стремянку. Вскарабкался на дерево, вскрыл скворечник и был таков!

Стремянка всё так же одиноко стояла у грушевого дерева. Егор стремительно влез наверх, снял скворечник с гвоздя.

– Пусто, – вздохнул он, проверяя тайник.

– А ведь мы были так близки к разгадке! – простонала девушка.

– Я и подумать не мог, что кому-то ещё известно про этот тайник, – Егор спрыгнул на землю и окинул взглядом сад. – Интересно, кто здесь шастал? Фигура ночного вора не показалась тебе знакомой?

– Нет, – Саша пожала плечами. – Было темно. Я и человека-то едва разглядела. Знаешь, что странно? Точно помню, как папа вечером запирал калитку. А ночью она была открыта…

– То есть у таинственного похитителя были ключи от вашего дома? – Егор пристально посмотрел на подругу. – Ключи или отмычка. Иначе не объяснить тот факт, что незнакомец с лёгкостью проник на чужую территорию.

– Как-то не по себе, – вздрогнула Саша. – Сначала неизвестный карабкается к нам на чердак, теперь заходит в сад.

– У деда есть большой амбарный замок, – нахмурился юноша. – Принесу его, пожалуй. Повесим изнутри на вашу калитку. Так надёжнее будет.

Проходя мимо сарая, ребята заметили на земле следы чьих-то ног. Егор присел, разглядывая рельефные узоры, пропадавшие в густой траве у забора.

– Похоже на подошвы грубых ботинок.

– Это Василий вчера здесь топтался, помнишь? – усмехнулась Саша. – Я сразу обратила внимание на его высокие армейские ботинки на шнуровке. Подумала ещё, что парень боится ноги перепачкать в деревенском навозе, а то бы вместо ботинок носил сланцы или кеды.

– Ах да, Василий! Совсем забыл тебе рассказать – я сегодня был в гостях у бабы Кати. И, пока наш фотограф отправился на прогулку, заглянул в его комнату.

– Ну как? Есть намёки на то, что Василий – секретный агент разведки, засланный в нашу деревню для выполнения важной миссии? – Саша едва сдержала смех.

– Тебе всё хихоньки да хахоньки, – надул губы Егор. – А я этому парню не доверяю. Хоть и улик против него никаких нет.

– Мне тоже он кажется немного странным. Но не более того. Странный не значит преступник.

– Я и не говорю, что он преступник. Просто предлагаю за ним приглядывать. Мало ли что. Помнишь, как у Достоевского? Раскольников убивает топором несчастную старушку…

– Бррр, – Сашу передёрнуло. – Ты слишком сгущаешь краски! Надеюсь, бабе Кате не грозит опасность в её собственном доме.

В этот момент за спинами ребят раздалось приглушённое покашливание.

– Простите великодушно. Снова я без стука и официального приглашения. Папенька ваш накануне собирался позировать. Вот я и решил, почему бы не заглянуть?

Саша и Егор синхронно обернулись. У калитки, переступая с ноги на ногу, стоял улыбчивый Василий.

Молодой человек был явно в хорошем настроении. Он жмурился на солнце, как кот, объевшийся сметаны, и постукивал аккуратно подпиленными розовыми ногтями по пластиковому корпусу фотоаппарата.

– Ещё раз здравствуйте! – поприветствовал гость.

Не сговариваясь, ребята посмотрели вниз. Худые ноги Василия, обтянутые потёртыми джинсами, пузырящимися на коленях, были обуты в ботинки из чёрной кожи. Правда, под плотным слоем деревенской дорожной пыли цвет ботинок больше напоминал серый.

– Вам не жарко? – поинтересовался Егор. – В такой обуви ноги, наверное, ужасно потеют.

Улыбка Василия скукожилась, а щёки залились девичьим румянцем.

– Я в деревне нечастый гость, – начал оправдываться молодой человек. – Мне перед поездкой посоветовали захватить практичную обувь. Ну и вот, собственно…

– Понятно, – снисходительно улыбнулся Егор. – А фотоаппарат вы с собой всегда носите?

– Конечно! Я же здесь, чтобы готовиться к выставке, – выпрямил спину Василий.

– Можно взглянуть? – сделала шаг вперёд Саша.

Молодой человек непроизвольно прикрыл камеру рукой и посмотрел на ребят так, словно они покушались на его собственность, а заодно и на жизнь.

– Да там, в общем-то, смотреть пока не на что, – откашлявшись, быстро заговорил Василий. – Я, как и любой художник, не хочу показывать промежуточный результат. Снимки ещё нужно обработать в фоторедакторе.

– И всё-таки, – Егор широко улыбнулся и вплотную подошёл к Василию. – Мне очень интересны и ваша техника, и манера съёмки.

– Егор тоже увлекается фотографией. Снимает на плёнку, – с гордостью сообщила Саша.

– У вас «беззеркалка»? – не отставал Егор. – Позвольте, на минуточку? Я такие камеры только в интернете видел. Ух, сколько кнопок! Мощная, наверное?

– Мне подходит, – Василий насторожённо наблюдал за тем, как ребята изучают фотоаппарат. – Только, пожалуйста, не нажимайте там ничего! У меня выбраны определённые настройки.

– Разумеется, – не подняв головы, заверил Егор.

Саша, не разбиравшаяся в технике, переключила внимание на владельца камеры.

– Скажите, Василий, вы где-то учились на фотографа?

– Я самоучка, – признался молодой человек. – Подсмотрел несколько приёмов в интернете. Опыт приходит с годами, а я фотографирую уже… лет восемь.

– Как это интересно! Мечтаю побывать на вашей выставке! Дадите потом приглашение?

– Хм, конечно. Но что же ваш папа? Не соизволит ли позировать? – поспешил перевести тему Василий.

– К сожалению, вы с ним немного разминулись, – вздохнула Саша. – Они с мамой отправились на речку загорать и купаться.

– Какая досада, – казалось, фотограф ничуть не расстроен. – Тогда зайду в другой раз.

Василий протянул руку к камере, но Егор даже не шелохнулся. Саша заметила, как сосредоточенно он рассматривает снимки на экране, и решила ещё немного потянуть время.

– Вам уже сообщили, что в деревне творятся… сверхъестественные вещи? – Саша заслонила собой Егора и заглянула гостю в глаза.

– Вы имеете в виду рассказы стариков о духах, которые бродят по ночам? – Василий фыркнул. – Баба Катя что-то такое говорила, но я не придал значения. А вы верите в нечистую силу?

– Я? – Саша повела плечом. – Не особо. Просто иногда случаются вещи, которые сложно объяснить, руководствуясь одной лишь логикой.

– И тогда непросвещённые жители российских глубинок всё списывают на происки духов, – рассмеялся Василий. – У страха, как говорится, глаза велики.

– Всему можно найти рациональное объяснение. Если знать, где искать, – Егор показался из-за спины подруги. – Держите камеру. Вещь – огонь!

– Рад, что вы оценили по достоинству, – с явным облегчением молодой человек повесил на шею фотоаппарат. – Ну, до скорой встречи!

Уже у калитки его окликнула Саша:

– Постарайтесь всё же не гулять ночью по деревне. И скажите бабе Кате, чтобы запирала дверь, когда стемнеет. Нас вчера ограбили. Я видела человека, кравшегося по двору.

Василий замер, потом медленно оглянулся. Лицо его выражало неприкрытое беспокойство.

– Вот это новость! В полицию обращались?

– Полицейских здесь зовут в последнюю очередь, – буркнул Егор. – Сами разберёмся.

– Ну-у, как знаете, – Василий сглотнул. – И спасибо за совет! Буду иметь в виду.

Подождав, пока за визитёром захлопнется калитка, Егор обратился к Саше:

– Я был прав. Этот Василий не тот, за кого себя выдаёт.

– Почему?!

– Пока вы болтали, я изучал его фотоаппарат. Покопался в настройках. Он снимает в автоматическом режиме. Профессиональные фотографы могли бы поднять его на смех. Да и сами фотографии оставляют желать лучшего. Горизонт завален, кадры пересвечены, ни намёка на композицию. Фотки явно плохи, видно руку новичка. И ещё… знаешь, какой дом Василий снимает чаще всего?

Саша помотала головой.

– Заброшенный дом на краю леса.

– Василий ходит к проклятому дому?

– Да. Похоже, он за ним наблюдает.

В комнате, пропахшей сыростью, сушёными грибами и чабрецом, стоял полумрак. За окнами светило полуденное солнце, но лежавший на кровати человек не любил открывать ставни.

В доме было тихо. По углам скреблись мыши. Очнувшись от тревожного сна, человек обвёл комнату осоловелым взглядом. Ему снились кошмары.

– Эй, кто-нибудь! – позвал мужчина, приподнимаясь на локте. – Дайте воды!

Подождав с минуту, он понял, что в доме пусто.

– Вот и славно. Вот и хорошо, – человек откинулся на подушку и прикрыл воспалённые глаза. – Люблю быть один, никто не отвлекает от мыслей. А поразмышлять есть о чём. Всё вышло отлично, лучше не придумаешь. Только отчего мне так муторно на душе, так неспокойно? Ноет, ноет в груди. Не иначе как совесть гложет. Что ж ты, милая, столько лет спала? Будь ты понастойчивей, иначе бы и жизнь сложилась. Но теперь нечего жалеть, обратного пути нет. Доживаю как умею. Не за себя душа болит, за него. Пропадёт ведь, бестолковый. Тщеславие своё тешит, с огнём играет. Глупый! Сколько раз твердил – уедем! Заживём на новом месте по-людски. Не слушает. О-ох, чую беду…

Дверь тихонько скрипнула. Человек притворился спящим.

В комнате кто-то появился. Но сколько хозяин ни прислушивался, он не уловил ни звука приближавшихся шагов, ни дыхания.

– Кто здесь?

Свесившись с кровати, мужчина увидел на полу крупного чёрного кота. Животное сидело у распахнутой настежь двери и не сводило с него внимательных жёлтых глаз.

– А-а-а, это ты! Зачем пожаловал?

Кот продолжал гипнотизировать взглядом человека. Казалось, он знает всё и сейчас заговорит.

– Ну, чего уставился? Хочешь, чтобы я покаялся? Как же, жди! Мне, может, осталось всего ничего – последнее лето. Так дай умереть спокойно. Не язви душу!

Кот не шелохнулся и глаз не отвёл.

– Вот подлец! – разозлился хозяин. – Не смей сюда лазать! И мучить меня не вздумай! Нет у тебя власти надо мной, я сам себе хозяин и судья.

Выплюнув эти колючие слова, человек схватил подушку и швырнул её в кота. Тот едва успел увернуться.

– Прочь, прочь отсюда! – неслось вслед улепётывавшему зверю. – Бес с хвостом! Да хозяину своему передай, Родьке то есть, чтоб в покое меня оставил. Каждую ночь его во снах вижу. Сил больше нет…

Взъерошенный Уголёк бежал без передышки до самого дома бабы Кати. На крыльце кот истошно заголосил, царапая когтями обитую старой клеёнкой дверь.

– Что надрываешься, дружище? – вышел в сени Василий. К подбородку его прилипла мелко шинкованная капуста – фотограф уплетал на обед вторую миску щей. – Э, да ты будто призрака увидел! Шерсть дыбом, глаза навыкате.

– Мяу! – Уголёк потёрся о ногу Василия и, спрыгнув на две ступеньки вниз, оглянулся. – Мяу-у-у!

– Зовёшь куда-то? – догадался фотограф. – Подожди, только рюкзак захвачу. У меня там кое-что важное.

Скрывшись на некоторое время в доме, Василий вернулся к терпеливо ждавшему Угольку.

– Ну, веди меня, Сусанин!

Кот с достоинством взмахнул хвостом и засеменил впереди. Вскоре они добрались до центральной улицы, на которой стоял голубой домик с красной черепичной крышей.

– Здесь я сегодня уже был, – невесело усмехнулся Василий.

Однако кот побежал дальше и уселся прямо перед калиткой соседнего дома, в котором обитал Дмитрий Евсеич с внуком.

– Мяу! – торжественно произнёс Уголёк.

– Думаешь, пришло время? – Василий вытер о штаны потные ладони. – Что ж, пожалуй, ты прав. Во избежание новых жертв. Пора заканчивать этот спектакль.

И молодой человек решительно шагнул на залитый солнцем двор.

Разморённые летним зноем Саша и Егор решили устроить пикник прямо под грушевым деревом. Постелили на траву клетчатый плед, принесли из дома бутерброды с копчёной колбасой, овсяное печенье и лимонад.

– Думать на голодный желудок – крайне неполезное занятие, – рассуждал Егор, раскладывая бутерброды по тарелкам. – Можно заработать гастрит!

– Моя мама говорит, когда ешь, нужно мечтать о чём-то приятном, – Саша разлила шипящий ярко-жёлтый лимонад по чашкам. – Позитивный настрой способствует хорошему пищеварению.

– Согласен! – весело отозвался Егор. – Давай помечтаем, как отлично мы проведём каникулы, когда раскроем тайну заброшенного дома.

– Всё-таки раскроем?

Саша съела свой бутерброд и стряхнула крошки с колен. Над головой пели птицы, у ног суетились трудяги-муравьи. Девушка прислонилась спиной к тёплому стволу дерева и закрыла глаза. Как же хорошо! И почему раньше жизнь в деревне казалась ей нестерпимо скучной?

– Обязательно раскроем! – уверенно ответил Егор. – Мы почти у цели. Осталось найти того, кто вытащил из тайника рукопись. Знаешь, мне кажется, здесь замешан…

Резкий окрик нарушил послеобеденную идиллию. Саша вздрогнула и взглянула на друга. Насторожился и Егор.

– Кажется, голос доносится с вашего участка.

– Да, это дедушка… Но что там стряслось? Он как будто с кем-то спорит.

Заинтригованные ребята поспешили к забору. Привстав на цыпочки, Саша попыталась разглядеть источник шума. Однако обзор закрывали густые кроны плодовых деревьев.

– Отсюда мы ничего не увидим, – раздосадованно махнул рукой Егор.

– Зато услышим. Тссс!

Друзья замолчали и навострили уши. Какое-то время с соседнего участка не раздавалось ни звука. И Саша даже подумала, что они зря забили тревогу. Скорее всего, Дмитрий Евсеич смотрит по телевизору футбольный матч и бурно реагирует на очередной мяч, забитый в ворота любимой команды.

Отлипнув от забора, девушка направилась обратно к грушевому дереву. И остановилась на полпути.

– Вы не понимаете! – снова крикнули из-за забора. – Это может быть смертельно опасно!

Саша подбежала к Егору и прижалась к его плечу.

– Голос фотографа, – прошептала она.

– Да ну, – покачал головой парень. – Что напыщенный индюк Василий забыл в нашем доме?

Спор на соседском участке не утихал. Скорее наоборот, страсти накалялись.

– Дмитрий Евсеич, я вас прошу! Ну будьте же благоразумны. Ведёте себя как маленький ребёнок, честное слово.

– А ты мне не указывай, ясно? – прогремел Дмитрий Евсеич. Судя по тяжёлым шагам, он направлялся к калитке. – Мне прояснить нужно. Понять. Схожу к Николе и вернусь. Один!

– Позвольте, я составлю вам компанию?

– Э, Василий! – хмыкнул дед Егора. – В телохранители мне набиваешься? Не хочу обидеть, но защитник из тебя плохой. Мало каши ел.

Саша прыснула в ладонь и подмигнула Егору:

– Что я говорила? Это он с фотографом беседует.

– Не понимаю, о чём они могут говорить, – почесал лоб Егор. – И почему Василий твердит деду об опасности? Он что-то знает! И я выясню, что именно.

Не слушая возражений Саши, Егор устремился за ворота.

– Как всё-таки похож на деда! – всплеснула руками Саша. – Упрямый!

Ей очень хотелось остаться у забора и подслушать дальнейший разговор Василия и Дмитрия Евсеича, но пришлось последовать за другом – как бы не ввязался в неприятности.

Вслед ей полетели обрывки фраз: «полицию не впутывай», «это наше дело», «я разберусь».

– О чём же всё-таки речь? – бормотала себе под нос девушка, перепрыгивая с кочки на кочку. – Егор, подожди! Я с тобой!

Она настигла друга за воротами. Тот стоял, уперев руки в бока, исподлобья разглядывая жильца бабы Кати. Василий, не ожидавший встречи, удивлённо вскинул бесцветные брови. Рубашка его была мокрой от пота, на щеках выступили красные пятна, а ноздри широко раздувались.

– Вы что тут делаете? – сквозь зубы проговорил Егор.

– О, юноша, умерьте пыл. Не время выяснять отношения, – отмахнулся Василий.

Саша проследила за его взглядом. Фотограф, не отрываясь, смотрел на дорогу. То и дело срываясь на неуклюжий бег, по дороге шёл Дмитрий Евсеич.

– Пропустите! Ваш осерчавший дедушка, если его не остановить, может наломать немало дров, – Василий подался было вперёд, но тут крепкая рука Егора схватила его за рубашку.

Саша охнула, услышав треск рвущейся ткани.

– Нет уж! Объясните-ка нам, что здесь происходит! Зачем вы явились и чем разозлили деда? – прорычал Егор.

Таким грозным Саша его никогда не видела.

Всё произошло за считаные секунды. Саша не сразу поняла, что задумал Егор. А когда её пронзила вспышка озарения, было уже поздно. Небольшой, но меткий кулак друга рассёк воздух и впечатался в скулу зазевавшегося Василия.

– Вот тебе, обманщик несчастный! Получай! – вопил Егор, наступая на противника.

Оторопевший Василий едва успевал уворачиваться от ударов. Фотоаппарат, болтавшийся на шее молодого человека, полетел в траву. Следом последовал его нерасторопный хозяин.

– Егор, хватит! – визжала до смерти перепуганная Саша. – Ты же его покалечишь!

Не имевшему опыта уличных боёв Василию чудом удалось скинуть с себя разъярённого противника и подняться на ноги.

– Отцепись, малолетний хулиган! – верещал фотограф не своим голосом.

Окна близлежащих домов распахивались. Из них высовывались седые головы обеспокоенных шумом старушек.

– Батюшки! Что ж это среди бела дня делается? – восклицали они, заламывая руки и не понимая, где нападавший, а где пострадавший. – Городской крендель парнишку нашего лупит, Егорушку!

Отчаянно лаяли собаки. Клубилась пыль под ногами разгорячённых соперников. Но внезапно неравная битва закончилась. Разумеется, не в пользу Василия. Отскочив от Егора на безопасное расстояние, он не заметил коровью лепёшку посреди дороги. Поскользнулся, издал короткое: «Ай!» и упал навзничь. Приземлился неудачно – стукнулся головой о булыжник и немедленно потерял сознание.

– Мамочки! – пискнула Саша. – Ты всё-таки его покалечил.

Растерявшийся Егор закусил губу. Осторожно подойдя к поверженному врагу, он присел на корточки и проверил пульс на тонком запястье.

– Жив твой Вася, – выдохнул юноша. – Санька, я не виноват! Ты же видела, он сам на землю грохнулся. Меня даже рядом не было…

– Я видела, как ты налетел на беднягу с кулаками, – прошипела Саша, вставая на колени рядом с неподвижным Василием. – Да что с тобой, Егор?! Разве можно бить человека?

– Можно, если этот человек лжец и подлый провокатор, – пробурчал Егор. – Зачем он приехал в нашу деревню? Для чего притворяется фотографом и околачивается в чужих домах? Не удивлюсь, если именно Василий ночью выкрал из тайника рукопись Родиона Борисыча!

Сашины брови непроизвольно поползли вверх.

– Н-нет. Это был не он, – наконец выдавила девушка. – Я бы его… учуяла. От Василия за версту несёт цитрусовым одеколоном.

Егор хитро прищурился:

– А сейчас? Ты чувствуешь какой-нибудь запах?

Саша принюхалась и покачала головой.

– Что и требовалось доказать! – Егор шлёпнул кулаком по своей ладони. – Василий по-прежнему неистово благоухает апельсинами. У меня аж слёзы на глазах выступили! А ты, Санька, ничего не чувствуешь, потому что простужена. Нос у тебя заложен, понимаешь?

– Ой, – Саша вжала голову в плечи. – Я и не подумала…

– У меня к этому псевдофотографу накопилось мно-о-ого вопросов, – кряхтя, Егор приподнял Василия. – Деду моему что-то наплёл. Расстроил старика и тот понёсся неведомо куда сломя голову… Помоги-ка мне. Дотащим страдальца до дома. Пусть полежит немного, в себя придёт.

– Неужели Василий имеет отношение ко всей этой истории с нечистой силой?

– Это мы у него и узнаем, когда очнётся. Устроим, так сказать, допрос с пристрастием!

Егор не догадывался, как обморок Василия повлияет на исход сегодняшнего дня. Если бы юноша не втянул горе-фотографа в бессмысленную драку, Дмитрий Евсеич вернулся бы домой аккурат к ужину и без единой царапины.

Пока на улице разворачивалась нешуточная битва, дедушка Егора стремительно приближался к дому Николы.

– Ставни закрыты, дверь нараспашку… Не случилось ли чего? – забеспокоился старик, вытирая ладонью пот со лба. – Никола! Ты здесь?

– Евсеич, – послышалось из глубины дома. – Это ты, дружище?

– Я, – дед Егора переступил порог. – Проведать тебя пришёл. Темно, как в могиле! Включить свет?

– Не надо! Глазам больно, – под Николой скрипнула ржавыми пружинами кровать. – Худо мне, Евсеич. Кажись, смерть меня забирает…

– Что ты! Рано помирать собрался! Мы ведь ровесники. Вместе сызмальства, за одной партой сидели. Девушка, я помню, нам одна и та же нравилась. Ухаживали, цветы дарили, сватались…

– Ты про Катерину? – голос Николы потеплел. – Первая красавица на деревне была. А теперь какая она! Сгорбленная одинокая старуха из домика на пригорке. Да и мы с тобой не лучше. Дряхлые, никому не нужные, забытые.

– Так уж и забытые! У меня есть Горька, – улыбнулся в темноте Дмитрий Евсеич.

– Жизнь к тебе добра. Но я не завидую, нет! Я люблю быть один. Привык за много лет.

– Кхм. Один, говоришь? – Дмитрий Евсеич подошёл к постели больного и нащупал сухую жилистую руку. – Поговорить мне с тобой надо, Никола. Разбередил мне душу новый жилец нашей Катерины. Рассказал кое-что. Он ведь неспроста сюда приехал… Рукопись Роди, понимаешь ли, отыскал. Наведывался ко мне нынче.

Никола сжал ладонь Дмитрия Евсеича, и тот подивился недюжинной силе старика.

– И ты теперь… знаешь?

– Да, Никола. Потому я здесь.

– Евсеич, – голос Николы звучал глухо и устало. – Мне жаль. Очень жаль.

За спиной Дмитрия Евсеича скрипнули половицы. К спёртому воздуху комнаты примешался запах болотной тины.

Не успел дедушка Егора обернуться, как на затылок его опустилась тяжёлая сучковатая палка. В глазах потемнело, и старик рухнул на пол.

Очнулся Василий от прикосновения ко лбу чего-то влажного и холодного. Голова раскалывалась, на разбитой нижней губе запеклась кровь.

– Где я? – приподнялся на локте молодой человек. – Который час? Вернулся ли Дмитрий Евсеич?

– Тише, резкие движения не пойдут вам на пользу, – у тахты, на которой лежал фотограф, с тазиком воды на коленях сидела раскрасневшаяся от переживаний Саша.

Рядом с девушкой, угрюмо поглядывая на захворавшего врага, стоял Егор. Он широко раздувал ноздри и, казалось, в любой момент был готов возобновить поединок.

– Как вы себя чувствуете? Нигде не болит? – поинтересовалась Саша. – У моей мамы в аптечке есть разные лекарства. Хотите, я сбегаю домой и принесу?

– Вот ещё придумала, лекарства на этого типа тратить, – прошептал Егор и тут же замолчал, поймав укоризненный взгляд подруги.

– Не нужно беспокоиться, – слабо махнул рукой Василий. – По крайней мере, за меня. Скажите, Саша, дедушка этого разгорячённого юноши до сих пор не появлялся?

Саша помотала головой.

– Ай! Куда же вы?! Ведь нужно отлежаться! У вас может быть сотрясение мозга…

Но Василий её не слушал. Собрав последние силы, он сполз с тахты и, шатаясь на нетвёрдых ногах, направился к выходу.

– Прошу меня извинить, – обронил он по пути. – Важное дело. Оставьте хлопоты, Саша! Я вполне сносно себя чувствую.

– Пусть идёт, – пренебрежительно дёрнул плечом Егор. – Ишь, какой деловой! Небось опять у проклятого дома околачиваться будет, камерой своей щёлкать.

Василий замер. Медленно обернулся и пристально посмотрел на Егора.

– Что?! – встал на дыбы юноша. – Видел я ваши снимки. Плохо фотографируете, если честно. И всё один и тот же дом. Тот, у которого слава дурная.

– Да, – не стал отрицать Василий. – Я интересуюсь заброшенным домом у леса. Это запрещено?

Тон фотографа не понравился Егору. Ему показалось, что Василий, сбросив с себя маску притворщика, стал более уверенным.

– У нас свободная деревня. Хотите наматывать круги вокруг проклятого места – пожалуйста! Только если попадёте в беду…

– Я буду осторожен, – коротко кивнул молодой человек. – А сейчас позвольте откланяться. Иначе, боюсь, в передрягу попадёт ваш дедушка.

Не дожидаясь расспросов, Василий толкнул дверь и вышел.

Изумлённая Саша подняла глаза на Егора:

– Что он имел в виду? Дмитрию Евсеичу угрожает опасность?

– Забудь! – резко оборвал Егор. – Этот Василий строит из себя непонятно кого. Деда моего для красного словца приплёл. Совсем заврался человек.

Тревога ни с того ни с сего завладела Сашиным сердцем. Куда подевался Дмитрий Евсеич? Уже вечереет, пастух давно пригнал с поля стадо коров, а старика всё нет и нет.

– Егор, ты ведь хотел задать Василию вопросы, – напомнила Саша. Она всё ещё держала на коленях тазик с водой, машинально окунала в него носовой платок и сжимала влажную ткань в кулаке.

Егор не отозвался.

– На что ты там уставился? – нетерпеливо спросила Саша.

– А? Извини, задумался.

– Я спрашиваю, что ты разглядываешь? – Саша убрала тазик с колен, расплескав на пол немного воды, и подошла к другу.

На полу, у кухонного стола, валялся чёрный рюкзак с двумя отделениями и крупными боковыми карманами.

– Думаю, это Василия, – откашлявшись, сказал Егор. – У деда такого рюкзака отродясь не было.

– Забыл, – цокнула языком Саша. – Давай догоним, отдадим?

– Подожди, – остановил подругу Егор. – Знаю, тебе покажется это возмутительным. Но я предлагаю…

– Посмотреть, что внутри? – у Саши перехватило дыхание.

С детства мама твердила ей, что рыться в чужих вещах – занятие, недостойное честного человека. И при обычных обстоятельствах Саша никогда бы не нарушила строгое правило. Но теперь всё иначе: они с Егором втянуты в полумистическую-полукриминальную историю, а Василий скрывает какую-то тайну.

– Думаешь, там краденые иконы бабы Вали? – Саша нерешительно приблизилась к рюкзаку.

– Вряд ли. Иконы слишком большие. Да и пропали они за пару дней до появления Василия в деревне.

– Тогда что в рюкзаке? – Саша коснулась плотной ткани и резко отдёрнула руку.

– Не откроем, не узнаем. Дай-ка я! – Егор решительно потянул за блестящий бегунок молнии. – Так, так… Упс! Вот это поворо-о-от…

– Что?! – Саша закрыла рот ладонью.

– А я ведь говорил, – Егор торжествующе посмотрел на девушку. – Ночью скворечник с дерева в вашем саду снял не кто иной, как Василий!

Дрожащими руками Саша вытащила из рюкзака пропавшую рукопись Родиона Борисыча.

Мягкий свет вечернего солнца, пробиваясь сквозь лёгкие кисейные занавески, золотил головы Саши и Егора, склонившиеся над недописанным черновиком книги.

– Тайна проклятого дома, – ребята синхронно прочитали название рукописи, выведенное крупными печатными буквами на первой странице.

– Давай начнём с первой главы, – предложила Саша, но Егор выразительно закатил глаза.

– Эдак мы до ночи не управимся. Посмотри, сколько здесь листов! И почерк такой мелкий.

Саша прищурилась, разглядывая убегающие вверх строчки. Одни были беспощадно перечёркнуты, другие – выделены зелёным маркером. То тут, то там на полях мелькали вопросительные знаки и непонятно куда ведущие стрелки.

– М-да, – протянула Саша, переворачивая один лист за другим. – Жаль, что Родион Борисыч не пользовался компьютером или печатной машинкой.

– Я как-то в интернете наткнулся на черновик «Анны Карениной» Льва Толстого, – вспомнил Егор. – Так там сплошные исправления! Ничего не понятно.

– А я в музее видела рукописи Пушкина! Он вообще на полях автопортрет нарисовал.

– Ох уж эти писатели, – фыркнул Егор. – Для экономии времени предлагаю сразу приступить к последней главе нашей «Тайны проклятого дома».

С улицы донеслись приглушённые голоса и смех. Утомлённые купанием в реке Сашины мама и папа возвращались домой. Сашина мама напевала что-то народно-лирическое, растягивая слова.

Ребята одарили друг друга улыбками. Несмотря на тревожные события, этот вечер обоим казался удивительным.

Но вот скрипнула калитка. Смолкла волнующая сердце песня.

– Сейчас родители меня хватятся, – очнулась от грёз Саша. – Читай скорее, Егор.

– Да-да, только почерк разберу… Хм… А, вот! Слушай. «Эта история с самого начала казалась мне странной. Древние сказания о нечистой силе, обитавшей в заброшенном доме на краю деревни, и местные жители, свято верившие в то, что мелкие ночные кражи со взломом – дело рук оборотня с лицом человека и телом зверя.

Несомненно, славянская мифология богата преданиями о злых существах, таящих опасность для человека. Взять хотя бы Лихо Одноглазое – популярного персонажа русского фольклора, умножающего горе и скорбь. Наши прадеды говорили: там, где появляется Лихо, неизбежны лишения, утраты, боль и леденящий кровь ужас. Лихо отнимает жизненную силу у того, кто попадается на его пути.

Отсюда и поговорки, передающиеся из поколения в поколение: „Не буди лихо, пока оно тихо“, „Лихие времена настали“, „Почём фунт лиха“, „Лиха беда начало“.

Другой злой дух – Чудинко. По легенде, он проникает в дом в виде деревянной куклы, которую недобрый человек подбрасывает своему соседу. Чудинко пугает жильцов по ночам, стучит и скрипит. Может даже поджечь избу, пока хозяева спят.

В нашей деревне популярен рассказ о Безымене – двойнике того, кто умер насильственной смертью. Безыменю под силу принимать облик мужчины или женщины. Тому, кто увидел оборотня, нужно готовиться к беде, а то и вовсе к погибели.

Однако я, как человек много лет изучающий славянскую мифологию, был удивлён тем, что старики приписывают нечистой силе мелкое хулиганство и грабежи, которые участились в деревне с наступлением весны.

Я подметил: из домов пропадают разные ценные вещицы вроде старинных икон да серебряных коллекционных монет. На прошлой неделе у деда Афанасия исчезли хранившиеся в выдвижном ящике стола золотые коронки, давно не используемые по назначению. Нужны ли духам такие безделицы? Скажем прямо, нет.

Поразмышляв на досуге, я добровольно заступил на ночное дежурство. Пока деревенские спали, бродил по улицам, прятался за заборами, заглядывал во дворы. Компанию мне составлял славный умный кот по кличке Уголёк.

И вот накануне ночью видел я странную картину: к дому товарища моего Николы направилось некое существо. Вжавшись в высокий тополь, наблюдал я за незваным гостем. Он прошёл совсем рядом, обдав меня запахом болотной тины и мокрой шерсти. На человеке – а это был именно человек, я разглядел перемазанное сажей лицо! – была грязная шуба до пят. Из-под шубы выглядывали огромные лапти.

Я хотел немедленно кричать, звать на помощь. Однако дверь Николиного дома бесшумно отворилась, и на пороге возник хозяин.

– Пришёл наконец, – поприветствовал он гостя. – Снова не с пустыми руками? Ну, заходи. Чаю попьём.

Человек в шубе и лаптях скрылся в доме. Я долго стоял в укрытии, совсем озяб. Суставы ныли, глаза слипались от усталости. Но я ждал. И вот дверь снова распахнулась.

– Ступай, – долетел до меня голос Николы. – Да смотри, завтра затаись. Не хаживай в деревню. Родя что-то подозревает. Кот его под моими окнами бродит. Не ровён час, опознают тебя…

– Не боись, ко мне не сунутся, – прохрипел неизвестный.

Он ушёл. Я же, дождавшись, когда Никола запрётся изнутри, побрёл следом. Тропинка вывела меня к мосту через реку. Дорога раздваивалась. Вспомнилась присказка: „Налево пойдёшь – костей не соберёшь“. Человек в шубе и лаптях пошёл налево. Я знал: в том направлении непролазный лес, заброшенный дом и болото, в котором сгинул брат Николы, Оська.

Не рискнул преследовать дальше, вернулся домой. До рассвета работал над рукописью и писал письмо своему бывшему студенту, сообразительному пареньку Василию. Знаю, он сейчас на практике за границей и приехать сможет не скоро. Надеюсь, помощь его мне не понадобится. Однако лучше перестраховаться…

К проклятому дому я замыслил пойти на следующее утро. Хочу проверить свою догадку, а позже переговорить с Николой…»

– Чего ты замолчал? – прошептала Саша, во все глаза уставившись на Егора. – Читай дальше!

– А дальше ничего нет, – Егор показал подруге заполненную на четверть страницу. – Продолжение Родион Борисыч написал бы после того, как вернулся из своей опасной экспедиции. Но…

– Но он не вернулся, – кивнула Саша, что-то припоминая.

«Мне прояснить нужно. Понять. Схожу к Николе и вернусь. Один!» – сказал Дмитрий Евсеич перед тем, как Егор затеял драку с Василием. А потом Василий толковал о беде, в которую может попасть старик…

– Бежим! – Саша вскочила с пола и ринулась к двери.

– Куда? – не понял Егор. – Ты же домой хотела, к родителям…

– Потом! Всё потом! – замахала руками девушка. – Егор, ты ещё не понял? Твой дедушка сейчас в страшной опасности!

Над деревней сгустились тучи. Резкие порывы ветра клонили к земле молодые тонкие берёзки, заботливо высаженные вдоль забора Дмитрием Евсеичем. Сверкнула молния, и следом за ней ударил гром.

– Надо же, как поменялась погода! – Саша застегнула джинсовую куртку и в смятении посмотрела на опустевшую дорогу.

– Куда сначала? К Николе или к проклятому дому? – поёживаясь, спросил Егор.

– Можем разделиться, – предложила Саша. Но от мысли, что ей придётся в одиночку идти навстречу опасности, девушку бросило в холодный пот.

– Ещё чего! – возмутился Егор. – Я тебя одну не оставлю.

Саша благодарно улыбнулась и ладонью коснулась щеки юноши.

– Это странно, но… Я рада тому, что с нами происходит. Мой дедушка, которого уже нет в живых, говорил так: лучше всего характер человека покажет чрезвычайная ситуация.

– И как тебе мой характер? – улыбнулся Егор.

Саша сжала кулак и подняла вверх большой палец.

– Тогда за дело, коллега? Найдём и обезвредим нечистую силу!

– За дело! – бодро откликнулась Саша.

– Миа-а-ау! – раздалось из тернового куста, и большой чёрный кот метнулся под ноги ребятам.

– Уголёк! Иди скорее в дом, а то промокнешь под дождём.

Девушка попыталась погладить кота, но тот с шипением отпрыгнул в сторону и издал воинственный клич. Отбежав на небольшое расстояние, Уголёк требовательно посмотрел на ребят.

– Зовёт нас за собой, – понял Егор. – Кажется, с маршрутом мы определились. Идём за котом и ни шагу в сторону!

Заслышав новый раскат грома, Уголёк сорвался с места и помчался по дороге. Саша и Егор поспешили следом. Крупные капли дождя падали им на лица и плечи, ветер путал волосы.

Саше мерещилось, будто кто-то её зовёт. Мама? Отец? Нет, не может быть. Они сейчас в безопасности и тепле голубого домика с красной крышей.

– Санька, не отставай! – волнуясь, кричал Егор.

Мощный ливень не давал передышки. Одежда намокла и отяжелела. Под ногами хлюпала грязь. Саша дважды поскользнулась и упала на колени. Скорее бы добраться до цели, у неё совсем не осталось сил!

Наконец мокрые до нитки и раскрасневшиеся от быстрого бега ребята остановились у покосившегося частокола, украшенного битой глиняной посудой.

– К Николе привёл, – пытаясь восстановить дыхание, Егор наклонился и упёрся ладонями в колени. С красной кепки струйками стекала вода.

– Уголёк, подожди! – вскрикнула Саша, наблюдавшая за пушистым любимцем.

Но кот, не долго думая, прыгнул на крыльцо и, в последний раз оглянувшись на ребят, скрылся в доме.

В ту же секунду послышалось громкое «мя-я-яу!», и чей-то до боли знакомый голос взмолился: «Помогите! Помогите!»

– Это фотограф! – забыв об осторожности, Егор кинулся на выручку. – Жди меня здесь, Санька! Я мигом…

Саша почувствовала, как тело опутывают липкие щупальца страха и безысходности. Широко раскрыв глаза, смотрела она на одно из окон, к которому изнутри прильнуло искажённое гримасой лицо человека.

– Никола, – пролепетала девушка.

Старик погрозил ей кулаком и зашевелил тонкими сухими губами. Волна гнева и неприязни захлестнула Сашу.

– Притворщик! – девушка шагнула вперёд. – Притворился больным, а сам…

Чем ближе подходила Саша к дому, тем явственнее различала звуки отчаянной борьбы. Крики Василия и Егора перемежались мяуканьем Уголька и чьим-то глухим рычанием.

– Человек-волк, – вздрогнула девушка. – Он здесь. И он хочет убить тех, кто мне дорог!

Внезапный вопль заставил Сашу закрыть уши ладонями. Она поняла: случилось непоправимое. Кто-то ранен. Может быть, смертельно. Неужели Егор?! Или Василий?

Из сеней вынырнула седая голова. Худой сгорбленный человек в сером дождевике и высоких, облепленных грязью резиновых сапогах стремительно направлялся к Саше. В руках он сжимал большой кухонный нож, на котором виднелись алые пятна.

Как зачарованная смотрела девушка на приближавшегося Николу. А тот всё шевелил сухими потрескавшимися губами:

– Чуял, чуял беду. Не уберёг, не отвёл. Но довольно. Я положу этому конец. Видит Бог, много лет пытался, да голос крови сильнее. Мне жаль! Мне так жаль! Всё зашло слишком далеко… Я просил его, я настаивал: прекрати, уедем, начнём сначала…

«А ведь он сейчас нападёт на меня», – с ужасом подумала Саша и зажмурилась.

– Немедленно отойди от Александры! – громкий мужской голос заглушил шум дождя. – Брось нож и сделай пять шагов назад. А не то пущу пулю в лоб. Ружьё заряжено и не даёт осечек.

– Папа! Папочка! – ахнула Саша.

Обернувшись, она увидела примечательную картину: вскинув охотничье ружьё Дмитрия Евсеича, взлохмаченный папа без очков и в клетчатой фланелевой пижаме направлялся к Николе.

Старик безропотно подчинился. Нож упал в траву, и Саша с облегчением вздохнула.

– Не стреляйте! Не стреляйте, Игорь! – на крыльцо вывалился белый, как простыня, Дмитрий Евсеич. Спотыкаясь, дедушка Егора побежал к Николе и закрыл его тщедушное тело своим. – Он меня спас от зверя…

– И меня спас, – из дома вышел ошалевший взлохмаченный Егор.

– И меня, – цепляясь за притолоку, следом показался Василий. – Если бы не Никола, этот нелюдь всех бы передушил. Ух и силён, дьявол!

– Кто? О ком вы говорите? – опустил ружьё растерянный Сашин папа.

– Об Оське. Пропавшем брате Николы, – прошептала Саша.

В маленькой тёмной избе запах болотной тины смешался с терпким запахом человеческого пота. У старой, давно не белённой печи, свесив косматую голову на грудь, сидел человек. Огромные ноги его, обутые в грязные лапти, разметались по полу. Волосатые руки с длинными нечищеными ногтями безвольно лежали на коленях.

– Оська, – сглотнула ком в горле Саша. Она пристально рассматривала того, кто много лет держал в страхе всю деревню.

– Безымень собственной персоной, – подошёл и встал рядом с подругой Егор.

– Он… убит? – хрипло произнёс Сашин папа, изучая тёмное влажное пятно на могучем плече Николиного брата.

– Ранен, – Дмитрий Евсеич окинул взглядом столпившихся у неподвижного тела людей. – Поначалу Никола пытался словами Оську вразумить, когда тот меня, связанного, вознамерился тащить прямиком к проклятому дому. Там у него давно обжито. Хоронится от людей. Знает, что не полезут к нему…

– Слов мой брат давно не слышит, – тяжело вздохнул Никола. Он сидел в углу под образами, то и дело вздрагивая и озираясь по сторонам. – Истерзали его сердце жажда лёгкой наживы и злоба. Виноват я, что столько лет потворствовал. Прятал брата от любопытных глаз да легенду о нечисти распространял…

Оська шевельнул ногой и издал нечленораздельное мычание. Саша в испуге отпрянула, Егор инстинктивно закрыл девушку своей широкой спиной.

– Выходит, все эти мелкие деревенские кражи и запугивание жителей – дело рук вашего брата? – почесал затылок Сашин папа. – Признаться, я догадывался о чём-то подобном. Когда Терентий сказал, что пёс бабы Вали не облаял ночного гостя, я сразу понял: к старушке пожаловал кто-то из местных.

Никола молча шевелил губами. Саша с жалостью наблюдала за тем, как подёргивается от нервного напряжения нижнее веко старика.

– Верно, – кивнул он наконец. – Мы с Оськой по очереди подкармливали сторожевых псов, чтобы те не бросились на нас во время… ночных визитов.

– То есть вы были заодно с братом? – сжал кулаки Егор. – Вы такой же преступник, как и Оська?

– Я не грабил, – тихо ответил Никола. – Стоял на посту, либо просто попугивал тех, кто лез на рожон и мешал Оськиному делу.

Егор покрылся мурашками при воспоминании о жуткой ночи, когда он караулил Безыменя в палисаднике у голубого дома с красной крышей. Взгляд его упал на ноги Николы, утонувшие в давно не чищенных резиновых сапогах. Эти же сапоги видел он в самую страшную минуту своей жизни.

– Вы бродили под Санькиными окнами! Напялили на себя несколько слоёв одежды, чтобы казаться внушительнее и страшнее! – выпалил юноша. – Скреблись, стучали, звуки разные издавали!

– И воспользовались лестницей, чтобы залезть к нам на чердак, – выглянула из-за спины друга Саша.

Никола не стал отпираться. Пожав плечами, он обратился к хмурому Дмитрию Евсеичу:

– Понимаешь, какое дело. Оська с прошлого года выискивал рукопись Роди. Незадолго до смерти писатель разгадал тайну проклятого дома. Понял, кто в нём обитает и прячет награбленное. В тот злополучный день Родя отправился к Оське, хотел поговорить начистоту. Заявил, что знает о ночных проделках человека, облачённого в шубу из волчьей шерсти. Намекнул, что всю правду изложил на бумаге и вскоре покажет рукопись полиции.

– Но Родион Борисыч не рассчитал свои силы, – вставил проницательный Егор. – Думал вразумить Оську, а тот обозлился, напал на беднягу. У писателя было слабое сердце. Оно не выдержало накала эмоций. Родион Борисыч упал на землю. Оська испугался, дал дёру.

– Хозяин Уголька предчувствовал, что с ним может произойти несчастье, – добавила Саша. – Поэтому в тайну проклятого дома он посвятил ещё одного человека.

Василий, на которого никто почему-то не обращал внимания, деликатно откашлялся. Все головы немедленно обернулись в его сторону.

– Пять лет назад я учился на филологическом факультете столичного вуза. Родион Борисович преподавал нам дисциплину «Славянская мифология: факты, домыслы, мистификации». Я любил предмет и показывал хорошие результаты. После окончания учёбы мы с Родионом Борисовичем остались в добрых отношениях, переписывались, делились результатами исследовательских трудов. Я работал над диссертацией, общался с зарубежными коллегами… Прошлым летом, будучи в длительной командировке, получил любопытное письмо, в котором Родион Борисович рассказывал о том, что окончательно переехал в деревню Кашевцы. Восхищался природой, рыбалкой и домом, который построил на месте старой развалины. Между делом признался, что заинтересован историями о проделках нечистой силы и пишет книгу о проклятом месте с болотом и дремучим лесом…

Егор вытащил из-за пазухи насквозь промокшую рукопись. Чернила безнадёжно расплылись по бумаге.

– Эх, жаль! – воскликнул юноша. – Не уцелела!

– Всё в порядке, – улыбнулся Василий. – Я сфотографировал и оцифровал каждый лист, когда нашёл рукопись… кхм… в тайнике на грушевом дереве.

– Вы знали, где искать! – усмехнулась Саша, припоминая стремянку в саду и освещённую луной фигуру бежавшего к калитке человека.

Лицо Василия выражало искреннее сожаление.

– Простите, что напугал своим ночным визитом. Дело в том, что в письме Родион Борисович дал мне чёткие указания на случай чрезвычайной ситуации. «Если со мной что-нибудь произойдёт, – писал он, – доведи это дело до конца. Езжай в деревню. Поселись в жёлтом домике бабы Кати у пригорка, там есть возможность подключиться к интернету и позвонить в полицию. Следи за Николой – я пока не понял, на чьей он стороне. Фиксируй любые изменения в заброшенном доме у леса – там обитает самонаречённый Безымень. Рукопись послужит уликой. Отыщи её в скворечнике, прибитом к стволу грушевого дерева в моём саду. Воспользуйся стремянкой из сарая. Если калитка дома будет заперта, откопай запасной ключ в палисаднике – я спрятал его в ямку под кустом сирени, сверху положил булыжник».

Получив это письмо, я постарался поскорее завершить дела за границей. Но, увы, опоздал. Весть о смерти любимого преподавателя застала меня врасплох. Вырваться и приступить к исполнению последней воли усопшего удалось спустя почти год после похорон.

Я решил, что прикинусь фотографом, который готовится к выставке и собирает материал. Для маскировки взял фотоаппарат, но просчитался. Не знал, что местный паренёк тоже увлекается фотоискусством и быстро выведет меня на чистую воду. Заполучив рукопись, я решил поделиться тайной с Дмитрием Евсеичем. Но он даже слышать не хотел о том, что Никола много лет водит всех за нос. Вознамерился поговорить лично и попал в лапы рассвирепевшего Оськи…

На некоторое время в комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь покашливанием Дмитрия Евсеича да перешёптыванием Саши и Егора.

– Но зачем? Зачем ваш брат затеял эту опасную игру? – Сашин папа озвучил интересовавший всех вопрос.

– Ему нравилось держать в страхе людей, – Никола вжал голову в плечи. – Оська с детства любил опасность. Ни одна драка не проходила без его участия. Подростком он пристрастился к воровству. Промышлял в основном в городе, куда бабка отдала его на обучение. Возмужав, связался с плохой компанией. Однажды Оське крупно не повезло: на него повесили дело об ограблении нескольких квартир. Брат чудом улизнул от правосудия и решил скрываться. Вернулся в родную деревню. К тому моменту бабка наша уже умерла. От неё, к слову, мы оба знали множество историй о нечистой силе. И тут Оська предложил: давай сделаем так, будто я стал жертвой лесных духов! Мы разыграли сцену у болота. Всё обставили так, чтобы люди решили: Оську утащила на дно нечисть поганая.

Старик вздохнул и продолжил:

– С тех пор я поддерживал легенду о пропавшем брате да о нечистой силе, обитавшей в заброшенном доме у леса. Никто в тот дом более не заглядывал, что было на руку Оське. Там он жил. Туда сносил всё награбленное. Редко выезжал в город, чтобы сбыть «товар» надёжному перекупщику. Оська надоумил меня пустить слух о появившемся в деревне оборотне – Безымене. Брат смастерил себе лапти, из старых звериных шкур сшил костюм, лицо измазал сажей – вылитый нехристь. Он ходил по домам, воровал, что плохо лежит. На видном месте оставлял клочки шерсти. А я подливал масла в огонь: рассказывал налево-направо сказки о страшном человеке-волке…

Оська, о котором шла речь, беспокойно заворочался у печки.

– Связать бы его надо, – заметил Дмитрий Евсеич. – Не ровён час, опять разбушуется. Подсобите, Игорь. И вы, Василий. И к Терентию надо бы сбегать, пусть заводит машину. В участок повезём нашего оборотня. Да попросить, чтобы аптечку захватил, надо рану перевязать.

– Я схожу. Заодно и к Леночке загляну, – сказал Сашин папа. – Она, наверное, извелась от переживаний. Мы ведь из окна видели, как Егор с Александрой по дороге мчались аки взмыленные кони. Сразу ясно: беда случилась. Я мигом к соседу – узнать, что к чему, да никого дома не застал. Гляжу, ружьё на стене висит. Схватил и припустил за молодёжью. А Леночке наказал ждать дома и опасности не подвергаться.

Гордый собой Сашин папа выпятил грудь, словно ждал орден за мужество и отчаянную храбрость.

– Чуял, чуял я беду, – забормотал Никола невпопад. – Видит Бог, не хотел такого исхода. Виноват…

Саша, опустившись на колени, гладила большого чёрного кота. Тот тёрся о её ноги горячей мордочкой и радостно мурчал.

– Спасибо тебе, Уголёк, за подсказки! Без тебя мы бы не распутали это дело.

– Уголёк – кот смышлёный, – широко улыбнулся Дмитрий Евсеич. – Недаром Родя ему как самому себе доверял.

– Постойте! – вдруг вскинулся Егор. – А как же тракторист?! Макар Криворук – где он?

– Точно! – Сашин папа хлопнул ладонью по лбу. – Совсем забыли про парня! Мать его, наверное, с ума сходит от неизвестности.

Никола тяжело поднялся со скамьи, хрустнув суставами:

– Цел ваш тракторист. В заброшенном доме сидит. Кашей его подкармливаю, глупца эдакого. Ишь, чего удумал – шантажировать Оську! Видал его однажды ночью за работой, застукал с поличным. Оська деньгами откупился, да парень жадный оказался. Снова присосался, как пиявка. Дай, говорит, тысчонку-другую, а то в полицию пойду. Ну и решил брат его под замок посадить. С этого и начались наши беды. Одно дело – стариковские дома обчищать, другое – человека похитить. Оська понял, что ты, Евсеич, до последнего искать тракториста будешь. Задумал сцену у болота разыграть, припугнуть тебя и отвадить от заброшенного дома.

– А заодно и вы от себя подозрения отвели, – хмыкнул Егор. – Старика, на которого оборотень накинулся и едва душу из него не вытряс, мы сразу вычеркнули из списка подозреваемых.

Никола уставился в пол, не смея поднять глаза на присутствующих.

– Виноват, – обронил он. – Однако же я пытался всё исправить. Умолял брата отпустить Евсеича, которого тот огрел палкой по голове и связал. Но в Оську словно бес вселился. По счастью, Василий подоспел. Драка завязалась – будь здоров!

– И я в ней участие принял! – с восторгом сообщил Егор, потирая ушибленную руку.

– Оську бы никто из вас не одолел. Силён как бык, – сокрушённо покачал головой Никола. – И тут на столе я увидел нож. Сначала разрезал им верёвки, которыми брат связал Евсеича. Потом… бросился на Оську. Ах ты, горе моё, горе! Вяжите и меня, раз на то дело пошло! Вместе зло в деревне учиняли, вместе и отвечать будем.

Никола закрыл лицо руками и тихо застонал.

Пока взрослые обсуждали, как лучше поступить с братьями-подельниками, Саша и Егор вышли на крыльцо. Дождь утих, небо прояснилось, и над лесом раскинулась пёстрая радуга.

– Он уже не кажется мне зловещим, этот дремучий лес, – Саша запрокинула голову, любуясь нежным, будто умытым с мылом июльским небом. – Безымень пойман, Никола дал чистосердечное признание, Макар-тракторист жив-невредим, и больше никому из деревенских не угрожает опасность. Жаль только, рукопись Родиона Борисыча не станет книгой…

– Как это не станет? – Егор загадочно улыбнулся. – Василий мне между делом шепнул, что готов написать последние главы этой истории. И нас с тобой упомянуть не забудет. Представляешь, Санька! Ты и я – на страницах книги!

Саша лукаво подмигнула другу:

– Только лишь на страницах?

– Ну… нет, конечно, – засмущался Егор. – Мы и в жизни с тобой будем… эм… вместе.

Саша вскинула брови, всем своим видом намекая на продолжение откровенного разговора. Егор робко коснулся её плеча.

– Понимаешь, Санька, не силён я в романтических признаниях. Не умею подбирать правильные слова…

– И не нужно, – Саша прижалась к Егору. – Поступки важнее слов! Только мне всё равно немного грустно. Ведь лето скоро закончится, мы отдадим ключи от домика Маргарите Олеговне и уедем в город. А ты останешься здесь, с дедушкой.

– Не угадала! – весело откликнулся Егор. – Давно думал сказать, да всё не было удобного случая. Родители хотят, чтобы к сентябрю я вернулся в город. Буду жить у них по очереди и ходить в школу. Впереди ведь поступление в вуз, нужно хорошенько подготовиться. Папа ещё фотоаппарат обещал новый купить, чтобы я не забрасывал увлечение. Так что, Санька, станешь ты моей музой и моделью!

Саша взвизгнула от радости и, подпрыгнув, повисла на шее у Егора.

– Значит, мы будем видеться часто-часто? Гулять после уроков, ходить в парки и в кино? Вот это новость, уи-и-и! Ой… а как же Дмитрий Евсеич?

– Дед отнёсся с пониманием. Говорит, Уголёк ему точно скучать не даст. Я обещал навещать его на каникулах. Да и летом обязательно приеду в нашу деревню. Очень привязался к здешним местам!

– И я упрошу маму с папой снова снять на лето домик Родиона Борисыча, – пообещала Саша. – Нас ждут новые, очень весёлые каникулы!

– Мя-я-яу! – подтвердил выглянувший из сеней Уголёк и, сбежав по ступеням крыльца, скрылся за калиткой.

Саша и Егор, держась за руки, пошли следом. Впереди был долгий летний вечер, пропахший мятой, чабрецом и гречишным мёдом. Впереди была вся жизнь.