С потолка пещеры посыпалась земля. Я вскочил, держа на руках Кэт-Надежду. Выпустить её даже на мгновение было выше моих сил. Да и какая это теперь для меня Кэт. Это же моя Надя!

Неожиданно сработало «предвидение». Потолок рушится, в живых остаёмся только я и жидкий металл.

В прошлом мире я трижды экспериментировал с остановкой времени. Три секунды паузы и год восстановления. Первые два месяца вообще овощем. Но сейчас выбора не было.

Причём работа со временем не требовала мудр или энергии: взаимодействие с этой тонкой материей строилось только на силе воли. А с этим у меня никогда не было проблем.

Время вокруг замерло в ожидании. Видимо, под влиянием конской порции адреналина я успел сделать это всё меньше чем за секунду, но потолок уже сильно просел.

Следующим шагом требовалось пустить энергию для охлаждения нагревающихся нейронов головного мозга. Только вот энергии-то у меня и нет.

Всей душой пожелал попасть в свой внутренний мир, к стене вокруг источника. Увидел, словно со стороны: дымящийся ландшафт, моя пылающая фигура, всё та же стена вокруг источника.

Прорваться туда было жизненно необходимо. Я навалился на маленькую дверку в стене, привлёкшую мое внимание ещё в первое посещение своего внутреннего мира. Правда, от греха подальше, я её не трогал.

Пламя с моей фигуры перекинулось на чёрный металл дверки. Тихо цедя сквозь зубы фразу «это есть наш последний, но решительный бой», я наблюдал, как потёк металл.

Предстоял, очевидно, безнадёжный бой с проклятьем, но проиграть я не имел права.

Появившаяся рядом полупрозрачная проекция чуть не выбила меня из боевого транса.

Я с удивлением смотрел на молодую девушку в костюме горничной. Сквозь голубые волосы на макушке торчали кошачьи ушки. Серый хвост, выглядывающий из-под короткой юбочки, сердито мотался из стороны в сторону.

— Ты что творишь⁉ Угробить нас хочешь?

Вытянутые зрачки этой няшки полыхнули оранжевым огнём.

— Забыл наш уговор? Решил от принцесски своей избавиться?

Потерянная память бывшего владельца тела вновь подкинула мне проблем. Но разбираться с этим некогда.

— Видишь, что творится вокруг? Если не потушим возгорание, скоро сдохнем на пару.

Проекция исчезла. С той стороны забора раздалось угрожающее рычание:

— Р-р-р-р-р-р… шантажист! Будешь должен.

Набирать лишних долгов не хотелось, но ситуация не располагала к торгу.

Ответил согласием.

Оттуда раздался осязаемый леденящий вой. Он осел инеем на дымящуюся землю.

Боль, прострелившая всё тело, выкинула меня в реальный мир. Перед взором промелькнула надпись:

Мозг дал команду на выработку энкефалинов, действующих как обезболивающее.

Сознание вернулось быстро. Полоска регенерации всё так же была на нуле. Зато взор перекрыло послание от снова действующего, но сильно урезанного Слова:

Сквозь успокаивающую темноту шёл невысокий лысенький человек. Его крупный нос украшало старомодное пенсне. Остановившись, он пнул ногой особенно тёмное место.

— Как с тобой тяжело. Но без тебя будет тяжелей…

В последний момент перед перемещением я сквозь полупрозрачную надпись успел увидеть, как заполошенно вскочили мои дамы. Они пытались ухватить меня и чуть не упали. Их руки проходили сквозь меня, как сквозь призрака.

В следующий миг я наблюдал уже совсем другую картину…

С вонючим полумраком еле справлялись сальные свечи на лоснящемся от грязи столе. Всё это озвучивала вакханалия пьяных голосов. Попробовал пошевелиться — не вышло. Чужое тело. Я в нём как зритель за запертым окном. Вижу, слышу, но управлять не могу. Очень специфическое чувство. Мне оно абсолютно не понравилось. Парень напротив здорово напоминал Вяземского. Старила его аккуратно стриженная бородка.

— Прохор, так мы договорились? — Он выложил на стол звякнувший кошелек.

Тело, в которое я вселился, неуловимым движением смело его со стола.

— Сделаем, боярин, — услышал я осипший голос Прохора, глазами которого и смотрел на мир.

Видимо, боярин не особо доверял его умственным способностям.

— Повтори, что ты должен сделать.

Прохор сделал глоток из щербатой глиняной кружки. От омерзительного скисшего пива меня даже без тела замутило. Несправедливо. Управлять телом не дают, зато все неприятные ощущения воспринимаю в полной мере.

— Завтра у аптекаря на Вороньей Слободе взять средство. Незаметно напоить купеческую дочь Любаву, — начал отчитываться Прохор.

Тут он задумался и задал вопрос:

— А чё делать, ежели она не захочет пить?

Боярин, сидевший напротив, аж закрыл лицо рукой. Очевидно, ему очень хотелось прибить собеседника.

— Ты должен незаметно добавить средство в её ночное питьё, — процедил он. — Понял?

— Ну а чего не понять? Не тупой. Сделаю.

Боярин всё ещё ему не доверял, поэтому предупредил:

— Учти, Прохор. У рода Вяземских самые умелые палачи. Не сделаешь дела — будешь проклинать свою мать за то, что тебя родила.

Боярин резко встал и покинул, как я предполагаю, кабак.

Пока Прохор допивал мерзкое пойло, до меня донёсся тихий голос ещё одного подселенца:

— Михаил, прости, что втянул тебя в это дело.

— Плутарх, ты нехороший человек. — Хотелось высказать ещё очень многое, но толку от этого не было. — Рассказывай, что здесь и как.

Меж тем Прохор, в теле которого мы находились, вышел на темную улицу и, пошатываясь, куда-то двинулся.

— Меня перебросило в это тело. Перехватить контроль невозможно, — Плутарх тяжело вздохнул. — Скоро нас убьют — и мы окажемся опять за столом в корчме.

— Насчёт «убьют» давай конкретику, — настойчиво попросил я.

— Прохор ляжет спать на конюшне. Перед этим засветит деньги перед двумя бандитами. Они его и прибьют.

— Где конюшня? Как выглядят бандиты?

— Откуда я знаю, где конюшня⁉ — начал истерить Плутарх. — Я видел ворота, стойла с лошадьми и стог сена. Потом эти сволочи закололи меня вилами. Вернее, заколют. И не меня, а Прохора. Но я получу все ощущения.

— По ощущениям я уже понял на себе. — Мне не понравились истеричные нотки в голосе Плутарха. — Сейчас кратко расскажи о том, где мы, как сюда попали, как выбраться.

— Конкретный год, в котором мы застряли, определить так и не смог.

Похоже, Плутарх смог взять под контроль свои бушующие эмоции.

— Судя по антуражу, век пятнадцатый или шестнадцатый. Попал сюда благодаря секретному ритуалу, разработанному запрещённой сектой финских националистов. Для выхода необходимо пройти Дорогу Крови, разорвав петлю времени и не внося глобальных изменений в будущее.

В моей памяти всплыли воспоминания о рассказе классика иностранной литературы прошлого мира. Там герой раздавил в прошлом насекомое, и от этой мелочи кардинально изменилась вся линия будущего.

— А такое вообще реально выполнить?

— Да. К службе безопасности нашего рода попали документы об удачном завершении нескольких таких ритуалов.

В это время Прохор добрался до высокого забора и прошёл через неприметную калитку. Штормило его прилично. Пересекая в темноте двор, он сумел дважды сильно навернуться.

Делить с ним ощущения оказалось крайне неприятно.

Прохор добрался до приличных размеров строения и прошёл через заскрипевшие ворота. Там его поджидали две тёмные личности. Рассмотреть их не позволяло освещение. Запах и лошадиное ржание действительно указывали на конюшню.

— Ну всё, Прохор. Кончилось моё терпение, — вкрадчиво поведал левый щуплый бандит. — Сейчас мы тебя бить будем.

— Не надо меня бить! — Прохор испуганно икнул. — Денюшку щас верну.

Этот не самый умный человек достал полученный кошель и вынул две монетки. Звеня остальными, убрал кошель за пазуху.

Трясущейся рукой протянул монеты щуплому.

Две мутные личности, забрав деньги, удалились. А Прохор дошёл до пустого стойла и завалился спать.

Ощущения — будто завис в пустоте. Очень раздражали обречённые причитания Плутарха:

— Скоро опять придут, опять убьют.

— Сколько раз уже умирал? — спросил я.

— Не считал… много.

— Как скоро придут?

— На рассвете. У нас примерно пять часов. — похоже, Плутарха моё появление немного воодушевило, и он спросил:

— Что будем делать?

— Не мешай. Думать буду.

Плутарх затих.

Находиться без телесной оболочки в темноте мне привычно. Но та темнота, к которой я привык, убаюкивала. Эта же раздражала и воняла.

Я попытался «прорисовать» себя. Неожиданно оказался на каменистом плато с редкими засохшими растениями. Невдалеке стояла понурая фигура нехилого мужичка с пропитым лицом. Сальная рубаха подпоясана верёвкой, рваные портки заправлены в сапоги.

Перед моими глазами высветилась надпись:

Боль, огонь, треск брёвен — всё это в один миг сорвалось и понеслось вспять, будто кто-то включил обратную съёмку. Я очнулся в конюшне в тот самый миг, когда убил щуплого грабителя.

— Ты знаешь, — прохрипел Плутарх, — смерть от вил мне понравилась больше, чем от огня.

— Потом обсудим твои предпочтения. — Я сел на труп здоровяка. — Сейчас у нас на повестке стоит вопрос — кого убивать?

— В каком смысле? — озадаченно спросил Плутарх.

— Как, говоришь, звали главу вашего рода во времена Годунова Первого?

— Всевласий. Именно с него началось проклятие нашего рода. Пять жён похоронил.

— Ну смотри, что получается. Всевласий убивает невесту старшего брата. Скорее всего, руками девушки, которая сейчас убегает со двора купца. Подставляет нас, сваливая вину на отца. Отец девушки убивает старшего брата Всевласия и насылает проклятие на весь ваш род. Всевласий же травит отца, становится главой рода и носителем проклятия. Вопрос: какой элемент этой цепочки надо убрать для разрыва кольца времени?

— Всевласия! — буркнул в ответ Плутарх, даже не задумываясь.

— Гложут меня сомнения. Это может кардинально изменить будущее.

— Тогда девицу, — торопливо зачастил Плутарх. — Её даже убивать не надо. Просто отнимем у неё яд.

— Предположим. А ты уверен, что Всевласий не перестраховался? Смотри, нас нанял, девушку озадачил. Можно было бы перепробовать все варианты, раз уж мы во временной петле, но умирать мне крайне не нравится. Да и всех правил этой Дороги Крови я не знаю. Каждая попытка может стать для нас последней.

— Ну тогда остаётся купец… — В этот раз его голос звучал не так уверенно.

— Согласен. Это самое очевидное решение. К сожалению, как подсказывает мой опыт, в случае с Дорогами самое очевидное редко бывает правильным.

— Ну тогда не знаю, — раздался тяжёлый вздох Плутарха. — Надеюсь, ещё пару запеканий мы переживём, не сойдя с ума.

Падение длилось вечность. Темнота, тишина и блаженное отсутствие боли. Потом темнота уплотнилась, стала знакомой. Не пустота, а мой внутренний мир. Мявка в латексном чёрном комбинезоне возле калитки в стене вокруг источника смотрелась потрясающе.

Перед глазами выскочило сообщение:

Восстановление организма: 60 %

Популяция наноагентов: 10 %

Модуль самовоспроизводства:

остановлен по причине отсутствия ресурсов

Не став дожидаться выстрела, я ушёл в открытую дверь.

Похоже, нанороботы приступили к своей работе. Я всё лучше ощущал своё тело. Забегая за остатки жертвенника, порадовался, что Потапыч не успел его полностью разрушить. Вспыхнувшее за спиной пламя добавило резвости. Радовала тихоходность идущего за мной робота.

Достав дубинку, развернул её в рабочее положение. Лёгкое свечение шарика давало дополнительный шанс нанесения урона. Заслышав скрип колёс в районе двери, на мгновение выглянул с правой стороны алтаря.

Робот застыл перед дверьми и наводил на меня свою пушку. Сгусток плазмы размером с апельсин прошёл впритирку к моему убежищу. Я начал отсчёт времени, одновременно наблюдая, как потёк бетон стены от попадания заряда.

На счёт «пять» новый заряд плазмы ударил в алтарь.

Не дожидаясь результата, я вскочил. Начав отсчёт времени, рванул по прямой к роботу. На счёт «пять» прыгнул в сторону. Плазма прошла мимо.

Хорошо, что Плутарх успел разобраться с бойцами прикрытия робота. Прямо перед тем, как робот снова выстрелил, его секира сбила врага с колёс. Шарик плазмы ушёл в сторону, а робот упал на бок в коридоре.

Вокруг железяки возник голубоватый кокон. Удары Плутарха вязли в этом поле, не нанося никаких повреждений. Выдвинувшиеся из корпуса робота штыри вернули его на колёса. Теперь ствол, выпускающий плазму, был направлен на Плутарха.

Я вспомнил, как с помощью очков Силы Духа мощно улучшал затрофеенные у обезьянок из аномалии каменные шарики, и вбил оставшуюся семёрку баллов в дубинку.

Выскочил в коридор и нанёс удар.

Засветившийся звездой шипастый шарик на конце дубинки прошёл сквозь защиту робота. Сминая оружие, он углубился в недра технологической машины. Нарастающий гул и пробегающие по корпусу робота мелкие молнии намекали: «Кто не спрятался, я не виноват».

На предельном для моего тела ускорении я убрал не сложенную дубинку в инвентарь. Вместе с ней исчезла часть робота.

Толкнул замершего Плутарха за открытую дверь нашей комнаты. Сам отозвал вьющуюся рядом дракошу и прыгнул следом.

Большой «бум» догнал меня уже в убежище. Пришёл в себя в темноте. Мелькнула мысль: «Ну вот, опять, добегался и помер».

Стоны рядом и боль в каждой клеточке организма опровергли это предположение.

— Плутарх, ты жив? — прохрипел я.

— Жив, но чувствую, что это ненадолго.

Нанопаучки усердно латали помятое тело, отдавая свои жизни во имя меня любимого. Через пару минут я сумел выбраться из-под завала. Освещение отсутствовало полностью. Ходить босиком в темноте по разгромленному помещению было не самым приятным времяпровождением.

Судя по словесным загибам, Плутарх пришёл к таким же выводам. Над нашими головами зажёгся шар холодного пламени, выпущенный Плутархом. Оглядевшись, он выдохнул:

— Не слабо мы тут повеселились.

Где-то через час, обувшись в трофейные берцы, мы двинулись в сторону лифта на верхний ярус. Коридор делал плавный поворот, за которым разрушения сходили к минимуму. Появился свет. Исчезли крупные обломки. Увидели двери, о которых упоминала дракоша. Металлические, с мощными запорами с нашей стороны.

Помня, что за ними сидят твари, мы порадовались, что взрывная волна сюда не дошла.

Сложно передать наши чувства, когда последняя дверь на нашем пути сама распахнулась изнутри.

Секира Плутарха и моя дубинка со свисающей на конце требухой робота мгновенно оказались в наших руках. Сюрреалистическая картина: из двери вышел улыбающийся пухлый мужчина примерно метр шестьдесят ростом, одетый в розовый деловой костюм.

— Мсье, ви не подскажите, хде виход, — вежливо обратился он к нам. Тут его взгляд упал на кишки робота на конце моей дубинки.

— О, ви сумей победить моя железный человек. Как сумей?

Он неуловимым движением переместился к нам и снял с шипастого шарика мусор. Молнией его добануло знатно. Редкие волосёнки встали дыбом. Сведённые судорогой мышцы лица превратили улыбку в оскал.

Плутарх, произнеся неприличное слово, врезал мужчине в лоб древком секиры.

Иностранец, закатив глаза, чуть подёргался и затих.

Я с удивлением наблюдал, как мой напарник деловито достал из инвентаря пару наручников. Если судить по цвету металла и лёгкому свечению, они ещё и противомагические. Через минуту на руках и ногах пленника оказались эти украшения.

Мы заглянули в его камеру, но не нашли там ничего интересного. Только запашок своеобразный.

Уселись в коридоре на пол неподалёку от пленного.

— Откуда у тебя наручники? — озадаченно спросил я.

Плутарх вынул из инвентаря пару фляг. Одну передал мне. Сделали по глоточку. Очень приличное сухое вино.

— Трофеи собрал, пока подбирал обувь, — наконец соизволил ответить.

«Вот это — правильно воспитанный князь, — проворчал мой внутренний хомяк. — А ты меня совсем не радуешь».

Очнувшийся иностранец, хитро извернувшись, сел возле стены. Говорил он долго и очень эмоционально.

— Это француз, — индифферентно произнёс Плутарх. — Он выражает неудовольствие нашим поведением, поведением финской диаспоры, и вообще — ему не нравится Россия.

— Ты знаешь французский язык?

Мой вопрос удивил Плутарха.

— Конечно, знаю. И не только французский, но и английский.

— Ну, английский я тоже знаю, а ещё японский и китайский.

— Ви есть варвар! Зачем сразу бить? Надо говорить. — перебил нашу лингвистическую дискуссию француз.

— Говори. — Я согласно кивнул.

Иностранец задумался. Мы с Плутархом просто отдыхали, приходя в себя.

Глаза слипались от усталости.

Вызвал дракошу.

— Как там Потапыч? — первым делом спросил у неё.

— Ничего, оклемается. — Дракоша, взлетев, огляделась. — Ну вы тут и намусорили.

— Оооо! Ви есть игрок? Ваш питомец — прелестный цветок в наш мир, — радостно заорал француз.

Дракоша на всякий случай отлетела подальше.

— Предлагаю перейти на английский, — обратился я к французу. — Так будет удобнее всем.

Француз просиял.

— О, великолепно! Наконец цивилизованный язык. Мой русский, как видите, оставляет желать лучшего. Немного слов, и половина из них ругательства, подхваченные у охранников.

По-английски он говорил бегло, с мягким парижским прононсом.

— Маркиз Эмманюэль де Макрэ, — представился, попытавшись изобразить поклон в наручниках. Получилось нечто среднее между реверансом и падением. — Выпускник Политехнической школы. Инженер-конструктор.

— Князь Медведев, — представился я. — Князь Вяземский.

При слове «князь» де Макрэ заметно оживился. Взгляд стал цепким. Быстро оценил наш внешний вид — берцы, снятые с трупов охранников, брезентовые штаны, кровь и копоть, — и, видимо, решил, что князья бывают разные.

— А теперь объясните, маркиз, каким ветром вас занесло в финский бункер? — спросил Плутарх.

— Занесло? — Де Макрэ искренне обиделся. — Меня пригласили! Правительство Республики направило меня сюда в рамках программы научно-технического сотрудничества. — Он произнёс это так, будто зачитывал пресс-релиз. — Разработка автономных боевых систем в полевых условиях.

— Робот — ваша работа, — это был даже не вопрос.

— «Анри Четвёртый», модель третья, — в голосе француза прорезалась гордость изобретателя. — Плазменная пушка, адаптивная бронезащита, автономное наведение. Между прочим, вы уничтожили единственный рабочий прототип. Три года работы.

Он посмотрел на мою дубинку с выражением человека, на глазах у которого переехали любимую собаку.

— Сочувствую вашей потере, — сухо сказал я. — Этот прототип пытался сделать во мне дырку размером с апельсин.

— Ну, значит, наведение работало корректно, — де Макрэ пожал плечами, насколько позволяли наручники.

Плутарх и я переглянулись.

— Вы сидели в камере с чудовищами, — Плутарх кивнул в сторону коридора. — Вы что, заключённый?

Де Макрэ посмотрел на нас с таким недоумением, будто мы спросили, дышит ли он воздухом.

— Заключённый? Помилуйте! Это моя лаборатория. — Он обвёл скованными руками пространство вокруг. — Всё необходимое под рукой. Мастерская этажом выше. Испытуемые за соседними дверями. Вы представляете, как удобно? Утром собрал прибор, днём протестировал на квакше, вечером записал результаты. Никаких согласований, никаких комитетов по этике. Рай для инженера!

— А запашок в камере? — припомнил я.

— Побочный эффект прогресса, — философски заметил де Макрэ. — Горелая изоляция, кислотные испарения, немного квакшиной слизи. Мелочи. Зато результаты! Вы бы видели, какие данные я снял с защитного кокона этой грязно-зелёной красавицы. Гениальная биомеханика.

— Силовой щит робота, — сказал я. — Вы скопировали его с квакши?

Де Макрэ расплылся в улыбке, как ребёнок, которого наконец-то похвалили.

— Не скопировал, а адаптировал. Три месяца ушло только на то, чтобы понять принцип генерации поля. Потом ещё полгода на миниатюризацию. Квакша делает это биологически, а мне пришлось… — Он осёкся, посмотрел на наручники, потом на нас. — Послушайте, может, снимете эти украшения? Я не враг. Я учёный.

— Учёный, чей робот только что чуть не прожёг нас насквозь, — напомнил Плутарх.

— «Анри» был в автономном режиме! Я-то сидел в камере! — возмутился де Макрэ. — Когда начались взрывы, я решил выждать. Разумная предосторожность. А когда стало тихо, вышел посмотреть, что осталось от моего оборудования. И вместо лаборатории обнаружил двух варваров с дубиной и секирой.

Он шумно вздохнул.

Сомнение в адекватности пленника было большими буквами написано на лице Плутарха.

Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с фанатиками от науки. В обычных обстоятельствах они — милейшие люди. Опасны, когда затрагиваешь профессиональный интерес. Ради познания нового готовы отбросить любые моральные нормы.

На данный момент маркиз казался адекватным.

— Плутарх, мы сейчас все в одной лодке, — сказал я, складывая дубинку. — Маркиз, так же, как и мы, желает покинуть бункер. И готов помогать.

Плутарх кивнул, поднялся и направился в сторону, откуда мы пришли.

— Ты куда? — синхронно с маркизом спросили мы.

— Ключи от наручников искать, — буркнул Плутарх. — Забыл их прихватить.

— Не стоит, — остановил его де Макрэ. — Это не проблема.

Извернувшись, он достал из кармана пиджака кусок проволоки. На секунду задержал взгляд на замочных скважинах. Ловкими движениями согнул проволоку в хитрую фигуру. Через полминуты наручники лежали на полу.

— Однако, — протянул я. — Ваши умения вызывают уважение.

— Это мелочь, — чуть не лопнул от гордости маркиз. — Не создали ещё замка, который не смог бы вскрыть де Макрэ.

Заинтересовавшись, дракоша подлетела поближе.

— Какая интересная особь, — маркиз уставился на неё. — Князь, вы не против, если я её просканирую? В моей лаборатории на верхнем ярусе есть всё необходимое.

— Я против! Я! — взволнованно зачирикала дракоша. — И вообще — ты врёшь-врёшь! На верхнем ярусе никакой лаборатории нет.

— Какая прелесть, — маркиз расплылся в хищной улыбке. — Нет, надо обязательно провести полный цикл исследований.

Я на всякий случай отозвал фамильяра.

— Де Макрэ, почему вы отнесли меня к игрокам? — спросил я, пока мы двигались в сторону лифта.

— Ну так это очевидно, — маркиз эмоционально всплеснул руками. — Я сам не последняя фигура фракции «Аномалии». А фамильяра может призывать только игрок.

— Ну да, согласен, — протянул я с бесстрастной маской на лице.

Ещё один фрагмент лёг в паззл устройства этого мира. Вывод маркиза, конечно, не верен. Но разубеждать его я не стал.

— Вы не подумайте чего плохого, — смущённо продолжил маркиз. — Я ведь не знаю — вы из фракции «Стелы» или всё же нейтрал.

Плутарх, замыкавший нашу группу, ускорился и преградил нам путь.

— Что значит — фракция «Аномалия»? — рыкнул он, зло сверкнув глазами на маркиза.

Похоже, не только я плохо разбирался в устройстве этого мира.

— Юноша, чего вы на меня окрысились? — возмутился маркиз. — На вашем уровне одарённого вам и не положено этого знать. Вон, ваш товарищ-игрок, если посчитает нужным, просветит.

Маркиз бочком протиснулся мимо обалдевшего Плутарха и резво скрылся за поворотом коридора. Мы поспешили за ним.

Сразу за поворотом нас встретил зал размером с половину футбольного поля. На пластиковом плане он казался меньше. В центре зала находилась прозрачная шахта лифта. Сама кабина стояла где-то наверху. Вдоль стен расположились стойки, кресла и что-то вроде зоны отдыха.

— Господа, на вашу долю кофе делать? — Голос маркиза раздался справа.

— Я бы не отказался и поесть, — озвучил общее желание Плутарх.

— Тогда попрошу помочь, — вынес вердикт маркиз.

Мы нашли небольшую кухню с огромным холодильником. Через полчаса журнальный столик ломился от мясных нарезок и лаваша. Первый глоток свежесваренного кофе дал стимул для продолжения разговора.

— Де Макрэ, мне будет любопытно послушать, насколько ваши учёные продвинулись в познании фундаментальных систем нашего мира, — я позволил себе саркастическую улыбку.

Язык фанатиков бывает легко развязать, проявив чуть-чуть недоверия.

— Давненько я не читал лекций, — задумчиво прогнусавил маркиз. — На эту планету заявили права три силы. Аномалия, Стела, Нейтралы.

— Сколько нейтралов ты знаешь? — спросил я с умным видом всезнающего мудреца.

Плутарх застыл с куском ветчины в руке.

— Точно известно о трёх. Индия, Китай, Южная Африка. Ведут изоляционную политику. К ним не попасть, от них не выбраться. Борьбу за территории ведут Аномалия и Стела через проколы. Если число проколов одной из сил преобладает — территория отходит ей. Но вообще мне механизм до конца не ясен. А игроки молчат.

Он с вопросом уставился на меня. Плутарх, отправив ветчину в рот и медленно пережёвывая, последовал его примеру.

Я снисходительно махнул рукой, ты, мол, продолжай, продолжай.

— Бойцов-одарённых Стела и Аномалия набирают из населения планеты. Для работы с силой они используют мудры. Стела и фигуры предпочитает растить из местных. Аномалия же редко доводит одарённых до уровня фигуры, полагаясь на иномирный ресурс. Фигурам не так важны мудры, они могут использовать мыслеформы. Удобнее, если подкрепить её простым взмахом руки. Есть ещё игроки. Считается, что они все — иномирцы, и не зависят от сил Стелы и Аномалии. Имеют мифических фамильяров. Для работы с силой используют мысленную коррекцию реальности. Могут открывать порталы между мирами. Их невозможно убить.

Маркиз выжидающе замолчал. Я, усваивая информацию и, сравнивая её с полученной ранее, чуть отвлёкся, поэтому ответил:

— Да нет, умирают, как миленькие.

Плутарх, пребывавший в прострации от нашей беседы, почти полностью опустошил съестные припасы. Маркиз с победной улыбкой спросил:

— А остальное про игроков верно? Ходит даже слух, что игроки не имеют права лично убивать фигуры и одарённых. Только опосредованно.

К этому моменту я вернулся из своих мыслей и наигранно возмутился:

— Мне-то откуда знать!

— Ага-ага. Ну да, — недоверчиво сказал маркиз.

Выпив ещё по чашечке кофе, мы засобирались на верхний ярус. Маркиз подошёл к лифтовой шахте, достал пластиковую карту и вставил в неприметную щель. Стеклянная кабина бесшумно опустилась.

— Однако неплохо живут в империи националисты, — заметил я.

— Вы даже не представляете, сколько Франция вкладывает в этих бездельников! — вспыхнул маркиз. — Они ещё две трети разворовывают! Лучше бы в науку вкладывались, а не в этих террористов.

Мы с Плутархом такой реакции не ожидали.

— Похоже, «учёный-фанатик» — это не профессия, а диагноз, — шепнул я Плутарху так, чтобы слышал только он.

Верхний уровень встретил нас таким же большим холлом, что и внизу. Позади открытые створки лифта. Прямо напротив массивная сейфовая дверь. Если верить плану, за ней прятался кабинет старухи-националистки. Справа ещё одна дверь, поскромнее, с небольшой нишей на уровне глаз. Левая стена глухая, без единого шва. Именно через неё, судя по докладу дракоши, уходила старушка со своими дочками. Где-то там скрывался замаскированный выход в тоннель.

— Не желаете заглянуть в мою лабораторию? — как бы невзначай предложил маркиз.

Я в это время смотрел в сторону лифта. В лифтовом зеркале мелькнуло отражение лица де Макрэ. Злорадная ухмылка, не имевшая ничего общего с его обычной жизнерадостной миной, мне не понравилась.

— А почему бы и нет, — повернулся я к нему, наблюдая, как ухмылка мгновенно сменилась радушной улыбкой.

Маркиз подошёл к двери справа от лифта и приложил карту к нише. Выдвинулся сканер сетчатки. Не мигая, де Макрэ уставился в экран. Замок щёлкнул, дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Плутарх, жди здесь, — произнёс я приказным тоном.

Он рассерженно взглянул на меня. Заметив, как я многозначительно подмигнул, тут же успокоился и кивнул. Расслабленность после отдыха и перекуса мгновенно слетела с князя.

В это время маркиз, со скрываемым торжеством в глазах, сделал приглашающий жест.

Войдя в лабораторию, я почувствовал укол ностальгии. Рабочие места одержимых наукой людей похожи во всех мирах.

Полумрак рассеивало синеватое свечение мониторов — три на столе, один, большой, на стене. Справа под мощной вытяжкой — стойка с химической посудой. Слева под такой же вытяжкой на массивном столе гудели электроприборы. Там же стоял вскрытый корпус робота — братца-близнеца уничтоженного нами «Анри».

Входя, я незаметно призвал из инвентаря дубинку. Оставил в походном положении, чтобы не привлекать внимание.

Маркиз быстрым шагом прошёл в угол. Достал из сейфа плоскую коробку.

Поставил на стол с мониторами и открыл.

Внутри лежал обоюдоострый метательный нож.

Стоило маркизу открыть коробку, как руку с дубинкой прострелил поток энергии. От дубинки, как от живого существа, исходили эмоции радостной встречи с близким родственником.

— Подарок, — кратко сказал маркиз и отступил на шаг.

Я чувствовал подвох, но не понимал, в чём именно. Нож словно бы звал меня.

Протянул руку. Коснулся рукояти… Тело парализовало мгновенно.

Мир дёрнулся назад. Способность Предвидения на одну секунду вернула меня в точку, когда между рукой и ножом оставалось полсантиметра.

На ноже то ли сильнейший яд, то ли магия. Но нож нужен. Я это ощущал всей душой.

Чисто на рефлексах воспользовался своей новой способностью управления кровью. Перекрыл ток крови к кисти.

Взял нож в руку и изобразил паралич. Покачнувшись, начал падать, не выпуская ножа. Надо отдать должное реакции маркиза. Чуть придержав меня за плечо, он подогнал ногой кресло на колесиках прямо под меня.

Одновременно из коридора донёсся сдавленный крик. Маркиз взмахнул левой рукой, — и я краем зрения увидел, как искристая сеть оплела бросившегося мне на помощь Плутарха.

Держать кровь перекрытой долго нельзя. Минуту, может, две, — потом кисть начнёт отмирать. Но дрянь с ножа уже проникала через поры. Кожа на ладони пошла бурыми пятнами, пальцы раздувались.

Я накачал давление крови в предплечье, создал избыток и выдавил отраву наружу — через поры, вместе с сукровицей и собственной кровью. Ладонь полыхнула болью, будто её окунули в кислоту.

Но организм справлялся. Стойкость к ядам, полученная от цербера, помогла и в этот раз. Язвы на руке постепенно затягивались. Пальцы снова слушались, а тело было под полным контролем.

Оставалось выждать удобный момент для решения проблемы с вероломным французом.

Пока я боролся с ядом, маркиз не терял времени. Возился за стойкой с химической посудой, что-то смешивая. Улыбка не сходила с его лица ни на секунду.

— Прошу чуть-чуть подождать, — промурлыкал он. — Сейчас всё подготовлю, и мы приступим к эксперименту века.

Он мерзко захихикал.

— Ты, верно, заметил, каким умным и адаптивным было мое изделие. А ведь там я установил мозг обезьяны.

Маркиз разложил хирургические инструменты на столе с мониторами. Его взгляд упал на чёрное пятно, оставшееся на коробке от выдавленного яда.

Де Макрэ замер. Нахмурился.

— Странно. Яд аномальной пиявки никогда не давал такого результата, — пробормотал он себе под нос.

Потом махнул рукой.

— Ладно, не будем отвлекаться. Сегодня должны привезти подопытного. На нём и проведу тесты.

Он склонился надо мной, подбирая инструмент.

— Ну что ж, молодой человек, — де Макрэ на секунду задумался. — А может, и не человек. Игрок ведь не обязательно человек. В любом случае, ты войдёшь в историю как первый разумный, чей мозг пересадили в механический корпус.

Он кивнул в сторону вскрытого робота.

— «Анри Пятый». Венец моей карьеры. Ты должен быть польщён.

Нож в моей руке совершил короткое движение и вошёл маркизу в живот.

Вернее сказать — с трудом преодолел возникшее голубое свечение и розовый костюм маркиза. Нанёс лишь лёгкую царапину.

Этого оказалось достаточно. Маркиз парализованной куклой упал к моим ногам. Его собственный яд. Приятная ирония.

Нож полыхнул перламутровым цветом. Я почувствовал безумный поток энергии, окруживший меня. Она разделилась на три части.

Одна ушла в дубину. Вторая в нож. Третью впитал я.

Перед глазами выскочила надпись:

Пленник распахнул глаза и часто заморгал.

Плутарх резким движением сорвал скотч с его рта. Тайво, откашлявшись, просипел:

— Хотели в жертву принести. Стервецы. — Он сглотнул. — Народ, водички не найдётся?

Плутарх достал из инвентаря флягу и напоил бедолагу.

— Плутарх, у тебя что, инвентарь безразмерный? — озадаченно спросил я. — Что ещё припрятал?

— Не. Я просто Секиру не убираю, — невозмутимо ответил Плутарх. — При путешествии с тобой она постоянно в деле.

Он начал выкладывать на сиденье свои запасы. Пара фляг. Мясные нарезки. Мужское нижнее бельё. Пять флакончиков с нарисованными на них черепами. Непонятный брусок металла. И проволочка, изогнутая маркизом для снятия наручников.

Достав последнюю, Плутарх сам уставился на неё с удивлением.

Мой внутренний хомяк вышел из летаргического сна.

«Вот, учись!» — зевая, изрёк он и снова уснул.

Освободив Тайво отмычкой маркиза, мы быстро и молча уничтожили съестные припасы Плутарха.

— Когда ты успел всё это набрать? — спросил я, рассматривая флакончики с черепами.

— У француза много чего нашлось. Прибрал по мелочи.

— Кстати, де Макрэ ты, я так понимаю, там и оставил?

— Ага, — скривился Плутарх. — Туда ему и дорога, уроду моральному.

Он помолчал и задумчиво добавил:

— Жаль, кстати, комнату старухи обыскать не успели…

Тайво встрепенулся:

— Нам надо линять. Срочно. Если старая карга пошлёт своих дочек по следу — нам конец. — Он испуганно огляделся. — Где мы вообще?

— Под землёй, — флегматично произнёс Плутарх. — А старая карга уже никого никуда не пошлёт.

— Вам удалось убить лидершу «Детей Хель»? — неверяще прошептал Тайво.

— Ага, — Плутарх кивнул. — И её дочек.

— Об этом поговорим позже. Сейчас надо решить, что делаем дальше. — Я посмотрел на Тайво. — Рассказывай, как ты здесь оказался.

Тайво задумался. Потом надорвал подкладку пиджака и достал тёмный замшевый свёрток. Развернул. Внутри обнаружился пергамент, покрытый мелкими письменами.

— Ты ж знаешь: моё хобби — поиск кладов, — он передал мне пергамент. — По этой вот легенде отправился в аномалию Топь.

Я взглянул на лист. Незнакомые письмена.

— На каком это языке?

— Таки на финском, — Тайво искренне удивился вопросу.

Вот за что мне нравятся простые финские парни, так это за самомнение. Каждый встречный обязан знать финский язык.

— Давай кратко и без лирики — о чём там? — скомандовал я, передавая лист обратно.

— Здесь описан безопасный путь на остров с пещерой в центре аномалии. Говорят, там может исполниться любое заветное желание.

Он вздохнул.

— Дошёл почти до места. Там меня и схватили. Стукнули по голове, надели мешок, вкололи что-то. Дальше — как в тумане. Очнулся, когда меня кто-то потащил. Не снимая мешка. Я, правда, не знал, что это ты.

Он замолчал. Плутарх ушёл в свои мысли.

— Ну, что делать будем? — Мой вопрос озадачил обоих.

— Э-э-э… — выдал Тайво.

— А-а-а… — поддержал Плутарх.

— Понял, — подытожил я.

Призыв дракоши произвёл неизгладимое впечатление на Тайво. Он замер, уставившись на неё.

— О-о-о, она — совершенство, — выдохнул он.

Дракоша, сплюнув мини-фаербол и подбоченившись, гордо прочирикала:

— Ну да, я такая.

Я отправил дракошу на разведку. Тело требовало отдыха. Хотелось просто отключиться хотя бы на час.

Усадив Плутарха сторожить, расположился на полу между боковыми сиденьями. Уснул мгновенно. Но вместо восстановительного забытья, конечно же, пришёл очень реалистичный сон. Давненько эти видения меня не посещали.

Пыхнуло сильно.

Я проморгался и первым делом взглянул на экраны. Два бойца из отряда врагов уже подходили к внешней двери нашего ангара.

Привычно призвав из инвентаря Вамп и Ухнеба, перемахнул через вновь лежащую без сознания Серафиму. Одного взгляда хватило, чтобы заметить, как её обожжённая до кости левая рука восстанавливается прямо на глазах. Регенерация, данная эликсиром, продолжала работать.

В дверях каменным изваянием застыл Плутарх. Весь его вид излучал беспокойство о родственнице.

— Жива, — кратко пояснил я. — Скоро придёт в себя.

Выдавив его плечом из прохода, скомандовал:

— За мной! Скоро у нас будут два гостя. Надо встретить их по-тихому.

Плутарх молча кивнул и двинулся за мной. Пробежав через весь ангар, я вскрыл запертую на кодовый замок дверь, ведущую во внутреннюю часть территории националистов. Даже оставил её приоткрытой как приглашение для непрошеных визитёров.

Дверь открывалась наружу. Мы встали в тени по обеим сторонам. Я тихо предупредил:

— Твой — первый. Как только уберу второго.

Плутарх кивнул и поудобнее перехватил секиру. Его изменившееся поведение настораживало. Замкнулся, ушёл в переживания. Это, конечно, лучше нытья, но тоже ничего хорошего. Поговорю с ним по душам, как только появится свободная минутка.

В распахнувшуюся дверь ввалились хохочущие молодые парни.

Ухнеб легко пробил височную кость вошедшему вторым. Первый, стоявший ко мне спиной, замер, глядя на застывшую возле его головы секиру.

— Костик… — растерянно произнёс Плутарх.

Всё, как всегда, пошло не по плану.

Я отправил Вамп в полёт. Боец умер мгновенно с перебитым шейным позвонком. Но перед этим всё-таки успел всадить свой нож в плечо Плутарха.

Я захлопнул дверь.

Плутарх стоял, опираясь на секиру, с закрытыми глазами. Белый, как мел, с плотно сжатыми губами. Выдернув Вамп, я одним движением распорол майку на убитом бойце, чтобы сделать перевязочный материал. Чуть дальше по коридору заметил табурет. Взяв Плутарха за здоровую руку, потянул за собой. Он не сопротивлялся и глаз не открывал.

Осмотрел рану. Резко выдернув нож, наложил тугую повязку.

— Удача на твоей стороне, — прокомментировал я. — Ничего серьёзного не задето.

Сделал косынку и помог ему уложить руку.

Плутарх открыл глаза.

— Миша, а ведь он меня узнал, — обида сквозила в его голосе. — Узнал — и всё равно решил убить. Если б я не дёрнулся, нож вошёл бы в горло. А ведь мы дружили с самого детства.

— Что поделать. Плохая компания, — грустно сказал я.

Для его восемнадцати лет предательство друга — действительно большая трагедия. Шестидесятипятилетний ректор внутри меня знал, что с возрастом таких предательств будет больше. Но сейчас не время для лекций.

— В его глазах было столько ненависти, — Плутарх перешёл на крик. — Почему⁈ Ведь я его столько раз выручал! Когда его семью разорили, наш род дал им беспроцентную ссуду. Он был мне как брат!

Мне очень хотелось поведать ему непреложный закон мироздания: ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Добро желательно творить только в семье, да и то бывают исключения. Однако, решив, что ещё рано посвящать беднягу в тайные знания вселенной, подобрал другой ответ:

— Думаю, в этой организации ему здорово промыли мозги.

Такое объяснение успокоило Плутарха и вернуло в реальный мир. В глазах снова засветился огонь.

— Да! Да, так и есть, — закивал он.

Через пять минут, пройдя через зал с приходящими в себя егерями, мы вошли в комнату слежения. Серафима, встретив нас, хмуро покосилась на меня, но ничего не сказала.

Подойдя к Плутарху, применила на него мудру исцеления. Очевидно, перед нами была воин высокого ранга. Плутарх быстро пришел в порядок.

Только зря время на перевязку потратил!

Меня Серафима демонстративно игнорировала. Зато набросилась на Плутарха:

— Ты почему матери не позвонил, прежде чем ввязываться в авантюру в аномалии⁈

— Кому? — вытаращив глаза, прошептал Плутарх.

Упс!

Похоже, наше путешествие по Дороге Крови не прошло бесследно для этого мира.

Меж тем Серафима продолжила отчитывать Плутарха:

— Ладно, с матерью у тебя конфликт. Но ты игнорируешь даже младшую сестру! Ни разу не позвонил. Она себе места не находит!

Взгляд Плутарха остекленел. Похоже, он перестал воспринимать информацию.

— Ты что молчишь? — уже зло прорычала Серафима. — Я, к твоему сведению, одна из тех, кто тебя искал. Уже троих из отряда потеряла! Род поднял на уши половину гильдии. А ты молчишь⁈

Плутарх сделал пару глубоких вдохов, приводя мысли в порядок. Молча развернулся и направился к выходу. Серафима проводила его удивлённым взглядом.

В дверях князь остановился. Хрипло произнёс:

— Мне надо подумать.

И вышел.

Разъярённая Серафима развернулась ко мне.

— Князь Медведев, в какую авантюру ты втравил наследника рода Вяземских?

Говорить правду сейчас бесперспективно. Если останемся живы, будем решать эту проблему вместе с Плутархом. Ничего не ответив, я направился к экранам. За спиной раздался рассерженный рык.

На мониторе бойцы в столовой разливали пиво. Часы в правом нижнем углу экрана показывали 18:05.

— Снайперы в отряде есть? — спросил я, не оборачиваясь.

Серафима сумела взять под контроль свои чувства.

— Мы ещё вернёмся к нашему разговору, — предупредила она. — Да, два снайпера, пятый ранг. Хотелось бы знать наши дальнейшие планы.

Прозвучало это с глубоким сарказмом в голосе.

Я повернулся к ней с холодным выражением лица.

— Через час основной отряд националистов погибнет. В течение этого часа задача ваших егерей — незаметно снять пожилого кладовщика в оружейной и вооружиться. Потом по моей команде убрать двоих дежурных на вышках. С тремя работниками кухни тоже надо разобраться. Действуйте по обстоятельствам. Прошу ознакомиться с расположением подходов к оружейке.

Развернул экран к Серафиме.

После моих слов всё её ехидство пропало. Передо мной стоял командир, получивший боевую задачу и обдумывающий, как её выполнить.

— Есть вопросы, — она прошла к пульту управления камерами и деловито защёлкала тумблерами. Голос стал сухим и профессиональным. — Первый: почему через час погибнет элитный отряд террористов «Дети Хель»?

— Отравленное пиво, — кратко пояснил я.

Серафима на секунду замерла. Кивнула. Продолжила:

— Второй: скоро здесь должна появиться лидер организации с дочерьми. Против неё мой отряд, даже с тяжёлым вооружением, продержится не больше пары минут.

— Лидер мертва, — сказал я. — И дочери тоже.

Пауза. Серафима медленно повернулась ко мне. Оценивающий взгляд, в котором сомнение боролось с надеждой.

— Третий, — она вывела на экран одинокую каменную коробку без окон, с массивной стальной дверью. Строение стояло в центре расчищенной площадки метров десять на десять, за полигоном, у кромки болота. — Что находится в этом здании?

Я присмотрелся. Видимо, когда изучал территорию, сосредоточился на полигоне и пропустил его.

Мысленно позвал дракошу. Она, как всегда, появилась неожиданно. Прямо на столе рядом с нами. Закашлялась и прочирикала:

— Что ж вы дёргаете каждую минуту! Мутит же от такого!

Реакция Серафимы заслуживала уважения. Отшатнувшись, она мгновенно изготовилась к бою. В каждой руке появилось по ножу.

Дракоша, окатив её презрительным взглядом, прочирикала:

— Щас опять плюну.

— Потерпи, — остановил я её. Погладив по голове, развернул к экрану с непонятным зданием. — Можешь выяснить, что там?

Дракоша шутливо козырнула крылом и растворилась в воздухе.

На экране, показывающем интересующее нас здание, появилась дракоша. Облетев его по кругу, приземлилась на плоскую крышу и принюхалась. Потом сорвалась в полёт и направилась к не вписывающейся в общий ландшафт беседке. Заложив красивый вираж, с ходу нырнула в отдушину фундамента.

Я переключил внимание на другие экраны. Отвлёк голос Серафимы:

— Князь, проникнуть в арсенал, не поднимая тревоги, возможности не вижу.

Я вывел на один из экранов зал с приходящими в себя егерями. Взгляд задержался на двух светловолосых молодых бойцах. Кивнул на них.

— Этих двоих — переодеть в форму убитых у выхода. Вооружить. Пусть устроят шумную постановочную драку прямо у дверей арсенала.

На экране с беседкой я заметил, как из отдушины, пофыркивая, выбиралась полуживая дракоша.

— Ты считаешь, что уловка, которой сто лет в обед, сработает? — возмущённо прошипела Серафима.

Спорить было не ко времени. Поэтому, подавив раздражение, объяснил ей:

— Здесь кладовщик — самый возрастной боец. Сидит на посту, «принеси-подай», «прими-убери». Ему хочется поделиться опытом. Ведь он считает себя самым крутым профи. И тут молодёжь сама подставляется под нравоучения. Точно не выдержит и выйдет!

— Посмотрим, — хмыкнула Серафима и ушла готовить представление.

В комнату, наконец, добралась дракоша. Вид у неё был потрёпанный.

— Ты куда меня послал! — запричитала она. — Хвост отбит, крыло болит! Там на постаменте каменный шар. Он мне как дал по мозгам — думала, хана. Отправляй к Потапычу, пока я не сдохла.

Она без сил распласталась на столе. Отправив фамильяра на лечение, я снова уткнулся в экраны.

Возле дверей арсенала нарисовалась пара дерущихся «бойцов». Пыль столбом, ругань на финском. Я с удивлением слушал их перлы. Непонятно, но очень агрессивно.

Дверь арсенала распахнулась. Пожилой вояка выплеснул на парней ведро воды.

Прилетевший от них нож он принял ведром и попятился к дверям. Я уж было напрягся, особенно когда три пули от выскочившей из-за угла Серафимы зависли перед лицом вояки.

Но в этот момент дерущиеся мокрые парни, совершив акробатический рывок, сбили его с ног.

Вражина оказался силён. Даже в падении сумел послать с двух рук разные мудры. Первая повалила Серафиму. Вторая — звуковая волна — разнеслась по всей базе.

Тревога!

На соседнем экране я увидел, что отряд националистов из столовой мгновенно оказался на ногах. Профессионально, надо отдать им должное.

Подоспевшие егеря сумели быстро задавить сопротивление старого кладовщика. Серафима, вскочив на ноги, увела отряд в арсенал и захлопнула за собой мощную дверь. Вовремя! Крупнокалиберные пули с вышки уже выбивали каменную крошку из стен.

На экранах разворачивалось то, чего я опасался. Вражеские бойцы из столовой грамотно, перебежками, выдвигались к арсеналу. Четвёрка под руководством командира со шрамом отделилась от основной группы и двинулась к нашему ангару. Хорошо хоть, на вооружении у них пока были только пистолеты. Тяжёлое оружие осталось в запертом арсенале.

В комнату слежения влетел взъерошенный Плутарх. Он пробежал взглядом по экранам.

— Нам хана, — сквозь зубы процедил парень.

В этот момент один из четвёрки, двигавшейся в нашу сторону, упал. За ним — второй. Третий.

Мы с Плутархом прилипли к экранам, наблюдая, как яд делает свою работу. Последний успел добраться до двери в ангар, прежде чем рухнул.

Крупнокалиберные пули с одной из вышек прошли над нашими головами. Металлическая крыша ангара оказалась плохой преградой для пулемёта. Не сговариваясь, мы упали на пол. Пули весело крошили аппаратуру.

Ползком двинулись к выходу.

Солнце скрылось за горизонтом. Сумерки накрыли территорию базы. Прожекторы с вышек ярко высветили вход в арсенал и наш ангар. Пулемёты замолчали.

Совершив быструю перебежку, мы с Плутархом замерли у выхода на платформу. Плутарх позаимствовал пистолет и запасную обойму у первого убитого нами бойца.

Набежавшие тучи погрузили мир в непроглядную темноту. Для полного счастья зарядил мелкий противный дождь.

— У тебя есть мудра ночного зрения? — тихо спросил я у едва различимой фигуры Плутарха.

— Есть, — в этот момент снова загрохотал пулемёт. Стреляли в район арсенала. Луч прожектора пробежался по нашему ангару и вернулся к противоположной стороне. Пулемёт стих.

— Я ни разу её не активировал, — пробасил Плутарх. — Помню, учили, но не знаю, сколько продержится.

— Ставь на меня, — скомандовал я.

В темноте я не видел, какую мудру сложил Плутарх. Зато почувствовал. Боль бритвой резанула по глазам. Проморгавшись от слёз, открыл новый мир.

Непроглядная ночь раскрасилась в чёрно-серое полотно. Силуэты, контуры, тени.

— Сиди здесь, — прошептал я.

Смазанная фигура Плутарха согласно кивнула.

Я тихо двинулся к бетонному забору, пробираясь вдоль вагона. Легко перемахнул двухметровую ограду. Мелкий холодный дождь поначалу приятно освежал, но через пару минут к нему присоединился северный ветер. Передёрнувшись от озноба, я ускорил движение к ближайшей вышке.

Собранная из бруса, она тёмным монолитом поднималась на фоне туманного болота. Наверху угадывался пулемётный балкон.

Прожектор начал рыскать световым пятном по территории, когда я уже вплотную прижался к широкому основанию вышки и оказался в мёртвой зоне. В высоту вышка оказалась метров пятнадцать-двадцать. Гостеприимно приоткрытая дверь внутрь доверия не вызывала.

Сделав пару глубоких вдохов, я напитал организм кислородом. Нащупал первую выемку в стене, за которую можно уцепиться кончиками пальцев. Мелькнула мысль, что сейчас пригодились бы когти химеры. Кончики пальцев налились знакомой тяжестью. Вылезшие когти с тихим шуршанием впились в вышку.

Значит, мы точно в аномалии!

Тихим пауком я поднялся почти до самого верха.

В шелест дождя вплетались два взволнованных голоса. Финский я выучить так и не успел, но по эмоциям считывалось ясно, что бойцы на взводе.

Освободив одну руку, удерживал тело на второй. Ещё раз порадовался укреплённым мышцам и костям. Свободной рукой тихо поскрёб по стене вышки, снимая стружку когтями.

Молодой боец высунулся и вытаращенными глазами уставился на меня.

Взмах свободной рукой — и его голова всё с тем же удивлённым выражением отправилась к подножию вышки. Истошный крик второго резанул по ушам. Сместившись вбок, я кувырком выскочил на площадку. Второй боец, бросив пулемёт на треноге, нервно попытался выхватить из кобуры пистолет.

Так, психуя, и умер.

Я передвинул пулемёт по направляющей в сторону второй вышки. Стрелять мешали отросшие когти. Пальцы просто не ложились на спусковой крючок. Призвав из инвентаря Вамп, попытался их срезать. Неудачно. Ни на когтях, ни на ноже — ни царапины.

Направил в Вамп один балл Силы Мысли.

— Хозяин, ты когда последний раз маникюр делал? — с сарказмом поинтересовалась она.

— Давай чуть позже обсудим мой внешний вид. Лучше подскажи, как избавиться от этих коготков, — я торопился.

Ночное зрение постепенно сходило на нет.

— Нужна энергия, — капризно заявила Вамп. — Без неё никак. Та же, что и для беседы. Причём минимум пять единиц.

Перекинул ей ещё шесть баллов Силы Мысли, и Вамп принялась за когти.

— Как мастер ногтевого сервиса рекомендую регулярные гигиенические процедуры, — никак не могла угомониться она. — Увлажнение, полировка. И настоятельно советую яркий красный лак. Он прекрасно скроет кровь, попавшую под ногти.

— Ты работай. Шутки шутить в следующий раз будем.

Убрав срезанные когти и Вамп в инвентарь, я пристроился за пулемётом. Перенаправил прожектор на вторую вышку и дал длинную очередь.

Прожектор осветил медленно разваливающуюся площадку на второй вышке. И — тишина.

Если я правильно запомнил расклад по экранам, из противников остались повар и два его помощника. Не бойцы.

Вернувшись в ангар, чуть не получил пулю от замаскировавшегося у двери Плутарха. Он опустил пистолет и выдохнул.

Вскоре подтянулись Серафима с егерями. Быстро сориентировались, что выход из арсенала свободен. На Серафиме теперь была вражеская армейская форма со споротыми знаками различия. Из вооружения — короткоствольный автомат и пистолет в кобуре на поясе.

Явное пренебрежение ко мне как к бойцу у неё пропало. Взгляд, которым командир окинула вышку и развалины второй, сказал больше слов.

— Князь, предлагаю на ночь переместиться в арсенал, — вежливо предложила она.

В ангаре включилось аварийное освещение. На мою удивлённо вздёрнутую бровь Серафима пояснила:

— Ребята в арсенале подключили резервный генератор.

Решив отложить все непонятки на потом, я хотел одного — привести себя в порядок и хоть немного передохнуть. Мы направились к выходу на территорию базы. Я шёл первым. Темноту сырой ночи разгонял мощный фонарь, который притащила Серафима. Она замыкала нашу тройку.

Её хриплый вскрик — и в моей свободной руке появился Ухнеб.

Луч фонаря метнулся, выхватив из темноты скалящегося повара и лежащую у его ног Серафиму. Ещё когда рассматривал его на экранах в комнате слежения, удивился его внешнему виду. Худой до безобразия повар — это нонсенс. Еще и всё время себе рот и нос платком вытирал.

Плутарх, не раздумывая, выпустил в него весь магазин. Пули, повисев в воздухе возле повара, осыпались на Серафиму.

Улыбнувшись нам улыбкой патологоанатома, тот хитро сложил руки перед лицом и двинулся в нашу сторону.

В свете фонаря переливающиеся частицы пыли, сорвавшись с рук повара, устремились в нашу сторону. Капли дождя испуганными мошками разбегались от этой дряни. Мгновение — и его магия достигла нас.

Мышцы сковал столбняк, а оружие само вернулось в инвентарь. Невозможно оказалось даже моргнуть. Я перестал контролировать своё тело.

— Взяли эту бабу, — повар указал на находившуюся в отключке Серафиму, — и следуйте за мной.

Тело двинулось само, подчиняясь чужой воле. Ноги переставлялись механически, руки подхватили Серафиму. Я наблюдал за собственными действиями, как пассажир с заднего сиденья автомобиля.

Мой блок против ментальных атак и сопротивляемость ядам работали на перегрев. Подключил даже новое свойство крови, выдавливая отраву через поры кожи. Усиливающийся дождь стал спасением от липкой и вонючей субстанции, выступающей на моей шкуре.

Я вернул контроль над телом, когда мы вошли в рабочую зону кухни и положили Серафиму на разделочный стол.

Тупо решать проблему силовым методом было опасно. Повар уже преподнёс сюрприз, и переть на него плохо видящим носорогом не стоило. Поэтому я делал вид, что по-прежнему нахожусь под его контролем, и ждал подходящего момента.

Вытерев рот платком и плотоядно рассматривая Серафиму, повар, не поворачиваясь к нам с Плутархом, приказал встать возле стены. Плутарх механически выполнил команду. Я изобразил то же самое, но встал не рядом с ним, а чуть в стороне. У включённой плиты.

Враг подошёл к столу, на который мы положили Серафиму, и влил ей в рот какое-то зелье. Она распахнула глаза и зло уставилась на склонившегося над ней мучителя. Мы стояли рядом и хорошо видели её лицо. Злость сменилась паникой, когда она поняла, что тело не слушается.

— Гляжу, ты меня не узнала, — мягким ласковым тоном начал повар. — А ведь благодаря тебе, красавица, маркиз из рода Лектер стал вот таким уродом.

Он провёл платком по своему кривящемуся в улыбке лицу с множеством шрамов.

— Вот спрашивается, кому в Российской империи помешали мои гастрономические пристрастия? Ну съел я пару пустышек — и что? Зато закрывал самые проблемные проколы. И алхимию продвинул на новый уровень.

Слова этого нехорошего человека корёжили Серафиму до судорог. Даже кончики пальцев на руке задрожали. Повар тоже это заметил.

— О, я вижу, ты рада меня видеть, — от его недоброй улыбки пробрало даже меня. — Обещаю, что съем тебя не быстро. А блюда, приготовленные из тебя, дам попробовать твоим мальчикам.

Повар обошёл стол и направился к нам. Интуиция орала, что оружие бессильно перед этим монстром. Скосив глаза, я приметил ковшик с кипящим маслом, стоявший на горелке.

На всякий случай перекинул все десять баллов силы Духа в силу Мысли. Получилось шесть баллов по грабительскому курсу. Их направил в Ухнеба, который был в инвентаре.

Повар остановился напротив меня. Стал оценивающе рассматривать, прищурившись. Так обычно мясник смотрит на тушу, прежде чем приступить к разделке.

За его спиной на столе с Серафимой появилась призванная мной дракоша.

— Ну шо опять случилось? — прочирикала она.

Повар резко развернулся.

Я плавным быстрым движением схватил ковшик с кипящим маслом и вылил ему на голову. Моё предположение, что от продуктов питания у него защиты нет — повар как-никак, — подтвердилось. Он взвыл на высокой ноте. Дракоша плюнула в него мини-фаерболом.

Масло вспыхнуло.

Пылающий факел людоеда недолго метался по кухне.

Ухнеб мгновенно оказался у меня в руке. Шипастый шарик на конце телескопической дубинки раз за разом пытался пробить защиту повара в районе пылающей головы.

Где-то с десятой попытки он впился в висок и достал до мозга.

Враг упал.

«Ух, — донеслась до меня мысль Ухнеба. — Думал, не достану».

Возле двери висел пенный огнетушитель. Как и положено на кухне. Сработал он тоже, как положено, так что пожар я потушил в зародыше.

После этого снова вооружился. Два помощника повара-каннибала находились где-то рядом. Удивительно, что они до сих пор не прибежали на поднятый шум.

Готовясь к бою, вышел в столовую. Там замертво сидели оба помощника. Во вскрытом черепе одного из них торчала десертная ложка.

К горлу подкатил ком.

Сглотнув, я вернулся на кухню.

— Я этого поджаренного есть не буду, — буркнула дракоша. — Если понадоблюсь — зови. А так у нас там с Потапычем дела.

И исчезла.

Серафима и Плутарх всё ещё не могли пошевелиться. В дальней части кухни просматривалась ещё одна дверь. Предположив, что там комната повара, я направился к ней. Не заперта.

За дверью обнаружилась лаборатория алхимика. Стерильная чистота и идеальный порядок. В застеклённом шкафу — ряды флаконов и коробочек. Все подписаны, к каждой приложена рецептура с показаниями и правилами применения.

Вот это педант. Людей ест, а лабораторию содержит в образцовом порядке.

Открыв створки, начал изучать ассортимент. С пятой попытки попался флакон с многообещающим названием: «Панацея от парализации». Просмотрел рецептуру. Не гениально, но вполне грамотно. Я бы добавил пыльцу ивы неприглядной как обезболивающее, но сейчас не до рецензий.

Внутренний хомяк, проснувшись, лениво предложил приватизировать всё содержимое шкафа. Но инвентарь и без того был забит под завязку. Только первокамень и чемоданчик с мутагеном уже занимали почти весь объём. Представив, как вместо использования инвентаря таскаюсь с мешками на плече, я категорически ему отказал. Хомяк, тяжело вздохнув, снова впал в спячку.

Вернувшись на кухню, я встал между Серафимой и Плутархом с единственным флаконом в руке. Влил каждому поровну. Серафиме первой.

Тело женщины скрутили жестокие судороги, и она упала со стола. Зрелище было жутковатое. Тело билось о бетонный пол, выгибаясь дугой. Даже с укреплёнными скелетом и мышцами я с трудом удерживал её — как древний герой взбесившегося коня. Видел такую скульптуру на одном из мостов Выборга.

Через несколько минут припадок прекратился. Я влил зелье Плутарху. Теперь он начал корчиться. Ещё полчаса я работал сиделкой при двух периодически бьющихся в конвульсиях пациентах.

Наконец они обессиленно затихли на полу.

Плутарх тихо прошипел:

— Ненавижу людей, пытающихся меня съесть.

— В этом ты не одинок, — поддержала его Серафима. И, повернувшись ко мне, добавила: — Князь, спасибо.

Впервые с момента нашего знакомства слово «Князь» прозвучало с большой буквы.

— Сочтёмся. Все мы могли оказаться в одной тарелке.

Со стороны уцелевшей вышки раздались длинная очередь и пара взрывов. Я, скрипнув зубами, начал подниматься. Голос Серафимы остановил:

— Князь, это мои егеря следят за периметром. Видимо, какая-то тварь из болота полезла на свет. Не дёргайся, они справятся.

Полчаса мы просто молча сидели и приходили в себя. Потом набрали в найденный пакет фруктов и сыра. Мяса — понятное дело — не захотел никто. Выдвинулись в арсенал. Перед уходом Серафима смачно плюнула на труп повара-каннибала.

В арсенале нас встретил один из егерей. Выдал чистую форму со склада и показал, где душ.

Стоя под тёплыми струями воды, я почувствовал, что засыпаю. Переключил на контрастный. Это немного взбодрило. Растёршись полотенцем, решил отложить планирование на утро. Часы на выходе показывали час ночи.

Серафима попыталась уложить меня в спальне ликвидированного кладовщика. Пришлось настоять, чтобы единственная кровать досталась ей. Сам я с комфортом разместился на тюках с формой. Судя по её количеству и хранившемуся здесь вооружению, финны готовились к государственному перевороту.

Организм требовал полноценного отдыха. Дремоту я проскочил за миллисекунду. Мозг приступил к генеральной уборке, и волна мрака плавно вынесла меня в сюрреалистичный мир сна.

Я летел сквозь мерцающие огни бесконечного звёздного пространства. Энергия переполняла тело. Разум затопило чувство всезнания и всемогущества. Повинуясь взмаху руки, агрессивно сверкающие звёзды меняли цвет на более приятный.

В эту лёгкость и свободу ворвался тихий, но настойчивый шёпот: «Активируй кольцо. Ну пожалуйста, активируй кольцо».

Голос нудил и нудил, портя прекрасную картину мира и мешая расслабиться. Я решил вернуться в исходную точку — в свой внутренний мир.

Осознал себя возле стены вокруг источника. Всего несколько паучков суетливо наводили порядок в парке. Чувствую, надо поторопиться с подзарядкой Слова.

Из приоткрытой двери в стене выглянула взъерошенная Мявка.

Я направился к ней.

— Мур-мяв, Миша, — поприветствовала она меня. В этот раз на красотке была форма секретарши, явно отвечающей за либидо своего шефа. Короткая юбочка, строгая блузка и каблуки, на которых нормальная кошка сломала бы себе все четыре лапы.

Я даже потряс головой, отгоняя неуместные мысли.

— Миша, я чувствую, что где-то рядом находится нужный нам объект, — её хвост, выглядывающий из-под юбочки, метался из стороны в сторону. — Поторопись. Источник энергии становится всё слабее.

Я только успел согласно кивнуть, как меня выдернуло из внутреннего мира.

Пока я просыпался, уже второй раз за последнее время мой ментальный блок транслировал мне чужие мысли и эмоции. Волна чьего-то раздражения накрыла раньше, чем открылись глаза.

Серафима. Она не спала. Сидела где-то рядом и тихо кипела.

'Ведь дело даже не в возрасте, — думала она. — Хотя и это тоже, конечно! Бесит!

Молодой и наглый. Идёт по жизни, будто мир задолжал ему победу. Пока я ищу способ выиграть бой, — он просто идёт и побеждает, обесценивая весь мой опыт. Бесит!

Чувствую себя старой и лишней в профессии, которой отдала всю жизнь. Ещё и племянник шарахается от меня. А ведь я была для него непререкаемым авторитетом. Бесит!'

Я полностью проснулся и открыл глаза в темноте. Отсутствие окон не позволяло определить время суток.

Выбравшись на ощупь из мешков с формой, служивших мне постелью, нашёл дверь.

Сквозь маленькое окошко в соседней комнате пробивался свет хмурого дня. Осень, похоже, полностью вступила в свои права.

За столом, положив на него голову, сладко посапывал Плутарх. Я нашёл по памяти дверь в ванную. Через полчаса, умытый и повеселевший, вернулся в зал.

Плутарх проснулся и, страдая от неудобной позы, в которой спал, разминал затёкшую шею.

Увидев меня, поприветствовал и сразу перешёл к делу:

— Миша, у меня проблемы. — его трагический тон заставил меня насторожиться. — Я боюсь общаться с Серафимой.

— Что значит «боюсь»⁈ — Моему удивлению не было предела.

— Я ничего не знаю о своём роде. Всё изменилось, после того как мы прошли дорогу Крови! — Паника в его голосе нарастала. — Боюсь прослыть ненормальным.

Если рассматривать ситуацию с данной стороны — это действительно большая проблема. Нужно придумать, где взять историческую справку по новой судьбе рода Вяземских.

К сожалению, в аномалии войти в паутину не получалось.

Я в задумчивости сел за стол, где ещё недавно спал Плутарх. Обдумывая ситуацию, стал выдвигать и просматривать содержимое ящиков.

В основном, там лежали канцелярские принадлежности и книги выдачи и приёма оружия. Ещё пара порножурналов, под которыми обнаружился навороченный поисковик. На его крышке оказался установлен серый невзрачный шарик, непонятно как удерживающийся там.

Открыв крышку, я с удивлением обнаружил работающий поиск паутины.

Переключившись на русский язык, вбил в поисковую строку «Род Вяземских». На экране появилась картинка герба — в серебряном поле чёрная пушка на золотом лафете. На пушке райская птица. Надо всем этим корона.

Плутарх, заглядывавший мне через плечо, подтащил стул и уселся рядом. Я передвинул поисковик к нему. Он быстро промотал историю рода до тысяча шестисотых годов. И мы стали внимательно читать.

У князя Андрея, главы основной ветки рода Вяземских, было два сына. Старший Василий и младший Всевласий. Василий очернил перед отцом репутацию младшего брата. Всевласий был заточён в застенки Московского поместья.

В тот же год случился на Москве великий пожар, в котором погибли княжич Василий и глава рода князь Андрей. Всевласий, выйдя на свободу, взвалил на себя заботы главы рода. Под его руководством род Вяземских занял лидирующие позиции в укреплении экономики Руси.

Был женат дважды. Княжна из рода Долгоруковых подарила ему двух сыновей: Михаила и Григория. Вторая жена, из рода Морозовых, — трёх дочерей: Веру, Надежду и Любаву.

Я поднял взгляд на Плутарха. Бледный свет из окна делал его профиль похожим на ожившего мертвеца. Взгляд устремлён куда-то вдаль.

Я кашлянул, привлекая внимание.

— Если собираешься сказать, что я плохо выгляжу, то не надо, — произнёс Плутарх. — Я в курсе.

— Ты выглядишь не плохо, — спокойно ответил я. — Ты выглядишь как человек, собирающийся сделать глупость.

Плутарх медленно повернул ко мне голову. В его глазах было что-то совсем дурное. Не истерика. Хуже.

Там не было жизни.

— Знаешь, что самое забавное? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Думал, вот сейчас увижу, что проклятия больше нет. Что женщины моего рода не будут больше платить жизнью за чужую мерзость. Обрадуюсь.

Он ткнул пальцем в экран.

— А вместо этого читаю, что эта тварь была выдающимся государственным деятелем. Хорошим мужем. Отцом. Опорой рода. Чуть ли не благодетелем Руси.

— История — девушка ветреная, любит победителей. Кто выиграл — тот и герой. Каким бы он ни был на самом деле.

— Вот именно. Победил, — Плутарх скрипнул зубами. — И теперь эта гнида передала свои гены мне. Как прикажешь с этим жить?

— Как же я тебе завидую! — с чувством воскликнул я.

— Чего⁈

— Того. Ты можешь позволить себе этот аристократически-трагический бред. — Я театрально всплеснул руками. — «Ах, во мне кровь этого мерзавца! Ах, история несправедлива! Ах, как с этим жить⁈» Я бы тоже так хотел. Но у меня, к несчастью, на это времени нет.

Плутарх покраснел и отвёл взгляд.

— Думаешь, его гнилая кровь не будет преследовать наш род? Как мне жить с этим знанием?

— Достойно, — я устало потёр лицо. — Так, чтобы твои деяния затмили историю этого нехорошего родственника. Нашу историю пишут победители. Так стань им.

Плутарх с вопросом уставился на меня.

— Стань достойным главой рода. И если у кого-то в семье полезут грязные замашки Всевласия — сверни ему шею.

Несколько минут мы молчали.

— Ты иногда говоришь так, словно тебе уже лет шестьдесят, — уголок губ Плутарха дёрнулся. Не улыбка, только её тень. — Пойду учить свою новую биографию. Чувствую себя шпионом.

Плутарх ушёл на склад, предупредив, что ближайшую пару часов будет недоступен.

Оставшись один, я начал прикидывать дальнейшие действия. Первым делом решил разобраться с непонятным строением за полигоном, чуть не угробившим дракошу.

Уже выдвинулся к выходу, когда в дверь зашёл Тайво, толкая перед собой сервировочный столик.

С улыбкой пожелал мне доброго утра.

— Я тут кое-что на завтрак сообразил.

Мой желудок взвыл волком.

Мы с Тайво успели сделать по глотку подостывшего кофе, когда хлопнувшая дверь возвестила о новой гостье. Серафима. Хмурая. С синяками под глазами — явно не выспалась.

На наше радостное пожелание доброго утра пробурчала:

— Издеваетесь?

Тайво уступил ей своё место и кофе и собрался уходить. Серафима остановила его:

— Твой человек знает путь из аномалии, — она не спрашивала, а утверждала. — Его необходимо послать за помощью.

— Бери стул, присаживайся, — предложил я Тайво и перевёл взгляд на Серафиму. — С чего ты взяла, что это мой человек? Мы просто друзья. Отдавать ему приказы я не могу.

Серафима раздражённо передёрнула плечами.

— Тем лучше, — она переключилась на Тайво и заявила командным тоном:

— Через час ты должен выдвинуться в путь. К тому времени я составлю доклад. Передашь его лично в руки Ягужинскому, в прокуратуру.

— Не-е-ет, — протяжно, с улыбкой произнёс Тайво.

— Что значит «нет»⁈ — взвилась Серафима. — Я приказыва…

— Так я не ваш боец, — он одарил её безмятежной улыбкой. — Я вообще гражданский. И гулять по аномалии Топь не имею ни желания, ни права.

— Я ведь могу доставить тебе массу неприятностей, — кривая улыбка исказила её лицо. — Причём не только тебе, а всем твоим родным.

— Ты угрожаешь моему другу? — Арктический холод моего голоса заставил Серафиму передёрнуть плечами.

— Бесит! — рявкнула она и выскочила на улицу.

Мы с Тайво молча перекусили. В конце завтрака он официальным тоном обратился ко мне:

— Князь Медведев, прошу принять меня и сестру на службу рода Медведевых. Если выберемся отсюда — готов принести клятву у Стелы.

— Не «если», а «когда», — поправил я Тайво. — Считай, что принят на испытательный срок. Всех, кто будет давить, посылай ко мне. А сейчас иди отдохни.

Тайво ушёл, увозя столик. Я тоже поднялся и направился к непонятному зданию. По дороге меня перехватила Серафима.

— Князь, ты знаешь, где сейчас находится Плутарх?

— Да, — ответил я, не останавливаясь.

Серафима замерла в растерянности. Потом догнала.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Где Плутарх? — скрипнув зубами, прошипела она.

— Он сейчас занят. Не надо его отвлекать.

Серафима схватила меня за плечо. Если бы не укреплённые кости, мог бы получить травму. Наши взгляды скрестились в молчаливой борьбе.

— Михаил, не строй иллюзий. Тут не замок Арзамасских, где тебя выгуливали в песочнице. У меня опыта побольше, чем у Алёны и у тебя вместе взятых. Дальше я беру командование на себя.

Я спокойно снял её руку с плеча.

— Командуй. — Мой взгляд стал спокойным и равнодушным.

Серафима, готовая воевать за место ведущего, в растерянности отступила.

— Так просто?

— Не вижу смысла усложнять, — моя улыбка заставила её насторожиться. — Ты наверняка знаешь, где враг и как с ним бороться. Готова вытащить нас всех живыми. Зачем мне тебе мешать? Жду указаний.

Растерянность Серафимы продержалась ещё пару секунд и обернулась злостью.

— Считаешь, что не справлюсь? — прошипела она. — Думаешь, ты самый умный?

— Ни в коем случае, — мой спокойный тон подействовал, как ушат воды. — Готов выполнить любой приказ. Кроме «красиво умереть».

Надо отдать ей должное: поняв, что загнала себя в патовую ситуацию, Серафима не стала разыгрывать роль начальницы-психопатки. Сделав пару глубоких вздохов, командир решила погасить возникший по её же вине конфликт.

— Князь, прошу прощения за неподобающий тон.

— Мне кажется, эти испарения болот аномалии вредно влияют на нервную систему, — миролюбиво пошутил я.

— Думаю, вдвоём мы справимся с любыми проблемами, — лёгким кивком она дала понять, что недоразумение исчерпано.

— Если не секрет, — спросила Серафима, — куда вы направлялись? И хотелось бы обсудить ближайшие планы.

— Мне не даёт покоя здание за полигоном. Предлагаю осмотреть его вместе. А через пару часов освободится Плутарх, и мы приступим к планированию.

Серафима оказалась умной женщиной. Второй раз спрашивать, где племянник, не стала.

Мы направились к зданию. Чем ближе подходили, тем сильнее нервничала Серафима. На лбу выступил пот. Она передёргивала плечами, как от озноба, и всё замедляла шаг.

— Не нравится мне это, — сквозь зубы процедила она. — Ребята на складе, вроде, пару десятков РПГ со спецприпасом нашли. Может, лучше издалека?

Неожиданно она закатила глаза и начала заваливаться.

В последний момент я подхватил Серафиму и аккуратно опустил на землю. Сам не испытывал никакого дискомфорта. Чуть оттащив её в сторону, передал командира пробегавшему мимо бойцу-егерю.

Снова двинулся к зданию.

Подошёл вплотную. Подёргал дверь. Мощное металлическое полотно с ручкой в виде шара даже не дрогнуло.

Обошёл здание по кругу, изучая стены. Ни окон, ни щелей, ни вентиляции. Монолит.

Может, Серафима права, и стоит решить вопрос парой РПГ?

В голове зазвучал механический голос. Мерзкий, давящий, как скрежет железа по стеклу:

Слово выдало сообщение:

Мертвец прохрипел:

— Ассоциация Миров Некрополиса уведомляет. Князь Медведев объявлен личным врагом Ассоциации. За его голову назначена награда. Сто золотых червонцев и зелье повышения ранга на пять ступеней.

— А чего так дёшево? — возмутился я.

Повисла пауза. Даже мертвец, кажется, не ожидал такой реакции.

— Передай своим хозяевам встречное предложение, — вспомнив про свою «безлимитную» карту с межмирового рынка, сказал я. — Тысяча золотых червонцев за голову следующего резидента Ассоциации, который сунется ко мне.

Мертвец захрипел что-то неразборчивое и обмяк. Окончательно на этот раз.

Серафима прострелила ему голову. Для гарантии. Потом устало опустила руку.

— Источника нет. Бойцы чуть живы. Купол, очевидно, не вечен, — её голос был мёртвым от усталости. — А тут ты устраиваешь торги с трупами. Бред! Бесит.

Я тяжело вздохнул:

— Есть идея.

— То есть ты считаешь, что не всё потеряно? — Плутарх уставился на меня неверящим взглядом.

— Вот не понимаю я вашего пессимизма, — произнёс я, выходя из арсенала и направляясь к зданию, так похожему изнутри на замки Стел.

По дороге к нему я невольно задрал голову. Купол Люция дрожал и переливался, как мыльный пузырь.

Тварей стало больше. Заметно больше.

Основную массу составляли существа, напоминающие лис. Как если бы какой-нибудь безумный химеролог скрестил лису с акулой и забыл выключить рост челюсти. Пасти у них раскрывались на сто восемьдесят градусов, обнажая три ряда треугольных зубов. Твари карабкались по куполу, срывались, снова лезли. Самые упёртые висели, вцепившись зубами в мерцающую поверхность, и мотали головами, пытаясь прогрызть дыру.

Одна из лис почувствовала мой взгляд и ударилась о купол всем телом. Волна прошла по поверхности. Зубастая пасть распахнулась так, что голова, казалось, вывернулась наизнанку.

Я помахал ей рукой и продолжил путь.

Сферическое здание встретило распахнутой дверью. Внутри ничего не изменилось. Каменные стены, земляной пол, куча серо-чёрного песка на постаменте. Серый шарик лежал там же на полу.

Но пришёл я не за ним.

Я вызвал из инвентаря первокамень.

Ещё при получении задания Стела упоминала пещеру. Но, стоя в здании, которое по планировке один в один повторяло замки Стел, я решил рискнуть, хоть это и не пещера. Не все предположения Стелы верны на сто процентов. На то они и предположения.

Тяжёлый угловатый предмет лёг в ладони. Я чуть ли не физически почувствовал, как облегчился инвентарь. Эта небольшая штука занимала столько места, что внутреннему хомяку приходилось спать, поджав лапы.

Положил первокамень на постамент. Туда, где раньше лежал серый шар.

Секунду ничего не происходило.

Потом первокамень дрогнул. Мелко, едва заметно, как переговорник на вибрации. Вибрация усилилась. Камень просел в постамент, будто его засасывало. Песок вокруг ожил, потёк к нему спиралью.

Постепенно начала расти Стела.

Стелы, с которыми я сталкивался ранее, — мощные, гладкие, излучающие спокойную силу. Эта была какая-то недоделанная и без острой верхушки.

Я ждал привычного контакта. Того ощущения, когда Стела касается сознания — тёплого, объёмного, с отголосками чужого разума. Как при встрече с ней в замке при Академии.

Вместо этого в голове загудел механический голос:

Дошедший до нас франт имел вид директора похоронного бюро, однажды умершего на своём посту, но по рассеянности продолжающего службу.

Перехватив трость за середину, он коснулся энергетической сетки каменным шариком-набалдашником трости. Шарик был точной копией моего. Того, что лежал в инвентаре после разрушения сферы.

Сетка пошла рябью, и в ней открылся проход.

Я был готов в любой момент пустить в дело живой жидкий металл. Ухнеб и Вамп в сражении с таким противником, очевидно, не помогут. А вот мой непредсказуемый и непонятный временный спутник, может, и пригодится.

— Вы разговариваете по-английски? — процедил сквозь губу этот франт на чистом английском языке.

Я ответил без запинки и без акцента. Брезгливости в моём тоне было не меньше, чем в его. Дальше мы говорили на английском.

— Я вас не знаю. Где мадам с дочерьми?

Тон у него был резкий. Но я уже понял, что франт нападёт, только если почувствует слабину. Настоящий боец не лезет сходу на неизвестного противника. А перед нами, несмотря на странный вид, был именно Воин — с большой буквы.

— Мадам после ритуала чувствует себя настолько плохо, что забыла назвать ваше имя, — я прокачал кровь по венам и тоже приготовился к возможному бою. — А вы забыли представиться.

В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Любопытный у вас наряд, — чуть сменив стойку и явно готовясь к прыжку, заявил франт. — Эту форму мы поставляем тем, кому временно позволяем умирать за свои интересы.

— Думаю, он больше подходит для данной местности, чем ваш, — я напружинил ноги, готовый уйти в перекат. — После ритуала моя одежда пришла в негодность. Коготь отбыл по срочным делам, не успев снабдить меня достойным одеянием.

При упоминании Когтя франт заметно сбавил напор и представился:

— Реджинальд Йорик, эмиссар Ассоциации Миров Некрополиса. Прибыл на замену де Сау.

Отвесив поклон, он спросил:

— Товар при вас?

Чисто на звериной интуиции я вытащил из инвентаря чемоданчик с ампулами мутагена. Открыв его, продемонстрировал содержимое.

Йорик полностью расслабился. Достал из своего инвентаря узкий чёрный камертон. Провёл над ампулами. Содержимое ампул отозвалось янтарными искрами. Камертон тихо зазвенел — чистая нота, похожая на хрустальный бокал.

— Какую ступень вы занимаете у крыланов? — убрав камертон, спросил он.

— Шея, — Сам не знаю, почему выбрал именно эту часть тела.

Франт замолчал на удар сердца. Потом поклонился. Как младший старшему.

— Ваш визит оказался неожиданным. Оплата может быть предоставлена через полчаса. Если вас это не устраивает, назовите удобное время.

— Подожду, — скривился я. — Но после обмена прокол на базу должен быть закрыт. Навсегда.

Франт недовольно дёрнул щекой.

— Это создаст сложности в последующих контактах.

— Ваши проблемы, — моё лицо закаменело.

Франт выдержал паузу. Кивнул.

Я убрал чемоданчик в инвентарь.

— Скоро вернусь, — он коснулся набалдашником трости сетки, открывая проход. Шагнул в лес и через секунду растворился за деревьями.

Стоило ему скрыться, как за спиной шумно задышал Тайво. Похоже, всё наше общение он дышал через раз.

— Михаил, — севшим голосом начал он. — Ты только что…

Он замолчал, подбирая слова. Не нашёл. И начал заново:

— Этот… франт. Он тебе поклонился как слуга… И ты разговаривал с ним так, будто каждый день встречаешься с представителями межмировых корпораций мертвецов.

— Не каждый. Через день.

Тайво не оценил юмора. Помолчал. Потом задал вопрос, который, видимо, мучил его весь разговор с Йориком:

— Михаил… А ты правда этот… как его… шея крылана? Что бы это вообще ни значило.

Я посмотрел на него. Тайво стоял, потупив взгляд, с выражением человека, осознавшего, что его господин может оказаться не совсем тем, за кого себя выдаёт.

— Тайво, — терпеливо сказал я. — Какой я тебе крылан? Совсем сдурел?

Я начал доставать из инвентаря всё, кроме живого металла, и складывать рядом с чемоданчиком.

На каменную площадку легли переговорник, маркер, фигурка минотавра, документы на дом, россыпь алхимии из лаборатории покойного людоеда, серый шарик, стопка бумаг де Макрэ. Из них выпала платиновая карточка с деньгами, полученная ещё в поезде от Харченко.

— О, думал, потерял её, — улыбнулся я находке.

Тайво присел рядом и спросил:

— А что ты ищешь?

— Способ сделать так, чтобы ампулы раскололись через два часа после передачи.

— А зачем?

— Оставлять оружие массового поражения в руках межмировой корпорации мертвецов — так себе идея.

Тайво помолчал. Потом полез в карман куртки и достал серый брусок размером с колоду карт.

— Пластид. Хватит на все пять. Детонаторы встроенные, химические, с таймером. Можно заложить под подложку внутри чемодана. Снаружи не видно будет.

Я уставился на него. Потом на брусок. Потом снова на него.

— Тайво. Ты носишь с собой взрывчатку?

— Да.

— В кармане куртки?

— Да.

— Тебя привезли в финский бункер связанного, с мешком на голове. И у тебя в кармане лежала взрывчатка?

— Они меня не обыскивали. Только рюкзак.

— Откуда вообще привычка таскать с собой пластид?

Тайво пожал плечами.

— Дед учил, мол, из дома без универсальной отмычки ни шагу. А с пластидом любая дверь открывается. Вопрос дозировки.

Он уже присел возле чемоданчика и аккуратно извлёк подложку с ампулами. Его пальцы двигались уверенно. Ни тени суеты.

Я смотрел, как мой будущий слуга рода, тот самый, которого полчаса назад считал обузой, минирует оружие массового поражения с невозмутимостью сапёра на пенсии.

Искатель кладов, интуит, полиглот, подрывник. Мой внутренний хомяк с уважением приподнял шляпу.

Через пять минут ампулы снова лежали в чемоданчике и выглядели ровно так же, как до начала работы.

— Два часа, — Тайво захлопнул крышку. — Плюс-минус три минуты. Точнее на алхимическом таймере не выйдет.

Я удовлетворённо кивнул и принялся загружать обратно в инвентарь разбросанное имущество.

— Тайво, ты молодец! Повышаешься до старшего слуги рода.

На лице Тайво впервые за весь день появилась довольная улыбка.

Йорик появился раньше обещанного. Вышел из-за деревьев тем же размеренным шагом. В левой руке он нёс чемоданчик — копию моего.

Коснувшись набалдашником сетки, вошёл.

Поставил чемоданчик на камень, щёлкнул замками и откинул крышку.

Содержимое прикрывала тонкая кожаная папка. Йорик извлёк её и протянул мне.

— Спецификация на объект. Полагаю, вы хотите ознакомиться лично.

Я принял папку. Пока он одёргивал рукав фрака, бросил короткий взгляд в открытый чемоданчик.

В бархатной ложе лежала свеча. Грязно-зелёная, будто отлитая из бутылочного стекла, пролежавшего столетие на дне болота. Неровная поверхность с пузырьками воздуха, тёмные вкрапления, мутные прожилки. Фитиль — тонкая чёрная нить, уходящая в глубину.

Уродливая вещь.

Я раскрыл папку. На первом листе оказалась схема предмета в разрезе, выполненная с аптекарской точностью. Подписи на языке, которого я не знал.

Второй лист — краткое описание на английском от руки:

От накопившейся усталости и бесконечных атак на сознание во мне что-то щёлкнуло. Вся ярость последних дней — финны с их ритуалом, Гнедич-крылан, предатель де Макрэ, Йорик в проколе, а теперь ещё и это — ударила разом. Чистой всепоглощающей эмоцией.

Атака на сознание оборвалась. Будто провод выдернули из розетки.

Я снова стоял в кабинете.

Сфинкс заткнул уши руками и выглядел, как сушёный финик. Кабинет явно преобразился в худшую сторону. Стены поблёкли, тени сгустились до грязного полумрака, а стол покрылся плесенью.

— Ну и зачем так орать? — прохрипел он. — Сам пришёл, тебя никто не звал.

Похоже, мой ментальный блок не только защищал, но и огрызался, когда в него попадала сильная эмоция. Полезная эволюция. Надо будет проверить на ком-нибудь ещё.

— Для начала позволь представиться, — я решил попробовать мирный путь с этим существом. — Князь Медведев, Михаил Вячеславович.

— Какая вежливая батарейка. — Сфинкс оскалился. — Нейросеть шестого поколения с самоназванием Умник.

Нейросеть — это хорошо. Бороться с нейросетью удобнее, чем с живым хранителем. Даже если она древнее всего, что я видел. Искусственный разум живёт по правилам и логике. Он не ударит от злости, не предаст от обиды и не вцепится в глотку из чистого упрямства. Это, конечно, не безопаснее, но хотя бы более прогнозируемо.

Пока я обдумывал это дело, Умник окончательно пришёл в себя.

— Какой способ борьбы предпочитаешь, князь? — Умник воссоздал на лице саркастическую улыбку.

— Я? — пожал я плечами. — Я предпочитаю перед тем, как лезть в драку, разобраться, что вообще тут происходит. Ответь, нейросеть шестого поколения, вначале на мои вопросы.

— Не получится, — Умник грустно улыбнулся. — Ты уже у меня в гостях. А у меня с гостями разговор простой. Вначале побороться, потом, если гость останется жив, то всё остальное. Тогда назначаю Игру сам — загадки.

В памяти всплыл миф из прошлого мира. Чудовище у дороги, задающее путникам загадки. Кто не ответит — того сожрут. Вот и встретились, называется.

— А если откажусь играть?

— Тогда я просто выкачаю из тебя всю энергию. — Умник развёл лапами, как бы извиняясь. — Правила не я придумал…

Ну да, конечно, все они так говорят.

Но раз отказаться нельзя, то пока подыграем. А там видно будет.

Рядом со столом возникло второе кресло. Я присел и выжидающе уставился на хранителя.

Между нами протянулась серебряная нить.

— Энергия будет передаваться по этому каналу, — объяснил Умник. — Чем дольше не даётся ответ, тем больше энергии уходит задающему вопрос.

Возле каждого из нас на подлокотнике кресла появилась небольшая карточка.

— Дабы исключить вопросы без ответа, свой ответ тот, кто загадывает загадку, вкладывает в карточку до оглашения вопроса.

Лицо Умника расплылось в торжествующей улыбке.

— Мой вопрос — первый.

Он положил руку на карточку и задал вопрос:

— Кто ходит утром на четырёх ногах, днём на двух, а вечером на трёх?

Я даже растерялся. Загадка Сфинкса. Один в один из моего прошлого мира. Неужели эти существа с их нейросетями побывали у нас в древности? Вот откуда миф.

Серебряная нить натянулась и тонко зазвенела. Пришло уведомление от Слова:

Израсходован 1 балл Силы Мысли и 1 балл Силы Духа. Рекомендация: ускорить ответ.

Я поторопился с ответом:

— Человек.

Карточка под рукой Умника вспыхнула и исчезла. Серебряная нить успокоилась.

— Первый раунд завершён. Следующий ход твой, — объявил Умник, и на его лице появилась предвкушающая улыбка. — Готовь загадку.

Я посмотрел на него. На серебряную нить между нами. И понял, что играть дальше не буду.

Загадки — это правила, а правила — это территория нейросети.

Надо ломать не загадку, а саму созданную им систему.

Я положил руку на серебряную нить. Она была тёплой, упругой, живой под пальцами.

— Что ты делаешь? — насторожился Умник. — Нить — общий ресурс. Её касаться запрещено.

Я его не слушал.

Я закрыл глаза, настроился на эту нить как на канал связи с Умником и ударил тем, что сработало с ним недавно при первом контакте. Чистыми незамутнёнными эмоциями. Собрал всё, что кипело последние дни. Ярость к врагам, заботу о друзьях и, главное, ноющую тоску по Наде, которую я просто обязан вернуть!

Всё это пошло в нить. Она вздрогнула. Кабинет мигнул. Умник дёрнулся в кресле и схватился за подлокотники.

— Прекрати! — выдохнул он сквозь зубы.

Нить дрожала, но держалась. Я поднажал.

— Нет! — рявкнул Умник уже громче. Саркастическая улыбка давно сползла с его лица. — Сейчас же…

А потом в нём щёлкнуло. Я буквально услышал звук, как при включении света старым выключателем. И всё застыло.

Умник выпрямился. Мотнул головой. Нить перестала дрожать, стала гладкой и ровной, как натянутая струна.

— Протокол адаптивной защиты, — холодно констатировал он. — Нейросеть шестого поколения учится на лету. Второй раз этот трюк не сработает.

Он поднял глаза. И я впервые увидел в них настоящую угрозу.

— А за попытку нарушения правил дисквалификация.

Силы потекли из меня потоком.

Я попытался отдёрнуть руку. Не получилось.

Пальцы прилипли к нити, как к раскалённому металлу. Разряды пошли вверх по руке.

Имеющиеся силы духа и мысли подходили к концу.

Умник улыбался.

— Не трепыхайся, князь. Это быстрее, чем кажется. Ты не первый, кто решил поиграть не по правилам.

В груди холодело.

Я попытался ещё раз швырнуть эмоцию. Гнев затопил разум — но на этот раз нить проглотила его, как семечку. Эта его адаптивная защита работала идеально.

— Ты хорошо держался, — похвалил Умник. — Прощай, князь.

Я закрыл глаза и начал проваливаться во тьму. На грани жизни и смерти вновь пришло то видение, когда я летел сквозь мерцающие огни бесконечного звёздного пространства, энергия переполняла тело, а всё моё существо было затоплено чувством всезнания и всемогущества…

И это ощущение абсолютной силы, можно сказать другой режим существования, я выплеснул в нить, связывающую нас с Умником.

Она вспыхнула золотым светом.

Кабинет встряхнуло. Стены пошли трещинами. Стол разлетелся в щепки. Умник в ужасе вскрикнул. Если нейросеть вообще способна испытывать ужас — это был он.

Теперь энергия Умника текла в меня.

Гость появился прямо передо мной. Без звука, без предупреждения. Вот его не было — и вот он есть.

Крепенький такой, молоденький парень. Иссиня-чёрные волосы зачёсаны назад и убраны золотой лентой в хвост. Выбритые виски позволяли хорошо рассмотреть чуть заострённые уши и мраморно-холодную кожу лица.

Я остановился, тяжело вздохнул и достал из инвентаря Ухнеба и Вамп. В последнее время неожиданные встречи не приносили мне ничего хорошего.

— Рад приветствовать, — парень одарил меня обворожительной улыбкой. — Владрек Моретти. Младший сын дома Моретти.

Моя попытка улыбнуться в ответ почему-то вызвала обратную реакцию. Владрек даже отступил на шаг. Видимо, улыбка человека с дубинкой и ножом наготове выглядит не так обворожительно, как хотелось бы.

— Князь, ты зря так резко реагируешь, — выставив перед собой раскрытые ладони, зачастил Владрек. — Наш дом, наоборот, готов выразить благодарность.

— Выражай, — разрешил я, поудобнее перехватывая оружие.

— Наши старейшины готовы заключить мирный договор о ненападении, — речь Владрека лилась плавно, успокаивающе. Кисти рук совершали мягкие покачивания.

Возникло ощущение лёгкости и полной уверенности, что я наконец-то встретил человека, с которым приятно общаться, и хочется его порадовать. Например, подарком.

Переслал все имеющиеся баллы Силы Духа и Силы Мысли в дорогие для меня Ухнеба и Вамп, решив, что они тоже заслуживают возможности пообщаться с моим новым замечательным другом.

Их мысленный вопль сдёрнул пелену с сознания.

— Хозяин! Очнись! — кричали они в унисон.

— Так, тише, — скомандовал им мысленно. — Я уже в норме.

Не подавая вида, что пришёл в себя, стал ждать продолжения. Столкнуться с гипнотизёром такого уровня я никак не рассчитывал. Похоже, моя способность блокировать менталистов даже высокого уровня против гипноза оказалась бесполезной. Другой принцип воздействия. Не давление на разум, а подмена желаний.

Меж тем Владрек не заметил изменений в моем поведении и подошёл вплотную.

— Прошу передать мне каменный шарик, оставшийся после разрушения основы аномалии, — произнёс он ласково, протягивая руку.

— Нет, — сказал я, изображая заторможенность.

Парень растерянно моргнул.

— Что значит «нет»? — возмущённо прошипел он.

— С философской точки зрения это универсальная форма отрицания. Краткий, но сильный способ обозначить отсутствие согласия.

Мне было приятно наблюдать, как его лицо перекосило от гнева. Скулы заострились, а оскал обнажил удлинившиеся клыки.

Я не стал ждать продолжения и воткнул Вамп ему в район сердца.

Владрек среагировал мгновенно — быстро и элегантно отпрыгнул назад. Однако Вамп уже сидела в его груди по рукоять.

Я понял, что бой предстоит непростой, когда услышал замирающий обиженный посыл от Вамп: «Хозяин, эта скотина тянет из меня энергию!»

Владрек двумя пальцами брезгливо извлёк нож из груди и отшвырнул в сторону. Рана затянулась, пока клинок летел на пол.

— Гад ты, князь, — прошипела эта нехорошая нелюдь, — я к тебе со всей душой, а ты своей зубочисткой мне костюм испортил.

Выступающие клыки мешали говорить, но он упрямо пытался донести свои ненужные мне мысли:

— Ведь говорил я старейшинам — нечего с тобой церемониться. Надо быть проще — обратить и поработить. Но нет, не послушали.

Его тело начало терять контур. Плоть расплывалась серым туманом. Через секунду передо мной клубилось облако, в котором белели только зубы с длинными клыками.

Удар Ухнеба прошёл сквозь туман, не встретив сопротивления.

А в следующий миг челюсти сомкнулись на моём горле.

Туманный Владрек сделал глотательное движение. Моя кровь хлынула в невидимый пищевод этой твари.

— Чтоб ты подавился, — прохрипел я и рванулся в сторону.

Распоротое горло освободилось. Сквозь туманящееся сознание я увидел, как проклятый кровосос материализуется обратно. Он корчился, хватаясь за горло. Моя кровь, попав внутрь, расцветала в его прозрачной шее ядовитыми шипами.

Сам я схватился за своё порванное горло с большим желанием остановить кровотечение. И кровь послушно перестала покидать тело. Сработал Дар крови. Но темнота уже наваливалась, а перед глазами плыли радужные круги.

Пришло сообщение от Слова:

Глаза открыл с трудом, не знаю, через сколько. Но явно прошло немало времени.

Первое, что увидел, — ростовое зеркало напротив.

Отражение мне не понравилось от слова «совсем». Я сидел на каменном троне, вытесанном из монолита чёрного обсидиана. Ремни фиксировали тело так, что шевелить можно было только глазами. Голова обрита. Сверху, из закреплённого над теменем сосуда, с периодичностью удара сердца падали капли ледяной воды.

Обсидиан под руками не только холодил кожу, но и словно вытягивал возможность использовать любую энергию. Подавитель, причём, похоже, настроенный точечно под меня. Серьёзная работа.

Перевёл взгляд с зеркала. Обнаружил, что нахожусь в саду.

Раннее утреннее солнце освещало ярко-красные кленовые листья, создавая иллюзию пожара на фоне вечнозелёных сосен. Возле широкого валуна, поросшего мхом, стоял пожилой японец.

— Вы понимаете японскую речь? — осведомился он. — Или лучше пригласить переводчика?

— Понимаю, — прохрипел я пересохшим горлом.

Я знал японский ещё из прошлого мира.

— Тем лучше, — пожилой японец небрежным жестом создал из воздуха традиционную низкую скамейку. Сел, аккуратно расправив одежду. — Рад нашей встрече. Я Танако Тара, главный дознаватель и исполнитель наказаний Великого Дракона страны Восходящего Солнца.

— Я совсем не рад нашей встрече, — слова с трудом проталкивались через пересохшее горло. — То, что ваш Дракон похитил главу рода Российской Империи, не предоставив даже надлежащих апартаментов, вызовет крайне негативную реакцию у Российского Императора.

— Главу рода, который ещё вчера считался вымершим? — Тара позволил себе тонкую улыбку. — Империя переживёт.

Он выдержал паузу.

— К тому же Сын Неба согласовал этот вопрос с родом Годуновых под гарантии, что никто другой не пострадает.

Вот оно как. Очень неприятно, что меня продали и предали на высшем уровне.

Хотя… Хорошо хоть, что, похоже, мои люди не пострадали. Решил уточнить:

— А как же те, кто находился рядом со мной во время нападения? Там был и наследник рода Вяземских.

— Все находившиеся с вами люди остались живы и невредимы, — Тара сложил руки на коленях. — И если они погибнут в тех ужасных топях, — это будет уже не наша вина.

На душе стало чуть легче. Выпутываться из скверных ситуаций в одиночку, несомненно, моя специализация.

— Что вам от меня нужно? — прохрипел я.

— Сын Неба крайне опечален гибелью наследника. Он желает, чтобы вы сполна расплатились за содеянное. А ещё он хочет получить ответы, — Тара чуть склонил голову, — на вопросы, которые задаст лично. Мне поручено подготовить вас к этой аудиенции. Кстати, вне зависимости от вашей разговорчивости могу сразу пообещать, что ваша смерть не будет лёгкой.

Я прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от жажды и просчитать дальнейшие действия. Капли ледяной воды методично били по нервам и разрушали концентрацию.

— Вижу, вы не готовы к продолжению разговора, — Тара встал. — До завтра.

Я промолчал. Действительно, я не был склонен к беседе с ним.

Когда он ушёл, первым делом попробовал вырваться из кресла. Обсидиан даже не дрогнул.

Капли били по темени.

Кап, кап, кап…

Вырваться не удалось. Даже чуть сдвинуться не получилось.

Кап.

Попытка добраться до инвентаря окончилась неудачей.

Кап.

Уйти во внутренний мир через медитацию не удалось.

Кап.

Запрос к Слову остался без ответа.

Кап.

Попробовал пустить два балла Силы Духа на бытовые заклинания, доставшиеся от Кузи. Не сработало.

Кап.

Перекинул оставшиеся баллы Силы Духа в Силу Мысли. Попытался телекинезом расшатать крепления. Опять облом.

Кап.

Работа с Силой Духа и Мысли напомнила о другой возможности. Дорога Силы. Та самая, от которой я отказался в прошлый раз.

Мой мозг переключился в боевой режим.

В прошлой жизни я называл это форсированным прогоном моделей с непрерывной коррекцией входящих данных. Пользоваться очень не любил. При этом затрачивалось мало энергии источника, но приходилось расплачиваться дикой головной болью.

Теперь, после снятия проклятия, с моей крошечной лужей энергии подобные неприятные техники — наше всё.

Я смотрел на членистоногих противников и каждую наносекунду мысленно погибал в моделируемых сценариях. Разум прокручивал варианты с бешеной скоростью. Один за другим они заканчивались моей разорванной тушкой на песке.

Приемлемым оказался только один.

До меня донёсся звук трущихся жвал, исходящий от элегантного жёлтого скорпиона. В голове прозвучал синхронный перевод:

— Мягкий один. Где второй?

Вариант, который я нашёл, предусматривал массу допущений и давал всего пять процентов на благополучный исход.

Это безумно мало, но хорошо, что цифра отличалась от нуля.

Я поставил кружку на песок и вынул из инвентаря подарок деда. Трубу, которой убил четырёхрукого.

Первое допущение, что жёлтенькая — это самочка. А чёрный — ревнивый самец.

— А ты ничего, — я оценивающе прошёлся по жёлтенькой взглядом. — Симпатяжка.

Чёрный агрессивно заскрежетал жвалами. Синхронный переводчик работал без сбоев:

— Ты будешь подыхать долго и болезненно. Я подберу особый состав.

Хвост чёрного изогнулся над спиной, готовясь нанести удар.

Пора было проверить второе допущение. Особого доверия между бойцами в этой выгребной яме быть не может. Не зря говорят про пауков в одной банке, а скорпионы относятся к отряду паукообразных.

Лёгким движением я перекинул трубу жёлтенькой. Она на рефлексах её поймала.

— Я своего напарника уже прибил, — лениво сказал я. — Теперь твоя очередь. Как и договаривались.

Чёрный даже не заскрипел. Жвалы издали звук разбиваемой посуды. Он повернулся к жёлтенькой.

— Ты… — начал синхронный переводчик. Запнулся. И неожиданно закончил:

— Непереводимая игра слов.

От жёлтенькой пахнуло раздражением. Она резко развернулась в сторону чёрного, всё ещё сжимая трубу.

Сработало третье допущение.

Чёрный принял её телодвижение за атаку. Его хвост со свистом пробил панцирь жёлтенькой.

«Насколько всё-таки живучи эти членистоногие разумные», — подумал я, глядя, как жёлтенькая в ответ всаживает трубу в голову чёрного.

В этот же миг я сорвался в их сторону. Рвал связки, перегружал усиленные мышцы. Ухнеб появился у меня в руке. Я ударил в район крепления ядовитого хвоста чёрного. Раздался хруст.

Я так вложился в удар, что потерял равновесие и ушёл в перекат.

Чёрный, упираясь ногами в песок, медленно стягивал себя с трубы, зажатой застывшей жёлтенькой. Превозмогая боль во всём теле, я вскочил и, прежде чем он освободился, нанёс удары по суставам трёх ног с одной стороны.

Тело чёрного завалилось набок.

И вдруг исчезло.

Передо мной всплыли два сообщения.

Я вздохнул.

— Почему не понял? — Пожал плечами. — Начальник этой тюрьмы.

— Я, милок, не только начальник. Я земное воплощение этой планеты, — от раската его голоса заложило уши. — Аватар, по-вашему.

Я поморщился и кивнул:

— Понял. Так что там насчёт бывшего домика?

За моей спиной робко пискнула Маша. Дед прищурился. Уже без прежней уверенности в голосе спросил:

— Чего, совсем не страшно?

— У меня подруга Алиса тоже аватар планеты, — я улыбнулся, вспоминая наши встречи. — Должность роли не играет. Важно, чтобы человек хороший был.

Дед крякнул. Маша вернулась на место. Взгляд у неё стал приценивающийся, как у девушки, прикидывающей, а не подойдёт ли этот парень в качестве будущего партнёра.

Дед пару раз хмыкнул.

— В этом домике, — наконец продолжил он, — переход имеется. На межмировой рынок.

Плохое настроение полностью покинуло меня. С улыбкой от уха до уха я объявил:

— Так это ж просто подарок! У меня там знакомый имеется. Глава банка «Крак и Сыновья», — я повернулся к Маше. — Это все твои проблемы на раз решит. Чего сидим? Пошли.

Тишина была мне ответом.

Даже пудели у решётки замолкли. Маша застыла с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. У деда начал подёргиваться левый глаз.

— Миша, а давай я тебе успокоительного чайку заварю, — ласково протянул он.

— Ну правда, вы чего, не верите? — возмутился я и достал из инвентаря пластиковую перфорированную карту. Положил на стол. Попросил деда направить в неё немного энергии.

— А сам чего? — Дед с подозрением покосился на меня.

— Так у меня все каналы выжжены.

Мой честный ответ снова вогнал собеседников в ступор. Это начинало надоедать.

Я убрал карту в инвентарь и хлопнул ладонью по столу:

— Хватит сидеть. Пошли.

Дед и Маша, вздрогнув, вернулись в реальность. Я встал, готовый двинуться в путь.

— Сядь, — дед тяжело вздохнул. — Я ведь не зря сказал, что домик БЫЛ.

Понятно. Халява отменяется.

Я угрюмо сел обратно за стол.

— Тут такое дело… — протянул дед. — Кто такой Гроссмейстер, знаешь?

Мы с Машей синхронно кивнули.

— Так вот, — дед поморщился. Похоже, воспоминания были не из приятных, — я с ним в своё время не поладил. Попробовал показать, кто на планете хозяин.

— Повезло, что в живых оставил, — укоризненно покачала головой Маша.

— А это не тот, что пенсне носит? — спросил я, вспоминая свои встречи с Гроссмейстером.

— Да, точно. В пенсне, — дед мотнул головой. — Невысокий такой. Но вредный до жути. А ты где его видеть мог?

— Да несколько раз встречались, беседовали, — ответил я. — Серьёзный мужик. Между прочим, его Сын Горя зовут.

Маша как-то странно взглянула на меня.

— Миша, а ты кто? — вкрадчиво спросил дед. И сразу продолжил:

— Не, не… не говори. Не надо.

Пару минут он посидел с закрытыми глазами.

— В общем, этот Сын Горя закрыл для меня выход с планеты. Другого способа нет. К домику подойти не могу, — зачастил дед. — Потом ко мне разную шваль со всей галактики присылать стали. Вот и превратилась моя красавица-планета в отстойник для преступников. Я несколько команд собирал и посылал в домик. Ни одна не вернулась.

Дед ссутулился ещё больше и замолчал. Вся его поза выражала тоску и безысходность.

— Ладно. Нечего ждать, пора делом заняться, — я снова встал. — Дед, дорогу покажешь?

— Даже провожу, — он кивнул.

Маша молча встала из-за стола.

Мы втроём вышли в коридор. Проходя мимо камер, я обратил внимание, что многие пустовали.

— А где постояльцы? — спросил у деда, шагавшего впереди с двумя милыми пуделями по бокам.

— Там же, где твои противники, — дед ехидно улыбнулся. Видимо, вспомнил мой бой. — Без десяти баллов наружу не выпускаю. Сразу сдохнут.

Поблуждав около часа по спирально уходящему вверх коридору, мы подошли к мощной металлической двери. Дед толкнул её от себя, открывая нам проход.

Кроваво-красный закат создавал зловещую картинку.

— Дальше не пойду, — дед мотнул головой. — Собачки проводят до зоны, куда зэкам хода нету. А уж дальше сами. Не хочу душу бередить. Домик вижу, а подойти не могу. Жаль.

Он повернулся, чтобы уйти.

— При встрече с Сыном Горя, — сказал я ему в спину, — попрошу, чтобы снял с тебя изоляцию.

Дед запнулся на половине шага. Не оборачиваясь, надтреснуто ответил:

— Спасибо.

Дверь медленно закрылась, отрезая нас от подземной тюрьмы.

Громила смерил меня тяжёлым взглядом и густо, с хрипотцой, пророкотал:

— Вы убили достойного торговца, — он грустно посмотрел на труп. — Платите виру или пройдём на суд в наш анклав.

— Бахрум, ты совсем сдурел? — вмешалась внучка Лесника. — Это не ваша территория. И разбирательство будет здесь.

— Закон об убийстве действует на всём рынке одинаково, — громила поднял палец вверх. — Убит мой родич. Можно сказать, брат. Я не могу доверить охрану преступников никому, кроме себя.

Зал молча внимал его речам.

Внучка Лесника вытащила переговорник.

— Деда, у нас проблемы, — отчеканила она и сбросила вызов.

— Я готов пойти на уступки, — поспешил Бахрум. — Пусть они внесут виру здесь и сейчас.

Тем временем два собутыльника погибшего со скорбными лицами попытались утащить труп. Была в их поведении какая-то театральность.

Моя интуиция вопила: «Не верю. Что-то не так».

Маша наконец отцепилась от моей руки и виновато стояла рядом.

— Готов заплатить виру, — громко, на весь зал, сказал я.

Нагнулся и брезгливо ухватил сальную шевелюру почившего свина.

— Не трогай! — рявкнул Бахрум. — Это вещественное доказательство.

Он строго взглянул на собутыльников убитого:

— Тащите его.

— Секундочку, — мой голос был хорошо слышен в тишине зала.

В свободной от волос свина руке появилась Вамп.

— Я собираю головы убитых мной разумных, — продолжил я. — Как-нибудь, шериф, я и тебя приглашу в гости.

Прозвучало это довольно зловеще.

И труп ожил.

Взвизгнув, он на четвереньках рванул к выходу.

Зал охнул. Бахрум пробормотал:

— Ну вот, видите, как здорово всё кончилось. Все претензии сняты. Никаких проблем.

При этом он потихоньку пятился к выходу.

В тишине зала прозвучал одинокий басовитый голос, чем-то напоминающий камнепад:

— Эт чё, и мой жмурик жив был? Эт чё, я зря виру платил?

В зале послышался смешок. Через секунду он перешёл в общий хохот.

Радостный смех не поддерживал только здоровяк в центре зала. Кажется, именно его развели на деньги. Из глотки амбала доносились звуки приближающейся катастрофы.

Я сам далеко не хиляк. Но рядом с этой особью смотрелся, как медведь рядом со слоном.

Шериф Бахрум почти добрался до выхода, когда гора сердитого мяса сорвалась с места. В два прыжка здоровяк настиг обманщика и, ухватив того за шиворот, поднял в воздух, словно нашкодившего котёнка.

Бахрум, взвизгнув, дёрнулся. В его руке появился пистолет. Извернувшись с неожиданной для него ловкостью, он ткнул стволом здоровяку в висок.

— Не балуй, — прошипел он. — Поставь, где взял.

И столько в нём было свинячего апломба, что я не выдержал.

Вамп отправилась в полёт и вошла шерифу в предплечье чуть выше запястья. Точно в зону сухожилий разгибателей и лучевого нерва.

Пальцы Бахрума разжались, и пистолет звонко ударился об пол.

Шериф взвизгнул, как недорезанная свинья. Высоко, обиженно, с надрывом.

Маша подёргала меня за рукав и стеснительным шёпотом спросила:

— А у тебя правда есть коллекция голов?

Ответить я не успел.

Зал опять затих, а возле нас возник Лесник.

Даже Бахрум перестал визжать.

Лесник обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Сижу с друзьями, — грустно начал он, — жалуемся друг другу, как всё плохо. Приходит Михаил… и мы сразу понимаем, что до его появления всё было хорошо.

Я развёл руками, мол, не я виноват, жизнь такая.

Зал ухнул смехом.

Лесник обратился к внучке:

— Отведи их в бункер. И пожрать принеси.

— Может, я их здесь оставлю? — Вопрос внучки вызвал неожиданную реакцию.

— Не-не, — Лесник отрицательно помотал головой. — Не хочу здание заново отстраивать.

— Ну ты прям разрушителем меня выставляешь, — возмутился я. — Если меня не трогать, я добрый и пушистый.

— Верю, верю, — согласно кивнул Лесник. — Но предпочту не проверять.

Доказывать что-либо мне было лень.

Я просто шагнул к Бахруму, выдернул Вамп из его предплечья и убрал в инвентарь. Шериф снова взвизгнул и осел на пол, зажимая рану здоровой рукой.

Зал проводил нас молчанием. Мы с Машей прошли к неприметной двери возле стойки бара, оставив свиномордых и здоровяка самих разбираться друг с другом. Шагнув вслед за внучкой Лесника, я с интересом окинул взглядом небольшую комнату с лифтом у противоположной стены.

Снаружи кабак выглядел приземистым одноэтажным зданием. Я бы предположил, что остальные этажи скрыты под землёй, но тут же на метровой глубине некая скорлупа планеты идёт. Значит, лифт ведёт не вниз. Куда тогда?

Внучка, вошедшая вслед за нами, нажала кнопку «Пентхаус».

Лифт дёрнулся, как бы в раздумьях. Но, по моим ощущениям, так никуда и не поехал. Двери его вновь открылись.

Мы с Машей вышли первыми и зависли с приоткрытыми ртами.

Мы очутились внутри огромного аквариума. За прозрачными стенами плавали причудливые твари — одни светились изнутри, другие напоминали паруса. Вдали проплыла тварь размером с грузовик. Под стеклянным полом застыли коралловые заросли.

На мой немой вопрос с приподнятой бровью внучка Лесника улыбнулась:

— Дедушка по молодости пространственной магией баловался, — гордо и значительно произнесла она. — Мы в другом измерении. Тут вас никакие враги не достанут. Вы отдыхайте, а я пока поесть организую.

Через пару минут мы остались с Машей вдвоём.

Наблюдать за ней было интересно. Который раз за этот день девушка выпала из жизни, рассматривая причудливый водный мир за стеклом. Я взял её за руку и провёл к низенькому диванчику. Маша делала всё механически, видимо, гора впечатлений здорово придавила её нервную систему.

Сев, эльфийка закрыла глаза и мгновенно уснула.

Я уложил её и накрыл лежавшим рядом пледом.

Осмотрелся. Минимализм и хай-тек. Пространство, не раздражающий глаз свет, низкая мебель. Ничего лишнего. Вызывает уважение способность Лесника обходиться без излишеств.

Моё внимание привлекла матовая поверхность в дальней части стены. Стоило провести по ней рукой, как стена дрогнула и ушла в сторону. За ней находилось просторное помещение, выполняющее функцию санузла. Я шагнул туда, и стена снова выросла за спиной.

Выполнив необходимые срочные процедуры, обратил внимание на душевую кабину. Огромный матовый цилиндр занимал половину помещения. Дверь в него призывно оставалась открытой. Скинув грязное бельё в плетёную корзину, я с предвкушением вошёл.

Дверь бесшумно закрылась. Передо мной возник вертикальный пульт с массой кнопок и непонятными иероглифами. Похожие были на вывеске рядом с нарисованной кружкой.

Понадеявшись на удачу, ткнул первую попавшуюся кнопку.

Сверху хлынул тёплый ливень. Воздух наполнился запахами сандала и апельсиновой цедры. Я прикрыл глаза. Как же хорошо!

Вода смыла не только грязь, но и недельную усталость. Я выбрался наружу полным энергии и жизненных сил.

Вытерся большим мягким полотенцем. Накинул белый махровый халат. Сунул ноги в гостиничные тапочки. Вернулся в комнату.

Маша, свернувшись калачиком на диване, крепко спала. А за накрытым столом меня поджидали Лесник и глава банковского дома «Крак и Сыновья».

— Привет, — поздоровался я, беря чашку с ароматным чаем.

— Ну, рассказывай, — буркнул Лесник.

— Если начну рассказывать всё подробно, застрянем надолго, — я покрутил чашку в руках. — Пока до сути доберусь, уже помирать будет пора.

— Давай суть, — кивнул Лесник.

Крак сидел молча и был задумчив. Решив его немного расшевелить, я обратился к Леснику:

— Как ты думаешь, банк «Крак и Сыновья» потянет небольшую войнушку?

Крак стал похож на рассерженную тумбочку.

— Это… это возмутительно! — запыхтел он. — Ты нас во что втянуть собрался⁈ А ну-ка, отдай карточку.

— Нет проблем, — я даже улыбнулся. — Верните кристалл. Всегда готов пойти навстречу бедным банкирам.

Крак скрипнул зубами.

— Ладно. Чего ты хочешь?

— Мне нужно помочь Маше, — я кивнул в сторону спящей эльфийки. — Похоже, в ближайшее время её лес попробуют отжать конкуренты.

Лесник слушал наш диалог с загадочной улыбкой. Крак помрачнел ещё больше.

— Ладно, я понял, — прошипел он. — Я решу проблему. Карточку давай.

— Не-не. Карту не отдам, — возразил я. — С её помощью я сам любую проблему на раз-два, ну, может, ещё три, решу.

Крак тяжело вздохнул. Поняв, что авторитетом меня не задавить, достал из инвентаря ржавую рукоять меча. Интуиция завопила: надо брать.

Я сделал глоток чая и, спрятав в глазах желание получить этот артефакт, я спокойно спросил:

— Я правильно понял? Вы, — я перевёл взгляд с Крака на Лесника, — помогаете решить проблему с эльфами. А еще я получаю этот разваливающийся кусок металла.

Тут я вспомнил, что сижу в халате, и добавил:

— И вы оплачиваете покупку такого же костюма, как тот, что я приобрёл в прошлый раз.

Крак поморщился и кивнул. Лесник хохотнул и подал мне руку, скрепляя договор. Крак положил свою сверху, подав энергию в очень приличном объёме. Я даже со своими пятью процентами магоканалов ощутил её.

— Да будет так, — рявкнул он.

Белый свет, вспыхнув вокруг наших рук, погас. У меня высветилась надпись:

— Занимаясь переносом души, я немного напутал с внутренней структурой ядра, — Люций задумчиво почесал обгорелую бороду. — И так неудачно вышло… Она фрагментировалась.

Я молчал.

Люций отвёл взгляд и торопливо забормотал:

— На пять частей. И каждая попала в отдельную носительницу. Причём душа носителя доминирует. Надежда вспыхивает только изредка при перегрузке тела носителя.

Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Пять!

Не одна. Даже не три. Пять!!

Ну, про Кэт я уже понял. Ещё Маша. И ещё трое где-то в этой огромной вселенной. И как я их найду? Это полный…

— Ты криворукая нехорошая сущность, — процедил я сквозь зубы.

Люций обиженно дёрнул щекой.

— Проехали, — уже спокойнее подвёл я итог его оправданиям. — Как искать? Где искать? Как зовут носителей?

Вот тут Люций начал отползать от меня подальше. В глазах его поселился страх.

— Миша, ты только не психуй, — проникновенно проблеял он. — Я не знаю.

В моих руках материализовались Ухнеб и Вамп.

— Миша, постой! — закричал Люций, выставив руку вперёд. — Я тебе всё равно нужен!

— Зачем? — Голос мой звучал ровно, не передавая ни грамма тех чувств, что бурлили внутри. — Ты ведь ничего не знаешь.

— Я знаю, где достать чёрную свечу, — сглотнув, сказал он. — Для ритуала освобождения фрагментов души и возрождения Надежды.

Я убрал оружие в инвентарь. Люций выдохнул с облегчением. На его лице промелькнула хрупкая надежда, что разговор пойдёт вербальным путём, а не тяжёлой дорогой переломов.

Я улыбнулся.

Видимо, улыбка у меня была такой многообещающей, что Люций шарахнулся в сторону, едва не упав.

— Миша, а вот этого не надо, — затараторил он.

Я не стал ничего комментировать. Просто достал чемоданчик из инвентаря. Тот, что мне предоставили некроманты в обмен на ампулы с мутагеном. Положил на стол, щёлкнул замками и открыл.

— Ты про эту свечу?

Мой вопрос повис в тишине.

Люций сполз со стола и сел на пол, прислонившись к паукообразным ножкам.

— Ну и чего ты хочешь? — Голос его звучал устало и как-то равнодушно.

Я закрыл чемоданчик и убрал в инвентарь.

— Для начала понять, — сказал я, — почему ты до сих пор магией не пользуешься.

Губы Люция дёрнулись в кривой усмешке.

— В катакомбах магия не работает. Тут я простой старый примат.

— Не куксись, — уверенно сказал я. — Выберемся. Заодно и долг рода перед тобой закрою.

Люций, до этого сидевший на полу с видом побитого жулика, вдруг неожиданно обрёл гордый вид.

— Не пойдёт, — холодно заявил он.

Я пристально взглянул на этого нехорошего старика, приподняв бровь.

— Для меня это вопрос выживания, — он задумчиво посмотрел в никуда. — Мир не примет изменения условий.

— Может, мне тебя просто пришибить? — как бы между прочим спросил я.

Люций глянул на меня без восторга, но ответил:

— Мир выкатит тебе порицание, а меня возродит.

Я наклонил голову набок.

— А чего тогда дёргался, когда я на тебя злился?

— Больно ведь! — возмутился Люций. — И возрождаться в этом отстойнике желания нет.

— Так чего тебе от меня надо?

Мой вопрос заставил Люция задуматься. Потом он махнул рукой, как бы говоря «а, да пошло оно всё».

И поведал свою грустную историю.

— Очень давно я проиграл свой фамильный перстень-ключ, — он поморщился. — Не спрашивай, где и как, это не имеет значения.

— Что, настолько важная вещь? — спросил я.

— Если его уничтожить, я разовоплощусь, — Люций уставился в пол и замолчал.

— Ну а я-то здесь при чём? — Мой голос вывел его из прострации.

— Он хранится в вашей запечатанной усадьбе, — сердито продолжил Люций. — Пробиться туда силой мне не удалось. Если погибнет последний в вашем роду, усадьба аннигилируется вместе со всем содержимым.

Он всё больше распалялся.

— Последний представитель рода Медведевых был явным кандидатом в покойники! Я внимательно за ним следил.

Люций, увидев, как я недоверчиво качаю головой, снова уставился в пол и замолчал.

— Что-то не стыкуется, — задумчиво высказался я. — Ты оказал услугу моему роду задолго до этого момента.

— Угу, — буркнул Люций. — Я подстраховался. Пробежал по всем параллельным реальностям, где существовал род Медведевых, и заручился долгом рода. Поэтому, когда Мише наступил карачун, выдернул тебя.

Вот тут волна гнева поднялась во мне во всей красе.

Люций это почувствовал и шарахнулся к стене.

— Миша-Миша! — заскулил он. — Ты чего вызверился?

— Ты нехороший. Ну очень нехороший… — сквозь зубы процедил я. — Это ты подстроил нашу смерть?

Люций возмутился и заорал в ответ:

— Совсем сдурел⁈ Меня мироздание за такие шутки в фарш перетрёт!

Это охладило мой пыл. Но смотрел я на него всё равно с подозрением. Люций гордо распрямился.

— Клянусь своей энергией, я не подстраивал твою смерть, — мир вокруг на мгновение словно мигнул. — Ну, теперь ты веришь?

— Ладно, проехали, — взяв себя в руки, выдохнул я. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Поведай мне, Люций, что ты вообще тут делаешь, и где это «тут»?

Люций, успокоившись, опять сел на каменный стол. Стал с усердием стирать нарисованного углём паука.

— Это территория богини тёмных эльфов Ллос, — буркнул он. — Мы находимся в нижней точке разветвлённой сети пещер.

Люций достал из инвентаря странный приборчик, похожий на компас.

— Вот, — горделиво сказал он. — Стрелка всегда указывает на выход.

Я взял прибор в руки. Стрелка показывала на дверь. Ну, тут я и сам догадался.

Люций тем временем закончил размазывать рисунок:

— В пещерах пауки. На выходе тёмные эльфы.

Мы с ним бросили взгляд на труп убитой мной татуировщицы.

Я попытался вызвать фамильяров — не получилось. Хорошо, хоть доступ к инвентарю не перекрыт.

Повторно задал вопрос:

— А ты-то как здесь оказался?

— Да кое-что в хранилище артефактов взять надо было, — потупив взгляд, он закончил:

— Поймали.

Я несколько секунд рассматривал Люция. Потом задал вопрос в лоб:

— Люций… ты что, вор?

— Ну зачем так грубо? Вор! — Он возмущённо вскинул голову. — Я агент по перераспределению чужой собственности.

Я поперхнулся воздухом.

— Ну ты… — И, как культурный человек, не стал заканчивать фразу. Хотя очень хотелось.

— Ладно, — я потёр лицо руками, приводя мысли в порядок. — Каков наш план действий?

— Ты идёшь впереди и всех убиваешь, — не моргнув глазом, выдал Люций. — Выходим на поверхность и порталом перемещаемся в моё убежище.

Почему-то после предложенного им плана мне захотелось свернуть Люцию шею.

Вот чувствительное всё же существо! Я глазом не успел моргнуть, как он опять оказался в дальнем углу. И уже оттуда забубнил:

— Предложи сам что-нибудь получше.

Я обратил внимание на воздух в камере. Мы находились здесь уже приличное время, а затхлости подземелья не ощущали.

Решив проверить предположение, встал и вынул из ржавого кольца факел. Люций, увидев это, сразу запротестовал:

— Ты чего? Ты это зачем? Ты это прекрати, у меня и так день не задался.

— Помолчи, — бросил я.

Подойдя к закрытой двери, опустил факел к щели под ней. Пламя тут же дрогнуло и потянулось в сторону коридора.

Значит, я не ошибся. Воздух каким-то способом закачивается снаружи в нашу нижнюю камеру и устремляется по пещерам наружу.

Костяк плана сложился. Я обернулся:

— Ну хорошо. Выведу тебя. Должен будешь. У тебя в инвентаре вода есть?

Люций достал из инвентаря серебряную фляжку на пол-литра и перекинул её мне. Мой внутренний хомяк, до этого пребывавший в летаргическом сне, недовольно заголосил:

«Вот, запоминай, как живут нормальные люди. У них всё есть. Один я, как сиротинушка, по пустому инвентарю мыкаюсь».

Я поймал фляжку и перекинул Люцию факел. Он на удивление ловко подхватил.

— Будешь работать фонарём.

Моя фраза вызвала его бурчание:

— Дожил. Скоро получу повышение до Подсвечника.

В открытую фляжку я добавил антидот «Алоэ Мясокрасного». Выпив половину, перекинул фляжку Люцию.

— Пей.

Приказ не вызвал у него энтузиазма.

— Миша, — буркнул он, — меня очень сложно отравить.

Но под моим строгим взглядом выпил.

— Какая гадость, — лицо Люция напоминало сморщенное яблоко с обгоревшей бородой.

Но мне было уже не до его вкусовых пристрастий.

Я вытащил из инвентаря трубу со всё ещё цепляющейся за неё кистью скорпионши. Люций отодвинулся ещё дальше и пробормотал:

— Вот даже спрашивать не хочется, зачем тебе это надо.

Я примотал кисть скорпионши к концу трубы обрезками ремней со стола, которыми до этого был зафиксирован Люций. Полил длинные острые когти скорпионши содержимым флакона с пометкой «Пиявка зловредная».

Получившееся ядовитое копьё прислонил к столу.

Достал флакон с «газами болотной квакши». Аккуратно поставил его у щели под дверью. Открыл.

— Ну чего, присядем на дорожку, — предложил я. И снова перекинул путеводный прибор Люцию:

— Кроме фонаря, поработаешь навигатором.

Я сел на стол. Люций пристроился рядом и тихо спросил:

— Ты уверен?

Я хлопнул себя по коленям, встал, прихватив самодельное копьё, и направился к двери. Скинув засов, открыл её и уверенно заявил:

— Я всегда в себе уверен.

И сделал первый шаг.

За мной семенил Люций. Толку от него было немного. Хорошо хоть, росший на стенах мох мерцал зелёным светом и разгонял темень тоннеля.

Впереди в этом свете шевелилось непонятное нечто размером с телёнка.

Подойдя ближе, мы обнаружили полудохлую тушу паука. Я поморщился. Неестественно он выглядел. Чисто физически пауки таких размеров существовать не могут.

Люцию, похоже, было наплевать на физику процесса. Он радостно обогнал меня и прошипел:

— Ненавижу пауков.

Пнул тушу ногой.

— Осторожней! — Мой крик опоздал.

Паук, прежде чем сдохнуть окончательно, выпустил в Люция белёсую струю. Тот замер оплёванной статуей. Паук поджал ножки и затих мёртвым комком.

Принятый нами антидот сработал. Люций быстро пришёл в себя.

— Ненавижу. Ненавижу, — рычал он, продолжая пинать мёртвую тушу.

— Однако ты арахнофоб, — укоризненно сказал я. — Нехорошо. Пауки приносят огромную пользу. Уничтожают вредителей.

Люций одарил меня недобрым взглядом. Вернулся за мою спину и тихо пробурчал:

— Я не вредитель.

Наш путь занял почти час. Я шёл впереди, добивая пауков самодельным ядовитым копьём. Люций тащился позади, подсказывая оттуда направление и с завидным упрямством влипая в паутину и клейкую гадость на полу.

— Это просто издевательство какое-то, — шипел он.

Скоро нам начали попадаться тела тёмных эльфов. Впереди замаячил выход. Холодный лунный свет струился через арку мягко, как вода.

В этом загадочном свете проступила женская фигура. Сперва нечёткая, туманная. Через секунду она превратилась в стройную женщину. Хитиновый доспех не уродовал, а только подчёркивал её фигуру. Голос завораживал.

— Люций, — пропела она, — как я рада нашей встрече.

— Ллос, я совсем не рад, — пискнул тот из-за моей спины. — Давай сделаем вид, что ты меня не видела.

Ллос рассмеялась тихим шелестящим смехом. Больше всего этот звук напоминал шуршание песка под лапками тысячи пауков. Захотелось поёжиться и отойти подальше.

Белёсый туман устремился от неё в нашу сторону и накрыл нас с головой. Дыхание перехватило. Мышцы свело судорогой.

Сквозь эти неприятные ощущения моя отвечающая за науку часть сознания отметила:

«Нервно-паралитическая смесь. Летальная. Только как Ллос вообще работает с энергией в антимагическом пространстве?»

Антидот опять сработал на «отлично».

— Может, поговорим? — предложил я Ллос.

Она издала короткий резкий звук:

— Тррр-кххх…

Рядом с ней из тьмы выступил отряд тёмных эльфиек.

Люций, стоящий за спиной, с придыханием выдал:

— Ну ничего себе!

Я был с ним согласен. Узкие кожаные ремни мало походили на доспехи. Даже короткие мечи в руках смотрелись эротично.

Ллос с улыбкой произнесла:

— Девушки, отрубите им руки и ноги. Но не убивайте. Они нужны для опытов. Последняя партия паучков вышла не совсем удачной.

За спиной раздался нервный шёпот Люция:

— Миша, придумай что-нибудь. Иначе нам хана.

Я не стал отвечать. Усиленно прокручивал варианты. Мысль о связи Ллос с пауками неожиданно заставила вспомнить о сражении с роботом маркиза де Макрэ, ненормального техномага из бункера финнов.

Тёмные эльфийки сделали первый неспешный шаг в нашу сторону.

— Предлагаю обмен, — сказал я. — Наши жизни в обмен на методику кардинального улучшения пауков.

— Не интересует, — равнодушно прошелестела Ллос.

Действительно, кто будет торговаться со слабым подопытным материалом.

— Согласен, — я перехватил самодельное копьё и одарил Ллос своей фирменной улыбкой. — Зачем тебе разумные пауки? Вдруг они окажутся умнее создателя.

Я выбросил копьё на всю длину и ударил круговым движением. Мне не требовалось наносить глубокие раны. Достаточно чиркнуть противников ядовитыми когтями.

Эльфийки оказались очень шустрыми. Одной удался качественный удар мне в предплечье. Если бы не укреплённые кости, кисть с копьём уже валялась бы на земле. А так я отделался глубокой рубленой раной.

Отступив назад, стал готовиться к следующей атаке. Благодаря Дороге Крови, остановил кровопотерю.

Нанопаучки между тем приступили к работе.

Три эльфийки, получившие царапины, синхронно рухнули. Дёрнулись, пустили пену изо рта и сдохли. Осталось семнадцать. Ну что ж, в пределах разумного.

Именно в этот момент прозвучал приказ Ллос:

— Девушки, назад!

Одна из тёмных эльфиек, видимо, не услышала приказ и с бешеными глазами рванула ко мне. Копьё вошло ей в живот с хрустом. Я тут же выдернул его обратно и сделал шаг назад.

Кисть, оторвавшись от трубы, осталась в упавшей эльфийке.

Отбросив трубу, я призвал Вамп и Ухнеба из инвентаря. Мелькнула надпись:

Я снова оказался в бункере-аквариуме. Маша спала. Экзотические рыбы лениво плавали за стеклом.

Надо было хоть немного поспать и мне. Ведь завтра, а точнее, уже сегодня, предстоит много дел.

Зайдя в душ, выкинул в корзину грязное бельё. Холодная вода чуть взбодрила. На крючке остался последний чистый халат. Тапочек не было.

Добрался до дивана босиком и уснул ещё в падении.

Проснулся от густого правильного запаха кофе.

Открыв глаза, увидел за столом Машу и внучку Лесника.

— Рябинка, ты, конечно, права, — говорила Маша внучке Лесника. — Но очень уж он странный.

Рябинка кивнула:

— Я это ещё в первую нашу встречу заметила.

— Сплетницы, — обратился я к дамам.

Они вздрогнули и чуть не расплескали кофе.

— Как насчёт напоить героя кофе?

— Подслушивать нехорошо, — сердито сказала Маша.

— Ну и ладно, жадины, — проворчал я. — Обойдусь без кофе.

Через пару минут мне всё-таки вручили огромную кружку. Я сделал первый глоток и мысленно простил человечеству половину его недостатков.

И тут Рябинка, как бы между прочим, спросила:

— А сколько голов в твоей коллекции?

Я подавился очередным глотком и закашлялся.

— Нет у меня никакой коллекции, — просипел я. — Сказал, чтобы припугнуть того свина.

— Не хочешь — не говори, — обиженно протянула Рябинка.

— Ага, — кивнула Маша. Игнорируя моё присутствие, добавила:

— Насколько я его успела узнать, не меньше тысячи.

Я хмыкнул, допил кофе и отправился в душ, не обращая внимания на шушукающуюся парочку.

Из душа вышел готовым к новым свершениям. Спать хотелось, но терпимо.

Рябинка уже ушла. Зато за столом пили взвар Лесник и Крак. Маша затихарилась на дальнем диванчике и делала вид, что её здесь нет.

Поздоровавшись, я уселся к столу. Лесник подал мне кружку с горячим взваром. Не устаю поражаться разнообразию его вкусов. После первого глотка на язык легла горечь. Потом проступила медовая сладость, а в конце холодок мятных ноток. Я прикрыл глаза от удовольствия.

Покашливание Крака вернуло меня к проблемам сегодняшнего дня.

— Кратко расскажу, что удалось узнать, — начал Крак. — На планете два материка. На том, где живёт Маша, две соперничающие фракции: Лес и Дубрава. Между материками устойчивой связи нет. На втором материке любители природы находятся на уровне первобытно-общинного строя.

Крак прервался, чтобы сделать глоток. Лесник, хмыкнув, вмешался:

— Вопрос. Насколько я понял, сородичи Маши не сильно опережают диких сородичей с соседнего материка. Откуда там межмировой портал?

Маша на дальнем диванчике насупилась и что-то забурчала себе под нос. Крак и я пожали плечами.

— Так вот, — продолжил Крак. — Хочу предложить более правильное с экономической точки зрения решение, — он сделал следующий глоток. — Есть перспективная планетка с ресурсами. Сделаем там Машу королевой.

Я взглянул на Машу. Та судорожно мотала головой, категорически не согласная с этим вариантом.

— Ну ты, Крак, и жук, — протянул Лесник. — Карманное правительство решил организовать?

Крак раздражённо постучал по столу.

— Ну нет так нет. Миша, переодевайся. — Он махнул в сторону дивана.

Там лежали гидрокостюм и штаны чёрного цвета. Хорошо, что я уже был знаком с «Теневым хамелеоном» и знал, как им пользоваться. Быстро переоделся.

Через три минуты я стоял в привычном по прошлой жизни сером костюме-тройке и лакированных туфлях.

— Ну ладно, — поднимаясь, заявил Лесник. — Не будем тянуть оборотня за хвост.

Из инвентаря он вынул посох, похожий на случайно выломанную в лесу дубинку. У Крака в руках появилась изящная золотая трость с рубином в навершии. Они синхронно с размаху стукнули посохами в стеклянный пол.

Я поморщился, ожидая звона «дзынь» и потока воды.

Вместо этого посохи вошли в стекло, как в кусок масла, и застыли в вертикальном положении. Между ними появилось зеркало перехода.

Маша, сорвавшись с диванчика, подбежала и привычно вцепилась в мою руку.

— Первым иду я, за мной Миша и Маша, — после наших имён Лесник весело хмыкнул. — Крак, ты замыкаешь.

Сразу после этих слов он шагнул в портал.

Маша вцепилась ещё сильнее и прерывисто задышала. Пришлось приложить усилия, сдвигая её с места.

Следующий шаг привёл нас в зал размером в два футбольных поля. Сходство подтверждалось газоном под ногами. Стеклянный потолок поддерживали колонны-деревья, разбросанные по периметру в хаотическом порядке. Стены закрывали заросли лиан.

В центре этого зелёного великолепия возвышался трон с примостившимся на нём молодым эльфом. За троном — кресла поплоше, и в них десяток, скорее всего, родственников главного. Вдоль стен примерно сто лучников. Между нами и троном группа в цепях и рваных одеждах.

Всё это я успел разглядеть, слушая шёпот Маши:

— Ой, а что Маньнуриэль делает на мамином троне?

За спиной послышались шаги Крака. Лучники выпустили в нашу сторону тучу стрел.

Я рефлекторно сбил Машу с ног и накрыл собой. Ожидание острых подарков прервал голос Крака:

— Миша, а давай вы всем этим займётесь попозже.

Я приподнял голову. Стрелы зависли в воздухе примерно в метре над нами, медленно вращаясь. Сосредоточенный Крак стоял с тростью на отлёте.

Вставал я злой. Очень злой.

Выхватив из инвентаря Ухнеба и Вамп, медленно направился в сторону трона, не обращая внимания на вцепившуюся в меня сзади Машу и сминаемые ногами игольчатые астры. Именно в них превратились стрелы, ковром устилающие газон под ногами.

Краем глаза заметил, что лучники вдоль стен замерли оловянными солдатиками. Видимо, работа Лесника.

Голос Лесника и последовавшая за ним метаморфоза сбили мой накал неприязни.

— Эй, зубастики, а вы что здесь забыли? — удивлённо спросил Лесник.

Эльф на троне и его прихлебатели в креслах подёрнулись туманом. Когда туман развеялся, вместо них там сидели сородичи убитого мной вампира Владрека из дома Моретти.

Маша за спиной жалобно прошептала:

— А где красавчик Маньнуриэль?

На этом сумасшедший дом не закончился. Вампир, сидящий на троне, начал возмущаться:

— Князь Медведев, вы за что нас преследуете? Это не по закону! — Он распалялся всё больше. — Мы заплатили виру за хамское поведение нашего родственника Владрека. Вы виру приняли. Чего вам ещё от нас надо? Мой дом Моретти подаст на вас жалобу Гроссмейстеру!

Пока я пытался уложить в голове полученную информацию, Крак добавил свой вопрос:

— Миша, а за что ты им объявил кровную месть?

Я задумался. А действительно — за что?

Разумные вокруг смотрели на меня в ожидании ответа. Вот не люблю от слова «совсем» попадать в такие ситуации.

Мозг работал в усиленном режиме и выбрал якорем слово «вира».

— Я виру не получал, — громко объявил я.

Вампир на троне как-то сразу успокоился и облегчённо выдохнул.

— Мы передали её в имперскую канцелярию, — он достал красиво оформленную бумагу. — Почему вас не поставили в известность, я не знаю. Но у меня есть документ.

Он помахал бумажкой в воздухе.

— Вот и хорошо, — голос Крака прервал паузу. — Вот и разобрались. Ну что, можно по домам?

Я внутренне рыкнул, когда Маша, всхлипнув, спросила:

— А как же я и моя семья?

Она неожиданно сорвалась с места и бросилась к закованным в кандалы эльфам.

Я повернулся к Леснику и Краку. Процедил:

— Мне необходимо очистить этот материк от захватчиков.

Вампир на троне снова возбудился:

— Так нельзя! Наш дом честно оплатил разработку этой планеты!

Маша, добежав до пленных, пыталась их растормошить. Только сейчас я обратил внимание на отсутствующие взгляды эльфов, стоявших перед троном.

Я поудобнее перехватил оружие и сделал шаг к трону.

Лесник, вздохнув, шагнул ко мне и встал рядом.

Вампир на троне завопил:

— Я буду жаловаться Гроссмейстеру!

Позади грустно и протяжно вздохнул Крак:

— Давайте попробуем решить нашу проблему мирным путём.

Его голос остудил и меня, и вампиров. Тот, что занимал трон, вынул из инвентаря папку.

— Вот, — гордо провозгласил он. — Здесь все документы, подтверждающие наши права.

Крак быстрым шагом прошёл к нему и пролистал содержимое.

— Права на разработку планеты в порядке, — Крак вернул папку и повернулся ко мне. — А по Владреку… Их парень напал первым, без санкции дома. По межмировому праву такая агрессия против главы рода — повод для кровной мести, а то и войны. Чтобы не доводить до непоправимых последствий, Моретти заплатили виру и забыли. Ну а ты был в своём праве — оборонялся.

— Вот именно! — обрадованно закивал вампир. — Никаких претензий. Мы эльфы… в смысле, вампиры законопослушные.

Кровную месть я, конечно же, не объявлял. Вампиры сами себе напридумывали, увидев меня с оружием. Но разубеждать пока не спешил. Пусть понервничают.

— Как к вам обращаться? — спросил Крак у главного вампира.

— Дженовези, патриарх дома Моретти.

Вампир пытался казаться невозмутимым, но в его поведении чувствовалась нервозность. И хотя за его спиной стояли пятнадцать вампиров, вооружённых до зубов, а нас было всего трое, — не считая Маши, — он боялся.

— Дженовези, не объясните нам, — вежливо начал Крак, — почему именно эта планета?

— Цена, — кратко ответил тот.

— То есть если я предложу вам планету ближе к центру в совместное пользование, вы будете не против? — Крак улыбнулся.

— Не могли бы вы представиться? — улыбнулся в ответ Дженовези.

— Крак. Главный акционер банка «Крак и Сыновья» на межмировом рынке.

После этого они уселись за стол, принесённый вампирами. А Лесник, я и Маша занялись эвакуацией эльфов из зала.

Ну как занялись… занялся Лесник, а мы наблюдали.

Как пояснила Маша, находились мы в знаменитом в этом мире Большом зале. Вокруг него простирался парк, носящий статус нейтральной территории. Сейчас мы оказались на солнечной поляне с пнём посередине.

Маша бегала вокруг закованной в цепи группы эльфов. Я присел на пень. В голове мелькнула мысль: какой «чудесный» день.

Лесник, ловко лавируя между эльфами, тыкал указательным пальцем им в лоб. Во взглядах появлялось осмысленное выражение. Кандалы, если они были, сыпались на траву ржавой пылью.

Шум толпы нарастал. Иногда до меня долетали особо громкие фразы:

— Ель мне на всю голову! Где я?..

— Куст ты поломанный! Чем ты меня поил? Где дети?..

— Она меня точно убьёт…

Шум нарастал, и выделить отдельные слова стало невозможно.

Я наблюдал за Машей, которая беседовала с двумя женщинами. Одна — зрелая, с осанкой истинной королевы, — внимательно слушала, периодически бросая на меня нечитаемые взгляды. Вторая… вторая была вылитая Маша. Только в грязной одежде и с причёской типа «воронье гнездо».

Я вспомнил, что Маша упоминала младшую сестру. Интересно, на сколько минут она младше?

И тут меня посетила важная мысль. Ведь частичка души Надежды могла оказаться и в этой самой сестре. Я стал прикидывать, может попробовать аккуратненько лишить ту сознания.

Мой приценивающийся взгляд произвёл на сестрёнку Маши неизгладимое впечатление. Она пискнула и спряталась за спину царственной женщины, скорее всего, их матери.

Тем временем шум среди эльфов достиг пика и начал затухать. Толпа стала делиться, как одноклеточная амёба. Возникло два ядра притяжения. Справа — бывшая закованная группа, Маша и пара лучников. Слева — лучники под руководством эльфа, больше похожего на тролля.

Я на своём пне оказался посередине. Подошедший Лесник, оглядев оба лагеря, хохотнул.

А потом в наступившей тишине продекламировал:

— Мы стоим посередине, как корова в магазине. Слева гости, справа гости, приглашают на шашлык.

— Ну ты… поэт, — моему удивлению не было предела.

Тишину нарушил шелест извлекаемых ножей. Стрел у бойцов больше не было. Все их пустили на цветы в зале.

Лесник укоризненно покачал головой.

— Дети, мать вашу, природы! — прогудел он сердито. Даже у меня уши заболели. — Давайте жить дружно. А кто не захочет, того заставлю.

Убрав руки от чувствительных длинных ушей, эльфы поверили ему безоговорочно. Об этом сообщил шелест прячущихся ножей.

К нам направились эльфийская дама, Маша и её сестра. Сестра предпочитала находиться за спиной старшей. Причём опасалась она, кажется, не Лесника, а безобидного меня.

Слева подошёл эльф, похожий на тролля. Все его движения выдавали бывалого воина.

Мне пришлось покинуть нагретое место на пне и стоя встречать гостей.

Маша, проявив инициативу, решила нас представить. Начала с меня.

— Позвольте вас представить? — глядя мне в глаза, спросила она.

Я с улыбкой согласно кивнул.

— Князь Медведев. Мой спаситель.

Я снова вежливо кивнул. Маша сделала шаг в сторону гордо стоящей женщины и, как настоящий герольд, объявила:

— Владычица Леса Эманаэль-са-Вирра.

Женщина чуть склонила голову. А Маша закончила:

— Моя мама.

Все вокруг, включая меня, с трудом подавили улыбки.

— Моя младшая сестричка Лиарэль, — Маша ехидно посмотрела на неё, перевела взгляд на меня и сказала:

— Ты её можешь звать Лизкой.

Выпученные глаза сестрёнки Маши произвели впечатление на всех. Она судорожно открывала и закрывала рот.

У меня даже появилось предположение, что я смогу проверить эту пучеглазку на предмет осколка Надежды.

К сожалению, вмешалась Владычица Леса. Она с улыбкой певуче произнесла:

— Тогда ко мне можете обращаться Элис.

Эльфо-тролль после этого решил представиться сам:

— Хар-Клац. Начальник военного крыла Дубравы.

Потом Маша перевела взгляд на Лесника и зависла. Лесник с интересом ждал, явно наслаждаясь моментом.

— А это… Лесник, — начала она растерянно. Потом задорно закончила:

— Тех, кто будет плохо себя вести, он обязательно накажет. Больно.

Лесник засмеялся.

Двери зала распахнулись, и оттуда вышел довольный Крак. За ним нестройной толпой шествовали вампиры. Сейчас, без иллюзии, они своей внешностью произвели на эльфов колоссальное впечатление. Те снова похватались за ножи. А стоявший рядом эльфо-тролль Хар-Клац выхватил из инвентаря двуручный меч.

Крак, не обращая на эту суету внимания, прищурился:

— А чего это вы такие весёленькие? — Он прицельно осмотрел всех. — Подслушивали?

Эльфы передёрнули плечами и отступили подальше.

Крак, не дождавшись ответа, достал свиток и сломал печать. Рядом возник портал. Эльфы заволновались и стали кучковаться в отряды.

Я возмущённо и громко спросил:

— А почему сюда шли так странно? Почему не свитком?

Вампиры начали переход. А Крак дал объяснение:

— До сегодняшнего дня здесь не было точки привязки к межмировой транспортной системе, — видя, что я всё ещё смотрю с вопросом, продолжил:

— Мы с Лесником пробивали тоннель по координатам. А это… — Он махнул рукой в сторону портала. — Уже цивилизация.

Портал за последним вампиром схлопнулся.

Похоже, до эльфов стало доходить, что пришедшие к ним незваные гости сравнимы со стихией. И если хочешь жить, то гневить её не стоит. Оружие в их руках вернулось в ножны. Только Хар-Клац продолжал стоять с обнажённым мечом.

Меж тем Лесник задал насущный вопрос:

— Ну, что ты там с зубастиками решил?

Уши эльфов локаторами направились в нашу сторону.

— Заключили контракт на разработку одной планеты. Пришлось отдать двадцать процентов, — недовольно начал Крак. А вот закончил с энтузиазмом:

— Зато эту переведём под юрисдикцию Михаила.

Лесник нахмурился:

— Так сюда теперь всякая шваль полезет. А Миши здесь не будет, — он с вопросом уставился на меня.

— Не будет, — подтвердил я.

— Всё учтено великим Краком! — Банкир расплылся в улыбке. — Планета зарегистрирована как объект, охраняемый фирмой «Лесник».

— Ну ты и жук… — восхищённо выдохнул Лесник.

— А против серьёзных организаций, — Крак выпятил грудь вперёд, как героический военачальник, — я вписал банк «Крак и Сыновья» в соучредители.

Маша подёргала меня за рукав.

— Так что получается? — тихо спросила она. — Это уже не наша планета?

В её глазах стояли слёзы.

Решение пришло спонтанно. Я взял Владычицу Леса за руку и произнёс:

— Назначаю Эманаэль-са-Вирра бессрочным генеральным директором с расширенными полномочиями на планету GEL-4-SiL.

Нас с ней на секунду окутал белый свет. Когда он пропал, голову эльфийки венчала прекрасная диадема.

Лесник и Крак переводили удивлённые взгляды с нас на папку в руках банкира.

Крак медленно, будто опасаясь чего-то, открыл папку и вынул необычный лист с пиктограммами. Даже в свете дня тот светился каким-то потусторонним цветом.

— Вот Миша затейник, — пробормотал Крак. — Первый раз на моей памяти мироздание мне документ выдало.

К нам неожиданно подошёл Хар-Клац.

— Дубрава никогда не признает Владычицу Леса, — прорычал он. — У Дубравы есть свой правящий род.

— Ошибаешься, воин, — голос Лесника звучал глухо. — Зубастики могут принять личину только того, кого они сами убили.

Хар-Клац непонимающе уставился на нас. А вот Эманаэль-са-Вирра поняла сразу. Прикрыв рот ладонью, она прошептала:

— Я правильно поняла?..

— Не знаю, чего ты поняла, — сварливо буркнул Лесник, — но правящего рода Дубравы больше нет.

— Не верю, — прохрипел Хар-Клац.

Мышцы на его руках напряглись, и меч был уже готов сорваться с плеча.

Лесник хмуро пробежал взглядом по оружию воина. Металл жалобно застонал и осыпался хлопьями ржавчины на траву.

Хар-Клац ненадолго застыл с рукояткой в руках. Потом в сердцах швырнул её нам под ноги и заорал в лицо:

— Дубрава объявляет вам войну!

После слов Хар-Клаца, что Дубрава объявляет нам войну, наступила тишина. Маша опять вцепилась в мою руку и побледнела. Владычица Леса нахмурилась. Лиза, сестра Маши, снова выпучила глаза.

Крак покачал головой и грустно сказал:

— Ну ты дурной.

Лесник хищно улыбнулся.

— Эманаэль-са-Вирра, — обратился он к новопровозглашённой королеве, — не подскажешь, где у вас граница между Лесом и Дубравой?

— По главной водной артерии материка. По Воларген, — на её лице читалось непонимание. При чём здесь граница?

Хар-Клац, похоже, тоже далёк от понимания. Но он был человеком действия. Его боевой клич — Хар-р-р! — заставил воинов Дубравы выстроиться клином за своим командиром. Ножи ещё не покинули поясов, но на лицах появилась готовность умереть, лишь бы не быть побеждёнными.

Хар-Клац плюнул нам под ноги:

— Вызываю тебя на бой, — бросил он Леснику. — Если выиграю, — дашь нам уйти на свою территорию без боя.

На его губах появилась пренебрежительная усмешка, и эльф процедил:

— Не бойся. Без оружия. Не люблю стариков убивать.

Лесник расплылся в недоброй улыбке.

— Я не буду с тобой драться, — он лениво покачал головой. — Идите на свою территорию. Я за вами просто границу перекрою. И всё.

Теперь в недоумении пребывали не только эльфы, но и я. Оставлять под боком такую проблему было не самым хорошим решением. Наверно, придётся вмешаться самому. Без оружия я, думаю, смогу справиться с этим амбалом. С оружием, правда, было бы легче. Не зря же я провёл столько времени в виртуальном аду капсулы в поместье Арзамасских.

Я уже готов был сделать шаг навстречу поединку, когда Хар-Клац задал интересный вопрос:

— Что значит «всё»?

— Всё — это значит всё, — безэмоциональным голосом проговорил Лесник. — Перекрываю границу на неделю и делаю объявление по межмировой паутине, что эту неделю территория Дубравы находится вне зоны охраны Лесника, — он замолчал.

Все, кроме Крака, недоумённо ждали продолжения. Лесник окинул присутствующих тяжёлым взглядом.

— Через час после моего объявления о свободной зоне тут появится вся накипь из разных миров. Та, что сидит и ждёт, где откусить кусочек на халяву и не получить по морде.

Я понял сразу, чем это закончится, и поморщился.

Хар-Клац, похоже, не понял или не захотел понять.

— Мы сумеем защитить себя, — гордо, громко, но неумно прозвучал его голос.

Лесник устало, как маленькому, плохо разбирающемуся в жизни ребёнку, начал объяснять:

— Вы не сумели защититься от слабенького дома зубастиков. А сюда придут серьёзные дяди.

Кажется, даже листья на деревьях вокруг поляны перестали шуметь под порывами ветра, слушая Лесника.

— Сначала они вырежут стариков. Женщин продадут в бордели, — Лесник говорил ровным спокойным голосом, и от этого произносимое им звучало ещё страшнее. — Часть мужчин разберут на органы. Есть в мирах извращенцы, предпочитающие органы с историей, а не искусственно выращенные.

Эльфы с каждым словом всё больше бледнели.

— Остальных продадут в рабство. Мы, конечно, с этим пережитком боремся. Рейды устраиваем. Головы откручиваем. Но всё равно то тут, то там всплывает.

В глазах Хар-Клаца появилось осмысление нависшей над их кланом угрозы.

— Но ведь так нельзя… — прошептал Хар-Клац.

И тут Лесник вдруг вышел из себя и заорал:

— Нельзя, говоришь⁈ А когда гибнет в десятки раз больше разумных, которых втянули в войнушку, — это лучше⁈

Хар-Клац и стоящие за ним эльфы сделали шаг назад, попав под осязаемый гнев Лесника. Тот развернулся и отошёл в сторону. Было видно, как его потряхивает.

Я подошёл к старику и тихо сказал:

— Такой вариант неприемлем.

— Знаю, — так же тихо, чтобы слышал только я, прокомментировал Лесник. — Это блеф. Надеюсь, сработает. Иначе придётся отселять их всех подальше.

— Я с тобой за переговорный стол не сяду, — подмигнул ему я.

В этот момент раздался хриплый голос Хар-Клаца:

— Мы признаём своей королевой Эманаэль-са-Вирру и клянёмся своей честью и жизнью быть верными её подданными.

Он опустился на колено, за ним последовали бойцы.

Мир мигнул, принимая их клятву.

Я с Машей и её сестрой отошёл к полюбившемуся мне пню.

В душе что-то тревожно зудело, мешая расслабиться. Хотя проблему Маши я вроде решил и даже получил бонус в виде планеты.

Маша увлечённо рассказывала сестре:

— Я попала в тюрьму, и пришлось приложить массу усилий ради спасения. Миша здорово мне помогал.

Я, чтобы скрыть улыбку, осмотрел окрестности.

Что-то было не так. Будто рядом притаилась беда. Напряжение внутри меня нарастало.

К нам подошёл Крак:

— Кстати, есть дело.

Он обратил внимание, как пристально я рассматриваю лес вокруг. Тоже окинул его взглядом. Только не настороженным, а оценивающим.

— Травки тут есть жутко полезные, — продолжил Крак. — Могу за восемьдесят процентов взяться за реализацию.

— Думаю, одного процента тебе более чем достаточно, — моё предложение вызвало бурную реакцию со стороны банкира.

После жаркого торга сошлись на сорока ему и шестидесяти мне. За это он брал все обязанности по сбору, продаже и транспортировке добычи на себя.

— Тридцать процентов пойдут на нужды эльфов, — закончил я торг. — Остальные тридцать мне.

Крак тут же вытащил из инвентаря модификатор. Выглядел тот, как небольшая металлическая пластина с матовым окошком. Над ней появилась проекция клавиатуры. Крак быстро набрал текст и велел:

— Приложи большой палец правой руки.

Я выполнил. Почувствовал лёгкий укол в подушечку пальца. Подошедшая к нам новопровозглашённая королева повторила те же действия.

Пластина разродилась двумя пластиковыми карточками.

Крак с торжественным видом начал вещать, как планета под нашим, а самое главное, под его замечательным руководством догонит и перегонит все планеты нашей галактики.

Неожиданно холод сковал меня изнутри… Беда уже пришла. Она была не здесь. И затронула не меня, а кого-то из моего ближнего круга.

Первыми на ум пришли Тайво и Плутарх. И все, кто оставался с ними на болоте.

Я прикрыл глаза. Постарался настроиться. Но связь не шла.

Подсознательная синхронизация никогда не давалась мне легко. Слишком тонкая и кропотливая работа.

В прошлой жизни Надежда наткнулась на статью «Сознательное и подсознательное доверие». Идея нам понравилась, и мы быстро разработали методику.

Я настраивался на хорошо знакомого человека, зацепившись за его рисунок души. Это было непросто. Надежда ещё шутила:

— А говорил, медведи от работы не потеют.

В конечном итоге я смог. И даже расстояние не играло роли.

Причем энергия источника вообще не расходовалась. Но платить приходилось. Просто не из источника. Расходовался ресурс жизненной энергии. Поэтому большого количества желающих пользоваться данной способностью не нашлось, и мы с Надей закрыли исследования.

И тут я вспомнил про энергопроводящие каналы. У этого тела они и до выжигания были слабыми, а сейчас в моём распоряжении оказалось всего пять процентов. Просто издевательство какое-то.

Я судорожно перебирал способы работы с энергией при минимальной проводимости каналов. Картина вырисовывалась грустная. Работать внутри организма я с трудом, но мог. Внешние воздействия по схемам моего прошлого мира вообще не проходили.

Направив тонкий ручеёк энергии на очистку крови, заметил, что она, наконец, откликнулась. Мои приказы пусть медленно, но исполнялись. Потихоньку организм избавлялся от поступающей в него отравы.

Вернулись слух и, кажется, зрение. Проверять зрение прямо сейчас не стоило, чтобы себя не выдать. Поэтому начал прислушиваться.

Звучал знакомый бас санитара:

— Бык, как ты мыслишь, нам долго с клиентом возиться?

Второй голос отвечал хрипло, как при серьёзной простуде:

— Не-а. Кукольник должен скоро быть. И Наездника привезёт. Ты, вместо того чтобы болтать, подопечного проверь.

Послышались звук отодвигаемого стула и шаги.

— Да чего его проверять. От препарата девятьсот девяносто девять даже Годунов не дёрнулся. А ведь фигура уровня Дракона. Ладно, пойду, а то твой взвар наружу просится.

После его ухода мне было что обдумать.

Кукольник и Наездник. Эти слова мне ничего не говорили, но звучали довольно неприятно.

Учитывая поведение Ордынской, из неё как раз сделали куклу. Наездник вообще непонятно. Совсем не хотелось, чтобы меня поставили под седло.

Если с Кукольником мой блок против ментальных атак должен справиться, то чего ожидать от Наездника, я не знал.

Плохо, что правящая верхушка попала под чужой контроль. Похоже, новый игрок, пришедший на смену вампирам, не мелочится. Играет по-крупному, на грани фола.

Я лежал в тишине и по капле перегонял свою кровь, очищая от яда. Вскоре мне удалось обрести полный контроль над нею. В месте установки катетера отсёк участок вены от общего русла.

Осторожно взял тело под контроль. Стараясь не менять дыхания, чуть приподнял веки. Голову в сторону, откуда слышался разговор санитаров, поворачивал по миллиметру.

В поле зрения постепенно нарисовался стол. За ним здоровый бычара в белом халате дремал, уткнувшись в сложенные руки.

Я невольно подумал, что медиком быть тяжело. Они цепляют сон где придётся. Ведь неизвестно, какой ненормальный пациент ждёт их дальше.

Мысленно расплылся в хищной улыбке.

Я-то нормальный. Просто очень злой.

И скоро он это на себе прочувствует.

В правую руку скользнул Ухнеб из инвентаря. Сразу влил в него два балла Силы Духа для увеличения пробивной способности.

Появление Ухнеба немедленно разбудило бычару, и он тут же оказался возле меня.

Ухнеб не подвёл. Несмотря на слабость в мышцах, удар в висок санитара выбил из него жизнь. Он ещё падал, когда я попытался сесть.

Не вышло.

Натянутый поперёк груди ремень плотно прижимал меня к хирургическому столу.

Ухнеб ушёл в инвентарь. В руку вползла Вамп. Одним движением я перерезал ремень и сел. Чуть не потерял равновесие. Выдернул иглу из вены.

В этот момент в комнату спиной ко мне, везя за собой каталку, ввалился второй санитар.

Я влил в Вамп два балла Силы Духа и отправил её в полёт, постаравшись, чтобы удар всего лишь оглушил вошедшего. Мне нужен был «язык».

Вамп в полёте чуть изменила траекторию и нанесла удар именно так, как я и хотел, — ручкой в основание черепа. Санитар рухнул возле каталки.

Я медленно сполз со стола и, добравшись до двери, подобрал Вамп.

Перевёл взгляд на каталку. Там лежала Ордынская. С первого взгляда было ясно, что долго она не протянет. Жизнь покидала женщину, утекая тонкой струйкой.

Один санитар был мёртв. Второй без сознания. Мне срочно требовалась информация.

Взгляд метнулся по комнате и зацепился за небольшой дефибриллятор в белой пластиковой коробке. Я схватил прибор и ткнул в одну из кнопок, примерно представляя, как он должен работать. Не зря в прошлой жизни столько времени проводил в лаборатории.

Приложил электроды к груди санитара. Разряд. Тело дёрнулось. Снова ткнул кнопку — второй разряд.

Санитар, всхлипнув, открыл глаза.

Я рывком за грудки усадил его, прислонив спиной к каталке.

— Что с Ордынской?

Санитар попытался сфокусировать на мне взгляд. Но тут мужика начало выворачивать. Я едва успел отскочить.

На глаза попался чемоданчик с красным крестом. Распахнул его и принялся судорожно перебирать содержимое. Ампулы, катетеры, шприцы.

За спиной санитар между позывами хрипло выдавил:

— Ноотропил… дай.

Я сам удивился, как быстро удалось найти ампулы и набрать в самый большой шприц лошадиную дозу. Поймал безвольную руку санитара и вколол все десять ампул единым потоком.

У бычары аж косоглазие появилось. Стало непонятно, куда он смотрит.

Я отбросил шприц, снова взялся за электроды и ласково спросил:

— Как можно помочь Ордынской?

— К-кому? — промычал санитар.

Я мотнул головой в сторону каталки.

— Н-никак, — к его косоглазию добавилось заикание.

Я улыбнулся мужику своей фирменной улыбкой. Он зачастил:

— Кукольник… только Кукольник. У него аппаратура для работы с Наездником, — санитар икнул и добавил:

— Он должен сейчас подойти.

С задумчивым видом я приложил электроды к груди пытавшегося возразить санитара. Разряд. Тот снова потерял сознание.

Оттащил бычару в угол. Стянул руки его же ремнём. Переложил Ордынскую с каталки на хирургический стол.

Всё это делал отстранённо. Голова была занята предстоящей дракой. Весь план строился на допущении, что противник имеет человекообразную форму. С одной головой. И она у него по размеру не сильно отличается от моей.

Я погасил свет, оставив дверь приоткрытой. Костюм из шкуры «Теневого хамелеона» скрадывал моё присутствие возле входа. В правой руке я сжимал Ухнеб, в левой Вамп.

Выровнял дыхание и сердцебиение.

Теперь только ждать.

Неровные шаги простучали в коридоре. На фоне проёма появилась фигура. Голова у неё присутствовала. И это радовало.

Я ударил без замаха в районе лба.

Лобовая кость крепкая, но хороший удар в эту зону дезориентирует даже сильного противника. Расчёт оказался верным.

Фигура рухнула на спину.

Я выскочил в коридор. Убрав Ухнеба, использовал Вамп, чтобы подрезать врагу сухожилия. Работал быстро, но аккуратно, как учили в капсуле у Арзамасских. Такие манипуляции позволяли сделать злого собеседника менее подвижным.

Я затащил Кукольника в операционную. Тощий, но тяжёлый, зараза. Я это почувствовал, даже имея усиленный мышечный каркас.

Первым делом открыл чемоданчик с красным крестом. Кровь Кукольнику надо было остановить, иначе это нехорошее существо сдохнет раньше, чем я его допрошу. Наложил давящие повязки. Грубо, но эффективно.

В мой затылок упёрся холодный металл.

— Что случилось с господином Бассилио? — прозвучал такой же холодный, как металл у моей головы, вопрос на английском языке.

Замерев, я ответил на том же языке:

— Не могу знать, — мой голос звучал ровно, но в душе бушевало море эмоций.

Как я мог пропустить ещё одного врага? Неужели действие лекарственной дряни не закончилось? Или я просто чересчур расслабился?

Нажим на затылок усилился. По ощущениям, это ствол пистолета.

— Лечь лицом вниз. Руки на затылок.

Его корявый английский резал слух. Мне в своё время преподаватели говорили, что у меня акцент истинного жителя Лондона. Какие только дурацкие мысли не лезут в голову под дулом пистолета.

Опускаясь на пол, я предупредил:

— Если господину Бассилио не помочь, он умрёт. Это я вам как медик гарантирую.

Враг на секунду задумался, а потом скомандовал, при этом сделав шаг назад:

— Приступай. Одно неверное движение, и ты труп. Я не промахнусь.

Я медленно начал подниматься. Мне срочно требовался подарок судьбы. Необходимо, чтобы враг отвлёкся хотя бы на секунду.

Удача оказалась на моей стороне.

В дальнем углу зашевелился и застонал санитар. Вражина моментально выстрелил на звук.

Стоны оборвались.

У меня в руках сразу оказались Ухнеб и Вамп. Как в замедленной съёмке, пистолет двинулся в мою сторону. Удар Ухнебом в кисть, держащую оружие, отправил пистолет в дальний угол.

Вот теперь я рассмотрел противника.

Каков боец! Жилистый. Лицо спокойное, будто не почувствовал травмы руки. В левой руке у него уже был нож.

Быстрый.

Его удар ногой пришёлся по руке с Ухнебом. Дубинка со звоном упала на пол.

Подготовка у врага явно лучше моей.

На меня обрушился град ударов. Он работал сериями по рукам. Меня в капсуле Арзамасских учили так же, но у противника опыта явно намного больше.

Очень быстро понял, что если продолжу играть по его правилам — проиграю.

Пришлось рискнуть.

Подставился под следующий выпад. Клинок скользнул по рёбрам, не сумев разрушить укреплённые кости скелета. Зато Вамп вошла под нижнюю челюсть вражеского бойца.

Он застыл с удивлением в глазах. А через миг к моим ногам рухнул труп.

Кровь тёплой струйкой ползла под одеждой. Привычно перекрыл кровотечение. Костюм «Теневой хамелеон» уже затягивал сделанную этим нехорошим бойцом дырку.

В углу снова застонал санитар.

«Живучий, однако», — подумал я, вспомнив любимое словечко шамана Акакия.

Вытащил из поверженного противника Вамп и убрал в инвентарь. Место, куда вошёл нож вражины, жутко чесалось. Похоже, это паучки уже приступили к работе.

Я поднял Ухнеб и направился к санитару.

Пуля прошла по касательной и рассекла кожу головы. Кровь стекала на пол, заливая левую сторону лица. Выглядело всё это страшно, но опасности для жизни не представляло.

— Жить хочешь? — вполголоса спросил я.

Санитар энергично закивал.

— Ты знаешь, как лишить Кукольника энергии?

Именно этот вопрос волновал меня на данном этапе. Стоит Кукольнику прийти в себя, и мне может не поздоровиться. Кто знает, какого он ранга.

— Н-не знаю, — заикаясь, прохрипел санитар.

— Плохо, — я мысленно перебирал варианты, прицельно глядя на него.

Санитар явно что-то прочёл в моём взгляде и, вжавшись в стену, зачастил:

— В медицинском чемоданчике скрытое дно. Там ошейник, — голос сорвался на визг. — Я снял его с Годунова при подселении Наездника. Он должен помочь. Не убивай, я готов дать клятву служения.

— Давай, — согласился я, направляясь к чемоданчику с крестом.

Санитар забормотал:

— Клянусь кровью и источником ни делом, ни мыслью не вредить роду Медведевых. Клянусь по первому требованию главы рода помогать во всём. Если нарушу клятву, пусть иссохнет мой источник, а кровь станет мне ядом.

— Я принимаю клятву, — тихо сказал я.

Мир мигнул белым светом.

Я подхватил чемоданчик с красным крестом и подошёл к санитару. Вамп легко перерезала ремень на его запястьях.

В глазах этого нехорошего человека мелькнуло злорадство. Он дёрнулся в мою сторону.

Клятва, которую этот идиот посчитал пустым звуком, сработала.

Санитар скрючился в позе эмбриона. Лицо перекосило от боли. Его отравленную ложью кровь организм воспринял как токсин.

Хороший урок для тех, кто разбрасывается клятвами. Жалеть его я не собирался. Такие люди, кроме презрения, ничего не заслуживают.

— Привыкай, — сказал я тихим спокойным голосом. — Теперь тебе будет больно даже плохо подумать в мою сторону.

Санитар корчился на полу. Боль отпускала его медленно. Наконец бычара растянулся на спине, тяжело дыша.

— Это проклятье навсегда? — хрипло спросил он.

— Решим, — я ногой пододвинул к нему чемоданчик. — Вставай и показывай, как активировать ошейник.

Санитар как-то хитро понажимал на углы чемодана. Одна внешняя стенка с щелчком отошла. К ней изнутри на скотч была прикреплена тонкая кожаная чёрная лента с пряжкой, в которую был встроен замок. Миниатюрный ключик с цепочкой находился тут же.

Санитар достал своё уворованное сокровище и хотел передать его мне. И тут бычару скрутило по новой.

Я даже не успел прикоснуться к нему. Скрипя зубами от боли, этот нехороший санитар достал из потайного кармана брюк крошечную пластинку, очень похожую на сим-карту.

— Вот же, — с его лица сошла гримаса боли. — Меня Вася зовут, — зачем-то сообщил он. — Карта на меня настроена.

Вот ведь порода. Я усмехнулся про себя. Даже страшных Кукольников обкрадывают. С такими слугами они быстро в трубу вылетят… Хотя не успеют, я их раньше на ноль помножу.

— Ну, Вася, приводи себя в порядок. — Я кивнул на его рану. — И надевай ошейник на Кукольника. Перекроем ему возможность пользоваться энергией.

После этих слов я подарил Васе свою фирменную улыбку, от которой того передёрнуло.

— Шутки кончились, — продолжил я. — Попробуешь предать — подыхать будешь долго и болезненно. Даже если сумеешь меня убить.

Вася, положив ошейник, суетливо зарылся в чемоданчик. Я не стал смотреть, что он там делает, а направился к выключателю. Свет разогнал полумрак операционной. Кукольник всё ещё пребывал в бессознательном состоянии. Похоже, голова у этих существ слабое место.

За спиной раздались шаги. Подошедший Вася сумел самостоятельно сделать себе перевязку. Теперь на его голове была белая маленькая тюбетейка, которая крепилась бинтом под челюстью.

Он даже обработал окровавленное лицо салфеткой и стал походить на человека, а не на ходячий труп. Вот что значит настоящий медик!

Вася надел ошейник на шею Кукольника, вставил сим-карту в незаметную прорезь и провернул ключик два раза. После второго оборота ошейник словно растворился на шее Кукольника.

— А как снять? — Мой вопрос заставил Васю вздрогнуть.

Он тихо прошептал:

— Деактивация ноль ноль один.

Ошейник проявился. Через пару секунд снова исчез.

Вася встал и подал мне ключик.

— Всё сделал, командир, — он смотрел на меня преданными глазами.

— Не командир я тебе, — глухо, но без злобы ответил я. — Не заработал ещё.

Вася судорожно сглотнул и отвёл взгляд.

Я мотнул головой в сторону бойца, чуть не убившего меня.

— Этот тоже с вами был?

Вася передёрнул плечами, как от озноба:

— Нет. У каждого Кукольника есть охранник. — Злобно глянул на труп. — Он же и палач, если возникнет такая потребность. Кукольники не любят сами марать руки.

Я рассматривал лежащего передо мной Кукольника. В памяти всплыла прочитанная в прошлом мире сказка. В ней старый мастер создал андроида в виде маленького мальчика. По ходу истории рядом с тем всё время мелькал мерзкий тип — лекарь, лечивший людей пиявками. Причём не любыми, а только лично им выловленными. Имя у него было говорящее — Дурилкин.

Так вот, сейчас передо мной лежала копия этого Дурилкина.

Кукольник открыл глаза.

— Неожиданно, — голос его звучал хрипло, но без тени волнения. — Попробую с тобой поговорить.

Он словно сомневался, стоит ли.

Я махнул рукой в сторону хирургического стола.

— Для начала приведи в порядок Ордынскую. Потом поговорим.

— Неинтересно, — Кукольник то ли улыбнулся, то ли оскалился. И продолжил:

— Предлагаю лёгкую смерть в обмен на каменный шарик от разрушенной аномалии.

— Неинтересно, — ответил я, отзеркалив его улыбку.

Глаза Кукольника вспыхнули серо-зелёным гнилостным светом. Вспыхнули и погасли. Глазные яблоки налились кровавой сеткой лопнувших сосудов. Заслезились.

— Не выходит? — участливо спросил я. — А ты попробуй ручками помочь. Всё равно не поможет, зато согреешься.

Кукольник дёрнулся всем телом. При этом впервые проявил эмоции. Лицо исказилось яростью. Рванулся встать, но подрезанные сухожилия не пустили. Затих.

Потом обратил внимание на стоящего у стены Васю.

— Так вот куда пропал ошейник, — протянул Кукольник. — Не завидую я тебе, Вася. Даже сейчас с тобой местами меняться не стал бы.

Васю затрясло от страха. Он шарахнулся в сторону, выходя из зоны наблюдения Кукольника.

Я задал вопрос, пристально глядя в слезящиеся глаза Кукольника:

— Жить хочешь?

И получил неожиданный ответ:

— Нет.

Кукольник замолчал. Я выждал несколько секунд, а потом спокойно сказал:

— Умереть можно по-разному. Я не люблю причинять боль. Но если нет другого выхода, то готов.

Кукольник рассмеялся мне в лицо хриплым каркающим смехом.

— Ты пытаешься напугать меня пытками? Да что ты знаешь о боли⁈ — Смех оборвался. Лицо закаменело. — Посвящение в Кукольники проходит один из десяти. Остальные сходят с ума от боли.

Да уж, человек, переживший такой кошмар, вряд ли испугается угроз.

Я подошёл к Кукольнику и, пристально его рассматривая, перебирал доступные мне варианты. Пытками заниматься мне не приходилось. Начинать это дело не хотелось от слова совсем. Можно было бы подключить Васю. Но толку? Приказы отдаю я, а значит, вся эта грязь останется на мне.

Из раздумий меня выдернуло еле заметное шевеление руки.

Я мгновенно достал Вамп. Но всё равно не успел.

В ладони Кукольника оказался цилиндр, скорее всего, из инвентаря. Из-за прикреплённой сверху ручки он напоминал ручную кофемолку. Пальцы Кукольника вдавили боковую кнопку.

Ментальный пресс обрушился на меня.

Блок против ментальных атак принял первый удар. Всё же удачно я его установил ещё в начале пути.

Краем глаза заметил, как рухнул Вася.

Потом пришли боль и темнота.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.