— Младших спрячь!

Морья и сообразить не успела, что к чему, когда мать впихнула ей пищащего малыша. Тот сразу завозился в поисках отобранной груди.

— Что случилось-то?!

— И за сестрой присмотри! — только и крикнула матушка, выбегая во двор. — И сама носу не кажи!

Морья девкой была разумной, родительского наказа не нарушала. По меньшей мере, не так, чтобы её можно было на том поймать. Поэтому выждала, чтобы шум в клети стих, и только потом, цыкнув набратьев, чтоб не слазили с печи, выглянула из-за занавески на улицу.

Из окна аккурат виднелись главные ворота их деревеньки и туча пыли, взбитая высокими лошадьми, ни капли не похожими на приземистых кляч, привыкших к работе в поле.

— Како-о-ой видный! — восхищённо ахнула сестра.

Морья повернулась. Лика, бездумно приглаживая толстую косу, вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что творится. И когда только успела из светёлки выйти?

— Смотри, вон тот, который с бородкой! Наши деревенские ему годятся только сапоги чистить! Вот бы в меня такой влюбился… — Сестрица мечтательно закатила глаза. — Или вон тот, усатый. На белой лошади. За главного у них, не иначе!

— Придумала тоже! Ты хоть знаешь, кто это? — фыркнула Морья, покачивая младшего братишку.

— Кто-кто! Золотые за налогами приехали. Самого короля слуги! — Лика поднялапалец вверх. — Вот бы мне такого мужа…

Морья устало вздохнула. Сестра вечно жаловалась на грубых деревенских парней, в город замуж собиралась. . А что, её, красавицу, может и возьмут. Это Морье мечтать не о чем: как родилась в глуши, так и помрёт где-нибудь между грядок. Куда ей на золотых заглядываться! Тут бы пелёнки брату успевать стирать… Сменить их, кстати, было самое время — запашок как раз пошёл.

— Морьюшка! Можно нам по краюшке? — окликнули ее с печкиблизнецыСавка и Микей.

— Лика, сходи, отрежь по ломтю, — попросила Морья сестру.

Лика, если и слышала, виду не подала. Как и всегда, собственно. Она надула пухлые губки и прильнула к окну, словно его мёдом намазали.

Ладно хоть не помчалась тут же из избы, вот крику-то было б. .

— Так тебя такой и возьмёт! — Морья сноровисто размотала пелёнки, не поморщившись. — За косу да на лавку, не дальше.

На это сестрица сердито фыркнула и убежала на кухню за хлебом для братьев, но мигом вернулась обратно.

Пока Морья переодевала младшего, пока прибиралась, во дворе много чего успело случиться.

Об том неустанно докладывала Лика:

— Спешились! Отец, гля, как спину гнёт! Он перед старостой так не лебезит, как перед главным у золотых! А тот хоро-о-ош! Ус крутит, а! И мать, мать! Прибежала с крынкой молока! Приветствует гостей! Тот, что слева — маг, не иначе! Гля, знак в плечо вживлён! Чай, в академии учёный!

«С молоком мамка хорошо придумала, — отметила про себя Морья. — Ежели гости с одного стола с нами поедят, беды уже учинить не смогут. Так боги издревле повелели!»

Золотые шумно смеялись, их согласный хохот, кажется, сотрясал стены избы, а Морья от того смеха неуютно ёжилась, хоть трусихой и не слыла.

Скоро явился и запоздавший староста. Отпихнул отца девочек, раздал какие-то распоряжения. Выволокли стол. Поставили прямо на дороге, как и полагается, когда гость важный, но задерживать его никто не собирается. На стол потащили угощение с каждого дома. .

— Мне на двор надо! — заявила вдруг Лика.

— Потерпишь.

Малыш на руках согласно пискнул, а там и вовсе взвыл, снова чем-то недовольный.

— Ну, мне очень надо! — выразительно округлила глаза сестра.

— Возьми ведро в сенях! В него свои дела и делай.

— Что я тебе, дитё малое?! Я туда и обратно, никто и не увидит! — и выскочила.

Морья хмыкнула. И то правда, задерживаться сестра не станет. Теперь пока золотые не уедут, ее от окна калачом не отманить.

Хоть Лика и младшая, а до женихов была на диво охоча! Морья о замужестве ещё и не помышляла толком, а Лика уже вовсю красовалась перед парнями, никак дождаться не могла, когда старшую нескладёху заберут со двора. А Морью всё не брали. . Дразнили за несуразный рост и худобу, за волосы, черные, будто измазанные сажей. Таких в деревне было немного. Все навроде сестры — русые, светлоглазые… А Морья вот в деда уродилась. Сама девка его не застала — сгинул ещё до рождения внучки. Но наверняка ему, вороному, тоже приходилось выслушивать насмешки. Вот и кому такая нужна? Тощая, языкастая, не лезущая в карман за словом. Жена должна быть кроткой да полненькой, как Лика.

Пока Морья укачивала братишку, не заметила, как время пробежало. Спохватилась, что сестра до сих пор не вернулась, заглянула в их комнатушку… и обомлела.

Платок! Узорный красный платок, что отец привёз с ярмарки! Сестрица берегла его пуще праздничного платья, складывала аккуратно и клала в изголовье, чтобы любоваться. Платка на месте не было. .

Ведь не накинула бы она его, чтоб пойти в туалет?

Морья, как была простоволосая, так и кинулась на улицу. Только и успела наказ близнецам дать, чтоб из избы ни шагу не делали. Сама же и обуться не удосужилась. Сердце, сначала пропустившее удар, теперь колотило, как бьет пришпоренная лошадь копытами, а в голове звенело: «Беды б не вышло! Только б без беды!»

На дворе Лики не было. Не было её и в туалете, и в хлеву тоже.

Рогатая Зорька, завидев хозяйку, вытянула морду из-за кормушки, постаравшись ухватить шершавым языком за рукав.

— Ох, Зорюшка-матушка. Ну и где это дурында? — К горлу подкатила тошнота, ладони вспотели, пришлось вытирать их о подол.

Ответом стал приглушенный мужской смех. Кто-то стоял за стенкой хлева, где у Морьи была посажена гряда репы. Если выйти через заднюю дверь, аккурат там окажешься.

Смех на отцовский не походил нисколько, да и не смеялся он обыкновенно, напротив, сурово супил брови. Значит, не родня…

Морья хотела уж осторожно вернуться домой, покуда хохотун её не заметил. Ну, как и сестра уже в светелке? Разминулись, с кем не бывает?

Но к смеху прибавилось мычание. Да вовсе не коровье: Зорька молча досадливо махнула головой и попятилась.

А Морья, подхватив торчащие из соломы вилы, двинулась вперёд.

— М-м-м! Пусти! — плаксиво взмолилась девка за стеной.

Лика!

— Куда же ты, красавица? Как хвостом крутить, так здорова, а как лаской на ласку ответить. .

— Пусти!

Мужчина вскрикнул.

— Кусаться вздумала?! Ну-ка я тебе рот-то заткну!

Больше не размышляя, Морья толкнула дверь, выставляя вилы вперед. После полутемного хлева солнце ослепило её.

— А ну прочь от сестры! — крепко сжимая древко, закричала она еще до того, как увидеть, что же происходит на улице. — Не сметь!

Вот только не успело в глазах проясниться, как вилы мощным рывком выхватили, без видимых усилий вывернув кисти. А затем и ее саму откинули в сторону.

Морья угодила прямиком на грядку, переломала едва окрепшую ботву.

— Ну вот, Тит! А ты переживал, что одну на двоих делить придется. Смотри-ка, на ловца и зверь бежит!

— Да ну, эта страшная какая! Себе бери коли нравится. А мне светленькую отдай!

Морья вскочила: ишь, чего удумали!

— Пустите её!

Здоровенный амбал с золотыми нашивками на плечах прижимал Лику ксрубу, перехватив ей рот тем самым красным платком, которым та так гордилась. Юбка сестры была бесстыже задрана, виднелись дрожащие коленки.

Нет, тут слов недостаточно… Взгляд Морьи метнулся к отброшенным в сторону вилам.

— А если не отпустим, то что?

— Пожа-а-ар! — что есть мочи заорала девка, кидаясь к оружию, но крик легко оборвали. Кулак ударил чуть выше живота, Морья закашлялась, согнулась пополам. — По. .!

Да уж, на такую весть вся деревня сбежалась бы, да только снова заорать золотой Морье не дал. Он резко разогнул её и сильно ударил об стену, закрыл рот рукой и принялся шарить внизу, под юбкой.

— Придется все-таки тебя проучить!

Не из тех была Морья, кто так просто даётся первому встречному! Если Лика уже согласно поникла, а во взгляде её читалась одна мольба не бить, то Морья, хоть в синяках и ссадинах, хоть без рук и ног, но собиралась вырваться.

Она вцепилась зубами в мозолистую ладонь. Вцепись слабее — и амбал не почуял бы боли. Он, небось, день за днём с мечом упражняется, что ему укус… Но Морья вцепилась от души.

А потом случилось странное.

От босых ступней, касающихся земли, пошёл жар, точно она стала на угли. Он поднялся до колен, заполз в живот и свернулся там раскалённой змеёй. А потом выстрелил, как гадюка, до самых кончиков пальцев. И здоровенного золотого, который и отца девок удержал бы играючи, отбросило назад, прямо в кучу навоза, приготовленную для удобрения.

Морья развернулась к тому, которого назвали Титом. Только бы до вил дотянуться… Уж вдвоём с сестрой они с ним сладят!

Но драться не пришлось. Тит завизжал, высоко и тонко, как девица.

— Дикая! Мужики! Тут дикая!

И бросился наутёк. Морья подхватила сестру, тут же сползшую по стеночке, поспешила развязать платок… Лика смотрела на неё, как на чужачку.

— Да что с тобой?! — разозлилась Морья и ударила дурёху по щеке, приводя в чувство.

И только тут заметила, что кончики пальцев почернели, как если бы она сунула их в золу.

— Дикая… У тебя дикая магия! — в ужасе прошептала сестра.

Дикая магия.

Дикая. .

Магия.

Нет. Не с ней. Не у неё. Неправда!

Морья успела затащить в дом сестру, хоть та и порывалась бежать во двор. Но где хуже: во дворе с золотыми или в избе с проклятой ведьмой?

Ведьмой. . Да, Морья теперь проклятая ведьма. И Лика, забившаяся в угол, боялась её сильнее, чем кого угодно другого.

Братья свесились с печки, но завидев, что творится, отпрянули с испуганным визгом.

В сенях загрохотало — кто-то вломился в избу.

— Лика! Савка! Микей! Мо… — Зычный голос отца непривычно дрогнул и затих.

Мать вбежала следом. Глаза её были широко распахнуты, лицо бледное, как у покойницы.

— Морьюшка!

Она хотела было обнять старшую, но вместо этого задрожала всем телом, по щекам покатились крупные слезы.

— Морьюшка… — безучастно повторила мать, но больше ни шага не сделала.

По двери несколько раз ударили.

— Государем предписано, чтобы каждый, уличенный в обладании дикой магией, был изловлен и доставлен во дворец!

Казалось, от приказа золотого сотрясаются стены.

Морья до боли закусила губу, и, как в детстве, шагнула к отцу в поискахзащиты.

Отец отшатнулся, по его лицу пробежала судорога, словно он боролся с одолевавшим его отвращением.

— Папа?

— Покажи руки, — почему-то глядя в сторону, потребовал он.

— Я. .

— Руки!

Морья вытянула вперёд стиснутые кулаки.

— Разожми.

Распрямлённые пальцы дрожали сильнее, чем когда прошлой зимой она слегла с горячкой. И были всё такими же чёрными, точно испачканными сажей. Морья попыталась обтереть их об юбку, но ничего не изменилось.

Отец не притронулся к ней и тихо сказал:

— Отворяй дверь, мать. Правду сказали. .

Мать от его слов взвыла, но с места не сдвинулась.

Савка с Микеем тихо позвали с печи:

— Тятя…

— А ну молчать! — гаркнул отец, но его крик тут же перекрыл голос золотого с улицы.

— Живо! А не то дом подожжём, всех выкурим! Укрывать дикого — государственное преступление!

Морья задрожала. Не пролившиеся слёзы слепили, душили. Невыносимо было видеть убитую горем мать, суровый холод отца. Лику, со страхом смотрящую на нее из дальнего угла. Ту, которую Морья только что спасла от бесчестья!

— Тащите хворост! — Приказ золотого донесся как через толщу воды. И это решило дело.

На негнущихся ногах Морья двинулась к двери. Мать протяжно заскулила, но не попыталась остановить её.

Хотелось пастьперед отцом на колени. Оборонит ведь! Кто, если не он? Мужчины сильнее Морья и не знала никогда! Но что будет, если он выступит против золотых? Спорить с государевыми слугами — всё равно что с самим властителем!

И тогда братишки тоже не спасутся. И мать. И Лика. И даже младший, обиженно пищащий в колыбели.

— Факел! Факел тащите! — потребовал кто-то под окном. Кто-то из деревенских, голос знакомый. . Но кто? Да и важно ли это?

Теперь Морья им больше не добрая соседка, а сама ожившая смерть.

Она обернулась на родных. Хоть попрощаться. . Голос хрипел.

— Батя. .

Видно, отец решил, что она попросит её спрятать. А кто бы не попросил?

Он схватился за кочергу и замахнулся.

— Ну?! — Из его глаз брызнули злые, беспомощные слёзы. — Чего встала?!Хочешь, чтоб всех нас из-за тебя перебили?! Пошла!

Морья с усилием проглотила слова прощания и распахнула дверь.

Запястья тут же стиснули, волосы оттянули назад. Но телесная боль словно была чужой. Это не ей крутили руки, не её косы норовили вырвать из затылка — всё не с ней. А вот скулящая позади мать, ревущие братья, ругающийся отец — они с ней. Их бессильные крики рвали её на части, их причитания отбирали последнюю волю.

Не плакать.

Только бы не заплакать…

— В цепи ее! В цепи! — Кричал тот самый выродок, что зажимал Лику на дворе. — Железо сдержит проклятое колдовство!

Сыскали какую-то во дворе. Уж не ту ли, на которой сидел пятнистый кобель, ластившийся к каждому встречному? Не иначе как отец её снял и отдал золотым…

Запястья перетянули веревкой, поверх намотали цепь, да ещё и туго закрутили по туловищу — аж не вздохнуть.

Ведьму бросили в телегу, прямо на мешки с данью — серебром, медью, шкурами, которые сборщики налогов успели собрать по окрестным деревням.

Верно, правду говорили: железо сдерживает проклятую магию. Потому что больше всего на свете Морья хотела раскидать обидчиков. Будь у неё хоть какое колдовство, они бы уж точно не плевали в неё, не пугали, обещая кары земные и небесные той, что связалась с демонами.

Но колдовство покинуло её. Морья смотрела на людей исподлобья. Бывших соседей, друзей, подруг.

На мать, выскочившую на крыльцо и закрывшую себе рот руками, чтобы не закричать. На отца, недвижимым изваянием застывшего у калитки.

— Что, тварь, попалась? — Тит пнул телегу, не решившись ударить саму Морью.

— Это вы мне попались, — невесть с чего прорычала она.

И как же золотой переполошился после этих слов! Он отшатнулся, трижды поплевал на дорогу и покрутился вокруг оси, скидывая сглаз.

— Погоди, только доберёмся до застенок! Там тебе язык мигом укоротят! — пообещал Тит. — А то вон… Игнат! — Он схватил за плечо золотого, у которого чуть повыше запястья сверкала блестящая пластина — знак академического учения. — Игнат, ты ж настоящий маг! Ученый! Ату эту дикую стерву, чтоб знала место! — И толкнул его в сторону Морьи.

Вот только Игнат связываться с проклятой не желал. Зыркнул исподлобья, дернул острым подбородком и сердито сплюнул:

— Много чести. Замараюсь еще.

Морья бы и ещё что ответила, да не успела.

— Солнце к закату. Надо выступать, — приказал усатыйкомандир, вскочив на белоснежного скакуна.

За ним последовали и остальные. Телега тронулась.

Никто не остановил золотых, увозивших проклятую ведьму из деревни.

Морья же смотрела на свой дом. На зареванные лица братьев, прижавшихся к окну. На дрожащую Лику, мнущую в руках любимый красный платок.

Вдруг сестра сорвалась с места, но не успела сделать и пары шагов, как отец остановил ее, ухватив за предплечье, словно котенка за шкирку.

Лика протянула платок, о чем-то прося проезжавшего мимо золотого.

Что было дальше, Морья не видела, дорога свернула в сторону. Туда, где начинался длинный тракт, ведущий в столицу.

Вечером командир золотых, тот самый, что так приглянулся Лике, велел завернуть в небольшойгород на ночлег.

К тому времени Морью, свернувшуюся в телеге калачиком, изрядно подташнивало от страха и голода. Да и воды ей никто не дал ни глотка, хоть она и просила.

— Ничего, в застенки привезём, там и напьёшься! — Бородач с расходящимся на пузе камзолом непонятно хмыкнул тогда в ответ.

Теперь, наслушавшись разговоров золотых по пути, Морья точно знала, что их так веселило. Застенки — не тюрьма. Никого там не держат. Долго, по крайней мере. Туда привозят тех, кому надо развязать язык, вызнать, где спрятал ворованное, или кто помог в нечистом деле. Диких туда тоже привозили когда-то. И тоже пытали. Но лишь для того, чтобы мучениями тела очистить душу.

— Пять лет диких не видно было. Почитай со времен страшной войны! — сплевывал всадник, у которого из кармана торчал платок Лики. Морья мысленно окрестила его просто «Пузо». — Думали, извели всех. Но остались те, кто еще помнит, как с тварями сладить!

— А то как же! — Нечего им с нами по одной земле ходить! — поддержали его товарищи.

Но никакой ужас не может длиться вечно. И когда страх Морьи тоже притупился, она спросила у Пуза:

— Что вам сестра сказала?

— Да вот просила тебе тряпку передать, — осклабился он. Выхватил из кармана платок и демонстративно понюхал. — Сладко пахнет! Оставлю себе. Тебе уж ни к чему.

Город был крошечный, но со своей стеной. Большие деревянные ворота отрезали его от тракта, рядом дежурил хмурый стражник. Узнав камзолы золотых, он вытянулся в струнку — важные люди пожаловали!

Въехали без досмотра. Стражник только что поклон не отвесил усатому командиру и ещё долго завистливо таращился вослед отряду.

— Хорошее место… — одобрительно крякнул Пузо, похлопывая себя по животу.

Телега подскочила на коряге, Морью подкинуло, она больно ударилась ребрами о мешки с данью. Зато аккурат разглядела, что так обрадовало золотого: в окнах высокого ладного здания, к которому они приближались, горел свет, виднелись столы и шмыгающие меж ними разносчицы с подносами. Одуряюще пахло жареным мясом… Рот мигом наполнился слюной, живот свело болезненной судорогой голода. Но к чему мечты? Вряд ли пленницу станут баловать предсмертным ужином.

Командир спешился первым и деловито покрутил ус. К нему тут же услужливо подскочил Тит.

— Ну что, как обычно? Мешки в кладовочку к харчевнику? Девку туда же?

— Вот ещё! Оставлю я эту, — усатый брезгливо сплюнул, его белоснежная лошадь согласно фыркнула, — с деньгами.

— Да что она их, сожрёт, что ли?

«Может и сожру», — мрачно подумала Морья. — «Лишь бы вам меньше досталось».

— Сожрать не сожрёт, а мало ли, что сотворить без присмотра может, — глубокомысленно закончил командир. Он свистнул, подзывая до смешного схожих золотых. У одного почти оторвалась нашивка на правом плече, у другого на левом. — Вы сегодня сторожите. И чтоб не как в прошлый раз! Я каждую монетку наперечёт знаю!

Парни одинаково кивнули, вскинули на плечи добычу и понесли через особую пристройку в харчевню.

— А девка пусть с нами идёт, — закончил усач.

Дверь скрипнула, в лицо дыхнуло теплом очага и запахом хлеба. Морья невольно облизнулась, когда ее, все еще связанную цепью, подтолкнули к огромному дубовому столу посреди зала.

В харчевне, хоть и просторной, было многолюдно. Морья насчитала десяток столов, и за каждым сидело по трое-четверо посетителей. В их глуши столько народу в одном месте только на праздники обиралось! Бритые и усатые, в богатых одеждах и в грязном рванье. И все рядом. Только за дальним столом оставались свободные места. Видно, к занявшему его хмурому мужику, прятавшемуся под капюшоном, никого не тянуло присоединиться.

Морья поежилась. Несмотря на то, что в трактире было жарко и даже душно, её вдруг прошиб озноб.

Командир золотых толкнул ее на лавку.

— Только дернись или выкинь что-нибудь! — Пригрозил он и тут же весело крикнул трактирщику: — Баранины, репы пареной и по две чарки на каждого!

Трактирщик оглядел их мутным нетрезвым взглядом.

— На девку тоже? — уточнил он и шумно икнул.

— Не, эта есть не будет. В застенках наестся. . — Одобрительный хохот золотых заглушил конец фразы.

Принесённые чарки были осушены сразу же, никто не стал дожидаться ужина. Оттого настроение золотых резко улучшилось, а шутки стали ещё грубее.

— Воды хоть дайте, — сквозь зубы процедила Морья.

Тит наклонился, обдав её несвежим дыханием. К горлу подкатила тошнота: слишком недавно они с приятелем лапали двух безответных девок. Интересно, уступи тогда Морья, этого кошмара не случилось бы?

— Чего тебе, малохольная?

— Воды, — повторила девушка.

— Воды-ы-ы-ы-ы? — Тит расплылся в улыбке, показывая жёлтые зубы. — А мне что за то будет?

Морья пошевелила связанными руками, те безбожно затекли, и теперь кожу болезненно покалывало.

— Живой, может, останешься! — рыкнулаона. Умом Морья понимала, что дерзость не пойдет ей на пользу. Но куда хуже-то?! Чего еще бояться обречённой на казнь проклятой ведьме?

Голова безвольно мотнулась в сторону, ударившись о стоявшую позадибалку, подпиравшую потолок. Тупая боль в затылке и жар на щеке пришли уже после.

— Покаркай мне еще, ведьма… — Тит встряхнул ладонь, но тут же виновато ссутулился, когда на него прикрикнул начальник.

Пришел трактирщик и, опасливо поглядывая на пленницу, расставил перед слугами короля тарелки. Баранина выглядела аппетитно, да и запах был такой, что Морья невольно начала жевать собственную губу.

— Ну-ка отвернись! — приказал Тит. — Отвернись, сказал! Ещё сглазишь. .

Усатый командир медленно вдумчиво пережёвывал ужин, зато остальным золотым кусок в горло не лез. Был ли этому виной недобрый взгляд Морьи, который, как она заметила, всем отбивал аппетит? Конечно, был! Смекнув, что по-хорошему она ни с кем не договорится, она принялась донимать конвоиров. В конце концов, умереть от меча проще, чем от пыток в застенках. Морья пристально следила за каждой крошечкой, ехидно кривилась и шептала себе под нос. Хоть не она одна останется голодной!

— Ничего она вам не сделает. Девка в цепях, да и колдовать толком не умеет, — закатил глаза усач.

— Господин! Почём вам знать? Пущай бы на цепи во дворе сидела, как пёс! Чего её с нами-то сажать?

Командир хлопнул ладонями по столу, и от этого звука подчинённые разом умолкли.

— Уговорил, — кивнул он. — Пусть девка сидит во дворе, пока мы ужинаем. А ты, Тит, за нею как раз присмотришь.

У того ажно челюсть упала.

— Как. . я?

— Ну, тебе же она больше всех мешает, — ровно ответил командир.

— Да всем она мешает! Все-е-ем! — встрял Пузо.

Усач равнодушно передёрнул плечами.

— Тогда иди с ним.

— Но я ж. .

— Это приказ.

— Есть, командир, — согласно прогундосили мужчины.

Морью рывком подняли на ноги и толкнули к выходу. Казалось, её любопытно разглядывал весь трактир. Люди пялились и радовались, что не находятся на ее месте. Морья и сама бы порадовалась, сиди она за одним из столов.

Снаружи успело стемнеть. Небо усыпало звездами, они смотрели на ведьму более сочувствующе, чем люди, мигали яркими дырками в черной ткани неба. Бесчисленные глаза богов, наблюдающие за происходящим на земле. Хоть они-то видят несправедливость?

— Демонова ведьма! — Тит плюнул ей на подол. — Весь вечер испоганила.

Морья хотела ответить что-то колкое и смелое, но, пока думала, позади хлопнула дверь.

Пошатывающийся выпивоха вылетел из трактира, словно его оттуда кто-то выкинул. Впрочем, возможно, так оно и было.

Глубокий капюшон мешал ему ориентироваться, а плащ, как живой, путался в ногах. Мужчина налетел на Морью и, удерживаясь от падения, схватил ее за рукава.

— Ох, простите, милостивая госпожа! — Язык его заплетался похлеще ног. — Позвольте облобызать ваши пальчики!

— А ну пошёл отсюда! — попытался отогнать его Пузо.

Пьянчуга покачнулся, будто бы случайно избежав удара в челюсть.

— Покорнейше прошу меня простить, ув-важаемый! Ни в коем случае не хотел вам мешать развлекаться! — Он развернулся к Титу и с радостным криком бросился ему на шею: — Лыко, приятель!

— Да какой я тебе. . Отвали! — Вывернуться из цепких объятий удалось не сразу. Титу пришлось приложить немалые усилия, чтобы освободиться. — Иди, куда шёл! А то я тебя ща. .

Рука Тита метнулась к поясу, но не нащупала в ножнах привычного короткого ножа.

А пьянчужка вдруг выпрямился. Поза его стала расслабленной, но вместе с тем приобрела опасную пружинистость. Он играючи подкинул Титов нож и поймал за рукоять.

— Это ищешь?

Тит с возмущённой руганью рванул за своим имуществом, но тут что-то случилось. Золотой и не сообразил, как оказался на земле, а раздавшийся следом за его падением хруст Морья сначала приняла за треск деревянной перекладины плетня. И только когдаконвоирзаорал, девушка поняла, что хрустнул он сам.

Пузо взял разгон и на скорости врезался в стену таверны, когда врага почему-то не оказалось на том месте, куда он целился клинком. Лезвие проткнуло бревно и намертво застряло между щепок.

Тит, шатаясь, приподнялся, намереваясь снова вступить в бой. Согнул руки в локтях, поводил кулаками в воздухе. . Но вместо того, чтобы сражаться, кинулся обратно в таверну.

— Ты еще пожалеешь! — крикнул он.

Мужчина отсалютовал ему на прощание трофейным кинжалом и подошёл к отвоёванной девице. Грубо дёрнул её за предплечье.

— Ну и что же ты с ней собираешься делать? — сам у себя спросил он.

Морья по звукам отодвигаемых лавок и шуму из трактира уже поняла, что будет дальше. Сейчас золотые в полном составе высыпят наружу, и тогда ни один удачливый пьяница ей уже не поможет. А потому, вместо того чтобы поблагодарить своего защитника, она протянула ему связанные руки.

— Развяжите меня! Бежать надо! Пожалуйста!

Вот только спаситель вместо этого приложил указательный палец к ее губам, призывая к молчанию, а уже в следующий мигМорья оказалась прижата к стене конюшни. От возмущения выбило дух, но тут плащ незнакомца увеличился в размерах, надулся, словно парус, накрывая их обоих. Темная, едва прозрачная пелена спрятала преступников. И Морья была готова поклясться, что у этой пелены имелись два огромных красных глаза.

Она бы закричала, но на рот ей легла теплая шершавая ладонь.

— Не выдай нас, дурочка, — шепнул спаситель.

— Где они?!

Как и ожидалось, золотые выскочили во двор. Они стояли совсем близко — Морья видела их сквозь мутную пелену живого плаща. Слышала грязные ругательства, приказы усатого командира, жалкие блеяния Тита.

Кто-то вскочил на лошадей и помчался в погоню, кто-то пытался обыскать хозяйственные постройки.

На месте остался лишь командир. Словно что-то заподозрив, он остановился у конюшни. Морье казалось, что сердце в её груди грохочет так громко, что его невозможно не услышать… Она упала бы от страха, а может и вовсе закричала бы. Но незнакомец держал крепко, пах одуряюще и казался той невозможной божественной силой, которую людям, пусть и приближённым государя, не сломить.

Сам же спаситель лишь насмешливо приподнял бровь, когда главарь золотых принюхался к ним, невидимым глазу, и наугад пырнул ножом в пальце от их тел.

Наконец, сдался и усач. Он неспешно вывел из стойла и оседлал своего белоснежного коня, чтобы отправиться следом за удаляющейся погоней. Но, едва сунул ногу в стремя, как незнакомец отпустил Морью, плавным движением сместился за спину усачу и одним ловким ударом у основания черепа вырубил его.

А потом снова повернулся к девушке.

— Вы что собираетесь делать?

Она попятилась.

— Предаваться разврату, — мрачно пошутил мужчина.

— Развяжите меня, пожалуйста! — снова попросила Морья.

— Обязательно. Позже.

Девушка облизала пересохшие губы.

— Я с вами не пойду. Не знаю, что вы со мной сотворите.

— Зато знаешь, что с тобой сотворят они, — кивок на лежащего усача. — Думаешь, я придумаю что-то худшее?

— Нет, — признала Морья. Она хотела уже позволить усадить себя в седло, но помедлила. — Подождите, пожалуйста!

Метнулась к лежащему ниц Пузу, преодолевая отвращение и страх. Ярость вдруг затопила всё её существо. Этот мерзавец — один из тех, кто разрушил её жизнь! Забрал из дома! Она грубо пнула золотого в бок, переворачивая. Да, так и есть! Платок сестры, которым толстяк дразнил её весь вечер, так и остался в кармане. Морья выхватила его, зажав меж связанными руками и скомандовала:

— Вот теперь можно ехать.

Мужчина усмехнулся, помог Морье забраться в седло и тронул поводья.

Какая деревенская девка не умеет держаться на коне? Умела и Морья. Но связанные руки, цепь и верёвки, ужас от осознания происходящего и чужак, от тела которого несло жаром, мешали похлеще, чем высоко подкидывающий круп скакун. С трудом приловчившись, она простучала зубами:

— Ворота в другой стороне!

— И как ты планируешь за них выйти? — с любопытством поинтересовался мужчина.

— Я не… — она запнулась. — Вы ведьмак? Демон? Адово создание? Зачем я вам?

— А я сразу сказал, что она нам не нужна! — пробормотал мужчина себе под нос.

— Что?

Безумец, не иначе! Он несётся невесть куда на краденом коне, и разговаривает сам с собой!

— Тебя никто не спрашивает.

— Меня?! — Происходящее казалось Морье кошмаром.

— И тебя тоже. — Подтвердил мужчина.

И продолжал свой странный монолог:

— Ты что творишь, что творишь? — бормотал он. — А что, у нас есть выбор? Ещё какой! Я выбираю деньги! Да пошёл ты!

Ну конечно же! Ей не могло просто повезти. Морья спаслась от одних безумцев, чтобы угодить в лапы другому. Она сиганула бы с седла и скрылась в ближайшей подворотне, но не понаслышке знала, как больно падать с галопирующего коня. А ещё догадывалась, что в крошечном селище золотые найдут её, даже если она попытается зарыться в землю. Что ж, остаётся довериться. А сбежать. . сбежать можно и потом. От одного проще, чем от дюжины.

— Ненавижу тебя! — невестькому сообщил мужчина.

На скаку он отвязал от пояса увесистый мешок и зубами распустил тесёмки. Блеснули монеты.

— Это жепринадлежит золотым! — воскликнула Морья, разглядев знакомую нашивку.

— Это принадлежит народу, — отрезалчужак, — а значит, и мне тоже.

Он натянул поводья, притормаживая.

Морья огляделась. В этой части селища дома были беднее, чем на въезде. Крыши покосившихся зданийукрывались сеном, а не черепицей, окна закрыты грубо сколоченными ставнями, без резьбы и тем более стекол. Заборы, если где и оставались, то клонились к земле.

Лишь выбежавшая на покрытую колдобинами дорогу злобно рычащая собака доказывала, что тут вообще кто-то обитает.

Мужчина вдруг сунул два пальца в рот и залихватски свистнул. Ставни начали открываться, из домов показалось несколько мужчин.

Безумец звякнул монетами, а затем широким жестом раскинул их по дороге.

— На втором этаже в кладовой трактирщика десятки таких мешков с золотом! Охрану я вырубил. Сами же золотые бегают по округе, забыв про деньги. Так что, если хотите поживиться, сейчас самое время!

Дважды упрашивать бедняков не пришлось. Кто-то выскочил из дома в одних портах, собирая монетки из пыли, кто-то сразу рванул к харчевне. И только два всадника на белой лошади рванули в противоположную от толпы сторону, теперь золотым пришлось бы очень постараться, чтобы пробиться к ним. Да они бы и не стали. Ведь у них будет достаточно забот до самого утра. .

— Мы не выберемся из города, — хмуро заметила Морья, когда шумная толпа отделила их от погони.

— Поспорим?

Девушка промолчала.

Они минули дома и ровные ряды огородов. Конь уверенно нёсся к стене, окружающей селище.

— А теперь приготовься. — Мужчина обхватил Морью за локти и пригнулся.

— Ты что собираешься делать?!

Нет, здесь стена была куда как ниже, чем у ворот. Но одолеть её не сумел бы даже изящный белоснежный скакун!

— Он не перепрыгнет!

— Он и не должен. Колдуй!

— Я. . — Цепи, с которыми девушка почти сроднилась, вдруг начали нестерпимо жечь. — Я. . не могу! Я в цепях!

— Байки. Железо не мешает колдовать.

— Но я не умею!

— Тогда мы врежемся, — спокойно заметил мужчина.

— Нет! Стой-стой-стой!

Морья попыталась перехватить поводья, но конь прекрасно слушался малейшего движения ног наездника и останавливаться не собирался.

— Пора!

— Нет! Нет-нет-не-е-е-е-е-ет!

Она зажмурилась, а в следующий миг нырнула в кипяток.

«Это смерть, — решила Морья. — Я умерла. Что ж, хотя бы быстро. .»

— Бабы, — насмешливо сплюнул мужчина, и Морья решилась открыть глаза.

Белоснежный конь нёсся среди деревьев. А позади, в давно не подновлявшейся стене, темнела опалённая дыра.

Белоснежный скакун под ними выглядел серой тенью в непроглядной тьме леса. Всадник гнал его, не останавливаясь.

Вначале Морья не чувствовала холода, страх и ярость от пережитого все еще блуждали по крови, не давая думать о чем-либо еще. Связанные руки потеряли чувствительность, и приходилось опускать голову, чтоб проверить, не выронила ли она платок сестры. Вскоре стало зябко настолько, что она сама невольно начала жаться к всаднику.

— А я смотрю, ты тоже не против более тесного знакомства? — пошутил он, обхватив ее за плечи. — Аж дрожишь от нетерпения!

Морья попыталась отодвинуться, но чуть не сверзилась с лошади.

— Да не дергайся, не обижу!

— Холодно. — Обиженно пробурчала она. — Развяжите уже, я хоть платок накину.

Ближе к опушке деревья тут поредели. Попадались падуны, через которые уставшему коню стало всё сложнее перескакивать в темноте. По воздуху разлилась сырость: ночной туман поднимался от водоёма, притаившегося в зарослях.

— Пожалуй, и правда пора устроить привал, — миролюбиво согласился спутник.

Мужчина спешился, потянулся, поправил плащ, нарочно все делая неторопливо и вальяжно. Одобрительно похлопал коня по шее и только потом соизволил снять с него девушку. Морья настороженно наблюдала за ним, не делая попыток освободиться от пут, но как только мужчина снял с неё опостылевшую цепь и бережливо размотал верёвки, отскочила в сторону.

— Не подходите! Спалю! Боги видят, спалю!

Мужчина не слишком старательно подавил смешок.

— Ну давай.

Он откинул назад капюшон, каким-то чудом так и не слетевший во время скачки, и выжидательно упёр руки в бёдра. Только тут Морья сумела как следует рассмотреть своего спасителя. И увиденное ей ох как не понравилось!

Прежде девушка не встречала головорезов. Отец, конечно, пугал чад разбойниками, которые поджидают в лесах одиноких путниц, и рассказы его были полны подробностей. Но в тех сказках злодеи были пугающими тёмными пятнами, а тот, кто стоял перед Морьей и криво усмехался, был живым. И он лучше всех воплощал собою слово «головорез».

Высокий и жилистый, смуглый и нахальный. Половину лица его уродовали длинные рваные шрамы, будто бы от когтей. И казалось, что самые страшные из них скрыты повязкой, перекрывающей правый глаз. Да, он стоял недвижимо, но почему-то эта неподвижность пугала сильнее всего. Так замирает готовая сорваться в полёт стрела на тетиве.

— Ну? Бить будешь, нет? Если передумала, так я, может, пока ночлег организую?

Он двинулся к ней, и Морья выставила вперёд руки, готовая и правда призвать проклятое колдовство. Знать бы ещё, как. .

— Уймись, воительница! Я к коню. Седельные сумки проверить.

— Не с места! — выкрикнула она, старательно скрывая панику. Ну и где эта самая дурная магия, когда действительно нужна?! Морья на мгновение зажмурилась, вспоминая, как жирный боров в плаще с золотыми нашивками пытался лапать сестру, кончики пальцев заметно потеплели, и это придало уверенности в себе. — Зачем ты меня похитил?

— Похитил? — Брови головореза взлетели вверх, будто ничего более абсурдного он в жизни не слышал. — Давай внесем ясность, девочка. Я тебя не похищал. Я тебя спас. Можешь уже начинать рассыпаться в благодарностях и клясться в вечной признательности.

Но Морью было так просто не провести. Она давно не верила в сказки, и прекрасно знала, что добрые дела не делаются просто так.

— И зачем ты меня спас?

Мужчина развел руки в стороны:

— Душевный порыв.

Знала она такие порывы! Мать с отцом отказались от нее, поняв, что дочь проклята дикой магией. Никто из тех, кто знал ее всю жизнь, не посмел вступиться. Вот где душевные порывы оказываются, когда нужно рискнуть собственной шкурой! Из глаз брызнули злые слезы, но Морья сердито смахнула их.

— Отвечай, а не то я спалю тебя!

Угроза получилась слабенькой, неуверенной. Но Морья была полна решимости её осуществить.

— Если бы мне давали по монетке каждый раз, когда угрожали убить. . — пробормотал мужчина себе под нос, после чего повысил голос: — Золотые отвезли бы тебя в застенки, где наш праведный, — нервный смешок, — государь наблюдал бы за пытками до тех пор, пока ты не сдохнешь. А так уж случилось, что твой покорный слуга, — одноглазый иронично поклонился, — не приветствует казнь диких в мирное время. Ну что, готова кинуться мне на шею и восхвалять мой героизм?

Справедливости ради, Морья была близка к тому, чтобы это сделать. Ещё и расплакаться от страха и безысходности. Но вместо этого потребовала:

— Отдай… отдай мне коня, ты. .

— Валар, — ехидно подсказал спаситель.

— Отдай мне коня, Валар, — повторила Морья.

Валар равнодушно передёрнул плечами.

— Бери.

Девушка бочком приблизилась к скакуну, схватилась за повод. Да, огромный белоснежный жеребец был далёк от их приземистых деревенских коньков. Она нехотя признала:

— Я не достаю до стремени. Подсади.

— Она у тебя коня ворует, а ты ей еще помогать должен? — едва слышно прошептал мужчина, но Морья услышала.

— Ты сам ее украл!

— Вот-вот. А что я украл, то моё. Но ты не стесняйся, воительница.

Валар приблизился к ней, опустился на одно колено и сцепил руки в замок, дескать, опирайся.

Проглотив ком в горле, Морья поставила ступню на его ладони. . и ухнула вниз, когда мужчина убрал руки.

Она упала на спину, не расшибившись лишь потому, что мягкая лесная земля была покрыта мхом. А Валар навис над нею и перехватил запястья.

— Пусти! — взвизгнула девушка. Мужчина был слишком близко. Опасно пах дымом и полевыми травами. Его плащ будто бы жил своей жизнью и норовил скрутить ноги. — Пусти-и-и-и-и!

Жар пронёсся по телу, сосредоточившись в кончиках пальцев. Порыв горячего ветра рванул вверх. . Валар лишь небрежно, плечом, сбил пламя с волос.

— Ну, давай ещё разок, — хмыкнул он. — Я подожду, пока до тебя дойдёт.

— Но я же могу! — захныкала Морья. — Я золотого чуть не убила. . И стену. . насквозь. .

— Стена, которую ты спалила — жалкий плетень, обмазанный глиной. Я проломил бы её и плечом, если бы ты не справилась. — Отрезал Валар. — А теперь я дам тебе немного времени, чтобы осознать, чего ты стоишь без помощи и как быстро попадёшься золотым или, того хуже, чёрным. А то, может, глядя на твои примечательные пальчики, тебя забьют камнями в ближайшей деревне, ведьма. Ну что, готова к переговорам?

Вокруг ни палки, ни камня, чтобы отбиться, только трава да сухой мох.

Благоразумие требовало согласиться: кем бы ни был этот головорез, онправ. Вот только Морья не была бы собой, если бы покорно сдалась.

Переведя взгляд на сбившийся край плаща, она сосредоточилась на торчащем под ним подсохшем мхе. Сцепила зубы, губы сжала в тонкую линию от усилий.

«Гори, гори, гори!» — то ли просила, то ли приказывала она.

И чудо! Повинуясь ее воле, мох вспыхнул, и пламя весело облизнуло край такни. Того и гляди, займется, охватит всю черную тряпку, а с нею вместе и похитителя!

Валар медленно и шумно втянул носом воздух, и в следующий момент произошло немыслимое. Его плащ надулся парусом и взмыл вверх, подобно огромной черной птице. Языки пламени облизывали его, но не сжигали. Огонь и проклятая ткань существовали в разных мирах. А в странной бесформенной черноте проступили большие красные глаза.

— Ну и раз мы теперь вроде как заодно, — Валар прокашлялся и встал, поднимая на ноги и Морью, — то знакомься. Это…

— Демон! — взвизгнула девушка.

— Это, дорогая моя, одно из тех существ, магией которых ты пыталась меня поджечь. Так что, если уж быть честным. .

— Я тоже демон… — ошалело прошептала она.

— Да какой из тебя демон?! — прыснул Валар, но девушка его веселья не разделяла.

Паника схлынула, её место заняла безысходность. Морья схватилась за голову и осела на землю.

— Я дикая. Я проклята. Я. . я. .

Слёзы всё-таки полились по щекам.

Валар вздохнул, словно вся тяжесть мира была на его плечах, а затем опустился рядом. Морья, кажется, этого и не заметила. Так и смотрела в одну точку перед собой, горюя озагубленной судьбе.

— Ну, ну. Не стоит так убиваться. — Он неуклюже похлопал ее по плечу, словно никогда в жизни никого не утешал и знать не знал, как это делается. — Ну подумаешь — дикая, ну подумаешь — проклята! Мало ли, что тебя каждая собака теперь будет хотеть убить, с кем, в конце концов, не бывает?

Морья взвыла пуще прежнего.

— Да хоть бы посмотри на эту тряпку! — Валар махнул в сторону зависшего в воздухе плаща. — Этого хочу убить даже я, и ведь ничего. Живет же!

— А вы?. . — Морья всхлипнула, так и не закончив вопрос.

— Я? Преданный подданный его государева величества. Смиренный служитель Оплота.

От неожиданности девушка ажно плакать перестала. На кого-кого, а на посланника богов сидящий подле нее головорез походил меньше всего!

— Я думала. . Никто из Оплота не выжил. Вы все погибли в Страшной войне.

— Угу, — иронично поддакнул Валар. — Героически пожертвовали собой, чтобы изгнать демонов и закрыть портал.

Оплот был последним рубежом. Отрядом, что во время Страшной войны держал последний рубеж. Мать рассказывала, что его бойцы были посланы на землю самими богами…

— Но. . — Взгляд Морьи метнулся к плащу. Тот нашёл себе развлечение — растёкся чёрной кляксой и ползал у ног коня. Животное мотало головой и порывалось бежать, но куда бы оно не метнулось, плащ оказывался на его пути, нарочно пугая. — Это же. . демон!

— Да какой это демон, в сущности! Так, тряпка половая. — Валар протянул руку, и плащ послушно оплел её, словно ластящаяся собака. — Слышь, тряпка, не пугай девицу! Видишь, она нервная?

Красные глаза переползли по рукаву, чтобы, не мигая, уставиться на девушку. Решив что-то, демон стёк на землю и змеёй скользнул меж поваленных деревьев и кустов, скрываясь в зарослях. Пока Морья вглядывалась в лесные тени, гадая, которая из них оживёт, тварь вылетела с противоположной стороны, выплюнув изчёрного нутражирного зайца со свернутой шеей и выпученными глазами.

— Что это? — Морья осторожно тронула ногой мертвое тельце. — Это мне?

Валар еле заметно поморщился.

— Я бы на твоем месте не обольщался. Скорее всего, он так намекает, чтобы ты для него поджарила мясо. Эти твари помимо того, чточрезвычайно прожорливы, еще и очень привередливы. Когда-нибудь слышала истории о том, как во время войны они уничтожали целые деревни? Что дикие сжигали людей заживо, а потом, благодаря тварям, от селян не оставалось даже пепла?

Не дождавшись должной реакции от женской особи, плащ переполз к хозяину и забрался на привычное место. Теперь от одежды его отличала лишь потусторонняя неподвижность. Не зная, куда смотреть, и не заподозришь нечисть… И только лицо Валара ожесточилось, а черты лица заострились: он-то точно знал, что за дрянь носит на спине.

— Ну, ладно. Поболтали, и хватит. — Мужчина хлопнул себя по бедру, словно ставя в разговоре точку. — Сейчас разведу огонь и поужинаем. Есть хочешь?

Урчание в животеответило вместо Морьи, поэтому Валар поспешил проверить содержимое украденных чересседельных сумок золотого.

— Ты посмотри, какая удача! Нам достался параноик с полными сумками провизии! Он и монет себе отсыпать успел! Это, видно, доплата за вредность работы…

Пока Валар осматривал доставшийся им скарб, Морья смотрела во все глаза. Наблюдала за тем, как плащ колышется невпопад ветру, как полы не падают, словно накрахмаленные, как жадно льнёт колдовская ткань к коже. Демон. Самый настоящий демон!

Это не могло происходить с ней! Разве можно представить, что окажешься героиней историй, которые раньше слышала только в пересказах? Слышала, пугалась и точно знала: с тобой-то беды не приключится! Это всё в прошлом!

Да, война была не так давно. Но она была далеко. Где-то на границе королевства, так далеко, что можно неделю галопом скакать на лошади, и все еще не доберешься. Да и диких в их краях никогда не водилось, даже в те времена, когда они еще не были объявлены вне закона.

— Тебе с кровью или прожаренное?

Валар со своим вопросом вынырнул неожиданно. Он мастерски разделывал зайца и, кажется, чувствовал себя в лесу как дома.

Какая другая девица может и захныкала бы при виде обмякшей и ещё тёплой тушки. Морья же была простой деревенской девкой, которая хоть и не любила, но умела как обезглавливать петухов, так и освежёвывать дичь.

Она пожала плечами и отправилась собирать хворост для костра.

Её выволокли прямо из избы и обеспечивать тёплой одеждой не собирались. К чему она смертнице? Так что Морья шла по лесу босиком. Сухие ветки кололи пятки, прошлогодняя листва противно расползалась под ногами. Но девушка о том не думала. Она думала, что теперь нельзя возвращаться домой. Даже если мать с отцом сжалятся и спрячут её, дикая ведьма принесёт семье одни невзгоды. Думала, что сестра наверняка скоро выскочит замуж, ведь только и ждала, чтобы старшую кто-то, наконец, свёл со двора. Думала, что никогда больше не увидит раскидистую липу у крыльца и не уснёт под материно пение.

Валар собрал кострище, ловко высек огонь и в несколько ударов ножа высек веточки, на которых можно было бы удобно устроить мясо. Вот уж кто не станет скучать по пению матери…

Мясо аппетитно шкворчало, а капли жира с задорным шипением падали вниз, исчезая в голодном пламени. Пока кролик жарился, Морья жевала протянутую ей ржаную краюшку с куском сыра, стараясь растянуть на подольше. Пожалуй, если б не этот хлеб, терпения дождаться дичи у нее бы не хватило.

Лишь немного притупив сосущее чувство голода, девушка спохватилась:

— Это глупо, — она поджала губы. — Золотые найдут нас по дыму.

— Больно ты им нужна. Работа золотых — собирать дань. Ещё и дикую сдать государю они бы не отказались. Но рисковать казной ради того, чтобы разыскивать тебя по лесам, они не станут. Тем более теперь, когда решили, что вся авантюра была задумала ради того, чтобы украсть их золотишко.

Валар невозмутимо ломал и подкидывал ветки в огонь, не забывая поворачивать кролика.

— А она была для этого? — совсем тихо спросила Морья. Никогда она не брала чужого, и при одной мысли о том, чтобы быть причастной к грабежу и разбою, ей становилось дурно.

Валар ядовито ухмыльнулся.

— Нет, что ты. Она была ради спасения чумазой девицы! — и щёлкнул её по испачканному копотью носу.

Но доброжелательность сошла на нет разу же. Он наклонился и схватил Морью за голень. Подтянул к себе — девушка едва не упала.

— Дай-ка посмотреть.

Морья вздрогнула, когда чужие теплые пальцы пощекотали её лодыжку, но освободиться не сумела.

— Ты где так умудрилась ногу рассадить? — неодобрительно поцокал мужчина.

Девушка удивленно опустила взгляд. Действительно, ступня кровила. Видно, в лесу на что-то напоролась, да за раздумьями не заметила.

— Я…

— Не дергайся. — Приказал Валар. — Не хватало, еще чтоб заразу занесла.

— Всё в порядке…

— Угу, в порядке. Подумаешь, заражение крови, гангрена, ампутация… — передразнил он.

Край плаща ожили обернул ступню. По телу прошёл нехороший жар, Морья обмерла, боясь пошевелиться. Нестерпимо хотелось вырваться, и вместе с тем, казалось, одно неверное движение — и проклятая тварьоткусит ногу, а то и шею свернёт, как тому кролику.

Это длилось секунду, две, три… бесконечность. Ткань с шуршанием соскользнула вниз, как самая обычная тряпка. А под ней осталась чистая гладкая кожа. Ни крови, ни пореза.

— Видишь, ничего страшного. — Мужчина странно облизнулся и улыбнулся самым краешком губ.

— Не стоило, — Морья поспешно спрятала ногу под полы юбки. Вот только избавиться от ощущения чужих пальцев на щиколотке, чуть поглаживающих кожу, было не так уж легко. — Само бы зажило, — добавила она более резко, чем собиралась. Но даже эта резкость не обманула Валара. Мужчина заметил и румянец на её щеках, и сбившееся дыхание.

— Или отвалилось бы. Но это же ничего, да? У тебя же вторая нога есть?

Морья хмуро подтвердила:

— Есть.

— Ты нам пока живой пригодишься.

— Зачем? — сразу встрепенулась девушка. — Зачем я вам? И почему вы меня спасли?

Валар засмеялся:

— Я благородный рыцарь, который влюбился в тебя с первого взгляда!

Даже если бы мужчина воздержался от издевательского хохота, в такую сказку она бы не поверила.

— Неправда.

— Гм. Тогда я герой, неспособный пройти мимо несправедливости. Что, снова не веришь? Тогда попробуем так. — Валар подался вперёд и цепко ухватил подбородок девушки.

— Видишь ли, ведьма. .

— Я Морья, — процедила она.

— Видишь ли, Морья, — легко поправился «рыцарь», — в твоём положении любое действие — верная смерть. А ты, насколько вижу, не из тех, кто сдаётся без боя. Поэтому, если хочешь выжить, тебе придётся оставаться рядом со мной и делать то, что я скажу. — Валар сделал многозначительную паузу. — Что бы это ни было.

Девушка вдруг почувствовала себя голой перед ним. Нет, конечно, она не питала иллюзий. По деревенским меркам худощавая, темноволосая, высокая, она не была красавицей. Но когда мужчинам это мешало?

— Я не стану выполнять твои приказы, — огрызнулась она.

Попыталась вывернуться, но Валар не дал ей этого сделать, казалось, своим единственным глазом заглядывая в самую душу.

— У тебя нет другого выбора. — Его голос звучал почти проникновенно.

Пришлось призвать всю свою дурную смелость, чтобы твердо ответить:

— Выбор есть всегда, — выпалила Морья. — И то, что я пока что выбираю остаться с тобой, не значит, что ты можешь командовать. — Она сделала пазу, во время которой мысленно молилась богам о том, чтобы Валар не разозлился по-настоящему, и с вызовом закончила: — Понял?

Вот сейчас ударит, натравит демона или что похуже. .

Валар улыбнулся и кивнул:

— Понял.

Морья проснулась от запаха дыма. Перед глазами стояла белая пелена. Поднялась на локтях.

Уши закладывало от истошных воплей и ржания лошадей.

Где это она?

Под ней больше не колючие ветки лежака и даже не мягкий лесной мох, а выжженная земля. Мимо пробегают люди, кричат, передают друг другу вёдра с водой…

Морья поднялась, испуганно осмотрелась.

Ночные сумерки освещались всполохами пламени, вздымающегося ввысь. Пожар — самое страшное, что может приключиться в деревне. Тесно составленные домики, соломенные крыши, вспыхивающие спорее лучинки… Огонь скачет от двора ко двору, и ничем не утолить его голода.

Пробежавший мимо селянин толкнул ее плечом. Ведро выскочило из рук, вода растеклась по дороге.

— Дикая! Это она пожар устроила! — закричал мужик, тыкая в Морью дрожащим пальцем. В тот же миг вокруг собралась толпа. Казалось, селяне вырастали прямо из-под земли. Они кидали в неё камни, комья грязи, палки, заставляя пятиться к горящему дому. — Дикая! Дикая!

— Это не я сделала, не я… — твердила Морья, но ее никто не слушал.

Пылающая стена совсем рядом, облизывает спину жаром. Она вот-вот обрушится прямо на беззащитную девушку.

— Не я-а-а-а-а! — закричала ведьма из последних сил. И, отозвавшись на её зов, небо накрыла черная пелена. Звезды и луна пропали, но не тучи их потушили.

— Демоны! — Селяне бросились врассыпную, забыв про дикую.

Тварей становилось всё больше. Чёрные пасти один за другим заглатывали дома. Люди с криками пропадали в них.

— Ты призвала нас! Это твоя вина! Ты! Ты! Ты-ы-ы! — рокотало низкое живое небо.

Морья закрыла уши ладонями, чтобы не слышать грохота, но он сочился отовсюду, проникал в землю и звучал внутри головы.

— Неправда! Это не я! Нет! Я. . я не хотела. .

Два красных глаза зажглись в чёрной туче. Она опустила морду к ней и издевательски усмехнулась краем рта.

— Разве тебе это не нравится, ведьма?

— Нет! Нет!

— Сила, мощь. . Всё это твоё!

— Не хочу!

Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?

Демон упал на землю, рассыпавшись дымными кольцами, но тут же сгустился и собрался вновь, приобретая форму, схожую с человеческой.

— Вы все хотите власти! Не зря вы так подходите нам. Боги создали нас друг для друга. Иди же ко мне, девочка!

Чёрный человек шагнул к ней, раскрывая объятия. В его груди зияла дыра, наполненная мраком. Коснись — и он поглотит тебя.

— Не подходи! — Морья выставила руки в тщетной попытке защититься. — Я не стану твоей!

— Ты уже моя! Просто ещё не знаешь этого.

— Нет! Нет! Не-е-е-ет!

Жар пронёсся по телу. Казалось, он иссушит глаза, спалит волосы. Он сосредоточился на кончиках обугленных пальцев, ринулся вперёд, к демону, огненной стеной, и тогда. .

Луна слепым глазом освещала опушку, а тлеющие угольки костра зловеще мерцали в полумраке.

Вырезанный на коре дерева знак получился неровным. Валар был уверен, что запомнил и воспроизвёл его правильно, но проклятая тварь раз за разом мешала, не давая сосредоточиться.

— Нет… Нет… — Морья слабо всхлипнула сквозь сон.

Оплотник скрипнул зубами, развернулся и прислонился спиной к дереву.

Ему было хорошо видно, как Морья метается во сне, как прилипли к еелбу взмокшие от пота волосы. Это делало девушку по-детски трогательной, беззащитной. Заставляло смотреть на нее иначе. Не так, как нужно Валару…

Боевая и задиристая днём, колючая, как куст шиповника, сейчас она была… какой? Валар и сам не знал.

— Уже жалеешь ее? — раздался в голове привычный, но всё такой же ненавистный голос. — Передумал?

Демоннадулся, словно подхваченный ветрами парус, красные глаза стали огромными расплывшимися кляксами, мерзкими, как раздавленные жуки.

Валар упрямо мотнул головой и крепче сцепил зубы. Темная тварь тянула силы, и теперь, когда знак на стволе был закончен, это ощущалось особенно. Конечности потеряли чувствительность и отказывались повиноваться, точно принадлежали не ему, зато грудь будто вспороли и залилив неёрасплавленного металла.

Демон метнулся к девушке, но тут же отскочил как ошпаренный.

— Я не стану твоей… — бормотала Морья.

— Подойди к ней ты, — потребовал демон. Но Валар отрицательно мотнул головой.

— Нужно это остановить. Ее убивает собственный огонь.

— Не получится с этой, найдём другую, — равнодушно фыркнул демон. — Меня вообще-то и так всё устраивает. А тебя разве нет? — ехидно уточнил он.

Демона происходящее забавляло. Он набрал высоту, и боль в груди ослабла.

«Проклятая тварь…»

— Я все слышу… — глумливо пропела тряпка, спускаясь, отчего жжение под рёбрами снова стало невыносимым.

Валар устало покосился на заткнутый за пояс нож. Как там говориламаленькая ведьма? Выбор есть всегда…

Но этот выбор оплотник сделать не успел: раздался гул, а следом треск — дерево разошлось надвое ровно в том месте, где мужчина нанёс символ.

Но Морью это не пробудило. Она металась во сне, по веткам её лежака начали расползаться языки пламени.

Валар выругался.

— Спалит тут все к демонам!

— Естественно, — прошелестела в ответ тварь, — ведь она не умеет управлять своей силой. В кипящей воде можно сварить суп. Или свариться самому.

— Нужно выбрать другое место. Чтобы пространственные линии сходились, как и в оплоте…

— Оплот… — Если бы у демона имелся рот, тот наверняка растянулся бы в мечтательной улыбке. — Хорошее было местечко, не правда ли? Мы там отлично веселились, пока ты не превратился в занудного грубияна. Но оплота больше нет.

— Оплота нет, — задумчиво подтвердил Валар. — Но есть…

— О, да! — Глаза демона прищурились от удовольствия. — Мне нравится ход твоих мыслей! Но ты уверен, что своевольная девица пойдет за тобой?

Валар затоптал подползшее к нему пламя.

— Как ты там сказал? В кипящей воде можно сварить суп. Или свариться самому. Ей придётся пойти, если она не захочет быть сваренной.

— Тогда буди ее, — демон брезгливо сжался в комок. — А то огня становится многовато даже для меня…

Морья с трудом выныривала из кошмара.

— Очнись же! — Валар тряс её за плечи.

Волосы и рубаха на груди были мокрыми, рядом валялась пустая фляжка, а вокруг плясали самые настоящие, а не привидевшиеся во сне, языки пламени.

— Пожар! — закричала Морья.

— Пожара нет! Это всё только в твоей голове, женщина!

Но Морья видела, что всё происходит наяву: в ужасе ржал и пытался освободиться от привязи конь, темнели и сворачивались листья, обугливались ветви. И запах. . запах был хуже всего! Он наполнял всё её существо, не оставляя места для рассудка.

Валар поймал в ладони её лицо.

— Смотри на меня! — приказал он. — Только на меня, слышишь?

Она слышала, но едва ли могла осознать слова. Животный ужас затопил всёсознание. Прочь от огня! Бежать, спасаться, как глупое животное!

— Я здесь! Ты здесь не одна! Понимаешь?!

— Понимаю, — пролепетала Морья.

О да, она не одна. Из-за неё погибнет ещё и мужчина, зачем-то спасший ей жизнь. И пусть он редкостная скотина, но всё же не заслужил задохнуться в дыму. .

— Это пламя — твоя сила. Оно не снаружи, оно внутри тебя! Повтори!

— Оно не снаружи. . — Морья всхлипнула. Огонь лизал ступни, доказывая обратное. — Оно внутри. .

— Ты ему приказываешь!

— Приказываю. .

— Повелеваешь!

— Повелеваю. .

— Ты сильнее него! Оно не поглотит тебя! Веришь мне?

Морья не верила. Но что ещё оставалось? Языки пламени обступили их со всех сторон смертельным хороводом, глаза слезились от дыма. А Валар не уходил. Он стоял на коленях с нею рядом.

— Я не справлюсь. . Беги! Уходи! Я проклята и заслуживаю смерти! Я. . Я. . Я ведьма!

Валар убрал за уши её растрёпанные дымящиеся волосы.

— Ты ведьма, — повторил он так спокойно, словно не собирался сгорать заживо. — И ты повелеваешь пламенем.

Что-то изменилось в нём в тот миг. Не то улыбка стала не такой ядовитой, не то голос прозвучал иначе. И Морья скинула с себя оцепенение.

Она закрыла глаза и медленно выдохнула, успокаиваясь. А когда открыла глаза вновь, последние всполохи огня уже угасали.

Она снова была в самом обычном лесу, разве что запах дыма никуда не делся, да по почерневшему стволу дуба неподалеку пошла трещина.

— Морья! — Мужчина встряхнул ее за плечи, окончательно вырывая из удушающего кошмара, сбил с одежды остатки пламени. — Ты сейчас чуть весь лес не спалила!

Девушка протерла глаза, все еще какой-то частью себя пребывая в жутком липком видении, где тьма пыталась поработить ее душу. Неужели так оно все и было? Неужели вот так демоны поглощали обладателей Дикой магии, заставляя безжалостно убивать и уничтожать селения?

И может ли это произойти снова? Ведь демону не нужно много: лишь дикий колдун, способный принять в себя его силу. И тогда тварь, точно такая же, какая подобно плащу обнимала плечи Валара, захватит тело человека… Плащ сверкнул красными угольками глаз, подтверждая её догадку, и Морья вскрикнула.

— Ну что еще? — В голосе Валара сквозила усталость. Морья только теперь осознала страшное: демон, способный довести её до исступления одним сновидением, находится рядом с этим мужчиной постоянно.

— Я… я могу быть опасна.

Может. И будет. И, наверное, родители правильно отдали её золотым.

— До нее только дошло! — пробормотал себе под нос мужчина.

Валар поднялся и, походя, притопнул тлеющую шапку мха. Кивнул на лошадь.

— Кажется, нам придётся обучить тебя контролировать колдовство.

Валар оказался ужасным попутчиком. Его грубые солдафонские шутки смущали Морью, а нежелание рассказывать о себе заставляло додумывать страшные секреты, преследующие наёмника.

Но всё же не было никого, кроме этого одноглазого невыносимого мерзавца, кто согласился бы помочь дикой ведьме. И Морья день за днём терпела нелестные комментарии насчёт скудной трапезы (сам бы попробовал приготовить что-то из собранных по дороге грибов и остатков провианта, найденного в седельных сумках!) и собственного растрёпанного вида.

Тем не менее, он поровну делил снедь, не морил Морью жаждой и не угрожал отлупить, когда она решалась задавать вопросы. И, самое главное, он не собирался её убивать. А значит, Валар уже был куда лучше золотых.

Они выехали на проезжий тракт к пятому дню. Солнце почти достигло зенита к тому моменту, когда лес расступился и впереди показалась крепость с причудливыми башенками. За её стеной торчали величественные шпили с нанизанными на них шарами: сначала малым, потом большим, символизирующими небесные дневное и ночное светила.

Морья нахмурилась, сильнее вцепившись в конскую гриву. Прославляющие небеса храмы всегда считались яростными противниками дикой магии. Их прислужники, как говорили, первыми вышли на бой с демонами, когда случился прорыв.

До последнего девушка надеялась, что они просто проскачут мимо, но когда Валар подъехал к воротам, ужаснулась:

— Это так ты собрался учить? Выдашь храмовникам, чтобы они отправили меня на костёр? Так они и тебя вместе со мной сожгут! — Смешок получился нервным и рваным, поэтому Морья замолчала, плотнее укутавшись в платок сестры.

— Смотрю, ты раскусила мой коварный план! — Засмеялся мужчина. — Мы уже думаем практически одинаково.

— А ты не опасаешься там воспламениться? Ну, знаешь, демон на святой земле… — с сомнением протянула Морья.

Навстречу им вышел пожилой лысый прислужник в черной рясе, украшенной мелкими звёздами. И вместо того, чтобы проклясть головореза, он приветливо замахал руками.

— Валар! Сейчас открою ворота! Вот мать-настоятельница обрадуется!

— Поверь мне, ведьма, — усмехнулся Валар, — из святого тут только горячительные напитки по вторым дням. Ну и я, разумеется. Святой человек…

За крепостной стеной располагалось несколько строений, между которыми пролегали ухоженные каменные дорожки в окружении цветов и затейливо подстриженных кустарников.

— Да-да. Служитель оплота, посланник богов…. — скривилась Морья, затем сделала драматическую паузу и добавила: — А на деле пособник демонов!

— Тише. Об этом тут ни слова.

Валар ткнул ее в бок пальцем и кивнул головой в сторону невысокой часовни. Оттуда выходила пожилая женщина в круглой шапке и плаще с изображением ночного светила на груди, выдающем в ней настоятельницуобители.

Рядом толпились девушки-послушницы в белоснежныхплатьях. Узнав всадника, настоятельница дала знак, и послушницытихо разбежались кто куда.

Валар остановил лошадь рядом с часовней. Спешился сам, спустилМорью. Не зная, как себя вести, девушка изобразила приседание, которому их учила жена сельского старосты в свое время. Дескать, перед благородными нужно вести себя именно так.

Мать-настоятельница сдержанно прыснула и замахала на Морью. Не то позволяла не утруждаться, не то насмехалась.

— Здравствуй, Ивария. Я вижу, ты мне рада! — весело поприветствовал хозяйку оплотник. — А я к тебе не один, а с…

— Ох, боги! Только посмотрите на него! Призываю вас в свидетели! — разразилась неожиданной тирадой женщина. Она торопливо приблизилась к нему, обошла по кругу. — Исхудал! Оброс! Новых шрамов где-то нахватал! И если думаешь, что я пущу тебя за стол с траурной каёмочкой под ногтями, то ты глубоко заблуждаешься! Это по лесам за демонами ты в любом виде можешь бегать, а тут божье место!

— Ивария… — Валар едва заметно покраснел, а когда Морья безуспешно попыталась замаскировать смех под кашель, покраснел уже очевидно.

Ну в самом деле! Кто бы мог подумать, что есть человек, способный отчитать этого грозного мужчину?

— Я уже шестьдесят лет как Ивария, — невозмутимо одёрнула его настоятельница. — А кто это милое чумазое создание?

Оплотник пренебрежительно фыркнул, но вдруг сразу выложил:

— Морья. Она только недавно узнала, что дикая. Отбил у золотых, которые пытались сдать ее в застенки за вознаграждение.

У девушки остановилось сердце. Выдал! Вот так, сходу!

От подобного предательстваземля ушла из-под ног, в ушах зазвенело. Может, это был звук окончательно разбившейся на мелкие осколки веры в людей?

Но женщина не стала изображать ужас и звать на помощь. Она тяжело вздохнула и… заключила Морью в объятия!

— Ох, бедное дитя…

Девушка напряглась всем телом, ожидая подвоха. Последний раз так обнимала ее матушка. Та, что потом с лёгкостью отдала её золотым на расправу. В горле встал тугой ком, пришлось часто-часто моргать, чтоб удержать непрошенные слезы.

— Не переживай, тут тебя никто не тронет. — Ивария осторожно погладила ее по волосам. — Если что, смело жалуйся мне!

Выпустив Морью, она выразительно посмотрела на оплотника, словно бы предупреждая: «Пусть только мне на тебя девочка пожалуется!»

— Эй, ты меня вообще слышала? Я ее спас. Спас! — возмущенно ответил тот. — И привёз её не просто так.

— Конечно, не просто так, — согласно кивнула настоятельница. — Мой храм — дом для всех обездоленных.

Мужчина состроил такуюгримасу, словноуслышал набившую оскомину глупость.

— Я не об этом, Ивария. — Он понизил голос. — Нужно обучить ее сдерживать силу. Может даже подавить дар, избавиться от него, как сделалаты.

Морья растерянно пискнула:

— От магии можно избавиться?!

Неужели это правда? Магия — не клеймо? Неужели она может стать нормальной? Перестать пугаться собственной тени, не бояться спать, зная, что можешь не проснуться, сгорев заживо. Не бояться случайно навредить кому-нибудь. Вернуться… домой? Увидеть сестру, братьев, мать с отцом?

И лишь потом смысл слов Валара дошел до девушки полностью. Настоятельница храма обладала когда-то дикой магией? Обладала и… избавилась!

Ивария поморщилась, но ничего не ответила. Лишь тряхнула головой и посмотрела в сторону шпилей главного храма.

Морья переводила взгляд с одного на другого. Она рано радуется? Избавиться от дикой магии все же нельзя? Или тут что-то другое? Кем эти двое друг другу приходятся, что насколько доверяют? Ивария вроде бы рада оплотнику и вместе с тем будто за что-то на него обижена.

— Это непросто, дитя мое. — Тихо произнесла настоятельница после длинной паузы. — Но я постараюсь помочь.

Валар щёлкнул пальцами и принялся рассёдлывать коня — для него дальнейшее было делом решённым. Отстёгивая чересседельные сумки, он будто бы равнодушно бросил через плечо:

— Есть новости из столицы?

— Император грамоту о лишении всех титулов и имения не посылал. Как и приказа о помиловании, впрочем. Это ты хотел услышать? Но несколько писем было. Можешь посмотреть в своей келье. Обед уже был, так что до ужина ты как раз успеешь подобрать нашей гостьежильёи привести себя в порядок.

«У Валара есть имения и титул? И, что куда хуже, обвинение, требующее помилования?!» — Морья нервно сглотнула. Вот тебе и рыцарь…

Ивария величественно кивнула им и направилась по каменной дорожке к храму, но спустя пару шагов обернулась:

— И да. В храме всё несколько изменилось со времен твоего последнего визита. Я очень ценю ту атмосферу, которая сейчас здесь царит. Так что прошу, Валар. Без выходок. Или мне придётся попросить тебя уехать.

Послушники проходило мимо молчаливыми тенями. Они не выказывали удивления задушенными в зародыше смешками или перешёптываниями. Даже ни одного любопытного взгляда на себе Морья не поймала: здесь не задавали вопросов. Такой же молчаливой была и конопатая девушка, почти девочка, которую Ивария отправила проводить Морью в купальню.

Она не спрашивала про внешний мир, не жаловалась на собственную затворническую жизнь. Лишь один раз, когда Морья спросила, выпускают ли их за ворота храма, удивлённо вскинула выгоревшие до белизны брови:

— А зачем?

Морья запнулась. И верно, зачем? Ей самой внешний мир немного-то счастья принёс.

— Там. . Ярмарки, — подумав, ответила она. — И праздники, где много людей. О! И медовые пряники!

Всё это радовало её саму, но послушница равнодушно передёрнула плечами.

— К нам приезжают торговцы. И Мать Ивария дозволяет каждому выбрать, что приглянётся. А в трапезной. . Ну да ты сама попробуешь. Вкусно. Отсюда не хочется уезжать.

Морья поймала длинный рукав одеяния. Покамест оно было украшено лишь одной звёздочкой на плече — послушница совсем недавно поселилась в храме.

— Но там же свобода!

Девушка скривилась.

— И как? По нраву она тебе? — На по-детски невинное личико легла тень. — На свободе я продавала своё тело за еду. А здесь. . Мать Ивария приняла меня, не осудив ни единым словом. Я не хочу свободы. Я хочу покоя. Мы все хотим.

Больше послушница не произнесла ничего. Да и Морья, смущённая, не решилась более её расспрашивать. Лишь тихо поблагодарила, когда девушка вынула из ряда шкафчиков стопку белоснежных одежд и распахнула дверь в купальни.

— На ужин созовёт колокол. Спустишься во внутренний двор, мы по лету там трапезничаем. До того — отдыхай.

Стопка тканей перекочевала к Морье, а послушница степенно удалилась. Если она и обиделась на невежливое любопытство гостьи, то ничем этого не выказала.

Морья же осталась одна. Одна в огромной купальне, увешанной занавесями цветного пара.

— Эй?!

Эхо пролетело над углублениями в каменном полу, заполненными пузырящейся водой, оттолкнулось от дальней стены, вспорхнуло к куполу потолка и вернулось к Морье. Никто не отозвался. Да и кому понадобится купальня во время предвечерней молитвы, восхваляющей дневное светило?

Девушка не сразу поняла, как сильно прижимает к себе пушистое полотенце, венчающее ворох, что ей вручила послушница. А поняв, стиснула ещё сильнее: страшновато. .

На их баню купальня храма не походила нисколечко. Огромная, с высоким потолкоми влажно-тёплая, а углубления в камне цепочкой убегают в темноту. Дома они носили воду из колодца вёдрами, грели и топили баню. Здесь же вода находилась постоянно, и, вот диво, оставалась тёплой! А чуть в стороне ещё и стекала прямо по стене, образуя небольшой водопад и теряясь в отверстиях в полу.

Много позже Морья узнала, что Храм Двух Светил стоит на подземных источниках. Земля рождала их уже горячими, а поток не иссякал с годами. Да уж, с такой купальней и верно не за чем стремиться на свободу. .

Морья осторожно потрогала воду в ближайшем углублении. Та странно пахла и пузырилась, словно кипела. И спросить-то не у кого. . Вода оказалась горячей, но не настолько, чтоб свариться. А вот успокоить измученные пленом и верховой ездой мышцы — самое то.

Морья воровато огляделась, будто её могли поймать и наказать. Убедившись, что никто не смотрит, она решительно скинула испорченное грязное платье и ступила в воду.

— О-ох!

Она тут же стыдливо опустилась в неё по самый нос, так развратно прозвучал стон. Но никто не подслушал, и девушка позволила себе откинуться в выемку, специально сделанную по форме спины.

— Сколько же богатств сюда вложено. . — обалдело прошептала она.

И верно: выточить в камне бадьи, впустить сюда эту волшебнуюжижу, понаставить гранитных чашечек с пахучими шариками. . Она не сдержала любопытство и ковырнула последний. Лизнула и выронила от неожиданности:

— Фу, гадость!

Тот зашипел и пустил в воде пену, перепугав простую деревенскую девку мало не до смерти. Но после в воздух поднялось облако цветного пара, такого же, как уже плавали по купальне. Так вот оно что!

Ну-ка. .

Обрадовавшись, Морья вывернула целый сосуд шариков. Колдовство, не иначе! Плотная дымка укутала её. Розовая, жёлтая, сизая. . А запах! В жизни Морья не нюхала ничего прекраснее!

Тёплая вода ласкала иссохшую кожу, стекала по плечам подобно маслу. Перезвон капель у водопада убаюкивал, и Морья, так и не сумевшая поспать после ночного кошмара, потеряла счёт времени.

Пришла в себя она только тогда, когда кто-то встал под холодный водопади выругался с непривычки.

От неожиданности девушка ушла под воду с головой, решила, что её топят в горячем молоке и с визгом выкарабкалась на бортик.

— Ты ещё тут, ведьма? Меня ждёшь?

Нимало не смущаясь, Валар стоял под водопадом напротив неё. Смуглый, поджарый, с мышцами, словно выточенными из тёмного дерева, почему-то всё ещё в повязке на глазу, но в остальном. . абсолютно голый. Вода сбегала по его ключицам к животу, облизывала впадинку у бедра и терялась в тёмной поросли.

Не будь Морья и так раскрасневшейся от жары, так раскраснелась бы сейчас. Валар же невозмутимо повернулся подтянутым задом и принялся фыркать, выполаскивая горло.

— Тьфу! Да не бойся, ведьма! Это общие купальни. Никто тебя не тронет без твоего согласия.

— Я и не боюсь, — пролепетала она.

Полотенце лежало слишком далеко, куда ближе к обнажённому мужчине, чем к ней.

— Отвернись.

Валар скрестил руки на груди и издевательски выжидающе уставился на неё.

— Отвернись, пожалуйста.

— Думаешь, у тебя есть нечто, чего я не видел у других?

Морья легла животом на бортик бадьи, но всё равно не дотянулась и сползла обратно.

— Что, подать?

Валар сделал вид, что только теперь заметил стопку тканей, вразвалочку приблизился и встал над нею, демонстративно отставив одну ногу: любуйся.

Морья уставилась в пол и, не глядя, протянула руку.

— Дай полотенце. Пожалуйста.

— Пф, женщины! — фыркнул он.

В ладонь лёг мягкий угол ткани. Морья вцепилась в него, как в спасение, но тот вдруг начал ускользать и выдернул её из воды — Валар ловко дёрнул полотенце вместе с девушкой на себя.

— А что, — шепнул он, — ты, верно, в своей глуши и мужика нормального не знала. Кинут в стог сена, попыхтят, и будет?

Поскользнувшись на натёкшей воде, она прильнула к нему всем телом. Ощутила каждую мышцу, каждый шрам и впадинку. И то, что ниже пояса, тоже ощутила.

Как ещё мог расценить это изголодавшийся мужчина? Конечно, как приглашение! Он прижал худенькое тельце к себе сильнее.

— Хочешь, покажу, как надо? — От вкрадчивого голоса по спине пробежала стайка мурашек, и собственная реакция напугала Морью больше, чем удерживающий мужчина.

Она затрепыхалась подбитой пичугой, да только ноги от этого заскользили на мокром полу. Она повисла на сильных руках, а те с готовностью обхватили её за пояс и погладили то, что ниже.

— А-а-а! Пусти-и-и!

— Да уймись ты, упадешь, осторожнее!

Пламя вспыхнуло на кончиках чёрных пальцев, стрельнуло к плечам и по позвоночнику вниз. Но вместо привычной злости Морья ощутила иное. Пламя не вырвалось наружу, оно сосредоточилось внизу живота и. . и. .

Оставалось лишь расцарапать мокрую от воды, такую притягательную и такую ненавистную грудь.

— Ты что делаешь?!

Валар отскочил, ударился спиной о стену, поскользнулся на пене и упал. Морья же, схватив полотенце, выскочила наружу.

Когда всхлипывания и шлёпанье мокрых стоп по полу стихло, Валар почесал в затылке и выпрямился.

— Нда, вот и развлеклись, — задумчиво протянул он, почёсывая в затылке и нащупывая очередную ссадину.

После случившегося в купальне к Валару Морью было не заманить и сахарным калачом.

Ишь, чего удумал! Если за девкой не стоит род и грозный отец, то её первый встречный может тискать? Нет уж, пусть умоется! Там же, откуда послушница достала свежие вещи, Морья отыскала платье переодеться и боле с оплотником сталкиваться не собиралась.

Настоятельница Ивария — вот кто ей нужен. Добрая заботливая женщина научит, как обходиться с проклятым даром. И уж подавно защитит от наглых посягательств.

Морья останется в храме до срока. А может, кто знает, и навсегда останется. Ведь встречающиеся ей послушники выглядели довольными жизнью, безмятежными. Их всяко не волновала обширность урожая в этом году или засуха, налоги государя и всякие нахальные наёмники.

Путь во внутренний двор нашёлся не сразу, но всё ж не затерялся в каменных стенах. Под округлыми сводами на широких столбах уже стоял стол. На скамьях возле него устроилось несколько послушников помладше.

Совсем дети, они носили одежды цвета зари — нежно-розовые — и занимала их лишь игра в камешки. Парни и девушки постарше ходили в белоснежных одеждах. Такое же платье было на конопатой провожатой, такое же надела и сама Морья. Лишь у немногих имелись знаки отличия — одна или две звезды на балахоне. Старшие же наряжались в тёмные одежды, и чем важнее был служитель, тем больше горошинок-звёзд украшало его одеяние.

Мать Ивария носила чёрное. На груди её сияло изображение луны. У мужчины с высокими залысинами, с которым она беседовала в тени, в том же месте имелось изображение солнца — знакнастоятеля.

— А вот и наша прекрасная гостья!

Пока Морья раздумывала, как бы половчее заговорить с матушкой, та окликнула её сама. — Смотри, отче, какая красавица!

Морья же ощутила, что далека от «красавицы» как деревенская корова от ласточки. Да, платье и правда было прекрасным — светлым, длинным, с короткими свободными рукавами, едва прячущими локти, и глубоким вырезом, который девушка тщетно старалась прикрыть. Но сама она. .

Слишком загорелая по сравнению с послушницами, непричёсанная, с обкусанными ногтями, босая. . Нет, сама она красавицей никак не могла считаться. Вслух же Морья сказала:

— Благодарю за всё, мать Ивария. — Повернулась к настоятелю и изобразила книксен столь же неловкий, сколь и при встрече с матушкой. — И вас, отец.

— Отец Ивар, дитя. В нашей обители ты в безопасности.

Настоятель степенно кивнул и удалился. Ивария же, глядя ему вослед, совсем по-девичьи, пихнула Морью локтем в бок и хихикнула:

— Вот же старый развратник! Всё из себя святошу строит, а в вырез к тебе так и косился, так и косился!

Морья едва не расплакалась и снова схватилась за края платья, но они, как назло, выскальзывали из негнущихся пальцев. Да и ни одну из других девушек подобные наряды не смущали. Ровно как и послушников-парней, добродушно шутящих с ними.

— Что смотришь, милая?

Ивария безошибочно проследила её взгляд и присоединилась, матерински приобняв.

— Они. . — Морья никак не могла подобрать нужного слова. — Смеются. .

— Така что им грустить?

— Но. . Они же. . — Морья зарделась. У них считалось, что служитель Светила должен отдавать божеству всего себя, а здесь, хочешь-не хочешь, а на кого-то засмотришься. Особенно с такими вырезами на платьях. — Они вместе, — выдавила Морья. — Ну. . Парни и девушки. .

Матушка помахала кому-то рукой, поймала за ухо мальчишку, стащившего со стола раньше срока жареную рыбину, и вновь вернулась кМорье.

— Разве любовный союз не благословлён Светилами? Так с чего бы нам, людям, ему перечить.

— А если. . Ну. . — Морья изобразила беременный живот.

— Случается. Кто-то предпочитает растить дитя в мире. Кто-то воспитывает в общине. А кто-то, — Ивария вдруг погрустнела. — Кто-то может испугаться, сбежать и оставить ребёнка здесь. И тогда я воспитываю его как своего. Здравствуй, Валар! Что я вижу! Неужели ты и впрямь побрился?!

От того, с какой материнской лаской Ивария щипала выбритые щёки оплотника, у Морьи сжалось сердце.

Неужто её больше никогда и нигде не встретят с такой любовью? Да и кто? Кому нужна дикая колдунья. . Наверное, ей и правда лучше остаться здесь. Отсюда не гонят даже таких, как она. Здесь будет легче.

Настоятельница придирчиво осмотрела Валара. Пощупала мышцы плеч, укоризненно ткнула пальцем во впалый живот, пригладила всё ещё мокрые после мытья волосы. От Морьи не укрылось, как жадно всё это время льнул к ней плащ оплотника, и как брезгливо отпихивала его настоятельница.

Сам же Валар смотрел совсем в ином направлении.

— А ты не такая уж страшненькая, если тебя отмыть от сажи, ведьма! — хохотнул он. — Ну-ка повернись!

Морья действительно повернулась, но лишь для того, чтобы отойти подальше.

О чём они беседовали после, ведьма знать не могла, но догадывалась. Ясно, что о ней.

Иначе с чего бы Валару бросать на неё многозначительные взгляды? Но находиться рядом с наёмником было невыносимо. И не только потому, что к щекам сразу приливал румянец, а коленки подкашивались, когда она вспоминала, как крепко он может обнимать. Но ещё и потому, что солнце переливалось в капельках воды на его волосах, а закатанные рукава рубашки обнажали предплечья с тёмными волосками, которые переставали расти там, где руки наёмника украшали шрамы.

В их деревне девки такого за версту обошли бы. А её он. . Предлагал ей. . Краска вновь залила лицо Морьи, и девушка поспешила сесть за стол и вцепиться в керамическую кружку, как в последнее спасение. Роспись посудины вдруг показалась необычайно интересной, но даже она напоминала о рисунке, который вычерчивала на животе наёмника вода в купальне.

Наконец, пытка кончилась. Мать Ивария и отец Ивар встали во главе стола и провозгласили:

— Да не оставят нас без благословенного света Солнце и Луна!

— Дети ваши приветствуют вас! — в едином молельном порыве отозвались послушники.

Морья, как и все прочие, вскинула руки в приветственном жесте. Один Валар издевательски изогнул бровь и лишь слегка приподнял над столом кисти.

На протяжении ужина к Иварии было не подобраться. Она громко смеялась, обменивалась фразами с Иваром, непрестанно раздавала поручения. Словом, меньше всего готова была заняться прошением дикой ведьмы. Да и боязно было вести беседу, когда вокруг столько людей. . Поэтому Морья терпеливо перемалывала зубами хлебы и рыбу, не ощущая вкуса.

— Что-то ты плохо ешь для деревенской девки!

Валар плюхнулся на едва освободившееся местечко рядом. Почему Морья предпочла затеряться в толпе подальше от него, он не понял, либо не хотел понимать.

— Нет аппетита. .

— А зря. Чем слабее ты, тем сильнее вот эти твари. — Он перекинул через руку край плаща, как раз потянувшегося к куску мяса. — Так что лучше налегай.

Морья кивнула, благодаря, но к стопке ароматных кусочков курицы, что пододвинул ей оплотник, не притронулась.

Валар нахмурился и решительно ударил кулаками по столу. Потом опрокинул в себя кружку вина, ударил ещё раз и решился:

— Не хотел тебя напугать. Эй, ты слушаешь?

— Я и не испугалась!

Вопреки сказанному, девушка так шарахнулась от тронувшего её за бедро наёмника, что чуть не свалилась со скамьи.

— Угу, так и вижу! Ну, подумай сама: сидела там вся такая. . голая. Что я должен был подумать?

— Что стоит выйти из купальни?

— Так в том то и дело, что ты не вышла! — Он растерянно моргнул, отчего Морье захотелось его стукнуть. — Эй! Не смотри на меня так. Я пытаюсь извиниться!

— Получается плохо.

Мышцы на его подбородке напряглись. Валар медленно процедил:

— Я прошу прощения, что воспринял твои заигрывания серьёзно. Впредь буду игнорировать все потуги меня соблазнить. Даже если ты будешь очень стараться.

И прежде, чем Морья успела возмутиться, вышел из-за стола.

А вот девушка дождалась окончания ужина, и все ради того, чтобыпоймать настоятельницу.

— Матушка Ивария! Матушка!

Не одна Морья алкала ее внимания после ужина. И та, предвидя это, спешила удалиться в недра храма. Однако дикая ведьма на то и дикая, чтобы творить безумства. Она без труда догнала Иварию и потребовала:

— Научите меня!

— Чему, дитя?

— Научите меня, — Морьяпонизила голос, когда один из послушников прошел рядом, поклонившись на ходу Иварии, — как избавиться от. . проклятья.

Почему-то настоятельница сбилась с шага и схватилась за стену.

— Проклятья. . что ж, давай прогуляемся, дитя.

— Туда?

Морья рванула было дальше по коридору, куда и двигалась настоятельница, но та развернулась в противоположном направлении.

— Э нет. Там сердце храма, и оно слишком дорого мне, чтобы творить в нём бесчинства. Тем более, что прецеденты уже были, с тех пор запираю его на ключ. — Она крутанула на пальце большой ключ, каким дома у Морьи запирались амбары.

— Туда. . тоже ходили дикие?

Добродушный смех настоятельницы заскакал по коридору.

— В какой-то степени да. Как-нибудь спроси у Валара, что за дикий мальчишка может вытоптать целую клумбу редчайших лиловых роз, чтобы построить там шалаш.

Догадка поразила Морью. Нет, её удивило не то, что Валар воспитывался в храме — это она уже поняла. И уж точно не то, что в детстве он был вредителем. Это как раз ожидаемо. А то, что страшный наёмник с повязкой на глазу вообще был ребёнком. Шаловливым, непослушным. Любимым. Быть может, не так уж и страшен Валар? Может его извинения не были издёвкой или, того хуже, не была насмешкой попытка соблазнить Морью?

Да нет, глупости это. Всё равно оплотник уедет из храма, а она, Морья, намерена остаться.

— Вот сюда.

Настоятельница нырнула в маленькую дверцу в конце коридора и поманила за собой Морью.

— А нас никто не уви…

Слова так и застряли в горле. Увиденное было. . прекрасным. Малая зала дневного светила располагалась в боковой части храма и редко использовалась для молитв. Обыкновенно послушники и прихожане собирались в Зле Двух Светил, чтобы равно поклониться Солнцу и Луне.

Эта же продолговатая комната призывала любоваться Светилом Уходящим. Когда-то давно, ещё до прорыва брешей, иные верующие утверждали, что Уходящее и Восходящее светила достойны собственных храмов. Видно, их идеи имели корни в одном из подобных мест. Как не восхититься тем, как рыжие лучи преломляются цветной мозаикой куполообразного потолка и рассеиваются по полу, изображающему покрытую растительностью землю?

Изумрудные камни под ногами казались мягкими, как трава, а растекающийся по ним солнечный свет воистину был живительной силой. В алтаре, находящемся на западе, не было ничего. То есть, имелась лишь причудливая вязь сквозных окон, каждое из которых загоралось своим цветом, когда светило равнялось с ним.

Рыжие лучи увивали зал паутиной, и Морья застряла в ней с открытым ртом, не в силах разом воспринять столько красоты.

— Да, — поняла её восхищение Ивария. — Жаль, что теперь в залы рассвета и заката никто не ходит. Но зато никто и не мешает, верно? — Она заговорщически подмигнула. — Морья? Морья? Милая?

Засмотревшись на красоту вокруг, девушка ответила не сразу.

— А что это за символ? — Она ткнула пальцем в узор из пересекающих друг друга линий и кругов, высеченный на каменной стене.

— Так древние рисовали иные миры, показывая, что все они одновременно находятся и вместе, и порознь. — Ивария отчего-то печально вздохнула. — Считается, что эти линии пересекают все пространства и все земли. А там, где они пересекаются, грань миров особенно тонка.

— Оплот! — обрадованная, что хоть что-то знает, воскликнула Морья. Дома все знали, что оплот находился на границе миров.

— Верно. Оплот находился в одном из таких мест. Как и этот храм.

Девушка затаила дыхание, в груди потеплело от волнения.

— Матушка Ивария, — дрожащим голосом попросила она, — а вы научите меня? Покажете, как избавиться от проклятого дара?

Ивария ответила не сразу.

— Боюсь, Валар будет против.

— Но ведь он сам для этого меня привез!

— И да, и нет. — Загадочно ответила мать настоятельница. — Но дело не только в этом.

— А в чем же?

Ивария чуть сощурилась, словно строгая учительница, которая была недовольна невыученным уроком подававшей надежды ученицы. И вдруг горько рассмеялась.

— Забавно, — сказала она, — дикие ведь могли стать великими. Новым видом человека, быть может. Правителями. — Она заговорщицки понизила голос: — Почти богами…

— Что?!

— Если бы не глупая шутка… светил, провидения или ещё чего. Ты ведь знаешь, что есть настоящие маги, девочка?

Морья смущённо потупилась. Новым видом?! Богами?! Да это же ересь! Разве можно даже сравнивать проклятых диких и их, благословенных?

— Не могли бы… — прошептала девушка.

Ивария медленно приблизилась к окошкам, сквозь которые лился золотистый закатный свет и поочерёдно осенила благословляющим знаком каждое из них. Обернулась и шаловливо спросила:

— Почему же? Разве их дар так отличается от дикого?

— Да! — горячо воскликнула Морья. — Их боги благословили! Их дар светел! Государь основал академии, где магов обучают, а дикие…

— А дикие колдуют спонтанно, не нуждаясь в формулах и занудных книгах, — перебила Ивария. — Кто-то назвал бы это великим талантом. Но наш государь предпочёл слово «проклятые».

— А вы? — Морья стиснула зубы, чтобы не обидеть настоятельницу грубым словом, но не сдержалась и закончила: — Почему тогда вы избавились от своего проклятья?!

Ивария попыталась ухватить солнечного зайчика ладонью, но разве руками удержишь свет? Нет, это подвластно лишь немногим. И ей уже не дано.

— Потому что пламя может как обогреть, так и уничтожить город. И на это пламя мотыльками слетаются не только люди, но и демоны. Тело обычного мага не выдержало бы сущность из бреши. А тело дикого… — Ивария встряхнула седыми волосами, предоставив Морье самой додумывать, насколько привлекательно для демонов её тело. Настоятельница закончила: — Подумай, как много может дать магия? Власть, мощь, любовь. . Всё, что пожелаешь. Любое твоё желание — открытая дверь в бездну. И магия толкает тебя к ней, ты ведь уже в этом убедилась?

Морья как можно плотнее сжала бёдра.

— Кажется. . да.

Да! Тысячу раз да! Тот жар, что пронзал тело в купальне, когда Валар обнял её. . Это ли не то запретное желание, о котором говорит настоятельница? Это ли не та дверь, через которую в её тело входит огонь и может попасть демон?

— А как. . запереть эту дверь?

— Для начала, попроси Валара уехать и оставить тебя, — резко произнесла Ивария. Но тут же, смягчившись, добавила: — Я ведь вижу, как вы оба смотрите друг на друга. Боюсь, для тебя другого пути нет, дитя мое.

Морья хотела возразить. Она смотрит на Валара? На этого нахального, самовлюблённого и грубого головореза? Вот ещё! Но Ивария выставила вперед руку в жесте, призывающем молчать.

— Обдумай. И приходи сюда завтра. Через полчаса после ужина. Я жду твоего решения.

С момента их встречи Морья спала беспокойно. Это нисколько не удивляло Валара: сам он прошёл через те же муки давно, но до сих пор не забыл их. Хоть и старался.

Когда случился прорыв, демоны приходили к нему каждую ночь. Они запугивали, соблазняли, просили — они пробовали всё, лишь бы дикий впустил существо из бреши в своё тело. Только так они могут существовать в их мире, только так они могут дать носителю невиданную власть. .

Валар соблазнился силой.

Для глупой девки из глухой деревни тоже найдется подходящая цена. Со временем. .

Он через стену слышал, как она стонет во сне. Плачет. Зовёт мать и сестру. Она быстро сдастся, она слаба.

Валар резко поднялся с кровати и с силой хлопнул себя по щеке.

— Дурочка деревенская. . — прорычал он. Но злость на Морью так и не пришла. Скорее, некое новое чувство, схожее с. . жалостью? Нет. Будь это жалость, он бы оставил её под опекой Иварии, а сам убрался подальше. Тогда что?

Морья вскрикнула во сне.

— Мама! Мама, пожалуйста!

— Ещё пожар устроит. . — пробурчал оплотник и вышел в коридор.

Он всего лишь опасается, что, не умея сладить с магией, дикая выпустит на волю огонь. А пожар лишит его не пары часов сна, а целой ночи отдыха. Поэтому и только поэтому он осторожно приоткрыл дверь в выделенную Морье келью.

Девушка металась по кровати. Чудо, что не свалилась и не пробудилась от этого. Простыни смяты и насквозь пропитаны потом, волосы чёрными полосами налипли на мокрый лоб. Чёрными? О нет! Волосы отчётливо отливали медью. Даже не так! Рыжиной! Возле висков волосы тлели несмелыми золотистыми искрами — зарождающийся огонь. Рано.

Слишком рано!

— Эй! Что спать не даёшь?!

Валар поспешил к ней, чтобы грубо тряхнуть за плечо. За то самое, с которого сползла взмокшая сорочка. Загорелое, слегка шелушащееся от непривычно жаркого в этом году солнца. Со свежими следами от синяков — клеймом золотых.

Валар сел на кровати рядом с девушкой и бездумно провёл пальцем по длинной синюшной полосе, ныряющей под сорочку. Наверняка золотые не преминули бы хорошенько попробовать девку перед тем, как сдать в застенки. Но то обычную девку. Дикую же лишь слегка пощупали: ну как колданёт? Это осознание только сильнее разозлило Валара.

— Мр-р-рази. .

Конечно, она не могла его услышать. Колдовской сон достаточно крепок. Но почему-то в этот миг Морья приподнялась на локтях и позвала не родичей.

— Валар. .

И вновь бессильно упала на подушки.

Он среагировал быстрее, чем подумал. Так обычно реагирует тело в бою. Но нынче не бой, а Морья — не противник. Однако руки сами обхватили её тоненькое тельце и, баюкая, прижали к груди.

— Я здесь.

Она захныкала, как маленькой ребёнок, засучила ногами.

— Мне больно. .

— Я знаю. Знаю, ведьма.

А вот теперь пришла ненависть к себе. За тайный знак, вырезанный в соседней комнате, за то, что сейчас не разбудит ее, не остановит дурное наваждение. За то, что не уберется из жизни этой девочки. Не оставит ее в покое. За то, что сам же губит.

— Пожалуйста, хватит! Я не хочу! Не хочу!

Она рванулась, угольные волосы на висках вспыхнули язычками пламени, подобно венцу, но не спалили локоны, а словно оплели их рыжими лентами. Валар сильнее прижал её к себе. Из колдовского кошмара так просто не вырваться. Но как знать, может, кошмар способен вытеснить другой, хороший сон? Ведь не всегда твари заманивают к себе кошмарами.

— Им не добраться до тебя, слышишь? Я здесь.

Он снова соврал. Как бы сильно Валар не хотел, чтобы это было правдой.

Слезы Морьи стекали по его обнажённой груди, повторяя рисунок застарелых шрамов. Сначала частыми горячими ручейками, потом всё реже.

Валар убрал за уши растрепавшиеся волосы и, поддавшись порыву, коснулся губами виска. Пламя на нём вздрогнуло и погасло, Морья прерывисто вздохнула в последний раз и затихла. Теперь дикая колдунья с горящими волосами походила на обычную девку, которой привиделся плохой сон.

Валар осторожно уложил её на постель, протянул руку, чтобы накрыть одеялом. Но вместо этого провёл широкой ладонью от колена вверх, приподнимая сорочку. Та легко скользнула, точно только того и ждала, обнажила бедро. Всё внутри него скрутилось в тугой узел.

Колдовской сон крепок. . Ему ли не знать, насколько. Он с усилием проглотил слюну и понял, что во рту пересохло. Позволил себе приподнять сорочку ещё совсем немножечко. .

Зарычал сквозь зубы и почти бегом выскочил из кельи.

— Пр-р-роклятая дикая ведьма!

Внизу живота всё так же болезненно тянуло.

Пробуждение было рваным, неприятным. На какое-то время Морья застряла в полусне-полуяви. Очертания выделенной ей комнаты уже проступали, но сквозь стены все еще тянули к ней свои щупальца страшные чудища, демоны все еще нашептывали ей в уши крамольные мысли.

Руки и ноги будто онемели, не желали слушаться, и даже позвать на помощь не получалось: жалкий писк раздавался вместо крика.

«Нужно постараться, давай же, еще чуть-чуть!»—уговаривала она себя. Тело сопротивлялось, не желало отдавать контроль. Морья зажмурилась и представила, как кто-то большой и сильный сидит рядом. Она не одна. Её защитят. Ей помогут. И тогда власть над телом вернулась. Морья резко села на кровати и с удивлением обнаружила, что на лбу выступила испарина, точно она не от сна пробуждалась, а плуг по полю таскала.

Демоны исчезли. Растворились в сумраке: они всего лишь порождение кошмара. Их шепот умолк.

Морья спустила ноги в теплые войлочные тапки и встала.

Судя по тому, как заглядывала в единственное окошко луна, ночь была в самом разгаре. Храм спал, дожидаясь петухов, чтобы вновь ожить, наполниться гулом и суетой каждодневных дел.

Вчера, при свете дня, жизнь местной коммуны представлялась чем-то идеальным. Но сейчас, после кошмаров, после крови и боли, которые все еще стояли перед глазами, в людскую добродетель не слишком верилось.

Разноцветные пенные шарики, чистая одежда, вкуснейшая еда… на что живут все эти люди? Явно не только тем, что вырастят и произведут сами. Если тут такой рай на земле, куда пускают всех, почему у ворот нет очереди из паломников и бедняков?

И Валар… почему Ивария хочет, чтобы он уехал? Только ли ради помощи Морье? …

Чем больше вопросов рождалось в ее голове, тем сильнее Морья хотела пойти квечно хмурому оплотнику. Когда как не ночью доверять такие крамольное мысли? Днём их могут подслушать, и вряд ли настоятельнице польстит недоверие гостьи.

Морья решительно направилась к двери, и даже ступила за порог комнаты, но…

«А если он сочтет, что я пришла по совсем иной причине?» — Во рту пересохло при воспоминании о купальне, о том, как бесстыдно прижимал ее к себе обнаженный мужчина.

А может она сама хочет прийти к нему далеко не оттого, что ей страшно? Не для того, чтобы поделиться подозрениями?

Девушка стиснула кулаки, отбрасывая в сторону глупые мысли.

«Днём храм полон послушников; когда еще будет шанс поговорить с Валаром наедине?»

Немного поколебавшись, она вышла в коридор.

В конце концов, если бы Валар хотел ееобидеть, то уже сотню раз мог это сделать.

К облегчению Морьи, дверь нашлась быстро. Она единственная была приоткрыта, а внутри горела свеча. Девушка сделала несколько шагов и вдруг поняла, что Валар с кем-то разговаривает.

— Ну что? Схватил вещички и по первому же зову полетел на крыльях любви? Ты в последнее время позорно размяк. То нашу ведьмочку по головке гладишь, то это… Ты бы ещё скупую мужскую слезу на письмо уронил!

Морья зажала рукой рот, чтобы не выдать себя, и обратилась в слух. Не о ней ли речь?

— Тебе какое дело? Уж сам-то в накладе не останешься.

— Я-то да… Но, знаешь, как-то неловко позволить тебе разом вернуть положение в обществе, деньги, признание…

— Чтобы мы оба что-то получили от этой сделки, надо закончить начатое. Хотя проще было бы сразу избавиться от императора…

— А я предлагал сделать это сразу. У тебя в руках были все карты. Упустил момент. Сам предпочёл пять лет скитаться по лесам.

Послышался тяжелый вздох.

— Может быть… может быть, зря я этого не сделал.

Сердце девушки ухнуло куда-то вниз, да так там и осталось.

Что же такое?! Да за одну мысль о покушении на государя грозит каторга! Глава страны приравнен к небесным светилам, его не обходят в молитвах! Говорить такое, особенно в святом месте — кощунство! Предательство! Преступление!

Скрежет камня о камень. Огниво?

— Знак луны получился неровным. Тоже мне, великий маг и чародей!

— Заткнись, тряпка.

— О тебе забочусь. Не хочу, чтобы ты помер раньше времени.

— Заткнись!

Глухой звук удара заставил Морью подпрыгнуть от испуга, но не уйти. Напротив, она прильнула к щели в двери. В коридоре темно, вряд ли её заметят. .

Мужчина стоял, сгорбившись над деревянной доской, ивыцарапывал на ней ножом узоры.

Плащ за его спиной жил своей жизнью, словно его беспощадно трепало ветром. Он то вздымался парусом, то вновь опускался, оплетал полами то правую руку оплотника, то левую.

— Уймись, тряпка, ты мне мешаешь.

— Может быть, я просто не хочу, чтобы у тебя получилось? Я к тебе привык.

Морья не сразу осознала, а когда поняла, то невольно отшатнулась. Голос демона был низким, со странными звенящими нотками. Он был другим… но лился изо рта Валара.

Хотелось бежать, но ноги одеревенели от увиденного. А разговор человека и демона становился всё тревожнее. Лицо Валара исказила гримаса боли, рука, сжавшая нож, побелела от напряжения.

— Хватит… — прохрипел оплотник.

— После того, как ты встретил эту девку, ты стал недостаточно благодарным, Валар. Почуял свободу?

Валара словно вздёрнули на дыбу, заставили выгнуть спину и растянули конечности. Вот только дыбы не было. Мужчина висел в воздухе.

— От… пу… сти…

Выступившие на его лбу капли пота казались красными в неверном свете свечи, он дрожал всем телом, а рот отрывался в беззвучном крике, на шее вздулись жилы, губы приобрели синюшный оттенок. Левая рука потянулась к лицу, к повязке, что скрывала один глаз.

Неимоверным усилием Валар изогнулся и воткнул нож, который все еще сжимал, в собственную ладонь, пригвоздив ее к деревянной доске.

Плащ разом опал, превратившись в безжизненную тряпку, а оплотник, судя по часто вздымающейся груди, смог вздохнуть свободно.

Морья отступала маленькими шагами, стараясь дышать через раз. Если она попадётся Валару сейчас, вряд ли он пожалеет её больше, чем собственную руку…

Прокравшись в свою келью, она легла на кровать и уставилась в потолок широко открытыми глазами. Завернулась в одеяло, как в кокон, но ощущение защищённости, всегда раньше приходящее после этого, так и не появилось.

Сон пришел и ушел, словно его и не было. Стоило моргнуть, как луна за окном сменилась рассветом, сумрак рассеялся, а все случившееся показалось продолжением ночного кошмара.

«Ничего этого не было!» — подумала девушка с радостным облегчением.

Вскочив с постели, она накинула на себя легкое платье, выданное послушницами, и выбежала в коридор.

— Доброе утро, ведьма! — Оплотник поздоровался добродушно. Так добродушно, как не может здороваться человек, боровшийся ночью с демоном. — Торопишься на завтрак?

— Валар! — Она улыбнулась ему, с трудом сдержав порыв обнять. Так контрастны быликошмарный образ одержимогои того, кто стоял перед ней, щурясь от яркого рассветного солнца.

Морья бросила взгляд на его левую руку, и облегчение затопило сознание лавиной. Если бы ее проткнули, это было бы не скрыть!

Слава Светилам!

Валар хороший! Он спас ее. Отбил у золотых, привез в это чудесное место. Познакомил с настоятельницей. Все страхи, что мерещились ночью, показались пустыми и надуманными.

Ну в самом деле! Это же святое место! И люди тут поистине святые. И Валар тоже…

Она перевела взгляд на дверь комнаты оплотника. Сердце пропустило удар— дверь всё также была приоткрыта. И стол у стены стоял в том самом месте, в котором стоял во сне.

— Ох! Какой здесь вид из окна! — Морья постаралась изобразить живой интерес. — Я в свое окно пол вечера любовалась, можно в твое посмотреть?

И, не дожидаясь согласия, юркнула в кельюВалара. Хотела ли она разубедить себя? Или, наоборот, найти подтверждения?

— У нас и двухэтажные-то дома в деревне не в чести были. Разве что у старосты. Да кого он к себе пустит! А бывало, стог высокий сметаешь, заберешься на него. . Ух! Дух захватывает! А тут…словно птица во время полета! И страшно, и боязно, и оторваться никак…

На столе, мимо которого она проскочила, лежала рассохшаяся деревянная дощечкас вырезанным на ней символом из пересекающих линий и кругов. Знак пересечения миров…

А рядом— испещрённые мелким почерком листы бумаги, вскрытые конверты и… нож. Нож и окровавленная тряпка, которой, должно быть, Валар зажимал рану.

Не приснилось. . Все было? И разговоры про убийство государя, и демон, овладевший мужчиной?

Она прильнула к окошку, слепо таращась в исколотую еловыми вершинами даль.

Что же делать с этим знанием? Покориться воле матушки Иварии? Попросить Валара уехать? Спасать свою душу, раз уж свою оплотник потерял?

Мужчина зашел следом за нею. В отражении оконного стекла было видно, как он прикрыл за собой дверь. Как плащ на нем на секунду взметнулся, подхваченный сквозняком. . Наверное, сквозняком…

От острого ощущения опасности Морьянапряглась всем телом, вздёрнула плечи, тщетно пытаясь втянуть в них голову.

Валар сделал несколько шагов к ней. Капюшон плаща поднялся, на тканисверкнули два красных глаза.

Повернуться и посмотреть было мучительно, но стоять спиной — просто невыносимо. По лопаткам ползали предательские мурашки, заставляя особенно остро чувствовать свою уязвимость.

Еще один шаг оплотника.

Морья крутанулась на месте. Между ней и Валаром осталось не больше метра.

— Сними его, пожалуйста. — Она указалаподбородком на плащ. В горле предательски пересохло.

Мужчина мотнул головой.

— Я же сказал, ведьма. Не пытайся меня соблазнить, больше не поддамся. — Тон его был веселым, а вот здоровый глаз смотрел пристально и напряженно.

Что же там скрыто у него под повязкой?

— Я вчера говорила с Иварией, просила научить меня уничтожить магию. — Девушка хотела говорить беззаботно, но от прежнего легкомысленного тона не осталось и следа. — Но она сказала. .

Валар сделал еще шаг к ней. Протяни руку — можно потрогать егогрудь, погладить крепкие плечи и…

Внутри зародилось пламя, а вместе с ним и запретные, вредные желания, о которых предупреждала Ивария. Желания, которые нельзя допускать. Они могут впустить в неё демона. Они ведут к погибели.

— И что же она сказала?

— Сказала, что поможет, только если ты уедешь и оставишь меня здесь одну.

Если Валар и удивился, то виду не подал. Лишь голос его стал тихим и вкрадчивым.

— Хочешь, чтобы я уехал?

Морье вдруг стало так обидно! Почти до слез. За то, что он вот так спрашивает, возлагая на нее всю ответственность. За то, что не рассказывает ничего про свою связь с демоном. Не оправдывается, не раскаивается, не пытается объяснить! А ведь она хотела бы, чтобы он объяснил! Хотела бы поверить…

На кончиках чёрных пальцев взметнулось пламя, такое же обжигающее, как и то, что распускалось ядовитым цветком внизу живота.

— Да! — воскликнула она гораздо громче, чем следовало. — Да, я хочу!

Он наклонился и оперся ладонями о подоконник по обе стороны от её бёдер.

— И ты считаешь, что справишься одна. Без меня. Беззащитная маленькая ведьма.

— Я не беззащитная!

Морья вскинула руки, на пальцах дрожали неуверенные язычки пламени. Валар поймал её запястье и, не отводя испытующего взгляда, облизал пальцы девушки. Пламя на них зашипело и погасло, зато жар внутри разгорелся с утроенной силой.

— Не. . — голос Морьи стал низким, хриплым. Она сама не узнавала его. — Не смей дразнить меня!

— Или что?

— Или. . Или. .

Что она могла сделать ему? Он сильнее, опаснее. У него есть демон.

— Ты обещал, что не притронешься ко мне! — ухватилась она за последний довод.

— Я? — от этого его удивленного тона в душе вскипело еще большее негодование.

Да что он себе позволяет, в конце концов! То пристаёт, то извиняется, то снова ведет себя как последняя сволочь!

Морья сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ими в широкую грудь Валара. Да что толку! Все равно что стенку дубасить.

Поддавшись порыву, она схватилась за повязку, скрывающую глаз Валара, — хоть так заставить его волноваться. Хоть так выместить свою злость от того, что его присутствие рядом рождает столько противоречивых эмоций, столько огня, так губит ее!

— Лжец! — запальчиво обозвала она.

Валар перехватил ее руку, не дав завершить задуманное, и жутковато улыбнулся половиной рта.

— Не путай, ведьма. Это Валар обещал, а не я.

«Валар?» — Морья открыла было рот: еще много колких словечек у нее было заготовлено для зарвавшегося оплотника! Вот только все они, невысказанные, застряли в горле.

А мужчина тем временем стряхнул ее руку, и сам потянул повязку в сторону, перенося ее с закрытого глаза на здоровый. Знакомое и привычное лицо преобразилось. И если раньше шрамы казались просто следами старых битв, то теперь они становились частью единого узора. Щупальцами существа, которое оплело голову Валара и сидело прямо в его глазу. Существа, которое очень внимательно смотрело на нее кроваво-красным глазом, лишенным зрачка.

Морья вскрикнула, дёрнулась, но Валар накрыл ладонью ее рот, а подоконник позади не давал отступить.

— Тише, тише… — жарко зашептал мужчина ей на ухо. — Я все тот же, веришь? Я не причиню вреда. Не кричи…

Морья заворожённо уставилась в пылающий уголь глаза и утонула в нём. Жар поглотил её целиком. Непонятный, томный, плавящий кости.

Она сама потянулась приблизиться к мужчине.

— Вот так. Хорошая девочка. Я ведь нравлюсь тебе, верно? — Он осторожно убрал ладонь.

Морья с трудом разомкнула губы, но так и не ответила.

— Вот так, хорошо. Иди ко мне.

Его ладони легли на девичью талию, жадно стиснули и скользнули ниже. Подхватив девушку под ягодицы, он усадил её на подоконник и пристроился меж раздвинутыми бёдрами.

— А теперь поцелуй меня. Ты ведь так этого хочешь, верно?

Она спала. Конечно же, она спала! Это был один из тех кошмаров, в которых демоны обступают её со всех сторон, а Морья не в силах от них защититься! Тело не слушалось. Оно предательски прильнуло к мужчине без её ведома, оно желало чего-то. . чего-то неизвестного и страшного. От близости становилось невыносимо душно. .

Она потянулась к его насмешливо изогнутым губам. Они горчили на вкус. Были горячими и жадными. Он кусал её, впитывал в себя, но никак не мог насытиться. Демону хотелось больше. .

Юбка задралась до самых бёдер, ладони погладили обнажившуюся кожу. Морья отклонилась назад, почти выпадая из окна, открываясь этому странному мужчине и чувству.

— Прекрати! — Ладони Валара стиснули её ноги до боли. И он тут же сам себе ответил: — Я сделаю то, что тебе не удаётся. А ты стой в сторонке и учись, — насмешливый выдох, — благородный рыцарь.

Огонь был и внутри, и снаружи. Он захватывал, поглощал, контролировалведьму. Какая-то часть ее насмешливо шептала: «И от этого ты хотела отказаться? Добровольно? Навсегда? Да это лучшее, чтопроисходило с тобой в жизни!»

Она извивалась под его ласками. Ее взгляд, ее вид — всё выражало мольбу.

— Я обещал ей. Морья, я обещал тебе… — Слова Валара расходились с делом, но ей сейчас было все равно, что он говорит. Лишь бысладкая пытка не заканчивалась. — Морья…

— Пожалуйста! — Она вцепилась в его руки, когда их хватка почему-то слабла. — Пожалуйста!

— Вот видишь, рыцарь! — Тон оплотника снова стал насмешливым. — Третий лишний? Мы развлечёмся и без тебя.

— Валар!

Он касался её там, где никому не следовало бы. Гладил и терзал, ласкал и мучал. Нельзя… Но так приятно!

Он целовал разгорячённую кожу в такт танцующему в груди пламени, тело горело от жадных рук, и Морья жаждала этого пламени. Ненасытный огонь хотел спалить её дотла, сожрать каждый кусочек слившихся в объятии тел, а потом снова жрать… Ему никогда не будет достаточно.

Одежда стала лишней. Юбка задралась до талии, тесёмки белья поползли в стороны… Ещё немного и случился нечто важное… Но вдруг Валар с рычанием отклонился.

— Нет. — Он отвесил себя несколько пощечин. Затем произнес еще раз, но уже спокойнее и увереннее. — Нет. От. . пусти. . — прорычал он сквозь зубы, и Морья растерянно моргнула. Он приказывал сам себе? Или ей? Или. . — Исчезни, слабак. Нам с Морьей будет куда веселее без тебя. Ты и сам это знаешь.

Он опустил голову, плотно прижимая подбородок к груди. Руки мужчины словно окаменели. Одно движение — и девушка вылетела бы из окна и попрощалась с жизнью.

Пульсирующий внутри неё жар испуганно заметался в поисках выхода.

— Валар? — Она обняла его ладонями за щёки.

Нет, конечно, не Валар! Она же с самого начала видела это, но разомлела от касаний и потеряла рассудок! На место жару пришёл страх. Влажные от желания губы мгновенно пересохли.

— Не стоит пугаться своей страсти. — Валар. . демон в теле Валара с видимым усилием переместил ладони и стиснул внутреннюю сторону бедра девушки.

И тут же сам себе ответил:

— Не стоит командовать мной.

Морья попыталась осторожно спуститься на пол, но не тут-то было! Демон стиснул её, не выпуская.

— Отпусти, пожалуйста. Мне больно, — осторожно попросила девушка.

Но Валар был занят куда более любопытным собеседником — демоном.

— Ты обещал её мне! Я. Сказал. Не. Смей. Мной. Командовать. Тряпка!

— Валар, поговори со мной! — взмолилась Морья. — Мне страшно!

Тело мужчины свела судорога, он упал на одно колено, Морья кинулась к нему.

— Валар немного занят. Здесь только мы, девочка. Так что продолжим с того же места, где нас прервали. Ты ведь умоляла меня, помнишь?

— Я передумала!

Порыв помочь мужчине тут же сменился порывом сбежать куда подальше.

— Задирай юбку и раздвигай ноги, ты!.

Морья уже набрала в грудь воздуха, чтобы звать на помощь, но спасение оказалось куда ближе, чем она рассчитывала.

— Убирайся! — крикнул Валар. Он выхватил из-за голенища сапога нож и с силой вонзил себе в плечо. Сорвал повязку со здорового глаза, поднял лицо и повторил: — Что встала?! Я к тебе обращаюсь! Убирайся немедленно, пока я ещё могу его сдерживать!

Наверное, настоящая героиня помогла бы ему. Остановила бы кровь, может, даже изгнала бы проклятую тварь, что мучала Валара и чуть не воспользовалась ею.

Но Морья не была героиней. Она была напуганной девчонкой, связавшейся с неведомыми ей силами. Она попятилась к двери, проклиная себя за слабость. Налетела на стол, где лежала окровавленная тряпка, схватила, желая подать Валару…

Но стоило развернуться и поймать его взгляд, как Морья всхлипнула и бросилась в коридор.

Она неслась по коридорам, не помня себя от ужаса.

Поворот, лестница, еще поворот. Когда ноги привели ее в один из залов, Морья не сразу поняла, что оказалась у входа в то самое чудесное место, волшебный сад, про который рассказывала мать настоятельница.

Сердце храма!

Даже напуганная, пребывающая в смятении, она понимала, насколько истинным было это название!

Главным средоточием храма был не алтарь с вычурными позолоченным и посеребрённым изображениями светил, не библиотека с рассыпающимися от ветхости свитками, не келья матери Иварии и не купальни. Сердцем храма был его сад.

Видала она в своей жизни сады, видала и огороды. И поляны, скрытые под сенью леса, что могли бы заставить подивиться самого государя. Но всё равно ахнула.

Дурманящие сладкие ароматы окружили Морью подобно рою насекомых.

Вьюн взбирался по каменным стенам и завешивал их изумрудными листьями так плотно, что казалось, будто он висит в воздухе. Деревья же, напротив, клонили отяжелевшие ветви к земле, будто распустившиеся на них цветы весили не меньше зрелого яблока каждое.

Морья тихонько, чтобы не спугнуть чудо, выдохнула. Одна! В тишине! И в безопасности. .

Ноги гудели от выпавшей ей утренней пробежки по еще не до конца пробудившемуся замку, губы горели огнем от жарких поцелуев, а тело (кажется, только закрой глаза, и снова переживешь!) ощущало жадные и постыдные касания Валара… или все же демона?

Девушка нырнула под укрытие зелёных занавесок, опустилась на землю и прислонилась спиной к стволу. Хорошо. .

Только тут она заметила, что в руке все еще сжимает окровавленную тряпицу, случайно схваченную со стола.

И не только её, но и мелко исписанный листок бумаги, прилипший к ткани. Морья откинула и то, и другое: не дело читать чужие записи.

Толстая пчела кружилась меж бутонов неизвестных ей цветов. Они плотно увешивали дерево, по два, по три вырастая из одного побега, и каждый размером с кулак.

Морья снова вернулась взглядом к измятой бумаге. Она и читать-то толком не умеет. Что пытаться, коли все равно ничего не поймет?

А если поймет? …

Девушка снова взяла листок, расправила. Она просто проверит себя. Помнит ли что из уроков сельского настоятеля, от скуки взявшегося учить детишек грамоте?

«Деньги оказались весьма кстати, моя любовь. Но они закончились, и мне нужно еще. Слуги меня не слушают. Поместье разваливается. Лишь мысли о тебе придают силжить дальше.

Утром император ответил на твоё прошение. Возвращайся, любимый…»

Лучше бы ей не видеть этого. Не знать.

Значит, в то время как Валар целует и ласкает её, еще одна наивная дурочка ждет его в поместье без средств к существованию?

Шмель пролетел совсем рядом и уселся на пурпурный цветок. В их краях таких не росло. . Оно и понятно: в саду было влажно и тепло, жирная тёмная земля принимала семена в мягкие объятия. В их же деревне глинистую почву приходилось вспарывать железным плугом, чтобы посадить хоть что-то.

Вот бы привезти на материнский огород хоть малую толику этой земли! Морья прикрыла глаза, стараясь думать о цветах, ведь всё остальное — не её дело. Но ровные строчки на мятом письме не шли из головы.

«Моя любовь»…

Любит ли Валар так же сильно ту, что писала ему? И, если да, как смел касаться тела другой?

Раздался протяжный гонг, возвещающий о завтраке. Матушка Ивария ждёт от Морьи ответа. И теперь он у неё есть.

Девушка решительно поднялась и отряхнула юбки от налипших травинок. Валару действительно лучше уехать. Ведь его ждут.

День тянулся мучительно медленно. Оплотник избегал ее, явившись на завтрак лишь под самый конец и не удостоив взглядом. Ивария же была окружена послушниками и поговорить с ней не удавалось.

К вечеру Морья пришла в зал заката, гадая, вспомнит ли настоятельница о ней.

Солнце, проходя через витражи, становилось рыжим, расцвечивая мраморный пол причудливыми узорами. Увлечённая красотой, Морья и не заметила, как дверь распахнулась.

— Ну, показывай, что у тебя, — без предисловий велела Ивария.

— Я? — от неожиданности Морья аж на месте подскочила.

– Ну, могу и я, — усмехнулась настоятельница.

— Вы? — беспомощно переспросила она.

Вместо ответа Ивария развязала пояс облачения и скинула чёрный балахон. Глубокий вырез оставшегося на ней нижнего одеяния не скрывал чёрного пятна на груди. Словно испачкали золой. .

— Я была дикой когда-то. Но не спеши радоваться. Моё проклятье не исчезло, ему лишь нечем питаться в этих стенах, поэтому оно не имеет власти надо мной. Тем же, кто живёт в мире, полном соблазнов, приходится сложнее. .

— Так его можно. . задушить?

— Скорее, заставить голодать. — Ивария с какой-то странной тоской провела по уходящему в вырез щупу, но встряхнулась и поспешила вновь одеться. — Благодаря защитникам оплота, брешь была уничтожена. Новые демоны не придут, а значит главная опасность — этособственные эмоции и желания.

— Да будет благословен Оплот, — привычно повторила Морья благодарность павшим в войне героям.

Ивария не разделила её благоговения.

— Оплот. . О да, оплот. Я умоляла Валара не ходить к ним. Уже тогда чуяла, что что-то с ними не так. . Впрочем, тебе это неинтересно, верно?

Морье было интересно. Куда больше, чем она хотела бы признавать. Но спросила она совсем не о том, о чём следовало бы.

— А если… если демон все же проник в тело, от него можноизбавиться?

— Лучше вернемся к твоей проблеме. — Ивария раскинула руки, как бы призывая оглянуться. — В храме нет соблазнов. .

— Я хочу остаться с вами! — быстро, боясь передумать, произнесла Морья. — Не хочу соблазнов. .

Ивария понимающе и совсем не по-старчески ухмыльнулась.

— У тебя ещё есть время подумать. И выбор у тебя тоже есть. В конце концов, служителиОплота успели изрядно погеройствовать, прежде чем. .

— Прежде чем что? — прервал их тихий беззлобный голос.

— Прежде чем перестали попусту геройствовать, Валар. — Настоятельница невозмутимо повернулась к наёмнику, замершему в дверях.

Он стоял, опираясь плечом о косяк, и наблюдал.

— Кажется, я просил тебя не тренировать мою ведьму без меня.

— Кажется, ты слишком рано решил, что я твоя! — задиристо отозвалась Морья.

— Кажется, ты забыла, кто спас тебе жизнь. . — угрожающе надвинулся на неё Валар.

Зарождающийся спор прервала настоятельница. Как же иначе? Любая настоятельница обладает божественным даром добавлять в голос такого холодка, что хочется немедленно спрятаться под кровать от страха.

— Кажется, вы оба забываетесь, — заметила она, и оба, Валар и Морья, мгновенно успокоились.

— Он первый начал. . — только и буркнула девушка.

Ивария мгновенно нашлась:

— Так проучи его, девочка. Покажи, как далеко зашёл твой дар. Колдуй!

— Я?! Вы же говорили, что я не должна выпускать её…

Валар раздражённо закатил глаза.

— Я предупреждал, что она туповата.

— Нет! Я. . Я просто. . — Колдовать?! Вот так сразу?! А если увидят? А если узнают? А если. . — Я не могу. .

— Никто не ходит в эту часть храма, ведьма. Я проверил. Колдуй.

— Но я не хочу пользоваться проклятой магией!

— А кто сказал, что она проклята, дитя? Я не чувствую в тебе зла, — тепло улыбнулась настоятельница.

— Но как же… — Морья протянула ей ладони. — Вот, смотрите! Пальцы же чёрные! Как у диких!

— Или у только что проснувшегося мага, — пожала плечами Ивария. — Тогда тебе дорога в Академию, а не ко мне.

Морья задохнулась от обиды. Сначала её чуть не казнили, не желая слушать оправданий. А теперь она должна доказывать своё проклятие?!

Ивария развела руками.

— Что ж, Валар, ты преувеличил. Магия в ней едва зарождается, вряд ли она вырастет настолько, чтобы. .

— Да что ты говоришь? — ядовито фыркнул Валар. — А если так?

Наёмник резко подался вперёд, поймал девушку за талию и притянул к себе. И прежде, чем она успела вскрикнуть, впился губами в выемку меж шеей и плечом. Поцелуй получился резким и грубым, жар всколыхнулся во всём теле Морьи, разгорелся, взорвался яростью, смешанной с чем-то тягучим и желанным. И вырвался наружу.

Стена пламени отбросила Валара обратно к двери, а Морья всё так же полыхала яростью.

— Не смей больше трогать меня!

Валар приподнялся на локте и кивнул на ведьму:

— Вот видишь. Зародившаяся магия, говоришь?

Тут Морья осознала страшное. Увидела ли она это в кривой ухмылке Валара или в восхищении в глазах настоятельницы? Или, что скорее, просто заметила, что волосы, рассыпавшиеся по плечам, вдруг порыжели и загорелись?

Она завизжала и бросилась на пол — сбить пламя, как учила мать. Однако огонь пропал так же резко, как и появился.

Лёжа на полу, растерянная, обиженная, со сбитыми от падения коленями, она наблюдала, как Валар встаёт, отряхивается и удовлетворённо произносит:

— И подобное случается всякий раз, стоит ей взволноваться. Научи мою ведьму контролировать силу. Ты ведь должна мне, верно? Так пора отдать долг.

— Ты тоже много мне должен, — отозвалась настоятельница, после чего обратилась к Морье: — Я помогу тебе, дитя. А пока отдохни. И ещё. . — Она немного помолчала, взвешивая слова, но всё же произнесла их, хотя больше адресовала Валару, чем Морье: — Если после этого ты захочешь остаться в обители, я буду рада. Только ты, — подчеркнула она последнее. — Иди, дитя. Умойся и выпей вина. Отныне ты здесь дома.

Морья и на ногах-то стояла с трудом, а о том, чтобы брести по бесконечным коридорам к трапезной, не могло быть и речи. Но Валар дёрнулся к ней, желая поддержать, и ведьма, встрепенувшись, выскочила из залы. Как знать, чем закончится помощь наёмника на этот раз? Лучше уж она вернётся к Иварии позже, когда Валара не будет рядом. Ибо видеть его оказалось так же невыносимо, как отказаться от его прикосновений. .

Морья слабо кивнула и, покачиваясь, вышла.

Валар же, проводив её взглядом, повернулся к настоятельнице. И лицо его в этот миг не выражало ничего хорошего.

— Какого демона здесь происходит, женщина?! — рявкнул он.

Валар проводил взглядом убегающую Морью и вновь повернулся кнастоятельнице. Судя по тому, как закаменело еголицо, Ивария поняла, что обсудить придётся не вечернюю молитву.

— Какого демона здесь происходит, женщина?!

— Как ты обращаешься ко мне? — Всегда похожая на курицу-наседку, заботливая и тёплая, в этот миг она мстилась грозовой тучей. — Ты в божьем месте. Не забывайся. И говоришь с прислужницей самих светил, излучающей их святость.

Валардемонстративно крутанулся: ну и где тут та святость?!

— Что-то не нахожу. Меня давненько здесь не было, но не настолько, чтобы забыть, как выглядит дом.

— Все меняется. И здешние порядки тоже изменились. — На него смотрела не женщина — ледяная статуя. Кажется, Ивария подавила в себе не только магию, но и нечто куда более важное.

— Я заметил. Белёные полотенца в купальнях, шампуни и мыла лучше, чем во дворце короля, столы ломятся от яств. Ничего не хочешь пояснить?

— Я не должна отчитываться перед тобой.

Пальцы Иварии затрепетали, словно плели заклинание. Как знать, во что вылилось бы их движение, не откажись ведьма от колдовства. . Ох и весёлая вышла бы тогда беседа, ведь мать-настоятельница всегда была скора на расправу. Не мудрено: по-настоящему она любила лишь одно детище — свой храм.

— Не должна… — Наёмник покачал головой, признавая за ней право хранить секреты. В конце концов, какая ему разница?

Зал заката ненадолго погрузился в молчание. Но, наконец, в тишине прошуршал тяжёлый вздох.

— У храма появился покровитель. Он дает все необходимое и даже больше.

— А взамен? Послушники пашут на его полях? Или снова пускаешь сюда богатых малолетних засранцев порезвиться в купальнях, как бывало раньше?

— Раньше я была слаба и глупа, — жёстко отчеканила женщина. — Думала о насущном хлебе. Как прокормить толпу детей, уповающих на меня. А сейчас, Валар, я думаю о Светилах. О святости. И покровитель тоже получает только ее. И мое благословение. Если ты не в силах принять это, тебе здесь больше не место.

Здоровый глаз Валара сузился до крохотной щёлочки.

— Почему?

Он шагнул к настоятельнице. Тапопятилась, как при нападении, хотя кому, как не ей, знать, что Валар ни за что не причинил бы вреда названой матушке. Но та, что вырастила его, та, что рассказывала ему на ночь сказки и спасала от горячки, боялась. Как будто Валар был для неё. . чужим. Что ж, он ведь сам когда-то выбрал покинуть это место. Ивария имеет право злиться на предателя.

— Что почему?

— Почему ты с самого начала пыталась выдворить меня отсюда?

Ивария потуже затянула пояс тёмного верхнего платья и отвела взгляд в сторону.

— Ты покинул его добровольно. Когда я умоляла тебя остаться, ты выбрал Государя, а не меня. Так чего ты хочешь теперь?

— Так в этом дело? — Валар стиснул морщинистые запястья. — Ты злишься на меня, только и всего? Потому так хочешь избавиться? — С надеждой спросил он.

Она отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядами.

— Да. Именно поэтому, — твёрдо сказала настоятельница.

Валар скрипнул зубами. Он ненавидел себя за то, что сам пытался сделать с Морьей, за то, что сегодня чуть не удалось сделать демону. И ему действительно было здесь не место. Ивария изменилась? Возможно. Но как же изменился для неё он? На кого стал похож шаловливый мальчишка, которого воспитывала настоятельница? На чудовище, способное убить невинную девушку ради своей выгоды?

— Хорошо, — наконец принял он решение. Может быть, первое и единственное правильное решение за много лет. — Я уеду. И оставлю Морью. Позаботься о ней. Хотя бы в память обо мне. И обучи контролировать магию.

На губах Иварии расцвела улыбка, а глаза ярко блеснули в неровном свете витражей.

— Контролировать, а не душить, — уточнил он. — Тебе ли не знать, что лишиться магии — худшее несчастье, которое может случиться. И я не знаю, почему ты добровольно решила обречь себя на это… Может, жажда стать мученицей, сподвижничество или ещё что… Не хочу знать. Но девчонке такой судьбы не желаю. Пусть она будет… — Его голос дрогнул против воли, но Валар договорил: — Счастлива.

— Не волнуйся. — Настоятельница мягко коснулась его щеки. Почти так же, как в детстве. — Она будет счастлива. Когда ты уедешь.

— Если нужны будут деньги…

Он оборвал себя сам. Уж в деньгах служители Храма Двух Светил точно не нуждались. Не нуждались настолько, что это почти подозрительно. .

Нет! Валар крепче стиснул зубы. Хватит паранойи. Он просто ищет повод, чтобы остаться. Самому себе пытается доказать, что без него не справятся. Ни Ивария, ни Морья. Но на самом деле, единственный человек, который по-настоящему нуждается в его помощи, ждёт дома. Ждёт, пишет письма и любит. Несмотря на всё, что он натворил.

— Позаботься о ней. Как заботилась обо мне.

Валар хотел обнять Иварию на прощание, но та, будто бы не заметив попытки, поспешила прочь из Закатного зала.

— Уж не сомневайся. Я о ней позабочусь.

Казалось, вырвавшееся пламя выжгло все силы Морьи. Она шла покачиваясь, придерживаясь за стены. Хотелось свернуться калачиком и уснуть, но страшно: снова замучают кошмары, а после пробуждения рядом не будет ни сестры, ни матушки.

Морья всхлипнула и нащупала под одеждой скрученный жгутом платок Лики — последнее напоминание о доме.

Нет, спать она не станет. Напротив, лучше взбодриться. Морья стиснула кулаки и решительно повернула в купальни. Там она долго тёрла щёткой потемневшие пальцы, но чёрный угольный след не желал сходить — теперь метка дикой с нею навсегда.

Морья зло плеснула в лицо холодной воды.

Сошьет себе перчатки, белые, как ручки придворных дам, и будет носить, не снимая. И станет днём и ночью молить Светила, чтоб забралипроклятый дар вместе со всеми соблазнами. Правильно матушка Ивария говорит! Такая мудрая женщина, как она, ошибаться не может!

Вот уедет оплотник, и Морья сразу заживет в согласии со своей душой в тишине храма. Станет ходить на ранние службы, ухаживать за цветами в чудесном саду… В саду… Да, она спрячется в сердце храма, там, куда не в силах проникнуть ни греховные помыслы, ни соблазны.

Нестерпимо захотелось снова оказаться в Сердце. Не в комнату же возвращаться, в конце концов? Наверняка там ее и поджидает Валар. И кто знает, что он сотворит с нею на этот раз? Бросит в пучину порока, туда, куда и ведет путь дикой магии?

Воспоминания о жарких поцелуях заставили жалобно всхлипнуть. А что… Что, если бы это был не демон? Если бы Валар сам ее целовал? Испугалась бы она точно так же? Сбежала или все же…

«Хватит!» — Еще раз плеснув в лицо ледяной водой, она смыла дурные мысли и вышла в коридор. Ноги сами вывели ее к маленькой дверце сада.

Вот где живёт спокойствие! Она воровато юркнула внутрь, прилегла в тени раскидистой ивы и мечтательно прикрыла глаза. Всего на единое мгновение! Но когда вновь открыла их, тут же пожалела о своей неосмотрительности.

В саду, совсем рядом с деревом, что укрыло девушку, стоял Валар.

Морья вся одеревенела. Прямого запрета пробираться в сад вместо того, чтобы отсыпаться в своей комнатушке, она не получала. Но вряд ли Валару это помешает снова осыпать её издёвками. Главное, чтобы не что-нибудь похуже…

Девушка прижалась к стволу, мечтая слиться с ним в единое целое. Заметит? Пройдёт мимо?

Но вместо того, чтобы вглядываться в заросли, разыскивая непослушную девку, Валар вдруг опустил плечи и скинул с себя плащ. Тот сразу попытался вернуться на место, но наёмник притопнул:

— Отвали! Без тебя тошно.

Раздавшийся в ответ звук больше всего напоминал сердитое кошачье шипение. Однако демон послушался и змеёй уполз в тень, немигающе уставившись на хозяина.

Валар же устало сжал переносицу двумя пальцами и. . растянулся на траве! Он заложил руки за голову, прикрыл глаза и улыбнулся. Подумать только: этот изуродованный шрамами мужчина умеет улыбаться! Когда никто не видит, разумеется. .

Морья следила за ним, боясь вздохнуть. Такого Валара она не знала. .

Да, собственно, она не знала никакого Валара. Знала лишь хмурого головореза, спрятавшего её в Храме Двух Светил.

А нынче впервые узрела в нём человека.

Измождённого, усталого, одинокого. . Под глазами. . то есть под тем глазом, что не был скрыт повязкой, пролегла глубокая тень. Уродливые шрамы вряд ли залечивал опытный лекарь. Скорее, их наскоро промокнули тряпицей и хорошо, если хоть какой брагой обработали от заразы. Смуглая кожа хранила следы намечающихся морщин, а с обветренных губ часто грубо сдирали корочку, отчего то тут, то там появлялись маленькие кровоточащие ранки.

Морья одёрнула себя, сообразив, что подалась вперёд и слишком внимательно рассматривает эти губы. Девушка отпрянула, сухая ветка под ней треснула, и (о ужас!) Валар открыл глаза.

— Ты что тут делаешь?! — гаркнул он, приподнимаясь на локте. — Следила за мной?

Мужчина хмурился и готов был убивать, словно его застали за чем-то предосудительным. Злость на его лице смешивалась с растерянностью и досадой.

— Нет, — пролепетала Морья. Ей бы вскочить и убежать, но ноги стали точно кисель и отказывались поднимать на себе тело. — Я просто. .

«Пряталась от тебя», — подумала она. — «А ты, видимо, от меня…»

— Решила отблагодарить нашу гостеприимную хозяйку нарушением её правил? — цинично подсказал Валар.

— Нет! Я просто. . — Морья стиснула кулаки и крикнула: — А ты сам что тут делаешь?!

Валар недобро прищурился. Он процедил:

— У меня куда больше прав нарушать здешние запреты, чем у тебя!

— Потому что ты раньше начал это делать?

Ой, зря! Морья быстро поняла, что не стоило злить оплотника в момент слабости, но ничего поделать с собой не могла. Она добавила:

— Интересно, что скажет Ивария, узнав, что ты нарушил покой её драгоценного сада? Пожалуй, я скажу, что забрела сюда случайно, ведь я ещё не знаю, где что находится. . И спрошу об этом её саму!

— А ну стоять!

Валар, кажется, и с места не поднимался. Стрелой бросился к ней прямо из положения лёжа, норовя схватить за лодыжку. Морья вскрикнула и откатилась в сторону.

— Не смей меня запугивать! — потребовала она, на четвереньках убегая от него за куст терновника. — Я тебе не рабыня!

— Ты мне жизнью обязана!

— Я на этот долг не напрашивалась! Не попрекай меня своим решением!

— Я уже начинаю о нём жалеть! Неблагодарная! Хоть бы спасибо сказала!

Поддавшись какому-то детскому порыву, Морья показала ему язык.

— Спаси-и-ибо!

Но Валар, видно, ждал чего-то иного, потому что разозлился пуще прежнего, бросился вперёд и сцапал её за ступню. Подтянул к себе, навис сверху и. . озадачился?

— Да что я сделала?! — Морья хотела ударить его, но Валар поймал её запястья и завёл над головой. — Что ты как дикий?

Он смотрел на неё странно. Взгляд блуждал вверх-вниз по шее и всёне мог остановиться. Наконец, Валар с видимым усилием отпустил её и отвернулся.

— Ничего. Проваливай.

— Да что с тобой?!

— Я сказал, проваливай!

Морья хотела с большим воодушевлением послушаться. Она и сама была не рада внезапной встрече. Но что-то кольнуло её.

— Или что? — она сощурилась. — Снова поцелуешь меня?

Валар ухмыльнулся.

— Поцелую? Нет, ведьма, я могу ненароком сделать кое-что повнушительнее. Так что шла бы ты, пока…

— Пока демон снова не занял твоё место?

Валар опустил взгляд и тихо согласился:

— Да.

И это простое слово изменило всё. Нет, он не перестал быть невыносимым, ехидным, нахальным наёмником. Мерзавец и лжец — каким и был. Но теперь он ещё и мужчина, вынужденный делить с паразитом собственное тело. Точно так же, как и сама Морья. Пусть её и не захватил демон, но с искушением поддаться дикой магии она борется каждую минуту… каждую секунду… И рядом с проклятым Валаром это искушение только множится!

— Спасибо, — буркнула она. — Спасибо, что защитил меня от демона.

Мужчина усмехнулся, а затем этот почти беззвучный смешок перерос в неистовый хохот, который, кажется, и сам Валар не мог взять под контроль.

— Защитил? — Он протер глаза, смахивая невидимые слезы. — О, нет. Глупая, маленькая, наивная ведьма. Да я пытался скормить тебя ему все это время.

— Что? — Морья недоверчиво повела плечом, посмотрев на оплотника как на умалишенного. — Ты что такое говоришь…

Он скажет, что пошутил, что она деревенская дура и не понимает ничего ни в магии, ни в потусторонних сущностях. Иначе просто не может быть!

— Что слышала. — Он остервенело потёр повязку, закрывающую глаз. — Откуда, думаешь, у тебя все эти сны? Эти соблазны? Или ты видишь здесь каких-то других демонов, желающих напитаться силой от дикого? Их же всех уничтожили еще пять лет назад. Мой — последний.

— Но… Нет. Неправда.

— Как раз это — правда. План я придумал, едва увидел тебя с золотыми. Метка на пальцах, пьяные выкрики этих придурков… Они выдали тебя мне с потрохами, и я сразу отослал прошение Государю. Мол, принимайте. Теперь я чист и избавился от надоевшего «сожителя» в собственном теле.

— Ты шутишь, да? — Девушка несмело улыбнулась. Ну конечно, он шутит! Зачем бы иначе выкладывать ей все эти ужасы? Хотел бы скормить демону, не стал бы об этом трепаться, так? И искать безопасное место тоже не стал бы. — Зачем же ты привез меня сюда?

— Потому что переселить в тебя демона абы где не получилось, нужно было, чтобы…

— Чтобы вокруг была энергия разлома. . Как в храме, — закончила за него девушка.

Ну конечно. Теперь всё ясно. С самого начала она задавала Валару правильный вопрос: зачем он спас её? А ответ оказался на поверхности — чтобы использовать. Чтобы избавиться он мучающего его демона и вернуться к любимой жене, которая шлёт ему письма. Чтобы жить с ней в богатом имении и вспоминать дикую ведьму со смехом…

Золотые, собиравшиеся казнить её, были честнее.

Морья проглотила слюну, но та едва не оцарапала пересохшее горло.

— И ты собирался бросить меня наедине с демоном. Просто уехать и забыть?

Валар нервно почесал шею, словно пытаясь сдержать клокочущие в горле слова. Он глухо ответил:

— Нет. Я собирался убить тебя, чтобы разом избавиться от обоих.

Вырваться должен был огонь, но вместо этого глаза Морьи наполнились слезами. Она запрокинула голову, чтобы не дать им пролиться, но проклятые капли потекли по вискам и запутались в волосах.

— Значит, так, — спокойно сказала она. — Значит, так.

Оплотик коротко кивнул, готовый к крикам, обидам и истерикам.

Морья тихо подошла к нему, внимательно всматриваясь в лицо. Есть ли в нём хоть что-то настоящее? Хотя бы тогда, когда он целовал её, хотя бы на одно мгновение он был с ней честен?

Она замахнулась и влепила ему пощёчину.

«Пошёл прочь», — хотела сказать она, но не смогла. А он стоял недвижимый. Будто одной пощечины ему было мало, словно желал получить ещё. Наверное, он с самого начала считал, что дикая может причинять лишь боль. А если это так?

«Если мне и правда проще умереть?» — подумалось ведьме. И мир словно отозвался на эту мысль.

Она же дикая, проклятая. Никому от нее нет добра. Так может пусть хотя бы Валар спасётся? Переселит в нее демона и избавит мир от темной твари и от бесконтрольной дикой в придачу. Все равно ничего хорошего в ее жизни уже не будет. А так одним махом она избавится от мучений, соблазнов, от всего…

— Хорошо. — Она нахмурилась, но стоило произнести это вслух, как морщинки между бровей разгладились. — Я согласна.

А вот брови Валара взметнулись вверх.

— На что это ты согласна? — Он неуверенно переступил с ноги на ногу: обреченная решимость пугала его больше, чем сердитые слезы.

— На всё, что ты задумал. Можешь вселить в меня демона. Я не стану сопротивляться. А потом покончи с этой. . с этой проклятой магией, с этим всем… — Она не смогла договорить. Губы продолжали шевелиться, но сил происзнести вслух остальное уже не осталось.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Дурочка! — Наёмник схватил ее за плечи и тряхнул так сильно, что голова безвольно мотнулась взад и вперед. — Демон питается магией. Ты же сразу части себя лишишься! Это все равно что отрезать ногу!

— Так режь! — выкрикнула ведьма.

Валар говорил с такой болью, что лишь слепой не заметил бы, что всё описанное пережил он сам:

— Обрезать ноги и нацепить вместо них костыли! Золотые. С бриллиантовыми застежками. Но костыли! Которые, к тому же, сами решают, будешь ты сегодня ходить или нет!

— А что ещё мне остаётся?! У меня нет ничего… и никого. Я не могу… не хочу вечно сражаться с собой! Я хочу…

— Выбрать лёгкий путь и сдаться, как трусиха? — услужливо подсказал Валар.

Трусиха… Да, пожалуй, она готова быть трусихой.

— Это лучше, чем быть лгуньей. Давай же. Убей меня и возвращайся к своей возлюбленной супруге! Она уже заждалась и очень просит тебя вернуться!

Валар растерянно осмотрелся, будто надеясь увидеть жену, прячущуюся за ближайшим деревом, и наткнулся взглядом на смятый листок бумаги. Он побледнел от ярости.

— Ты читала мои письма?

— Только одно. И что ты мне сделаешь? — Морья фыркнула. — Убьёшь за это?

Он стиснул жёсткими пальцами её плечо, придвинулся близко-близко, в бешенстве раздувая ноздри.

— Я хотел бы! — начал он, но закончил совсем не так, как ожидала Морья: — Я хотел бы быть честен с тобой. Но в моём положении честность — слишком большая роскошь. Друг из меня вышел хреновый. Надеюсь, простишь это чёрствому солдафону. И за всё то, что я сделал, я окажу тебе услугу: я уеду. А ты останешься и научишься управлять своим даром. Не дави его. Ты понятия не имеешь, как много он в себе таит и как много может тебе дать! А если меня не будет рядом, то и опасность станет… меньше. Обещай, что не будешь душить свою силу, как Ивария?

— Ты не имеешь права ничего у меня просить.

— Не имею. Но всё-таки.

Шальная надежда. Глупая и мальчишеская. Эти чувства были так чужды его испещрённому шрамами лицу… Но всё же именно они прятались в изломе бровей и подёргивающихся уголках губ. Морья хотела бы на прощание ещё раз посмотреть, как они приподнимаются, рисуя саркастичную улыбку.

Она с усилием отвернулась.

— Уходи, Валар. Больше ты ничем не можешь не помочь.

Он постоял еще немного, сжимая ее плечи. Медленно, словно нехотя разжал пальцы. Сделал шаг назад. Еще один.

— Тебе действительно будет лучше вдалеке от меня, ведьма. А мне пора перестать прятаться.

И ушел.

Когда дверь за Валаром захлопнулась, Морья покачнулась и осела коленями на мягкую траву. Вытащила платок сестры, уткнулась в него ртом и носом и безобразно взвыла. Долго, протяжно, всласть.

Из обманчиво-притягательного чувства бесконечной жалости к себе ее вырвал храмовый колокол, единственным ударом обозначающий середину ночи.

Стоило вернуться в келью, пока её не хватились, но прежде требовалось привести себя в порядок: опухшее от слёз лицо, перепачканный землёй подол, следы травы на локтях…

«В купальни…», — там должно бытьпусто, разве что прислужница Нана сидит на входе, милая девушка, бросившая мирскую жизнь ради храма. Вот у кого стоит поучиться смирению и покою, о котором теперь положено думать Морье!

Морья долго плескала в лицо холодной водой, но лучше не становилось. Пятна на подоле превратились в грязные разводы, и снова захотелось разрыдаться.

Теперь она осталась совсем одна. Да и, если подумать, она была одна с самого начала. Без Валара будет лучше: она перестанет обманываться его мнимой заботой. Стоило сразу понять! Разве может в этом мире кто-то помогать другому безвозмездно?!

Злость выплеснулась через кончики пальцев, и ледяная вода в бадье вскипела — Морья едва успела отдёрнуть руки.

— Да что ж такое?!

Она сунула ладони под струю, стекающую по стене, и от кожи с шипением поднялся пар. Нет, так не может продолжаться! Она должна научиться спокойствию и смирению… Нужно скорее пойти к настоятельнице.

Морья выскочила из купальни, в темноте налетев на ящики со сменной одеждой и полотенцами. Принялась собирать их, пока никто не застал разгрома. И именно в этот миг, как назло, из-за угла вывернул щуплый косоглазый паренёк.

Он косил взглядом куда-то совсем в другую сторону, но, поравнявшись с Морьей, торопливо складывающей полотенца стопками, с размаху плюхнулся на колени.

— Я помогу!

— Спасибо… — тихо поблагодарила девушка, сама втайне надеясь, что случайно не подпалит ткани. Ей бы поговорить с кем-то, кто умеет держать эмоции в узде… — А где келья девушки… — Морья попыталась вспомнить имя. — Нана. С веснушками. Она помогала мне с купальней, когда я только приехала… — Чтобы поддержать разговор, спросила она.

Навряд ли парень понял, о ком речь. Сбивчивое описание не помогло нарисовать портрет послушницы, с которой Морья едва ли парой слов перекинулась. Но парнишка, что удивительно, сразу сообразил, о ком речь. Сообразил — и брезгливо скривился.

— На утреннем сборе все о ней перешептывались. Не слышала? — Он многозначительно скосоглазил куда-то за левое плечо собеседницы и широко улыбнулся, радуясь возможности поделиться сплетней: — Так бежала она. Из храма. А всё святую из себя строила! Ходила тут с важным видом, ей даже мать Ивария помогать себе дозволяла. Ну ничего, теперь-то место свободно…

— Подожди, подожди! — Раньше бывало, что Морья осаживала младших братьев, но тут пришлось прикрикнуть на незнакомого паренька. — Не части. По делу скажи лучше. Куда Нана сбежала?

Представить, чтобы с таким равнодушием говорившая о соблазнах внешнего мира девушка могла бросить свое служение и уйти из храма добровольно, казалось кощунством. Разве что её тащили отсюда волоком…

— Так откуда я знаю, куда. За ворота да за поле, а там ищи-свищи! Поговаривают, что не одна она убёгла. Хахаль отыскался, из богачей заезжих, что на прошлой неделе подарки привозил, да благословления у матушки Иварии просил. Вот та и продалась. . А еще слухи ходят, что не первый раз у ней такое. Раньше тем же самым и промышляла… — Парень оглянулся назад, проверяя, не подслушивают ли их, идобавил: — Ну этим… ноги за деньги раздвигать!

Морья сердито вырвала у него полотенца и не удержалась от смачной оплеухи.

— А не мал ты ещетакие разговоры вести? — Будь перед ней Лика или Савка с Микеем, она бы приложила куда как сильнее, ещё и за хворостиной не поленилась бы сбегать. Но с косоглазого хватило и подзатыльника. Он вжал голову в плечии дал деру.

— Смотри, матушке Иварии всё передам! Паршивец!

Неужели Нана и правда уступила соблазнам? А ведь Морья хотела с нее пример брать. Как же так? Неужели даже самые сильные дают слабину?

Ну нет, она, Морья, не из таких! Уж если что-то решила…

От злости полотенца в её руках опасно пахнули гарью, и Морья поспешила убрать их на полки. Нет, без матушки она этой ночью, того гляди, пожар устроит…

Одинаковые в темноте коридоры петляли и путали её, а редкие светильники превращались в демонические глаза, следящие за каждым шагом ведьмы. Но Морья не отступала.

Нужно было что-то делать. Злость и обида кипели внутри, норовя выплеснуться. Нужно было срочно усмирить жгущие изнутри угли магии, сделать хоть что-то, чтобы не было так больно от того, что Валар предал её! Поганый лживый мерзавец… обвёл вокруг пальца! А теперь он отправится к своей возлюбленной супруге, наверняка изящной и трепетной, как весенний цветок, и выбросит дикую ведьму из головы!

А она? Она сможет выбросить из головы его поцелуи?

Морья гулко стукнулась лбом о створку двери, норовя хотя бы так избавиться от навязчивых мыслей.

— Я запретила приближаться к моим покоям! — отозвались из кельи почти змеиным шипением.

— Матушка Ивария… это я. Это Морья! — Девушка растерянно отступила от двери — голос совсем не был похож на принадлежащий настоятельнице. Она обозналась? Пришла не к тем покоям? Или просто разбудила женщину среди ночи?

Но сомнения тут же развеялись. В комнате что-то гулко упало и покатилось по полу, кто-то сдержанно выругался, зашаркал ногами в поисках тапок и, наконец, Ивария, раскрасневшаяся и с испариной на лбу, распахнула дверь и почти втащила ведьму внутрь.

— Отлично! Ты-то мне и нужна, девочка!

Морья удивленно ахнула, рассматривая келью. Сюда быпоместилась вся изба ее родителей целиком, вместе с трубой. На полу был постелен мягкий ковер, в пушистом ворсе которого утопали ноги, по обеим стенам стояли мягкие обитые зеленым бархатом диваны. Дальний угол занимала огромная кровать, скрытая балдахином, вышитым золотыми нитями. Но больше всего внимание привлекло другое. На развешанных по стенам полкам были расставлены диковинные вещицы. Какие-то маятники, механизмы, золотой жезл на резной подставке, янтарный шар с застрявшим внутри насекомым.

— Какая красота. . — прошептала Морья, тут же забыв о цели своего визита. Она сделала несколько шагов к полкам, во все глаза уставившись на диво. — Волшебно…

Она потянулась к хрустальной розе, но так и не решилась дотронуться. Листья и стебель были прозрачными, но при этом казалось, что цветокколышется на ветру.

— Не обращай внимания, девочка, — скривилась Ивария, подходя к ней и отворачивая от чудесных редкостей. — Это подарки паломников. Для меня мои послушники значат куда больше, чем все эти безделушки. Я ведь могу считать тебя своей послушницей? Может быть, даже личной помощницей, ученицей…

— Да, да! — Диковинки и драгоценности тут же вылетели из головы Морьи, она склонилась, припадая к ладоням настоятельницы. — Я буду стараться, я не подведу. Обещаю вам!

— Я ни мгновения не сомневалась в тебе! При первой же встрече почувствовала между нами некую связь. Ты ведь тоже ощутила это, милая?

Морья потупилась: никакой связи она не ощущала, разве что постоянное смущение. Показаться грубой не хотелось, но и врать святой женщине — не дело.

К счастью, не пришлось. Всё, как водится, решила случайность. Настоятельница стиснула подбородок Морьи двумя пальцами и заставила посмотреть себе в глаза.

— Валар знать не знал, какое сокровище привёз ко мне! Впрочем, — она игриво подмигнула, — мужчины редко распознают истинную ценность женщин, так?

Морья вспыхнула. Да не смущённым румянцем, как следовало бы, а всем телом. Валар и правда не ценил её. Использовал, обманывал, хотел убить ради того… ради того… чтобы освободиться от своей ноши и вернуться к жене, которую он по-настоящему любит!

Пламя объяло всё тело дикой ведьмы. Оно забурлило внизу живота, обожгло вены, заискрилось на кончиках пальцев и перекинулось на волосы.

Морья отшатнулась от настоятельницы, налетела на стол. Пламяперекинулось на открытые книги, лежащие здесь же. Морья прихлопнула их горящей ладонью, но сделала только хуже.

— Помогите! — пискнула она, нелепо пытаясь сбить языки огня.

Ивария же не спешила спасать тлеющие бумаги и задымившийся балдахин.

— Девочка моя, ты представить не можешь, какая сила в тебе скрыта! — Восхищённо прошептала она. Жёлтое пламя отражалось в её зрачках потусторонним светом. И тут же, словно опомнившись, добавила: — Успокойся! Нет ничего, что должно тревожить тебя! Закрой глаза, девочка!

Морья зажмурилось что было сил, шепча про себя: «Я спокойна, я спокойна!»

Дым по-прежнему клубился в воздухе, пламя набирало силу, а от жара вот-вот могли потрескаться маленькие стеклянные колпачки, накрывающие диковинные камни.

Она не справится, она не сможет! Уже не первый раз сила вырывается из-под контроля! Она уже едва не устроила пожар в лесу, а теперь сожжёт дотла замок!

Лес! В ушах снова прозвучал голос Валара, совсем как тогда, на поляне:

«Ты здесь не одна!»

От нахлынувших воспоминаний лишь еще больше захотелось выть.

Нет! Неправда! Он уехал, бросил ее! И теперь она одна. Дикая. Проклятая. .

Но голос не унимался:

«Это пламя — твоя сила. Оно не снаружи, оно внутри тебя! Повтори!»

— Оно не снаружи. . — вторила она воспоминанию. — Оно внутри. .

«Ты сильнее него! Оно не поглотит тебя! Веришь мне?»

Морья распахнула с силой сомкнутые веки, по щекам текли слезы. Она ему верила. Верила. А он ее обманул.

Огонь унялся, только серый дым, клубящийся в воздухе, да опалённый балдахин напоминали о произошедшем.

Ивария стояла, склонив голову на бок, и с любопытствомрассматривала ведьму. И во всей её величественной фигуре не читалось и тени беспокойства. Хмыкнув, женщина отошла к окну, отодвинула задвижки и с силой толкнула раму.

— Ну ты и надымила.

— Простите, матушка Ивария, я вечно все порчу. Я починю, все заштопаю… И новые узоры вышью, лучше прежних!

Ветер ворвался в комнату и, подхватив остатки дыма, понес их наружу.

Сразу стало зябко. Морья вытащила из-за пазухи платок сестры и накинула на плечи, кутаясь в него, как в последнюю защиту.

— Простите…

Настоятельница беспечно махнула рукой.

— Ты теперь одна из нас, девочка, служительница Светил. Не делопереживать из-за мирских благ.

Ивария медленно обошла ведьму по кругу, от чего Морье захотелось сжаться в комочек и спрятаться.

— Что ж, посмотрим, — задумчиво пробормотала она. И вдруг рявкнула приказным тоном: — Сядь!

От испуга Морья плюхнулась прямо на пол и съёжилась, кутаясь в платок. Замершая позади настоятельница наклонилась и положила подбородок на её плечо.

— Закрой глаза, девочка.

Морья подчинилась.

— А теперь выдохни весь воздух, что есть у тебя в лёгких. Вот так, хорошо. Пламя, что таится у тебя внутри, необходимо погасить. Ты не должна позволить ему вырваться. Ты не сумеешь взять его под контроль.

— Да… Я знаю. Я хочу избавиться от него…

Удивительно холодные ладони стиснули её плечи.

— Умница. А теперь погаси своё пламя. Оно не нужно тебе. Оно лишь мешает.

Голос настоятельницы щупальцами проникал в уши. От него веяло прохладой, способной погасить любое пламя и обласкать ожоги. Эта прохлада обещала спокойствие и сон…

Холод потёк по венам, разгоняя шипящий жар.

— Откажись от огня, девочка. Огонь — зло. Только я могу защитить тебя. Только мой холод тебя спасёт от невыносимой боли.

Морья задрожала. Кожа покрылась мурашками. Она запахнула края платка, а из глаз сами собой потекли горячие слёзы. Откуда бы? Разве Морья прощалась с чем-то важным? Разве её принуждали? Нет, она доверяла всё своё существо Светилам и спасалась от дикого пламени!

Становилось невыносимо холодно… Кончики пальцев покрылись изморозью, а зубы стучали. Только под платком ещё прятались крохи тепла.

— Никуда не годится… — Ивария дернула ее за плечо, и Морья очнулась от оцепенения. — Отдай мне платок.

— Простите, матушка. — Девушка сдернула тряпицу с плеч, но отдать не решалась, крепко держала в кулаке. — Он… он почти ничего не стоит. Это подарок сестры.

Пальцы, сжимающие сокровище, побелели от натуги, словно Ивария могла отобрать у Морьи последнее напоминание о доме.

— Он тебе мешает, — безапелляционно заявила настоятельница. — Твоя магия цепляется за него, как греховность цепляется за лукавые мысли.

— Но как же…

Она не решилась перечить вслух. Постеснялась даже намекающе покоситься на уставленные «подарками» полки. Разве они не вызывают греховных привязанностей?

Ивария метнулась к камину, вытащила жаровню и щипцами достала из неё пару углей.

— Это будет отличное упражнение, — пропела она, с грациозной лёгкостью поднося тяжелую металлическую жаровню к девушке. — Жги.

— Что жечь? — не сразу поняла Морья.

Доброжелательная улыбка сползла с лица настоятельницы, но почти сразу вернулась на место.

— Платок конечно же, милая. Чтобы остаться в храме, нужно распрощаться с прошлым. Забыть саму себя. Отдаться новому, лучшему будущему, посвященному лишь служению. Ты ведь хочешь этого? Не хочешь быть как Валар?

Валар… Мысли об оплотнике больно кольнули.

— Матушка Ивария… — Почему из её рта вырвались именно эти слова? Ведь имелось множество куда более важных вопросов! Но в тот миг Морья вцепилась в имя как в спасение. — У него правда есть жена? И он поехал к ней?

Ивария закатила глаза.

— К ней, к Государю. Какая разница? Валара казнят, едва он окажется за воротами столицы. И это его выбор. А ты должна сделать свой. Жги платок.

Последние слова прозвенели приказом, да таким, что не ослушаешься. Морья потянулась к жаровне, но девушка снова вырвалась из оков послушания.

— Как казнят?

— Как носителя демона, конечно же. — Край рта настоятельницы судорожно дёрнулся, словно она хотела сказать что-то ещё. Но она с усилием проглотила комок в горле и сказала нечто совсем иное: — Мы не в праве отвечать за других, дитя. Я в ответе только за тех, кто находится на территории храма. Сожги последнее, что связывает тебя с мирской жизнью, присоединись к нам. Стань частью святого сообщества и…

— Да как вы смеете?! — Морья и не заметила, как взвилась на ноги.

— Смею. Пять лет назад он ушел отсюда, посмев меня ослушаться. Говорил, что идет спасть мир. И где потом был этот мир, когда он пять лет скитался по лесам? С демоном внутри он перестал быть героем. Не смог получить обещанную награду, хоть и грезил о ней все это время. Явитьсяза ней сейчасвсе равно что подписать приговор. И он об этом прекрасно знает.

— Вы же воспитывали его! Он вам как сын! Как вы можете отпустить его на смерть!

— Детей нужно уметь отпускать, — процедила Ивария сквозь зубы. Её упрямо стиснутые челюсти, очертившиеся скулы и поджатые губы вдруг так напомнили Валара, что Морья едва не задохнулась.

— Мы должны помочь ему!

— Тому, кто собирался использовать тебя в своих целях? — съехидничала настоятельница. — Знаешь ли ты, девочка, что Валар собирался переселить в тебя демона и…

— Знаю, — коротко ответила Морья. — Знаю и сама готова убить его за это. Но не могу позволить сделать этого другим.

— Он сделал всё это, чтобы вернуться к жене. Тебе всё равно ничего не светит. Послушай совета взрослой умной женщины: откажись от Валара. От погони, от беспокойств и от мира. Сожги проклятый платок и стань такой же, как все мы!

— Бессердечной тварью? — Сначала слова сорвались с языка, и только потом до Морьи дошёл их смысл. А следом страшное осознание — она не сожалеет о сказанном. — Я остановлю его.

Настоятельница кинулась к ней, и на мгновение Морье показалось, что раскалённые щипцы вцепятся ей в руку. Но Ивария схватила ведьму за локоть.

— Никого ты не остановишь, девчонка! Делай, что сказано!

Испарина на её лбу усилилась. Каждое движение давалось Иварии с трудом и, когда она всё же замахнулась щипцами на послушницу-предательницу, Морья легко выпуталась.

— Вот теперь я поняла, почему Нана от вас сбежала. Валар был прав. В этом месте святого только горячительные напитки по вторым дням. Прощайте, матушка.

Морья коротко поклонилась и припустила по коридору к выходу. И до самого первого этажа в её ушах звенела ругань, достойная кого угодно, но не настоятельницы Храма Двух Светил.

— Валар! Валар!

Она вбежала к нему в келью, не задумываясь о последствиях.

Растрёпанная, зарёванная, со всё ещё дымящимися волосами. На двери там, где Морья её коснулась, остался обугленный след от пальцев.

Она ожидала увидеть заспанного мужчину. Возможно, он накричал бы на неё, выгнал или снова сказал какую-нибудь гадость. Но случилось нечто куда худшее: келья была пуста. Валар не стал дожидаться рассвета, чтобы покинуть Храм Двух Светил.

«Уходи», — сказала она ему в последнюю встречу, и он ушел.

Морья словно во сне переступила порог, двинулась к окну, возле которого он ее целовал. Вернее, не он — демон. Или все-таки он? Тронула кончиками пальцев стол, забытую на нём дощечку с вырезанным символом пересечения миров. Треснутая посередине, почерневшая от жара…

Морья сердито скинула ее на пол, словно чёртова доска виновна в том, что Валара здесь нет. Та упала с глухим стуком и окончательно развалилась на две части. А на столеосталось сложенное в несколько раз письмо. Должно быть, уезжая, оплотник его не заметил.

Морья жадно схватила бумагу и бросилась к окну, чтобы прочитать его в тусклом свете факелов на стенах храма.

«Верного подданого Валара де Каттая за героизм и мужество, проявленные при защите Оплота, ожидают в Алмазном дворце для награждения и приставления к званию.

Его императорское величество Антуан Четвертый ввиду глубокой признательности и благодарности произведет вручение лично.

Требуется слепок магии для подтверждения личности»

Письмо было датировано пять лет назад.

Она по слогам читала строки, придирчиво выведенные мелким аккуратным почерком. Смысл их пришёл позднее.

Морья вцепилась в подоконник, чтобы устоять на ногах. Святила небесные! Как всё сложно в этой жизни! Почему всё так запутано?

Вот бы зажмуриться— и вновь оказаться дома! Сидеть за прялкой рядом с Ликой, гонять младших братьев за то, что шпыняют кота.

Но вместо этого даже перед крепко закрытыми глазамиявлялся образ хмурого мужчины с повязкой на изрезанным шрамами лице.

«Я собирался убить тебя!»

Она действительно сумасшедшая дикая ведьма, раз переживает за того, кто произнёс эти слова.

Морья открыла глаза и охнула: по дороге, ведущей от храма, медленно двигался конь. Его бока вызывающе белели в темноте — невозможно не узнать! Когда-то этот скакун принадлежал командиру Золотых. До тех пор, пока Валар не присвоил его.

— Валар!

Но крик потонул в ночи.

Морья с силой толкнула раму, едва не вывалившись в окно.

— Вала-а-а-ар!

Ветер снёс крик в сторону, но мужчина будто бы и впрямь придержал поводья. И возможно, что Морье это лишь показалось, но вроде оглянулся. В темноте было не разглядеть ни этого, ни того, куда смотрит путник. Конечно же, он видел лишь огни на башнях, да мерцающий во мраке шпиль с нанизанными на него серебряным и золотым шарами. Морья снова что есть мочи крикнула. Нет. Бесполезно.

Вот сейчас он уедет. Уедет навсегда и больше не будет тревожить ни её тело, ни душу.

— Проклятье!

Она ударила кулаками по подоконнику, и в разные стороны от дерева полетели искры. Дикая… Вот уж верно, она дикая. И клокочущую в ней страсть не сумела усмирить ни Ивария, ни царящая в стенах Храма благодать.

— Ну и пусть! — прорычала Морья. — Пусть!

И, больше не теряя времени, бросилась прочь из кельи. Она не захватила с собой ни одежды, ни других вещей. Ушла как и явилась: ни с чем. Впрочем, кое-что она всё же взяла. Не украла, нет. Всего лишь одолжила, клятвенно пообещав вернуть, как только закончит начатое.

Морья почти ощупью преодолела ступеньки и выскочила из храма на выложенную камнями площадку внутреннего двора. Метнулась к конюшням и откинула засов. Сонные лошади недовольно зафыркали, заржали, почуяв чужачку. Но какая деревенская девка не умеет сладить со скотиной?

Уговорами и лаской она вывела высоченного мерина, наверняка помесь с тяжеловозом. Без стремян забраться на него было почти нереально, и Морья хотела сменить его на коня поскромнее, но в окнах келий один за другим начал загораться свет, и девушку кольнуло дурное предчувствие.

Нет, конечно же, её не станут удерживать здесь силой. С чего бы? А вот за воровство скакуна по головке не погладят и, в лучшем случае, просто его отберут. И тогда оплотника нипочём не догнать…

Она наступила ногой на подпирающий двери конюшни валун, с него вскарабкалась на створку и, с трудом балансируя, неуклюже перепрыгнула на мускулистую спину.

— Тихо, тихо, хороший! — засюсюкала Морья. — Тихо, стой!

Мерин не желал как стоять, так и везти на себе без седла среди ночи незнакомку, но девушка быстро восстановила равновесие и крепко сжала его бока. Вцепилась в нечувствительную гриву на холке и…

— Пошёл!

Крики в храме всё-таки поднялись: мало кого звонкий цокот копыт, далеко и гулко разносящийся по внутреннему двору, мог оставить равнодушным.

Но он уже был позади.

Позади остались и ворота, которые, к счастью, Валар оставил после себя незапертыми. Остался и сам Храм Двух Светил. А с ним вместе и надежда на спокойную жизнь. Но Морью это уже не волновало.

Конь несся по ухабистой дороге так, что захватывало дух и немели ноги. В деревне она привыкла к приземистым клячам, которые легко могли тащить за собой плуг, но вот гнать по полю во весь опор… Этого за ней не водилось!

Морье всё казалось, что она вот-вот свалится. Норовистый конь обязательно встанет на дыбы и скинет с себя неудачливую наездницу. И хорошо если не затопчет копытами.

Ветер бил в лицо, холодя разгоряченную кожу, жёсткая грива резала кожу на пальцах, луна скрылась за облаками, начал накрапывать мелкий противный дождь. Теперь с трудом виднелась даже голова несущего её мерина. О поисках Валара и вовсе не могло идти речи!

«Ох, а если ухаб на дороге или бревно?!» — с ужасом подумала всадница, пытаясь придержать скакуна. Но тотвзял разгон и теперь его не остановила бы ни просьба девушки, ни приказ самих Светил.

И, как назло, на тракте и правда что-то мелькнуло. Зверь ли перебежал дорогу, а может клочок тумана? Да и была ли разница, ведь тело среагировало раньше рассудка: внутри все испуганно сжалось, кончики пальцев нагрелись. . Морья зажмурилась, предвкушая падение и следующую за ним боль.

Тяжеловоз легко и плавно скакнул, перепрыгивая препятствие. А затем вновь тяжело поставил копыта на землю.

Когда девушка открыла глаза, вокруг было светло. Но распространяло этот свет не рассветное Светило, до которого было ещё далеко. И не ночное, ибо тучи заволокли небо. Свет лился от неё. От дикой ведьмы. От ее волос. Языки пламени струились по ставшими рыжими прядям, пробегали вверх и вниз, словно играющие в воде золотые рыбки. Но не обжигали.

Морья судорожно прихлопнула волосы рукой, но сбить плямя не удалось. Более того, теперь лепесток огня доверчиво жался к её ладони. Теплый… и такой красивый! Ведьма весело усмехнулась и, подчиняясь наитию, подкинула его вверх.

— Найди мне Валара!

На мгновение зависнув в воздухе, пламень пощекотал нос мерина и умчался вперёд, показывая дорогу.

Морья вцепилась в гриву что есть мочи и ухмыльнулась.

— За ним!

Огонь запылал в разы жарче. Стёк по волосам на плечи, вспыхнул на локтях…

Мерин метнулся в сторону, спасаясь от него, но костёр на спине не пропадал. Тогда конь встал на дыбы, испуганно заржал и забил копытами. И немудрено! Пылающая женщина на спине вывела бы из равновесия и куда более спокойную животину, чем он.

Но Морья уже почуяла вкус азарта! Крепко сжав его бока коленями, она чуть привстала и наклонилась вперёд.

— Спокойно, дружок! — задорно крикнула она.

И конь, околдованный, опустился на все четыре ноги и послушно продолжил путь, довольный, что освещение дороги позволяет больше не скакать вслепую.

Теперь дорогу чётко видела и сама Морья. Огненные волосы отбрасывали рыжие блики на поле на обочине, и казалось, что травы тонут в алом море. А светлячок, который ведьма отправила вперёд, чётко указывал тропу. Он вихлял, ловко избегая порывов ветра, припадал к земле, словно принюхиваясь, и вновь взмывал вверх.

— Вперёд! В погоню!

Морья заливисто расхохоталась, ощущая, как колдовская мощь бурлит в жилах. И от неё она хотела отказаться? От этой пьянящей власти?!

— Валар, где ты?!

Впереди показались деревья. Путеводный шар нырнул в рощу и заскакал меж ними, как болотный светоч, заманивающий в трясину. Морья решительно повернула за ним.

Огонек вывел на поляну. Зашипел, разбрасывая искры, и нырнул в разведенный костёр, возле которого темнел знакомый силуэт.

Валар. Она всё-таки догнала его. Мужчина успел обустроиться: полог, натянутый меж сучковатых подпорок, защищал от накрапывающего дождя, под ним уже лежал лапник — мягкое ложе для путника, вынужденного ночевать в лесу.

Казалось, здесь наёмник устроился быстрее и привычнее, чем в келье храма.

Ведьма спрыгнула с мерина, едва не переломав ноги, и двинулась к мужчине. Тот выглядел растерянным, но скрывал это за хмурой гримасой.

— Правда она, — пробурчал он себе под нос. — А ты не верил. «Морок, морок»! Больно много чести тебя морочить.

Неуверенно переступив с ноги на ногу, Морья запустила руку за пазуху. Вся ее решимость, весь магический задор потухли вместе с волосами. Теперь она не дикая огненная ведьма, а смущённая девушка со спутанными прядями, почти полностью закрывающими лицо.

— Ты забыл.

Она протянула смятое письмо.

Валар кивнул, принимая бумагу и, не глядя на девушку, сунул в карман.

— Ты только за этим меня догоняла?

Он хотел добавить что-то ещё, наверняка какую-то грубость, но вместо этого подвинулся, уступая ей немного места на лежаке.

— Конечно! — Она с готовностью плюхнулась рядом и протянула ступни к костру. — А зачем мне еще тебя догонять?

— Ну, не знаю. . Довести до белого каления? А то ты к этому уже близка.

— Я старалась, — приняла «комплимент» Морья.

— Что ж, у тебя это получается лучше, чем у кого бы то ни было!

Ведьма сощурилась. Шальная магия всё ещё кипела в крови и наверняка именно она заставила её ляпнуть:

— Лучше, чем у твоей жены?

Ссора должна была начаться после этой колкости. Опасаясь, что Валар вновь причинит ей боль, Морья ударила первой. Ей хотелось, чтобы наёмник дал ей повод, хотелось снова хлестать его словами, как пощёчинами! Да, она догнала его, да, хотела вернуть во что бы то ни стало долг и защитить засранца! Но, Святила небесные, как же она до сих пор на него злилась!

— Лучше, — усмехнулся Валар инегромко добавил: — Сложно злиться на тех, к кому ты ничего не чувствуешь.

Ничего не чувствует… к жене? В горле у девушки пересохло. Она судорожно облизала губы. Быть может, тогда он что-то чувствует к кому-то другому?

Краска залила её скулы, но если румянца при свете костра было не разглядеть, то вспыхнувшие волосы оказалось не спрятать.

Валар пинком вернул в кострище вылетевшую головешку и протянул к Морье руку. Она вжала голову в плечи, но он не ударил, а осторожно провёл ладонью по волосам. В его руке остался рыжий огненный лепесток.

Валар смотрел на него… и улыбался.

— Кажется, тысячу лет не чувствовал ничего подобного, — прохрипел он. — Ты правильно сделала, что не подавила магию.

— А ты… — Морья запнулась и сердито запыхтела. От дыма слезились глаза, и она сбивчиво закончила: — А ты уехал!

Валар невозмутимо кивнул.

— Потому что так будет лучше для тебя.

— Откуда тебе знать, что для меня лучше?!

— Я старше, опытнее и умнее.

Морья вытащила из лежака ветку и принялась нервно обламывать с неё иголки. Попадая в костёр, те нещадно дымили, но давали волшебный аромат. Она буркнула:

— Упрямее — быть может. Но никак не умнее.

— Упрямее тебя? Это вряд ли!

Морья швырнула ветку в костёр целиком, от той полетели в разные стороны золотые искры. Она спросила в лоб:

— Ты ведь не собираешься в столицу?

— Именно туда я и собираюсь, — холодно подтвердил наёмник.

— Но тебя там убьют!

Валар неопределённо пожал плечами.

— Разберусь.

— Нет! — Девушка вскочила, но рядом с Валаром, невозмутимо шерудившим в костре палкой, это смотрелось донельзя глупо, и она вновь села. Но не рядом с мужчиной, а прямо перед ним. Преодолевая трепет, поймала его испещрённое шрамами лицо в чашечку ладоней. — Тебя казнят!

На мгновение его взгляд потеплел, но наёмник быстро вывернулся и твёрдо отпихнул её в сторону.

— Со своими проблемами я разберусь сам. А твоё дело — слушаться Иварию и не попадаться больше Золотым.

— Нет, не разберёшься! Не разберёшься! У тебя хотят взять слепок магии! Он ведь покажет, что ты — это не ты, а демон. Ты не справишься. Не выживешь… один.

— И кто же мне поможет? — Он стиснул подбородок девушки двумя пальцами и едко выдохнул: — Ты?

Его губы были так близко, горячее дыхание опаляло кожу. Пугающее ижеланное прикосновение… Неужели так бывает? Морья фыркнула:

— Может и я!

— Проваливай, ведьма. Единственное, что ты можешь сделать — это вернуться в храм. Для своего же блага.

— А ты не решай, что для меня лучше!

— Я? Да ты сама это решила! Ты велела мне уехать!

— Я ошиблась.

— А я — нет. Это единственный…

— Заткнись! — приказала девушка, и её волосы вспыхнули ярче. — Ты не единственный, кто в праве выбирать, Валар де Каттай! Хотел ты мне зла или нет, но я обязана тебе жизнью. И намерена отдать долг.

Оплотник нехорошо прищурился.

— И что же ты сделаешь, чтобы остановить меня? Свяжешь?

— Если потребуется, — серьёзно кивнула девушка.

— Ну, давай! — Он выставил вперёд сомкнутые в запястьях руки. — Хотелось бы посмотреть, как ты это сделаешь.

Морья вдохнула, чтобы ответно уколоть его… и выдохнула, так и не найдя нужных слов. Такие, как этот поганец, слов не понимают. Его надо сначала хорошенько выдрать, как Савку или Микея, чтобы понял, что с ней надо считаться! И только тогда…

Мысль не успела до конца оформиться в её мозгу. Морья прыгнула, на ходу сдёргивая с плеч платок Лики, чудом до сих пор не сгоревший (и верно, оберег!). Она завалила мужчину на спину, оседлав, как ворованного мерина, подцепила платком запястья и быстро-быстро намотала сверху концы.

— Ты будешь слушаться или не-е-е-ет…

Наёмник тоже не стал попусту терять время. Он легко перевернулся, поджав под себя Морью. Его связанные запястья оказались у неё за шеей: не выпутаться из объятий!

— Проиграла, — констатировал он.

Морья зарычала, как волчица, и шарахнула его лбом в переносицу.

Валар выругался и снова оказался повержен. Теперь уж их схватка и вовсе напоминала то, чем молодые обыкновенно занимаются на сеновале в праздник Урожая. Юбка Морьи задралась, бесстыже открывая бёдра, по вискам капельками стекал пот, маленькая грудь мелькала в порванном вырезе платья.

— Проиграл! — ответила она тем же.

— Убирайся в храм! Там ты будешь в безопасности!

— Только вместе с тобой!

— Ноги моей больше не будет в этом гадюшнике!

— Тогда моей тоже!

— Тогда ты идиотка, которая нарывается на неприятности!

— От такого же слышу!

Он сделалсамое подлое, что только мог сделать мужчина в подобной ситуации. Валар дёрнул девушку, заставив распластаться по своему телу, и впился губами в её рот.

А Морья… Морья ответила, сама не понимая, что творит. Бёдра теснее прижались к его ногам, по позвоночнику вниз пробежала волна огня…

Неизвестно, чем закончилось бы это безумие, если бы не вмешался третий. Плащ Оплотника змеёй скользнул по ноге девушки, норовя забраться под одежду. Она взвизгнула и отпрянула, связанные руки Валара не позволили освободиться сразу, плащ накрыл их обоих с головой, и тогда заорал уже Валар:

— Отвали, тряпка!

Когда они, тяжело дыша, распутали объятия и сели спина к спине, Валар проговорил:

— Забыла, что придется иметь дело не со мной одним? — Капюшон плащанадулся, словно вторая голова, ярко блеснули красные глаза. — Не боишься?

— Ты сказал… — Морьятяжело сглотнула, глядя теперь не в лицо Валару, но в глаза демону. — Ты сказал, что вне храма у тебя не получилось навредить мне. Нужны были эти… линии пространства.

— Не навредить, а переселить в тебя демона. — Мужчина прищурился. — Это разные вещи. Если бы я хотел тебя обидеть… — Он скрипнул зубами и сменил тему: — Я служитель оплота, когда-то был диким, а сейчас уживаюсь с тёмной тварью, способной убить любого. Я не нуждаюсь в защите, ведьма. Ни в твоей, ни в чьей-либо еще.

— Что же ты тогда пять лет от награды по лесам бегал, а? — Морья упрямо вздёрнула подбородок. — Неужели что-то изменилось?

Костер, успевший сожрать брошенный в него хворост, начал слабеть, ностоило ведьме вскочить, взвился до нижних ветвей обступивших их деревьев.

— Осторожней, лес сожжешь, — поморщился оплотник. — А что до награды… Всем когда-то надоедает бегать.

— Значит, твой план пойти и… — В голос едва не прокрались плаксивые нотки, но девушка вытеснила их злостью. — И умереть?

Казалось, если хорошенько вглядеться в рисунок шрамов на его лице, она поймёт нечто важное. Морья погладила щетинистую щёку ладонью, а Валар накрыл её своей. Чуть повернул голову на бок и коснулся губами.

От этого простого жеста, без капли пошлости или намека на страсть, защемило в груди. Невыносимо захотелось броситься к нему на шею, прижаться всем телом, чтоб Валар согрел, успокоил, пообещал не бросать… Никогда больше.

— Не собираюсь я умирать. — тихо пообещал оплотник. — У меня есть план.

Но поделиться деталями он не успел. Потому что в шею мужчины вонзилась стрела.

Валар потянулся к древку, но отдёрнул руку. Коротко глянул за плечо Морьи.

— Вот зараза, — буркнул он и завалился навзничь.

Первой реакцией было выдернуть стрелу, невзирая на все правила помощи раненым. Морья точно помнила, что если забиваешь свинью, истинная смерть наступает, когда выдёргиваешь нож, а не когда его вонзаешь. Но в тот миг она от ужаса забыла обо всём. Кровь отлила от щёк, и казалось, что смертельную рану получила ведьма, а не оплотник. Она как во сне повернулась назад, туда, откуда прилетел снаряд, и уже не увидела, как колдовской плащ оплотника пошёл волнами и замотал его шею.

Тут же в ушах раздался свист и жужжание — смертоносное древко с острым наконечником нашло новую цель. Морья припала к земле, оказавшись рядом с неподвижным Валаром. В воздух взвилось сразу несколько стрел с разных сторон. Они неслись к ним, готовые оборвать жизни.

Всё. Теперь точно всё. Морья закрылась руками, чтобы не видеть, как оружие вспарывает плоть.

Казалось бы, что хорошего ждать от демона? Но помощь пришла именно от него. Плащ взмыл в воздух, став прозрачной, чуть мутной стеной. Та отгородила людей от стрел. Наконечники где-то застревали в подрагивающей колдовской дымке, где-то отскакивали. Через защиту не пробился ни один.

Истошное ржание вставших на дыбы лошадей заполнило лес. И, верно, сработала деревенская привычка: своего живота не пожалей, а живность спаси. Без неё точно смерть! Морья вскочила, готовая загородить скакунов хоть собственным телом, огонь в костре отозвался на её решимость, ожил и закружил по поляне, расширяя рыжее кольцо. Кусты, трава, сосновые ветки — пламяплясало повсюду. Сквозь алые всполохи мало что можно было разглядеть, несколько стрел пустили вслепую, а потом раздался истошный крик.

«Кажется, я кого-то подожгла», — отстранено, без капли сожаления подумала девушка на бегу. Успокоить животных, погрузить Валара… До храма недалеко, быть может, ещё удастся спасти раненого! Ивария обязательно поможет воспитаннику, она не откажет!

— Проверь, есть ещё кто-то? — окликнула она демона, а тот, кудивлению, подчинился и скрылся меж горящих деревьев.

Обступающий поляну огонь нервировал куда сильнее стрел, но Морья сумела заговорить отчаянно бьющих копытами лошадей, а потом снова бросилась к оплотнику.

Нужно что-то придумать… Нужно вести себя так, как вёл бы Валар… Если он… Если его уже не спасти… Морья закрылась рукавом от вспышки пламени и закашлялась — дым жёг лёгкие. Когда же удалось сделать вздох, оказалось, что помощь оплотнику уже не требуется. Он тяжело поднялся, потирая шею с тонким побелевшим шрамом.

— Ты жив!

— Визжишь так, будто не рада, — проворчал он, а в следующий миг одним рывком выхватил из-за голенища сапога нож и метнул вверх, будто наёмник собирался проткнуть им чёрное небо.

Короткий всхлип, треск ломающейся ветки— и Морье под ноги свалился мужчина с торчащим из живота оружием.

Валар стиснул рукоять и добил несчастного поворотом лезвия.

— За спиной!

Наёмник успел едко хмыкнуть: дескать, думаешь, без тебя не знаю? Кувыркнулся в сторону, открывая Морье ни с чем не сравнимый вид на высокого и откормленного мужика с занесённой для удара дубиной. Но прежде, чем он успел её опустить, оплотник выгнулся прямо в кувырке и ударил врага под коленом. Тот заскулил и тяжело осел на одну ногу, уронив дубину на вторую. Морья же добавила детине коленом в пах.

Валар аж передёрнулся от такого непотребства.

— Ну ты зверь…

— Что?! Ты же сам их убиваешь!

— Да убить того… погуманнее будет. Пригнись!

Последнего нападающего Валар снять не успел. Тот взвизгнул, потерял равновесие и упал, так что нож оплотника просвистел мимо. А догонять разбойника по тёмному лесу было бесполезно. По крайней мере, самому.

— Разберись, — коротко приказал Валар плащу, и тот мягко стёк на траву.

— А мы, — добавил мужчина, — разберёмся тут.

Он обвел взглядом полыхающийлес и кивнул Морье:

— Возьми огонь под контроль.

Легко ему говорить! Но ведьма послушно зажмурилась

«Огонь не снаружи, огонь внутри»

Когда она открыла глаза, вокруг витал только едкий густой дым, а в лесу разом стало темнее. Даже лицо пойманного разбойника различалось с трудом. Откормленному детине повезло выжить в схватке. Ну или, если хорошо подумать, не повезло. Валар поднял свой нож, брезгливо вытер о рукав и повернулся к пленнику.

Он попытался отползти, но Валар ударом сапога помешал ему это сделать.

— А теперь мы с тобой побеседуем. Ты ведь не против побеседовать?

Второй тычок в живот заставил пленника усиленно закивать.

— Зачем явились?

Морья закусила губу, уже представляя, что грядёт.

— Да и так ясно! — обличительно воскликнула она. — Грабануть нас хотели.

Наверняка увидели красавцев-скакунов и решили, что у путников с такими лошадьми должна быть и мошна, набитая золотом.

— Не слишком похоже на разбойников. — Валарнедоверчиво поцокал. — Кто вас послал?

Он еще раз пнул детину под ребра, тот согнулся от боли, и вдруг у него из рта пошла густая белая пена. Глаза закатились, толстяк начал трястись всем телом, словно его без конца тормошили. Нет, от удара, даже хорошего, такое не приключается.

— Что с ним?!

Морья отпрыгнула, опасаясь, что пена попадёт на кожу.

Валар попытался удержать пленника, повернуть на бок, с силой разжимая челюсть, но тот уже затихал.

— Сердце не бьется, — доложил наёмник, пощупав жилку. Он проверил крепко сомкнутые ладони, и с трудом разомкнув их, выудил пустую склянку. — Отравился.

Прежде Морья видала мертвецов. Ещё ребёнком отец отвёл её поглазеть на казнь дикой ведьмы, после, взрослее, девка сама, по традиции, омывала мёртвую бабку, а прошлым летом, в самый покос, на краю луга нашла порванного медведем соседа. Да и тот разбойник, которого Валар снял с дерева, не дышал.

Но чтобы вот так…

Девушка склонилась под кустом и хорошенько порадовалась, что давненько плотно не ела. Вытерев с губ горечь, она проморгалась.

Валар приблизился к ней, глядя в сторону. Ясно, ему любоваться на эдакое непотребство никакого удовольствия!

— На вот, промочи горло…

Девушка приняла флягу, сделала глоток и тут же всё выплюнула.

— Эй! Я сказал, промочи горло, а не переводи драгоценную жидкость!

— Это что? Брага?

Горло обожгло, зато отвращение отступило на второй план.

— Но-но! Это тебе не какая-то там брага! Это ежевичное креплёное!

— А на вкус гадость…

— Что бы ты понимала, — пробормотал Валар, тоже прикладываясь к горлышку.

Тем временим вернулся демон, волоча за собой последнее бездыханное тело. Голова разбойника была запрокинута назад и дергалась, цепляясь за кочки. На губах виднелись следы пены.

Демон подтащил труп к чёрному кострищу и закинул на угли.

— Надо ехать. Останавливаться на ночлег тут опасно.

Не обращая внимания на творящееся непотребство, Валар сворачивал лагерь: снимал навес, упаковывал сумки…

Плащ же недовольно захлопал полами, как петух крыльями. Морья опасливо покосилась в его сторону, не желая подходить близко к трупу.

— Что ему надо?

— Чтоб ты ему приготовила жаркое, — усмехнулся оплотник. — Некогда нам. Или жри так, или поехали! — велел он демону.

— Жри?

Девушка растерянно икнула, а затем снова склонилась под кустом.

— А ты думала, он только кроликами питается? — кисло скривился Валар, одним движением затягивая ремень на сумке. — Выезжаем.

Украденный мерин плёлся на привязи позади, то и дело норовя свернуть на обочину. Белая кобыла Валара, тоже украденная, но несколько раньшеи оттого успевшая смириться с участью, недовольно фыркала и кусала скакуна, как только он ей попадался. Она рядом с тяжеловозом хоть и была тонконогой и изящной, словно фарфоровая статуэтка, но оказалась куда норовистее и первенство отдавать не спешила.

Конокрады вынужденно помещались на одном седле, потому что долго ехать на голой лошадиной спине — удовольствие не из великих. К удивлению Валара, мерин не подпустил его ни на шаг, признавая хозяйкой исключительно Морью, так что ехать приходилось именно на Белой. Соседство не радовало ни одну, ни второго. Попутчики пререкались с того момента, как покинули злосчастную поляну.

— Нужно похоронить их по-человечески! — требовала тогда Морья.

— Либо уходим прямо сейчас, либо я всё-таки позволю демону скрыть следы преступления! — не соглашался Валар.

Девушка и сама понимала, что разбойники явились не грабить их, а убивать. И вряд ли доподлинно представляли, что ждёт их в схватке с двумя дикими. А значит пушечное мясо может появиться в куда больших количествах в ближайшее время. Нужно было уносить ноги, но…

— Мы не можем бросить их вот так!

— Ещё как можем! Смотри.

Наёмник легко скрутил девушку и не выпускал до тех пор, пока возвращаться на стоянку стало уже не глупостью, а полноценным сумасшествием. Морья с тоской прощалась с растворившимся в темноте лесом и уже не рыпалась.

— Они так тебя испугались, что предпочли самоубиться! — укорила она оплотника.

— Не обманывайся. Они боялись не меня, а того, кто их послал. Поэтому предпочли яд возвращению с пустыми руками. Или допросу. Да не вертись ты!

— Я не могу не вертеться, — пропыхтела Морья. Она лежала животом поперёк седла, отчего то и дело сползала, но Валар, наученный горьким опытом, не спешил выпускать упрямицу. — Неудобно!

— А не надо было пытаться сбежать!

— Не надо было бросать тела невинных людей на поляне!

Мужчина не отказал себе в удовольствии звонко шлёпнуть девку по ягодице, чтобы не шумела, и саркастично уточнил:

— Невинных?

— Ладно, винных! Но бросать их на растерзание диким зверям…

— Надо было бросить их на растерзание демону? Ты же первая завизжала, что это бесчеловечно! А я, между прочим, до сих пор голоден! — добавил он изменившимся голосом, и Морья, на всякий случай, временно затихла.

Когда сцеживать зевоту в кулак стало совсем уж неприлично, а Валар едва не свалился на землю, задремав от мерного шага, Морья снова подала голос:

— Нужно где-то устроить привал. Если на нас снова нападут, мы в таком состоянии не отобьёмся.

— Говори за себя, — фыркнул наёмник. Однако вскоре вытащил из кошеля сложенную в несколько раз карту, уложил Морье на спину и прищурился, силясь разглядеть что-то в тусклом зареве. — За этим полем холм, а после него деревенька. Заедем.

— А если там тоже нас кто-то поджидает?

— Предпочтёшь поездку в позе похищенной девицы? Это я могу тебе устроить. Но, если всё же хочешь принять более удобное положение, придётся раздобыть тебе седло. А ещё я так хочу жрать, что готов разделить трапезу с демоном, если что.

Плащ оплотника многообещающе надулся: делиться демон не привык, но намёк на внеурочный завтрак его воодушевил.

Деревня звалась Сиротками. Больше чужаков её жители не любили только служек государя, и это было единственной причиной, почему ранних (или всё же припозднившихся?) путников впустили за ворота.

Девица в наряде, менее всего походящим на дорожный, завёрнутая в плащ Валара, но, благо, уже не лежащая, а полноценно сидящая в седле, мужчина, судя по шрамам тоже немало переживший на своём веку, кони, слишком ухоженные для того, чтобы принадлежать оборванцам, но замученные и грязные… Эти люди никак не могли петь благодарственные оды правителю. Так что помочь им не возбранялось.

— Кто такие будете? — хмуро поинтересовался заспанный мужик, на харе которого мало что можно было разглядеть, кроме спутанной бороды.

— Усталые и очень голодные путники, — в меру честно ответил Валар.

Быть может, этого и хватило бы, но Морья затараторила, от усталости выдавая всё:

— Простите, пожалуйста! У нас совсем-совсем нет денег, но мы голодны, за нами возможно гонятся, нам нельзя возвращаться в храм, а колдовать я толком не умею…

Валар одной рукой хлопнул себя по лбу, а другой закрыл Морье рот. Шансов, что после такой тирады кто-то пустит их под крышу, не осталось, но…

— Тоже си́роты, стало быть, — непонятно хмыкнул бородач. — Ну заходите, что ли. Меня Лихом звать.

Морья и Валар обменялись одинаково ошалелыми взглядами, но урчащие животы стали последним аргументом. Впустили — заходите. А с проблемами можно и по мере их поступления разобраться.

Лихо оказался из тех, кто сначала в баньке парит, а потом уже мучает расспросами. С той только разницей, что лишних вопросов он тоже задавать не любил.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся он, отворяя перед гостями дверь в избу.

Изба была под стать хозяину: тёмная, грязноватая и тесная, но приняла путников также в меру радушно. Именно Лихо открыл ворота по одной простой причине: его дом находился всех к ним ближе. А охраны, как выразился мужик, у них отродясь не водилось.

— Мы все сами себе охранники. Либо уж вместе, либо никак. Иначе не выживешь в наших краях, так вот. — Для девушки Лихо кинул на лавку старенькую фуфайку, Валару же предложил устроиться на полу или в хлеву, где козы. — Там помягче будет, да и из щелей так не сквозит. — Но Валар, сдержанно поблагодарив, предпочёл остаться в избе.

Лихо пожал плечами и залез на полати — досыпать.

Как Морья уснула, она уже не заметила. Казалось, и устроиться толком не успела, а вдруг — раз! — и Валар уже осторожно трогает её плечо.

— Ну что, девка деревенская, проспала все дела? — шутливо попенял он ей.

Морья испуганно подскочила и только потом сообразила, что ни доить коз, ни выпускать кур из хлева не нужно, ведь она больше не дома, и куры, козы, крикливый петух и соседи — всё это больше не её. Она коротко шмыгнула носом и встала. Заспано потерла глаза. Вчера она уснула как есть — в платье, не расплетая косы, и сейчас, верно, представляла жалкое зрелище.

— Туалет по левую руку от выхода. Рукомойник по правую, — милостиво рассказал оплотник, сам тем временем обгладывая куриную тушку и скармливая кости демону.

Морья с трудом проглотила набежавшую слюну и заколебалась: ну как всё сожрёт, пока она умывается?

Но всё-таки побежала на двор. Рукомойник местный представлял собой притороченное к забору ведро со вбитым в дно гвоздём. Поднимешь — потечёт тонкая струйкадождевой воды. Да и в целом всё в деревне выглядело не слишком ухоженно. Туда-сюда, щипля жухлую придорожную траву, без присмотра гуляли нечищеные козы; носились куцые курицы, словно заранее ощипанные для супа; забор не то покосился от времени, не то сразу строился спустя рукава. Все было таким, словноздесь поселилось лихо, тезка хозяина дома.

Справив дела, Морья вернулась в дом. Валар, конечно, успел доесть курицу и теперь наворачивал пирожки из большой миски, а рядом ждали своей очереди два кувшина с молоком и миска с творогом. И по всему видать: наёмник и ими не пренебрежёт. Как только в него столько влезает?

— Надо сказать спасибо хозяину дома. И приютил, и столько всего на стол выложил. Где он кстати?

Морья осторожно отломила кусочек от самого неказистого пирожка. Тот еще был горячим. Неужели специально для них приготовили?

— Ты ешь, ешь, — усмехнулся Валар. — Благодарить потом будешь.

— Так как же нам за все это расплатиться?

Пирожок был из самого тонкого теста, с мясной начинкой. В родной деревне такие только по праздникам ели, и то не всегда.

— Это они с нами расплачиваются.

— За что? — Морья нахмурилась, ожидая подвоха. Вот и верь после этого в человеческое бескорыстие! Что еще этот мерзавец учудил?

— За то, что мы для них сделаем.

Морья плюхнулась на скамью рядом с Валаром, зарёкшись прикасаться к еде, покуда оплотник не объяснит, что к чему. Однако урчание в животе оказалось столь красноречивым, что пришлось всё же приступить к трапезе. А наёмник, если уж на то пошло, сам будет расплачиваться как с деревенскими, так и с ней, с Морьей. Если придётся, телом!

Морья ойкнула и покраснела, с ужасом осознав, о чём подумала. Поэтому поскорее схватилась за пирог и набила полный рот.

— Кушай-кушай, — елейным голосом советовал Валар. — Тебе как раз силы понадобятся.

Девушка, разумеется, подавилась. После того, как Валар заботливо похлопал её по спине, больше вышибая дух, чем помогая, онаспросила:

— Так что мы должны для них сделать?

— Сущий пустяк! — Наёмник нехорошо оскалился. — Убить грызуна, поселившегося на кладбище.

Грызунов Морья знала уйму. Большинство из них она самолично гоняла с огорода, чтобы не портили урожай. Но что-то подсказывало, что колдун говорит вовсе не о крысах и землеройках.

— Ты имеешь в виду… Грызуна?

Грызун с большой буквы — нечисть, сущее проклятье мёртвых и огромная проблема живых. Ненасытные, здоровенные и вонючие, они жрали всё, что попадалось. Как правило, попадались могилы, кои грызуны раскапывали мощными лапами с неописуемым восторгом. Но, когда пища заканчивалась, они с не меньшим аппетитом переключались на живых.

Однажды Морья видела такого. Посаженного в клетку на ярмарке, отощавшего и облезлого. Но впечатлений ей хватило до самой старости. Увидеть же такую тварь на свободе…

— Им нужен дипломированный маг! — Девушка с сожалением отодвинула от себя миску с творогом, показывая, что не хочет иметь дела с нечистью.

— Я вполне себе дипломированный. — приосанился Валар, ударяя кулаком по груди. — До войны был одним из лучших в обучении.

— Только теперь ты не можешь колдовать, — попыталась воззвать к его благоразумию Морья.

— Правильно. Поэтому колдовать будешь ты, — кивнул оплотник, возвращая творог на место. — Ты кушай, кушай. Набирайся сил!

— Я на это не нанималась! — От переизбытка чувств девушка запустила в него пирожком, который тут же на лету, как пёс, поймалплащ. — Пусть вон… тряпка твоя с грызуном справляется!

Морья кивнула собственным мыслям, успокаиваясь. Действительно! У них же есть вечно голодный демон, так вот пусть теперь он и сожрет проклятого грызуна. И деревенские целы, и демоны сыты.

Вот только тряпка вместо того, чтобы выразить готовность к сражению, затряслась и юркнула под лавку. Мол, сами идите разбирайтесь, а я тут посижу!

— Чего это он? — Удивилась Морья.

— Он… — Валар пихнул демона пяткой. Из-под скамьи раздался звук, схожий с лязгом челюстей, и Валар заключил: — Не слишком жаждет нам помогать. Поэтому, — он хлопнул в ладони и азартно потёр их друг о друга, — мой диплом плюс твоя магия. Думаю, тандем получится неплохой.

Морья вспомнила ощущение власти, льющейся по жилам; огонь, вырывающийся из нутра и пляшущий по волосам, ликование… Ужас, пришедший после понимания, на что она способна.

— Я не хочу колдовать, — уверенно сказала она.

— А жрать ты хочешь? А ехать не кверху задницей, а в нормальном седле? Или может, — Валар резко наклонился к ней, но, когда Морья отпрянула, заботливо убрал локон ей за ухо и вкрадчиво поинтересовался: — Или может всё же хочешь вернуться в храм?

— Да пошёл ты! — по-простому отбрехалась девка.

Она отвернулась и придвинула к себе миску с творогом, демонстративно напихав полный рот. Поездку они с Валаром успели обсудить не раз и не два. Оба сходились на том, что ненавидят друг друга и с радостью разошлись бы. Но Морья всё ещё обязана Валару жизнью, а этот упрямец держит путь в столицу, где его почти наверняка казнят. Так что оплотник прямо-таки нуждается в гласе рассудка, который станет ему ежедневно напоминать, какая это глупость. Валар трижды поклялся отказаться от затеи, если Морья оставит его в покое, но девушка ему не верила и увязалась следом. Да и возвращаться одной, рискуя нарваться на очередных разбойников, уже небезопасно. По крайней мере, именно это Морья кричала вслед наёмнику, когда он попытался просто убежать от непрошеной спутницы.

А чтобы продолжать друг друга ненавидеть, им нужны припасы, ночлег и проклятое седло!

В комнатку, шаркая валенками, вошел Лихо. У Морьи в деревне тоже была соседка-старуха, которая носила валенки даже летом, а с телогрейкой не расставалась и в бане.

Вчера она не успела разглядеть приютившего их хозяина как следует, а теперь не знала, куда спрятать глаза, чтоб не пялиться так откровенно.

Начать с того, что спрятанная в карман левая рука оказалось вовсе не рукой, а пустым рукавом. Правая не досчитывалась одного из пальцев. Лицо еще не старое, но загорелое настолько, что возраст не определишь.

— Доброго денечка. Как потрапезничали, си́роты? Готовы добром за добро расплатиться? — Лихо улыбался напряжённо: всерьёз опасался, что путники пошлют его куда подальше и уедут, не выполнив обещанного.

Валар потянулся и откинулся к стене, незаметно пихнув плащ, чтоб тот прикинулся ветошью.

— Готовы, готовы. Вот отдохнем денек, отоспимся, а к ночи на охоту выйдем. Ты пока пойди лучше еще пирогов принеси. Кто там у вас их пек? Уж больно вкусные.

— Но… маги, которых мы нанимали до этого, говорили, что грызуна нужно днем бить. Пока он спит. . — Лихо смерил Валара еще более подозрительным взглядом, про себя решив, что эдаким охотничкам точно выжить не светит.

— Днем? Грызуна? — Оплотник прыснул в кулак, а потом и вовсе громогласно расхохотался. — Морья? Ты слышала? Они на Грызунов днем ходили!

Морье ничего не оставалось кроме как вежливо улыбнуться. Она в ловле монстров ничего не смыслила и считала, что любую нечистую силу действительно стоит бить днём, пока та спит. Однако наёмника поддержала: ему всяко видней!

Отсмеявшись, Валар сменил весёлую гримасу на жёсткую. Прищурился единственным глазом и холодно бросил:

— Ну и как? Много наловили днем грызунов ваши маги?

— Ни одного. Все сгинули. — Хмуро подтвердил Лихо. — Токмо блестяшки ихние и остались.

Блестяшками Лихо не иначе как называл гербы, что выдавали дипломированным магам после окончания академии. Те вживлялись в кожу на предплечье, так что украсть или потерять их не представлялось возможным. По крайней мере, до тех пор, пока обладатель герба жив…

— Сохранили небось? — проницательно зыркнул на мужика Валар. — Ну-ка показывай, каких умельцев вы там нанимали!

Одноглазый наёмник обладал удивительной способностью унижать одним взглядом. Вот и Лихо хоть и был здоровенным мужиком, ссутулился, превратившись в обычного калеку.

Морья тайком ущипнула наёмника.

— Ну зачем ты с ним так? Он к нам с добром… — шепнула девушка.

— Угу, — непонятно хмыкнул тот, но смотреть, вроде, и правда стал не так издевательски.

Лихо запустил уцелевшие пальцы правой руки в бороду, вдумчиво пошерудил, словно надеясь достать оттуда пресловутые блестяшки.

— Ну, глядите, мне не жалко. Токмо, ежели захотите себе взять, ещё мышей мне в подполе потравите! Мне-то енти цацки без надобности, но цена у них небось немалая!

Лихо подошёл к печи, встал на четвереньки, подозрительно обернулся на гостей.

— Но-но! — пригрозил мужик.

Валар и Морья, не сговариваясь, отвернулись, чтобы внимательно изучить паутину в углах, а не тайник мужика, и без того видимый.

Подцепив грязным ногтем одну из досок, Лихо вытащил из тайника почти пустой мешочек и кинул Валару. Тот хоть и смотрел в другую сторону, ловко поймал, распустил тесёмки и встряхнул. На ладонь выпало три продолговатых бляшки: погнутая медная и две поярче, зелёные.

— Нда, не самые талантливые маги на вашего грызуна охотились. Ну, приятного аппетита ему, что ли.

Морья поперхнулась от такого цинизма, и мужчина заботливо похлопал её по спине.

— А что? — удивился он. — Вот этот, медный знак, принадлежал тому, кто даже выпускные экзамены ещё не сдал. Прослушал лекции, но обучение до конца не прошёл. Зелёные — самый низший ранг. Эдакая расписка: «Мы за этого идиота ответственности не несём, но колдовать он, вроде, может».

Лихо растерянно шаркнул ногой по половице: все три мага убеждали жителей Сироток в своей одарённости, а они, простофили, и поверили. Благо, почти все уплаченные вперёд деньги удалось собрать по кладбищу — грызун попросту выплёвывал как медные бляшки магов, так и заработанную мелочь. Мужик неопределённо погрозил пальцем и напутствовал:

— Ну вы это… Чтобы не того мне! А то мы следим! Вот…

И вышел из избы.

Валар же заложил руки за голову и нахально закинул ноги на стол. Морья решила, что его благостное настроение сыграет ей на руку и решительно заявила:

— Я на кладбище не пойду.

— Пойдёшь, — невозмутимо поправил наёмник.

— Нет.

— Да.

— Я не умею охотиться на грызунов!

— Все бывает первый раз.

— Я боюсь!

— Ну и продолжай. Больше шансов, что выживешь

— Я… Я… Я не умею толком колдовать!

— Ещё как умеешь. Ивария…

— Ивария пыталась помочь мне избавиться от магии, а не взять её под контроль. А ты требуешь совсем другого!

Валар опустил ноги и резко наклонился к Морье.

— Я ничего от тебя не требую, ведьма. Это ты за мной увязалась. Хотела великих приключений, так вот они! В дороге зарабатывают именно так! А у подобных тебе вообще нет иных способов выжить. Так что либо разворачивайся и шуруй обратно в храм, либо…

— Тогда научи меня, — перебила Морья.

Наверное, Валар и впрямь ожидал, что девушка оскорбится и уедет. Он растерянно моргнул и теперь настал черёд Морьи наседать. Она клещом вцепилась в рукава его рубашки.

— Ты за один вечер в лесу научил меня большему, чем Ивария за все эти дни. Ты сам умеешь колдовать, а она нет. Ты дикий, такой же, как и я. Кто, если не ты?

Валар отмахнулся, отвернулся, скрестив руки на груди, долго молчал и, наконец, негромко проговорил:

— Я умею воевать. Убивать, а не защищаться. — Он так внимательно рассматривал грязную кадушку у печки, словно из неё могло вылезти само Дневное Светило, чтобы простить наёмнику все грехи. — И меньше всего я хочу, чтобы ты научилась тому же.

Морья вдруг ощутила себя необычайно старой. Мудрой и опытной, каковой считала разве что покойную прабабку. Она поднялась и положила ладони на плечи оплотника.

— Но у меня же нет выбора, верно?

Валар не шевелился и не рисковал поднять на неё взгляд. Он накрыл её ладонь своей и тихо подтвердил:

— Верно. — А потом вновь натянул на лицо насмешливую маску, потянулся, стряхивая девичью руку, и закончил: — В таком случае, до заката у нас уйма дел. Пойдём.

На улице было ветрено. Утром, когда Морья бежала умываться, она и не заметила, как зябко. Или это вовсе не ветер виноват? Может это ремесло, которому собрался обучать её Валар, заставляло кутаться в алый платок Лики?

Оплотник тоже не расставался с дорожным нарядом — с плащом, полы которого не колыхались даже от самых сильных порывов. Хоть на охоте демон и не собирался им помогать, однако ж на обучении пожелал присутствовать.

— Куда это вы собрались? — подозрительно окликнул их Лихо.

— Тактику вырабатывать, — глубокомысленно изрек Валар. — Да не боись, деревня, не сбежим! У вас же кони в залоге. Или мало?

Лихо в ответ довольно крякнул. Видно, уже смекнул, что скакуны стоят дороже, обещанная плата за грызуна. Но Морья всё равно наивно спросила:

— Чего это он так повеселел?

— Прикидывает, за сколько коней сдаст на ближайшей ярмарке, когда нас нечисть порешит.

От неожиданности девушка споткнулась, и Валару пришлось взять ее заруку: сразу после околицы начинался пригорок, неровен час, навернётся и сломает шею раньше времени.

Морья едва поспевала за широким шагом оплотника. Она тяжело и часто дышала, пользуясь любой возможностью для передышки.

— Куда это ты меня ведешь? — уперев свободную руку в колено, поинтересовалась она.

Если ночью казалось, что им повезло наткнуться на крупное село, то теперь, при свете дня, Морья хорошенько разглядела глинобитные мазанки, щитовые домики, продуваемые всеми ветрами, да жалкие лачуги, в которых, скорее всего, даже полы были земляными. С пригорка стало видно, что большинство хибар отапливались по-чёрному, без труб, или не топились вовсе. А выглядывающие из-за жиденьких заборов жители Сиротоквсе как один походили на Лихо: рябые, косые, безногие. Пока чужаки шли по деревне, Морья насчитала шестерых увечных мужчин и двух женщин, еще трое смотрели окраченными глазищами, словно их до холодного пота напугали, а потом по голове пыльным мешком добавили.

— Осторожнее, тут скользко. — Валар оторвал девушку от созерцания деревни и потянул вниз по склону, к реке. — Найдём местечко поукромнее.

— И когда ты успел тут все изучи-и-и-и….

Морья завизжала, оскальзываясь. Наверняка сорвалась бы, да Валар придержал за пояс. Впрочем, невелика беда: чуть поодаль в реке бултыхалась пара мальчишек, наверняка с этого самого обрыва и сиганувшие. Морья поёжилась: неужто этим двоим ничуть не зябко?

Валар залихватски свистнул в два пальца, привлекая внимание.

— Хэй, парни!

Веселье мальчишек тут же поумерилось: они отплыли подальше и испытующе уставились на мужчину. Конечно, с ночи их слуха уже достигли новости о пришельцах, но одно дело — подглядывать через забор однорукого бобыля, совсем другое — пересечься с колдунами лично, да ещё и без старших!

— Чего? — подал голос тот, что повыше.

— Того! — передразнил оплотник. — Как водичка-то?

— Ничего…

— Ну так марш отседова! Не видите, девица купнуться желает-с! Нечего смущать!

И то ли плащ всё же решил поддаться порыву ветра, то ли он сам по себе шевельнулся, раздуваясь крыльями. Сверкнули красные глаза… Мальчишки опрометью бросились прочь, да к тому ж не на тот берег, с которого ныряли, а на противоположный.

— Эй, а одёжу-то забыли! — окликнула их Морья. Но тощие бледные зады уже сверкали в камышах.

Морья хотела укорить Валара, то тот игриво подмигнул ей и развязал тесёмки плаща. Демон стёк к его ногам чёрной жижей, к ней вскоре упала стянутая через голову рубашка, сапоги и (о ужас!) штаны. Девка схватилась за щёки, ощущая, как приливает к ним жар, и поспешила отвернуться. Валар же с мальчишеским «эге-гей!» разбежался и сиганул в воду со склона.

Он нырнул шумно, с брызгами. Так же шумно вынырнул, отфыркиваясь и поправляя сползшую с глаза повязку, выплюнул воду и снова скрылся в реке. Виднелся лишь тёмный силуэт, плавнодвигающийся мощными гребками. Наигравшись, Валар откинулся на спину, позволяя течению сносить себя в сторону.

— А ты что стоишь?! — крикнул он. — Раздевайся!

— И не подумаю!

— Тогда я вылезу и раздену тебя сам! — пригрозил мужчина.

Морья задрала нос: пока он ещё выкарабкается на берег! Она пять раз Сиротки обежать успеет!

— Собираешься спалить деревню, пока тренируешься? По-твоему, мало им после войны досталось? — зашёл наёмник с другой стороны.

Морья тихонько выругалась (и когда только нахвататься успела эдаких словечек?). Ну конечно! Валар не развлекаться её привёл! Когда огонь вышел из-под контроля, ведьма чуть не спалила лес, потом едва не устроила пожар в храме. Тренировать пламя в воде разумнее всего. Но теперь послушаться мужчину не позволяла гордость!

Впрочем, гордость пострадала в любом случае. Оставшийся на берегу плащ змеёй подкрался к Морье и незаметно оплёл щиколотки. Она сделала шаг, а демон — резкое движение. А когда небо с водой поменялись местами, девушка и не заметила. Хорошо хоть платок Лики свалился на берегу, жалко было бы испортить.

— Ну ты и скотина!

Тина полилась изо рта вместе с укорами. Возможно, именно поэтому Валар не впечатлился.

Он неспеша подплыл и встал на ноги. Вода обрисовывала бесстыдно надувшиеся мышцы, смуглая кожа пошла на ветру мелкими пупырышками. Хорошо хоть ниже пояса ничего не было видно, но Морью всё же укололо странное чувство, наверняка не имеющее ничего общего с сожалением.

Вот так же он стоял перед ней в купальне храма. Нахальный и самодовольный, позволяющий рассмотреть узор шрамов на теле до мельчайших подробностей. А потом он прижимал девушку к себе всё теснее и теснее, и страх мешался с жаром, распирающим тело дикой ведьмы.

Ветер и ледяная вода никуда не делись, но холод почему-то отступил. А тут ещё и оплотник упер руки в бёдра и игриво дернул бровями.

— Ну как? Уже хочется меня подпалить?

— Не то слово. .

Морья сжала кулаки. Проклятый наёмник! Проклятый демон! Проклятое колдовство, обжигающее её изнутри! И проклятое бабское любопытство, из-за которого она продолжает пялиться на обнажённую грудь и дорожку тёмных волос, сбегающую по низу живота в воду!

— Ну так давай, бей! Представь, что я грызун. — Валар растопырил пальцы, загнул, словно это были кривые когти, и поднял к голове. — Р-р-р-р-р-р! — Рык получился до невозможности игривым и ничуть не страшным.

— И вовсе и не смешно!

Морья уже собиралась демонстративно развернуться и уйти, но демон подкрался сбоку и выскочил из воды, расправляясь на лету. Он накинулся на неё, как сеть на ничего не подозревающую рыбину.

Ведьма испуганно вскинула руки, и из них вылетела струя пламени.

Тут же нырнув вниз, демон скрылся от огня. А вот малькам, снующим у берега, не поздоровилось: мелкие рыбёшки всплыли брюхом кверху.

— По крайней мере, реакция у тебя хорошая. — Одобрительно хмыкнул оплотник, вылавливая за хвостысамых крупных. — Смотри, тряпка, уже вареные! Будешь?

Демон не побрезговал, накрыл полами рыбёшек, и те с негромким хрустом пропадали в его чёрном брюхе.

Наблюдая за этим, Морья грызла ногти. Ладно рыба, но что, если бы под пламя попали мальчишки, что резвились в реке до их прихода?! Они же… Она бы их…

— Так, что это у тебя с лицом? — Валар требовательно ухватил её за подбородок. — Ты опасная дикая ведьма, у тебя сегодня первый заказ на нечисть. А ты из-за пары случайно сваренных рыбешек слезы лить собралась?

— И ничего и не собралась… — пробормотала Морья, пытаясь отвернуться, да не тут-то было. Оплотник обнял ее, притягивая к себе. Стиснул почти до хруста костей в горячих объятиях. Магия откликнулась практически мгновенно. Жар, зародившийся под грудью, пробежал к кончикам пальцев, к макушке, к пяткам, к низу живота.

…и выплеснулся стеной пламени.

Валар чудом успел нырнуть, спасаясь от него.

Подёрнутое рябью отражение дикой ведьмы полыхало от негодования. Буквально: волосы лизал рыжий огонь, кончики будто измазанных золой пальцев сияли угольками.

Наёмник отплыл в сторону и вынырнул за спиной девушки. Но та, раздосадованная, развернулась и уже осознанно послала вторую стену огня.

— Ого! — только и успел вымолвить Валар перед тем, как плащ дёрнул его за ногу, вновь заставляя погрузиться. — Тьфу! Нет, ну процесс определённо идёт! — констатировал он, осторожно высунув голову.

— Жену свою обнимать будешь!

Сорвавшиеся с ногтей огоньки только на вид напоминали светлячков. Двигались они куда быстрее и опасность несли большую. От трёх наёмник увернулся, четвёртый прочертил борозду по волосам. К сожалению, мокрыми они не вспыхнули, лишь слегка опалились, но Морье и того хватило. Она восторжествовала:

— Что, съел?!

— Пока нет, — угрожающе хмыкнул оплотник, — но, кажется, почти распробовал…

Он прыгнул вперёд. Морья шарахнулась, из-за чего потеряла равновесие, а когда восстановила его, Валара уже не было видно.

Он вынырнул в противоположном место от того, на которое Морья нацелилась. Тёмное пятно, отвлекшее её, оказалось плащом, а сам наёмник схватил ведьму под коленями. Морья бултыхалась и визжала. Валар… хохотал. Как мальчишка, наконец-то дорвавшийся до игры.

— Ну что, сдаёшься?!

— Я ещё и не начинала драться!

Краткие вспышки с шипением тушила вода, а сверкающие в воздухе капли испарялись, стоило ведьме выбросить руку в их сторону.

— Бей! Хорошо! Теперь сюда! Давай, ещё! А теперь пульсаром! Эх… Слабо! Ну, давай струёй огня! Не можешь? А если так?

Пламя окружило их сплошным коконом. Ледяная вода показалась парным молоком, да и могла ли она быть иной, когда то и дело её вспенивало колдовство?

— Ненавижу! Вот тебе, вот! Получи! Обманщик! Лжец! Ты… Ты… — Жар, выстреливающий из ладоней поочерёдно, вдруг сосредоточился под горлом. Морья сжала кулаки, зажмурилась и закричала: — Ты бросил меня!!!

— Твою ж мать… — только и успел пробормотать оплотник.

Раскалённый вихрь поднялся прямо из реки. Смесь кипятка, пара и огня окружила дикую ведьму с сияющими рыжиной волосами, она закручивалась всё быстрее и быстрее, пока наконец, не достигла той точки, после которой наступает смерть. Вихрь взорвался, разбрызгивая вокруг себя жидкое колдовство. Его капли буравили воду, прожигали до черноты землю и камыши. Где-то в кустах истошно загоготала утка.

Человеку, стоящему совсем рядом, было бы не жить. Хорошо, что Валар был не человеком. Он тоже был диким. Диким под защитой демона.

Плащ метнулся наперерез огненному вихрю. На его ткани колдовство оставляло чёрные подпалины, но всё же не прожигало насквозь. Он закутал наёмника, как заботливая мать в пелёнку, дёрнул вниз, протащил по дну. Когда Валар и демон выбрались наружу, колдовство уже теряло силы.

Оно оседало к ногам ведьмы, растерянно переступающим по голому песку. Река медленно зализывала рану.

Валар прокашлялся и дважды хлопнул в ладоши.

— А говорила, боишься на грызуна идти, — с трудом ворочая занемевшим языком пробормотал он.

Пошатываясь, Морья вышла на берег. Силы совсем ее покинули, остались там, в воде, по которой теперь плавала дохлая рыба. Её споро подъедал скользящий над водой демон.

Оставшийся от мальчишек костерок уже не дымил — на притащенные с деревни поленья попала вода, но стоило Морье занести над бывшим костром руку, как тот моментально вспыхнул.

А с ним вспыхнула и сырая трава вокруг, и платок Лики, что девушка оставила на берегу. Тут же встрепенувшись и забыв про усталость, девушка кинулась к нему, сбивая пламя. Фух! Только край маленько почернел… Почти незаметно.

— А остальное кто тушить будет? — насмешливо поддел Валар. — Что? Зажечь костер посложнее будет, чем спалить всю поляну?

Морья упрямо сжала зубы, чтобы не ответить колкостью на колкость. Зажмурилась, призывая огонь потухнуть. Тот неохотно, но подчинился, а ветер снёс дым к реке.

— Давай, не халтурь! — Валар кивнул на потухший костер. — Погреться бы не мешало, а то простынешь еще, придется тебя обратно в храм отправить, Вот Ивария обрадуется!

Упоминание Иварии подействовало как хомут на дикого скакуна, и на сей раз загорелась не только трава вокруг костра, но исухостой на противоположном берегу.

Ведьме пришлось резко выдохнуть, и снова зажмуриться, призывая огонь покориться и потухнуть.

Валар поднялся, обходя ее по кругу и присаживаясь сзади. Морья дернулась было, когда тот обнял ее за плечи. Опять тискать собрался? Он женатый мужчина, в конце концов!

— Тише… я помогу, — прошептал он, словно боялся ее вспугнуть. — Расслабься. Злость — хороший советчик, когда надо грызуна поджарить, или отбить атаку разбойника, что хочет тебя убить. Но тут надо действовать тоньше… Когда-нибудь вставляла нитку в иголку?

Ведьма фыркнула. За кого он ее принимает, если считает, что она могла никогда этого не делать? За белоручку? Весна, лето, осень — пора огородов и полей, ухода за скотом. А зима — время ленивое. Они с сестрой коротали вечера под светцом за пряжей и шитьём. Иначе как же приданое соберёшь?! Да и братьям вечно надо было заштопать что-то или обновку сшить. Так что с чем-чем, а с иголкой и ниткой она управляться точно умела!

— Ну вот, — подбодрил Валар. — Тогда представь, что магия — нить, а костер — игольное ушко. Ты же не пихаешь канат в иголку? Возьми тонкую ниточку и веди ее осторожно. Прицелься.

Нашёптывая, он осторожно поглаживал плечи девушки, верно, и сам того не замечая. Потребовать бы, чтоб прекратил… Гладить жену будет, а не честную девку. Морья ни в жизнь на чужих парней не заглядывалась!

Вот только она молчала: так ведь проще сосредоточиться… А ей нужно костер зажечь.

Рядом с Валаром было тепло и уютно. С ним любая магия по плечу, достаточно слушать спокойный и размеренный голос мужчины.

Выдохнув, ведьма занесла над костром руку, и тот наконец вспыхнул. Точнехонько в серединке, будто туда кто зажжённую лучинку уронил.

— Молодец. — Оплотник одобрительно хлопнул её по плечам. — Если так и дальше пойдет, сможешь сама на нечисть охотиться, да и в лесу тебя не страшно будет одну оставить…

— На что это ты намекаешь? — прищурилась девушка.

Сил спорить уже не осталось. Хотелось упасть на траву и греться от жара костра, а еще лучше — прильнуть к горячему боку Валара.

Морья покраснела от развратных мыслей, сравнявшись лицом с цветом пламени, попыталась отодвинуться, но куда там! Оплотник притянул ее к себе, перехватил покрепче, и отпускать уже не желал.

— Когда я в столицу поеду… — начал было он, но замолчал, когда Морья, извернувшись, толкнула его в грудь. — Эй!

— Не пущу, — отрезала она, не пытаясь больше вырваться.

Он зарылсярукой в её волосы, расплетая мокрую косу. Стайки мурашек побежали по шее, будто Морья в омут нырнула.

После колдовства тянуло в сон. Отчего бы, в самом деле, не вздремнуть на руках этого вредного, невозможного человека? Или не человека? Да разве это важно… Главное, что с ним она в безопасности. Подумаешь, сказал, что собирался убить глупую ведьму! Враки всё!

— Да уж… Как тебя такую оставишь, — едва слышно пробормотал он. Шершавые губы легко коснулись виска. — Нет. Не оставлю…

Или может быть ей только приснилось?

К обеду небо окончательно затянуло тучами. Накрапывал мелкий заунывный дождь. Оно и к лучшему: в эдакую непогодь никто не сунется к реке и не наткнётся на следы неконтролируемого колдовства, а завтра с утра, если всё пойдёт по плану, Морьи и Валара в деревне со странным названием Сиротки уже не будет.

Морья сидела на крыльце, поджав под себя ноги и укутавшись в сестрин платок. Без дела было непривычно, так что она, сама того не замечая, подтянула миску с ранним горохом и лущила его. Работа шла споро и привычно, занимая руки и мысли, но следила Морья всё равно не за ней. Она следила за обнажённым по пояс мужчиной, который, невзирая на дождь, тренировался во дворе. Капли стекали по его торсу, заставляя раз за разом вспоминать картину в купальне… а после и в реке.

Валар скакал по утоптанной площадке, воображая дырявые вёдра и черепки на покосившемся заборе врагами. Ловко пригибался, уворачиваясь от невидимой стрелы, кувыркался в сторону и метал ножи из самых неподходящих для этого положений, раз за разом сбивая цель — очередное гнилое яблоко, тянущее ветви дерева вниз.

Морья услышала шаркающие шаги Лихо заранее, поэтому не дёрнулась, когда он, кряхтя, опустился с нею рядом. Да и чего дёргаться? Люди делом заняты, к охоте готовятся, обиды хозяину дома не чинят.

— Хорош у тебя мужик, — чтобы начать разговор, подметил калека.

Он тоже подхватил из мисы горсть гороха и принялся лущить её одной рукой не менее ловко, чем Морья двумя.

— Он мне не мужик.

Лихо укоризненно хмыкнул:

— Молодёжь! Ни чести, ни совести. Вот бы поженились наперво, богам жертву принесли…

— Есть у него жена, — тихо сказала Морья. Так тихо, что казалось, будто она сама себя в том убеждает, а не бобыля.

— А коли так, сидел бы дома, а не шастал по глуши!

Морья согласилась:

— Это верно. Но уж как есть.

Они оба любовались плавными движениями наёмника. Он не сражался — танцевал под дождём. Босоногий, быстрый. Каждое движение — что спущенная с тетивы стрела. Чёткое, плавное… и смертоносное.

Но, если Морья смотрела и в который раз проклинала себя за зарождающееся внутри пламя, то Лихо наблюдал почти осуждающе, но как-то… сочувственно?

— Он тоже из наших, как я погляжу.

— Из каких это «ваших»?

Лихо закинул одну горошинку в рот, вдумчиво пожевал, а там и стручок надкусил.

— Из наших. Из сирот. Из тех, кого осиротила война. Ты, девка, почему думаешь наша деревня так зовётся?

Морья пожала плечами. И не такие названия иной раз встречались у деревень. Она лично в прошлом году торговалась с лавочником родом из Навозино. А Сиротки… мало ли?

Лихо сплюнул остатки стручка.

— Осиротила, да. Кого война отца лишила, кого сына. А кого и… — Он шутливо пихнул её культёй. Другая девка могла побрезговать, завизжать, но Морья была не из таких. — Кого и рук-ног. Вот мы, си́роты, туточки и осели. Те, кому после войны податься больше некуда. Обездоленные, ограбленные, оставшиеся без крова и семьи… — Лихо заговорщицки понизил голос: — Или те, кто не пожелал воевать и встал вне закона.

Морья ахнула и поспешила закрыть себе рот ладонью: возглас смазал Валару удачный бросок ножа, и тот не сбил яблоко, а лишь чиркнул по гнилому боку.

— Дезертиры? — испуганно пискнула девушка.

— А то как же. И твой вон сразу понял, куда попал. Да и я по виду егойному догадался. Воин, не иначе. Но воины-герои сидят по домам с любимыми жёнами. Твой же…

— Валар не дезертир! — почему-то шёпотом возразила Морья. — Он не предал бы Государя.

Лихо проследил за очередным прыжком наёмника, непредсказуемым и резким, какого ни один противник не стал бы ожидать.

— Никто не предал бы. А вот жить хотят все. Пусть и вот так вот. — Он дёрнул обрубком руки, не то приглашая полюбоваться двором, не то демонстрируя саму культю. — Ты вот что, девка. Как я погляжу, ты из вас двоих поумнее будешь. Ну, так передай своему мужику… Так, по-бабски передай, чтоб дошло. Ежели захотите остаться в Сиротках, мы вас не погоним. Своих у нас гнать не принято. Глядишь, приживётесь. — Калека неловко поднялся, собираясь было возвращаться в избу, но вернулся и докончил: — Ежели вас грызун, конечно, не того… Хе-хе…

Последним метким ударом Валар сбил подрумяневшееся яблоко с самой макушки. То упало ему аккурат в ладонь. Наёмник неспеша приблизился, позволяя Лихо скрыться за дверью, и занял его место.

— На, вот.

Морья растерянно приняла угощение. На измученной порчей яблоне хороших плодов можно было по пальцам пересчитать, а это, с самой макушки, и вовсе досталось бы воронам. Но всё равно стало стыдно есть. Девушка покрутила его, тёмными кончиками пальцев стирая мутный восковой слой.

— Ты и правда хорошо дерёшься…

Валар самодовольно вытянул босые ноги, ничуть не смущаясь, что на них накапает со стрехи вода.

— Скажи мне что-то, чего я не знаю.

На миску, стоящую у девки на коленях, он поглядел пренебрежительно. Морья и сама с удивлением обнаружила, что успела вылущитьпочти весь горох. Она-то такую работу и работой не считала. Дело давалось легко, как песня, и больше добавляло сил, чем утомляло.

Мышцы бугрились под смуглой кожей мужчины, всё ещё напрягались: тело расслабляется куда позже, чем голова. Оно всё ещё готовилось к схватке. Сам же наёмник проверял остроту ножей так же бездумно, как Морья лущила горох. Вот достал точильный камень, плюнул на лезвие, чиркнул раз-другой…

Да… Это ей, простой деревенской девке, предложение калеки показалось заманчивым. Она, дурёха, и впрямь чаяла упросить Валара остаться тут хоть ненадолго. И уж точно не теряла надежды отговорить его от поездки в столицу.

Ну так и что же? Смогли бы они стать Сиротинцами? Осел бы Валар вдеревне? Чтобы доживать таким же калекой, как Лихо, хоть и с двумя руками, но без чего-то другого. Чего-то куда более важного, чем потерянная на войне конечность? Или сгнил бы, как порченая яблоня, день за днём ожидая, что придёт расплата, впуская за ворота только тех, кто покалечен, как и он сам?

Морья поднесла яблоко к губам, но не решилась надкусить. Лишь прижала, словно надеялась заткнуть свой поганый рот, не дать вырваться горьким словам.

— Ты ведь всё равно поедешь в столицу, да?

Валар кивнул, не отрываясь от заточки ножей. Для него это дело было решённое.

— К жене?

Наёмник бросил на неё косой взгляд, а рука неловко повела камень, оставив на клинке царапину.

— Я должен вернуть все долги. И собрать их с тех, кто задолжал мне.

— Но тебя там ждёт смерть!

— Не смерть, а проверка. Всего лишь слепок магии.

— Который выдаст демона.

Плащ, всё это время лежащий у двери безвольной тряпкой, встрепенулся: о нём ли речь?

— Или нет. — Валар пожал плечами, но движение вышло нервным, а не пренебрежительным.

Морья зло запустила зубы в яблоко, но снова отняла его ото рта.

— Государь тебя убьёт. Лихо прав: ты его предал и скрывался столько лет от закона. Не зыркай на меня так! Я умею читать, а думать и подавно!

— С первым спорить не стану, а вот ко второму есть вопросы.

Морья вцепилась в его обнажённое плечо. То оказалось горячим (или это жар от её рук передался мужчине?).

— Государь тебя убьёт! — повторила она.

Валар наклонился к ней, погладил по щеке жёсткой мозолистой ладонью и доверительно шепнул в самые губы:

— Если я не убью его первым. У меня есть план.

Слова сами прыгнули на язык и того, насколько они оказались бранными, девка сама от себя не ожидала. Она заткнула рот злополучным яблоком, пожевала, с усилием проглотила кусок и заговорила как могла спокойно:

— Это не план. Это самоубийство.

— Это самоубийственный план! — весело поправил Валар.

До конца дня Морья не могла забыть про самоубийственный план. Поэтому безропотно оделась в мужское платье, как велел наёмник:

— Не дай светила, где свалишься! Юбка на голову упадет, и считай покойница! — не то шутил, не то впрямь беспокоился он.

Облачаясь в штаны и стеганную рубашку, разумом она была не здесь — во дворце императора, где оплотника ждало испытание.

Казалось бы, предстоящая схватка с нечистью должна занимать все мысли, однако, даже снарядившись и выдвинувшись в сторону кладбища, Морья продолжала так и эдак крутить в голове сцены возможного будущего.

Обступившие тропинку деревья казались солдатами, стражей короля; пробивающийся сквозь тучи свет луны — парадной люстрой, тускло освещающей зал; вытоптанная меж лесных мхов тропинка— красной ковровой дорожкой, а потрескавшиеся могильные камни, то тут то там торчащие из земли — придворными пажами и дамами.

«Ничего, нас наверняка убьют здесь, и испытания проходить будет уже некому» — «успокаивала» себя девушка.

— А он не будет нас ждать? — спросила она шепотом, хотя сам Валар шёл, не таясь.

В их деревне такой жути отродясь не водилось, а потому Морья знала о грызуне лишь то, что по дороге рассказал ей наёмник. То есть, почти ничего. Но на всякий случай она разминала пальцы, то и дело растирая меж собой замершие ладони.

«Огонь внутри!» — Главное успеть призвать его в нужный момент…

Валар ходил меж могил, рассматривая следы краски на памятных дощечках, и словно специально шуршал сырыми листьями. Демон с ними вместе не пошёл — устроился на дереве у границы кладбища и сидел там, как огромная чёрная птица. Увидит кто, до конца жизни икать будет!

Когда очередная вспугнутая наёмником пичуга заверещала и скрылась в темноте, хлопая крыльями, Морья не выдержала и одёрнула его:

— Разве тут не должно быть тихо, как в могиле? — Она испуганно вспрыгнула на могильный камень: из-под ноги выскочила здоровенная жаба, едва не раздавленная сапогом. — Я думала, грызун всех пожрал…

Валар закатил глаза.

— Потусторонние твари не за мясом охотятся. То есть, они, конечно, не откажутся от десерта, но основная их пища — эмоции. Счастье, горе… Людские страдания — самый сок. А много ли горя и страдания от той же жабы?

— Как же тогда понять, где есть нечисть, а где ее нет?

Наемник наклонился у одной из могил и принюхался, тыкая в неровную поверхность камня.

— Вот тут точно есть.

Приглядевшись, ведьма разглядела кровавый след, словно кто-то пытался удержаться за памятную дощечку, но его тянули вниз.

Раскидав ногой комья земли, наёмник двумя пальцами вытащил обглоданную кость. То ли руки, то ли ноги… уже и не сказать наверняка.

От неожиданности Морья шарахнулась и завалилась назад. И, о ужас! То ли могилу тоже разорил грызун, то ли земля оказалась слишком рыхлой и песчаной, но девушка вдруг начала проваливаться. Она забилась, отчего увязла лишь сильнее, что-то внизу хрустнуло, как гнилые доски, ступня провалилась и застряла.

Морья что было мочи дернулась, но тщетно — нога застряла намертво. И хорошо, если внизу всего-то оскорблённый покойник, но что, если глупая охотница сама стала жертвой и угодила прямиком в логово Грызуна?!

Девка истошно завизжала, разом призывая к себе всю имеющуюся у нее магию. Страх поглотил рассудок, огонь заструился по венам, пламя выплеснулось неконтролируемой волной.

Вот-вот её схватит грызун! Наверняка откусит ногу по самое колено! Вот сейчас, сейчас гнилые зубы вонзятся в плоть…

— Вытащи меня! — закричала.

Наёмник вразвалочку обогнул могильный камень. Прыснул, нарочно медля.

— А что, это весьма неплохой способ зафиксировать тебя! Ещё бы придумать, как заставить умолкнуть…

— Эта тварь мне сейчас ногу откусит! Погоди, только выберусь отсюда! Ты у меня ещё посмеёшься…

Искры хаотично сыпались с ладоней, но лишь шипели на мокрой траве.

— Да ладно тебе! Грызуны не мертвяки, они в могилах не лежат, — успокоил её Валар.

— Да, в могилах лежат трупы! И это мне тоже не нравится! Сейчас же вытащи меня, а не то… не то…

— Ты лишишь меня возможности слушать твой великолепный голосок? — ехидно предположил мужчина.

— Да! То есть, нет! То есть, хватит издеваться!

Валар поднял руки вверх, сдаваясь.

— Ну ладно, уговорила! Иди сюда.

Он широко расставил ноги по бокам могилы, обхватил её за талию двумя руками, примерился и дёрнул. Гнилые доски затрещали, сырая земля провалилась, грозя утянуть обоих на тот свет, Морья едва не запрыгнула от ужаса наёмнику на голову… В общем, в грязь упали оба: Валар, хохоча и ругаясь попеременно, снизу, Морья сверху, не соображая, подхватить смех или дать поганцу хорошую затрещину. Впрочем, она не отказала себе ни в первом, ни во втором.

Его руки обжигали голую спину под задравшейся рубашкой, и было уже не понять, чьё пламя пульсирует на коже. Морья прижималась ртом к его шее, давя истерический смех, да и сам наёмник не спешил её отпускать.

Должно быть дело было в испуге, но когда вместо шеи ведьма губами нашла его губы, то поцеловала и их. Словно бы они были оберегом, способным защитить от любой нечисти. И Валар ответил. С жаром, с напором. Руки его поползли под рубашку выше, пробрались под исподнее, очертили грудь.

Это привело Морью в чувство, она тут же отпрыгнула от наемника.

— Тут грязно и мокро! — с укром пробормотала она, вытирая покалывающие от поцелуя губы. — И могилы вокруг!

— Думаешь, подсматривают? — Валар приподнялся на локте, не спеша вставать.

— Мы тут вообще-то по делу! — с укором напомнила ему Морья. — Где твой грызун? Почему до сих пор не вышел? Он на нас нападать собирается или как?

Она сердито ударила по надгробию, отвернувшись от лежащего на земле Валара, и обомлела.

Рядом с могилой, из которой Валар вытащил обглоданную руку, лежал… второй он. С закатившимися глазами и чёрной сочащейся кровью раной у виска.

Морья перевела взгляд на первого оплотника. Тот лениво поднимался и досадливо осматривал замызганную одежду.

Ну и кто из них настоящий? Кто вытащил ее из могилы?

Морья взглянула на руку, которой вытирала губы. В неровном свете луны показалось, что та испачкана кровью.

— Так он на эмоции тянется. — Валар сделал шаг к ней. — Его сперва нужно выманить.

— Стой! — Морья выставила вперед раскрытые ладони, судорожно озираясь. Где эта тряпка, когда она так нужна? Демон бы точно смог определить, где настоящий наемник, а где принявший его облик грызун! А как это сделать ей? Тот, что лежал у могилы, выглядел точь-в-точь как тот, что стоял напротив. Штаны, сапоги, даже торчащая рукоять короткого кинжала.

— Не подходи! — С кончиков пальцев сорвались искры.

Валар проигнорировал предупреждение. Он упрямо шёл к ней. И на каждый его шаг ведьма делала свой — отступая.

— Хотя и правда, долго что-то. — Оплотник поморщился ипо-детски почесал нос. — На поцелуй точно должен был вылезти.

На очередном шаге Морья уперлась спиной в дерево. Отступать дальше некуда. Меж лопаток поселилась горячая волна страха. С неба слетела черная тень, девушке показалось, что это плащ, и он скользнул за её спину, к недвижимому телу.

Больше не размышляя, Морья направила колдовство в кончики пальцев.

— Вот ты и попался! — крикнула она, ударяяструей пламени.

Нет, всё же так ругаться мог только настоящий наёмник!

Кувыркнувшись в сторону, он чертыхнулся и заорал:

— Да ты озверела никак, ведьма?!

— Я не… — Морья и сама не была уверена в ответе. К тому же, ну как она начнёт извиняться, а Валар окажется ненастоящим? И что же, потом всё заново начинать? — Ну-ка замри! — грозно потребовала она.

— Или что? Спалишь меня?

Мужчина отряхивал штаны от кладбищенской земли, возмутительно пренебрегая опасностью.

— Вполне могу попытаться, — осторожно подтвердила ведьма.

В тусклом сиянии ночного светила ни в чём нельзя быть уверенной, но Морья готова была поклясться, что его глаза потусторонне сверкнули. Ладонь оплотника медленно поползла от колена к голенищу сапога, из-за которого торчала рукоять ножа.

— Не надо, — пролепетала девушка.

Наёмник продолжил движение.

— Пожалуйста…

На кончиках пальцев заиграли искры. Она сумеет защититься, Морья была в этом уверена. Но что, если она всё же ошибётся и убьёт не того? Тело одного Валара лежало позади, и ещё неизвестно, теплилась ли в нём жизнь; второй же стоял прямо перед ней и готовился к смертельному броску.

— Хочешь колдануть, ведьма? — Звуки, доносящиеся из его рта, больше всего напоминали рык. — Ну так пора!

Обманчиво медленное движение руки к ножу завершилось броском таким резким, что за ним не уследил бы и куда более опытный в бою человек. Наёмник не целился, не готовился, даже не разогнулся. Так и метнул оружие из той же позы, в которой небрежно приводил в порядок одежду.

Морья не успела ни взвизгнуть, ни вдохнуть.

Лишь краем глаза зацепила смертоносную стальную стрекозу, просвистевшую возлевиска.

Развернулась она уже на рёв, ничего общего с человеческим не имеющий. И так уж вышло (не иначе случайно!), что танцующее на её пальцах пламя сорвалось с ладоней как раз в этот миг, повторяя полёт ножа.

Грызун больше не походил на человека. Обманутый сладкой растерянностью девушки, приманенный её страхом, он поднялся и подошёл к ней почти вплотную, когда нож вонзился в распахнутую пасть. И хороша была эта пасть! Уже не человеческая, но ещё не пасть чудовища, она разрезала лицо, отдалённо напоминающее лицо Валара, пополам. Алый зёв от уха до уха был наполнен зубами, а кончики пока ещё человеческих пальцев заострились, как когти.

Сомнений в том, который из наёмников настоящий, не осталось. Ну разве что совсем немного.

Грызун издал рёв боли, заглотив вслед за ножом и сгусток пламени. Тот не убил его, но довёл до безумия. Зверь завалился на спину и забился в конвульсиях.

— Добивай! — жёстко приказал Валар.

Сердце неслось галопом, от захлестнувшего страха она призвала всюмощь, на которую была способна. Какое там игольное ушко! Морья взорвалась магией, способной тараном снести с петель городские ворота!

Огонь вспыхнул сразу везде. Вместе с погостомвспыхнула и сама ведьма. Пламя застилало глаза, оно было внутри и снаружи, волосы извивались рыжими змеями, взметнулись ввысь подобно языкам костра.

Грызун заметался, закрутился по поляне, завизжал, и предсмертный его крик был похож на вой маленького ребенка. Этот плачь облетел кладбище, возвещая кончину монстра, потревожил макушки деревьев… и стих.

Остались лишь догорающие обугленные останки.

«Я могу убивать», — впервые поняла ведьма. Ее грудь часто-часто вздымалась, будто она только что пробежалась вокруг деревни, а руки мелко подрагивали.

Пламя утихало с каждым новым вздохом. Угасало, как и кипящие эмоции.

— О, смотри как мы быстро управились! — Валар одобрительно хлопнул её по плечу. — Только в следующий раз не обязательно комаров давить каменной плитой. Можно взять мухобойку.

— А?

Обугленные кости чадили и притягивали взгляд.

— Я говорю… А ладно, можешь и плитой давить, если тебе так удобнее, — пожал плечами оплотник.

— Это же не комар. — Ведьма стиснула кулаки. Теперь, когда первый шок от содеянного прошел, наступало осознание. — И он выглядел как ты…

Последнее она произнесла тихо-тихо.

— Людей убивать немногим сложнее.

Морья вскинулась, развернулась и угодила к Валару в объятия. Хотела было вырваться, но не стала, вместо этого уткнулась ему в провонявшую сыростью и дымом рубашку, прижалась так сильно, что мужчина закрыл для нее весь остальной мир.

— Он плакал… Совсем как ребенок. Так жутко… — пожаловалась она.

— Не, это еще не жутко, — не согласился оплотник. — Вот я как-то на грымзу охотился. . Та говорит голосом тех, кого ты любил или любишь. Вот это жутко!

Морья представила, что слышит Лику или маму; или Савку с Микеем. Те стонут, просят не причинять им вреда, защитить, спасти. И в это же время страшное чудище наступает, капая слюной с жёлтых клыков. . Бр-р-р!

— Почему ты не сказал, что грызун может принять твой облик?! — Она сердито ударила Валара кулаком. Тот даже не поморщился. — Я же могла навредить тебе!

Мужчина непонятно хмыкнул, погладил её по голове и, поддавшись порыву, коснулся макушки губами.

— Я ни секунды не сомневался, что ты с лёгкостью определишь настоящего. Ты же сильная дикая ведьма!

Морья подняла на него зарёванные глаза. . и снова уткнулась в грудь.

Валар хмыкнул ещё раз — самодовольно. Сказать поправде, он и сам не имел об этом ни малейшего понятия.

Из Сироток они уезжали молча.

Молчала Морья, не в силах больше спорить с упрямым наёмником.

Молчал Валар. Лишь пренебрежительно фыркнул, когда Лихо вынес ему латаный мешочек с мелочью в уплату за избавление от нечисти.

Молчал и сам Лихо, обиженный отказом гостей задержаться под его крышей.

От честно заработанного седла охотники на нечисть тоже отказались, не сговариваясь. Сиротки и так едва стоят, а седло — вещь недешёвая. Пусть им…

Валар забрал только знаки отличия почивших колдунов. Какая-никакая, а плата за работу.

Заговорили они только утром следующего дня. Затаптывая кострище, наёмник будто бы небрежно бросил:

— Ты мне доверяешь?

— Нет конечно, — отозвалась Морья, расчёсывающая своему мерину гриву.

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнул Валар. — Тебе вообще никому не следует доверять — больше проживёшь. Но послушай… — Он потуже завязал тесёмки плаща, нервно поправил за голенищем сапога нож и, глядя в сторону, подошёл. Широкая ладонь легла поверх руки Морьи. Мерин неодобрительно покосился на мужчину и показал зубы. — Я отвезу тебя в одно место. Там ты будешь в безопасности. Но пообещай мне…

— Нет, — оборвала его Морья. — Ничего не стану тебе обещать. Ты же врун, каких поискать!

Валар самодовольно приподнял угол рта.

— Это верно. Но всё же. Ты должна мне пообещать, что не станешь лезть на рожон. Веди себя тихо, не высовывайся и, Светилами тебя заклинаю, не спорь с местными дамочками! Когда я разберусь с Государем…

— Ты не разберёшься с ним, — жёстко отрезала ведьма и, выдержав паузу, добавила: — Без меня.

— Хорошо, когда мы, — он особо выделил местоимение, — когда мы разберемся с Государем, я смогу отвезти тебя обратно домой. Уверен, твоя родня обрадуются, особенно если Золотые больше не доставят вам проблем.

Морья на мгновение замерла, перед внутренним взором промелькнула сцена прощания: как отец замахнулся на нее, выставляя из дома. Как мать плакала, но так и не подошла, чтобы помочь…

— Ну, вот как разберемся, так и решим, что дальше. — Она тряхнула волосами, словно стряхивая с себя тяжелые мысли. — Так куда сейчас?

— В имение…

Морья нахмурилась, но почти сразу глаза ее сравнялись по размеру с глиняными чашками в доме Лихо.

— Имение… В имение твоей жены?!

Валар брезгливо сморщился.

— Технически… За пять лет многое меняется. Но имение, между прочим, только мое. У нас был брачный контракт, по которому имущество могло отойти лишь нашим с ней детям, а их так и не случилось.

Морье показалось, или в его голосе мелькнула грусть?

— В любом случае, там ты будешь в безопасности.

Морья насупилась, но кивнула. К жене так к жене. И вообще она не на романтическую прогулку с оплотником набивалась! Она собирается вернуть ему долг жизни, только и всего! Вот спасет дурня от верной гибели, и сама, быть может, вернется в Сиротки. А то и вовсе отправится путешествовать одна, по деревням и сёлам убивая всяких там грызунов за плату! Опыт, как-никак, теперь имеется!

Валар хотел сказать что-то ещё. Даже вдохнул и чуть сильнее сжал её ладонь, но вместо этого резко развернулся на каблуках и зашагал к белой лошади. Там снова развернулся, открыл рот… И так сильно затянул подпругу на седле, что бедная кобыла едва не задохнулась.

— Поехали, — сказал он лошади, а не Морье. — Пора возвращаться домой…

Лишь когда впереди замаячило высокое здание, похожее на огромный каменный пенек с множеством окошек, Морья задалась неприятным вопросом:

— А как ты меня представишь? — Её появление вместе с хозяином замка после пяти лет отсутствия наверняка вызовет пересуды. — Стой, стой, стой! Подожди!

— Успокойся, упадешь, шею свернешь. — Оплотник с привычным цинизмом придержал её за шиворот. — Скажу… Что ты — дама.

— Какая еще дама?

— Которая в беде, конечно. Благородная. Отбил у разбойников, теперь везу родителям. Надеюсь на выкуп, — с ходу сочинил он. — Будешь графиней Гряземской. Как тебе?

— Грязе… что?

— Гряземской. Запомнила?

— А можно что-то более благозвучное?

— Благозвучное подозрения может вызвать, — прыснулВалар. — А кто в здравом уме станет врать, что он из Грязек? Так скажеттолько настоящая графиня тех мест!

— Да уж, в здравом уме никто не станет, — нехотя признала Морья. Однако спорить дальше не осталось времени — ворота имения неумолимо приближались.

Вблизи строениеещё большепоходило на пенек. Огромный, каменный, круглый, обнесенный стеной. Прежде Морья представляла себе богатые дома теремами с крашеными стенами и резными ставнями, овечек да курочек, разгуливающих по двору. Но, надо признать, каменный пень подходил характеру владельца куда более.

Во рту мгновенно пересохло, так разительно отличалось имение от привычных маленьких уютных домиков. Тёмное, холодное, нависающее над ними здание не обещало ни радушного приёма, ни радостных домашних. И ведь Валар в нём хозяин, ведьма же… Горло захлестнуло удавкой страха.

Дама в беде! Как же! Ясно, что её заподозрят в непотребствах и тогда уже точно не стоит ожидать ничего хорошего от вотчины де Каттаев!

— Дай мне блестяшки.

Морья, не глядя, протянула оплотнику руку.

— Кого?

— Блестяшки. Которые ты у Лихо забрал. Ну… знаки отличия. Колдовские.

— «Блестяшки»! — Валар уничижительно сплюнул через плечо. — Да будет тебе известно, что эти «блестяшки» колдуны годами в Академии зарабатывают! Это знак посвящения, чести и…

— Дай сюда! — оборвала его девушка, и наёмник подчинился.

Валар не зря увёз три колдовские бляшки из деревни. Такое добро не следует оставлять без присмотра, ведь кто-то, не обременённый честностью, может ими воспользоваться. Не обременённый честностью… Или оставленный без выбора. Морья выбрала из мешочка самый яркий, зелёный. Стиснула в кулаке и зажмурилась.

«Огонь. Мне нужен огонь. Пожалуйста…»

Валар жарко дохнул в шею:

— Что это ты делаешь?

И тут же шарахнулся, едва не упав с кобылы — волосы ведьмы вспыхнули огнём. Морья поспешила потушить их, пока никто не заметил, сосредоточила колдовство в кулаке… Металл быстро раскалился, начал чувствительно жечь кожу. Когда терпеть стало совсем уж невыносимо, девушка зубами подтянула рукав и вжала герб в предплечье.

Кожа зашипела, отвратительно запахло палёным. Морья сцепила зубы.

— Ты что творишь, дура?!

Но ведьма успела сотворить безумство прежде, чем Валар стиснул её запястье. На предплечье осталась вживлённая в кожу зелёная блестяшка: издалека вполне сойдёт за вживлённый в академии герб.

— Ну вот. — Голос дрожал, но Морья не позволяла себе скулить от боли. — Теперь девица в беде — ты. А я — колдунья из Академии, которая тебя спасает.

Валар и хотел бы осыпать ее ругательствами, да не успел. Ворота тяжело скрипнули, приоткрылись, а там и полностью распахнулись. Навстречу хлынула толпа.

Возглавлял её лысый коренастый мужичок в рясе служителя Светил. Следом спешили раскрасневшиеся тетки в сползающих на лбы платках, дальше с десяток деревенских мужиков с вилами и лопатами. Последние, хоть и грозно потрясали орудиями, топали с неохотой, стараясь, чтобы из-заспин идущих впереди их видно не было.

— Кто такие? С добром или с худом? Назовитесь! — с почтительного расстояния потребовал служитель.

— С худом, конечно! — захохотал Валар. — Где я и где добро?!

Морья закатила глаза: вот же любитель интриги и пафоса! Если это и правда его имение, почему бы сразу не представиться, раз уж тебя не узнали?

— Ты кто такой, хулитель Светил?

Священник просительно обернулся на крепких мужиков, но те согласно сделали вид, что не поняли намёка.

— Хулитель Светил? Я-то?! Мартин, напомнить, как ты сам свалился с часовни и шлепнулся оттуда аккурат в телегу с навозом, а потом хорошо так прошелся с пламенной речью и по Светилам, и по императору, и по Глафирье, которая туда распорядилась этот самый навоз поставить? Или, может, тот случай, когда бодучий козел тебя гнал через два поля и заставил забраться на ёлку? Дай припомню, как ты там говорил, когда тебя охотники снимали… «Позор дневному Светилу, попустившему непотребство»?

— Валар?! — ахнул священник, разом изменившись в лице. — Валар!

Вслед за его возгласом по пестрой толпе пронёсся гул:

— Батюшка-Валар вернулся! Живой! Заступничек! Теперь уж порядок наведет! Теперь заживем!

Мужики побросали вилыи кинулись к лошади, наперебой о чем-то расспрашивая и жалуясь друг на друга. Священник тоже жаждал внимания, но из-за низкого роста ему приходилось подпрыгивать, чтобы не затеряться в толпе.

— А это кто такая?

Косоглазая тётка, страстно лобызающая сапог Валара, подозрительно косилась на Морью. Ответ заинтересовал и остальных присутствующих, так что мало-помалу все замолчали, выжидательно уставившись на господина.

— А это…

«Сейчас. Или разворачиваться и прятаться у Иварии под юбкой. Опасная дикая ведьма я или как?!»

Морья закатила глаза.

Морья высокомерно фыркнула.

Морья приложила все усилия для того, чтобы колени не дрожали от ужаса.

Она подтянула рукав до локтя и вскинула руку.

— Колдунья! Из этой, как её… из Академии! Колдунья, гля! — зашептались селяне.

— Забирайте вашего заступничка. — Морья ловко перекинула ногу через луку седла и спрыгнула наземь. — Еле отбила его у тех… э-э-э… разбойников.

Косая баба охнула и со звоном уронила вилы.

— Как же это?! Валарчик наш едва не того… Неужто колдунья его спасла?!

Опешивший наёмник с трудом замаскировал хохот кашлем. Наконец, он тоже слез с лошади и почти невозмутимо подтвердил:

— О да! Эта боевая колдунья изничтожила целуй шайку, что держала меня в плену с целью выкупа! Главаря она вырубила одной левой, а правой потом сравняла их логово с землёй. Если бы не её доблесть…

Оплотник небрежно оперся локтем на плечо Морьи, готовый травить байки о её безграничной мощи хоть до самого заката. Однако его прервали.

— Валар?

Голос был певучим и звонким. Его обладательница — низкорослая, изящная, златокудрая — замерла в воротах. За спинами слуг её почти не было видно, но она не тянула голову вверх, как сделала бы девка попроще на её месте, и не пыталась пробиться к гостям. Она стояла величественно и недвижимо, пока народ не расступился, образуя между ней и вернувшимся домой хозяином дорожку.

— Валар, — повторила она.

Он с трудом разомкнул разом пересохшие губы.

— Кайла…

Локоть соскользнул с плеча Морьи, и той вдруг стало невыносимо холодно и одиноко.

Кайла была… прекрасной.

Волнистые локоны обрамляли узкое лицо и хрупкие плечи. Рядом с высокой угловатой Морьей хозяйка имения походила бы на невесомого духа, готового не шагнуть — взлететь навстречу любимому мужу. Но Морья была не так глупа, чтобы становиться рядом с этой женщиной. Она и так понимала, что безбожно проигрывает так и не начавшееся сражение.

Заворожённый, Валар сделал шаг к жене.

Кайла едва шелохнулась. Или это просто ветерок потревожил тяжёлую ткань платья?

— Валар!

Она сорвалась с места, как девчонка. В мгновение ока преодолела разделяющее их расстояние и повисла на шее мужа, бесстыдно оплетя его бёдра ногами. Морье показалось, что их поцелуй длился вечность. Она успела рассмотреть свои грязные ногти, стоптанные сапоги, украденные в одной из деревень по дороге сюда, ожог на предплечье… А поцелуй всё длился и длился.

— Ох, ну ничего себе, какая муха жирная! — Голос Валара раздался словно бы издалека. Морья вскинула голову и увидела, что оплотник ненавязчиво отпихнул жену и с преувеличенным интересом тыкает куда-то в небо. — Я и забыл какие у меня в имении жирные мухи летают! На чужбине-то они все тощие больше. И только у нас — самые-самые!

Румянец вспыхнул на бледных щеках Кайлы. На миг Морье показалось, что женщина растерялась, но уже через секунду выражение лица сменилось на высокомерное.

— У нас вообще всё самое-самое, если ты забыл, — изрекла она.

— Да! У нас-то не как у них! — подхватили простолюдины. — Пойдёмте, господин, вспомним, чего ещё у нас лучше! Бражка например, мяско на вертеле… Вас накормим и госпожу ведьму, ежели не откажется. Не откажетесь, уважаемая…

Валар вопросительно посмотрел на ведьму, и та, стараясь звучать уверенно, благосклонно кивнула.

— Морья. Не откажусь.

— Во! А госпожа Морья с господином Валаром расскажут, как разбойников помесили! — потребовал служитель, предчувствуя весёлую пирушку. — Расскажете же?

Идея, как и брага, пришлась селянам по вкусу, но Кайла повысила голос:

— Мартин! Как тебе не стыдно?! — осадила она священника. — Валар устал с дороги! А я не видела мужа пять лет. Так что кормить, расспрашивать и укладывать спать гостей я буду сама. — Приторная улыбка сверкнула оскалом, и Кайла рявкнула: — А ну марш отсюда, бездельники! Или у вас работы мало?!

Деревенские растерялись и синхронно повернулись к Валару: что скажет настоящий хозяин?

Оплотник скривился, но все же поддержал жену:

— Я и правда устал с дороги. Но завтра вечером обязательно закатим знатную пирушку в честь моего возвращения!

— Лучше скромную пирушку… — Мартин потупился. — Дела-то, знаете ли, не шибко хороши. . Госпожа Кайла…

— Император отказывался мне платить твое жалование! — перебила его женщина. — Потому что пять лет назад ты не явился на проверку и по сути добровольно отказался от причитающейся награды, — не то посочувствовала, не то укорила она.

— Значит, завтра съезжу к Государю, а потом закатим пирушку сразу на неделю. С жалованием за пять лет-то…

Народ возликовал, и, наконец, начал расходиться.

— Ну-с, теперь, когда нас осталось всего четверо… — Мартин предвкушающе потёр ладошки, но взгляд Кайлы сбил с него веселье.

— Трое, Мартин, трое! А ну марш в свою часовню! Ты еще за попойку от пятого дня грех не замолил!

Валар хохотнул и одобрительно хлопнул священника по плечу. Тот крякнул под тяжёлой рукой, но устоял, и засеменил в сторону маленького здания с изображением Светил на куполе.

— Что ж, дорогая спасительница, — наёмник взял Морью под руку, — позвольте пригласить вас в моё скромное жилище.

Морья отстранилась слишком поспешно, этот жест не укрылся ни от Кайлы, ни от самого оплотника. Однако лицо она удержала: присела в неуклюжем реверансе и холодно ответила:

— Премного благодарна, господин де Каттай.

Лишь на мгновение опешив, оплотник сощурился и принял игру. Того, почему его прикосновение вдруг болезненно хлестнуло ведьму холодом, он, видно, так и не понял…

Внутри имение выглядело ровно так, как и должна выглядеть некогда богатая, но запущенная усадьба. Мощёный дорогим камнем двор не успевали убирать, кое-где не мешало бы подновить дорожки, деревья и кустарники давненько не стригли. Но Морья, конечно же, всему этому не придавала значения. Огромный дом, каких она доселе ни разу не видела, казался волшебным дворцом, не беднее, чем у самого Государя!

И Кайла… Конечно же, Кайла была той самой женщиной, которой престало управлять подобный хозяйством.

Осмотр получился беглым. Видно, Валар нутром чуял, что прогулка втроем не лучшая затея, и слуги быстро сыскали для Морьи свободные комнаты.

— Как я вижу, путешествовали вы налегке, а может и от разбойников откупались скарбом, — съязвила Кайла. — В шкафу много моей старой одежды, выберете себе что-нибудь. А потом спускайтесь на ужин. Если голодны, конечно. А нет, вполне можете остаться здесь до утра.

Последнюю фразу Кайла пропела с отчётливым намёком, но перевела взгляд на Валара и изменилась в лице.

Ядовитая гримаса сменилась выражением трепетной влюблённости, робкий румянец проступил на скулах. Морья ощутила себя лишней. Такой же, какой стала для собственной семьи из-за дикой магии.

Поначалу Морья в самом деле собиралась остаться в покоях. А может и вовсе запереться, забаррикадироваться так, чтобы дверь снаружи не вскрыли, и выпрыгнуть в окно — поминай как звали. У Валара есть жена, пусть она теперь о нем и заботится!

«Завтра съезжу к Государю, а потом закатим пирушку сразу на неделю…»

Вот только Кайла не защитит оплотника от Государя. Не сумеет, а может и не поймёт, что надо. А Морья дала себе слово…

— Вот возьму и спущусь к ним! Пусть там не воркуют! — решила вдруг она.

Добродушная круглощёкая горничная принесла таз и кувшин с тёплой водой для умывания. Но как бы Морья ни старалась, приличествующего вида принять не могла: кожа оставалась всё такой же смуглой и загорелой, выдающей постоянную работу на солнце, пальцы чернели, словно испачканные золой. Хорошо хоть удалось вычистить ногти и хорошенько обтереться, чтобы не вонять конским потом. Не ровен час, ещё платье госпожи пропахнет!

Платье! Морья кинула затравленный взгляд на дорожную одежду, в которую она облачилась ещё в Сиротках. Порты не по размеру, когда-то принадлежащие Лихо, рубаха, рукава которой приходилось сильно подворачивать. К тому же, после дней в пути тряпки выглядели так, что сгодились бы только лошадь протереть. Что ж, придётся воспользоваться предложением хозяйки имения…

Морья с внутренним трепетом приоткрыла дверцы шкафа…

— Ох!

Если эти платья Кайла считала старыми и ненужными, то во что же она сама облачится к ужину! Не решаясь прикоснуться, девушка провела ладонью близ пышных юбок, украшенных вышивками. Такой красоты она не видала никогда, даже когда отец взял её на ярмарку в большой город!

Сглотнув слюну пересохшим ртом, она вытащила самое невзрачное платье, показавшееся бурым. На свету оно оказалось алым, да к тому ж украшенным невозможно блестящими каменьями. Морья осторожно приложила его к груди… И поняла страшное: Кайла была сильно ниже и куда более узкой в кости. Корсаж нипочём не сошёлся бы в груди, а подол бы едва прикрывал колени.

— Чтоб тебя… — пробормотала девушка, запихивая наряд на место. Юбка топорщилась, не желая утрамбовываться, места решительно недоставало.

Морья прикинула второе платье, третье… Кольнула неприятная мысль: вдруг Кайла прекрасно понимала, в какое положение ставит гостью?

В носу защипало. Морья вытерла его предплечьем. Хоть садись в угол да реви! Пусть супруги там без неё мурлыкают…

— Ну уж нет! — Обозлившись, она побросала платья прямо на пол. Тяжёлые ткани шуршали под босыми ногами, вышивка кололась. — Ага!

Быть не могло, чтобы не нашлось ни одного облачения, сидящего свободно! Знай Морья, что отыскала ночную сорочку, нипочём не стала бы позориться и являться в ней к столу, но простая деревенская девка не ведала, что шёлк тончайшей выделки может оказаться чем-то иным, кроме как праздничным одеянием. Платье цвета весенней травы оказалось ей аккурат до середины икр. Неприлично короткое, но Морья видела, что богачи такое носят! Слишком откровенное, почти полностью оголяющее плечи, но воздушное и до невозможности красивое!

Девушка ахнула, разглядев себя в зеркале на дверце.

— А что, вот ничуть и не хуже Кайлы! — подбодрила она себя, слегка лукавя.

Расчесать спутанные волосы оказалось непосильной задачей, и она свернула их неаккуратным пучком под затылком.

Выдохнула, набираясь решимости… И вышла из комнаты.

О своем приходе девушка пожалела почти сразу же.

Кайла встретила ее приветливо, почти дружески. Может и показались ей все предыдущие ядовитые слова? Но Морья следила за хозяйкой дома… И находила ее совершенной. Как двигалась, как говорила! Вот Кайла подняла кофейник, изящно отставив мизинец, вот взяла салфетку так аккуратно, словно та соткана из паутинки.

Куда уж Морье до неё? Она и спину-то выпрямлять постоянно забывала! А уж десяток вилок рядом с тарелкой и вовсевызвал священный трепет.

— Какое интересно платье вы выбрали. — Стоило Кайле отрыть рот, какфлер совершенства слетел с нее, словно шелуха с подгнившего лука. — Видно, вам привычно в таком ходить. Выдает род занятий, так сказать… Такгде, вы говорите, познакомились с моим мужем? Среди шайки разбойников?

— Морья, между прочим, очень сильная колдунья.

— Лучшая в своем выпуске. — невпопад брякнула Морья, вцепившись в бокал с водой.

Есть хотелось до неприличия, но вот чем хлебать суп? Большой длинной ложкой справа? Узкой тонкой слева? Средней, той, что с красивым витиеватым узорчиком?

— Не сомневаюсь, что лучшая. Принимали экзамены ведь навернякасолидные маги. Семейные, строгие. Просто так оценки не ставили.

— Кайла! — Валар недобро прищурился.

А Морья только сейчас заметила, что плаща на его плечах нет. Если уж даже демон не пожелал трапезничать… с этой, то что Морья тут забыла?

«Чует темная тварь конкуренцию», — мысленно фыркнула она, но тут же устыдилась.

Кайла у себя дома. Она ни в чем не виноватаи не заслужила такого к себе отношения. Это Морья трепушка. Целовалась с чужим мужем, еще и приперлась с ним же к нему домой. Зря она вообще из покоев вышла.

Разозлившись на саму себя, девушка взяла первую попавшуюсяложку и взялась есть уже не стараясь: по-деревенски, с причмокиваниями.

Кайла изящно положила подбородок на сцепленные ладони.

— Какая прелесть! Вас совершенно не беспокоят правила этикета! Полностью согласна с вашим молчаливым, — Морья показательно громко сёрбнула, — протестом: они безумно утомляют!

Морья доела, смачно крякнула от удовольствия и вытерла рот тыльной стороной ладони. Откинулась на спинку стула и показала зубы. Сковырнула с них застрявшую травинку и с вызовом подтвердила:

— Именно так. Безумно утомляют!

Не сдержавшись, наёмник прыснул и одобрительно пихнул Морью локтем, но та посмотрела на него, как на дохлую лягушку, и демонстративно отодвинулась.

— Так как, говорите, вам довелось свести знакомство?

Валар самодовольно осклабился и скрестил руки на груди.

— О-о-о! — протянул он. — Лучшая в своём выпуске колдунья спасла меня от неминуемой гибели! Ну же, Морья, расскажи!

Кайла весьма убедительно охнула и схватилась за сердце. Не будь покойная бабка Морьи опытной притворщицей, хватающейся за сердце по пять раз на дню, девка бы поверила. Валар, к сожалению, с женским коварством знаком не был — он вскочил со стула, чтобы придержать жену. Та, не будь дура, ухватилась за его шею и распутно выгнулась, тяжело вздымая грудь.

— Ох, в…ы! — едва слышно попросила она.

Наёмник со свойственной ему грубостью перехватил супругу и гаркнул:

— Чего?

— Воды, — куда спокойнее повторила Кайла.

— А-а-а…

Получив желаемое, Кайла не спешила отпускать Валара. Более того, теснее к нему прижалась и содрогнулась всем своим идеальным телом:

— Неминуемая гибель! — Всхлип получился достоверным, даже Морья ненадолго смутилась. — Подумать только! Милый, я ведь могла потерять тебя!

Её алые уста потянулись к обветренным губам Валара. Они всё тянулись и тянулись, вытягиваясь до бесконечности, а Валар всё отодвигался назад, избегая поцелуя.

— Этот придурок увяз в болоте и попался деревенским остолопам! — ляпнула вдруг Морья.

— Чего?

— Кому? — одновременно удивились супруги де Каттай.

Отступать было некуда, и Морья мстительно продолжила:

— Он увяз в болоте по пояс, потерял коня и все пожитки. Когда три деревенских дурня, промышляющих на большой дороге, его нашли, оголодавший господин де Каттай был готов продать им родную мамочку за спасение!

— Вроде же разбойники были! — выразительно округлил глаза Валар. — Толпа разбойников! Кровожадных и сильных! Которым и в плен попасться не стыдно!

Морья бездумно почесала ожог возле герба колдовской Академии и зашипела от боли. На глаза навернулись слёзы.

— О да! — подтвердила она. — С голодухи и от усталости трёх простофиль он принял за несметное войско! К тому же, — она перегнулась через стол и поманила к себе Кайлу. Той, наконец, пришлось отлипнуть от мужа: любопытсво взяло верх. — Мне показалось, он маленько повредился рассудком. По крайней мере, когда я выкупила его у тех селян… за горсть мелочи, — не преминула уточнить она. — Валар не помнил, кто он такой! Знать не знаю, сколько времени он провёл в этом состоянии. Говорите, пять лет его не было? Гм… Впрочем, все ужасы позади. Я подлечила вашего возлюбленного магией, и он готов вернуться в лоно семьи. А теперь прошу меня простить. — Морья резко встала, громко хлопнув ладонями по столу. — Благодарю за трапезу, но продолжать её нет никакой возможности. — На самом деле, Морья не находила в себе сил наблюдать за тем, как виснет на оплотнике жена. — Пойду спать.

Валар с некоторым усилием отпихнул от себя Кайлу.

— Я провожу.

— Не стоит, — холодно возразила ведьма. — Я найду дорогу.

Наёмник с непроницаемым лицом выждал несколько минут, пока Морья, уверенным шагом отправившаяся на кухню, вернётся.

— Туда, — подсказал он.

Морья развернулась и не менее уверенно потопала к гостевым спальням. Валар поспешил за нею, игнорируя уничижительный взгляд супруги. Да он и не заметил его, если уж по-правде, ибо всё внимание мужчины захватили очерченные тонкой тканью сорочки бёдра гостьи.

До покоев они дошли в напряжённой тишине, но стоило Морье схватиться за ручку, Валар резко прихлопнул едва приоткрывшуюся дверь.

— Это что такое было?! — прошипел он.

— Где?

— Там!

— Там? — Морья сделала вид, что находится в глубоких раздумьях. — Ах, «там»! Там, где твоя обожаемая супруга висла на тебе, как мартовская кошка?

— Нет. Там, где ты опозорила меня перед женой, рассказывая байки про болото и повредившегося рассудком дурачка!

Морья ткнула наёмника пальцем в грудь. Получилось удивительно сильно, а быть может Валар пошатнулся от неожиданности.

— Сам напросился!

Она снова схватилась за ручку, но наёмник стиснул её вместе с ладонью девушки.

— Ладно, я оценил. Шутка была не самой умной, но хорошей. Теперь мы можем спокойно поговорить?

— Нет!

Она попыталась выдернуть руку, но Валар легко перехватил Морью за предплечье. Пробегающий мимо со светильничком служка глухо ойкнул и спрятался за гардиной: то ли не хотел мешать господину, то ли надеялся собрать свежие сплетни. Валар закатил глаза, впихнул девушку в комнату изашёл следом.

— Да что с тобой?! Ты и раньше была дикой, а сейчас вконец озверела!

Морья рванулась изо всех сил, по инерции пробежала спиной вперёд и, не устояв, упала на кровать. Приподнялась на локтях и фыркнула:

— Не твоего ума дело! Тебя небось жена в спальне заждалась! Иди с ней беседы беседуй!

Валар сощурился. И, если здоровый глаз был виден целиком, то под повязкой демонического загорелся алый уголёк, что пугало ещё сильнее.

— Так вот, значит, в чём дело. Ревнуешь?

— Нет!

Валар вразвалочку подошёл к постели. Он делал это равнодушно, будто бы вовсе не интересуясь дрожащей девушкой. Провёл пальцами по комоду, оставляя в давно не стирающейся пыли три прочерка, пощекотал свисающие с балдахина кисточки… Вжал колено в одеяло меж ног Морьи, склонился над ней…

— Ревнуешь, — выдохнул он прямо в её губы.

Что она могла противопоставить ему, если и впрямь ревновала? В этот миг Морья с отчаяньем поняла, что, если соврет, Валар все равно поймет. А затем высмеет глупую ведьму, которая намечтала себе слишком много. Когда смотрела на его тренировки в Сиротках, когда ехала с ним на лошади через непролазную глушь, когда он спасал ее, учил колдовству…

А потому, не найдя ничего лучше, Морья вскинула руку, намереваясь от души залепить мужчине пощечину, вымещая невысказанную обиду, но Валар перехватил ее запястье.

— Ревнуешь. — Улыбнулся он.

— Я просто злюсь от того, что ты, мерзавец, зная, что дома тебя ждет жена, целовался с другой! И не просто целовался, в храмовых купальнях любовь предлагал! — С каждым словом ее голос становился все выше и выше, пока совсем не дал петуха. — Мне за твою жену обидно. Женская солидарность! Слышал про такое?!

Морья была горда собой. Ловко она! И ведь не соврала ни единым словом. Она действительно злилась и обижалась. А остальное детали. Только бы еще найти способ выставить охальника из комнаты, пока она еще может контролировать эмоции, пока предательские слезы не брызнули из глаз, пока огонь внутри не вырвался, грозя спалить все это проклятое имениедемоническим тварям под хвост!

— Значит, если я в купальнях любовь предлагаю, меня можно оскорблять. А если Кайла в мой дом чинуш всех рангов водила, это в порядке вещей?

Ноздри раздувались от бешенства. Валар навис над ней, прижавзапястья девушки к кровати: того и гляди растерзает, как дикий зверь.

— О чем ты?

— Ты же призналась, что читаламои письма. Или все, что про меня — это можно. А что Мартин про Кайлу прислал, тебе женская солидарность читать не позволяла?

Он наклонился ближе, словно испытывая себя на прочность, а затем резко откинулся, сел и отвернулся.

«Это что? Он теперь тоже обиделся?» — опешила Морья.

— То есть стоило читать сразу всю переписку, чтобы тебя не оскорбить? И если Кайла такая плохая, чего ж к ней полез с поцелуями? Соскучился?

Морья схватила подушку и огрела оплотника по загривку в бессильной злобе.

Удар получился столь же хорошим, сколь и неожиданным. К тому же уборкой гостевых спален слуги решительно пренебрегали, так что поднявшиеся в воздух перья и пыль временно превратили врагов в союзников. По крайней мере, до тех пор, когда Валар и Морья смогли снова друг друга разглядеть. И лица их, одинаково потерянные, лишённые притворства, говорили куда больше, чем излишне острые языки.

— Я не мог опозорить её и оттолкнуть при слугах. Кайла и так натерпелась, — тихо сказал Валар.

— Это было… больно, — признала Морья, отводя взгляд.

— Эй! — Валар поймал её подбородок, заставляя повернуться, и прошептал: — Мне тоже.

То, что произошло далее, стало неожиданностью для обоих. Валар подался вперёд. Он коснулся её губ осторожно и почти просительно. Ничего общего не имел этот поцелуй ни с насмешливой страстью, что искрила меж ними ранее, ни, тем более, с холодным поцелуем вежливости, которым оплотник приветствовал жену.

Отвыкшие от ласки пальцы осторожно скользнули по шее и погладили загорелое плечо девушки. Рукав сорочки соскользнул, обнажая больше дозволенного, но Морья не подхватила его, а напротив, поддалась шальной магии, вспыхнувшей внизу живота. Пламя тут же вырвалось наружу: на кончики чёрных пальцев, на шелушащуюся кожу, рыжиной по волосам… Наёмнику бы отпрянуть, но на этот раз жар был общим, и он теснее прижал девушку к себе, ныряя в этот кокон магии, а быть может и во что-то куда более опасное.

— Ты меня с ума сводишь, ведьма! — пробормотал он, глотая пламя вперемешку с поцелуями.

— Ненавижу тебя! — эхом отозвалась Морья, судорожно шаря по его рубашке в поисках слишком тугих, раздражающе мелких пуговиц.

Руки на бёдрах, руки на животе, руки, обжигающие тело куда сильнее дикой магии. Они были повсюду, и в то же время их было так мало! Одежда стала нелепой помехой, существовало лишь горячее дыхание, пряный запах пота и напрягшиеся мышцы на его руках.

— Научусь колдовать и убью тебя! — прорычала ведьма в рот мужчине, силясь выпить его дыхание до дна. — Убью-у-у-у!

Валар снова бесстыдно коснулся её и уточнил:

— Что сделаешь? — Морья лишь заскулила в ответ. — Так и подумал, — удовлетворённо кивнул мужчина.

Она металась под его руками, словно в горячке. Изгибалась и просила о чём-то, что больше всего на свете боялась озвучить. Наконец, схватилась за пояс его штанов и…

Валар отскочил от неё, как от прокажённой. Повернулся спиной и свесил ноги с кровати.

Не сразу осознав случившееся, Морья подползла к нему, обнимая сзади. Валар запрокинул голову и заскулил, как подбитая собака.

— Женщина! Я же не железный!

Её пальцы уже скользнули вдоль дорожки тёмных волос, никак не выходящей из головы с той проклятой встрече в купальне. Вниз, вниз, вниз…

Валар жестко перехватил её руку.

— Остановись. Пожалуйста, — едва слышно попросил он.

— Но… Я же… Ты сам…

Из тела Морьи словно вырвали раскалённый железный прут. На его место пришёл холод и слабость. Теперь-то она всё поняла… И ведь поверила, дурёха! Позволила себе такое, о чём и помыслить стыдно!

— Ты всё ещё любишь жен… — с трудом вытолкнула она.

А Валар… засмеялся. Будто резал этим смехом по живому, будто хлестал розгой, как когда-то в другой жизни хлестал отец за то, что Морья случайно устроила пожар…

Наёмник развернулся, ловя её за плечи.

— Дура. Я люблю тебя.

— Да-да, я всё понимаю…

Она пыталась отползти подальше, спрятаться, чтоб не разреветься ненароком. И лишь много после Морья осознала сказанное. Не смотри Валар на неё всё так же прямо и уверенно, мол, не отказываюсь от своих слов, Морья решила бы, что ей почудилось.

— Ты… что?

— Я люблю тебя, — спокойно повторил он. — А то, что я когда-то испытывал к Кайле, погасло давным-давно. И, поверь, дикая, больше всего в целом мире я хотел бы сейчас повалить тебя и так от… Хотел бы любить тебя так долго и сильно, как не любил больше никого. Но… — Рука сама собой рванула к повязке на глазу. — Я не знаю, чем это тебе грозит. Демон может…

— Должен, — ровно поправила Морья.

— Что?

Что ж, если она и впрямь собирается осуществить задуманное, к чему бояться каких-то там чувств? Дикая ведьма уже пошла на безумство. К чему полумеры?

Она прильнула к его груди.

— Я заберу демона себе. А ты сможешь пройти испытание у Государя. Твой слепок магии будет чист.

— Нет.

— Да. Я хочу этого.

Валар заставил девушку поднять взгляд. Вены на его шее напряглись от бешенства.

— Я. Сказал. Нет, — раздельно повторил он.

— Не решай за меня!

— Ты женщина, которую я люблю! Так что я буду за тебя решать! Это моя работа! И с демоном ты свяжешься только через мой труп!

— Я думала сделать это с того момента, как покинула храм! Я…

— Передумаешь, — холодно перебил её наёмник. — К тому же, — он расплылся в ядовитой ухмылке, — я женатый человек. Так что сначала развод, а уже потом разврат.

Морья еле сдержалась, чтобы снова не ударить его подушкой. Ну какой разврат? Речь о его жизни! О шансе спастись! Если Валар столько времени жил с демоном и вполне успешно его контролировал, то и она сможет.

Теперь, когда она сказала об этом вслух, все разбитые черепки наконец сложились в цельный сосуд. Это именно то, что должно было произойти с самого начала! Онастанет носительницей, но не сойдет с ума, не пойдет убивать людей налево и направо в желании накормить прожорливую тварь, а справится с этой ношей. Она ведь упрямая!

— Где твой плащ? — Морья судорожно окинула взглядом комнату, ожидая, что тот в любой момент может вылезти из-под кровати или вынырнуть из-за окна. Уж демон-то точно не откажется от близости!

— Страдает от комплекса неполноценности. Я его на голодном пайке держу, иначе бы просто не смог контролировать. В храме слишком много ему позволил, он напитался твоей силой и… — Показалось, или Валар, этот невыносимый нахальный наёмник, действительно смутился?! — Мы чуть не обидели тебя. И ещё ему, кажется, стыдно, что грызуна убила ты, а он — струсил.

— Стыдно? Демону? — Морья скептически приподняла брови. — Это каксказать, что тебе стыдно за то, что Кайлу поцеловал!

Валар неопределенно фыркнул, не отрицая и не подтверждая, и от этого его простого жеста внутри снова вспыхнуло желание огреть негодяя подушкой. Огреть, пожалеть, зацеловать и снова огреть!

И результат оказался предсказуем: они оба снова очутились в объятиях друг друга. С тягостным предчувствием скорой беды, в которой ни один из них ни за что не признался бы другому.

Наверняка сказалась многодневная усталость. Или выплеснувшаяся наконец из них страсть сожгла остатки сил.

Так или иначе, но Валар и Морья уснули рядом, напрочь игнорируя как хозяйку дома, так и таящуюся в имении опасность. А зря.

— Отвали… — невесть от кого потребовал оплотник, поворачиваясь на другой бок.

Разлепить веки было трудно. Пыль, которую они подняли вчера в этой комнате, за ночь успела осесть на лицах, и теперь Морьяощущала себяфарфоровой куклой, долго простоявшей на полке. В носу засвербело.

— Апчи! Апчи! А… — Она чихнула четырежды, аж в голове зазвенело.

— Будьте здоровы…

— Спасибо.

Морья широко и сладко зевнула, не прикрывая рта, протёрла кулаками глаза и лишь после этого осознала, что голос ей был незнаком. Ко всему прочему, его обладатель был затянут в узкий чёрный мундир и направлял в сторону ведьмы пику. Второй парнишка, как две капли воды похожий на первого, стоял по другую сторону кровати, тыкая Валара оружием в бедро.

— Да уж, — сонно пробормотал наёмник, — измельчали нынче Чёрные.

Валар брезгливо ударил раскрытой ладонью по пике, от чего парень рядом с ним дернулся, словно ему кулаком в глаз прилетело.

— Простите, капитан де Каттай… — пробормотал он, то и дело озираясь на сослуживца, надеясь, что тот подскажет, что говорить и как себя вести. Вот только тот молчал и не вмешивался. — Никак не хотели вас будить, но…

Дверь шарахнула об стену и покосилась, от чего пыль снова взвилась в воздух.

— Ах, он изменник! — Заламывая руки, с раскрасневшимися глазами в комнату величественно вплыла Кайла. — Я так надеялась, так его ждала… А он. Нож в спину! Нет, не в спину! — Она сделала театральную паузу. — В самое сердце…

— Кайла… — Валар устало вздохнул, взъерошивая руками волосы.

— Нет! Молчи! Изменник! — Она подносила платочек к глазам и к носу, а по щекам бежали слезы. — Предал и жену, и Государя!

Черные переминались с ноги на ногу, ощущая себя лишними в семейной сцене, но уйти не смели.

— Может, мы всё-таки внизу подождем? — с надеждой предложилодин. — А вы тут пока без нас… Нам все равно во дворце надо быть к обеду, и вы вполне успеете без нас все высказать капитану де Каттаю…

— Стоять — В глазах Кайлы вспыхнула ярость, а из платка что-то выпало.

Хозяйка замка поспешно затолкалапотерю под кровать носком ботинка, но Морье удалось разглядеть. Да это же порезанный лук! Вот притворщица! Не зря она сразу Морье не понравилась!

— Стоять! У вас приказ от самого Государя! Конвоировать его во дворец!

— Сопроводить… — поправил парнишка с пикой.

— Он дезертир! Пять лет скрывался! И сейчас убежит. Вздерните его уже, чтобы я смогла стать почтенной вдовой, которой положены выплаты, как нормальным семьям оплотников!

— Госпожа де Каттай… — наконец подал голос старший из Чёрных. — Ваш муж — легенда. Как вы можете так говорить. Государь…

— Лучше бы он был мертвой легендой!

— Господа, вы не видите? У дамы истерика. — Валар спокойно потянулся, нащупал сапоги и поправил одежду. — Думаю, нам стоит уступить ее капризу и покинуть сею гостеприимную обитель. — Он поднялся с кровати и, покачав головой, грустно улыбнулся: — И да, Кайла, любимая! Я требую развод!

Единственные, кого боялись дома у Морьи больше, чем Золотых, были Чёрные.

Если о первых говорили шёпотом, но всё ж понимали, что они живые люди, пусть и наделённые властью, то про вторых не рисковали говорить вовсе: ну как накличут?

Всадники в чёрных мундирах были предвестниками смерти. Где они появлялись, оттуда исчезали люди. И даже вспоминать о пропавших считалось дурной приметой.

И вот Морья ехала вместе с ними туда, откуда не возвращаются. И, что самое страшное, ехала с почётом!

Разбудившие их близнецы вежливо подождали, пока Валар со спутницей приведут себя в порядок и оденутся подобающе случаю, после чего с величайшей вежливостью сопроводили к экипажу, ожидающему на площадке перед входом в имение.

В этом экипаже, с мягкими сидениями, прохладительными напитками, а также закусками, они и провели следующие несколько часов. Назвать такое путешествие арестом у Морьи не повернулся бы язык. Однако всё равно было страшно.

— Куда они везут нас?

Смотреть на Валара было стыдно, взгляд сам собой соскальзывал на его пальцы, ловко разбирающие гранат. От воспоминаний о том, на что ещё эти пальцы способны, Морью бросало в жар.

— К Государю вестимо. — Валар протянул ей пригоршню алых семян.

Девушка потянулась за ними, но мерзавец перехватил её за запястье, дёрнул на себя и впился поцелуем.

Первым порывом было оттолкнуть его, но потом Морья вдруг поняла, что ее больше ничто не сдерживает. Если уж Кайла сама отказалась от мужа, признав, что все эти пять лет мечтала стать вдовой с хорошей пенсией, то чего еще ждать?

Внутри разгорелся небывалый азарт, и Морья сама придвинулась к оплотнику, жадно целуя его жесткие губы.

«Вот и посмотрим, насколько ты не железный!» — усмехнулась она, запуская ладони ему под рубашку.

— Ты что творишь! — зашипел Валар, отодвигаясь, словно благородная девица. — Нам выходить через полчаса!

— Это я творю? — засмеялась ведьма, подкидывая вверх зёрнышко граната и ловя его на лету. — Сам целоваться полез!

Валар смерил её уничижительным взглядом, старательно заправляя рубашку обратно в штаны.

— Даже демон тебя осуждает, развратница! Демон, осуждай!

Капюшон плаща ленивоколыхнулся из стороны в сторону, словно старая сварливая бабка трясла головой, вспыхнули красные угольки глаз. Один погас и тут же появился снова.

— Он мне подмигивает! — захохотала Морья, но весёлость вдруг смыло, как весенним паводком. — Пока у нас есть эти полчаса, нужно ими воспользоваться. Лучшего момента уже не будет. Отдай мне демона.

Вместо ответа Валар схватился за новый гранат, хотя не доел предыдущий, и принялся чистить его с превеликим усердием.

— Это не так просто. Нужен символ, специальное место…

— Или просто моё согласие. В этот раз я не стану сопротивляться. А демон и подавно. — Морья ухватила его за руку, заставив поднять взгляд. — Валар, я не боюсь. Я готова.

— Да неужели?

Угольки глаз демона опасно вспыхнули, а Валар резко подался вперёд, заваливая девушку на сиденье экипажа. Зафиксировал её руки над головой, чувствительно укусил за шею, оставляя след, грубо запустил руку под юбку.

— Эй!

— Что? Хватит? Уже не хочешь получить демона? — Кажется, он злился. Намеренно грубил и делал больно, лишь бы напугать девушку. И у наёмника прекрасно это получалось!

— Перестань! Ну не так же, — тихо попросила она.

— А как? Я иначе не умею! Я кровожадный наёмник, который собирается передать тебе своё проклятье. Только так и можно это сделать!

Он толкнулся бёдрами, заставляя Морью заскулить от ужаса. Больно и страшно. Когда вот так — даже с любимым…

Она зажмурилась.

— Давай. Только побыстрее, пожалуйста.

Стоило ей прекратить сопротивление, как оплотник сразу охладел. Он отодвинулся, потянув за собой Морью, помог ей сесть и заботливо опустил задравшуюся юбку.

— Ты сдурела никак? — спокойно спросил он. — Правда решила, что я тебя…

Морья не решилась поднять на него глаз. Она комкала юбку из тяжёлой ткани, некогда принадлежащую Кайле, и от этого становилось ещё противнее.

— Я сама хочу.

— Перехочешь. — Оплотник дружески хлопнул её по плечу. — Я пытаюсь доказать тебе, дурёха, какая это глупая затея! Ты не справишься с демоном, да и ни к чему тебе с ним справляться! Это моя ноша.

— Ровно до тех пор, пока не начнётся испытание! Оно покажет, что в тебе сидит эта тварь!

«Тварь» обиженно раздулась и всплеснула руками-крыльями: я о них, стало быть, забочусь, а в ответ никакой благодарности!

— Это если я вообще стану его проходить, — понизил голос Валар.

Морья нахмурилась: никак шутит? Или серьезный? Или все же специально пытается ее убедить, чтобы она расслабилась, а сам героически самоубьётся, став мертвым героем и воплотив в жизнь мечту Кайлы?

— У тебя есть план? — осторожно спросила Морья, не рискуя даже моргать, чтобы не пропустить и малейшего движения мышц на лице оплотника. А то ведь она и без Валара с демоном может договориться! В Храме Светил тот почти вытеснил Валара из тела!

— Да, у меня есть план, — без единой запинки подтвердил Валар. — Ну? Все? Полегчало?

— Немного. — Морья побарабанила пальцем по сиденью. — И в чем он заключается? Убить Государя?

— Для начала поговорить с ним. Наедине. Судя по сопровождающим нас Чёрным, мои былые заслуги еще помнят. Так что может и выйдет что из этого разговора.

— А я?

— А ты… — Валар сгреб ее в охапку и усадил на колени. — А ты, лучшая из Академии магов, вытащившая меня из болота… или купившая у деревенских? Как там ты меня спасала? У меня ж память повредилась, я те события плохо помню… Ты сейчас скажешь «а-а-а-х!».

— Что?

Прежде, чем Морья сообразила, к чему клонит мужчина, его ладонь скользнула по бедру вверх, отодвинула шелковистую ткань белья и…

— А-а-а-ах!

— Именно это я и хотел услышать!

Их дыхание сплелось воедино, и в этом поцелуе растворились все их страхи, все опасения, обиды и боль. Их снесло волной безумной нежности, сожгло диким пламенем. И Морья позволила ему гореть…

Что бы Валар ни говорил ей, одно Морья знала твердо. Погибнуть она ему не даст. Ни от рук государя, ни от чьих-либо еще.

Разве что сама его убьёт, если оплотник сейчас остановится…

Когда, миновав многочисленную стражу, скрипучие ворота и подъёмный мост, они наконец прибыли к Государеву поместью, Морья осознала, что от страха приросла ягодицами к сидению.

Вдруг подумалось, что Государь, связующее звено между людьми и Светилами, тот, за свет на чьём пути деревенские молились сызмальства, обязательно всё сразу поймёт. И то, что тяжёлое бархатное платье неимоверно узко девушке в груди, и то, что оно ей не принадлежит вовсе. То, что сверкающая на предплечье бляшка Академии никогда ей не принадлежала, а дикой ведьме место только в застенках. То, что плащ Валара не плащ вовсе, а проклятая тварь. Одна из тех, которые его Святейшество поклялся изничтожить, дабы последствия Разлома не оскверняли землю…

Их схватят. Обязательно схватят и казнят. И ладно бы только её, Морью. Она ведь и впрямь скрыла своё проклятье и сбежала от Золотых. Но Валар-то служитель Оплота! Герой! Тот, кто пожертвовал собой ради спасения народа! А то, что к нему прицепился демон, не его вина. Ведь так?

— Ну, долго будешь пялиться?

Морья опомнилась и тут же снова смутилась: наёмник успел выпрыгнуть из экипажа и стоял рядом, протягивая ей руку, как благородной даме. Ах да! Она ведь и выглядит таковой со стороны! Лучшая выпускница Академии, облачённая в вызывающе алый дорогой наряд. И вести себя нужно подобающе.

Морья облизала пересохшие губы и оперлась на протянутую ладонь.

Простая деревенская девка знать не знала, что место, куда их… сопроводили Чёрные, всего лишь летняя резиденция Государя. Да и кто бы на её месте подумал, что высоченные каменные ступени с золотой лепниной по перилам ведут не в самое богатое место страны, а лишь во временный домик.

Якобы из одной вежливости, Валар положил её руку на своё предплечье.

— Под ноги не смотри, — шёпотом подсказал он.

— Ага, как же!

Легко ему говорить: сам-то Оплотник оделся в мундир! Пусть и парадный, узкий, необычайно подчёркивающий его статную фигуру и… Морья раздражённо выдохнула: нашла время любоваться! Так или иначе, но на Оплотнике были дорожные сапоги, резко контрастирующие с нарядным мундиром. Девушку же обули в расшитые сверкающими каменьями туфельки на каблуках. И, спрашивается, зачем? Пышная юбка волочилась по земле, безнадёжно пачкая подол, обуви всё одно не видно! К тому же туфли Кайлы ужасно жали. У Морьи создалось впечатление, что их соперница пожертвовала лишь потому, что размер пришёлся маловат даже ей самой.

— Ну юбку же придерживай! — Валар ловко подхватил девушку, иначе та позорно расквасила бы нос, наступив на подол. — Говори мало. Лучше вообще рта не открывай. Если о чём спросят, мило улыбайся и растерянно хлопай ресницами. Да, вот как сейчас. При встрече с государем сделаешь реверанс. Я видел, ты умеешь. И… — Перед самой дверью наёмник придирчиво осмотрел девушку, стряхнул с её обнажённого плеча невидимую пылинку и резко потянул платье вверх. — Титьки прикрой. А то с таким декольте без внимания не останешься.

Морья смущенно поддёрнула вырез платья, да без толку. То былоспециально создано, чтобы показывать, а не прикрывать.

— Шарфик надо найти какой-нибудь. Или шаль, — подсказал Валар, но быстро передумал: — Хотя, с другой стороны, если все будут смотреть туда, лица точно никто не запомнит. Да и на гербАкадемии меньше будет внимания.

Если бы не вышагивающие впереди Черные, Морья от души пихнула бы Валара под бок, но пришлось довольствоваться сердитым взглядом. Любое лишнее движение грозило перерасти в падение, да и стражники не теряли бдительности. Пристрелят ещё из арбалета…

Не сбиваться с шага было решительно невозможно: замок оказался воплощением роскоши. Каждый зал, каждый переход соревновались меж собой в том, кто из них богаче украшен, у кого больше лепнины и фресок на стенах, дороже бархат занавесок и изящнее золочёные подсвечники.

— Дом будет почти в полном вашем распоряжении, капитан де Каттай, — рассказывал младший из Чёрных. — Внизу повара и горничные в количестве семи штук и еще три садовника. Можете приказывать им как вам вздумается. — Но дом Его Величество просил вас не покидать. У меня задание активировать защитный контур вокруг резиденции. Скоро все подготовят для испытания, и после его прохождения вас представят к государственной награде и почетному чину. Планируют большой праздник…

Паренек так вдохновенно говорил о празднике в честь возвращения героя Оплота, что становилось ясно: он и мысли не допускал о том, что Валар может это самое испытание не пройти.

Морья же боялась неловко вздохнуть, чтобы ненароком не разбить какую-нибудь драгоценную вазу. А уж слугами командовать…

— Что, прямо так и приказывать?

Чёрный растерянно улыбнулся, так и не поняв суть вопроса, а Валар дёрнул девушку за рукав и поспешил сменить тему:

— И что же? Мы тут должны безвылазно сидеть семь дней? От скуки не сдохнем?

— К вам отослали лучших поваров королевства! А садовники такие искусники! Из простого куста такие шедевры делают! Может быть, хотите музыкантов?

— Если бы я хотел остаться в глуши и одиночестве, то мог бы и дальше сидеть в лесу… или где я там сидел?

— В болоте, — буркнула Морья.

Чёрный не на шутку смутился.

— У вас же будет все самое лучшее, капитан! Я лично прослежу! А исключительно для вашей безопасности! Нельзя допустить, чтобы с героем хоть что-то случилось! Империя вас любит, ценит, заботится…

— Угу, и где ж та империя была, когда… — Наёмник исправился в последний момент: — Я в болоте сидел.

Парнишка обиженно моргнул: подумать только, неужто кто-то может говорить об империи без восторга?! Потупился и пробубнил:

— Не могу знать, капитан…

Сопроводив дорогих гостей в длинный и такой светлый зал, что глаза сразу заслезились, Чёрные поспешили ретироваться. И, надо признать, сделали это они с такой расторопностью, словно это их под конвоем привезли в золотую клетку.

— Ну-с, надеюсь, хоть про поваров они не соврали!

Валар жадно растёр ладони друг о друга и проследовал к бесконечно длинному столу, накрытому белоснежной скатертью. Наёмник по-свойски плюхнулся на ближайший стул и закинул ноги на скатерть, Морья же осторожно смяла в пальцах её край: такой дорогой ткани в её деревне и на свадебный наряд бы пожалели! Да и в голову бы никому не пришло накрывать стол скатертью. Запачкается же…

— Садись, не стесняйся. Нам тут ещё долго куковать.

Наёмник хлопнул сначала по рядом стоящему стулу, а там и по ягодице девушки. Та сердито запыхтела, но, опускаясь на мягкую подушку, будто бы ненароком повернулась к мужчине и второй ягодицей тоже. Однако Валар уже переключил всё внимание на вызывающе торчащее вверх золотистое утиное крыло.

— И правда ничего так готовят, — заключил он, поочерёдно облизав пальцы.

— Да, мне тоже так кажется, — отозвался кто-то с противоположного края стола.

Если бы Валар не подскочил так же удивлённо, как и Морья, девушка сгорела бы со стыда. Но, к счастью, они оба имели честь уронить челюсти на белоснежную ткань: в дальнем конце комнаты во главе стола сидел сам Государь.

Государь был округл, плешив и невысок. За башней из бокалов с шипучим напитком виднелась лишь посверкивающая лысинка, так что немудрено, что гости не заметили хозяина поместья.

— Эм… Ваше Святейшество? — Валар подозрительно прищурился. Мало ли как меняются люди за пять лет! Может, это вовсе не Государь, а какой-нибудь его родственник. Брат, сват, дети успели подрасти…

— Азм есмь! — Государь спрыгнул со стула. Росточек императора произвел на Морью впечатление. Да и Валар за пять лет порядком отвык от того, что тот был даже ниже его дикой ведьмы. — Рад тебя видеть, Валар. Сколько лет, сколько зим!

— А что вы тут делаете? — пролепетала Морья, очевидно забывшая, что должна сидеть тихо и не привлекать внимание. — А… где дамы, гости… слуги?

— Как где слуги? — удивился император. — А повара, семь гувернанток, три садовника? Они такие искусники! Из простого куста такие шедевры делают! Может быть, хотите музыкантов? Я немедля за ними пошлю! Если успеют приехать… Хотя нет, на испытание вас уведут раньше…

Государь задумчиво почесал кончик длинного носа, прикидывая, как разрешить задачку. Этот жест был знаком оплотнику. В былые времена при дворе тайком посмеивались над этой привычкой, а шуты порой имели смелось пародировать Государя.

Ныне же Государь сам превратился в пародию. Он хлопнул себя по лбу.

— Валара уведут на испытание. А девушка, может, останется? Как тебя зовут, прекрасная госпожа?

Брови Валара медленно, но верно, ползли к переносице. Этого человека он собирался убить, разом разрешив свои проблемы и проблемы государства. Но что-то подсказывало, что так просто план реализовать не получится.

Морья бочком придвинулась к оплотнику.

— Это точно Государь? Или душевно больной в изоляции? — шепнула она. — На портретах он выглядел… внушительнее.

Говоря откровенно, на портретах Государь выглядел совершенно иначе. Да, конечно, картины не передают роста, а художники могли слегка приукрасить действительность, дабы не прогневить заказчика… Но где роскошная шевелюра? Где гордая осанка? Где статный торс? Где венец, в конце концов?!

Вместо венца темя Его Святейшества украшала длинная полоса крема. Видно, неудачно потянулся за десертом… Все остальные черты, возможно, и были свойственны Государю, но лет эдак двадцать назад.

Толстячок прокатился по залу, на ходу выхватывая с блюд самые привлекательные закуски (что два раза-то ходить?). Сначала он двумя руками сжал и затряс ладонь Валара. Когда же отпустил, оплотник незаметно вытер жир с неё о скатерть.

После внимание Государя переключилось на Морью. Точнее, Валар оказался прав, на её декольте, пришедшееся аккурат на одну высоту с округлой физиономией Государя.

— Позвольте представиться! — Он с некоторым трудом склонился и, пыхтя, разогнулся. — Моё Святейшество Лилибат Прекрасный! — пафосно изрёк Государь.

— Очень приятно…

Забывшись, Морья протянула ему руку, но вовремя спохватилась и присела в реверансе. Надо признать, получилось даже изящнее, чем у Лилибата.

Сальный взгляд Государя, затерявшийся где-то в вырезе платья его ведьмы, Валару не понравился. Он оттеснил девушку, коротко поклонился и поспешил поднять деловые вопросы:

— Заседание совета по каким дням теперь проводится?

Лилибат попытался выглянуть из-за плеча оплотника, но тот не желал пропадать из поля зрения.

— А я почём знаю? — раздражённо отмахнулся Государь. — Приносят мне их по пятым дням.

— И?

— И я их подписываю! — гордо надул пузико Прекрасный. — Их и указы ещё. У меня, между прочим, почерк ого-го! Хотите посмотреть?

— Спасибо, — разочарованно пискнула Морья, — как-нибудь обойдёмся…

Подумать только! Сам Государь! Наместник Светил! И такое разочарование…

А вот Валар вдохновился.

— Почерк? А показывай, вашество. Неси сюда, оценим.

Лилибат подскочил, словно обрадованный ребёнок, залихватски ударил в прыжке одной ногой о другую и, едва не сбив молчаливого охранника у дверей, выскочил в соседнюю залу.

— Сейчас принесу! — крикнул он оттуда. — Никуда не уходите только!

Морья, наконец, плюхнулась на стул и скинула жмущие туфли.

— Ты хочешь по почерку удостовериться, настоящий ли это Государь?

— Да нет, я уже, к сожалению, удостоверился, — скривился Валар. — Лучше посмотрим, кто теперь страной управляет. По протоколам это понять несложно.

Над столом носились жирные шумные мухи, то и дело присаживаясь на жареное мясо. Аппетит от этого пропал окончательно.

Ночью Морье пришлось пройти несколько комнат, прежде чем найти ту, где спал Валар. Охраны по пути не встретилось: заходи, злобная ведьма, покушайся на его величество! Кто-то словно нарочно запер императора вместе с желавшим ему смерти оплотником. Быть может, тот, кто стоит за указами и таинственными смертями в совете? Вот только решись они на убийство, самим преступникам живыми уйти из резиденции не дадут, в этом сомневаться не приходилось.

А значит все, что она может противопоставить таинственному недругу — это собственный план. Пройти испытание, получить для Валара помилование, а затем покинуть это место навсегда. Хватит с неё тайн и интриг! Лучше уж жить в Сиротках! Или вон по деревням ходить, мало ли грызунов да прочей нечести еще по погостам шастает?

Спальня оплотника оказалась заперта. Морья стиснула ручку, сосредоточилась. . Металл нагрелся, оплавился и стёк по дереву.

Валар развалился на кровати, широко раскинув руки и ноги. Он выглядел бы почти умиротворённо, кабы не пульсирующее под чёрной повязкой нечто. Демоническая сущность рвалась наружу, и сейчас, когда оплотник не прилагал все силы, чтобы её контролировать, была особенно заметна.

Прежде чем приблизиться, она выжгла пальцем на двери символ пересечения миров.

Затем подошла на цыпочках. Она и дышать-то боялась, не то что делать то, за чем явилась. Однако чёрную ткань отвела в сторону решительно: время сомнений давно ушло.

На расслабленном лице горящий красный зрачок смотрелся чуждо, потусторонне. Морья невозмутимо выдержала этот взгляд.

— Валар спит?

Глаз мигнул, как бы подтверждая.

— Завтра день испытания. Если тебя обнаружат, убьют нас троих. Но есть способ этого избежать. — Она опустилась на колени и горячо зашептала: — Я заберу тебя себе. Валар будет чист перед государем, а у тебя появится новый носитель. Я слабее, чем он. У тебя будет много власти, много свободы…

Глаз мигнул ещё раз — прежде, чем она закончила свою сбивчивую речь. Демон был совсем не против нового развлечения, а Валар оказался слишком безумен даже для него.

— Тогда… — Морья сделала паузу, собираясь с мыслями в последний раз. Потом, призвав внутреннее пламя, начертала прямо на полу символ сопряжения миров: однажды увидев на дощечке в келье Валара, забыть его она не смогла бы никогда. — Я готова.

И потянулась к губам оплотника.

Они были горькими на вкус, словно Морья собирала полынь и неосторожно лизнула пальцы. В поцелуе не осталось ни огня, ни страсти. Так целуют мертвеца. Или того, кто ни в коем случае мертвецом стать не должен. Таков на вкус обман. Такова на вкус жертва.

Слёзы скатились по её щекам, но ведьма не отстранилась. Напротив, вцепилась ладонями в лицо мужчины — вдруг оттолкнёт? Пальцы обрисовали чёрные полосы на коже, обыкновенно скрытые повязкой. Алый глаз налился светом, от него несло жаром. Губы Валара судорожно изогнулись в ухмылке.

— Я знал, что с тобой будет интереснее, чем с этим занудой.

Голос тоже изменился. Он стал таким, каким Морья уже однажды слышала его. В храме, когда Демон взял верх над оплотником. Что ж, разве не этого она хотела?

— Со мной интереснее, — покорно согласилась она. — Оставь Валара. Он уже натерпелся.

— Как скажешь.

Его руки неловко поднялись, словно игрушечные конечности марионетки, однако сжали её талию сильно — не вырваться. Валар… Нет, не Валар, демон. Он изогнулся и подмял девушку под себя, сжал подбородок, вынуждая приоткрыть рот, и медленно прошёлся языком по губам.

— Ты вкусная. Мне нравится.

Морья хотела зажмуриться. Чтобы не видеть алого глаза в обрамлении чёрных жил, чтобы не смотреть на второй, человеческий глаз Валара, безвольно закатившийся.

— Давай уже скорее, — буркнула она, сосредотачиваясь на кисточке балдахина над кроватью. — Сделай это.

Будет ли ей больно? Или скорее противно? Или, быть может, получится представить, что это не руки нечистой твари задирают ей юбку, а грубоватые ладони Валара гладят бёдра… Нет! Нет, он не стал бы… так.

— Смотри на меня, сладкая. Я хочу, чтобы ты смотрела.

Он развёл её колени в стороны, устроился меж ногами и, наслаждаясь покорностью, проник языком в рот. Ничего общего не имел этот поцелуй с ласками Валара! Морья закашлялась, дёрнулась в попытке спастись, но усилием воли заставила себя не шевелиться: испытание уже утром, второго шанса не представится.

— Если ты будешь послушной девочкой, такой же, как сейчас, мы с тобой поладим.

Пальцы больно сжали что-то внизу, Морья, не сдержавшись, вскрикнула.

И что-то неуловимо изменилось. Движения демона замедлились, он будто бы двигался сквозь толщу воды. И говорить тоже стал с трудом, едва выталкивая слова из глотки.

— Ну же, тебе тоже этого хочется!

— Это неважно.

Морья посмотрела в сторону. Ей хотелось… Но не так. Не с ним. А с настоящим Валаром. С тем, который хоть и ведёт себя как настоящий засранец, может быть ласков и нежен. С тем, кого большую часть времени хочется убить, но когда он касается её…

— Я… говорил… не… с тобой… Отпусти!

Морья и не держала его! Она растерянно моргнула… И с ужасом поняла, что происходит.

Тело мужчины свела судорога. В нём боролись две сущности: похотливый демон и мужчина, которого разбудил её крик.

— Поди… прочь… тряпка!

— Убирайся сам!

Валар спорил сам с собой, чёрные полосы на лице ожили и задвигались под кожей.

— Я пока ещё главный в этом теле!

— Вот и оставайся в своём теле! А я пойду к ведьме!

— Не тронь её! Если ты посмеешь… Если только подумаешь… А-а-а-а-а-а!

Он сжал голову двумя руками, зажмурился, с грохотом упал с кровати.

— Валар! Не делай ему больно! Мы так не договаривались!

Она кубарем скатилась вслед за ним.

— О, так вы уже и договориться успели?

Как бы ни пугала Морью нечистая тварь, но холодный голос настоящего Валара напугал сильнее. Он отнял руки от лица и пристально посмотрел на неё. Алый уголёк в демоническом глазу едва тлел, будто в печь плеснули ушат воды.

— Мы… — Ой, что будет! — Мы хотели помочь… — пролепетала девушка.

— Помочь? — почти ласково уточнил он и вдруг, наперекор этой ласке, потянулся к солдатскому ремню с большой железной пряжкой, висящему на спинке стула рядышком с кроватью.

Он взялся за сложенный в двое ремень и резко дернул в стороны, от чего тот издал громкое «вхих!».

Морья вжала голову в плечи. А ну как отходит ее этим самым ремнем? Отец за проступки не раз лупил ее хворостиной по спине… А Валар еще и улыбался при этом так натужно — точно задумал что-то не доброе! Но Морья не была бы собой, если бы струсила.

— Да, помочь! А ты бей, если хочешь, но на испытание с демоном наперевес я тебя не пущу!

Она спрыгнула с кровати и уперла руки в бока. Глаза Валара сверкнули в неровном свете, пробивавшемся из окна, он отвел в сторону ремень (Морье показалось, лишь для того, чтоб сильнее замахнуться). Но вместо того, чтоб ударить девушку, оплотник закинул ремень себе за спину, поймал второй конец свободной рукой и потянул, срывая со спины плащ.

— Ишь, предательская тварь, сбежать, крыса, удумал? Уже забыл, как сам меня впустить тебя уговаривал?

Оправдания вперемешку с укорами так и застряли в горле. Морья смотрела, как оплотник скручивает в валик плащ и думала: «Может Валар не меня к демону ревнует, а наоборот?»

Но без внимания девушка не осталась. Изрядно потрепав демона, Валар вытер пот со лба и накинулся на неё:

— А ты? Обвиняла меня в том, что я при живой жене на других девок засматриваюсь, а сама к спящему в постель готова прыгнуть? Да еще и к двум кобелям сразу?

Ну ничего себе обвинения! Морья от возмущения и с ответом-то не сразу нашлась!

— Каким еще двум кобелям?

— Ко мне и к этой похотливой тряпке!

Валар выдернул ремень из-под плаща и хлестко ударил. От его руки к демону тянулись тонкие чёрные нити — связь, которую не разорвёшь, просто скинув плащ… Тёмная тварь пыталась сбежать под кровать, под шкаф, юркнуть к двери. Но ремень снова и снова настигал её.

До Морьи же наконец долшло, о чём говорит Валар. Светил на небе двое, и делить постель на троих считалось тяжким грехом, а потому порядочная девушка после такого обвинения должна бы сгореть от стыда. Но Морья порядочной не была.

Куда уж ей? Дикой ведьме, проклятой, да ещё и падшей женщине! Что ей осталось терять? Разве что самого Валара.

— Можешь корить меня, сколько влезет! Но я от своего не отступлюсь! — Она топнула ногой. — И если ты не будешь слушаться, то я… То… То…

— Да-да? — Валар заинтересованно склонил голову на бок.

— То я отшлёпаю тебя, как дитё малое! — брякнула первое, что пришло в голову, Морья.

Валар сощурился.

— Ах отшлёпаешь… Ну давай.

— Что?

— Ну давай, попробуй.

Он даже слегка повернулся боком, мол, чего ждёшь? Морья растерянно шагнула вперёд, а этот гад схватил её за щиколотку и дёрнул.

— А-а-а-а!

— Что ты там собиралась сделать? — раздался проникновенный шёпот.

Морья поёрзала, но сдвинуться не сумела — оплотник уложил её животом к себе на колени и крепко прижал локтями.

— Пусти.

— Не пущу, — спокойно отказал он.

— Ты что собира… Ты что делаешь?!

— Ты верно сказала, дикая. Непослушных детей надо бить по заднице.

Подол ночной сорочки неспешно пополз вверх, щекоча ноги. Когда холод обдал ягодицы, Морья поняла, что мужчина не шутит.

— Эй! — Она дрыгнула ногами, но на угрозу это не походило нисколько. — Немедля пусти… Ай!

— Я не разрешал разговаривать. — Второй шлепок оказался чуть менее болезненным, но всё таким же унизительным. — Глупая, — шлепок, — самоуверенная, — шлепок, — неуправляемая девчонка! Если ты ещё раз, — лёгкий шлепок по левой ягодице и чувствительный, болезненный по правой, — додумаешься до подобной выходки, я выдеру тебя так, что месяц не сможешь сидеть!

— Ай! Ай, хватит! Я тебя спалю к такой-то матери!

Морья попыталась призвать огонь, но как тут сосредоточишься, когда тяжёлые ладони раз за разом опускаются на чувствительную кожу.

— Ты будешь меня слушаться и больше никогда не станешь так рисковать, ясно?!

— С чего это вдруг?!

— С того… — Валар ударил её ещё раз, на грани настоящей боли, и сразу резко перевернул, нависая сверху. Убрал волосы с её потного лба, прижался к нему своим и тихо выдохнул: — Потому что я люблю тебя. — И, не сдержавшись, добавил: — Дура.

И тут же сердито скинул ее на пол.

— А ты, тряпка, скройся, а не то перешью на портянки! — рыкнул оплотник, зарываясь руками себе в волосы.

Демон испуганно забился в угол и смотрел на Морью с Валаром своими круглыми красными глазами — ни дать ни взять нагадивший котёнок!

Ведьма отвернулась и села, подтянув колени к подбородку. Вроде и обидеться надобно, и хочется настучать по голове упрямому идиоту. А вместо этого душа поет и ликует.

Любит! Он ее действительно любит!

Поддавшись чувствам, она обняла Валара со спины. Прижалась так, что в плечах у него что-то жалобно хрустнуло.

— Задушишь!

— Задушу, — подтвердила ведьма. — Зато тогда испытание проходить будет не надо.

Она бесстыдно уселась к нему на колени и задумчиво добавила:

— А может правда? Сказаться мертвыми? Мол, так и так, переволновался и от разрыва сердца умер? Случайно. Как те из совета?

— А труп мы мой как организуем? — устало потер глаза мужчина. — Нет, так-то ты меня быстро, если надобно, на тот свет отправишь, но еще б маленько пожить хотелось.

— Грызуна сыщем! Он примет твой облик и…

Валар тяжело вздохнул.

— План, конечно, хорош, но нет. Завтра я сам должен буду войти в Алмазный дворец. И кубок легко определит, кто берёт его в руки. Собственно, на это… — Он кашлянул, так и не закончив мысль. — А вот тебе на испытание идти необязательно. Ты — дикая. И пока по-прежнему тут вне закона.

— Я пойду. — Морья могла бы сказать ещё много всего. Объяснить, что вполне сможет выдать себя за обученную ведьму из Академии, что не так-то всё это сложно… Но вместо этого прижалась к нему всем телом и тихо сказала: — Потому что тоже люблю тебя.

В этом объятии не было огня, не было страсти. Только щемящая нежность и твердая уверенность в том, что она не отступит.

— Я знаю, ведьма. Знаю…

Утро выдалось серым и пасмурным, совсем как настроение ведьмы. Зато свежая прохлада бодрила и остужала разум, помогая собраться и действовать с холодным расчетом.

Вместе с императором они вышли из летней резиденции и стояли на дорожке в ожидании экипажа, который должен был отвезти их в Алмазный дворец.

Когда воздух вокруг резиденции вспыхнул алым, Валар успокаивающе обнял девушку.

— Защитный купол сняли, — пояснил он, не спеша убирать руки с её талии.

Но даже после снятия купола забирать их не торопились. Прошел час или больше. Лилибат успел трижды сбегать в резиденцию и обратно, прежде чем на горизонте появился экипаж. Выбравшийся из него вельможа не сумел скрыть удивления при виде троицы.

— Вы все еще здесь?

— А ты надеялся, что мы укокошим его святейшество и скроемся в неизвестном направлении? — елейным голоском уточнил Валар.

Вельможа сбился с шага и натужно улыбнулся. Лилибат же одобрительно ударил оплотника по плечу:

— Ох, Валар, ты всегда был шутником! Ой, умора!

Он смеялся так долго и неискренне, что даже до наивной Морьи дошло: именно этого все и ожидали. А де Каттай, будь он неладен, разрушил планы… Чьи только? Уж не появится ли тот, кто рассчитывал на трагичный исход, на испытании? Она неосознанно прижалась к Валару, а тот ободряюще погладил её по бедру.

— Миледи.

Оплотник подсадил даму в экипаж, ненавязчиво оттеснив плечом Государя. Тот не обиделся, и забрался внутрь вполне самостоятельно, но на декольте девушки коситься не перестал.

Ехать пришлось недолго. Вот только поездка вышла не самой приятой. Атмосфера внутри кареты была напряженной, дорога, по которой их везли, разбитой. Словно бы нарочно кучер повел к замку самым разухабистым путем, желая наказать их за то, что ему вообще надо куда-то ехать.

Закуски вельможа, представившийся Лероем, сожрал ещё по пути к летней резиденции, так что сопровождало всю эту вакханалию укоризненное урчание живота Прекраснейшего.

То и дело колёса подскакивали на камнях, пассажиры падали друг на друга, а пару раз Морье казалось, что скрипящая при каждом движении дверца и вовсе отвалится.

— Что же ты, вашество, не распорядился дорогу починить? — уколол Валар, ударив императора по рукам, когда тот в очередной попытке удержаться вцепился за лиф платья Морьи.

— А я знал? — потирая ушибленную ладонь, буркнул Лилибат. — Я туда уж почитай года четыре не ездил. Как вот Ромул слег, так и я с тех пор во дворце и не бывал. Да и делать там нечего…

Тряска прекратилась так резко, как будто карету окружила толпа разбойников.

— Приехали! — гаркнул кучер.

Морья оцепенела. Страшно было не то что выходить, а и вовсе двигаться. Да и гул толпы снаружи не добавлял уверенности. Она почесала ожог на предплечье возле меток академии магии. Ну как кому взбредёт в голову проверить их подлинность? Выдавать себя за обученного колдуна само по себе преступление, а уж дикому явиться в самое сердце страны… Впрочем, не большее преступление, чем завалиться во дворец с демоном. Ведьме показалось, что плащ идёт мелкой рябью — тоже волнуется.

Зато Валар был спокоен и невозмутим. Он покосился на ёрзающего по сиденью Государя, на сопровождающего их вельможу и, мысленно махнув на них рукой, склонился к Морье. Быстро и легко коснулся её губ и проговорил:

— Не бойся, ди… дикарка моя. Я рядом.

— Именно этого я и боюсь, — признала Морья, когда он уверенным движением распахнул дверцу.

Сияние ослепило. Если летняя резиденция показалась деревенской девке самым роскошным местом из тех, где она когда-либо бывала, то теперь она решила, что попала сразу в небесную обитель Светил.

Лерой забежал вперёд, на ходу поправляя сползший парик. Выглядел он не просто удивлённым, как при встрече, а откровенно буйнопомешанным.

— Собрать совет для испытания! Император приехал! — закричал он, вбегая в замок.

— Еще и совета ждать, — фыркнул Валар. — Дилетаны.

— Кажется, они нас не ждали, — шепнула Морья.

Валар ядовито осклабился:

— Зато какой роскошный вышел сюрприз!

— А тут за четыре года ничего не поменялось! — Лилибат носился по двору, не замечая или не желая замечать, что стража ненавязчиво отрезает его от части входов. — Хотите, я вам экскурсию устрою, пока знать собирается?

И, не дожидаясь ответа, бойко затараторил:

— Это, — махнул в сторону огромной арки над воротами, украшенной искусной лепниной, — знаменитые Варианские ворота, пристроенные к замку триста оборотов Светил назад. Известны тем, что, когда мой предок Вариан Первый проходил под только что построенными воротами, ему на голову упал кирпич. Прапрапрапрадедушка посчитал это дурным знаком и с тех пор входил в замок только через черный ход.

— Интересно, потомки у этого Вариана появились до того, как его кирпичом двинуло, или уже после? — пробормотала Морья.

Стражники растерянно переглядывались, не понимая, куда нахалов можно пропускать, а куда нет. Валар же, будто издеваясь, с каждым из них здоровался, норовил пожать руку или поднять забрало, чтобы облобызать в обе щёки.

Лилибат ничего этого, казалось, не замечал. Он бойко подпрыгивал у каждой картины, каждой встречной статуи, спешил поведать их историю.

— Слева вы видите… А справа… А если завернуть в малый коридор…

Морья не успевала поворачивать голову, чтобы рассмотреть окружающее их великолепие. Но экскурсия не могла продолжаться вечно. Их поспешил прервать Лерой. Всё в том же сбившемся парике он догнал их в зеркальной зале, наполненной светом.

— Вас… ожи… даю… — из-за отдышки понять его можно было с трудом. — Ожи… дают.

— Что дают? — сочувственно переспросил Валор. — И, главное, кому?

— Всем, кому… надо, уже… дали. — сердито отозвался вельможа. — А вас… ожидают.

— Значит, пройдем в зал Советов! — обрадовался Лилибат. — Потолок в нём проектировал двоюродный брат по материнский линии моего прапрадедушки короля Иохима Четвертого. На вершине купола, венчающего этот зал, сияет огромный алмаз. В честь него, кстати, замок и назван Алмазным. Злые языки клевещут, что это просто стекляшка, но предок запретил проверять. Днем, когда солнце светит, очень красиво! Рассказывают, мой прадедушка Византий Второй всё же нарушил запрет и лично полез удостовериться в подлинности алмаза, но крыша скользила после дождя, и в результате он свалился. Повезло еще, что упал прямо на голову своему сыну, моему деду… Тот стоял рядом, ждал результата проверки.

— Интересно, а Лилибату на голову уже что-нибудь падало? — прыснула Морья. — Я смотрю, у них это семейная традиция.

Их поспешили провести мимо исторических ценностей, несмотря на мольбы Лилибата, не дав тому рассказать «ещё одну самую коротюсенькую историю». Хоть Алмазный дворец и сиял роскошью, но всё в нём пребывало в запустении. Везде пыль, грязь, ржавчина на доспехах, стоявших в углах. Ни в какое сравнение с идеально чистым и наполненным жизнью храмом Иварии.

Таковым оказался и Зал Советов: меньше, чем представляла себе Морья, темнее и грязнее. Зато набившиеся в него придворные, словно в противовес, стремились перещеголять друг друга драгоценностями.

В дальней части зала возвышалось роскошное кресло, рядом с ним еще одно поменьше. От него полукругом расходилась дюжина стульев попроще — для служителей Светил в расшитых звездами балахонах.

— Это что же, в совете теперь одни храмовники? — опешил Валар.

Нарочито громкий вопрос служители проигнорировали. Их куда больше заботила необходимость поправить знаки отличия на одеяниях или успокоить сбившееся дыхание — видно, торопились занять свои места.

Лилибат подмигнул спутникам и поспешил к трону, однако занял не главный, а маленький, стоящий рядом.

Морья с Валаром понимающе переглянулись: вот оно — место для того, кто стоит за происходящими странностями. Когда же он лично войдёт в зал?

Однако надежды не оправдались — трон так и остался пустым. Лерой для приличия поклонился пустующей сидушке и отрапортовал:

— Перед Лицом светлейшего Совета, в присутствии Его императорского величества Лилибата Четвертого Прекрасного рассматривается вопрос о награждении Верного подданого Валара де Каттая за героизм и мужество, проявленные при защите Оплота. — Если присмотреться, можно было увидеть, что лист с гербовой печатью, по которому вельможа зачитывал указ, был пустым. Но почему-то никого, кроме Морьи, это не смутило. — Подпись императора в указе о награждении будет поставлена сразу после подтверждения личности. — Лерой сделал театральную паузу и взревел: — Внести магический кубок!

Морья вцепилась в локоть оплотника.

— Ты говорил, у нас есть план. Самое время о нём вспомнить!

— У меня.

— Что?

— У меня есть план, а не у нас. Ты к его реализации не имеешь ни малейшего отношения.

С этими словами он приобнял спутницу за талию и сопроводил к стайке придворных, неуверенно мнущихся у стены.

— Поболтай пока с девочками, дорогая, — громко приказал он и добавил едва слышно: — И держись подальше от центра зала.

Он впихнул её в круг из любопытных фрейлин и поспешил удалиться. Морья рванулась следом, но не тут-то было: любопытные дамочки, почуявшие свежую кровь, вцепились в неё, как хищные птицы.

— Какое чудесное у вас платье! А какая любопытная причёска! Деревенский стиль? Очень современно, очень!

— Да… Нет… Да оставьте меня!

Фрейлины щебетали без умолку, и прорваться через них не представлялось никакой возможности. Валар же ухмыльнулся напоследок и уверенно двинулся к алтарю в центре зала.

Мерзавец! Лжец! Хитрый, безмозглый, невозможный! Да лучше бы он бросил её в имении, в лесу или в храме! Морье хотя бы не пришлось бессильно наблюдать, как он приближается к дымящемуся кубку, который бережно внесли на подушке два пажа. Не пришлось бы с замиранием сердца следить, как он опускается на одно колено, чтобы выслушать торжественную речь Алмазного Прислужника Светил. Разрываться на части от желания стукнуть Валара и потребности спрятать его ото всех!

Оплотник слушал речь с иронично приподнятой бровью, то и дело бросая взгляд на Лилибата: мол, не пора ли прекратить этот фарс? Но Государь болтал недостающими до пола ножками и рассматривал алмаз сквозь мозаику в крыше. Ему до происходящего не было никакого дела.

— Сударыня! Как так вышло, что мы ещё не знакомы?

Морья отмахнулась от говорящего, как от назойливой мухи — он мешал наблюдать за оплотником и гадать, в какой момент тот выкинет безумство. Но придворный не отставал. Он решительно протолкался мимо фрейлин, одаривая их шлепками по турнюрам и сальными комплиментами:

— Анни, милая, что-то вы давно не заглядывали в мою опочивальню! Кстати, как поживает ваш супруг? Дорогая Риан, позвольте облобызать ваш локоток! Ох, немного промахнулся! А не стоило так туго затягивать корсаж! Вы сегодня обворожительны, Паола! Не желаете ли обменяться последними новостями вон за той колонной? И вы, прекрасная незнакомка! — Придворный вытер кружевным платочком испарину на лбу и прихватил Морью пониже спины. — Позвольте представиться, моё имя Колай дамский Угодник, и я…

— Да плевать я хотела!

Если фрейлины страдальчески морщились, но терпели унижение, то ведьма им вторить не собиралась. Может, звезда отличия с драгоценными камнями на груди и внушала трепет этим дамочкам, но не ей. Она — простая деревенская девка, и привыкла, что, если кто-то распускает руки, ему надобно дать в нос, а не вежливо улыбаться, подавляя рвотный рефлекс.

— Я сказала, руки убрал! — гаркнула девушка, с разворота ударяя Угодника локтем в живот.

Колай закашлялся от неожиданности, а все фрейлины разом задержали дыхания: не то от испуга, не то от предвкушения.

— Милочка, вы, верно, со мной ещё не знакомы.

— И не имею ни малейшего желания это менять!

В глубине зрачков дикой загорелись угольки, но Колай оказался на диво непонятливым. Вместо того, чтобы отступиться, он придвинулся к девушке плотнее и выдавил:

— Слушай, девка! Ты не поняла, кто я такой? Да я приношу вести от самой настоятельницы! Так что, если не хочешь, чтобы твоё место при дворце заняла более сговорчивая девочка, растяни свой прелестный ротик в улыбке и…

Что именно Колай хотел предложить, Морья дослушивать не стала, ибо каким бы важным Угодник себя не мнил, но запускать потные ладошки в вырез платья ему не дозволялось.

Огонь стёк по волосам, а угольки в глазах вспыхнули демоническим светом.

Колай изменился в лице. Куда только делась вся спесь? Стекла с упитанной ряхи, как прошлогодний снег с дороги — только грязь со слякотью и остались. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова, когда Морья шлёпнула его по потным ладошкам. Валар за такое не преминул бы сломать похабнику руку, но у оплотника были свои проблемы… Он надменно оглядел зал и произнёс:

— Согласно обычаям, длань над кубком первым заносит глава государства. Так кто же удостоится этой чести, если император сел ниже трона?

Гости церемонии неуютно поёжились.

— Наша страна управляется самими Светилами, — подал голос Лилибат, а потом смущенно добавил: — Давай уж без обычаев. Проходи проверку и айда в трапезную. Не ели ж толком с утра!

Морья шуганула приставучего мужика и тут же думать о нём забыла, сосредоточившись на испытании. Но Колай так просто сдаваться не желал. Он удивлённо рассмотрел полученный от ведьмы ожог, близоруко сощурился, присматриваясь к её волосам. Быть может, на том и успокоился бы, но метки Академии магии всё же оказались не идеальной маскировкой. Блестяшки оплавились по краям, отстали от кожи… И Колаю хватило этого, чтобы заорать:

— Дикая! Хватайте ее!

Всё пришло в движение. Стражники схватились за оружие, придворные бросились врассыпную, не слишком соображая, откуда исходит опасность. Дамочки, обступившие Морью тесным кольцом, завизжали и занялись делом, которое получалось у них всего лучше — создали хаос.

Оплотник словно бы случайно подцепил ступнёй подставку, на которую установили кубок, и тот с громким звоном покатился по мраморному полу. Но реликвия на то и реликвия, чтобы быть колдовской: дым не только не перестал течь из неё, но и стал гуще. Придворные бросились поднимать артефакт, мешая друг дружке, спеша услужить… Пока они возились, Валар подставил подножку и перепрыгнул одного, оттолкнул второго, выхватил меч из ножен нерасторопного стражника и поравнялся с Морьей.

Кубок весело подскакивал и мячиком скакал по залу. Государь пытался перекричать его звон и гомонящую толпу:

— У нас же испытание! Ну что вы, в самом деле?! Господа!

Но его величество либо не расслышали, либо проигнорировали даже тогда, когда он с ногами вскарабкался на трон. Куда больше почтения стражники оказывали Колаю, бешено вращавшему глазами и тычущему пальцем в ведьму. Вопли переросли в лёгкую потасовку, несколько нарядных дам успели вцепиться друг другу в причёски. В этом хаосе никто и не заметил, как кубок подкатился к ногам Морьи, зато то, как дым окрасился в пурпурный, без внимания не осталось.

Драгоценное нутро артефакта забурлило — нечто сокрытое от глаз вскипело от соприкосновения с дикой магией, пурпурный туман растёкся по залу, поднимаясь всё выше.

Пока дым ещё не окончательно заполнил зал Советов, Лилибат пересёкся с Морьей растерянным взглядом.

— И правда дикая… — Он задумчиво почесал кончик носа. — А что мы там делаем с дикими? Кто помнит?

— Всех диких в клетку! — перекричал Колай Государя. — В храм ее, пока всё тут не спалила! Хулительница Светил! Стража!

— Угу, ну попробуй! — насмешливо предложил Валар, прочертив мечом восьмёрку в воздухе.

Стражники неуверенно направили на ведьму пики: ни малейшего желания противостоять герою Оплота у них не было, но и ослушаться приказа вроде как нельзя.

— Что, ребятки, давно не получали по задницам?

Валар эффектно крутанул меч, желающих на него нападать разом поуменьшилось.

Проклятый красный дым забивался в лёгкие и мешал дышать, Морья кашляла, глаза её слезились. Она уже не понимала, тянет ли её за собой Валар, пробиваясь через толпу, или схватил кто-то из охраны.

— Так это и был твой план?! Это?! — Она закашлялась, упала на колени, но Валар вздёрнул её и снова потащил куда-то сквозь дым. — Устроить драку?!

— Нет! — огрызнулся мужчина.

— Тогда какой?!

— Мой план был навалять засранцам, когда те себя выдадут!

— Дурацкий план!

— Но раньше он срабатывал отлично!

— Валар! Стой! — Откуда-то слева взывал к совести оплотника потонувший в тумане Лилибат. — А как же помилование? У меня уже и приказ готов, сам вчера писал. Зелененькими чернилами! Валар…

Валар желал не помилования, а насилия. Он успел вырубить двух солдат и раскрасить синяками лица вставших на пути придворных. И (талант не пропьёшь!) не забывал осыпать «проклятую дикую ведьму» ругательствами за то, что она увязалась с ним во дворец.

Дыма стало столько, что найти выход не было ни единого шанса, но герой оплота на то и герой, чтобы ему немного везло. Двери в зал советов распахнулись, дым вывалил наружу, с головой накрыв кого-то щуплого и тяжело дышащего. Парнишка успел крикнуть, прежде чем скрылся из виду:

— Срочное послание! Срочное послание!

Толпа хлынувших из зала советов придворных смела гонца как жухлый листик. Валар с Морьей и сами бы не остановились, если бы, пробегая мимо напуганного паренька, не услышали:

— Срочное послание! Прорыв!

Валар встал как вкопанный, и Морья налетела на его спину, больно ушибившись носом. Легко приподняв паренька за шкирку, оплотник позволил Морье его рассмотреть: пыльные сапоги, роба, забрызганная грязью, напуганная прыщавая физиономия. Парнишка казался смутно знакомым, но где бы они могли встречаться?

— Что ты сказал?!

Но Валару не послышалось. Страшное слово шёпотом передавали из уст в уста, и оно повисло в коридоре подобно пурпурной дымке.

— Прорыв! Демоны! — отдышавшись, что есть мочи завопил гонец.

Колая и Лилибата вытолкнуло из зала, как пробку из бутылки. Придворные предоставили правителям сначала решить насущные проблемы, а потом уж разбираться, кто из них в большей степени достоин короны.

Дамский угодник подал голос первым:

— Что ты врешь, какие еще демоны?! Демоны изгнаны давным-давно, в нашем мире их не осталось!

— Срочное послание! Прорыв! — как попугай повторил парнишка.

Колай побагровел, словно слишком долго дышал красным дымом. Он бросился вперёд, и Морья успела испугаться, что бросился он к ней. Однако тот вцепился в грязную робу парнишки.

— Ты лжёшь! Это невозможно! Скажи, что ты лжёшь!

— Простите, господин… — прохрипел тот.

По всему было видно, что шутить на столь щекотливую тему гонец не намерен — он был напуган куда сильнее Колая, бледен, глаза его запали от усталости и, видимо, бессонной ночи. Наверное, именно из-за этой измождённости Морья не сразу его узнала. Когда же поняла, кто именно принёс весть…

— Где… — Пришлось прокашляться, чтобы её голос не потерялся в гомоне толпы. — Где случился прорыв?

Она смотрела на мальчишку в упор и мечтала, чтобы догадка оказалась ложной. Щуплый косоглазый паренёк, разносящий по храму глупые сплетни про Нану. Тогда он был смешлив и румян, не то, что ныне. Но, безусловно, это был он.

— В храме настоятельницы Иварии, — ответил он и, закатив глаза, безвольно обмяк — сказалась многодневная усталость.

Колай ослабил хватку, и парнишка рухнул на пол. Дамский угодник будто и не заметил. Он невидяще таращился вперёд и бормотал:

— Как же так… Как так-то… Быть не может… Госпожа… Прорыва не должно было…

Демоны. Хищные твари без разума и жалости. Те, что обитают во тьме. Вечно голодные, вечно рвущие друг друга…

Первый прорыв случился пять лет назад, и тогда тёмные твари пронеслись по королевству смертоносным вихрем. Некоторые из них обретали тела, а вместе с ними и рассудок. Некоторые проникали в людей, в таких, как Валар. И тогда появлялся маленький шанс одолеть тех, кто явился из тьмы. Тогда Оплот обрёл истинное могущество. Тогда каждый из них принял в себя демона, воспользовался его магией… Ценой своих жизней герои сумели закрыть брешь. Демонов не стало, но не стало и героев. Никто не ожидал, что ужас вновь вернётся на едва оправившиеся земли.

А героев, способных защитить невинных людей, уже не осталось.

— Валар! — Вечно легкомысленный Государь удивил присутствующих. Он не метался слепо в дыму, как прочие, а догадался медленно ощупью пробраться к окну и распахнуть его. Он же мягким, но не терпящим пререканий жестом убрал с дороги Колая. — Валар, — окликнул его величество ещё раз.

— Чего тебе, вашество?

— Я не в праве просить тебя, старый друг, — необычайно грустно заговорил император. И куда только пропала маска дурашливого толстячка?! Говорил настоящий правитель! — Да и моя воля ныне уже не так нерушима, как в былые времена. Но мальчик принёс дурную весть, и, если она правдива, нам нужен тот, кто сумеет…

— Принести себя в жертву? Снова? — выплюнул Валар. — Я уже изведал на вкус благодарность империи. Отдаёт дерьмом!

— Мне нечего предложить тебе взамен, де Каттай. Разве что… — Лилибат поднял на оплотника жёсткий колючий взгляд. — Разве что только то, что ты уже имеешь.

— Что, например?

— Твою жизнь, — пожал плечами Лилибат. — Мы все были вынуждены убедиться, что ты предал корону. Ты укрывал дикую и напал на совет в попытке защитить её. В мирное время такое каралось бы смертью…

— Посмотрел бы я на того, кто пожелает исполнить этот приговор! — усмехнулся оплотник.

Но Морья прекрасно видела, что пальцы его до бела стиснули рукоять меча, что мышцы напряглись, как в заброшенной деревне с названием Сиротки, когда мужчина целиком превращался в оружие во время тренировки.

— Валар, я не приказываю тебе…

— Ты и не можешь. Ты ведь больше не правитель, так? Так?! — Валар повысил голос и обвёл взглядом придворных, вынырнувших из облака дыма.

Те не желали встречаться с ним взглядами, чтобы не пришлось отвечать на неудобный вопрос. Зато сам Лилибат не постеснялся.

— Верно. Я уже не правитель. Но и не последний человек в империи. Валар де Каттай, именем сгинувшего Оплота я заклинаю тебя! В память о погибших друзьях и ради будущего тех, кто пережил первый прорыв. — Он горько улыбнулся и закончил: — Просто проверь, правду ли принёс гонец, и я сделаю всё для твоей безопасности и безопасности твоей юной спутницы. Если прорыв действительно там, нам всё равно ничто уже не поможет.

Лилибат Прекрасный менялся удивительно легко и быстро. Его голос стал выше и визгливее, и закончил монолог он уже в привычном амплуа:

— Где мои зелёненькие чернила?!

Удивительно, но придворные предпочли как можно скорее добыть требуемое. А Колай, скрипнув зубами, встал перед Лилибатом на четвереньки, дабы подставить спину вместо стола.

Государь расправил свёрнутый в трубочку документ и размашисто поставил подпись, однако локтей со спины Колая убирать не спешил.

— Будем считать, что испытание ты прошел. Не зря же я всю ночь старался, писал! — Он вручил Валару документ и преувеличенно наивно поинтересовался у присутствующих: — А где поздравления героя с успешным испытанием? Или кто-нибудь против?

Государь лукаво подмигнул оплотнику и снова принял придурковатый вид. Вельможи нестройным хором сыпали поздравлениями, раздалось несколько вялых хлопков. Возражений не последовало — никому другому на смерть идти не хотелось.

— Что ж, раз я теперь официально герой, — оплотник помахал бумагой с признанием его заслуг, — то отправлюсь геройствовать. Вернее, рад бы отправиться, но без колдуна в помощниках далеко не уйду. Может быть, у вас и для моей спутницы индульгенция найдется?

— Для дикой? — взвизгнул Колай, но Лилибат придавил «стол» посильнее, и тот поправился: — В смысле… нужно для дикой? Да, конечно, если его императорское величество решит…

Из Алмазного дворца Морья и Валар выехали с двумя грамотами, подписанными его величеством. Документы гласили, что никаких претензий со стороны короны к ним не имеется, а любые прошлые преступления забыты и похоронены. На элитных породистых скакунах, вооруженные до исподнего, вид они имели крайне внушительный. Плащ за спиной мужчины притих и старательно изображал из себя образцовую немагическую тряпку. Кажется, перспектива возвращения собратьев не радовала даже его…

Когда подбадривающе машущая оружием стража скрылась из виду, Морья спросила:

— Мы правда собираемся вернуться в храм? А если там и правда прорыв? Мы ведь… Мы не справимся…

Это в деле убийства императора она могла храбриться и говорить оплотнику, что не отпустит его одного. Здесь же все обстояло иначе. Демоны могли использовать ее тело, вселиться, не спросив согласия. Сможет ли она им противостоять? Как быть с угрозой того, что она сама станет угрозой?

Демон Валара казался понятным злом. Со своим характером, со странными, но всё же вкусами. Он провёл среди людей пять лет и научился хоть как-то сосуществовать с ними. Те же твари, что могут вырваться… Скольких невинных Морья убьёт, если одна из них завладеет её телом? Сумеет ли договориться, как договорился со своим демоном Валар? Быть может, разумнее просто сбежать?

Девушка искоса глянула на спутника. Губы Валары были плотно сжаты, от напряжения они побелели и превратились в узкую полоску. Так хотелось прижаться к ним своими, успокоить… Нет, последний служитель Оплота не отступится от своего долга. А Морья не отступится от него. У дикой, принявшей наконец свой дар, есть крошечный шанс справиться с демонами. У храмовников и Иварии, от своего дара отказавшейся, нет и этого.

— Н-н-но!

Ведьма подстегнула коня.

Зарево над храмом Двух Светил явилось взору куда раньше, чем сам храм проступил сквозь деревья.

От него веяло тревогой, как от входящего в силу лесного пожара — скоро его уже станет не залить водой, не сбить с рассыпающихся в пепел трав. Скоро он проглотит близлежащие деревни и поползёт дальше, едва успев их переварить.

Ветер бил в лицо, пытаясь прогнать незваных героев. Он хлестал с такой силой, что невозможно было расслышать собственный крик.

— Валар! Мне страшно!

— Что?!

Ветер свистел в ушах, вторя цокоту копыт.

— Мне страшно!

— А?!

— Стра… — Она сильнее стиснула поводья. Дикая она или как?! Валару, может, тоже страшно, но он же не жалуется! Она шевельнула губами: — Нет, ничего…

Следом за заревом пришёл запах. Приторный, тяжёлый, липкий… Едва почуяв его, кони испуганно встали на дыбы, заверещали и закружили на месте, как бы всадники их не понукали.

Валар ловко выпрыгнул из седла, когда его конь, обезумев, принялся кататься по земле. Как раз вовремя, чтобы поймать и помочь выпутаться из стремени Морье.

— Вряд ли они повезут нас дальше, — заметила она, растирая потянутую лодыжку.

— Да уж. Эти твари благоразумнее нас будут… Иди-ка сюда, дикая. — Валар дёрнул девушку за локоть к себе и впился болезненным поцелуем.

Морья и не думала вырываться, напротив, она подалась навстречу, но мужчина отстранился.

— Вот что, — сказал он, сшибая носком сапога ни в чём неповинный дождевой гриб. — Дальше я еду один.

Плащ за его спиной деловито раздулся, проникшись важностью момента.

— Вот ещё, — фыркнула Морья.

— Это не обсуждение. Я ставлю тебя перед фактом.

Девушка, вопреки ожиданиям, спорить не стала.

— Хорошо, ты едешь один. — Но не успел оплотник перевести дух, лукаво добавила: — И я еду одна. Мы поедем вдвоём по отдельности.

Мужчина плюнул и с силой сжал виски пальцами. Заговорил он тихо и размеренно, не глядя на девушку:

— Я тебя, ненормальная идиотка, люблю. А в храме сейчас творится демоны знают что. Если ты туда попадёшь, живой можешь не выбраться. А я не хочу, чтобы ты пострадала.

Морья понимающе кивнула.

— Так ты послушаешься меня?

Морья решительно замотала головой.

— Дура!

— Сам дурак!

— Ненормальная!

— Не ненормальнее тебя!

— Да я тебя прямо сейчас прибью, чтобы потом не переживать!

В запале Валар выхватил нож из-за голенища.

— Ну давай, ага. Верь, что у тебя получится.

На ладонях дикой заплясали аккуратные лепестки пламени.

Нож отправился на место.

— Будь проклят тот день, когда я додумался спасти тебя!

— Я тоже тебя люблю, — удовлетворённо кивнула дикая. — А теперь пойдём. Пока ты читал мне нотации, кони сбежали в лес, так что дальше придётся пешком.

Чем сильнее нависала над ними громада храма, тем яснее становилось, что в небе над нею сияет не зарево пожара. Этот мутный красный свет не могло бы родить ничто в мире людей. Ворота были распахнуты настежь, одна из створок повисла на петле и визгливо скрипела всякий раз, как из зёва некогда святого строения вырывался ветер. Тот приносил с собой невыносимый сладковатый душок разложения…

Морья взяла Валара за руку.

— Не бойся, — сказала она, не отрывая взгляда от входа, — я с тобой.

Оплотник неодобрительно покачал головой, но его напряжённые губы будто бы немного расслабились.

Жизнь, совсем недавно кипевшую в каждом уголке обители Двух Светил, высосали. Не сновали над уставленным кушаньем столом пчёлы, не нависали над ним зелёные ветви. Растительность пожухла, щебетание птиц превратилось в голодный свист ветра, а послушники… Не было ни одного. Морья с Валаром обошли двор, заглядывая в каждый укромный уголок — не нашлось никого, кто схоронился бы до прибытия помощи. Не то сами сумели сбежать, не то сбегать уже было некому. Прикрыв носы рукавом, чтобы спастись от смрада, они вошли в обитель. Но коридоры и залы пустовали. Лишь снова и снова ведьма неуютно вздрагивала: казалось, что прямо в стенах пульсирует нечто мрачное, чёрное… живое.

— Может, все успели спастись? — неуверенно предположила она.

Оплотник не стал рушить надежды. Он лишь небрежно отвернул дикую от кулька тряпок, в который превратилось то, что когда-то было настоятелем Иваром.

— Может…

— Ивария могла сбежать. Она мудрая женщина, могла найти выход и увести кого-то за собой!

На это Валар отвечать не стал, да и сама Морья понимала, что настоятельница не покинет стен храма до тех пор, пока они ещё стоят.

— Сердце храма! — Вспомнила ведьма. — Они могли укрыться там.

Быть может, туда демоны не сумели пробраться и там можно найти кого-то живого?

Плащ сорвался с плеч мужчины и проскользил по покрытому пеплом полу храма, припадая к земле, словно учуявший добычу хищник.

Морья зажгла на кончиках пальцев огонёк, чтобы не проскочить в темноте нужную дверь.

— Куда это он?

Валар неопределенно повел плечами и нахмурился.

— Пять лет не видел подобного…

С каждым шагом оплотник хмурился сильнее. Лицо его ожесточилось, меж бровей залегла складка.

— Демоны не станут вредить диким. А вот вселиться попытаются точно.

— Как думаешь, Ивария… — Морья не договорила. Слишком жуткой была эта мысль. Нельзя, невозможно, чтобы в матушку настоятельницу вселилась тёмная тварь!

Валар напряженно втянул носом воздух.

— Странно, но я не чувствую разлома. Глаза говорят мне, что тут и правда случился прорыв, а чутье молчит. — Он облизнулся, словно пробовал воздух на вкус. — Странно…

Наконец, тот самый коридор. Запах цветов ощущался уже здесь, смешиваясь с приторным смрадом, поселившимся в обители. Дверца в сад была приоткрыта, но не снесена с петель — и то хорошо.

— Смотри! Сад не тронут!

— Стой, куда?!

Но остановить дикую оплотник не успел. Морья уже воочию представила, как, толкнув дверь, увидит всех спрятавшихся от опасности людей… Но стоило оказаться в сердце храма, как внутри что-то оборвалось. Природа была по-прежнему красива и удивительна. Но немногочисленные послушники, искавшие в саду спасения, были мертвы. Их бледные тела оплетали лианы, на них распускались восхитительные цветы, а невыносимо сладкий запах налитых бутонов вызывал тошноту.

Спазм согнул Морью пополам и изверг бы всё содержимое желудка, но визг отвлёк ведьму.

— Демон!

Морья приняла боевую стойку, как учил оплотник, на кончиках пальцев полыхнули искры. Она крутанулась на каблуках, готовая атаковать… и увидела съёжившуюся под розовым кустом Иварию. Белоснежное платье было испачкано, руки в крови (видимо, пыталась кому-то помочь), а на плечах черный пуховый платок, в который она зябко куталась. Седые волосы растрепались, но странным образом благодаря этому настоятельница выглядела моложе и свежее. Морья могла поклясться, что на щеках её играл лихорадочный румянец!

— Демон! — истошно вопила Ивария, тыча пальцем в плащ Валара.

Казалось, с плеч оплотника не соскользнул демон, а свалилась целая гора. Его губы судорожно дёрнулись в подобии улыбки, он прошептал:

— Жива… — И добавил как можно более спокойно: — Не бойся, всё хорошо, Ивария!

Но та забилась в истерике, едва Валар попытался приблизиться. Тогда к настоятельнице подбежала Морья — всё ж от женщины не ждёшь беды. Она взяла ладони Иварии в свои, прижала к губам.

Какие обиды?! Какие недомолвки?! Того, что эта чудесная добрая женщина, воспитавшая Валара как сына и так же тепло принявшая в обители Морью, жива, уже достаточно! С нею выжила и душа этого прекрасного места, и Светила не погаснут!

— Матушка Ивария, что случилось? Расскажите нам! Где остальные?

Настоятельница то срывалась на смех, то снова плакала.

— Они теперь все со светилами, все они… — сбивчиво шептала она.

— Случился прорыв демонов? Где разлом? Почему я его не ощущаю?

Валар широким шагом пересёк поляну, демон метнулся за ним, но Ивария при виде твари снова завизжала, и оплотник небрежно отпихнул плащ сапогом. Он грубо встряхнул настоятельницу за плечи.

— Откуда всё началось?!

— Что началось?

— Прорыв!!!

Ивария прикрыла глаза и задвигалась в такт неслышной музыке — не иначе окончательно повредилась рассудком от ужаса.

— Пепел и сажа удобряют почву для растений. Мои цветы будут расти лучше! Тебе ведь нравилось здесь, девочка? — Она тронула щёку Морьи ледяной рукой. — Теперь сад станет еще краше!

Настоятельница широко улыбнулась и легко вскочила на ноги. Она раскинула руки в стороны, и розовый куст, повторяя её движение, потянулся ветками вправо и влево. Платок на плечах настоятельницы всколыхнулся волной, хотя ветру внутри обители светил было взяться неоткуда. В складках ткани сверкнули угольки глаз…

— Тряпка! — крикнул Валар, предостерегая настоятельницу.

— Сам ты тряпка! — не сообразив, что к чему, Ивария оскорбилась. — Не сумел убить этого идиота Лилибата! А я, между прочим, специально для тебя создала все условия!

Женщина дёрнула головой, и роза выплюнула длинный гибкий стебель, вцепившийся в щиколотку Морьи. Та призвала огонь, но вместо уничтоженного стебля тут же вырос новый. Ивария была права: цветы и правда росли: лучше не придумаешь!

— Да… — Ивария улыбнулась. — Умница, девочка. Дай мне еще своего огня, он наполняет нас силой.

— Нас?! — Валар выхватил нож, отбиваясь от рванувшей в рост растительности. — Ивария, что ты натворила? Ты выпустила демонов?

— Ох, глупый-глупый мой названный сын! Ты слишком часто мешаешь мне в последнее время… Но знай, я дам тебе шанс остаться в живых. Ты еще можешь служить мне, милый.

Острое лезвие легко отсекало лианы, сок некогда прекрасных растений испачкал рубашку оплотника. Наверное, именно поэтому Валар не мог сосредоточиться и увидеть то, что видела Морья. Поэтому, а не потому, что не хотел видеть.

Ведьма бездумно смотрела, как гибкий стебель розы оплетает её лодыжку, как ползёт вверх по ноге. Когда он достиг колена, дикая вновь призвала огонь, обращая лиану в пепел.

— Валар, — негромко окликнула она.

— Я занят!

Ножи мелькали в его пальцах смертоносными осами, но все наносимые удары были впустую. Ведь ни один из них не достиг истинного врага.

— Валар, мне жаль, — настойчиво продолжала Морья.

— Нет! Я… Я занят! Вот разберусь с этими тварями и…

— Валар!

Прежде по её щекам обязательно побежали бы слёзы. Но расплакалась бы прежняя Морья, наивная деревенская девчонка. А дикая ведьма не могла позволить себе такой роскоши.

— Я тоже не хочу в это верить.

Удар, удар, удар, ещё удар! Сапоги оплотника топтали уже целые кучи мёртвых растений, но сад снова и снова оживал, повинуясь воле хозяйки.

— Нет! Она не могла! Не хочу! Она мне как мать!

Лезвие, легко рассекающее жилы трав, не могло рассечь невидимую пуповину, что связывала одинокого мальчишку с доброй женщиной, воспитавшей его как родного сына.

Наконец Валар остановился. Он замер, руки его безвольно свисали плетьми вдоль тела.

— Мама… Ты не могла этого сделать, ведь правда? — тихо спросил он.

А Морья уже понимала — могла. Могла убить всех в храме, могла открыть разлом, могла принять демона ещё во времена страшной войны! И именно так Ивария усмиряла свой дар все эти годы — она попросту скормила его демону.

— Мама, не сдавайся! Ты боролась с демоном столько лет, ты сможешь с ним справиться и сейчас! Как я!

Лианы плюща подобрались к дикой скрытными змеями. Они захлестнули её петлями, мешая поднять руки, сдавливали грудь — не вздохнуть.

Подмога явилась, когда тёмные круги перед глазами уже растеклись сплошной лужицей. Плащ чиркнул по лианам, и те, отрезанные от корней, ослабили хватку. Морья закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Что делать дальше? Огонь лишь прибавляет сил Иварии, а драться ножами, как оплотник, Морья не умеет!

— Боролась? — Ивария хохотнула. — А зачем бороться с продолжателем дела Светил?

— О чем ты говоришь? Каких светил! Демоны — зло!

— Нет! — горячо возразила настоятельница. — Зло — это людишки! Они грешны, нечисты. Священные книги говорят, что Светила сожгут таких в своих жерлах, ну, а я помогу им это сделать. Вместе с моим покровителем мы очистим землю от грязных копошащихся в ней тварей, что мнят себя добром!

Повторяя движения рук Иварии, путы хмеля устремились к ним. Валар вяло отмахнулся, не находя больше в себе сил сражаться. Очень немногим в этом мире оплотник доверял, а Ивария и вовсе была для него островком мира в море чёрной ненависти. Кончики ножей клюнули вниз — вот-вот оружие выскользнет из ослабевших пальцев!

Демон Иварии, почуяв его слабость, заурчал. Унюхавший добычу зверь! До отвала наевшийся послушниками храма, но всё такой же голодный. Он качнулся вперёд, управляя лианами, как огромными руками.

«Принеси», — осознала Морья безмолвный приказ.

Сейчас путы стянут Валара по рукам и ногам, поволокут к бывшей настоятельнице, и та выпьет его, как комар. Нет, хуже — скормит нечистой твари.

Морья рванулась изо всех сил, освободила из пут хмеля одну руку и выпростала её вперёд.

Да уж, изящно управлять пламенем ей ещё ни разу не давалось. «Давить комаров каменной плитой», — так говорил Валар. Что ж, сейчас каменная плита очень даже пригодится.

С кончиков пальцев сорвалось несколько искр. Взорвавшись в воздухе, они соткали раскалённую ткань и уже стеной огня кинулись наперерез ожившим растениям. Когда зелень превратилась в белые хлопья, демон взвыл, словно ведьма и впрямь обожгла его руки.

Валар же, казалось, и не заметил подвига своей дикарки. Он потерял единственное, что не давало ему сойти с ума последние пять лет. Любимую мать, возведённый на пьедестал образец, женщину, которую он мнил чуть ли не равной ночному Светилу…

— Нет, так не пойдёт! — Покорный, униженный Валар был ей не нужен. Сейчас ей нужен был оплотник, полный злобы. Тот, кто сможет сражаться и победить! Он был нужен ей, Морье. Он был нужен всему миру. Морья в отчаянии крикнула: — Так ты поэтому хотела удержать меня в храме, да, Ивария? Чтобы скормить этой тряпке?

Сработало: кулаки Валар сильнее сжали рукояти ножей.

Настоятельница, ничуть не смущаясь, кивнула.

— Я хотела сделать это по-хорошему, но ученица из тебя вышла некудышная. Пришлось попросить помощников вернуть тебя после побега. Непослушная девчонка! Но ничего, сложилось к лучшему: мой мальчик решил, что это всё происки Лилибата и только сильнее убедился в необходимости его прикончить.

Морья оглянулась на оплотника. Валар зверел. Ноздри его раздувались от ненависти, костяшки пальцев белели от напряжения, а губы превратились в тонкую нить. Вот этот Валар ей пригодится! С таким и в битву несложно! Хоть нападать он не спешил, но на подползшую к ступне плеть хмеля наступил с нескрываемым наслаждением.

Морья подлила масла в огонь:

— Ты хотела прибрать власть к рукам, да?

— Власть и так была у меня. Я лишь хотела… — Ивария хихикнула. — Найти козла отпущения. Лилибат законный наследник престола. Никто не отдал бы мне империю, пока он жив. А отдавать приказы довольно приятно, знаешь ли.

Валар скрипнул зубами: никто не любит, когда из него делают идиота.

— И ты убила всех, до кого добралась. — На лицо Иварии легла тень, схожая с улыбкой. Морья произнесла последнее обвинение, едва его осознав: — Те люди, что пропадали из храма… Они ведь никуда не уходили, так? Это всё ты…

— Они хотели приобщиться к благодати, — пропела она. — И я даровала её.

Хочешь, я дарую ее и тебе, дитя мое? Ты ведь мечтала об этом, хотела, чтобы кто-нибудь умный и сильный принимал решения за тебя. Иди ко мне…

Она раскинула руки в сторону, словно хотела обнять весь мир. Но Морья скорее поверила бы, что эти объятия её задушат. Она бы с радостью припустила куда подальше от этой доброжелательной женщины, но ожившие ветви колючих розовых кустов впивались в кожу, а цепкие лозы хмеля тянули в объятия сумасшедшей настоятельницы.

Теперь-то она видела истину! Видела безумные глаза Иварии и налившиеся от предвкушения губы, видела, что платок на её плечах управляет ею, как куклой. И знак сопряжения миров, который всё это время Ивария закрывала спиной, видела тоже. Символ, выгравированный в увешанной гроздьями винограда стене, дымился. От раскалённого камня шёл жар.

— Она хочет открыть портал! — закричала Морья.

Если и это не заставит Валара принять страшное решение, то не заставит уже ничто.

Ивария и не подумала спорить.

— Раньше у меня не хватало на это сил. Но сегодня мы впитали достаточно, чтобы сделать это! Еще чуть-чуть, и я смогу двигать Светила! Мощь кипит в моих жилах! Эта сила поистине безгранична… Я наконец сама стала той, кому будут поклоняться люди!

И сложно было усомниться в сказанном! Уже один демон Иварии, за столько лет отожравшийся, стал непобедим. Что будет, явись в их мир сотни таких же?! Тысячи тварей ждали с той стороны разлома. Им не хватало крошечной щели, капли магии, чтобы освободиться! И для настоятельницы этой каплей могла стать глупая дикая ведьма.

— Размечталась!

Ох и сложным стал этот рывок для оплотника! Колючки на ветках розы вспороли одежду и кожу под ней, ножи мелькали то тут, то там, став продолжением рук оплотника. — Если кто-то и убьёт эту ведьму, то только я!

Он метнул в Иварию разом оба ножа, лишаясь оружия. А одновременно с отчаянным броском взлетел и закружился вихрем платок с её плеч.

Плети смертоносных цветов хлестнули по оплотнику, но не сумели остановить полёта металла.

— Валар!

Хмель сбил его с ног и захлестнул шею. Мужчина вцепился в растение, царапая ногтями. Но и Ивария не избежала беды: один из ножей вспорол крыло демона, второй же угодил в бедро настоятельницы. Та, зашипев от боли, поспешила зажать рану. Меж пальцев сочилась кровь.

— У нее не хватает сил, помоги ей открыть портал! Так надо!

Голос Валара звучал странно, да и вовсе не был на себя похож. Но, улучив мгновение слабости Иварии, девушка не стала раздумывать и выполнила приказ. Прежде Валар не подводил её, так может для разнообразия послушаться?

Она действовала по наитию: освободила руки из пут поникшего хмеля, вытянула их вперёд и направила всю мощь в сторону дымящейся стены.

— Ты что делаешь?! — вот теперь голос Валара стал узнаваем. Он осип, был едва слышен, но в этот раз говорил именно оплотник. Тогда кто же отдал приказ?!

Морья растерянно обернулась, чтобы встретиться взглядом… нет, не с Валаром. С угольками глаз демона, прикрывающего его спину.

— Умница, — похвалил он её.

— Светила небесные… Что же я наделала?!

Но было поздно: магия достигла цели. Смрад усилился, дым повалил из трещины густыми клубами, а затем стена разверзлась.

Ивария открыла рот от удивления. Она разом потеряла интерес как к пленникам, так и к собственному ранению. Хромая, подошла к знаку сопряжения и прижала к нему окровавленные ладони.

— Как долго я ждала этого… — прошептала она. — Как долго… Эй, что ты делаешь?

Будто ни в чём более не нуждаясь, путы растений ослабли и опали. Валар и Морья поспешно избавились от них и приготовились сражаться, но никто не собирался принимать брошенный ими вызов.

— Что ты делаешь?! Я же кормила тебя!

Демон Иварии принял истинную форму. Огромная тварь, похожая на чернильную кляксу, протискивалась в щель между мирами и тянула навеки привязанную настоятельницу за собой.

— Куда! Нет, не надо…

Но желания и планы Иварии были чужды демону. Что стоили они в сравнении с его силой и тем, что тянуло его домой?

Голос, которым заговорил Валар, теперь был Морье хорошо знаком. Говорил его… их общий демон:

— Он соскучился по родному миру. И в то время, как ты копила силы для того, чтобы заполучить власть, он их копил для того, чтобы вернуться домой. И тебе придётся пойти с ним.

— Нет! Я же давала тебе все, о чем ты просил! Я делала для тебя все!

Трещина была слишком узка для хрупкого и лишённого гибкости тела. Суставы Иварии хрустнули, она завизжала от боли. Но прежде, чем задохнуться в дыму, она нашла взглядом виновников своей гибели. И растерянность в этих глазах на миг сменилась яростью.

— Это всё ваша вина!

Волна чистой ненависти соткалась из доступной Иварии магии. Она приняла облик чёрной тучи и сорвалась с её ладоней.

Туча метнулась, чтобы уничтожить ведьму и оплотника, но плащ метнулся ей наперерез.

Крик ярости Иварии проглотила стена, но с этой стороны ему вторил крик боли, звеневший в ушах Морьи. Демон накрыл собою тучу, но ненависть не ушла бесследно — она опалила края ткани, выпотрошила всю демоническую суть. Морья кинулась помочь, но Валар остановил её:

— Закрывай пролом, пока они не начали вылетать оттуда! — приказал он.

— Но как?

— Нитка в иголку — и штопать! — рявкнул оплотник, опускаясь на колени рядом с упавшим на траву плащом. Демон истекал подобием крови. Или слёз? Ткань распадалась на части и впитывалась в землю, угольки глаз крутились невпопад и словно смотрели в разные стороны одновременно.

— Нитка в иголку, нитка в иголку, — отчаянно зашептала Морья. Проклятье, она никогда не любила шить!

Ведьма представила магию длинной тонкой иглой и принялась водить ею рядом с пышущим жаром проломом. Кончики чёрных пальцев жгло раскалённым железом, но она не останавливалась.

«Ты хочешь нас? Ты ждешь нас?» — шептала темнота разлома, сбивая, мешая сосредоточиться. — «Мы сделаем тебя лучше, сделаем тебя сильнее. Подарим любовь, счастье, здоровье, богатство, все что пожелаешь…»

Отказать соблазну впервые невероятно тяжело, но, чем больше верных решений принимаешь, тем легче они даются. Ткань междумирья чинить было тоже нелегко. Но дурманящий шёпот становился всё тише, до тех пор, пока не стал таким, каким слышит его каждый живой человек.

— Я…

Морья запнулась. Ей и не хотелось ничего говорить, она лишь чаяла убедиться, что не оглохла — такой давящей стала тишина, сменившая настырный шёпот.

Она справилась. Закрыла пролом.

— Валар! Я, кажется, сделала это!

Она бы и рада закричать, но сил осталось лишь на то, чтобы, покачиваясь, добрести до оплотника и опуститься на траву рядом с ним. На руках у мужчины, словно дорогой друг, лежал перепачканный истрёпанный плащ.

— Что… что с ним?

Красные глаза на ткани уже были едва различимы. Валар медленно поднял руку и стянул с глаза повязку. Под ней обнаружился самый обычный глаз. Морья коснулась ткани плаща, и та прощально оплела её запястье.

«С тобой было веселее, чем с этим занудой…»

И красные пятна нечеловеческих зрачков окончательно потухли.

Морья тяжело сглотнула и коснулась пальцев Валара.

— Тупая тварь. Решил защитить нас ценой своей жизни, — с досадой бросил он и закончил, не скрывая горечи: — Он ко мне привязался. Хоть и сволочь.

— Я к тебе тоже привязалась. Хоть ты и сволочь.

Морья положила голову ему на плечо и прикрыла уставшие глаза.

Полог подрагивающего марева завис над полем, и поникшие было ростки сразу потянулись к теплу. Ведьма опустила руки.

— Вот. Доволен?

Селянин зябко кутался в тулупчик и ковырял носком лаптя землю. Лето выдалось на диво холодным, урожай едва поспевал, а земледельцы без устали роптали, игнорируя предсказания учёных магов о грядущей жаре.

— Оно так-то и неплохо, госпожа ведьма… — тоненьким жалобным голоском затянул мужик. Он как мог втягивал отвисшее брюшко, но на голодного всё равно не походил. — Дык токмо у меня ещё одно полюшко имеется. Вона тама, близёхонько, за берёзовой рощицей…

— Мужик, не наглей, — оборвала его Морья.

Работать обогревателем для засеянных полей она не нанималась, а если бы и нанялась, то делала бы это за справедливую плату. Этот же конкретный мужик нанял её избавить сельское кладбище от повадившегося на него грызуна, и дикая, поддавшись приятным воспоминаниям, согласилась за бесценок. А сообразительный селянин справедливо решил, что перед ним сердобольная баба, и уговорил «глянуть, чаго тама на поле усё помёрзло». Одного поля мужику, однако, оказалось мало, зато нахальства было не занимать.

— Ну госпожа ведьма, — заканючил он. — Ну вы же свой человек, ну чаго вам стоить?! Ну малые детушки же зимой с голоду помрут!

Малых детушек — подростков одногодок — Морья уже видела и пришла к выводу, что лечебное голодание этим бочонкам не помешает. Однако их папаша считал иначе и знай подкармливал кровинушек.

— Ладно. — Морья сунула ногу в стремя верного мерина. — Только до рощи и обратно!

— Конечно-конечно! — Селянин активно закивал, спеша оседлать и свою лошадку. — На обратном пути токмо ещё к куму маму заедем, у няго рожь вот-вот отсыреет… Госпожа ведьма! Ну куда же вы, госпожа ведьма!

Оглядываться Морья не стала. Светила с ним, с заработком за грызуна. Пусть подавятся. А то прежде, чем её рассчитают, придётся объездить все окрестные посевы. Морья же нынче спешила и даже на ночь нигде останавливаться не собиралась, но очень уж убедительно новый знакомец заламывал руки. Актёрище!

До самого дома ведьма дала себе зарок не спешиваться. Дважды пускала мерина в галоп, окончательно отбив и без того многострадальные после длинного путешествия ягодицы. Однако усилия того стоили: в распахнутые по случаю праздника ворота Морья въехала ещё до заката.

Первым её приметил, как всегда, глазастый Мартин. Служитель Светил поспешно отряхнул крошки с рясы, вскочил со ступенек часовни и бросился навстречу.

— Кормилица наша! Госпожа Морья! Матушка!

Мерин попытался увернуться, но был пойман за капсюль и звонко чмокнут в нос. Морья ловко спрыгнула на землю и позволила облобызать себя тоже.

— Ох, я тоже соскучилась, Мартин! Как вы тут? Все здоровы?

— Милостью Светил, а как же! Новости всё хорошие: белая кобылка ожеребилась, хворь, что о прошлом месяце напала на яблоньки, совсем на нет сошла… — Мартин понизил голос, хотя во дворе было совершенно пустынно, а любопытная кошка, прибежавшая потереться о сапоги хозяйки, вряд ли кому-то донесла бы. — И настоечка аккурат созрела… Не желаете ли отведать?

Морья хитро подмигнула служителю.

— Обязательно. Но сначала проведаю этих неслухов.

Она уже почти взбежала по ступенькам ко входу в имение, но Мартин снова заголосил и, спотыкаясь и путаясь в рясе, догнал хозяйку.

— Запамятовал! Ещё письмецо вам. От самого Государя!

Туго свёрнутый свиток с гербовой печатью перекочевал из-за пояса толстячка в руки ведьмы. Она, тяжело вздохнув, сломала сургуч: надобно закончить все неприятные дела, прежде чем приступать к приятным.

— …его величество… настоятельно рекомендуем… так, это неинтересно, — бормотала Морья себе под нос, быстро пробегая строчки глазами. Времена, когда она читала по слогам, давно минули, но привычка шевелить губами так, видно, и останется с нею на всю жизнь. — Великая честь… приехать в Академию магии и дать урок набранным под вашу ответственность диким, дабы строение боле не пришлось восстанавливать по кирпичам. Подпись: моё государственное величество Лилибат Прекрасный.

В конце официальной части письма, выведенной каллиграфическим почерком, нашлась корявая приписка зелёными чернилами: «И приезжайте с супругом в гости! Я такие плюшки научился печь!»

— Ну? Что там?

Мартин нетерпеливо приплясывал на месте. Удержаться и не вскрыть письмо для служителя было неимоверно сложной задачей, так что теперь ему не терпелось в награду получить свежие сплетни.

Морья самодовольно ухмыльнулась, прекрасно представляя, что могут натворить два десятка диких колдунов в Академии, стены которой привыкли к чванливым магам из благородных семей. И усмирять их она не собиралась!

— Мои дикие опять что-то взорвали в Академии. Государь просит приехать и провести им лекцию о смирении и хорошем поведении.

— А вы?

— А что я?

— Поедете?

Ведьма с наслаждением потянулась. Дома была мягкая кровать и чистые простыни, мерин устал и соскучился по отборному овсу, а дикие, больше никак не ущемляемые законом, прекрасно разберутся и без неё.

— А что, Мартин, разве я приезжала домой? Кажется, меня в крайний раз видели мельком где-то на краю наших земель, а потом я снова отправилась на борьбу с нечистью.

— И то верно! — Служитель заразительно расхохотался. — Борьба с нечистью превыше всего!

Они понимающе друг другу кивнули и ведьма уверенно толкнула дверь.

— Кстати о нечисти, — с нехорошим предчувствием пробормотала она.

Почти одновременно где-то в глубине дома что-то грохнуло, а через несколько секунд едко запахло дымом. Кто-то грязно выругался и сразу торопливо попросил не повторять нехорошие слова, но было поздно. Вопя что-то про мать и коней, из облака дыма выскочил не по годам рослый мальчишка, а следом за ним, размахивая дымящимся одеялом, девчонка помладше. Вслед им неслось:

— А ну стоять, маленькие засранцы! Вы у меня сами будете этот шкаф от копоти чистить!

Дети заливисто хохотали, прекрасно понимая, что лишившийся магии отец в крайнем случае погрозит им издалека ремнём, а при виде женщины на пороге и вовсе завизжали.

— Мама! Мамочка!

Морья подхватила на руки девочку, которая пока что была в том весе и размере, чтобы позволять себе подобные шалости, обняла и поцеловала в макушку мальчишку.

— Милые мои! Родные! — Она спешила расцеловать их с головы до пяток, словно рассталась не на какой-то месяц, а на целый год. Нет, определённо, больше никаких долгих отлучек! Разве что вдвоём с мужем, предварительно подпоив Мартина и взяв с него опрометчивое обещание снова присмотреть за детьми. — Что вы опять натворили, нечистики мои?

— Ничего! — хором и предельно честно заявили дети.

Где-то в глубине комнат хозяин дома, наконец, нащупал и сумел распахнуть окно.

— Ничего, — невозмутимо подтвердил он. — Ты же всё равно хотела ремонт в библиотеке, верно, любовь моя?

Валар заключил жену в объятия и поцеловал на грани допустимой страсти при детях. Ему, конечно же, хотелось куда большего, чем просто поцелуи, однако он сдержался и не поволок жену сразу в спальню, как мог себе позволить до рождения отпрысков.

— Это всё моя кровь, — показушно вздохнула Морья. На самом деле, она втайне гордилась, что обоим детям передались её магия и вспыльчивый характер. Хоть какая-то компенсация за полную внешнюю схожесть с отцом.

— Или моё воспитание! — ревниво возразил Валар.

Дикая поцеловала супруга в щёку и покорно согласилась:

— Конечно, любимый.

Она-то прекрасно знала, в кого пошли младшие де Каттаи.

— Мама, пойдём!

Сын и дочь завладели её ладонями и потянули во внутренний двор.

Морья беспомощно оглянулась на мужа, но тот скрестил руки на груди и нахально заявил:

— Я весь день их сдерживал и не пускал к столу до твоего возвращения. Мой караул закончен.

— Я тебе это припомню! — прошипела она, сдаваясь.

Что ж, на шестой день рождения дочери она успела. А библиотека и правда нуждалась в ремонте…

Иллюстрация на обложке: Светлана Новикова

Корректор: Екатерина Колыгина

Группы авторов в VK :