Одного никчемни в Кошичкину полицию таскали, таскали да не утащили. Про ето будет сейчас история.

Дело было так. Сначала начну, как порядочный автор. Есть такие апторы, которые с конца начинают или там даже с середины, тьфуй на них два раза. Ой, сегодня ветер в мою сторону!

(вытирает слюни с лица)

Жила-была одна кошищка-гавешищка. Всем хорошая была, пушистая, на конце туловища фост имелся, а снизу четыре лапки.

Только очень она вредная была и переменчивая характером. Сейчас одно хочет, через час другое. Намучались с ней Кошичкины агенты, даже в черни список хотели поставить. Звонит, например, кошичка в полночь:

– Добри вечер, ето я. Забирайте нафиг моего никчемни, видеть его не могу.

– Добри. Расказуйти, чего он натворил?

– Он меня выводит из себя, а абратно не заводит!

– Что конкретно делает? Кушоит из вашей миски? Спит на вашей подушке?

– Он мне просто не нравится. Женщинов его оставьте, а его забирайти!

– Так дела не делаются, уважаеми кошичка. Нужна веская пердчина!

– Он мне тапком по жеппи дал. Заберети теперь?

– На первый раз пердуперждени вынесем.

– ОН МНЕ СТО РАЗ ПА ЖЕППИ ДАЛ! Как я с плоской жеппи жить буду?

– Не арите, мы выезжаем.

Приезжает Кошичкино агентство на место преступлени, кошичка им дверь открывает:

– Дратуйти, наканецта вы приехали! Я вас три часа жду.

– Не врити. Мы за пятнадцать минут доехали ващета. Где преступни никчемни?

– Вон там на кровати лежит.

– Етот? – спрашивают серые котики, запрыгивая на кровать.

– Не етот! – возмущается вредная кошичка. – Вы что, не видите бигуди на башке? Ето женщинов его! Самец находится слева.

– Теперь видим, – говорят Кошичкины агенты и перебираются на другую сторону кровати.

– Етот? – тычут котики лапками в храпящего никчемни.

– Етот, етот. Уносите его нафиг. У меня возврат никчемни.

Серые котики хватают никчемни за руки и за ноги и начинают тащить. Никчемни не тащится. Серые котики стоят в задумлении.

– Меняем тактику! – командует главный по отряду. – Пихайте!

Котики упираются в никчемни лапками и роняют его на пол. Никчемни с грохотом падает на пол, продолжает храпеть. Его женщинов садится на кровати и, не открывая глаз, громко говорит:

– Джонни Депп, прячься в шкаф!

Потом плашмя падает обратно на подушку, тоже храпит, но тоненько и недовольно.

Вредная кошичка:

– Если вы его сломаити, я на вас жаловаться буду.

– Вы на нас и так жалуетеся без пердерыров, – кряхтят серые котики, катя никчемни как бревно к двери. – Какая вам разница, вы же его выкидываити.

Уходят из квартиры. Вызывают липт. Пихают никчемни в липт, никчемни в липт не влазит.

– Он шире, чем остальные, – говорит один котик.

– Можыт потомушто мы боком его тащим? – говорит тот, у которого на морде белые очечки.

– Давайти его просто в мусоропровод выкинем?

– Можыт не боком попробуем тащить? – не сдается котик в белых очечках.

Серые котики стоят у липта в задумлении. «Выкинуть или не выкинуть?» – написано на их мордах крупными буквами.

– Ето не титично, – наконец говорит один из них.

– Может не етично?

– Или так.

Серые котики разворачиваются и наконец влезают в липт. Липт закрывается и тут же открывается обратно. Закрывается и открывается. Закрывается и открывается. Проходит три минутов или даже больше.

– Што происходит?

– Башка не влезла. Плотнее надо.

Серые котики убирают башку подальше от дверей. Липт едет вниз. Серые котики запихивают никчемни в машину, едут в Кошичкино агентство. Складывают храпящего никчемни на склад к остальным храпящим никчемни. Дежурный отряд садится отдыхать по коробочкам.

Примерно в четыре утра у главного котика делается бур-бур-бур в рации. Главни котик внимательно слушает и говорит:

– Диспетчер сообщает, что кошичка передумала и говорит, что ей для коллекции нужно два никчемни. Тащим абратно.

Дежурный отряд делает в усы пыыхххххххххх и шшшшшшш, возмущени. Но работа такая работа.

Возвращаются на склад, берут сверху какого-то никчемни:

– Ето не етот, – говорит котик в белых очечках.

– Етот, етот, – бурчит уставший дежурный отряд и везет никчемни обратно.

Заносят в подъезд. В подъезде стоит бапка с лыжными палками. Изумленно смотрит на Кошичкиных агентов.

– Бабушка, вызовите нам липт, а то у нас лапки сильно заняты, – просит главни котик.

– А куда вы его?

– Домой. Хотити – вам ададим, ха-ха-хаааа.

– Аааа…??? – перекашивает бапку от многочисленных вопросов. Как под гипнозом нажимает на кнопку. Потом осторожно тычет лыжной палкой в котика в очечках.

– Бабушка, мы вам снимся, – жалостливо говорит котик в белых очечках.

– Но я не сплю! – говорит бапка, щипая себя за руку. – Я с палками ходить иду. Мне полезно для здоровья.

– У вас заблювани. Зожный лунатизм называется. К терапевту не ходити, никому ничво не расказуйти. Ето в ваших же интересах. Пака.

Приезжает липт, открывает двери. Серые котики боком пытаются запихать туда никчемни. Боком никчемни не запихивается. Котики разворачиваются другой боковой стороной. Никчемни не запихивается.

– Давайте я вам помогу! – говорит бапка.

– Нинада. Вы же не хотити, чтоб на нем были ваши отпечатки. Идите своей дорогой, бабушка.

Дежурный отряд наконец поворачивается как надо и затаскивает никчемни в липт. Двери липта закрываются.

– Ето не етот, – говорит котик в белых очечках. – Тот длиннее был.

– Етот, етот, – бурчит дежурный отряд.

Стучат в дверь. Открывает вредная кошичка. Молча с поджатыми губками смотрит, как полицейские заносят никчемни, как с трудом тащут его на кровать. Дожидается, пока котики накроют никчемни одеялом.

– А ето не мой, – сварливо говорит кошичка.

– Как не ваш? Что вы выдумываете, забирайте давайте.

– Как же я заберу, если это чужой никчемни. Вдруг он мне диван погрызет. Или женщинов укусит. Можыт, он бешени.

– Он не бешени!

– А я гаварю, бешени! Забирайти!

– Ето ваш никчемни!

– Неть.

– Ладно, а какие у вашего были характерни приметы? – говорит главни котик.

– Ну такой… Страшни.

– А етот какой?

– И етот страшни. Но мой по-другому страшни был.

– Значит ето ваш!

– НЕТЬ! Уносити!

– У нас смена кончилась. Пака.

Серые котики быстро покидают квартиру вредной кошички.

– Извините, – смущенно говорит котик в белых очечках.

Кошичкины агенты спускаются на липте на первый этаж. Там стоят уже две бапки. Одна с палками, вторая с хоккейной клюшкой.

– Я же тебе говорила! – торжествующе говорит бапка с палками.

Вторая бапка молча падает в обморок на бетонный пол.

Кошичкины агенты заботливо поднимают упавшую бапку, прислоняют к стенке, подпирают хоккейной клюшкой. Первая бапка все снимает на тилипон.

– Вам все равно никто не поверит, – говорит первой бапке главни котик. – Даже хихиатр.

Кошичкины агенты удаляются из здания.

Утром Геннадий просыпается в чужой квартире. Ухи у него поцарапаны, на лбу огромный синяк.

Рядом храпит незнакомая женщина. На подушке сидит маленькая кошичка и пристально смотрит на Геннадия как на гам… невкусни вощим, хе=хе.

Мораль такая. Срочно дайте вашей кошке вкусни, чтоб случайно не проснуться в чужой квартире. С синяком на лбу от липта.

Сивоня рассказую вам сказощку на нощ страшне-престрашне! Куда вы все побежали? Там сирано дверь склада заперта. Нервни такие, прям не пошути ничиво.

Жила-была кошищка-гавешищка. И сидел у нее на шее мущинов. Да не простой мущинов, а волшебни-преволшебни. Правда, не весь волшебни был, тока палец на правой руке.

Но прям зато сильно волшебни. Все, што кошищка теряла, етот палец мог моментально найти. Например, однажды пришла кощищка-гавешищка на кухню утром… или там ночером, или днем, или ваще просто идет, не глядя на часики. Ей, на самом деле, ваще пофигу было, скока время. Его же не для кошищков пердумали. Понимаиш ты своей бащкой? Время для никчемни, штоб их по утрам будить на бработощку. Или штоб они знали, када с бработощки с денещками бежать домой. Штоб кошищка могла себе заказать в кошичкином интернетике все, што пожувает ее кошищкина душа. И шуршашек, и вкусни, и, знаиш, такую штуку, щтоб когти об нее драть. Колготки, дя. И свитер, штоб на нем лежать.

Вощим, пришла кошищка на кухню, а там КОТАстрофа!!!!!!! Покрали мисощку!!! кошищка-гавешищка сразу начала арать вот так:

– ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!

На ети крики выполз сонни мущинов и тоже начал арать:

– ЩТЕЕЕЕЕЕ?! ЩТЕЕЕЕЕЕ ТЫ АРЕЩЬ В ПЯТЬ УТРАААААААААААА!!!

И соседи такие на пять этажей вверх и вниз тоже арут и башкой об батареи стучат вот так – дун-дун-дун. Чихическая какая ета сказощка, дя? Я знаю, тебе такое нравится.

– Ти што не видиш??? Покрали мисощку у меня!!!!!!!!!

– Апять?

– Апять!!!!

– ДА ВОТ ЖЕ АНА!!! – тыкнул своим волшебни пальцем мущинов, и мисощка сразу появилась.

– Фигасе. – сказала кошищка-гавешищка. – Спасибов. Тока ти сирамно тутова в моей крвартири лишний.

И начала звонить по мисощке в Кошищкину полицию.

– Алоэ!

– Апять ти, кошищка-гавешищка? – спрашует ее сереньки толстеньки котик.

– Апять я, дратуйти. Вы што, мне не рады щто ли?

– Мы всем не рады, не пережувайти.

– Срощне приезжайти, меня бесит мой мущинов. Он совершенно бесполезни! Заберити его на склад к Улитощке! Напыщпыщкайте ему в башку, штоб он съехал с моей квартиры! И имю мое забыл!

– Што ваще бесполезни?

– Ваще.

– Ладна, забираем.

Вощим, забрали мущинов на склад, тока на полощку положили, тока Улитощка ему крекер в рот засунул, как у кошищки-гавешищки ваще все пропало! не тока мисощка, но и кухня, и квартира, и ваще вся планета!!! Висит такая кошищка среди звездов, лапками дрыгает в невесомости и думает:

– Што за фигня? Ну красива канешна. Но. Щто. За. Фигня?

Подлетела кошищка к ближайшей звездащке и стала по ней звонить в Кошищкину полицию.

– Алоэ. Ето я вам звоню с космоси. Памагите, а?

– А нам ето… некада, хе-хе-хе. Мы жрем. Или ето… спим. Или в абсерватории на лотощке сидим.

– Ну, пазязя.

– А щте слущилось? – хитри-прехитри голосом спрашуют сереньки толстеньки котики.

– У меня теперь ваще псе пропало! И мисощка, и кухня, и квартира! Висю среди звездащек, как пушисти ангелощек.

– А мы тутова при чем?

– ВИРНИТИ МУЩИНОВ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

– Лядна, лядна, тока не ари. У нас ухи не казенные ваще.

Выпустила Кошищкина полиция мущинов со склада прямо к кошищке в космоси. Подлетела к нему кошищка, вцепилась в ногу:

– Памаги!!! Ничиво нетю, все пропало без твоего пальца!!! Гиде все???

Акрыл мущинов глаза и такой знаищ как давай тыкать пальцем своим волшебни:

– Вот планета! Вот квартира! Вот мисощка!

И все сразу абратна появилось.

– Фух! – сказала кошищка-гавешищка. – Никада больше так не делой!!! Понил???????

– Понил, – сказал мущинов, но на самом деле ничиво не понил.

Прям как ты, дя?

С тех пор кошищка-гавешищка звонила в Кошищкину полицию тока поздороваться или просто в трюбку побебекать. И никада больше мущинов на склад не сдавала. Потомущта нужно ценить то, што имеещ. Особина, если ето мущинов с волшебни пальцами.

Канец сказки.

Спи давай. Пака. А то Кошищкина полиция па бащке тебя погладит (микромассаж называется) и ты заснещ, как миленький. Пащиму как? Ты же и правда очень миленьки. Спи, а то укущю.

Жила-была кошищка-гавешищка. И снились ей постоянно всякие жучки да тонкие кривые колготки одной очкастой женщинов. Кошищка просыпалась, лапкой нос терла и ворчала:

– Хтьпуй просто, а не сны! У других, наверное, сосисочки снятся, пирожочечки и веселые тыгыдыки, а у меня колготки да жужжание. Воть бы чужие сны подсматривать!

И пошла кошищка по соседям, чужие сны воровать.

Первый сон – у соседки-буфетчицы. Очередь бесконечная, люди стоят за килькой в томате и старым печеньем. Даже во сне пахло тухлятиной. Кошищка лапы отмахала и ушла.

Второй сон – у дворника. Огромная метла, размером с космос, и он этой метлой подметает Юпитер. Кошищка аж хвост пылью покрыла, чихнула от галактической грязи.

Третий сон – у почтальона. Конверты сами себя облизывают и поют гимн почты. Кошищка только моргнула: «Цццц, скушна».

А вот у студента на верхнем этаже сон был страшнее кошмара: формулы бегают по стенам, учебники пляшут, а прямо посреди комнаты стоит сам Д. И. Менделеев. В халате и с длиннющей указкой.

– Смотри, кошищка! – говорит. – Вот тебе таблица!

И начинает клетки своей таблицей в лицо тыкать, пока они у нее в ушах не зазвенели.

Кошищка выскочила пулей, хвост дыбом, усы крестом.

И тут еще хуже случилось: угодила она в сон какой-то любительницы фильмов ужасов.

А там навстречу ей идет сам Фредди Крюгер. Перчатка блестит, шляпа наклонена, глаза огоньком светятся… Кошищка аж под диван метнулась!

Но Фредди вдруг улыбнулся и протянул ей охапку ромашек:

– Я жи добрый. Давай дружить?

А кошищка – «Мамаааа!» – и с визгом вон из сна.

Вернулась домой, плюхнулась на подоконник и всю ночь уши чесала.

А утром решила твердо:

– Ладна! Пусть мне снятся жучки и колготки, зато они мои, родные. Ни Менделеев с таблицей, ни добрый Крюгер с цветами меня больше не догонят.

И мурлыкнула во сне:

– Жучочек мой, чулочек мой… эксклюзивни.

Вощим, была у кошищки-гавешищка женщинов, которая постоянно жрала по ночам. Обычни женщинов кушают утром, днем и вечером, а потом рот на замочек закрывают и спац ложаться.

А ета среди ночи вскакивала и на холодильник нападениев совершала! А потом еще и не помнила нифига.

Просыпается женщинов утром, а подушка вся в крошках, или под подушкой колбасная шкурка, огрызок яблока. А как она ночью кущоц тыгыдакала, не помнит.

Терпела-терпела кошищка-гавешищка страшни лунатизм у своей женщинов, а потом психнула.

– Женщинов! Ты заколебала жрац по ночам! Ты уже в дверь не пролазиещь! Прекращай ето! А то я тебя из дома выгоню.

Стала кошищка-гавешищка бороться с лунатизмом.

Вощим, первую ночь кошищка-гавешищка заклеила женщинов рот скотчем.

На вторую ночь кошищка решила привязать женщинов к кровати, но женщинов вмести с кроватью уползла на кухню и все там сожрала, даже подоконник немнощка обглодала.

А на третью ночь кошищка-гавешищка решила действовать по-умному.

Спрятала все вкусности в кладовке, а ключик в пузико под шерстью замаскировала. Легла рядом, думает:

– Ну все, теперь-то лунатка спать будет, без хавчика.

И чо вы думаете?

Женщинов среди ночи поднялась, прошлась по квартире, залезла в стиралку и достала оттуда старую заначку сухариков, про которую уже все забыли. Хрустит, как трактор.

На четвертую ночь кошищка-гавешищка подсыпала женщинову успокоительный ромашковый чай. Женщинов вроде уснула… но потом встала и в полусне слопала кошищкин корм. С миской и половиной подстилки.

На пятую ночь кошищка-гавешищка уже психанула окончательно: закрыла кухню на засов, холодильник на цепь, хлебницу на пароль, сама уселась сторожить у двери. А утром просыпается – а женщинов сидит на балконе довольная и ест корм для попугаев у соседей.

Тут кошищка-гавешищка сдалась и выдала окончательный приговор:

– Женщинов! Раз ты все равно жрешь по ночам, хоть организуй это культурно. Веди ночное кулинарное шоу «Жру и не помню». Будешь хоть подписчиков собирать, а я как продюсер деньги получать.

Так и пошло. Женщинов ночью жрет, днем удивляется, почему у нее в телефоне сто тысяч подписчиков и фотки с пирожками. А кошищка-гавешищка сидит рядом важная, всем управляет и ржет.

Вот так: хе-хе-хе.

Хе-хе-хе.

Канец.

Жила-была кошищка-гавешищка. Неть, ето апять другая! Их просто очень много, панимаищ? Кивни бащкой, если панимащ. Осторожно, што ты об тилипон бьешься.

Буквально каждая третья кошищка является гавешищкой. Ето такой характер, хе-хе-хе.

И вощим сидел у етай кошищки на шее мужик. Да не простой, а ВООООТ ТАКОЙ!!!!!!!!!! Очень огромни мужик, прям если ти представляиш щаз в своей башке, то увеличь еще на пару размеров. А управлять огромни мужиком ето приятне, патамущто завидуют же остальные кошищки. У всех маленьки-премаленьки мужики по квартире скочут, как семещки или што там скокать блюбит? А у кошищки-гавешищки огромни!

Дун-дун-дун вот так в тувалет ходит, аж стены дрожат. Тока жрет, канешна, дофига. И храпит как слон.

Вощим, часто кошищка-гавешищка звонила в Кошищкину полицию. Минимум три раза в день, када мужик кушоц садился. Максимум каждые десять минутов, када у кошики случалось так себе наструени, цццццц.

– Ето Кошищкина полиция?! – арет кошищка-гавешищка в дохли мухов или в собствени фост.

Ти же помнишь, что в Кошищкину полицию можно звонить по любому пердмету? Воть и забудь! Патавошто ето кошищкам можна, а тибе фигулька, хе-хе-хе. Ти никчемни, сиди тиха, пониль?

– Неть, ето булошная, – атвичают ей сереньки толсти котики.

Ето основной окрас Кошищкиной полиции.

– Апять врети?

– Мы просто не хотим вашего мужика апять на склад тащить.

– СМЫСЛИ!

– В карамысли. У нас спины не казенни. Он у вас шибко тяжели, дарагая кошищка-гавешищка, без обидов.

– ВИЗИВАЙТИ ГРЮЗОВЫХ КОТИКОВ!!!!!! Я СКАЗАЛА!!!!

Делоть нечего, сери котики вздыхают и вызывают грюзовых котиков. Ето такие специальни котики, которые могут тяжели таскать. Хоть слона, хоть кита, хоть тебя с твоим хардактером, хе-хе. Ти не абижулькайся, ето мы тебя блюбим проста, муа-муа.

Схватят грюзови котики огромни мужика за уши, ругаются на кошищкином языке и тащут вот так вниз по ступенькам. Тыщ-тыщ башка по ступенькам, хе-хе-хе. Ти што правда вериш, што Кошищкина полиция так делоит? Етава не можыт быть, у них техника безопасности. Они каску никчемни надювают или, знаиш, пленкой с пупырышками целиком обматывают. А то, што у тебя недавно ухи были поцарапаны, ето блюбовники тебя подрали, наверное.

Тока притащат грюзови котики огромни мужика, тока сдадут на склад Улитощке (ето начальник склада, а не улитка-насекоми, када ти уже запомниш!!!), тока на полочку его запихают, а кошищка-гавешищка апять звонит:

– А де?

– Как де? На складе.

– Мне скущна без него. Тащите абратна.

– Штоп ти жила триста лет! – ругаются шепотом сери толсти котики.

– Ви што там сказали из своего рота?

– Неть, неть. Уже везем.

– Воть и молодцы. А то ведь я жабобов вам накатать могу.

И так весь день. Да што там день!

Всю неделю порой так огромни мужика таскали туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, тудасюдаааааааатуудасюдаааааааааааааааааа, тудасюдаааааааатуудасюдаааааааааааааааааа, тудасюдаааааааатуудасюдаааааааааааааааааа, тудасюдаааааааатуудасюдаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Што ти ржещ? Весело тебе? А представь, какаво грюзовим котикам. Но знаиш, они нашли выход из етава ситуациев.

Перделали к огромни мужику колесики, первязали нитощку, установили в квартири кошищки прямо под кроватью такую горку, как в аквапарки, хе-хе-хе. И отныне кошищка-гавешищка сама могла в любой момент толкнуть своего никчемни нафиг в Кошищкину полицию.

У – удобни, З – заботущка! Патавошта Кошищкина полиция блюбит каждую кошищку и котика! Наблюдаит за ними крюглосутощна по секретни камерам, которые визде!!! И вунитази, и в душе, и в кармани у тебя, и в липчике, и ваще визде понатыканы.

И за тобой тоже присматривает, ти же такой калошеньки котик, миу-миу. Помни пра ето, што ти блюбименьки и самый пушисти. Держи фост пистолетиком, не буэкай. Пака.

Ну што, готовы слушать новеньки-преновеньки сказощку от Улитощки? Если не готовы – это ваще не важно, я сирамно равно начну расказувать. Хе-хе-хе. Сегодня у нас премудри сказощка с философски подтекстом и чехуей из рыбов.

Жил-был Улитощка. Ну то есть я. А пра каво еще сказощки сочинять? не про тебя же, што ти сидиш из глазов моргаищ, бестолощ такой, хтьпуй на тебе. А ти бы хотел, штоб про тебя сказощку сощинили? Напиши иди Арефьевой, она на заказ пишит из башки за денющки.

И вот однажды я сидел на складе никчемни, перещитывал солени крекеры. Вот так вот лапками делол раз, два, триииииии, читири. А ето, скажу вам очень трюдни, требует сосри… сосиска… сосре… вощим, када никто не чавкает под ухом, как ти! Сосредотощени, воть.

И вдрюг ко мне прибежала кошищка-гавешищка. Ето у ней характер проста такой, она не воняит, што ти сразу прищепащку на нос надел. И хорошо так, знаиш, прибежала, прямо в дверь. БаЩкой. БДЫЩЩЩЩЩЩЩЩ!

– Улитощка, ПАМАГИ! Я ничво не ушпеваю! – заорала она так, што мои уши попытались завернуться в трюбащки изнутрии бащки.

– А защем? – спросил я, не переставая перещитывать крекеры, всего-то в тридцать третий раз, хе-хе-хе.

– Смысле – защем?! Мне надо кушоц, спац, обои драц, делоть тыгыдык, арац, царапац диван, драть колтуны на жеппи, показувать хобу и смотрец сериальчик! А я ничво не успеваю! Вчера шмогла только восемь часов дрыхнуть по восемь раз, узясь!

Туть я посмотрел на кошищку-гавешищку вот так из глазов. Потом на солени крекеры. Потом опять на кошищку-гавешищку. Подумал немнощка у себя в башке. И сказал мудри-премудри:

– Я тебя чичас спасу. Ты просто не торопися!

– ШТО?! – заарала кошищка-гавешищка, кабута я пердложил ей стать япщурицей или даже шабакай.

– Тиха. Если не торопитца, псе само собой и успеетца. Понила ты?

Она почесала за ухом (блохасти штоли?) и говорит:

– А ну показуй, как ето бработает.

Меня два раза просиц нинада, хе-хе-хе. Я стал показувать.

Я сел еще медленнее, чем обыщни, перестал щитать крекеры (они и так никуда не денуца, я им делол гипнотизировани из глазов) и закрыл адин глаз, потом второй. И стал сидеть так доооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооолга-предоооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооолга.

Даже худеньки зелени мухов надоело вокруг меня бздыкать – скучни, нету экшона, хе-хе-хе.

Кошищка-гавешищка сидела-сидела, смотрела-смотрела, лапками трясла, чиховала вся. А потом вдруг говорит из рота:

– Улитощка! Спасиба. Я псе проанализирувала в своей бащке и понила, што мне не нада стока многа делоть! Мне нада тока кушоц и спац. И псе.

– Ну воть, – сказал я мудри-премудри. – Ты псе и успела.

А потом кошищка-гавещищка села на жеппи рядом со мной, и мы сидели вместе. Кажди на своей жеппи, хе-хе-хе. Минутов двадцать. А может, десять часов. Мы же не калькуляторы какие-та штоб щитать.

Такая вот философи. не нада торопитца и тощно все успеетца. Понили вы своей бащкой? Кивните, если понили. Пака!

(тут во все стороны нащинают лететь прекрасни блестящи чехуи из рыбов, целие фонтани ликалепни!!!!!! Заценити бесплатни спецэффекти, хе-хе-хе)

В одной квартири жила-была адиноки женщинов. И никаво у етой женщинов не было, кроме кошищки-гавешищки. А если по-честному – ето у кошищки была женщинов: кормила вкусни, миску мыла, хрекеры покупала в магазини. А еще женщинов сама знала дорогу до кухни и тувалета.

И мимо кошищки в рот себе старалась вкусни не есть, тока пополам. Ццццц, какой хороши женщинов.

И воть однажды сказала женщинов:

– Кошищка моя, лапушка, хороще нам с тобой вдвоем, но, может, завести мне мущинов? Штоб гвоздь забил, лампащку вкрутил, картошку дотащил, ну и соседям кроватью поскрипеть, чтоб радовались?

Кошищка-гавешищка лапу вылизала и фостиком по столу тюкнула:

– Не нравица мне, канешна, твои глюпи идеев. Но так и быть! Ладня, ищи. Но я буду обобрять. Без меня ни-ни. Понила ты своей башкой?

Вощим, вечером к ним в гости пришел мущинов. Нормальни такой, обычни. Две руки, две ноги, нось и волосики на черепи аакуратна так расчесаны. И цветощек держит.

Женщинов смотрит на него и думает: «Ну вроде ничо такой, можно брать. Пригодится и в хозяйстве, и в жизни». А кошищка-гавешищка из-под кресла высунула свои усы и недовольно так сказала из ротов:

– Не-е-е. Мне он не нравится. Где белый конь? Где корона? Где фейерверки над крышей? Женщинов, потерпи, получше тебе найдем, часики не тикают.

Женщинов вздохнула, но делоть нечева, согласилась.

Тогда кошищка вытащила из кладовки… холодильник на нощках. Красиви-прекрасиви, топает, гудит, лампащками подмигиваеит, сразу замуж зовет.

– Воть, смотри! Всегда полный, всегда прохладный. не жених, а мечтов! – сказала кошищка-гавешищка.

Женщинов попробовала рядом с холодильником посидеть, но через пять минутов зубы застучали, холодно – узясь, дын-дын-дын.

– Кошищка, ну куда ж с таким? Я ж вся в лед превращусь. У меня же весь огранизм посинеет, а синее мне не идет ваще.

Тогда кошищка нахмурилась и притащила чайник в галстуке.

Чайник шипит, свистит, галстук повязан, как у начальника.

– Воть, погляди, какой романтик! Кажди утро будет тебе песню свистеть и кипятком согревать.

– Нет, кошищка, с таким оглохнуть можно. Или паром ошпарица, – атвичает ей женщинов и ухи пальцами затыкает.

– Я не знала, то ты у меня такая привередливи женщинов! – сказала ей кошищка.

Потом почесала башку и притащила банкомат.

Большой-пребольшой, блестящий-преблестящи, кнопощки мигают. Банкомат важна встал у двери, сразу выдал чек и горсть хрекеров.

Кошищка аж мурлыкнула от радостев:

– Воть ето жених! И кормит, и бумащки выдает, и блестящи!

Женщинов улыбнулась, но тут банкомат запищал, замигал и дрожащи голосом сказал:

– Прощайти… у меня… аллергия на кошищек… чих-чих-чих!

И с визгом укатился прочь, оставив только стопку мятых бумажек.

– Куда же вы?! – закричали хором женщинов и кошищка.

Но банкомат уже скрылся. В совершенно неизвестном направлении. Под звуки «виу-виу». Мы его не видели больше, честна, ни разу. А денег его темболия.

Гад такой, дя? Мы тоже возмущени.

Кошищка-гавешищка лапкой махнула:

– Ладня, тогда возвращаемся к первому варианту. Пусть он без коня, без короны, но тепли и спокойни. И не електрищески. И ты ему, кажется, больше всех понравилась.

Так и сделали. Мужчинов вернулся. Женщинов рядом с ним ожила, в квартире тишина и порядок, лампащки горят, кастрюли не пригорают. Кошищка тоже довольна – хрекеры всегда на месте, диван тепли.

А холодильник, чайник и банкомат еще писали открытки и звонили по тилипону, но кошищка только хвостом махала:

– Вы апоздали! У нас все есть, нам больше ничиво не нада! Пака!

Псе. Канец.

Ну што, готовы слушать новеньки-преновеньки сказощку от Улитощки? Кивнити башкой, если дя. Што вы такие не енергищни сивоня, давно кушоли што ли? Кушоц нада регулярна, ето важни.

Вощим, седня сказощка пра кошищку-гавешищку. Неть, ето опять другая кошищка, вы ее не знаити еще.

Жила-была кошищка-гавешищка. И был у нее так себе хардактер, как птеродактер. Но изнутрии кошищка была бели-пребели, пушисти-препушисти, ее просто бжизнь такой сделола, панимаиш?

И шарахалась у ней по квартири женщинов такая в очках. Это не Какарефьева! Но такая же слепошари. И вот однажды ета женщинов немнощка сломалась. Ну как немнощка, НАФИГ ВААПЩЕ СЛОМАЛАСЬ!!!!!!!!!!!!

Стала какая-то грусни, бледни-пребледни, худеньки-прехуденьки и даже, знаиш, сериалы перестала смотреть. А она очень блюбила всякие там сериалы про маньяков и прочих чумачечи. Прям как ти, дя? Я знаю, што ти блюбиш всякую фигню смотреть. У тебя по зращкам видна.

И ваапще выполнять псе свои фукции по обслужини кошищки ета женщинов перестала! Ццццц, какая безответствени.

Вощим, легла женщинов на диван и вздыхает вот так:

– Хыыыыыыыыыыыыыыыы… – аж ветер занавески колышет.

Ну сразу видна, што-та не так. Но што конкретни – не понятна.

Но кошищка была опытни и прошарени животнов. Она, знаиш, села вот так на свою жеппи и стала анализирувать ситуациев. Внешне ето выражалось в арании и шкрябани по женщинов лапкой:

– Блюбюилась ти што ли апять? – спрашуит кошищка-гавешищка. – Тока по Кимбербетчу страдать перестала в роли Шерлока-Шмерлока, апять штоли каво то глазами своими слепошарыми нашарила? не женщинов, а ворона блюбчиви, хтьпуй на тебе.

А женщина молчит, зараза такая, и тока ресницами морг-морг делоит. А потом кошищка присмотрелась, а ета женщинов в дырощку! ВААПЩЕ ПСЯ!

– Ах ты ж, кошищкину маааааааааааааааааааааааать!!! – спокойна сказала кошищка-гавешищка. – К нам кажется душевни моль покралась и мою женщинов жреть!!!!!!!!! Вон даже очки псе в дырощку стали!

Душевни моль – ето самая страшне моль на свете. Ее, знаиш, из глазов ваапще не видна, она крохотни-прекрохотни, практищески невидими насекомов. Но жреть еще больше, чем ти на новогодни каникулах.

Особина в январе и феврале многа жреть, када никчемни такие уязвими и замерзщи. И, зараза такая, блюбит жрац, кто адин сопсем как палец в носу. Ето для нее самые сладки добыщи. Апасни моль, прям очень апасни. Наскрозь может никчемни прогрызть, штоп пся бжизнь из него выветрилась через дырощки, цццццццц. Хтьпуй на ету моль!

Вощим, кошищка-гавешищка сразу Кошищкину полицию вызвала, дежюрни отряд сразу материлюзовался из космищески луча, псе шкапы акрыли и везде дустом попшикали. И душевни моль стала дохли-предохли не нестрашни, хьпуй на нее три раза.

– А женщинов мою починити? – сказала им кошищка-гавешищка сквозь противогаз.

А она, знаиш, такая калошеньки была, што ей даже и страшни противогаз шел. Прям как тебе.

– Канешна, починим. Такая наша бработов, – сказали сери толсти котики с пистолетиками.

Взяли в лапки иголощки и зашили в женщинов псе-превсе дырощки. Стала женщинов целеньки-прецеленьки, как кукумбер. Ето агурец по инглишу, бестолощ ти. И сразу женщинов улыбаца начала. И сразу апять свои дуряцки сериалы включила.

– Вы едиоты? – сказал кошищка-гавешищка. – Псе дырощки нафига зашили?! Вот ету, и ету не нада! Как она делищки-то делать будит? Вы бащкой-то думайти, хоть иногда.

– Ой, – сказали сери толсти котики с пистолетиками. – Перестарались немнощка, хе-хе-хе.

Ну и, знаиш, псе, што нада, распустили абратна.

Такая вот сегодня сказощка, котятощки.

Вощим, помнити, што где-то есть Кошищкина полиция, и она псегда придет на помощ. Следити за своими душевни дырощками. Если в них покласть што-то теплое или смешное, они сразу сморжеппливаются и даже совсем исчезают навсегда. Я ето точно знаю. Вот сказощку ету туда покладити. Тепленьки сказощку-обнимашку для тебя и меня.

ПыСЫ:

А будити ржать, мы нощью из-под кровати вылезем и вам псе нужни дырощки нафиг зашьем!!! Будешь писить через ухо!!!

ПыСы:

Не зашьем, не бойся, кошищка шутит.

В етой истерике истории тоже есть кошищка-гавешищка, пусть немнощка, но есть.

Сивоня в Кошичкиной полиции все атлищна, за исключени адно событи.

Расказую. Вещером в Кошичкину полицию позвонила адна кошищка-гавешищка и сказала, что у нее на квартири жует дедущкя. Тихий стареньки никчемни обыщно вел себя спокойно, а тут вдруг увидел, как кошичка поймала мухов, и стал руками махать:

– Вай, плюнь, живот заболит! Мухов – ето гадость.

Кошищка-гавешищка вместо того, чтоб быстро мухов проглотить, сделала лапки в боки и давай ему аргументировано доказувать, щто насекоми для кошичков полезни.

Вощим, пока мявкала, мухов не дура была, взяла и улетела. Села на потолок и язык показуит:

– Бе-бе-бе, кошищка-гавешищка! Кокой же ты едиот!

И так кошичке стало обидно, щто в тот же вещер приехал нарядни отряд из Кошичкиной полиции, сделол дедущке кошичкин гипноз, взял за ухи и уволок на склад никчемни. Тощнее половина отряда дедущку уволокла, а дрюгая половина осталась вредни мухов ловить.

Па сикрету скажу, щто не поймали, просто достали из тайной каебащки запасную мухов и дали кошичке. Чтоп не арала. Эсли животнов дать щтота в рот, оно сразу не арет. Ловити лайхак. Прявда, есть минус, если так часто делоть, животное становится жирне. Поетому пусть то арет, то не арет. Чередуйти.

Вощим, привезли кошичкиного дедущку на склад, сдали работнику склада Улитощке:

– Дратуй, Улитощкя! На вот тебе дедущку.

– Дратуйти. Тащите абратно, у меня на складе местов нету! Выходные как-никак.

– Ну воткни его где-нить сбоку. Он худеньки, многа местов не займет.

– Ладна.

Воткнул работник склада Улитощка дедущку сбоку. На полку к какой-та тетеньке. И ушол крекеры пересчитывать. Крекеры – ето такие солени печеньков, которые Улитощкя запихуит в рот загипнотизированным никчемни, которые на складе лежат.

Воть.

А потом слущилось страшне. Лежал кошичкин дедущкя, лежал на полке возле тетеньки, пригрелся весь, да и очнулся от кошичкиного гипноза!!!

Встал вот так, как зомби с закрыти глазов, руки вперед вытянул и пошел ногами. Потом воткнулся нечаянно в стенку, пришлось глазов акрыть хе-хе-хе. С акрытыми глазами веселее же.

– Где я? – гаварит. – Какое ето странне местов!

Смотрит – дверь акрыта, а за дверью кабинеты. В кабинетах кошичков сидят, па тилипонам разговариют:

– Алоэ! Плоха слышна! не звонити сюда больше, званити в дрюгое местов!

– Фига се! – гаварит дедущкя. – Ето што, я в кошичкин рай попал, што ли?!

Ну, Кошичкина полиция офигела, канещня. Сидят, молщат. Што делоть – не знают. не было еще таких инссыдентов. А нет, адин раз мужик не поддавался кошичкину гипнозу, прищлось его тайным агентом Кошичкиной полиции сделоть срощне. Ето хихиатр Кукущкин был.

И еще адна тетечка была в ощках, писателька Какарефьева. На нее тожы пыщ-пыщ не подействовал, строчит с тех пор про кошичек, чумашедщи. Харащо, што ее никто не читает, особенно слабенькие психихой.

– Неть, дедущкя. Ето не кошичкин рай, – гаварит адин сотрюдник, а сам врубил из глазов гипноз и пуляет никчемни в башку.

– Не мешайти! Я сам разберуся щаз! – атвищает дедущкя. – Знащит, я помир и теперь стал кошичкой. Ой люли-люли, какая удача!

– Да не рай ето! Ето Кошичкина полиция! – гаварят ему сотрюдники.

– КО-КОШИЧКИНА ПОЛИЦИЯ? – сказал дедущкя и хлоп в обморок от радости.

И сразу абрятна из обморока выскочил и давай шастать па кабинетам.

Вощим, токой крепкий дедущкя попался, пришлось всем атделом пыщ-пыщ делоть. Еле уложили его абрятна на полку.

Тока дедущкя сирамно каждые десять минутов норовил вскочить и бегал по Кошичкиной полиции:

– КОКОЕ ЩАСТЬЕ БЫТЬ ДЕДУЩКАЙ-КОШИЩКАЙ!!!

Хотели вырубить даже его па бащке тяжели предметом, но Улитощкя сказал, што ето не гумана. Как-та так вощим сказал.

Пришлось звонить кошичке-гавешке и просить, штоб забрала дедущку абратна.

– Он у вас такой резви! Бегоит, мешаит работать нам. ЗАБИРАЙТИ!

– А кокой мне ат етава выгода? – гаварит кошищка-гавешищка.

– Мы вам ВОТ ТАКУЮ каебащку с мухов притащим!

– Мало.

– Ах ты ж жеппи жадни-ненасытни! Хотити фонтан мухов?

– Хащю! – атвищает кошичка.

А хто не хощит, да? Вон ты, наверное, тожы хочиш. Кивни бащкой, эсли хочиш. Фонтан мухов на дороге не валяется. Ошпидяй, какрасива мухов прям в три струи из фонтана бздыкают! Адна струя зелени, другая черни, третья пофиг какая. А сам фонтан из залатой раковины сделан.

Вощим притащили дедущку на квартиру к кошичке и сразу посреди самой большой комнаты фонтан мухов установили.

Мухов домашни, который на потолке бе-бе-бе делол, офигел канещня. Нифигасе, скока родственников привалило!

И дедущкя офигел, когда очнулся оконщательно. Пся квартира шевелится и бздыкает! И в зале залатая раковина стоит в центри.

Давайти законщим ету историю на позитивной ноти.

Потовощто потом дедущкя хотел попшикать фонтан кокой-та гадостью из балонщика, а кошичка приказала мухов отнести дедущку еще раз в Кошичкину полицию.

Такая вот бесконещни история, как стареньки никчемни туда-сюда на мухов котался.

Пака.

Одна кошищка-гавешищка очень блюбила делоть пипипи… инспикти… инспккккктттпуй… корочи, очень блюбила лазить по сумкам, када ее лични мущинов перходил с магазине.

– Так. Тут у нас што? А тут што? Опять одни фигни принес??? Запретить етот беспердел!!!!!!!

А мущинов смотрить на нее из глазов, луп-луп делоет:

– Прасти, дарагая кошищка! не вели казнить. Как зайду я в етот прокляти магазине, так и волю теряю. Начинаю хватать с полок што попало. Тьпуй на меня, вощим.

Тьпуйкнет на него ликалепни животнов и думоит:

– Эх, кабы мне самой в етот магазине сходить, уж я бы купила нормальни еды. И шуршашек! Я бы, поди, гораздо лючше кошищка справилась!

И от возмущени взяла и заснула. И продолжала лежать во сне с недовольни мордов.

И вот ей перснилось, што она шарашится по огромни-преогромни магазине. И все-то в етом магазине есть:

целый эташ мухов, ваще каких хочешь! Зелени, черни, фиолетови, корищневи, ваще блюбых;

целый эташ шуршашек;

целый эташ сушинок,

целий эташ веревощек и проводощков;

(слушай, а тибе бработать не нада, фигли ты читаешь?);

целый эташ всякой кошищкиной нужной фигни;

И ЕЩЕ СТО ПО СТО ЭТАШЕЙ!!!!!!!!!

Взяла кошищка тележку, смотрит вокрюг, все ей нада. И мухов, и шуршашек, и тагдалию.

Подходит к консультанту и спрашуит:

– А есть у вас мухов зелени с корищневи лапками и курноси носиком?

– Канещна есть! – отвечает ей консультант.

– Давайти мне.

Приносит консультант мухов, а ета не та.

– Ето не та мухов, – гаварит ему кошищка. – Ето кудряви мухов, я дрюгое просила ваще.

Приносит консультант дрюгую мухов, а ето апять не та.

– Вы едиот? Ето не то.

Приносит консультант дрюгую мухов, а ето апять не та. И так десять раз. Конщилось у кошищки терпение:

– Не ету! не ету! И не ету!!! Тьпуй на вас, пойду сама искать!

Пошла кошищка искать мухов, все сто по сто эташей обошла, устала как собащка. Или даже как лошадь. Как слонь! КАК ЛАБИРИНТОДОНТ (иди, иди погугли, кто ето, хе-хе).

– Чичас как бы дохли не сделаца, цццццц. Нафиг мне ваще ета курноси мухов! Накидаю с полок всяких ненужни фигней и домой пойду.

Так она и сделола. Проснулась и думаит:

– Ошпидяй, как хорошо, што ето тока сон.

С тех пор кошищка стала гораздо снисходительне к своему лични мущинов. Но не сильно, не сильно. не фыркала, тапки не увлажняла, просто ссикамерни мордов делола.

– Эсли кошищка не смогла найти на магазине то што хотела, то куда уж етаму никчемни. Видать, накидал первых попавшихся фигней, штоб дохли не стать. Шопинг ето вам не хухры-мухры.

Дратуйти, Зоя Владимировна, давно вас не притаскивали, со вчерашнего вечера. Вот сюда ее кладите, на именную полощку, она все время здесь лежит.

Писателька из вас, канешна, так себе, просто тпуй, а не писателька. Вот послушайти, я вам нормальную сказку расскажу.

Знаити ли вы, дарагая Зоя Владимировна, пащиму зимой мухов нету?

Зимой мухов нету, потомущто им профсоюз путевки в тепли страны выдает. Вот.

А один мухов, такой весь елегантни и худеньки, решил однажды никуда по путевке не лететь и перезимовать дома.

– Ну чо я, не мужик, што ли? – подумал мухов. – Тембольи заколебался я пилить на собственных крылыщках до югов. Покудова долетишь, покудова вещи распакуиш, уже обратна лететь нада. Тутова побуду.

Навязал себе, знаиш, тепли шапощек, носощков на все лапки, свитеров, гульфиков (свою уменьшенную копию по инерции даже связал, но с голубыми глазами), да и остался.

Сначала, канешна, зима ему очень понравилась.

– Ето што за роскощ! Белий-пребелий. Снежинки блестят и на крюжева похожи. Из рота пар идет и чаю можна пить скока влезет.

Но через десять минут надоело, а зима все не конщается и не конщается. А от чаю писить севремя охота. И ножки от носощков чешуца.

– Фатит! – стал арать мухов куда-то наверх. – Вырубай!

Есть версиев, што там сидит Мирозданька и решает все вопросики. Ну как решает, игнорит в основном, хе-хе-хе.

Арал, арал мухов, аж охрип нафиг. Видимо, в тот день Мирозданька апять в наущниках рок слушала и бащкой вот так туц-туц делала. Красива, но вредно для шейни позвонков. Если так часто башкой мотать, позвонки расшатаются и череп придеца лапками поддержувать, ццццц.

Зато на муховы арания приперлась зимни женщинов (в трех шерстяни штанах) и стала за ним по квартири с тапком гоняться:

– Ето кто у нас такой калошеньки зимой разбздыкался? Зимой мухов спац должны в своих муховых берлогах.

– Да нет у нас берлог! Мы на зиму на курорты улетаем! – хрипел ей в ответ мухов. – У вас што тапок 41-го размера??? Вы што Годзила?!

– За Годзилу атветищь! Убю щаз нафиг!

– Дагани снащала, хе-хе-хе.

А дагани женщинов не смогла, потовошто в трех шерстяни штанах тяжело беготь по квартири.

Вощим, с тех пор елегантни мухов летал как все по путевке и не бздыкал. Патавошто если дают, нада брать. В мущином профсоюзе не дюряки сидят и знают, што зима – ето хорошо, но тока первые десять минутов. Потом арать хочеца и рюками вот так в небо тыкать: «Фатит!!!»

А вам нравится зима, Зоя Владимировна? Ну што вы мычите во сне, я же вижу, што нравится. Тока вас надо в крем макнуть, а то вы засохли и скрючились. Шушинка совсем стали.

(заботливо мажет женщинов детским кремом, из тюбика с собащкой и котиком)

Жил да был адин маленьки-прималеньки павущок. Такой маленьки, што просто, знаищ, милипусещни.

Што ти ржеш сразу?! Неть, ну я тебе тут серьезни вещи расказую, а ти ржешь! В каких невыносимых услових перходится бработать!!!

Вощим, он был самый маленьки в павущковой общаге. Или где там павущки живут? В берлогах? Я же вижу, што ти знаищ, где они живут, расказуй, не сдерживай души прекрасные порывы, так тебе охота свою ерундицию показувать. Распахни там давай пошире плащ своей ерундиции, хе-хе-хе.

И вощим, знаиш, стока многа проблемов было у павущка из-за того, што он маленьки, ццццццццц.

Во-пердых, все остальные насекоми в общаге… я тебе щаз по бащке дам! Мне пофигу, што павущок ето не насекоми!!!!!!!!! А кто он тогда??? Смысле, у каво шесть ножек, тока тот насекоми щитается? А у павущка стока? Да не буду я ему нощки считать. Я СКАЗАЛЬ – не БУДУ!

Раз, два, триииии, читири…… (бормочет и матерится).

Девять!

Восимь?

У каво восимь нощек, тот паущкообразни животнов? Ля, какой страшни зверь! Ну просто тигер, а не павущок.

Ти мне все мозги засрал своей ерундицией!!! Я забыл, про што я расказувал. Я тоже ерундит! Вот ти знаиш, што у мозга тоже есть нощки? А они там есть. Поетаму у тебя в башке пусто, твой от тебя свалиль давно.

Вощим, все остальные павущки в общаге были по сравнению с милипусещни павущком просто ВОТ ТАКИЕ КАБАНЫ!!!!!!!!! И вечно топтались по нему. И никада не здоровались, даже если за ногу кукусить.

А павущихи ваще нашего павущка в упор не замечали, представляиш. Ну, не видно его было из-под титек. Жалка тебе павущка? Моргни из глазов, если жалка. Тока не реви, а то тут и так влажна в Питири. И скользка без твоих зелени соплев.

И вот однажды терпени у павущка кончилось. Встал он посреди общаги и давай арать:

– Я ВАМ не ПУСТОЕ МЕСТА!!!!!!!!

Изо всей силы мощно так арнул, что даже в бащке у него што-то от крика треснуло. Или ето резинка на трюсах лопнула. Ну он прилищни, в отличии от тебя, он носил. Ето ти вечно проветриваешься. Мы все давно знаем, што ти без трюсиков шляешься.

А павущки и павущихи с титьками нифига не услышали, как обыщна. Абидна, дя?

Хтьпуйкнул павущок и выкинулся в окощко с горя. Летит такой, летит, потом вспомнил, што он супергерой, достал из жеппи нитощку и повис. Видит перед ним две какие-то черни крюгли-прекрюгли пещеры.

Адинакови главное.

– Странне, – подумал павущок. – Очень подозрительне, цццццц. Наверное, не нада туда лезть. Там и череп вон нарисован. И надпись: «Не влезай, убет!»

И сразу, знаиш, туда поперся. Прям как ти, дя? Ти же тоже камикадзе без трюсикав.

А ето розетка была, хе-хе-хе.

Вощим, примерно через полчаса вернулся наш милипусещни павущок обратна в павущковую общагу. Тока не адин вернулся, а со своими новыми способностями в виде електрищески пыщ-пыщев. И с искрами синими из жеппи.

И кабаны с восемью нощками и павущки с титьками сразу признали, што были катюгарищески не правы все ети годы.

И, знаиш, прям час даже бегали по общаге и извинялись:

– НИНАДА!!! МЫ БУДЕМ ТЕБЯ ЗАМЕЧАТЬ!!! ААААААААААААААААА!!!

– А раньше нада было! – отвечал им малюсеньки павущок и делол електро-шокер.

Немнощка совсем поделол (часика три-читири) и успокоился, потовощто добри был. Ну почти, хе-хе-хе. Но с тех пор всякий случай бегал к розетке, подзаряжался.

Сивоня у нас сказощка про гамнолию. Ты скажыш, што ето за фигня? Если ти не мухов, то тебе про гамнолию не понять.

Гамнолия – ето такой запах. Ты его чуешь и думаешь: «Цццц, буэээ!» А мухов чуит и такой: «ОЙ ЛЮЛИ-ЛЮЛИ, ЩАСТЬЕ ПРИШЛО!»

Но давай все по порядку.

Жила-была мухов. Маленька, серенька, ничего необычного. Обыкновенна мухов из фруктового района. Ничего не имела, кроме пыльных крыльев, двух лапок, двух дрюгих лапок и еще пары лапок на всякий случай.

Но у мухов была мечта. Она хотела быть изыскани. Чтобы не просто жужжать, а так, чтоб все: «Вай, какая интеллигенция!»

Смотрела на пафосних бабощек и думала:

– Вот они, красота и благородность. Вот они, парфюмы и вкусы. Вот они, букеты и комплименты.

И вот летит мухов как-то по району, нюхает, чем пахнет.

– Ццццц, ета канализация, не то.

– Ццццц, ета помойка, тоже не то.

– Ццццц, вот ета уже понежнее…

И тут ПШИК!

Мухов аж крылышки загнулись от восторга.

Потому что ета был парфюм.

– Запах роскощи и богатства! – прочитала мухов.

ГАМНОЛИЯ.

И как вжикнется туда вся, как обмажется, как пропитается! Теперь не мухов, а сама элегантность.

– Ну все, теперь я не из мусорни района, теперь я из Франции, цццццц!

И полетела мухов в свет, в общество, туда, где были всяки, знаиш, изысканни насекомови.

Летит. Красиво. Гордо. Мордов кирпичем.

Вот цветочек, а внутри дискотека с комариками! Там наверняка такие же благородни, как она.

– Драсте, комарики, я теперь тоже красиви. Давайти дружить и быть аристократами.

А комарики как завизжат:

– БУЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!!!

И закрылись в цветочке герметищно.

Мухов не поняла.

Ладно. Вон там пафосни бабощки чаи гоняют. Подлетает к ним:

– Драсте, дами, можно к вам на чаепитие?

А бабощки тоже как завизжат:

– БУЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!!!

И крылышками машут, носы затыкают, а хоботки сворачивают.

Мухов уже обиделась.

– Да што вам всем не так?! Я ж теперь благоухаю, как ваше благородство!

А тут павущок с нитощки свисает, наблюдает и ржет:

– Ой, мухов, глупеньки ти мухов. Кто же парфюмом из полуподвала мажется?

– В смысли? – мухов морг-морг.

– А в такие смысли, што гамнолия – ето не цветочни, ето мухови пшыкалка!

– В смысли?!

– В прямом. Штобы мухов привлекать, штобы вы слетались. У вас же вкуси такие, што буэээ!

И мухов поняла, но, знаиш, не сильно. Она все равно думала, што пахнет ликалепни.

– И что, теперь мне псю жизнь с мухами тусоваться? – вздохнула мухов.

– Не-а, – сказал павущок. – Можно тусоваться со мной.

И тутова наша мухов даже обрадовалась.

Но зря.

Потому что паутина уже ХЛОП. Ладно, ладно, не хлоп, што ты сразу глазиком дергаещ, у нас же добрая книжка. Хлоп, но мимо.

КОНЕЦ.

Мораль: Если что-то кажется тебе особенно вкусным, задумайся, а для кого оно сделано.

ПыСы:

Я тебе клянусь крекерами, што мухов домой улетела, фатит тут нервно вздыхать. Честное Улитощкино улетела. Клянусь лапками.

Жил-был адин мухов. И был он умни-преумни, с большой, знаиш, такой бащкой. Немнощка трюдня было ему летать, потому что башка иногда перевешивала и перходилось ему кверху жеппи летать. Прищлось, знаиш, на жеппи гантельку привязать, штоб уравнобеситься. Грузовой такой мухов полущился, хе-хе.

И вот аднажди он залетел на минутощку на кухню к адной незнакомой вам женщинов в очках. Ваще он не к ней залетел, у ней проста арбуз на столе лежал недогрызенный. А сама женщинов рядом на полу лежала под столом. Атдыхала от легкого перекуся половинощкой арбузика. Но как тока мухов залетел на кухню, женщинов сразу вскочила на нощки и схватилась за полотенце.

– Уди! – стала арать женщинов на мухов. – Ето мой арбуз!

– Ошпидяй, какой жадни женщинов, – подумал мухов и спрятался за занавеской.

Женщина тут же успокоилась, положила полотенце и легла абратна на пол.

Мухов подождал пять минутов и снова вылетел навстречу арбузу. Женщинов тут же схватилась за полотенце и вскочила. Мухов снова спрятался. Потом снова вылетел, патамущтя был упорни. Женщина схватилась за полотенце и заарала.

Так они повторили весь цикл раз десять. А может и сто.

Далее мухов стал експеремендировать. Высовывал то нощку, то бащку, то жеппи, то просто бздыкал. И женщинов каждый раз вскакивала.

– Как интересня! Я бздыкаю – и женщинов сразу хватает полотенце. Надо продолжить дрессировку. Смогу ли я полностью захватить управлени над женщинов?

С етими словами мухов стремительно вылетел из-за занавески, стал летать по квартири и командовать:

– Я повелеваю тебе идти за мной, женщинов! Теперь бейся башкой ап холодильник! Воть так, молодец. Теперь бежим по колидору до тувалета. Теперь абратна. Прыгай как кенгуру и бей себя полотенцем. Ццццц, какой я могуществени мухов! Полностью поработил женщинов в очках, хе-хе-хе.

Потом мухов немнощка притомился. Тогда он сел на потолок, стал смотреть, как тама внизу скачет поверженная им женщинов и махаит полотенцем:

– Назувай меня Повелитель, женщинов! – приказал ей мухов.

– Зараза пучеглази!!! – арала скачущая женщинов.

– Скажи: «Да здравствует великий Мухов!»

– Убю!!!!

– СКАЖИ: «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕЛИКИЙ МУХОВ – ПОВЕЛИТЕЛЬ ЖЕНЩИНОВ!»

Но женщинов продолжала делоть скок-скок и арать всякую отсебятину.

– Хтьпуй на тебе! Поломалась наверна, – сказал мухов и вылетел в фортощку.

Он летел по внаружи и очень гордился собой.

– Ццццц, какой всесильни насекоми! Надо проста найти дрюгую женщинов, ета слишком обожралась арбузом, сквозь арбуз трюдна управлять. Когда-нибудь жалки никчемни людищки будут полностью подчиняться мине. Пся планетощка.

Вощим, верьти в себя, как етот мухов. Понили? Псе в вашей власти. Или проста купити себе седня арбуз. Пака.

Жила-была, допустим, каевка, допустим, божья. Канешна, жила она в основном в моей башке, а теперь и в ваши перебралась. не бойтесь, она воспитанная, будет хорошо себя вести, ухи будет вам немнощка щекотать.

Вощим, жила-была божья каевка и была у нее, например, ВОТ ТАКАЯ ЖЕППИ. Даже, знаиш, еще больше была. Прям огромни.

Сначала, канещна, божья коровка не знала о такой своей особенности, но добрые насекоми ей об етом рассказали.

Причем очень вежливо. Примерно так:

– НИФИГАСЕ!!

– Щто? – поинтересовалась божья каевка, которая в тот момент просто пила чай из цветочного лепестка.

– Как што? Ну вон у тебя! – стали тыкать добри насекоми на жеппи нашей каевке.

– Да што тама?

– КАКАЯ ЖЕППИ!!!!!!!!!!!!!!!!

– Какая? – зачем-то уточнила божья каевка, причем етой же своей жеппи уже чувствовала, што здря.

– ОГРОМНИ!!!!!!!!!

– Ну все, блин, попила чаю, – подумала божья каевка.

И ето была последняя мысль перед тем, как ее накрыло ВОТ ТАКИМ цунами из мыслей.

Вощим, с той секунды так они и стали жить. Каевка, жеппи и цунами. Куда каевка, туда и жеппи, а куда от нее денешься, дя? Она же как бы не отстегивается, зараза такая. Небесные инженеры намертво припаяли.

Вощим, в какой-то момент жеппи и цунами так придавили каевку, што она перестала выходить из домика. Или где там живут каевки? Мычат в каевнике?

Хорошо, што по соседству жил зелени мухов, который аднажды посидел на бащке одного чихолога и заразился от етава чихолога всякой чихологией.

– Ти што гулять не ходишь? – спросил зелени мухов в замощни скважину.

– Не могу я, – грустно вздохнула каевка.

– Па какой такой предчине?! Атвичай мне чичас же!

– У меня жеппи.

– У всех жеппи.

– У меня огромни.

– Огромни жеппи ето плюс, каевка. Значит, тебе на ней сидеть удобнее, чем остальным. Знащит ти Кардашьян среди насекоми.

– А што они тогда ржут и пальцами мне в жеппи тыкают?

– Дураки они, каеващка. Мозгов им не доложили. Повторяй за мной: «Я блюблю свою жеппи!»

– Я блюблю свою жеппи, – сказал каеващку, и в ту же секунду цунами в ее башке стал океяном блюбви.

И вышла каевка на улицу и сказала: «Бе-бе-бе» всем дюракам. И с тех пор стала блюбоваться на себя в зеркало. И даже на обложке каеващного журнала ее напечатали.

В жизни канешна гораздо больше времени понадобится на то, чтобы блюбовь к своей жеппи, башке, нощкам и рючкам появилась. Ты просто помни про зелени мухов и его совет и тихонько повторяй в своей башке: «Блюблю себя и свою жеппи блюблю!» Оно, знаиш, накопится и облизательна сработает.

Какой-то там день, сереньки и немнощка липки.

Сижу я, Кошищка-секретарь, на подоконничке, фостом по стеклу бью, думаю: «Шо лучше – пожевать кущоц или завалиться спац?» И тут Какарефьева, ета огромни-пре-огромни женщинов в бигудях, залетает в комнату и арет:

– Мухов! Родимые маи! Мои золотые-позолочени золотинащки! Ща всех сосчитаю и в журнал занесу!

(цццц, какой чихищески женщинов)

Муховы сидели на лампочке культурно, лапки терли, а тут им как крышу сорвало. Сначала жужжали тихо, потом вдруг как зарали хором:

– Хватит! Нинада нас считать! Забираем ету бешени женщинов с собой!

И облаком – фрррр! – схватили Какарефьеву за халат, за бигудющки, за нос ваще и утащили в окно, как мешок с картошкой, хе-хе.

Следующий какой-то денек

Ах, какая благодать! Никто не арет на меня: «Укулелька! Шуруй быстрее сюда! Перепечатывай мне все ваще рассказы! А потом в магазин мне за пельменями сбегай!», никто не хрустит моими хрекерами, никто не сидит с утками… с судками… сушками… да блин как тама пишется ето слово?! Я кошищка, у меня из образованиев тока колтун на жеппи. Перед компутиром вощим сидит круглосутащна. Холодильник весь мой и ваще все в квартири мае!!! Наканец та свобода и щастье!

Вечером того же дня

Я решила устроить пир в честь свободы. Акрыла банку шпротов, накрошила туда булочек и сосисощек. Соседских котов позвала. Мы сидим, кушоим, жизни радуемся:

– Без Какарефьевой как хорошо нам жить-пожувать! Ой, люли-люли, как хорошо и вкусни!

Еще денек спустя

Сижу, дремлю, смотрю кошищкины сны. И тока я стала с мордасти котом цулуваться, как раздалось жжжжжужжание, кабудто самолетики строем летят. Шторы колышутся, люстра в пляс пошла. Я аж лапами уши прикрыла покрепче, штоб перепонки в башке не полопались.

Влетает целый мухови эскадрон, а сверху – она. Какарефьева! Волосы дыбом, бигудев дымятся, глазов как две фары дальнего света.

– Мухов, равняйсь! Смирна! – арет. – Первое звено марш к окну, второе к холодильнику, третье – на потолок ползком!

А мухов жалобно пищат:

– Укулелька дарагая, спасай нас, пазязя! Забирай ее обратно! Мы думали, развлечемся, а она дочь физрука! Заставила гимн «Муха-цокотуха» петь хором всю ночь, строем летать и маршировать прямо в воздухе! У нас крылья погнулись, лапки стерлись, глазов ваще на затылок съехали! Мы насекоми, а над нами издевается!!!

Я хихикнула и отмахнулась от мухов лапочкой. Сами кашу заварили, сами и расхлебывайти. Я просто кошищка, я тоже имею право отохнуть от Какарефьевой.

К вечеру

Притащили они ее обратно и бухнули на коврик. И улетели, даже не оглянулись. Один мухов еле слышна пробормотал:

– Мы в отпуск, в Тьмутаракань к тьмутараканам. Навсигда. Тока Какарефьевой ни слова!

Какарефьева встала, поправила халат и с видом победителя заявила:

– Укулелька! Перепечатывай мои книщки заново. Мухов подвели, теперь снова твоя очередь за меня все делать в етой жизни.

Я чуть в обморок не свалилась. Фост встал колом, шерсть дыбом. Подумала в своей башке: «Пазязя, пусть хоть осы прилетят. Они же с жалами, может, справятся с етой мымрой».

С тех пор мухов наш дом обходят стороной и шепчут:

– Там живет эта… командирша мухов. Унесешь – не вернешься.

А я только лапой машу: «Бегите, дурочки!»

Хе-хе-хе.

Искусства – ета очинь важни. Вот, например, существует искусстви красиво мурчать, искусстви дергать за штору так, чтоб она грохнулась, но без тебя, и искусстви делать мордов такой, штоб тебя покормили, даже если ти только што слопал мисочку.

Но есть и дрюгое искусстви. Про него седня и рассказую.

Жил-был павущок. не простой, а мудри-примудри. Столько жил, што даже однажды в книщке про Гарри Поттера в эпизоде побывал. Правда, ему там не заплатили, потовошто он был массовка. Но все равно гордился.

Висел павущок в своем углу и наблюдал за миром. А еще умел философствовать, но чаще просто кушонькал много мухов.

Однажды к нему прибегает молодой худеньки-прехуденьки павущок. Такой азартни-преазартни, пся энергия из ушей хлещет. Прям как у тебя, дя?

– ПРИВЕТСТВУЮ, УЧИТЕЛЕЩКА! – орет, аж у мухов на потолке ухи треснули. – ХАЧУ У ТЕБЯ НАУЧИЦА!

Стареньки павущок потянулся, хмыкнул и сказал словами из рота:

– Ой. Сивоня не учительне день. Приходи, знаиш, завтра.

– Не могу завтра, я хачу прямо щаз жить на полную катушку!

– Ццццццц, ну допустим, катушки у нас нету. Есть только жеппи и нитощка из жеппи. Висеть на ней – вот ето настоящее искусстви, а не ваш молодежни тыгыдык. Хтьпуй на вас.

– ПАЩИМУ?! – молоденьки павущок выпучил два глаза, остальные шесть прищурил.

– Штобы жить, а не суетицца, – спокойно сказал старый павущок. – Вот висишь себе и наблюдаешь. Ни на кого не бросаешься, никого не душишь, ждешь, пока жизнь сама тебе принесет… скажем, мухов.

– Да ти просто стари и лениви, стопудова!

– Я не лениви, я мудри. Вот висел я тут неделю, даже не двигался, и што думаешь?

– Што?

– Адин мухов сам ко мне прилип.

– Врещ!

– А воть смотри.

И старый павущок покрутился вокруг своей оси, а там – ХЛОП! – мухов в паутинке зажеван.

– НИЧОСИ!!! – удивился молоденьки павущок.

– Дя, вот оно искусстви.

– И я тоже так хачу!

– Тогда висни и не дрыгайся.

– Харашо, мой капитан!

Молоденьки павущок повис на нитощке, замер весь, даже ваще не моргает ни адним глазиком.

Прошла минута. Прошло две. Прошло три.

– Че-то мне скушна! – шепотом говорит молоденьки павущок.

– Терпи! – атвищает ему мудри павущок.

– Нет!

Тут молоденьки павущок не выдержал, дернулся и кааааааааааак заарет:

– ЩАЗ Я САМ СВОЙ МУХОВ НАЙДУ! Я ПРЯМ ЧУВСТВУЮ, КАК МЕНЯ К НЕЙ ТЯНЕТ АЖ ВОЛОСЫ НАЗАД!!! МУХОВ, Я БИГУ К ТЕБЕ!

Вощим молоденьки павущок прыгнул и его даже, знаиш, по воздуху поволокло вот так дрын-дын-дын. Нраица тебе? Думоиш, поди:

– Вот ето круто!

А это, котятащки, был пылесос.

КОНЕЦ.

Мораль: не торопись, котенка мой, а то втянет нафиг куда нинада.

– Апять вас притащили, Раися Иванна, цццц, – покачал башкой Улитощка. – Што ж вы котику вкусни не дали апять, ццц. Вот вам крекер, жуйти. А я вам пока сказку расскажу про «Блюблени мухов и Страшни Эльзу».

Жил-был обычни такой домашни мухов. Хорошенький такой, сери. Худеньки-худеньки, потому что молоденьки и на одном месте не сидел. Все бздыкал по комнати, то на люстре посидит, то на шкапе, то на ноге у никчемни.

Такая ликалепни жизнь была у мухов, что сам себе завидовал. И вот на третий день своей жизни мухов пролетал мимо фортощки, случайно туда посмотрел, и псе пропало! Потому что за окном сидела дрюгая мухов, в два раза больше и страшне. Изюмрюдни, ВОТ С ТАКИМИ ресницами до самого неба. Сразу видно, что ето мухов-женщина.

Сери мухов как летел, сразу упал на пол, такой красивый женщина-мухов был.

А женщина-мухов посмотрела на него и плюнула. Вот так ХХХХТПУЙ, мушиными слюнями. И подумала: «Ошпидяй, какой задохлик!»

Тем временем наш сери мухов очнулся и стал кубатурить:

– Какой женщинов, какой женщинов! Жирни, огромни, страшне. Я блюблен. Надо штота срочна делать, пока она не улетела.

Пошел, то исть полетел на кухню, быстро там отщипнул от булки крошечку. Хотел еще изюминку под мышку взять, но сильно чижало вышло, цццц. не смог с изюминкой взлететь, чуть крылья не атвалились, аж дым пошел с пропеллера.

– Булки мало! Надо еще штота. Штоп она сразу поняла, что у меня и еды многа, и всяких красивых вещей. Што я жених хоть никуда!

А у никчемни на столе стоял горшок с цветами, потому что никчемни любят всякий хлам. Хотел мухов хоть лепесточек атарвать, но не смог. Тогда сери мухов тыкнулся в самую серединку цветочка и извалялся в цветощной пыльце.

– Буду сам как цветощек! Очень я ето хорошо придумал, кокой я молодец!

Стал, вощим, весь желти и скорей полетел абратно к фортощке. Его любопь еще была там. Терла свою страшне морду лапками, красоту наводила.

Подлетел к ней желти мухов и стал ей в морду булкой тыкать:

– Ты такой ликалепни. На вот тебе, жри! Буду звать тебя Изюмрюд.

– Я не Изюмрюд. Я Страшни Эльза, с седьмого контейнера. А што ета? – спрашивает его улищная жунщина-мухов. Она просто на помойке прописана была, а там только вонючи огрызки.

– Ето булка! Она сладкая, как ты. Жри скорее, хочу, чтоб ты стала в десять раз больше, чем я.

– Фу, а чем ето от тебя пахнет? И пачиму ты стал желти?

– Хотел тебе цветощков принести. Вихади за меня!

– Мне? Цветов?! – стала Страшни Эльза ржать, так что упала на бок и стала икать. Простая она была, жила на свежем воздухе, к красоте и поезии приучена не была.

– Тибе!

– А мусоринощек нету?

– Мусоринощек нету. Есть огромни квартира с батареей и холодильником.

– Ха-ха-ха. Надо братьям тебя показать, пусть тоже поржут.

– Правильно. Зовите родственников, будем свадьбу играть, – сказал блюблени мухов.

Свистнула улищная женщина-мухов громко-громко, прилетело штук сто зелени мухов, все как на подбор мордастые и страшне. Близнецы называется. Стали они в домашни мухов пальцами тыкать и смеяться:

– Ха-ха-ха, сматрите, кокой дурак! Даже мусоринощек нету у него.

Стало нашему худенькому мухов грюсно-грюсно, чижолая штука трагически любопь.

А синоптик из тиливизера в тот день вот так руками махал:

– На улицу не ходите. Дома сидите. Град башка попадет.

Вощим, пока сто и одна страшне мухов ржали, погода вдруг стала резко плохая. Холодно, дует да еще и лед сверху посыпался. Улищные мухи забубунели ваще все и стали синие. Стали они сестре на ухо шептать:

– Мы передумали. Давай женись на етом дураке.

– Я ваша навеки! – хотела сказать Страшни Эльза.

Но не успела, потому что никчемни в етот момент сделал фортощкой клац-клац и перекрыл вход на территорию.

И оказались мухов по разные стороны стекла и социума. Показал тогда домашни мухов язык и полетел на люстрю булку есть. Любопь харашо, а квартира лючче.

Проснется потом утром Раися Иванна, в голове бззз бззз, ухи поцарапаны.

– Ну и сны мне нынче снились, – вздохнет Раися и почешет на работу. И опять коту забудет вкусни дать.

Цццц, штош ты, Раися такая камикадзе, цццц.

Жил-был мухов. Зелени-зелени, хуеньки-хуеньки.

Хорошо жил, неплохо даже. Ваще, когда как было. Когда с муховбойков за мухов бегали: «Аааа, насекомов, убю, убююю!!!».

А когда и сахарницу закрыть забували и псю нощь спал как каракатиц… или как каралевищ.

Кушал всякие вкусни, ножками в теплом чае болтал, ощень любил бздыкать и все корищневи.

Потовошто нету на свете ничво ликалепнее, чем корищневи.

– Ошпидяй, кабы псе на свети перекрасить в корищневи. Какаяиш ликалепость бы была! – мещтал зелени мухов.

А потом наступил бздыкаберь и мухов в спящку завалился за шкап. Храпел грёмка на весь дом, аж шкап трясся вот так дын-дын-дын.

А соседи снизу, когда етот звук слышали, делали лицо куринай жеппи и думали: «Скока можна организмами дрюжить или че там делается?!! Людям же завидно ццццц».

А потом никчемни припер елащку и наделал в оливье.

Мухов от тепла и запахов вкусни расщеперил один глаз и сказал:

– Бзык-бздык.

Щто знащит «С наступающим». Или щтота еще знащит. Вы там сами придумайте, а то аптору нада квартиру пердесосить, штоб завтра ее мищюрой засрать. Пака.

Вы ощень зря говорите, что я зациклени и все время про мухов сказощки рассказую. Ето не правда. Я и про дрюгих животновых умею.

Но сегодня опять про мухов расскажу, потовошто пачиму бы и нет.

Жили были две мухов. Одна жила как барыня и отжала себе целую кухню. Питалась сахаром и мыла нощки в чае, который никчемни забывал на столе. И была ета мухов толсти-претолсти. И на задней нощке у нее болталась липкая лента, которую никчемни повесила от всяких насекомовых.

А на передней нощке у ней павутина была намотана и маленьки павущок болтался там и арал: «Астанавити самолет! Ето моя астановка!» Вощим большая мухов была. Такая, знаиш, как кабан.

Все было у ней, тока щастья не было.

Вторая мухов была серенькая и маленькая. И жила в крохотной студии под названием «тувалет». И из всех богатств у нее был запах гамнолии. Пщикала она себе на морду из флаконщика «Запах роскощи и богатства» и летала такая щастливая.

А еще с ней часто беседовал никчемни. Потому что скущно одному в замкнутом помещении. Поетому серенькая мухов была ерундитка. Ето, знаиш, када много напихано в бащке, тока фиг чиво вспомнишь, када нада.

Поймала как-то мухов-кабан серенькую ерундитку и давай бащкой об стенку… по другому начну. У нас добри сказощка, хе-хе.

Пригласила как-то мухов-кабан серенькую ерундинку в гости и говорит:

– Вот псе у меня есть. И сахар. И вот павущок на ноге. А щастья нету. В чем секрет твоего щастья? Серая ты зараза.

– Полетели ко мне, я тебе абисню.

Прилетели они в студию под названием «тувалет». Пшикнула серенькая мухов на морду гостье гамнолии. Тут мухов-кабан и упала кверху лапками без сознания.

Потовошто кому-то гамнолия щатье, а кому-то вонющка буэ.

Вообще, по-другому сказощку планировал закончить, но как-то на пиласофию потянуло.

Давай кабудто павущок освободился и пригласил сереньки ерундитку на свидани. А она не пошла.

Тьфуй, не полущается севоня щастливый канец. Пака.

Жиль-быль на свете один мухов. Што ти сразу ржещ??? Может ета ваще не смешная сказощка сейчас будет (пытается сделоть пугающи мордов).

Какова цвета он быль? Ну такой, знаиш, то ли зелени, то ли корищневи, то ли со звездащкой во лбу или даже на жеппи, неоперделени вощим. Но дико-предико красиви. Как ты, вощим. Ну што ти сразу стесняещься? не жуй ковер от стесняшек, там и так дырощки.

Красиви, но не блюбил себя. Очень ему трюдна давался етот процесс. Щаз абисню. Даже ты сможещ понять ето своей квадратни бащкой. Да што там ты, даже я смагу. А у меня бащка ваще треугольни, цццц.

До такой степени, вощим, красиви был мухов, что сам не мог смотреть на свое отражениев. Летит такой, бздыкает себе под нос какую-то песенку, што-то такое знаищ легкое типа Рамштайна:

– ДУ ХАСТ, ДУ ХАААССССТТТТ.

Та кому ты вериш, ццццц. На самом деле мухов пел:

– Луууущ солнцааа залатоваааааа тьмы чета четаааа тамммммм.

Он же добри быль.

Не кажди день, канешна, кажди день, знаиш, как трюдна добреньким быть, все так и норовят сразу на шею тебе сесть. А кстати, есть у мухов шея? Как у них бошки приклеены? Иди погугли, потом мне расскажешь.

Пра што я ваще рассказую? Или ето ты рассказуищ? не ты? А што тогда у тебя рот акрыт? Апять жуешь там штота без меня???? ПОКАЗУЙ, ШТО ТАМА У ТЕБЯ В ЗАЩЕЩНИ МЕШКАХ!!

(начинает выгребать залежи леденцов, бутербродов, пельменей, сломаных лыж и тагдалии)

Вощим, летит, летит такой, потом нечаянно в лужу покосился из глазов, увидел свое атражениев и такой:

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – падает от восторгов.

(не бойся, он не больна падает, там за ним команда страховщиков с сеткой бегает по всему рассказу)

Прямо как ты, када по нощам холодильник акрываищ, а там сияющи свет и в етом сияюще свете КАНБАСА. Или там сыр. Или пельмени. Или мыщ висит. Или все сразу.

Потом такой очнется от обморока:

– Што ето было? Ошпидяй, хто же там такой ликалепни?! Везет же некоторым!!! Воть бы и мне такую мордов!!!

Подползет абратна к луже, водищки холоденькой пошвыркать, а там снова атражениев, хе-хе-хе. И абратна бряк в обморок.

Вощим, ето бесконещни был процесс. Весь в синяках вечно мухов ходил. Или летал. Синий вощим он быль. Местами даже фиолетови.

Пака аднажды аднаму павущку не надоело псе ето наблюдать. Спустился он к мухов по нитощке из жеппи, схватил воть так крепка за шею или за щто там есть у мухов и как давай мухов тыкать мордов в лужу:

– ДА ТЫ ЕТО! ТЫ!!!

– Смысле – я?

– Ето твае атражениев! Тебе што мама с папай не тыкали вот так мордов и не гаварили, што ти ликалепнищка?!

– Тыкать тыкали, гаварить не гаварили!

– Будещь в обморок падать?!

– Апутити меня, дяденька-павущок, постараюсь больше не падать.

Вощим, у мухов случился дичайщи стресс, пришлось, знаешь, даже расчесать волосы на пробор, отрастить бороду в три километра и уйти в монастырь для мухов. На тыщу лет, может даже на всю бесконенощность, ццццц.

Тока после етава всего мухов принял наконец себя и поблюбил.

И смог даже спокойно мотреть на себя в зеркало. И даже три минутощки не падать в обморок, хе-хе-хе. И даже перестал быть синим, но пока тока до пояса.

Видищ, у мухов получилось поблюбить тебя, значит, и у тебя получится. Ти тока сразу подушещку к башке привяжи, лядня? Штоб безопасни в обморок падать. У тебя вон какие нощки длинни, как макарошки.

Жила-была одна храбри-прехрабри, страшни-бестрашни женщинов. Ничиво-то в етой жизни женщинов не боялась! Ни када зарплатов задержуют, ни када нощью голодильник шепчет страшни голосм:

– Встань и иди ка мне! Акрой дверцу и сожри все, што видиш!

Как ты прям, дя?

Кивай башкой, у Кошищкиной полиции крюгом секретни камеры, даже вон в кармани у тебя себя поставили, хе-хе-хе. Што ти сразу полез проверять, глюпи-преглюпи доверщиви никчемни. Она очень маленьки-премаленьки, ты своими пальцами никада ее не нашариш, она как пылинощка. У Кошищкиной полиции передовые технологи.

И, вощим, ходила ета женщинов такая горди-прегорди, типа – ну хто на меня?? Я ваще ничиво не боюся!!! Сиськи колесом, пальцы веером.

И вот однажды зашла ета женщинов в ванную, хотела нощки помыть.

Моет, значит, женщинов нощки, чувствует, не адна она в ванной. Кхо-та пучится сзади на нее, прям сверлит из глазов. Тихонещко женщинов оглянулась, а там павущок Лев Валерьяныч на нитощке из жеппи висит и моргает. У него мамащка хотела дать своему ребенку красиви и мощни имю, а хто кроме льва еще мощни? Ну не мямянтом же сынощка назувать.

В тот день павущок Лев Валерьяныч просто хотел трюсики свои павущные немнощка постирать, ему на свидание идти, а него чистые конщились.

Как заарала женщинов вот так из рота!!!!!!!!! Как выпрыгнула из ванны!!! Выбежала из ванной комнаты и дверь нафиг заколотила.

– Хе-хе-хе, а разговоров-то было, – хмыкнул павущок Лев Валерьяныч. – «Я сами храбри женщинов, я ничиво в етой жизни не боюся!» Хтьпуй!

С тех пор ета женщинов перестала арать, што самый страшни-бестрашни на свете и даже мыться ходидла к пожрущке. Или, знаиш, на кухне в тазике плескалась. И трюсики там же стирала, а Лев Валерьяныч ей тихонько свои подбрасывал. Удобно, када есть бесплатни стиральни женщинов.

Такая вот сивоня сказощка. Иди погуляй на улицу, скока можна в книжку пучится. Тама, наверное, лето (но это не тощно). Купи черешни, тока немнога, помни, што твой желудок не бесконещни.

– Давно вас не притаскивали, Анатольсергеич, здрасти. Нате вам хрекер вкусни, я его только один раз уронил на пол, но хорощо потом облизал.

Рассказую вам сказочку, как один котик с ликалепным именем Грищя гостиницу для насекомовых акрыл.

Ваапще Грищя не хотел ничво акрывать, если это не банощка шпрот. Он случайно когтем дырощку в сетке на акне сделал и туда кааааак начали все ломиться!

Первыми приперлись комарики, на бащке фонарики, сабелька не скажу где.

– Пустити, мы комарики. У вас тут из дырощки никчемни пахнет, мы хочим с него анализ крови брать быстро.

– А какая мне с вас польза? – спросил котик Грищя.

(Корыстни животное было, цццц.)

– А хочиш посмотреть, как никчемни сам себя будет бить? И па шее, и па жеппи, и па бащке.

– Хачу, – сказал корыстни котик Грищя и пустил комариков, на бащке фонариков, сабелька не скажу где.

Потом в дырощку стал лезть стареньки павущок, к которому рифма «заворот кищок».

– Нету местов! – сказал ему Грищя (сволич, а не котик, ццц).

– Мне не надо места, я на нитощке над унитазом повисю.

– А какая мне с тебя польза?

– Я твоего никчемни павутиной обмотаю и к потолку повешу. А ты будешь основной квартиросъемщик. Хочиш?

– Хачу, – сказал сволич Грищя и пустил павущка, рифма «заворот кищкя».

Потом пришла божия корова, стала «му» делать в дырощку.

– Пусти меня в гостиницу!

– А какая мне от тебя польза?

– Я тебе хлеба горелого с неба принесу.

Вощим, не пустил Грищя корову. А колбасы на небе не было. Потом еще бабощкя с жюком приходили, но Грищя их тоже не пустил, потовощто у него прилищное заведение, а на час номиров нету:

– Под кустом цилюйтесь, хтфуй. Бизобрази.

Сидит Грищя, бащкой мотает, мекекеке делоит. Скока много насекомовых у Грищи! Как молодец, щто гостиницу акрыл.

А потом пришла с работы женщинов и говорит:

– Гриша, ты зачем сетку опять проткнул? Комаров полная комната.

Взяла никчемни газетку и прикрыла хостел для насекомовых.

Ничво страшне, котик завтра в другой комнате прогрызет дырощку. Пизнес у котика в крови.

Понравилась вам сказощка, Анатольсергеич? Молчиш, значить понравилось.

*запихивает в рот никчемни еще адин облизанный хрекер*

Сегодня на складе никчемни пусто, только в углу на полочке сопит стареньки Родион Афанасич. Ошпидяй, што такова Родион Афанасич отчебучил? Чем котику не угодил, што не так? Все так, все так. Просто у него котик заботливый-презаботливый попался, решил: «Чиво дедушка дома торчит? Пусть хоть попутешествует во сне». Попросил сери толсти котиков нести стареньки никчемни очень осторожно и не кантовать.

Подсунул работник склада Улитощка Родиону Афанасичу под стареньку башку мягку подущечку и стал ему на ухо сказку рассказувать.

Вот такую: «Сказка для стареньки Родиона Афасича. Назувается „Екскурсив”».

Бздык-бздык, драсте! Народился в одной квартири свеженьки мухов. Глаза оранжеви, крылья серебряни. Симпатишни, но главное очень осознани.

Родился и сразу давай кубатурить: «Кем мне быть, кем работать?» Стал по сторонам своими оранжеви глазами глядеть. А квартира огромни-преогромни, за псю мухуеву жизнь не облететь. И сказал тогда мухов:

– Еврика! Буду екскурсоводом.

Вы такой стареньки, Родион Афанасич, вы, наверное, доистерический еще дедущка. Наверное, вы еще пещерных котиков гладили и не знаете, кто такой есть екскурсавод. Я вам абисню. Екскурсавод такая професси, когда показуют все и говорят:

«А теперь посмотрите-ка своими завистливи глазами на етот чудестни горщок! Цццц, какой чудесни горщок! У вас, поди, такого нету». А самое люччее, что все ето хвастовство происходит за деньгов. Потрясающи профессий.

Очень вумный мухов был. Написал на окне слюнями обьявлени:

Написал и стал ждать. Думал, что улищны мухов ломиться будут с деньгами. Кокрастыке наяборот вышло. Он просто не знал, что улищны мухов неграмотни, и расстроился. Ну как расстроился, психанул даже.

Вылетел за окно, схватил какую-та первую попавшуюся бабощку и потащил в квартиру:

– Щаз я тебе устрою екскурсию!

– Можыт, нинада?! – испугалась бабощки, потому что у нее в етот вечер как бы дрюгие планы были. Она на свидание собиралась вино пить и танцувать в золотом липчике.

– Нада, нада! Щаз я те расщеперю кругозор!

– Ой, дяденька, не надо мине ничво расщеперивать!

– Да не бойся ты! Ето бесплатно.

Вот. Затащил бабощку в квартиру и стал показувать:

– Посмотрити сюда. Тутова находится ковер, в нем живут клопики. Здрасте, клопики!

– Здрасте, екскурсавод. Можно бабощку кусить?

– Нет, свою иметь надо. Ето моя бабощка для екскурсиев. Кусите свой ковер хахахааххх.

– Куси сам свою екскурсиев!

Поговорил, вощим, с интеллигентни клопиками и тащит бабощку дальше.

– Вот посмотрите на етот експанат. Назувается «Сдохли кот». Цццц, как красиво.

– Я не сдохли. Совсем оборзевши мухов, – сказал кот Слива.

Ну такое просто имя ему никчемни удумал. Што с никчемни взять, им родители тоже страни имена дают. Вот у вас, Родион Афанасич, хороши имю, повезло вам. Хочите крекер, кстати? Нате.

Все показал екскурсавод бабащке. И тувалет, и кухню, и шкап, где древняя моль живет. Но больше всего бабащке понравились лампы. Как увидит лампу, так сразу давай об нее башкой биться. БУМ БУМ БУМ. Оказувается у бабащек очень крепки бошки привинчены.

Еле выпихал, вощим, мухов-екскурсавод бабащку из квартиры. Она еще такая наглая оказалась, хотела ложечку золотую спереть, ццццц. Как вы думаити, Родион Афанасич, зачем бабащке ложечка? Они же нектар прям из цветов швыркают, как из блюдцев.

Рассказала бабащка всем за окном про чудесни екскурсиев, и все насекомые захотели тоже на лампы да на унитазы посмотреть. Взяли в лапки кто листик красиви, кто щепочку, кто кусочек грязьки… ну не было у насекоми деньгов! И поперлися всей толпой к нужному окну.

Прилетают, а там никчемни марлечку на фортощку повесила ха-ха-хааа. Прявда же смещно, Родион Афанасич?

Не задалися, вощим, у мухов екскурсии. Пришлось переквалифицироваться в кулинарные критики. Летает теперь по кухне и критикует еду никчемни:

«Бздык-бздык, какая вонища! Дайте я в вашем чае нощки помою».

Ладно, я вам потом дорасскажу, Родион Афанасич, за вами котик ваш пришел, соскучился. Хорошей вам ночи, стареньки никчемни, приходити еще.

Кино, которое вы щаз посмотрите у себя в башке. Бисплатна! Патамущто Арефьева вас блюбит.

Черни-бели уныли такой комнатов, очкастая женщинов в трусах с Губкой Бобом (не внутри, а снаружи там рисунощки, утощняю, штоб ти не ржал сильна) тупит в тилипон.

Мысли у ней в башке:

– Сивоня я точно начну вести здоровый образ бжиздни! Я буду активни! ЗОЖ ето прям мае! Клянусь эклерами и беляшами, хе-хе.

Тишина. Вдруг – «БЗЗЗЗЗЗДЫЫЫК» над ухом. Появляется главный герой – Мухов, с хитрой улыбащкой на маленьком прекрасни мордов. Такой, знаиш, весь очень сексуальни и вааще агонь. Зелени-презелени.

Подпись: «Мухов в деле. Хочишь спорта? Гамно вапрос, женщинов!»

Женщинов вскакивает с дивана и арет: «УБЮ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

В рюке – маленьки-премаленьки тапощек 41 размера. В дрюгой рюке тилипон. В третьей рюке. Минутощку, у нас павущок или женщинов? Да и пофиг, честно говоря, хе-хе.

Зелени мухов парит в воздухе, легко уклоняясь от удара. Вот так, знаишь, бдыщ-бдыщ, как Джекки Чан. И даже немнощка танцует нощками туц-туц. Куда ти тоже танцуваешь??? Што за ой, люли-люли??? Тутова тебе не дискотека! Читай давай дальше. Ну, лядна, покружись, покружись как снежинка, ти же хочиш. Занавеску накинь на башку, тебе очень красива, цццццццц.

Женщинов делоит стремительни шаг вперед.

У мухов на лбу высвечивается надпись, как на фитнес-часах: «Адин шаг. Женщинов, вперде! Ой, то есть вперед!»

Женщинов и мухов носят по комнате вот так АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Женщинов перепрыгивает через стул, потом через шкап, смахивает со стола книги, махаит тапащком.

Надпись на лбу у мухов: «Сто шагов, карова ти такая!»

Мухов летит на женщину, махаит тапощком и арет: «УБЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮ!!»

Ой, етава не было! Забудьте.

Вид сверху: женщинов бегает кругами, пот струится по очкам и ваапще по всему огранизму. Зелени мухов сидит на люстре, пилит пилащкой ногти, пьет мущини латте на миндальном молоке, наблюдает за женщинов с довольным видом.

Надпись на лбу у мухов: «Пять тысяч шагов».

Женщинов шатается, потеет как слон, хрипит, лакает водищку из аквариума, рыбов делоют ей туц-туц по морди. Женщинов, честно говоря, уже хренова, она вся малинового-лилового цвета, но женщинов не сдается. А как она тебе сдасться? У ней мама физрук была, и мама хотела не дощку и не сына, а красный спортивный костюм на молнии, хе-хе-хе.

Надпись на лбу у мухов: «Девять тысяч шагов, хе-хе. Ти ж мая хаещая! Еще чуть-чуть!»

Женщинов резко падает очками в пол. Со страшни грохотом «БДЫЫЫЫЫЩЩЩ!!!!!!!!» вздрагивает весь дом, соседям пофиг, они привыкшие к блюбым поворотам етой бжизни. Прям как ти, дя? Аппокалипсис? Да пофигу ваще, хе-хе. Главное, штоб интернет был и зарядка в тилипоне не конщилась.

Женищнов почти как дохли, только немнощка жует ковер и мычит.

Зелени мухов садится ей на жеппи, ласково гладит мохнатой лапкой по устали булощке.

Надпись на лбу у мухов: «Десять тысяч шагов! Миссия выполнена».

Крупный план малинови мордов женщинов, она улыбается и шепчет:

«Нафиг мне еабанимент на фитнис? Мухов лучше, чем тренер! Тембольи бесплатни, хе-хе».

Финальни кадр. Мухов с поднятым крошещни, но таким мощни кулащком и подпись:

«Мухов – ето не просто бздык. Мухов – ето зож! Женщинов, вперде! Ой, то есть вперед!!!!!!!»

ПыСыСыСыСы.

Што ти сидиш? Иди нощками пошуруди, а то мухов позову, хе-хе.

ПыСыСыСыСыСыСыСыПыСыыыыыпы.

Улыбайся, давай! Мы, знаиш, как старались тебя рассмешить, просто ой, люли-люли. Када ти улыбаешься, ти очень калошеньки. Муа-муа тебя.

В одной квартире жила-была пылинка. Сереньки-пресереньки, маленьки-премаленьки, пушисти-препушисти.

Ну она, знаиш, там не одна была, их там вощим даже дофига было. Хотя женщинов и боролась против пылинок мокри тряпощками, но пылинки сирамно побеждали периодищески.

И вот однажды в феврале смотрела наша пылинка в окощко, а там как раз апять небо порвалось и из него стали снежинки валиться с криками:

– Памагити! Мы падаем! Чичас совсем упадем!

Ето такой снежинкови юмир.

А никчемни идут по улице, в шарфики закутались и снежинкам не помогают. Равнодющни, тьпуй на них три раза. Тока до себе дело у никчемни есть.

Блюбовалась в окно пылинка, а потом думает:

– А што я севремя дома-то торщу? Я же почти такая же пушисти, как снежинка, тока сереньки. Пойду с ними тусить.

Просочилась в фортощку, подлетела к снежинкам и гаварит:

– Дратуйти, снежинки-сестрищки.

– Ишь чиво! – отвечают ей снежинки. – Во-пердых, мы не сестрищки, среди нас и мущинов имеются. Во-втордых, ты нам не ровня. Ты вон какая сереньки и страшне. Мы ликалепни. А ты грязька ваще. Лети отсюдава, пока не дали.

– А чо даете хоть? – зачем-то спросила пылинка. – Может мне нада?

Она знаишь блюбопытни была и доверщиви. Прям как ты.

Надавали ей, вощим, снежинки тумаков и запихали обратно в фортощку. Ти пасматри, какие гамны оказались, дя?

Сидит дома пылинка, плащет. Абидна слющай. Погуляла называется. А потом вытерла сопельки занавеской и пердумала:

– Ничиво, ничиво. Скоро кончится февраль, наступит весна. Снежинки станут ломиться ко мне в фортощку и арать: «Пылинощка! Ты очень красиви, пусти нас в холодильник срощне!!!»

А я им скажу: «Нету местов в холодильнике. Там пельмени лежат».

Взяла календарик, зачеркивает дни и показуит снежинкам в окно:

– Кирдык вам скоро, хе-хе-хе. А я надену резинови сапожки и буду по вашим лужам гулять!

Маленьки такой, сереньки, а злопамятни. Маладец, вощим.

Такая вот сивоня добри сказощка. Почти про весну.

В одной квартире жила-была пылинощка. Ну ти ее не знаиш, ето дрюгая, не та, которую снежинки лупили. Ета с голубыми глазов была и кудряви весь. Как баращкя прям.

И в той же квартири милостью кота допущена была женщинов. Ну там покормить, погладить, лотощек убрать. И очень ета женщинов нервни была. Как увидит пылинощку, сразу арать начинает, с тряпощками мокрыми бегать и робот-падлюсос науськивать:

– Жри пыль, каму гаварят!

– Ам-ням-ням, – отвещает ей падлюсос.

– Какаиш в жизни несправедливость! – думала пылинощка. – Кота, значит, женщинов блюбит, даже если весь в павутине и грязьке. А пыльку отдельно от животнов уже не блюбит. Ти пасматри, кокой привередливи.

А ета пылинка вумни была. Думала, думала и пердумала коварни план.

– Котика значит блюбищ, хе-хе-хе. Ща я тебе устрою котика!

Взяла, стала летать по всей квартири и налеплять на себя дрюгие пылинки. Они инертни были, им пофиг ваще. Налепила пылинка себе лапки, фостик, пузико и ушко. На второе ушко пыльки не хватило, ццццц. А в пузо робота-падлюсоса лезть не хотелось.

Подлетела пылинощка к зеркалу и блюбуется:

– Ой, люли-люли, ну вылитое ликалепни животнов!

Подлетела к женщинов. А она как раз храпела на диване под сериальщик. Прям как ти, дя?

– Дратуйти, женщинов! – важно говорит пылинощка.

– Хрррррр, – отвечает ей женщинов.

– Ти глазов-то свои разлепи. Гля, кокой роскощ прилетел к тебе.

Разлепила женщинов глазов, видит – над ней в воздухе сери котик висит. И ушка одного, значит, нету. Как схватилась женщнов за липчик с титьками! у ней там под титьками сердце дын-дын-дын делололололололо. Лоло еще разик.

Как заорала женщинов:

– АААААААААААА!!! ПАМАГИТИ!!! ПЕРДЕЧНИ СРИСТУП ЧИЧАС БУДЕТ!

Ну страшне же. И такой мощни струя воздуха из рота у ней пошла, што выдула женщинов своим криком пыльни котика на улицу. Хорошо, што там уже весна была с цветощками, не как в первом рассказе.

Стал пыльни котик в окно стучать:

– Ти пачиму такой противоречиви женщинов? Ти же блюбиш котиков! Што тибе не так?! Атвичай чичас же!

А женщинов не атвичает, арет и бегает по квартири. Потом в стенку врезалась и легла тихонько на ковер.

– Тьпуй на тебе! – сказал пыльни котик. – Чумашедши. Цулуйся со своими морки тряпощками и падлюсосом. Найду себе другую квартиру. ВОТ ТАКУЮ и красиви, не как у тебя, бе-бе-бе.

Летит пыльни котик по улице и думает:

– А токой хорощи план был, ццццццц. Женщинов все испортила.

На етом, казалось бы, канец, но хочица как-то на позитиве, да?

Вощим, полетал пыльни котик по улице и залетел в фортощку в хороши квартиру. А там токой красиви никчемни жил, токой милый, цццццц. Тока убираца ваще не блюбил. И стали они жить-пожувать и пылинощек нажувать.

Пысы:

А вдрюг ето ти? Иди проверь, вдрюг у тебя пыльни котик под диваном спрятался. Слепи ему второе ушко, не будь жеппи.

Пысы 2:

Хе-хе-хе, теперь ти никада не сможешь спокойно вытирать пылинощки мокри тряпощками))))

Давно не было про пылинощку. Помниш пылинощку, которая зимой в окошко на снежинок блюбовалась и даже решила к ним выпереться? Ей еще набуцкали по башке. Што ты моргаешь, ты кивни, если не склеротищка.

Вощим, была жеппи весны или дрюгими словами конец июня. Наша драгоцени пылинощка снова смотрела в окошко. А там, знаиш, белые такие пылинощки туда-сюда летали.

– Ето што, опять штоли злобни снежинки? – подумала пылинощка и на всяки случай спряталась за занавеску. (Ты бы тоже спрятался, ето тока в интернети ти такой храбри.) – Да неть, не можыт быть! Я своими глазами видела, как они корщились и таяли, а потом в резинови сапощках по ихней протоплазме ходила.

А бели пылинощки все летали и летали, крюжились и крюжились. И были они как балеринощки. Ето такие никчемни, которые в специальни тапощках по сцене скочут и нощкам машут. И всем им аплодировают, как моли, которая из шкапа вылетела со свитером в зубах.

Если обидеть балеринощек, они таааак пнуть могут больно, што полетиш за линию горизонта. Паетаму на балеринощек стараются не нарываться, и если они штота захочут, им ето сразу дают. Худеньки-худеньки, почти прозрачни, но могут и в глаз дать тапощком. Вот так ТУЦ! Видишь балеринощку – сразу молчи свой рот, понил?

Вощим, крюжились бели пылинощки, крюжились, блюбовалась на них пылинощка, блюбовалась, а потом видит сбоку в третьем ряду кардебалета такая красиви мущинская пылинощка, прям мед-ламинат для глазов! Или рафинад? Вощим, супир. Вся в мышцах, улыбается и подмигивает. И гульфик на ней вязани.

– Кажица я блюбилась, ццццц, – подумала пылинощка.

А так как она была очень практищни, сразу побежала бигуди накрющивать, помады красить и титьки в липчик закрючивать.

– Щаз ета мущинская пылинощка каааак хлопнется в обморок от моей крясоты! Щаз кааак вылечу, как крикну: «Вот и я, цветов не нада!» Или неть, лучше: «Хто заказувал горячее? Я здесь!» Чичас мы сразу поженимся и наделоим кучу пылинощек. Вот женщинов с тряпощкой обрадуется, скока бработы!

Буквально полчасика марафет наша пылинощка наводила, тока хотела вылетать в белой фате, смотрит, а мущинская снежинощка уже дрюгой пылинощке подмигивает!

– Ти пасмитри кокой сволищ! – заарала наша пылинощка. – На полчасика нельзя оставить! Щаз я тебе весь гульфик в клочья раздеру нафиг!!!!!!

Она, знаиш, када злилась, ваще бешени становилась, хотя так и не скажешь. Прям как ты, дя?

А там павущок висел за окошком на нитощке из жеппи. Он очень стареньки был и мудри.

– Не пара он тебе, – сказал павущок. И сдох. Шутка, не сдох, ето же добри сказощка.

– Смысли – не пара? – спросила бешени пылинощка.

– Тебе надежни мужик нада, типа пылинощки из-под дивана. Или умни пыланощка, котори в компьютири жует.

– Но я хочу етава в гульфике!

– Хтьпуй на него слюнями из рота, дарагая пылинощка. Ето не пылинощка, ето парашютик обдуванщикови, они очень ветрени. Пся харизмя у них в прищеске, как у Шалаве или как там его… Шаламе ти, мая Шаламе, котори из «Дюны». Ти представь его лыси и пся блюбовь пройдет.

– Ладна, – сказала наша пылинощка.

Закрыла глазов, представила бели пылинощку лыси, и действительно – пся блюбовь прошла нафиг.

– Вай, спасибов, павущок за беплатни чихотерапию!

– Я жы гаварил, – ответил ей мудри насекоми с нитощкой из жеппи. И снова сдох. Да не сдох он, што ти такой неврни, ето бессмертни павущок был.

– НО АДИН РАЗИК Я ЕГО ПАЦУЛУВАТЬ ДОЛЖНА ВСЕТЫКИ!!!!!!!!! – неожидани блымкнулось пылинощке. – Штобы было што вспоминать долгими зимними вещерами в старости.

Подлетела к обдуванщику и кааак засосала его по-взросли, аж чуть гланды ему не удалила нечаяна вакуумом. Такая вот страстни пылинощка, хе-хе-хе.

Морали сивоня не будет.

Скоро лето, твая цель перецеловать псе, што шевелится. Копи приятни впечатлени, бжызь адна.

Жил да был Гусеничник обыкновенный. Ето такая травка, которую в салат всякие женщинов сувают-сувают, да все никак насуваться не могут.

На вкус трава травой, но полезни-преполезни. А нам полезни все, што в рот залезли. Или налезли, или полезли, вощим сами там слово подставьте.

Хотелось Гусеничнику стать необыкновенни. Думал так: «Верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные».

Обидно ему было, что имю его Гусеничник.

– Я ведь даже с ними, с етими гусеницами, не дрюжу ваще!

И написал он тогда письмо Дедушке Морозу:

«Милый дедушка, Константин Макарыч! Пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался.

А на неделе хозяйка делала салат с селедкой, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать. Милый дедушка, сделай меня необыкновенным, пожалей сироту, а то мне невмоготу. Кланяюсь тебе в ножки». (Понили, вегетариане, какой богати внутренни мир у него был?! не стыдна вам?!)

Написал, вощим, такое письмо.

А отправлять не стал.

Сидит, ждет ответа от Дедушки.

День проходит, два проходит – ничего не происходит.

Решил тогда он взять судьбу в свои рюки и пошел в библятеку. Стал вручную в циклопедиях свое имю исправлять на «необыкновени».

И так кажди день в новую библятеку ходил, сопсем культурни стал весь полностью на сто процентов, целиком. Почти.

А потом бац! Просыпается – а он Руккола.

Теперь конец.

Мораль: успех приходит к тому, кто идет навстречу своему успеху.

Ванещка, и што ето тебя кошищки за уши туда-сюда таскают и таскают? Такой хороши мущинов вроде, а со склада не вылазиищ! Помнищ, ты заказувал улитощке умни-преумни сказощку про какой-нить елемент? Ня тебе, полущай, хе-хе.

Вощим, ета сказощка про оладий.

Ну што ти сразу ржещ, есть такое очень вкусни химищески елемент. Теперь есть, котики его тока щте придумали.

Оладий (символ: Ol, атомный номер – вкусняцки) – мягки-премягки и внезапно кругли елемент из класса углеводов утренни назначения. Относится к семейству съедаеми, тепли и на сковороде возникающи веществ. В природе встречается исключительно в состоянии «почти готов», а при попытке его не съесть – вызывает тоску и разочаровани.

При комнатни температуре оладий источает ароматы уюта, ностальгии и слегка позабыти пятницы. Может шипеть при неправильни обращени, но исключительно из вежливости.

Истерика… ой, то есть история открытия оладия такава. Оладий был случайно синтезирован в 1763 году великорусски натурфилософом и заправщиком сковород Ипатом Пузанцевым, котори пролил на печь жидки субстанци и задумался. Через семь минут и девять вдохов возник самый перви-преперви оладий в мири, котори немедленно исчез в животе наблюдателя.

Второй экземпляр был признан величайши открытием, третий – чудом, а четвертый – поводом сделать еще девять. А то и сто.

Позднее ученые собрались и договорились на пальцах: «Ладня, пусть будет такой елемент».

Цвет: солнечно-золотисти, иногда – с бабушкиным отливом. Цццццц, какое красивое!

Плотность: выше ожидани, особенно после третьего.

Агрегатни состояни: мягкотепли с хрустиками на углощках.

Реакции: бурно реагирует со сметанием, варением и сгущением; пассивен к тоске, унынию и брокколи. Брокколи ето ваще буэ.

При падении с высоты вызывает воронку радости диаметром до двух котов. Может исчезнуть с тарелки при одном лишь взгляде.

Оладий имеет ряд известных родственников – почти таких же, но как бы с характером.

Кабачковий (Ol-К): зеленый, слегка укоризнени на вкус. Появляется, когда ты пытаешься «сделать вид, что ЗОЖ», но с маслом.

Картофий (Ol-Кр): тяжели, могучи, способен заменить подущку, сковороду и ваще цель в жизни. Его залежи формируют драникови холмы, над которыми всегда слегка пахнет чесночком.

Тыквий (Ol-Тык): возникает спонтанно в октябре, когда холодильник начинает таинственни светиться оранжеви. Неуловим и сезонен, как одуванчики или чувство, что пора менять батарейки в пульте.

Уже свернулась у тя башка от научни терминов? Неть еще? Тада читай дальше.

Блиний (Bl) часто путают с оладием, но это совершенни другая история. Блиний – тонки-претонки, коварни, любит сворачиваться в рулет и прикидываться блинчиком с начинкой. В отличие от оладия, блиний не пышен.

Блиний – это как оладий, котори прошел школу растекани, но не сдал экзамен на уют.

Оладий оказывает прямое воздействие на настроени, особенно если попал в желудок неожиданни. Способен вызывать эффект «тепли безмятежности» и времени забываниев, что пора куда-то идти. В быту применяется в качестве аргумента, подарка, извинени и доказательства любовищки.

Может быть использован для дипломатии между родственниками, особенно если вовремя подан с компотом.

А чичас по просьбам всех, кто любит участвовать в ночных дожорах, сказощка про волшебни субстанциев. Причем она есть у каждого в холодильнике, хе-хе.

Жила-была женщинов. Обыкновени, но с характером – уверени, харизматични, любящи кофе с карамельни сиропом и мягки-премягки тапочки, которые шлепают по ламинату, как ласты счастья. Однажды вечером, сидя на кухне в позе «если не жрать – то скучно», она листала маркетплейс в поисках чая для плоски-преплоски живота, спокойстви и духовни роста, как вдруг внезапно ткнула не туда и оказалась на каком-то подозрительни разделе:

«Утеряни знаниев. не для всех. Только после чесночни обряда».

Там и лежала Книга. Без названи, с темни рельефни обложкой как будто из засохшей жвачки. И она почему-то купилась. Получив книгу, женщинов тщательно ее протерла огуречни тоником и раскрыла.

Внутри – сплошное безумиев: буквы будто писались тушью и кофейни гущей одновременно, часть текста была на языке «старославянско-куриный», а пару страниц явно писал кот лбом (на меня не смотрите, я ни при чем. – Прим. Улитощки). Но на одной странице все же было разборчиви заклинаниев. Оно сияло жирни шрифтом, как булощка в витрине:

(тебе понятно то тутова написана? Мне неть)

И такая воть подпись еще была:

Женщинов посмотрела на себя. На живот. На бока. Потом на другие очень перспективни направлениев.

Задумалась. И как честни гражданка своей кухни, нарисовала пентаграмму (ето такая звездащка) из майонеза, встала в центр, задула свечку, прошептала заклинание – и… чувствуется: поднатянулось ваще все!

Наутро женщинов сразу побежала к зеркалу. Женщинов встала перед ним, и…

– Ой люли-люли, как красива стало!

Живот – как будто ушел в отпуск. Бока – растворились, как зефирка в чае. А вот жеппи и грудь – прибыли как гости из хороши-прехороши сна! Фигура – «песочни часы с небольшим празднични бонусом».

Пошла фоткаться.

Селфи с бокалом. Селфи на фоне пылесоса. Селфи, где будто случайно попала, но видно, что позировала два часа. Личка – в огне! Комментарии – так и кипят!

Подруги завистлива пишут:

– Щто ты сделала?

– А ето как так?

– Где так делают?!

– Это бандаж или волшебни вмешательство?

Она долго отнекивалась. Мол, вода с лимоном, пять минут планки и визуализациев.

Но потом… Одна подруга подмазалась к нашей женщинов тортиком и бальзамом для губ.

Другая заплатила денещков немнощка. Третья уговаривала два дня, присылая котиков в личку. И тогда наша женщинов – по секрету, по кусочку, по дружбе – выслала фотку той страницы. А дальше началось воть щте:

– У одной грудь ушла в локти.

– У второй пупок появился на лопатках.

– У третьей щеки стали столь выразительни, что она случайно активировала Face ID на айфоне мужа.

– У другой живот ушел… но на ноги. Теперь у нее икры в форме добродушни арбузов.

И главное – у всех что-то пошло не туда! Заклинание как будто шалило. И тогда подружки вернулись к женщинов. И стали ее трясти со всех сторон.

Сначала вежливо. Потом с раздражениев. Потом уже с нотками «где мой жир, колдунья?!»

Женщинов полезла в книгу – а там страницы как-то… исчезли. Осталась только одна – с рецептом печени картошки.

Тоже хорошая страница, но не по делу. И тут, когда подруги уже собрались организовать что-то вроде магически самосуда, случилось неожидани НЛО. Во дворе заиграл мягки космически звук «бин-бон-бонг», как будто у Вселенной была мелодия вызова. Из тарелки вышли инопланетянов – похожи на пельмени в спортивни костюмах, с глазами-блюдцами и руками-лапшичками.

Они тихо мурлыкнули: «Форм-коррект-моментум, вай-фай нутришн баланц, липид трансфер активейтед». И забрали всех подруг – вежливо, но очень-преочень уверенно. Неизвестно, что там происходило с потреблениев и расходом калориев, но через 3 дня подруги вернулись. Никто не стал идеальной фитоняшкой, но все выглядели в самый раз, как будто Вселенная подправила их… но с блюбовищкой.

Животики вдруг стали умерени. Бедра – гармонични. Настроениев – как после хорошего отпуска и вкусни макарощкав.

Когда их спрашивали:

– Ште за экспериментов над вами ставили?!

Они только медленно закатували глазов, как будто вспоминая сливочни чизкейк в космосе, говорили «не помню» и хитра-прехитра улыбались.

Канец сказощки. Иди скорей покушай вкусни, а то у тебя глаза очень голодни стали.

Апять вас притащили, Зоя Владимировна, ццццц! Вы мне тут уже всю полощку проперде… протерли своей большой очкастой бащкой. Нада уже с вас денещки брать.

Вы, если приперлись, то лежите давайти спокойна, нощками не дрыгайти. Я же знаю, вы сюда шляетесь, штоб мои сказощки записувать и потом выкладувать себе. Тьпуй на вас за ето. А хотя, мне не жалка ваще. У меня многа сказощков, я умни котик.

Севоня расказую вам сказощку про звездащки.

Про голых мужиков в следующий раз расскажу. Возможна (показуит пушисти фигущку). У нас тутова прилищни заведениев, а не бурлеск какой-нибудь с павлини фостами из жеппи, хе-хе-хе.

Вощим, слышали вы, Зоищка, када-нибудь выражевывани «мерцающи звездощка»? А ето фигня, между прочим. Чичас подробно расскажу.

Жили-были звездащки, и было их ВОТ СТОКА! Очень многа-гамнога звездащек было на небе. И все такие хорошеньки, блестящи и шустреньки. Бегоют по небу, смеются, на голой жеппи катаются с Млещни пути. Ето штоп, значит, жеппи больше блестела. Полировка назувается.

А внизу жили доистерищески никемни, ето такие же никчемни, как ти, тока очень волосати и огромни. Хотя, вы, Зоищка, тоже не маленьки женщинов, если бы вы пипиляци волосьев не делали, один в один доистерищески бы были.

Вощим, очинь нравилось доистерищески никчемни задирать волосати бошки и таращиться на небо. Особенно знаешь, когда нощью. Ваще им, канешна, жрать жарени мамонтов с майонезом и ананасами нравилось, но душа требовала позырить кросивое.

Паетаму как тока наступала нощ, все доистерщески никчемни ложились и блюбовались из глазов.

– Вай, кокой кросивый небов! И очень главное бесплатни.

– Хе-хе-хе, мы же доистерищески, у нас тутова все бесплатни!

– От мы щастливщики.

– Дя, тока чижало без тувалета и интернетика, скорей бы супь евалюции доварился.

И вот однажды легли доистерищески никчемни на сеанс блюбовани, а звездощки в тот день в гости к Бабуле Космос сходили и киселя перепили немнощка. Ну как немнощка, вощим всю кастрюлю ВОТ ТАКУЮ выпили и даже дно облизали до блеска.

Бабуля их даже спросила сурово и заботливо:

– Куда в вас стока лезет?!

– Нинаем. Кусьня, – ответили звездащки, которые от киселя стали больше похожи на бусинки. Ваще на них лучиков не осталось.

– Сами маленьки, а жруть за пятерых, – восхитилась Бабуля.

– Мы проста изнутрии больше, чем снарюжи, – сказали бусинки и застенчиво стали нощками ковырять пол. – Ето пердокс такой. Ой, то есть парадокс.

– Поварешку грызть будете?

– Не, спасибов, Бабулещка Космос, мы сытые. Ик.

– Ну, раз сытые, чешите отсюдава. Точнее говоря, катитесь.

Покатились звездащки на небо и стали икать от щастливи воспоминани про вкусни кисель.

– Ох, кусьня было! Ик.

– Кусня, но мала. Ик ик.

– Мала, но как кусьня! Икиикикикикккккк.

А снизу доистерищески никчемни смотрют и восхищаются:

– Ти пасматри как звездащки мерцают! Ля, кокое кросивое.

А одна звездащка важно так им отвечает:

– Ваще-та мы не мерцаем нифига! Ето просто визуальни эффект, потовошто звездному свету нужна пройти наскрозь через земную атмосьферу. А так как ваша атмосьфера неоднородни, вам и кажется, щто звездащки делоиют блым-блым. Это все ващи глюпи мечтани.

Но доистерищески никчемни ничиво не услышали, кроме: «Ик-ик-ик!» И назвали ето космищески музыкой. У них проста в башке не было мозгов, мозги, знаиш, потом тока вам положили. И то не всем. Вот тебе, Зоищка явно их не хватило, хе-хе-хе.

Вощим, не сказощка вышла, а даже расщеперени кругозора. Например, пригласит тебя красиви мужик на свидани и начнет чирикать:

– Ах, как звездащки мерцают, цццццц!

А ти ему сурово так, сквозь зубы атветиш:

– Ето потовошто атмосфера неоднородни. На самом деле там просто пыщ-пыщ, а не блым-блым.

На етом, канешна, твое свидание может закончится, и так ти и уйдешь домой одна в своих красиви трусиках. А зато поумничаешь! Киселя канешна охота теперь, но нету.

Пака.

Цццц, апять тебя на склад приволокли кошищки! Ня тебе хрекер, кущой и сказощку новую слущай, хе-хе.

Вощим, аднажды, на проводе между домами, под облаком в форме пирожка, вдрюг появилась такая вывеска:

Основал ее доктор Чирик, воробей с опытом, пузиком и очень добрыми глазами. Он сам когда-то грустил так сильно, что забыл, как махать крыльями, и думал, что он тяжели, как трактор. Или даже как кашалот.

Но потом нашел в луже свое отражениев, сделал «чирик» и вспомнил в своей башке, что он – птищка, а не техника. И ему сразу стало легче в его птищкиной душе.

В клинику приходили ваще все животнов.

– У меня поселилась тоска в фостике, – жаловался полосати кот. – Мяукаю, но как-то ваще без радостев.

– Ето к позе «булощка с тепленьки нащинкой», – назначал доктор полезни лекарства для котика. – Вам, дарагой котик, надо лечь на солнышко, свернуться воть так в комочек и дать себе пять минутов быть просто котом, а не философом.

– А я больше не блестю! – всхлипывал жучищка, глядя на свои тускли бока.

– Срочно прописываю вам – три оборота вокруг лужи с дурацки смехом воть так ха-ха-ха и обязательни комплимент от незнакоми букащки.

Приходила и даже бабушка с мешком всяких житейски обидов и ее просто обнимали всей компанией. Потом дали ей звание «Почетни Воробей с правом громко ржать в аптобусе». Так што, если вы увидити такую бабущку, не пугайтесь, она уже ходила к хихиатору.

Пациенты доктора Чирика обычно платили семещками. А если не было семещек, можно было просто рассказать смешню-пресмешню историю или чирикнуть как-то особенно громка. Один раз ежик даже пел через нос, и воробьи три дня ржали без остановки.

Иногда доктор Чирик сам садился в приемное кресло… ой, то есть гнездо и тихо грустил. Тогда к нему подходили пациенты, гладили его по крылышку и говорили:

– Все нормально будет, доктор. Ето облизательно пройдет, и снова начнешь улыбаться и чирикать.

И знаищ ште? Ето лечило лучше любых таблетощек. Так и жила ета клиника. Она не спасала мир. Она ему кажди день весело чирикала. И в мири становилось чуть больше тепла. Особенно в районе подоконника и в области души.

Надеемся, у тебя тоже сейчас потеплело в сердещке. Обнимашки тебе.

Однажды сидел один котик на табурещочке, пузиком свисал и жаловался в пространство:

– Эх, воть бы мне стать котлетищески сложениев! Какой бы я тогда красиви животнов был! Все бы ахали, «вот ето котлет!»

И набрал номер Кошищкиной полиции.

– Алоэ, – отвечает дежурный кот. – У вас что, преступление?

– Каланхоэ! – говорит котик. – Преступление против моей фигуры! Сделайте, штоб я стал котлетищески немедленно!

– А какой вы щас?

– Щас я крюгли.

– Цццц, ето же идеальни форма. Вы што ли там с жиру беситесь?

Но котик на своем стоит:

– Нет! Я хочу быть как тяжелый котлет!

В трубке зашуршали бумаги.

– Уточняю: вам больше тяжели котлетика нужна или легки котлетика?

– Конечно, тяжели!

Через час его вызвали в зал «для тренировок».

Сначала котику дали две тефтельки как гантели. Он поднял их один раз… и съел.

– Ошибка методички! – сказали полицейские коты. – Дадим посерьезней.

Вытащили шашлык на шампуре, положили как штангу.

Котик ухватил лапами, поднял над головой… и проглотил, даже не прожевал.

– Ага, – сказали коты, – прогресс есть. Теперь становая тяга. Вот вам ведро пельменей. Поднимайте!

Котик поднял… и опять все съел.

Тогда дежурный полицейский кот вынес приговор:

– Все, вы официально становитесь тяжелым котлетом. Поедаете снаряд раньше, чем он вас утомит. Это олимпийски уровень.

С тех пор котик ходил важно, хвостом размахивал, пузо вперед выпячивал.

Соседи шептались:

– Смотрите, идет он, наш чемпион. Настоящий тяжелый котлет!

А диван под ним охал, стул стонал, и даже холодильник на ножках присел от уважения.

Сивоня сказощка пра одну кошищку, имю ее было Варешка. А щаз поймети, пащиму ее так звали. Дело в том, то ета кошищка очень-преочень любила готовить для своего персональни мущинов, котори прожувал у нее на квартири.

Казалось бы мед, а не жизнь, дя? Кошищка готовит, скока поводов для радости у никчемни! Но неть. Етим никчемни разви угодишь?

Сначала Варешка приготовила для своего мущинов завтрак из пакетиков и прочих шуршашек. Нарезала их тонки-претонки ленточками, словно спагетти.

А еще Варешка добавила туда жевани угол газетощки «Прогулки усати-фостати» и сбрызнула все утрени кофе. А для хруста кинула туда лапкой павутинку из всех углов, а сверху еще украсила помятой квитанци за електрищества. Вощим, старалась кошищка изо всех сил. Блюбовалась на свой шедевер из глазов и башкой воть так качала:

– Какаищ лепота у меня получилося! Настоящи кухня высокой полки! Или как тама правильна говорить нада? Высоки полетов? Вощим, ликалепни! Гастрономищески гений я, а не животнов, ццццц.

Красиво разложила завтрак на полу и ждеть сидит.

Зашел мущинов на кухню, видит на полу рвани пакети лежат, а рядом кощищка с довольни мордов сидит, фотиком махаит.

– Ште ето?! – стал арать мущинов.

– Ето блюда «Шуршащи роскощь», – атвищает ему Варешка.

– Хто ето сделол?! – еще громче арет из рота мущинов.

– Атгадай… – блымкает ему глазами кошищка.

– За щте ето все мне?!

– Патамущтя я блюблю тибя! – атвищает ему кошищка.

Но мущинов дюряк был, взял веник, подмел пол и выкинул все в ведро. Варешка канешна офигела от такой неожиданности.

– Ште за дела? Я так старалась. Ти пасматри, какой привередливи мущинов, цццццц. Хтьпуй на него.

Но делоть нечего. И тогда Варешка решила приготовить для своего мущинов обед.

– Ща я тибе сварганю кущоц! Штоб ти понял: блюбовь моя не только мурщит, но и шкварчит!

И стала готовить супь под названи «Мухомания».

Для бульона Варешка собрала немнощка дохли мухов с подоконника. Варила их в кастрюлещке ровно три мурлыка, пока мухов не начали петь в унисон. Чтобы вкус стал утонченным, добавила настой из аквариумни водищки.

Супь зашипел, забурлил и стал на вид похож на семейный альбом, оставленный в луже. Варешка гордо сказала:

– Етото жы не просто супь, а пилософи в тарелощке!

Вылила супь на пол и стала громка арать. Прибежал мущинов, сразу стал вопить:

– Ну чиво апять, чиво тебе нада?

– Воть! – показуит ему кошищка на супь. – Ето тибе абед. Куший, пака горячее.

– ААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! – поплохело от такого щастья мущинов.

Вощим, взял он тряпощку и вытер нафиг всю «Мухоманию».

– Ти посмотри, какой привередливи! – подумала кошищка и даже, знаиш, немнощка зауважала мущинов за такую капризульку. – Лядня! Я все равно тибя накормлю вкусни!

И тогда Варешка решила приготовить для своего мущинов ужин. Она собрала по всей квартири все самое вкусни: новогодни мишурю, комощки шерсти и кусочек изоленты. А сверху торжествени положила тапощек. А потом подумала, залезла в шкап, достала оттудава паспорт етава мущинов, пожувала там странищки и положила поверх тапощка.

– Ошпидяй, ето самое лучшее, щто я когда-либо готовила, – подумала кошищка. – Уж если ето блюдо ему не понравица, то я уйду нафиг из дома!

Но и ужин не оценил мущинов. Вместо того, штоб встать на колени перед добри кошищкой и поблягодарить за все ее старании, мущинов схватил в адну руку паспорт, в другую тапощек и стал гонять за кошищкой по всей квартири. И арал:

– Убю, убю!

Пришлось срочно вызывать Кошищкину полицию и просить, штоб етава привередливи мущинов забрали нафиг на склад к Улитощке, на перевоспитани. А знаити щте? Етот мущинов вперед дежюрни отряда даже побежал на склад.

– Забирити меня, пазязя! Я не могу больше с етой кошищкой жить! – сказал мущинов сотрюдникам Кошищкиной полиции.

– Ти пасматри на него. Такая хороши кошищка, а он еще жалавается на нее! – покачалаи башками сотрюдники. – Цццццц, какой привередливи.

Вощим, ета сказка про то, как адин мущинов постоянно просил забрать его на склад Кошищкиной полиции, штоб только дома не кущоц. И аджнажды даже рот себе пластырем заклеил, тока его сирамно ему не помогло. Добрая такия, вощим, сказочка сивоня вышла. Неть, хе хе хе.

Пысы:

А Варешка потом книщку выпустила «Кулинария для Никчемни. Том первый». Потому что второй, третий и десяти тома явно еще впереди.

Так. Ну што закапал слюнями свой слюнявщик? А теперь быстрее снимай его и надевай противогаз, потому што послений рассказ в етой главе будет про супь. И так долго он стоял в холодильнике, што ожил. Вощим, если ты брезгливи, лучше пролистай етот рассказик, хе-хе.

Наелась однажды одна женщинов в очках (вы ее не знаете, это все просто совпадения!) пиццы на ночь и приснился ей страшни-престрашни сон.

Как будто стала она наконец в холодильнике порядок наводить и добралась до кастрюлек. А в кастрюльках, как известно, все самое интересни! Все пузырится, бурлит и радуется жизни.

– Все на выход! – строго говорит женщина и даже пальцем вот так показывает, куда идти.

А интересное не хочет выселяться из холодни-прехолодни общежития, а наоборот крышечки крепко держит и даже ругается нехороши такими словами. Сама, мол, иди, дура очкастая. Мы тебя щаз сами на помойку отволокем, хе-хе.

– Ладня, – сказала женщинов. – Раз сами не хотите, тогда будем вручную.

Засучила рукава, схватила первую кастрюльку и потащила к унитазу. А там, значит, в кастрюльке жил-поживал супь. Когда-то он был очень-преочень вкусни курини с вермишелькой, а потом за пару месяцев немножко еволюционировал, отрастил себе ручки-ножки и мозги.

А щто вы возмущаетесь? Просто лето было, летом женщина питалась как птичка и почти в холодильник не загляувала, вот и забыла про кастрюльку.

«Как птичка» – это когда забегаешь в кафе и начинаешь на лету совать в рот все, что видишь, хе-хе-хе. Видели мемы с пеликаном? Воооооооооооот.

А супь за лето успел и жениться, и бороду на половину холодильника отрастить, и внуков нарожать. А тут, понимаешь, выгоняют с законной жилплощади!

Дотащила кое-как женщинов упирающуюся кастрюльку до туалета, пинком крышку с кастрюльки сбила метки-преметки ударом (зря что ли фильмы с Джеккки Чаном смотрела из своих очков) и стала трясти суп над унитазом. А суп умни-преумни был, прям как ты! Растопырился и не вытряхивается.

– Ты хто такая?! – арет. – По какому праву беспредельничаещ?

– Я хозяйка етой квартиров, в которой стоит холодильник! Я плачу за електроэнергию и вообще за все тут плачу! Лезь в унитаз щаз же, пока не началось!

– Не полезу! Оттуда воняет!

– Ну воть! Началось! От тебя тоже воняет, поверь мне.

– На кого я внуков своих оставлю? – арет еще громче супь.

– Так я щаз вас всех туда вылью! Ты в канализациев новых найдешь, еще лучше прежних. И крокодила-альбиноса себе заведешь. Лезь, там очень интересно! – уговаривает его женщинов и ершиком ему в морду тычет.

– Ах так! – сказал супь. – Тогда давай вместе!

Вощим, схватил женщинов за руку и потащил за собой в унитаз (страшне тебе? Мне лично очень).

А во сне то ли унитазы огромни-преогромни, то ли очкасти женщины худеньки-прехуденьки, короче пролезла женщина в трубу и полетела вместе с супом куда-то вниз. Летит и орет. Воть так из рота:

– АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

И супь тоже арет басом:

– ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

(они еще долго арали, на половину книщки примерно)

– Я тебя сварила, я тебя и выкину! – арает женщинов.

– Кишка тонка! – отвечает ей суп и пальчик показуит.

Вощим, летят и дерутся. Долго ли коротко ли, долетели до самого дна. Может три года летели, а может и все сто. Плюхнулись на что-то мягки-премягки и лежат, моргают из глазов.

– Щто это? – спрашивает тихонько суп и «снежного ангела» пытается, значит, делать.

– Даже не спрашивай, – отвечает ему женщина и очки, значит, не протирает на всякий случай. Чтоб сберечь остатки нервни-пренервии системов.

А вокруг все коричневи-прекоричневи. Читать противно, а оторваться невозможно, да? Ето назувается талант, хе-хе-хе. Просто думай, што это кофе или даже шоколад, мне тоже трудно ети строчки печатать, аж нос прищепкой заткнула.

Тут подьезжает к ним на белоснежни огромни-преогромни крокодиле Повелитель Всего Коричневи и смотрит на них так сверху с большим таким интересом:

– Давно хотел на тебя посмотреть, очкасти женщинов. А то из унитаза ракурс не очень, лица твоего ваще не разглядеть.

– Дратуйти, – на всякий случай вежливо говорит ему женщина из ротов.

– Дай-ка я тебе очки протру, чтоб ты меня хорошенько рассмотрела.

– Может не нада?

– Нада, нада. Долгие годы кормила ты меня протухшими супами, стал я большой-пребольшой, сильни-пресильни! Теперь хочу жениться на тебе в благодарность.

– На нем женись! – тычет женщина на супь.

– Он свидетелем будет на нашей коричневи-прекорищневи свадьбе. И фата у тебя будет коричневи-прекоричневи. А после свадьбы вылезем мы с тобой на белоснежни крокодилах наружу и сделаем весь мир коричневи. Ваще весь! Воть ето красотища тогда настанет!

– Мамаааааааааа!!!!! – заорала женщина и проснулась. – Ужос, какой страшни сон!

– Да не говори! – отвечает ей супь с соседней подушки.

Ладно, ладно, не отвечал ей супь.

С тех пор стала она вовремя мыть кастрюльки. И крышку унитаза на ночь подпирала стулом, чтоб крокодил не вылез.

И вы мойте кастрюльки, не будем кормить Повелителя Всего Коричневи протухшими супами, у нас тут и без него проблем хватает.

Воть она начинается. Сказочка-обнимашка. Сейчас она смотрит на тебя большими-пребольшими глазами и думоит:

– Ето кто тут у нас такой калошеньки-прекалошеньки? Но какой-то не очень дообнятый.

Сказочка садится рядом и улыбается тебе. Она невидимая, но тепли-претепли. Она нежно-пренежна обнимает тебя за плечи, прижимает к себе и окутывает целиком, как одеялащко или пледик. С ног до головы. Воть так.

И вот у тебя уже розовеют щеки и появлятся приятни-преприятни щекотушки в районе солнещни сплетениев.

Ты когда-нибудь думала или думал своей башкой, што если внутри тебя солнещни сплетениев, значит, ты, получается, солнышко?

И пусть тебе пятьдесят, двадцать, сто или сколько там тебе в етой жизни стукнуло?

И пусть снаружи ты немножко нервни, местами посеребрился и даже заизюмился.

Пускай. Это ваще не важно, веришь? Все, што в паспорте, полная фигня.

Ведь внутри ты сирамно остался солнышком, детащкой, зайщиком. Ты же космищески матрешка-кочережка. У тебя снаружи взрослый, внутри него детащка, а внутри детащки счастье быть собой, счастье чувствовать и блюбить.

И ета сказочка обнимает именно эту часть тебя. Самую нежни-пренежни, самую доверчиви и раними. Ето пузико твоей души. Сказочка-обнимашка целует твое пузико и немножко щекочет, штобы ты улыбнулся.

И знаешь што?

Если к твоей нощке сивоня прилипнет осенни листик,

мимо пролетит на перышке павущок в вязани носочках,

или над ухом бздыкнет мухов,

или на стенке начнет ржать солнечни зайщик,

или если ты во сне услышишь, как кто-то говорит твое имю,

просто знай, что ето сказочка-обнимашка прискакала, прилетела, добралась до тебя.

Положи ее в кармашек своей души, пусть она тебя греет сивоня.

И помни, ты любими, ты нужни, ты важен для Муроздания. Хорошо, што ты есть. Улыбайся. не так, ширее. не скрипи зубками, не нада. Малядец ти такой. Просто ой, люли-люли, какой же ты молодец!

Обнимаю тебя. Чувствуищ? Кивай давай своей башкой. Муа-муа тебя.

Жила-была Луна. Ну, не просто такая, которую в календарях рисуют, а настоящи. С веснушками, с мягкими-премягкими тенями на лбу, с характером. Иногда она светила так ярко, что даже кошищки в подворотнях начинали читать стихи.

Воть так:

– Бу-бу-бу, мяууу-мяяууууууу. Мяяуууу-мяу, бу-буууууу, фррррррр.

А иногда Луна светила тускло-тускло, как будто кто-то выключил ее изнутри. И все думали: «Наверня, облака виноваты». А никто не догадывался, что Луна немнощка хрутит… ой, то есть грустит.

Да-да. не от одиночества, не от философски вопросиков (хотя звезды частенько спорили о смысле котлеты), а потому что ей никто никогда не пел колыбельни песенок.

Все ожидали, что это Луна будет другим петь – волкам, совам, ежикам, печальни кактусам на окощке. А кто о ней самой подумал?

Вот и сидела она, высоки-высоки и молчаливи-премолчаливи, глядела на землю и завидовала фонарям. Потому что у фонарей, хотя бы иногда, есть вкл/выкл. А у нее – ваще нету. Ни провода, штоб выдернуть его нафиг из розетки.

И вот как-то ночью, когда я – котик Улитощка – возвращался с экспедициев в холодильник, вдруг увидел, што Луна совсем ваще не светится. Сидит себе в небе, свернулась почти в бублик. Даже ухом не шевелит. А у нее ведь нет ухов, но все равно видно, что не шевелит. Я сразу понял – что-то тут не так. Подозрениев подтвердил Мухов: он прислушался и сказал, что Луна «тихо дрожит прямо сквозь космос».

– Ты чиго, Лунуля? – спросил я.

– Все хорошо, – ответила она и подмигнула, как сломани фонарик.

– Ето как – «все хорошо»? – подозрительно прищурился я, свернув усы в знак беспокойства.

– Я просто… тоже иногда хочу, чтобы обо мне кто-то подумал.

Я молча кивнул. Снял свой мохнати капюшон. Влез на крышу. Попросил павущка аккомпанировать мне на глюкофоне (всеми восьмью лапками).

Сел. И запел одну из своих колыбельни:

Тут Луна вздохнула и немнощка заплакала. не слезами, а капельками света. Они скатывались вниз – и становились росой на листьях, тепли-претепли бликом в окне, улыбкой у кого-то, кто проснулся ночью и не понял, почему стало легче.

А потом Луна впервые в жизни заснула. По-настоящему. Без дежурства. Просто патамущтя, что кто-то пел ей песенку, не про то, какая она «велики-превелики», а про то, что она есть.

А я… Я так и сидел рядом. До рассвета.

Потому что иногда всем нам нужна колыбельни песенка. Даже тем, кто светит другим.

А ету сказку на ночь не читайти, ладна? Она чихищески, хе-хе.

Спите без сказки, я сказала, мне некогда. Я не нанималась вам в ухо бормотать всякие тепли-претепли сказки.

Да не буду я рассказывать про Него опять! Ну сколько можно? У меня уже вон весь язык в мозолях! (показуит) Ладно. Ладно! Только не ревите, в Питере и так сыро.

Жило-было Мурозданиев. Ну вы его знаете, я вам про Него сто раз уж рассказывала. Было Оно очень симпатични, таким, знаете, с радугами, с цветочками, с оленями и спящими щеночками.

Но иногда на Него находило. Оно просто уже стареньки было. Что говорите? Нет, Оно не пукало. Нет, песочек из него не сыпался. Стареньки, знаете, какие бывают! Покрепче, чем молоденьки. Дофигильон молоденьки Мурозданек попередохло, а наше вон какое молодец, держится как прибитое, еще и ножкой всякие дрыгы-дрыги в виде фуэте делает.

Просто кое-где днище было покрыто седыми ракушками с вытаращени от экзистенциальни узяса глазами. И кое-где были милые залысинки, это сексуальни. У Джуда Лоу вашего вон тоже есть, но вы же все равно его влюблени глазами полируете.

Кое-где что-то отвалилось и держалось на одной сопельке. Но Муроздани все равно было потрясающи. Нет, не так нада. ПОТРЯСАЮЩИ!!!!!!! Трясло, короче, его, хе-хе.

Находило иногда на Него. Ну такая, знаете, мерлехлюндия накатывала.

Што вы говорите опять из своего рта? Какое нафиг выгорани?! Где вы понабрались этих слов. Вот в наше время не было никаких выгораниев и депрессиев. Прапрапрапрапрааааапраппррррпааабабку мою Аглаю динозавр однажды нечаянна в ноздрю всосал, так она у него в кишках такой порядок навела, Мария Кондо ваша обзавидуется. Хлоркой там у него все отмыла, железни губкой оттерла. Он потом умолял на коленочках, чтоб Аглая вылезла из него наконец, пофиг ваще с какого выхода.

Но Прапрапрапрапрааааапраппррррпааабабка уперти была женщинов: «Сожрал значит сожрал!»

Так и жила потом триста лет в динозавре, пока он копыта не откинул. Вот какие люди раньше были, не такие снежинков уникальни, как вы. Выгорают они, видите ли, чуть что! Жить они, видите ли, не хочут! Хтьпуй, на вас! Пачиму вам жить-то не нравится? Небо вон какое, весна вон за окошком. Это у вам все с интернета надуло.

Што вы опять там бормочете?

У динозавров нет копыт? А этот КОПЫТНИ БЫЛ! Редки тыгычни динозавр. Они еще в Красную книгу занесены.

Вощим, не было раньше никаких депрессиев этих ваших блатных. Ну просто иногда хотелось бесконечна сидеть по утрам на кровати с колготками в руках, а может даже немнощка повиснуть на этих колготках, но никакого этого вашего выгораниев не было!

Это все от лени и кучи свободни времени. Только почувствуете, что у вас из ушей гарь пошла, сразу найдите себе еще кучу хобби, дома прогенеральте, на бработащке возьмите на себя еще несколько проектов, родите тридцать три богатырев, погладьте шторы вместе с окнами, воронами и прохожими, отделите гречку от пшена, котов от колтунов, душу от чувства вины и отчаяния, свет от мрака, и сразу все пройдет!

Ваще сразу все пройдет, это верни способ, честное кошищкино. Останется только одно желаниев – спрыгнуть нафиг с этой планеты, хе-хе. Хочите в космосе что ли болтаться, раскинув ручки и ножки, как звездочки? По глазам вижу, что хочете. Вам лишь бы завтра на работу не идти. Вы же и так очень похожи на звездочку, такие же калошенькие.

А что кстати, я вам рассказываю? Добрую тепленьки-претепленьки сказочку на ночь? Хе-хе, а что вы все седые сидите и дыбом? Ну шутю я, шутю. Ну идите лучше ко мне на ручки.

(Кряхтит и скрипит коленками, говорит сдавленным голосом.) Слазьте нафиг!

Пошлите лучше чаю на ночь попьем с печенющками вашими горелыми. Которые вы там сами делаете, чтоб гномики к утру одежду не ушивали.

(С топотом убегает на кухню, начинает хлопать холодильником.)

Лужов появилась ночью, после дождя, который был немного печалени, но очень щедри. Она не выбирала место, а просто плюхнулась во двор между качелями и стареньки-престареньки велосипедом.

– Ну и што теперь? – спросила себя Лужов. – Я – просто мокри. Хто меня полюбит?

Ето могла быть грюстни сказощка, но неть.

Патамущтя на рассвете к ней подошел воробей. Глянул в водищку и ахнул:

– Батюшки, а я ведь почти ястреб-арель! Гляньти на ети перущки!

И улетел, на удивление горда-прегорда. Потом пришел маленьки-премаленьки мальчик. Долго-предолго стоял и блюбовался из глазов.

– Я жы похож на лыцаря, – прошептал он. – В доспехах из солнечных зайчиков. Надо же. Ухтыщка!

Потом прибежала собащка. Увидела свое отражениев, залаяла, испугалась, снова залаяла – и вдруг залилась счастливи-прещастливи хохотом. Вай, то есть лаем. Лужев засмеялась тоже, тока тихонечко-претихонещка, вот так блым-блым волнами и солнещни зайчиками.

– Может, я и не зеркалов, – подумала она. – Но я могу быть отражением другого мира. Того, где ты – смелее, смешнее, красивее. Ето так здорова!

Прошел день. Лужа то становилась маленьки, то снова делола расширени от восторгов. Иногда она ловила в себя небов, иногда – сапощки прохожих никчемни. Все, кто заглядывали в нее, уходили немного другими. Более щастливи, панимаищ своей башкой?

– Блин, а если я скоро высохну? – грустно подумала лужев ночью.

Стареньки велосипед скрипнул рядом поддержувающе:

– Ну и щто? не грусти, дарагая лужев. Зато ты была. Ты сделола, щто шмогла. Это уже отражениев щастья.

И вдруг капнул последни робки дождик. Лужев расширилась чуть-чуть, как сердещка от добрых словей.

– Ну тогда еще немного поотражаю, – решила наша лужев.

И сделала проходяще мимо кошищку похожей на тигрицу. Воть так ррррррррррррррррррррр.

Шпокойной тебе нощи и обнимашек!

Жило-было в одном шкафу волшебни-преволшебни одеяла. Звали его Одеяла-Обнимала. Оно было не сини, не желти, а самого уютни цвета – такого, как у тебя глазов. Да-да, у тебя. Одеяла-Обнимала знало свою важни задащу: обнимать тех, кому надо чуть больше тепла и спокойстви прямо перед сном. И еще тех, кто внезапно нащинает вспоминать, что завтра надо делать уроки, звонить тетещке Оле и учить, как зовут всех ваще на свете динозавров.

И тех, кто думает, щто он не герой. И тех, кто просто устал быть сильни и взросли. Когда кто-то вздыхал слишком громка или крутился в кроватищке, Одеяла-Обнимала начинало шевелиться.

Тихо-тихо, шурш-шурш…

И ложилось рядыщкам.

А потом – аккуратно обнимало.

И становилось тааак хорошо на душе. Просто ой, люли-люли как хорошо. Как будто кто-то сказал:

«Ты молодец. Все идет как надо. Можна спац».

У Одеяла был лучши друг – Подущка-Мечтущка.

Подущка знала, как включать сны: смешни-пресмешни, добри-предобри, летающи, кексови, мармеладни, лунни, и даже про то, как стать лягущкой на батуте. Иногда она показувала взросли никчемни, как они снова становятся детьми, бегают босиком по лужам и не теряют ключи.

(И ни разу там не было тревожни совещаниев.)

Одеяла-Обнимала не разговаривало. Оно мурщало. Как будто кто-то внутри него тихонько пел: «Ты в безопасностев. Все хорошо. Я с тобой». Иногда оно обнимало целую семью, которая запуталась в пижамах. Иногда – котика, котори обиделся на тапощек. Адин раз даже – медведя (игрушещни, но важни-преважни). И, знаешь, может быть, етой ночью оно обнимет и тебя.

Просто послушай – не слышишь ли ты шурш-шурш?

А потом – легкое «мммррр…» прямо в уха.

Ето оно.

Када день устал и улегся за горизонт, на небо вышел Месяц – тоненьки-претоненьки, светли, как кошачий усик, и весь такой… ночной вощим.

Он ходил по небу на мягки-премягки лапощках и нес с собой молчани, полное уюта, как чашка тепли-претепли молощка. Месяц был очень ответствени товарищ. Каждый вечер он укладывал звездащки спать. Аккуратно, не спеша, сея свой нежни свет над лесами, степями, морями.

Сначала он всех пересчитывал:

– Альтаир, ты гиде?

– Здеся, дядещка Месяц! Я уже в пижамке!

– Вега?

– Я тоже здеся! Я только зубощки дочищу и лягу!

– Сириус?

– А я на боку уже, честно! Только не гасите свет полностью, мне страшни немнощка.

Некоторые звездащки еще пищат и ерзают:

– А можно еще адну планету посмотреть из глазов? Ну пазязя!

– Я еще не умывалась светом!

– Я сейчас моргну и сразу спать, правда-прравда…

Но Месяц наклоняется поближе и шепчет вот так из рота:

– Все-все, мои искорки, спатеньки. Завтра снова будет небо, еще успеете.

Он подтыкает им уголощек космически тумана вместо одеяльца, поглаживает комету, чтобы не гремела фостом, и мурлыщет своим лунни голосом:

– Спи. Все хорошо.

И одна за другой звездащки зевают, свернувшись в спиралещки и комочки света. Даже самые болтливи нащинают мерцать вполголоса. Даже самые забывчиви вспоминают в своей бащке, как ето – просто быть. Ведь у кажди звездащки есть свое место на небе. И каждый ее лучик важен.

А потом Месяц, сам немножко сонни, укладывается рядышком с самой маленьки-премаленьки звездащкой, и они вместе слушают, как дремлет небо и немнощка даже храпит. И иногда ты можешь выглянуть в акощка и увидеть его.

(шшш… это очень древни-предревни тайна, даже старше тапощек в прихожей. Укладывайтесь мягонька-премягонька, заворачивайтесь уютна-преуютна.)

Многие думают, будто ночное небо – ето проста черни фон, на который кто-то разбрызгал бели красощку и назвал это «звездащками». А всякие умни учени важничают:

– Ето, мол, гигантски шарики газа, светящи от всяки внутрени термобомбически реакциев.

Ну да, ну да. А пельмени – ето просто мука с белком, ага. Но на самом деле… все куда интересни, котятощки! Правда в том, что ночное небо – это огромни архитектурни пирог… ой, то есть проект, который ведут невидими мастера звездни дела. Они зовутся… Нощной Отряд Светочертежников.

Ети мастера по нощам тихо-тихо выходят на небо и делоют разни волшебни дела.

Кто-то по веревощке между облаков. Кто-то – через люк Большой Медведицы. А адин приходит через сыр на верхней полке холодильника (поэтому иногда у вас исчезает последний кусочек).

Их задаща – разворачивать на небосводе Велики Светокаркас по древни чертежам. Свет, который мы видим, как звездащки, – ето не просто блестяшки. Это проявления Изначального Света, который путешествует между мирами, преломляясь через зеркала смысла, капли мечтаний и линзы надежд.

– Вон ту звездащку чуть правее – она будет сегодня отвечать за тихую радость, – шепчет Старши Светокрут.

– А ету сделаем поярще, чтобы один человек с балкона понял, что он вовсе не потеряни, а просто немнощка растроин.

Небо сначала не понимало, зачем всё это. Оно хотело быть просто темни-претемни и поспать.

– Я же вам не чертежни доска, – бурчало оно недоволни.

Но мастера объяснили:

– Ты – не доска. Ты – Карта Надеждов.

И тогда Небо стало им помогать. Оно подстраивает тень, разворачивает облачко под особый угол, и иногда даже щекочет луну, чтобы она усмехнулась.

Каждая звезда – это вопрос и ответ, спрятани внутри. Ето ориентир.

Ето знак: «вы не адни». Ето луч, который говорит:

– Ищи. Помни. Увидищ – поймешь.

И тем, кто смотрит ночью на звездащки, иногда приходит понимани, иногда – утешени, а иногда – тихое: «Все к лучшему, честное кошищкино».

Так что если вам завтра кто-то скажет, что небо пустое и равнодющни – улыбнитесь и шепните: «Ты просто пока не видел его Чертежи».

Спокойни ночи, и пусть мастера звездни дела помогут во всех ваших светли-прсветли начинаниев.

Жили-были светлящки. Обычи с виду – пузатеньки, кругленьки, с фонариками на жеппи. Но никто не знал, что на самом деле они – работники Вечерни отдела Сновидени. Кажди вечер, када солнышка зевало и закатывалось за горизонт, светлящки надевали крошечни касощки, включали пукалки-фонарики и начинали шептать друг другу:

– Время зажигать сны, братики и сестрищки!

Они не придумывали сны – это уж не их отдел, ето делают Сонни Вдохновители, где работают совы, рыбов и один очень забывчиви ленивец на контракте. Светлящки работают доставщиками. Они берут готови сны и по очереди несут их каждому спящему.

– Вот тебе сон про полет на пещенье, – жужжал один и клал сончик в ухо мальщику.

– А тебе – про лошадку, которая поет голосом тетушки, – тихонько клацала другая, подсаживаясь к девощке на подушку.

Иногда они путались. Так адин дядя вместо сна про отпуск на море получил сон, как он катался на радуге с говорящи единорогом. Проснулся, почесал лоб и сказал:

– Надо меньше есть перед сном.

А светлящки хихикали с дерева. Потому что ничего он такого не ел – ето они просто не то зажгли. Был среди них один маленьки светлящок по имени Люм. Он только учился. Все время заносил сон не тому и иногда случайно зажигал смешинки вместо сновинок.

– Простити-простити, – жужжал он, – я опять подложил девочке сон про балетни капусту вместо котика в тапощках.

– Ну хоть весело, – говорили старшие, – главное, чтобы без кошмаров.

А однажды Люм нашел один потерянни сончик. Совсем крошечни-прекрошещни, чуть тепли и пахнущи малиной. Он не знал, чей он. И решил просто… зажечь его в окно, на всякий случай. И в ту ночь один взрослый никчемни – очень уставши, с грюстни-прегрюстни глазами – вдруг увидел во сне, как он снова стал маленьки и катался в тазике по лужам и хохотался во все горло.

Проснулся, и впервые за много месяцев улыбнулся сам себе в зеркало. Светлящки хлопали крылышками:

– Люм, это была отлични импровизациев!

А Люм стеснялся. Светился, конечно. Но это у него не от гордости – ето лампащка включилась.

Вот так и живут. Жужжат, светятся, иногда путают сны, но очень-преочень стараются. И если вы когда-нибудь проснетесь и вспомните сон, такой… нежни, ласкови и чуть-чуть глупеньки ето, скорее всего, Люм был. Старался, как мог.

А теперь зажмурьтесь крепка-крепка. Потамущтя светлячки уже вылетели. Адин уже держит вам на лапощке сон про летучи облака. А другой несет сон с секретиком (но не скажу какой, иначе проснетесь от любопытства!).

Сивоня знаити, какой день? Кивни бащкой, если знаиш. Неть, сивоня День Сурька. Ето такой животнов, как кощищка, тока не кошищка.

Вощим, жил да был на свети адин сурокь… куда ти пошел?! Потом пописииш, я же расказую! Никакова уважени в етом доми, цццццц. Из-за тебя пердется все снащала расказувать. Давайти дрюжна посмотрим на етава котенощка, штоб ему стыдна было.

(дрюжна делоют из глазов осуждени, такие токсищни)

Внимани! Начинаю снащала.

Жил да был на свети адин сурокь. Калошеньки-прекалошеньки, толстеньки-претолстеньки, глазки ВОТ ТАКИЕ и крюгленьки-прекрюгленьки. И, знаиш, етот сурокь все время улыбался. Кто сказал: «Как едиот?!»

Неть, он проста добри был. А быть добри в наше время может позволить себе тока или камикадзе, или какангел. Што, принципи, адно и то же.

Не знаю, как его имю было, ацтань. Проста Сурокь Большеглазиков. И вот однажды Сурокь Большеглазиков лежал такой у себя в норке на скрипущем диванщике. Лежал такой, лежал, потом Морфей кааааааааааааааааак даст ему по бащке сонной дубинкой!!!

Ето такой бог сна, добри-предобри, шарашится у всех по снам, голых мужуков (женщинов) туда сует не могдло тут так быть написано, у нас кошищкина сказка, хе-хе-хе.

И вот приснилось Сурьку, што он кааааааааак вскочит, аж дым из жеппи, и побежал подавать заявлени в Кошищкину полицию.

– Дратуйти, я же как кощищка, тока не кощищка. Сматрити, какие у меня большие крюгли глазов, как я ими умею блым-блым делоть. Мазьмити меня на бработов. Я, прявда, ничо не умею.

– Хтьпуй на вас, – сказали ему в отделе кадров Кошищкиной полиции и захлопнули дверь.

Проснулся Сурокь у себя на дивани злой-презлой. А Морфей ему опять бац по башке.

И снова стоит Сурокь в отделе кадров.

– Дратуйти, я же как кощищка, тока не кощищка. Сматрити, какие у меня большие крюгли глазов, как я ими умею блым-блым делоть. Мазьмити меня на бработов. Я, прявда, ничо… а у вас не бывает чуйства дежавю?

– Хтьпуй на вас два раза, – сказали ему в отделе кадров Кошищкиной полиции и захлопнули дверь.

Проснулся Сурокь у себя на дивани злой-презлой. А Морфей ему опять бац по башке.

И снова стоит Сурокь в отделе кадров.

– Дратуйти, я же как кощищка, тока не кощищка. Сматрити, какие у меня большие крюгли глазов, как я ими умею блым-блым делоть. Мазьмити меня на бработов. Я, прявда, ничо… ПАДАЖДИТИ НЕ ХЬТПУЙКАЙТИ!

– Хтьпуй на вас три раза, – сказали ему в отделе кадров Кошищкиной полиции и захлопнули дверь.

Проснулся Сурокь у себя на дивани злой-презлой. А Морфей ему опять бац по башке.

И снова стоит Сурокь в отделе кадров.

– Да идити вы в пень! Я требоваю дрюгой сон!

– Хтьпуй на вас читири раза, – сказали ему в отделе кадров Кошищкиной полиции и захлопнули дверь.

Проснулся Сурокь у себя на дивани злой-презлой.

А Морфей ему опять бац по башке, но в етот раз Сурокь выхватил у него сонную дубинку и как, знаиш, понадавал ему и по башке, и по жеппи, и везде гиде достал!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

– Стоять! Вы приняты в Кошищкину полицию, – сказал Морфей. – Вернити, пазязя, казенный инструмент. Шпашиба.

Забрал сонную дубинку и ушол в травмпункт весь, знаиш, в шишках. Даже на зубах и на реснищках, и на шишкащ у него шищки были, хе-хе-хе.

Тут Сурокь проснулся по-настоящему. Смотрит – на кавындаре 2 февраля.

– Не надо было на нощ столько беляшей жрац. Аж сурькови День Сурька перснился, – подумал Сурокь и потер три огромни шищки на башке. Или скока их там у него было? Я вам не кулькулятор, сами сосщитайти.

Неть, ну вы посматрити на него! Теперь он канпетами шуршит! Я отказуюсь расказувать сказощку в таких невыносими условиях!!!!!!!!!!!!

Псе. Канец.

Жил-был на большом-большом, слегка потрескавши от времени дереве Листощек. Он был не самый блестящи, не самый резной, не глянцеви, как с аткрытки – а просто зелени-презелени. Зелени и ощень задумчиви. Каждое утро он просыпался с первыми лучами и, вздыхая, говорил себе:

– Ну вот. Еще адин день роста. А смысел ваще? Может, я ваще слущайна вылупился? Или из лишни почки?

Он не знал, ликалепни ли у него выходит быть Листощком. Никто не ставил оценок, не аплодировал воть так лапками. А соседни листощки щебетали без остановки ваще:

– Смотри из своих глазов, у меня капелька росы как брилиант блюстит!

– А ко мне сивоня села бабащка и ничиво не сказала!

– А я вчера видел дятла, он постущал мне по нервам!

Листощек только морщил свою мордов.

– А я… просто расту. Молща. Понили?

Он пытался придумать себе смысел:

– Может, я тут чисто для равновеси? Или как зелени-презелени запятая между важни листощками?

И вот аднажды небо нахмурилось, и на землю упала перви капелька дождя. Потом вторая. А потом их стало больше, чем у кого бы то ни было лапощек.

Листощек вздрогнул:

– Ну все, щаз меня смоет. Я сорвусь и улечу нафиг в лужу карьерни разочарованиев.

Но вдруг он почувствовал, как к ниму хто-то прижался. Маленьки-премаленьки жущок с пятнушками и кругли глазками укрылся под ним и прижимал лапки к пузику. Совсем мокри, но благодарни.

Листощек осторожни развернулся пошире – сколько мог – и стал ему навесом. Тепли-претепли. Зеленым. Без лишних слов.

– Сиди, малыш, – прошептал он. – Подержу каплещки, сколька смогу.

Жущок перестал дрожать. И, кажется, даже немнощка мурлыкал. Или это были крошки бутерброда – нихто не знает.

А потом Листощек заметил, как капли бегут по нему, потом к соседям, и вместе – прямо к корням. Маленьки ручейки, котори оживляют дерево.

– АААА, я помогаю, – понял он. – Мы все тут как одна зелени команда!

А когда на следующи день пришла жара, и солнце полыхнуло, как сковородка, Листощек снова оказался нужен. Он ловил солнещни лучики, прятал их в складощках, жонглировал тенями. Под ним отдыхали птищки, прятались улитощки, и даже адин павущк хвалил его за «уютни затенени с хороши вентиляциев».

С тех пор Листощек больше не думал, защем растет. Он просто жил. Ловил дождик, дарил тень, делился прохладой. И даже иногда слушал, как под ним хто-то мирно чавкает найдени крошкой.

Он не стал героем по новостям. Он не получил премию «Листощек года». Но аднажды соседка-березка сказала:

– Знаешь, с тобой под бощком как-то спокойни. Спасибов, щто ты растещ.

И Листощек растянулся, потянулся и сказал:

– А я, оказуится, как раз для етого.

Женщинов ехала в аптобусе. То есть перемещалась телом в тесной кишке автобуса, наполненной дыханиев чужих бутербродов. Автобус шел, как умел: с потрескиваниев, покашливаниев и немнощка внутренни стонов по утрате смысла. Никчемни гудели, как сонни-пресонни пчелы из офисного улья. За окном – утро, такое хмури-прехмури, что даже кофе в термосе хотело немнощка выть, воть так: у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

От всего тянуло пыльни скукой, как из древни пылесоса эпохи динозавров и птеродактилей.

– Пощиму я ваще штота должна? – бормотала женщинов, почти касаясь лбом поручня.

– Псе достала! – шептала она, глядя в пятныщка на сиденье напротив. – Расписаниев жизни сбилось, носки не сушатся ваще, тараканы в голове снова начали бормотать прогноз погодов. Ну пащиму???

Пилиньк! Пилиньк!

– Алоэ! Вас приветствует техподдержка Кошищкиной полиции.

Звонок раздался прямо внутри черепа женщинов, где-то в районе глазов. Прямо в областев «такого ваще быть не может».

– Напоминаем: дарагая женщинов, вы только что прошли две тестови секундов базови версиев Мурозданиев под кодови названием «Жабобов. Утра. Аптобус».

– Ого, – прошептала женщина, – значит, все это…

– Дя-дя! Ето проста виртуальни реальностей! не беспокойтесь, вам не будет выставлен счет в виде денющков.

Мир вокруг сдулся, свернулся в трубащку и запел песню советски телевизера. Женщинов обнаружила себя в плотни, прозрачни-желеобразни коконе, который имитировал ощущение, как будто кто-то объединил одеялащка, баню и первую блюбленность.

Перед глазами – голографищески меню: на фоне играла музыков, как будто ее пердумали амебы и прочие морепридурки в отпуске.

– Пердлагаем популярни миры для полной загрузков!

Женщинов ошарашенни моргала. Видеоменю продолжало переливаться, будто жвачка пережувывала сама себя. В одном из миров ее тело состояло из Wi-Fi сигнала и клубнищни йогурта. В другом – она была лодкой, полной книг и без весел, но с компасом, котори говорил «левее! левее же!» и ржал воть так в голос «хе-хе-хе!»

– Ну, щто выбираете? – щебетнул сери котик-техподдержник, складываясь в оригами в формащке ананаса.

– А… можно мне… обратно? И вот это все развидеть, – вдруг сказала из ротов женщинов.

– В аптобус? С долгами и размазанни тушкай? Ой, то есть тушью?

– Дя. Там хотя бы все понятна.

– Ну, если настаиваите. Перевожу вас абратна, женщинов. Но если что – кнопка возврата в ухе. не ковыряйтесь там чем попало. Понили?

Щелк. И все снова затихло. Аптобус шел почти по расписанию.

Никчемни снова стали никчемни. Кефир был прохладный. Женщина отхлебнула большой-пребольшой глотощек. Вздохнула поглубже.

Посмотрела в акощка на подозрительно обычни солныщка.

И сказала из ротов:

– Кажется, мне напекло башку. Нада панамку носить!

Все снова было привычни и пердсказуеми. Женщинов вздохнула с облегчениев и поправила щупальцем очки.

Хе-хе тебе?

Да што я все время тебе расказую, Какарефьева! Хоть раз ты мне штота расказуй! Тока строчишь там штота в свой блокнотик, уже вон пятая книжка на подходе! Последний раз на нощ? А то заснуть не можещ без моих сказощек? Лядна, лядна, рассказую, как одна бабушка цветощки продавала.

Вощим, одна пердсионерка немнощка торговала цветощками. И вот однажды случайно она вышла на улицу и выставила на продажу алоэ и каланхоэ. Што ти ржешь сразу? Она случайна!

Но сработало ето как вызов, хе-хе-хе. Через десять минутов возле пердсионерки стоял дежюрни отряд в виде сери толстых котиков.

– Вызивали? – строго спросил ее самый сери и толсти котик.

На што пердсионерка просто сначала поморгала изо всех сил, да так, што чуть глазни яблощки не выпали, потом стала щупать у себе давление в организме и проверять по календарику, есть ли сивоня магнитни бурьки. Бурек не было. А говорящи котики почему-то были.

– Бабушка, я вас спрашую. Што вы морг-морг все время делоити? Визивали? – переспросил старши котик.

Но пердсионерка продолжила игнорить, потовошто говорить с глюцинациями в тот день не входило в ее планы. Торговля растениями входила, а ето нет.

– Пачиму ви молчити. Вам помощь Кошищкиной полиции нада?

– Нинада мне ничо! – шикнула на котиков пердсионерка. – Што вы ко мне привязались? Идите вон к тому деду, он недавно с вороной разгуваривал, с вами тоже потрындеть захочит, наверни.

– От дедущки сигнал не идет. А от вас идет! – очень строго сказал сери котик.

– Какой такой сигнал?! Кыш-кыш, гаварю!

– Вот етот! И фатит кышкышкать! – котик тыкнул в цветощки.

– Ето просто алоэ и каланхоэ!

– Вот ми и пришли, – главни котик тыкнул в себя, потом в товарищей.

– Кто мы?!

– Дежюрни отряд. Видели фильм про Бетмена, кода ему сигнал на небо лучем пыщ-пыщкают? Вот вы щаз то же самое делоити.

– Ухадити, глюцинации!!! не мешайти торговле! Тембольи я в етом году уже проходила хихиатора, – стала нервничать пердсионерка.

– Ясна. Будем оформлять штраф за ложни вызов или добровольни пройдети на склад?

– А што за склад?

– Такое сухое и тепли место, где штабелями лежат никчемни под кошищкиным гипнозом и перевоспитываются.

– А мне пофиг, на меня гипноз не действует.

– Все так говорят, а потом просыпаются с поцарапани ушами, хе-хе-хе.

(Што ти ржешь, ти же не вылазиш с етава склада.)

Вощим, на следующи вечер ета пердсионерка стояла на площади уже с кактусами. А куда делось алоэ и каланхоэ, не помнила. Наверное, дед спер, который с воронами разгуваривал.

Такая вот повущительни сказка сегодня.

Ето сперто из бащки Какарефьевой. Вы ее не знаити, есть, вощим, такая женщинов в очках, с ногами 41-го размера. По ночам в тувалет если ей надо, то она передвигается, как летущая мыщь на лыжах. Хлопая ластами и ориентируясь на ультразвук, хе-хе. Клянется, что работает писателькой, а на самом деле за нее все кошищки пишут. Ну как пишут, тырит она у них тексты! Просто Какарефьева часто лежит на кошищкином складе под присмотром Улитощки и подслушает его сказки, а потом за свои выдает. Жеппи, а не женщинов, вощим.

Встретити ее на улицах Питера, обнимити ее покрепче и арити: «Воть она! Кошищкина полиция, сюда!!!»

Шютка, шютка, нинада так арать. Просто обнимити. Она блюбит, када ее обнимают. По ее очкастой мордов вы, канещна, сразу етава не поймети, но изнутрии етой женщинов будет очень-преочень приятна!

Однажды Какарефьева зашла в ванную комнату и офигела! Все вроде бы тама на месте, но што-то изменилось. А знатити, што изменилося? МУЖИК В ВАННЕ ПОЯВИЛСЯ! Красивый-прекрасивый, волосы до жеппи, глазов изюмрюдни, и на груди тутуировка: «Блюбовищка!»

Метра два может мужик, ато и три! А то и читири! Чудом в ванну влез, сложился во всех местах, где мог и не мог. Знаищ, щте такое оригами? Воть примерно так етот неожидани мужик сложился.

Лежит такой в ванне, в белой-пребелой пене и моргает. Воть так морг-морг. И, знаиш, ветер такой от взмахов его ресниц. Воть так пыыыщщщ, пыыыыщ, пыыыыыыыыыыыыыыыщ.

Ну, Караефьева вроде не деващка уже, вроде опытни такой женщинов, а сирамно от неожиданностей в дверь вцепилась, чтоб, значит, не рухнуть от щастья очками в пол. Она, кстати, пердищески ето дело практикует, борется с гравитацией как может. С попеременным успехом. Паетаму вся немнощка с ног до головы вощим в синяках.

– Ошпидяй, чудеса какие! У меня мужик в ванне! Да не можыт етава быть! – заарала Какафьева.

И кааааааак давай луп-луп вот так из глазов делать, штоб проверить, галюцинациев ето или неть. Неожидани мужик не исчез.

Тогда Какарефьева стала себя за жеппи щипать изо всех силов.

Мужик не исчез!

Тогда Какарефьева открыла кран, попила холодненькой водищки и в очкасти мордов себе знащит водищками побрызгала.

А мужик сиравно не исчез, лежить себе так задумщива в ванне и пузырики пускает, прям как в джакузи.

– Нравица? – спрашувает словами из рота.

– Аллилуя! Он еще и говорящий! А пра щте ти спрашуищ? – спрашуит в ответ Какарефьева. – Нравица ли мне себя за жеппи щипать?

– И ето тоже. Атвищайти на поставлени вопрос, женщина в очках.

– Нравица, – атвищает ему Какарефьева. – А откудава такого красивого дяденьку к нам занесло? Ти што ли из крана накапал? Или между кафельни плиток просочился?

– Ето секретик, женщинов.

– А ти пойдещ со мной на свиданиев?

– Неть, не пайду с тобой, – томно атвищает ей мущинов.

– Пащиму?

– Патамущтя у меня нощков нетю, – атвищает ей неожиданни мущинов.

– Фууууух, слава богу! – выдохнула Какарефьева воздух их ноздрей, аж все шампуни с полощек подувало нафиг. – Я подумала, что у тебя девущка есть, паетаму не пойдещ.

– Неть, девущки у меня нетю. Но и идти нещем, хе-хе-хе.

– Ладна. Тогда второй вопросик. А гиде тваи нощки?

– Не было никада, – и туть мущинов достает прямо из белоснежни пены… ну куда ты сразу в обморок-то падаещ? не надо паников, у нас прилищни заведениев, нас дети даже читают.

Фост он достал, фост. Ццццц, какой у тебя быстыжи мыслев. Стыдно прям за тебя, но не очень, ваще даже не стыдно. Малядец ти на самом деле, хе-хе.

Такой красиви-прекрасиви, как у огромни рыбов. Весь в чехуе. Или щте там на рыбов растет? Мох? Шерсть? Ананасы? Я вам тутова не Дроздов ваще.

– Ти щте русалка што ли? – восхищени смотрит из глазов Какарефьева.

– Не русалка, а русал. Я же самец.

И вощим, затащил Какарефьеву в зыбучие романтищеские пески. Точнее, в ванну с пеной. Стали они знащит цулуваться, вот так муа-муа делоть. Очень-преочень герметищно.

Еще они обнимались и бошки вот так закидывали и хохоталися всем организмом. Вощим, радовались жизни и блюбовищке.

И так хорошо стало на душе у Какарефьевой, так светло и щастлива, щте стала она планировать ихнюю совмести жизню.

– Вощим, половину года будем жить у тебя знащит на дне морском. А вторую половину тоже у тебя, по родственникам твоим будем мотылятся. У вас у русалов, поди, многа родственников, и все они морепридурки. Осьминоги всякие, кашалоты, птеродактили.

– Ти совсем без образованиев женщинов, дя? – лааскова спрашуит между вакуумными поцелуями русал.

– Пащиму жы?! – хорохорится Какарефева. – У мен куча образованиев! Воть, например парочка, – и тычет себе на липчик.

– Ммммм, ето жы мои самые блюбимые образовани! В каществе свадебного подарка я тебе подарю липчик из ракушек. Будещ настоящая невеста русала.

– А я тебе тогда подарю жуващку и гвоздь.

– А нафига мне?

– Я думала, мы фигней делимся, хе-хе-хе.

– Смищне, хе хе хе.

– От смищни слышю.

– Муа-муа.

А потом, знащит, утро настало, упала Какарефьева с кровати и проснулась. Подходит к зеркалу, а у нее вокрюг губов фиолетови круги. Как будто она их в пырдесос сувала.

– Какой прекрасни сон, – подумала Какарефьева. – не знаю, с кем я там цулувалась, но я ни о чем не жалею! Ето было ликалепна!

А потом такая заходит в ванную комнату, а там знаищ чехуей на стенке надпись выложена и сверкает в лучах солнца:

– Я вирнусь!

И липчик из ракушек на кране висит.

Жили-были морепридурки. Адрес прописки у них в море был, гиде-то очень глубоко, ваще на самом дне. Были они умни-преумни и плоски-преплоски, патамущта водищка, значит, на них сверху давила, и мозги тоже давили. И неизвестно, щте больше.

И вощим кажди день знаищ, щте ети морепридурки делоли?

Совещали совещания. Садились на свои морепридуркови жеппи вокрюг огромни-преогромни коралового стола и пердумывали всякую фигню. Ну там власть на планети захватить или даже во всей Вселенной. Скромни такие обыщни морепридурковые планы.

Воть у тебя што сивоня в еждневнике написяно?

Пронуца, поплакать и пойти на работущку?

Пресс и атжумани делоть?

Кушоц и спац?

А у морепридурков на каждой странице было написаня ВОТ ТАКИЕ буквами:

«ЗАХВАТ ПЛАНЕТАЩКИ!!!»

А знаищ щто спасло нас с тобой от морерпидуркового беспердела?

Во-пердых, то што они ключ от кладовощки потеряли, где хранились ихние скафандры для выхода на шушу.

Во-втордых, они никак не могли закончить перекличку на совещении.

И было ето примерно так. Посмотрити у себя в бащке, ето бесплатно пока, хе-хе. Но тока пока!

– Дарагие морепридурки! Начинаем наше очередное совещание. Все в сборе? – начинал арать самый Главни морепридурок Осьминог. У него было стока щупальцев, скока у тебя волос даже в носу нету, понил ты? И даже еще больше.

А так как етот Осьминог был немнощка нервни, он постоянно делол етими щупальцами воть так блым-блым-блым по водищке, создавая вокруг себя волнущки.

– Дя!!! Мы все в сборе! – арали ему в ответ остальные морепридурки.

– Атлищна, атлищна. Чичас я тогда проведу перекличку, чтоб точно всех проверить. Камбала, ты тутава?

– Тутова. А где мне еще быть! – атвищает Камбала.

– Супир. Атмичаю у себя в блокнотике, што Камбала здеся. Следующи у нас по списку Каракакатицов. Ти тутова?

– Тутова!

– Следущи Кашалот. Ти тутова?

– Тутова.

И так минут на сорок. Ну много очень мрепридурков перходило на совещании. А потом дело доходило до Птеродактиля.

– Следующи Птеродактиль. Ти тутова? – арал Осьминог.

И тишина в атвет.

И вощим потом сидят все и ждут, када Птеродакль атветит. А он пащиму-то не атвещал никада. Странна пащиму, дя? Воть ты знаищ, пащиму? А морепридурки не знали. На самом деле, они много чиво не знали, паетаму их и прозвали так.

Сидели вот так башками во все стороны вертели, искали Птеродактиля из глазов по всем углам.

– Ну, где же етот морепридурок? Пащиму он никада не отвещает? Он што издевается?

И вощим так они до вещера сидели-сидели, ждали-ждали, а потом приходило время пить чай с печенющками да и спац ложиться.

И до сих пор сидят на дне морском морерпидурки и ждут, када Птеродактиль им ответит. А как он им ответит? Он же вымер давно! И забыл их пердупердить, ццццццц. Безответственни такой.

Получается, что Птеродактиль очень полезни животнов, даже дохли. Он нас с вами спас от вторжени всяких морепридурков. Земной поклон ему кокощников в пол, што он им не сказал, што на самом деле он прописан на шуше, а не в мори, хе-хе-хе.

Вощим, ето… кажется, не получилась у меня сегодня сказка. Ну бывает и такое, што вы сразу возмущени. День на день у Улитощки не перходится.

Зато смищне же? Мне смищне. Теперь главное, штоб редахтор со смеху дохли не сделался, котори будет ету книщку читать. Нам дохли редахтор нинада, пусть шевелится и ржет.

Скелет кошки сформирован примерно из 240 костей и состоит из двух отделов: осевого и перифериче… Ой, это не то. Забудьте.

Вот как надо.

Как известно, кошичка состоит из:

Такой длинный пипидастр, торчащий сзади из кошички. У сфинксов пипидастры облетевшие, у сфинксов всегда кабута осень имени Брюса Уиллиса везде.

Фост кошички явлени загадащни! Патамущтя ето не просто фост, а целый инструмент, позволяющи ей выразить ваще всю гамму наструени. Кошички умеют творщески использувать свой фост. Напермер, они блюбят махать им прямо между глазов своего никчемни, хе хе хе.

Они же смотрелки, зыркалки и таращилки. Из них кошечка круглосуточно бдит вкусни и чтоб никто не шастал на кухню без нее.

Торчат из кошички снизу. Бывают длинные, короткие, красивые, кривые и очень кривые. Если из вашей кошички торчит три и меньше тыгыдыкалки, значит она кошичка-пират. Если одна из смотрелок закрыта черни повязкой, а на плече у кошички сидит попугай, то, скорее всего, в лотке хранится клад. Берите скорее лопаточку и идите выкапывать.

Тыгыдыкалки любой самой крошечной и легкой кошички становятся бетонными в два часа ночи, чтобы все в доме слышали, что кошичка желает куролесить. Любой котик превращается в Годзилу и Кинг-конга, как только никчемни ложаться спать. Такие кошичкины первращени.

В тыгыдыкалках хранится холодное оружие, которое достается, когда нужно драть шторы и вообще когда кошичке взбрендит.

Ей хорошо двери открывать, везде ее сувать и думать всякие плохие-нехорошие штуки про никчемни.

Находится внутри башки. Без оралки кошичке никак. Оралка всегда должна быть на максимальную громкость. Несколько раз в сутки оралка трансформируется в жралку. Еще оралка умеет делать кусь.

Он же живот, пузик, и «куда в тебя стока лезет!».

Сверху кошичкина мамошка пушистая и красивая, внутри полая бездонная черная дыра. Тама хранятся вкусни.

Жеппи всему голова, как известно. На нее кошички ищут себе приключений и всегда находят.

У некоторых кошичек есть бубенчики. Два штука.

У кого есть бубенчики, тот мущинская кошичка. Бывают мущинские кошички без бубенчиков, это им тиринар покрал. Мущинские кошички без бубенчиков посылают тиринару дристунские прокляти.

Женская кошичка выглядит роскошно без всяких салонов красоты и умеет ксерить новых прекрасных кошичек.

Вощим, если вам своей никчемни башкой трудно это все понять, то самая простая схема кошички такая: вкусни-мур-мур-кусь.

Вощим, дело было так. Сидели однажды после работушки Небесные инженеры и хохотались. Они очень блюбят хохотаться. И после работы, и на работе, и вместо. Смещливи они очень. Поетаму весь наш мир такой веселеньки-превеселеньки. Иногда, правда, от етава веселья хочется немнощка повисеть на люстре и нощками в воздухе подрыгать, но мы не будем, хе-хе-хе. Мы же с вами опти-шмопти-чета там. Оптимисты воть.

Вощим, сидели Небесные инженеры и хохотались. И тут один из них, тот, у которого очки самые большие были, и говорит:

– А давайти соревновани?

– А давайти! – тут же подхватили дрюгие инженеры.

Они просто страсть как блюбили ето дело, их пельменями не корми, дай ченить посоревновать.

– Пра щте будем соревноваться? – спросил инженер в средних очках.

– А давайти кто изобретет самое громки животнов, тот всем пончики покупает с шоколадни глазурью?

– А давайти! – сказали дрюгие инженеры. – Тока разве не наоброт нада? Разве не проигравши угощает всех?

– Да какая разницов. Лишь бы весело было.

Вощим, засекли они десять минутов и стали изобретать. Они ваще все за десять минутов изобретали, очень щустри ребятя были. Што ты возмущаешься? Тебя ваще за тридцать секунд поди сделали, хе-хе-хе.

Перви инженер, тот, што в самых больших очках, притащил за хобот ВОТ ТАКОГО слона и сказал:

– Вощим, давайти мне перви местов, патамущтя перд вами находится самый громки животнов мири!

И велел своему слону трубить в хобот. Если ты не знаиш, то хобот ето такой нось спереди слона. Он еще у него почти до самого пола висит. Немнщка неудобна, наверное, када нось до пола висит, дя? Воть ты бы хотел такой нось? Я лично неть. Его же закатывать в рулонщик пердется, штоб постоянно свои носощки не нюхить. А носощки они же не всегда приятне пахнут.

– Ето все фигня, – махнул рюкой на слона второй инженер, тот, который в средни очках был. – Воть у меня самый громки животнов на свети.

И достал из кармана букащку-ревуна. Ето такая маленьки-премаленьки букащка, которая может арать как стадо обезьянов. Правда, штоб ета букашка так арать начала, ее нада довести. Но у средни инженера ничиво не вышло пачиму-то. Уж он и красни тряпощкой перез мордов букащки махал, и па жеппи ее травинкой хлопал, и на коленях перед ней стоял, все бесполезни. не акрыла букашкя рот. не в настроеньки, наверни, была.

И тогда третий инженер в самых маленьких очках хихикнул и достал из-за пазухи кощищку.

– Дюраки вы все. Воть же самое громки животнов!

– Смысле? – сказали другие инженеры.

– В карамысле. Када кошищка ночью делоит тыгыдык, нет ничего громче в мири! – сказал им инженер в маленьки очках. Потом сделол ночь, отпустил кошищку на пол и продемонстрировал кошищкин тыгыдык.

И ето реально было очень-преочень громка! Все сразу уши заткнули пальцами, штоб перепонки нафиг не повылетали.

– Ой, люли-люли, какой громки животнов! – стали аплодировать инженеры кошищке.

Хотя ей, канешна, пофиг было, она просто тыгыдыкала для собствени удовольствиев и все, хе-хе.

Вощим, в тот день инженер в очках угощал всех пончиками с шоколадни начинкой. И хииитро так улыбался. А знаиш, пащиму? Тамущта был у етава инженера маленьки-премаленьки секретик.

А знаищ какой? Етот инженер прикрутил к лапкам той кошищки невидими копыта. Паетаму такой громки звук получился.

Воть. Такая сивоня сказощка рассказалась. Теперь када вы услышити кошищкин тыгыдык, просто знайти, щто ето звук победы!

Найти в Небесной канцелярии ангела, исполняющего жувания, очень просто. Он всегда в берушах, в темных очках и капюшоне. И под столом, хе-хе. А еще он иногда выбегает из кабинета, чтобы сделать: «Ааа ааа ааа ааа!!!!» Воть ты, например, часто арешь? А он часто, у него работащка такая.

Это чтобы хоть как-то абстрагироваться от круглосутощни никчемни просьбов:

«Я хочу/мне надо/пожалуйстапожалуйста/дай!!!»

Иногда ангелу хочется снять свою башку и выкинуть нафиг, чтоб наконец побыть в тишине, но нет такой опции у него в ангельском огранизме.

Он немножка, самую капельку нервни етот ангел, но добри-предобри и красиви-прекрасиви. Даже если его разбудить в пять утра, он все равно красиви. Так бывает, да.

*У меня просто есть знакоми какангел, я знаю.*

Над ангелом всегда самолетики и воздушни шарики с чужими жуваниями. В его карманах письма и записки.

Атдыхает он так. Спускается на землю, заходит во все кофейни на своем пути и тихо прется, когда бариста спрашивает его:

– Чиви бы вы хотели?

– А спросите меня еще разик?

– Да я уже сто разов вас спрашувал, – говорит бариста.

– Ну пазязя, – просит ангел.

И так минутов сорок.

А когда ангел окончательно задалбывается, он включает фильмы про Новигод, смотрит, как Дед Мороз разносит подарки и бухтит:

«Неть, ну раз в году каждый может игрушку принести! Ты попробуй кругли сутки исполнять неисполними. Как я им всем от Кеану Ривза кусочек отщипну?!»

(ты тоже хочешь кусочек от Кеанущки? ццццц, какой ты бестыжи мордов)

Ангел правда очень хочет, чтобы все жуваниев исполнились. Но что прикажете делать, если один просит дождик, а второй жару? И все это одновременно!!!!!!!

Добри-предобри ангел делает что может, не арите.

Можете, кстати, прямо щаз пыщ-пыщкать, чтоб чужие желания исполнились, и загадывать свои. Тока хорошие, а то знаю я вас, ццццц.

Ну, и давайте распыщпыщкаем этот текст по всей планете, чтоб у всех все исполнилось.

Есть ли кто-то на свете круче и могущественне, чем Кошичкина полиция? Нету. Хотя, есть. Следующи рассказ об этом. Попробуйте в голове как мультик посмотреть, я знаю, вы это отлично умеете.

Тихое-претихое утро. Рассвет. Крохотный воробушек спит на ветке в повязке для сна с надписью: «Арел».

Женский крик.

Из форточки вылетает рыжий кот, планирует, как белка-летяга, на лету доедает сосиску. Следом на космической скорости летит тапок, даже подошва дымится. Кот садится в тапок, как в ракету, говорит голосом Гагарина: «Поехали!», взмывает в небо.

Ветхая-преветхая бабушка весьма интеллигентной наружности в круглых очечках сидит в окошке, пьет чай.

Кот идет по подоконнику в одну сторону.

Бабушка умиляется, кидает ему сушку. Кот надевает сушку на хвост. Идет в другую сторону.

Бабуля снова кидает ему сушку.

Кот идет в другую сторону в очках из сушек.

Кот идет по подоконнику с десятком сушек на шее, как в африканском племени. Одна сушка в нижней губе торчит.

Бабуля кидает сушку из-под ноги, как лихой бейсболист.

Появляется наглый крохотный воробей Арел. Пытается подражать коту, надевает на шею сушку, потом на талию, делает вид, что это спасательный круг, плывет. Падает вниз со свистом под тяжестью сушки.

Бабушка мечет сушки как из пулемета.

У кота сушки уже и на хвосте, и на лапах, как браслеты.

У бабушки кончаются сушки, она показывает коту пустую миску, разводит руками.

Кот показывает язык и уходит.

Следующее утро.

Кот подговаривает другого рыжего кота. Делает ему языком на башке пробор, как у себя.

Один кот идет по подоконнику влево, бабулечка видит его, радуется, машет рукой.

Второй кот через минуту точно так же проходит мимо. Бабушка испытывает легкое дежавю, но отмахивается.

Тут оба кота идут у нее перед окном навстречу друг другу, обнимают друг друга и танцуют танго.

Бабушка охреневает, мотает головой, снимает очки.

Мутная картинка.

Бабушка надевает очки.

Никого нет, пустой подоконник.

Только рядом на дереве ржет воробушек, так ржет, что сваливается вниз башкой.

Два рыжих кота тащут за угол белого котика с бантиком. Снимают с него бант, макают в рыжую лужу на стройке. Бывший белый котик широко раскрывает пасть, готовится громко-громко зарыдать, но первый рыжий кот засовывает ему в пасть сушку. Белый котик успокаивается, потому что ему вкусни.

Шоу начинается.

По подоконнику идет один рыжий кот, второй, третий. Сначала в одну сторону, потом в другую.

Бабушка щупает пульс у себя.

Коты начинают ускоряться. От большой скорости начинает казаться, что за окном движется длинная рыжая колбаса.

Бабушка решительно задергивает занавески, берет телефонный справочник, ищет номер, обводит маркером. Надпись крупным планом: «Телефон психиатрической больницы».

С той стороны слышно хихиканье котов.

Занавески распахиваются. Никого нет. Любопытные коты вытягивают шеи, подходят поближе.

Появляется бабушка, таинственно улыбается. Рядом с ней появляется другая. Точно такая же. Кофта, очки.

Третья.

Четвертая.

Пятая.

Распахивают окно и орут: «КИСА-КИСА!»

Коты орут еще громче, удирают.

Воробушек крутит крылышком у виска, типа чо, сумасшедшие?!

Бабушки снимают одинаковые кофты и круглые очки, пьют чай, смеются.

На стенке висят много-много грамот с надписью: «Анне Семеновне. Почетному психиатру города Н.».

Бабушка в круглых очечках достает сигару, закуривает. Крупным планом у нее на плече татуировка Зигмунда Фрейда. Бабушка немного натягивает двумя пальцами морщинки на руке, Фрейд молодеет и улыбается.

«Я не знаю, куда мне жаловаться, поэтому пишу вам! Сколько еще будет продолжаться етот беспердел?! Атвичайти мне немедленна!

Желания мои скромные. Все, что я хочу, ето иметь каебачку. Мне нравится сидеть в каебачке, уткнувшись мордой в стенку. Ето мне успокаивает и гармурнизирует. Я котик думающий и, как у любого думающего существа, у меня случаются в течение дня приступы, када кажется, что я пылинка в етой бесконечной Вселенной. Чепуха, канешно, но в такие минуты мне хочется арать от экзистенциального узяса и скакать по стенам, чтоб ети тревожности вытряслись у меня с башки.

Если не помогает арать, я кушою. Если еда уже не лезет в котика, то я залезаю в маленькую каебачку и сижу там.

А никчемни достали уже доставать меня отудава! Точнее, сначала они начинают заглядувать по очереди в мою каебачку и ржать:

– Ой, смотрите, какой квадратный котик! Ему же там неудобно.

И начинают меня вытряхивать из каебачки и ложить на подушку. А я не хочу на подушку! Мне очень уютно в каебачке. В ней я воображаю, что я квадратная молекула и весь мир состоит из таких кошичкиных молекулов.

Требую оградить меня от никчемни. А пока вы атвичаити, я попробую изнутрии заклеиваться скотчем в каебачке. Фиг они меня достанут в следующий раз, ха-ха-ха».

Есть такое место, куда уходят жить все животные. Называется Зарадуга. Там отлично, гораздо круче, чем в раю для людей, где всем раздают белые ночнушки и торшер на голову приматывают. Такой светлячок наоборот получается.

На Зарадуге горы вкусни, а в лотощек не надо, поэтому на Зарадуге ни у кого нету дырочки в жеппи. Некоторые модники даже маркерами там рисуют симпатичную точку или крестик, чисто пофорсить.

Лопать можно, сколько хочешь, на зарадужных фигурах это никак не сказывается, все просто красивые и лоснятся. Как оно там внутри и куда девается, не понятно, просто такой подарок от Того, Кто живет Наверху.

Кстати, если вдруг вам примерещится веселое полупрозрачное животное без дырочки в нужном месте, не надо паниковать. Оно просто гуляет. Их там иногда отпускают. На самом деле там даже ворота не заперты, Зарадугой жить очень круто, и никто на землю обратно не хочет. Но смыться втихушку – это святое.

Еще на Зарадуге есть в одном облаке специальная подглядывательная дырочка и зарадужные обитатели могут, когда захотят полюбоваться на своих бывших никчемни, что они там без них едят вкусни, куда гулять ходят. Даже передача есть на зарадужном ютюбчике «Десятка лучших никчемни недели». Там лидер хит-парада одна бабуська с девятосто девятью кошками и одноглазым попугаем.

Эти кошки потом бабусю с собой на Зарадугу контрабандой пронесли, аргументировав, что без любимой бабуси никуда не пойдут. Пришлось зарадужным ангелам закрыть глаза и оформить бабуську как пожилого сфинкса по кличке Марыся Владимировна. Попугая тоже приволокли, не оставлять же его одного в квартире. Досрочно на Зарадугу взяли, мог бы еще лет тридцать пшеном плеваться.

Вы в «Десятку лучших», кстати, никогда не попадаете, но каждый раз достаточно высоко в рейтинге находитесь. А надо было разрешить в тот раз животному залезть грязными лапами на подушку, не устраивать скандал за сгрызенный сапог и отдать тот кусок сосиски, который втихушку сами съели. Подгадили вы себе рейтинг.

На Зарадуге все в куче живут, кто где хочет. Сначала ангелы хотели всех по секторам разместить, птички здеся, рыбки тама, динозавры и улитки вот тута. Но фигуля. Дохлые животные каждый день хаотически перемешивались, и ангелы задолбались каждый вечер отделять хомяков от птеродактилей. Думали, хотя бы хищников от травоядных отделить, но на Зарадуге в воздухе разлита братская любовь и охотятся только в шутку. Чтоб мышцы размять. А если кто кого случайно проглотит, так сразу назад выплевывает и говорит: «Пардон».

В одном доме наступила такая стужа, что даже чайник просил шарф, а тараканы начали строить ледяные горки в прихожей. Люди кутались в десять пледов, и каждый вечер был похож на соревнованиев «кто быстрее станет мумией из одеял».

И вот батареи наконец уличили: они устроили Холодный заговор.

Оказалось, что чугунные бездельники тянули время – им нравилось смотреть, как жильцы греют ладошки у лампочек и хлюпают носами в такт.

Батареи покраснели от стыда и решили исправиться.

Но, как это у батарей водится, сделали все через край: бахнули такой жар, что обои начали шелестеть, будто в них джунгли ожили.

У бабушки в горшке у кактуса вырос арбуз, дедушкины носки задымились и засвистели, как паровоз.

В прихожей завелся крокодил – он вылупился прямо из зонта, потому что в условиях тропиков ему показалось уютно.

– Да за что нам бананы на люстре?! – возопили жильцы.

Тут явились сери толсти котики из Кошищкиной Полиции. Они сразу устроили разбор полетов: на батареи налепили огуречни маски, спели им мрр-колыбельную и выяснили, что все дело не только в заговоре.

В подвале, оказывается, спал Печка-Кот – гигантский усатый двигатель тепла. Когда его нечаянно разбудили, он зевнул и заурчал, и весь дом превратился в баню.

Кошищки отправили делегацию: принесли молока, тапочки из облаков и маленький коврик, чтобы Печка-Кот мог снова лечь клубочком. Кот урчал еще немного, потом вздохнул и согласился мурчать «на средней мощности».

Для надежности возле подъезда установили Кота-Регулятора. Жильцы гладили его по спинке, и он передавал температуру в трубы. Правда, один раз его расчесали слишком сильно, и снег с крыши убежал в Турцию, но после строгого «мрр!» все встало на место.

Так и наладилось: в квартирах стало тепло, но без тропиков, тараканы сняли валенки и устроили парад босоножек, чайники перестали ныть и снова посвистывали весело.

А Кошищки занесли в отчет: «Операция ПРА ОТЕПЛЕНИЕ завершена. Холодный заговор раскрыт, жара приручена, батареи воспитаны огурцами».

Вощим, жил-был один неукотовлени мущинов. Неть, ето не грюстни сказощка, што ты сразу плачещ! Нинада. Его просто еще не успели укотовить, етот мущинов еще не знает, што через три месяца из космищески луча мать… мать… матю… матюреализуется котенок и укотовит етава мущинов вмести с квартирой, дачей и машиной. И покажет ему наконец, где находятся ванна и холодильник.

А пока етот мущинов сам по себе, но ненадолго, ненадолго.

И была у етава мущинов волшебни тумбощка. Откудава ета тумбощка в квартири появилась, никто не знал, возможна, ваще всю ету квартиру вокруг тумбощки построили, хе-хе-хе.

Каждое утро акрывал мущинов тумбощку, сувал туда руку и доставал денещки. Красненьки, зелененьки и ваще всякие. Много-премного! Больше, чем ты у себя в башке можешь представить.

Стока многа, што приходилось постоянно все покупать, чтоб денещки хоть немнощка кончились. Наверное, хочищ себе такие проблемов, дя?

Первое время мущинов очень радовался, што у него стока денющков. Бегал как чумашедши по квартири, шуршал ими постоянно.

– Вай, скока много шуршаек у меня! Какой я щастливи никчемни! Ой, люли-люли, какой щастливи!

А потом канешна зажрался. Стал привередничать.

– Слишком много седня красни бумажек! И ваще я задолбался постоянно все покупать!

И даже метлу брал и сталася абратна деньгов в тумбощку запихать. И шкрябал даже по полу, как котик в лотощке.

– Как мине ето надоело! Нету места мне в квартири, сплошные деньгов кругом! Хтьпуй на них.

А хтьпукать оказуится низя было. Муроздание услышало сразу просьбы мущинов и руки в боки сделало:

– Ах, так? Лядня.

И, вощим, сразу кончились денющки в тумбочке. Ваще ничо не осталося, даже монеток. Пнул мущинов нощкой тогда тумбощку и проснулся.

Лежит моргает. И думоит:

– Ццццц, какой ликалепни сон! Какой жы я дурак!!! Если бы у меня и правда была такая волшебни тумбощка, я бы никада никада не стал привередничать!

И решил такой на всякий случай заглянуть в свою тумбочку. Вдрюг сон в руку?

Акрыл мущинов тумбощку, а там лежит крошечни-прекрошещни записочка. И буковки в ней были малипусещни-премалепусещни. У мущинов аж глаза немножка из орбитов повылезали, пока он смог прочитать, што тама написяна.

– Ццццц, такой большой мущинов, а в сказки верит! Ета тумбощка тебе просто приснилась, хе-хе, – было написано в етой записке.

И подпись «Денежни гномики».

Иди давай быстрее загляни в свою тумбощку, вдрюг тебе гномики туда денещков напихали наканецтыки, хе-хе-хе. А мы тоже проверим. Пака.

Вощим, вы щаз прочитали Улитощкины сказощки. Апторы очень старались, надеемся, вам понравилось.

Кивнити башкой, если дя. А лучше напишите в комментах.

Мы будем очень рады.

Пака.

Или не пака. Котик не решил еще.

(садится на краю последнего листика етой книщки и начинает вылизывать фостик и мурчать, муууууур, мурррр, муррр)