Красота, особенно направленная на самовыражение, — страшная сила. А ещё более страшная сила — мода.

Но даже их могут переплюнуть друзья, желающие осчастливить тебя романтическим знакомством. И возражать неловко, и осчастливливание принимать неловко, не говоря уж о чувствах товарки по осчастливливанию… И всё это в совокупности страшно выводит из себя.

Не вытерпев, я снова запустил пальцы в волосы и потёр кожу головы. Проклятущая краска вызвала раздражение, и зуд всё никак не унимался. Отис клялся, что побочный эффект продлится всего несколько часов, а прошли уже целые сутки.

Нет, в общем и целом вчерашний вечер прошёл неплохо, за традиционными пятничными посиделками за играми — в этот раз выбрали «Поймай сиреневое перо». Признаюсь, никогда не был силён и удачлив в каких-либо азартных играх, но вчера первые две партии выиграл с удивившей меня самого лёгкостью, и нашему затейнику Отису, умелому алхимику, вздумалось проверить моё везение.

— Играть на деньги скучно, — заявил он, собирая карты и перетасовывая колоду. — Ну какой интерес гонять горсть мелочи туда-сюда?

— Предлагаешь поднять ставки? — спросил я.

На крупные суммы мы никогда не играли. Дружба дружбой, а денежки врозь. Провоцировать никто не хотел.

— Предлагаю вообще изменить ставку, — Отис обвёл всех хитрым взглядом.

Как есть хитрый лис — рыжий, глаза карие и чуть раскосые, нос острый. Что забавно, в карты Отис проигрывал почти так же часто, как я.

— Опять играем на интерес? Или на задания из шапки? — спросила Ариэль, моя старшая сестра-двойняшка и единственная дама в нашей компании.

Отис только того и ждал.

— На эксперимент! — он хлопнул колоду на стол. — Я вчера смешал новую краску для волос. Кто проиграет следующую партию, того выкрасим! А вообще, хочу проверить, насколько сегодня Альберу сопутствует удача.

— Спасибо за честность, — съехидничал я.

— Кому повезло дважды, тот и в третий раз своего не упустит, — заметил Брайс.

— Вот и проверим, — с предвкушением сказал Отис.

Результат лично меня не удивил — я предсказуемо проиграл. Со мной всегда так: третьего раза не бывает ни в чём.

— Не везёт в картах — повезёт в любви, — ухмыляющийся Отис хлопнул меня по плечу. — И я могу тебе в этом помочь.

— Тем, что выкрасишь мои волосы в не известный науке цвет? Или доведёшь меня до облысения?

— Не думал я, что ты паникёр. Многие мужчины тоже красят волосы, не облысел ни один.

Я не паниковал, а даже чуть-чуть порадовался, что проиграл именно я, а не Ариэль. Иначе Отису бы несдобровать…

Через десять минут я сидел на табурете и ждал, пока Ариэль и Отис в четыре руки нанесут на мои волосы серую кашицу с тёмными вкраплениями. Брайс сочувственно наблюдал за мной из своего кресла; он всегда был тихоней и миротворцем (и лучшим игроком). А пытаться спорить с Ариэль и Отисом всё равно, что сунуться между молотом и наковальней — расплющат ментально и моментально.

— И какой получится цвет? — с подозрением спросил я, когда субстанция покрыла мою голову будто шапочкой.

— Не знаю, — Отис осклабился. — Точно ненатуральный.

— А зачем делать краску для волос ненатурального цвета?

— Спроси у женщин, почему им нравится разгуливать с синей или зелёной причёской.

— Не говори за всех. Я женщина, но предпочитаю разгуливать с тем, чем одарила меня природа, — тонко улыбаясь, вставила Ариэль и погрозила Отису пальцем, затем снова повернулась ко мне. — Не вертись, братишка, а то выкрашу тебе уши!

Терпеть кашицу пришлось с полчаса (что было неприятно: через несколько минут после нанесения она начала ощутимо жечься и норовила сползти за шиворот). Затем Ариэль и Отис аккуратно смыли её тёплой водой и дружно хихикали, пока сушили мне волосы. Брайс сочувственно улыбался.

— Модный цвет получился. Поздравляю, Отис, с новым составом! — Ариэль, еле сдерживая смех, протянула мне маленькое карманное зеркальце.

Могло быть и хуже — что-нибудь ядовито-зеленое, например, или ярко-розовое. А так родные пепельные пряди всего лишь сделались бледными серо-розовато-сиреневыми. Кажется, подобного цвета добиваются пожилые дамы, когда оттеняют седину чернилами…

Можете вообразить, как выглядит молодой мужчина с таким цветом волос. Полудурком. Или проигравшимся.

— И долго это продержится? — со вздохом спросил я.

Ставка включала в себя условие: не сводить покраску как минимум в ближайшее время.

— Месяц. Может, два, — примирительным тоном сказал Отис.

— С новой причёской женское внимание тебе обеспечено. Стопроцентно повезёт в любви, как и сказали карты, — весело сказала Ариэль.

— По-моему, мне крупно повезёт, если меня примут за всего лишь эксцентричного чудака, а не за идиота.

— Альбер, на дворе зима! Шапку надень — и никто твоей «эксцентричности» не заметит. И вообще, не уходи от темы.

— От которой? — я попробовал прикинуться дурачком.

Моя сестра грозно прищурилась.

— О любви!

— Той самой, в которой мне должно повезти?

— Именно! Ты один из нас четверых до сих пор одинок!

Ариэль забыла, что я тоже умею грозно щуриться. А ещё, несмотря на то, что я младше на двадцать минут, я выше на полголовы и могу смотреть на неё сверху вниз, — что я и сделал, поднявшись с табуретки.

— Погодите-ка. Мы сегодня собрались на посиделки, — или из-за меня, несчастного и одинокого?

Только Брайс выглядел пристыженным.

— Мы совмещаем приятное с полезным, — ответил он. — Не сердись, Альбер.

— Я не сержусь, но, ребята, вам не кажется, что вы в последнее время как-то очень уж настойчиво пытаетесь меня свести с какой-нибудь девушкой?

Получается, это была их седьмая — и самая откровенная — попытка сводничества за последние две недели.

Мои друзья переглянулись. Я на минуту заподозрил, что они тоже где-то проигрались, а ставкой было моё одиночество.

— Не с какой-нибудь… — начала Ариэль, но её перебил Отис:

— А ты очень настойчиво отвергаешь все наши попытки. Никто же не говорит, что на ней надо жениться сразу же после знакомства!

— Прекрасно! — я широко улыбнулся. — Значит, и знакомство ещё немного подождёт. Вы сами знаете, что у меня гора работы перед празднованием Нового года. Вот после праздников и познакомите меня с этим чудом. Или на празднике. Договорились?

Эта идея понравилась Ариэль; остальные (по правде, только Отис) спорить не решились. Честно, я испытал громадное облегчение. Мои друзья и в самом деле желают мне только добра, но если они уверены в своей правоте, их напористость способна стереть горы в порошок… Мне немного жаль ту девушку, которую «предназначили» для меня.

Как она отреагировала бы на своё «предназначение»?

Все мысли о девушках выветрились из моей свежепокрашенной головы ещё до наступления ночи, а с утра и вовсе не вспомнились.

Зато субботний вечер преподнёс удивительное открытие: Отис оказался прав.

Наш мир называется Вечнодень (потому что у него четыре Солнца и четыре Луны), и он насквозь волшебный. Явления природы и погоды напрямую зависят от волшебства, а если точнее — от волшебников-Мастеров Времён Года. Других волшебников здесь тоже пруд пруди. Большинство из них, правда, способностями обладают довольно скромными, как и я, однако и перед нами лежат множество путей их применения… лежали, потому что уже почти восемь лет, как лично я определился с родом деятельности.

Мы живём в Нонделлорте, самом крупном волшебном городе материка, многоуровневом и вверх, и вниз. Даже жителю в десятом поколении заблудиться — раз плюнуть, что уж говорить о гостях.

Я создаю и корректирую подробные волшебные карты нашего города. По ним легко можно узнать всё, что нужно: где какая улица, каков кратчайший путь до Главной площади, далеко ли до ближайшей галантереи, где образовался затор, где проходит книжная ярмарка, а где открылась новая кондитерская порхающих пирожных. Волшебная карта — полезная вещь и отличный сувенир на память, если вы в Нонделлорте в гостях или проездом.

Моё занятие мне нравится. А поскольку я единственный в компании друзей «одинокий и несчастный», просидеть все выходные и праздники в мастерской для меня — обычное дело.

Я аккуратно вытряхнул из колбочки на заготовку последние крупинки звёздного песка. Вот сляк, трёх щепоток не хватило! Ладно, схожу к Отису, заодно и проветрюсь немного (и стрясу с друга какое-нибудь средство для раздражённой кожи).

Выпрямившись, я размял шею и бросил взгляд в окно. Снаружи смеркалось: надвигался вечер, сгущались Сотканные Облака. Из облаков обычных падал снег.

Зимой из ярко освещённой комнаты всегда кажется, что на улице темнее, чем на самом деле. Особенно в пасмурную погоду.

Я глянул на часы.

Половина шестого. А лавки по субботам закрываются в шесть. Тут идти недалеко, минут десять прогулочным шагом, но гололедица — штука, с завидным упорством не поддающаяся волшебству…

Я схватил полушубок, шапку и, одеваясь на ходу, выскочил на улицу. Дверь моей мастерской понятливо щёлкнула, запираясь волшебством.

Гудевший с утра ветер к вечеру стих, уступив место неторопливому беззвучному снегопаду. Снег ложился пушистым ковром.

Лавка Отиса расположена на соседней улице; если считать напрямик, идти не больше двух минут, да вот приходится делать крюк — до перекрёстка и от него.

Но я бы не был создателем волшебных карт Нонделлорта, если бы не мог найти обходных путей. Это немаловажная часть моей работы — периодически обходить весь город, делать зарисовки и расставлять волшебные пометки.

Между зданиями иногда встречаются узкие проходы или тупички; один такой удачно выходил наискосок от алхимической лавки. Года два назад его перегораживала стена, но её убрали, к радости местных жителей.

Утренняя метель наполовину замела проход между домами, скрыв обледенелую дорожку, и я, уже почти свернув, самым подлым образом поскользнулся.

И именно в этот момент из-за угла появилась она.

Я не успел ни затормозить, ни отклониться, только различить прямо перед собой девичью бело-золотистую фигурку. Кажется, она попыталась меня подхватить, но сама поскользнулась и тихонько вскрикнула.

Стремительный миг — и мир перевернулся: мы, ухватившись друг за друга, с размаху рухнули в ближайший сугроб, взметнув снежную пыль. В поле моего зрения оказался сплошной снег, лицу стало холодно. На открытую шею попал комок снега, и кожа покрылась мурашками.

— Ой! — донеслось откуда-то из-под моего плеча.

Я как можно аккуратнее откатился и забарахтался, пытаясь высвободиться из сугробного плена. Получилось не сразу.

Толку ли быть волшебником, если невозможно избежать подобных ситуаций?

— Простите, мне так жаль! Я вас не увидел…

Девушка, легко справившись с пышными юбками, уже поднималась, отряхивая шубку.

— Это вы меня простите. Я выскочила перед вами как пружина, а здесь ужасно скользко.

— Не то слово, — я, кряхтя, на четвереньках наконец выбрался на твёрдую поверхность и встал.

И смог как следует рассмотреть девушку.

Красивая. На румяных щеках ямочки. Примерно такого же роста, как Ариэль, — может быть, немного ниже.

Мы переминались посреди дорожки, смущённо улыбаясь друг другу. Я честно пытался вспомнить, что вообще-то спешил, но теперь причина этой спешки почему-то казалась глупой и незначительной…

— Вы не ушиблись? — спросил я.

— Нет. Сугроб смягчил падение.

Она поправила пушистую белую шапку, из-под которой по плечам рассыпались серебристые волосы.

Я поспешно проверил свой головной убор; к моему облегчению, он был на положенном месте. И весь в снегу.

Неловкое молчание повисло между нами, как снегопад. Я отчаянно искал подходящие случаю слова, но не находил.

«Возможно, ты не заметила, но я только что сбил тебя с ног»? Ну и банальность, да ещё и на грани пошлости. Вновь извиниться? Навязчиво. Пригласить девушку куда-нибудь в качестве извинения?..

Последняя идея была хороша, но высказать её я не успел.

— Мне пора, — девушка заговорила первой. Её любопытный взгляд скользнул по моему лицу.

— Да, конечно, — я отступил на шаг, давая ей дорогу. — Осторожнее на поворотах.

Её улыбка стала шире.

— Вы тоже.

И она поспешила по улице в противоположную от моей мастерской сторону. Снежинки вальяжно продолжали спускаться с небес на землю, и девичий силуэт скоро растворился в снежно-кружевных сумерках.

Я так и стоял на одном месте, точно заколдованный, пока она не скрылась из виду.

Я не узнал её имени. И не назвал своего.

Кто бы мог подумать, что вечерняя прогулка до алхимической лавки может обернуться маленьким приключением?..

Лавка! Звёздный песок!

Я сорвался с места, чуть не упал и сбавил скорость.

— Ты ко мне ползком добирался, что ли? — удивился Отис, когда я, запыхавшись, ворвался в его лавку.

— Там вообще-то снег идёт.

— Значит, ты стоял столбом не меньше получаса. Что же тебя остановило?

— Я не стоял, а лежал. Скользко в проулке, — я решил не вдаваться в подробности. При Отисе только упомяни упущенную девушку (особенно после вчерашнего) — дразнилок не оберёшься…

В волшебном городе волшебство буквально витает в воздухе — искорки, светлячки, разноцветные облака и даже заклинания. Разумеется, существуют правила, которые ограничивают формы и размеры проявлений волшебства, — в Нонделлорте за этим следят строго. И всё же иногда случаются всякие казусы. На одном из таких базаров шальное заклинание превратило шапку Ариэль в розового кролика (что характерно, возвращать всё к прежнему виду моя сестра отказалась).

Воскресный базарный день в нашем городе — не просто время и место для торговли и прогулок. Это событие, не уступающее по торжественности театральной премьере или весеннему карнавалу.

От разнообразия товаров кружится голова: торгуют всем, что можно и невозможно вообразить — от мебели и скульптур до сжиженного солнечного света. В морозном воздухе разносятся восхитительные ароматы выпечки с корицей, апельсинов и горячего шоколада. Вместо обычных вывесок торговцы создают иллюзорные надписи и изображения своих товаров — и всё это сопровождается спецэффектами, иногда звуковыми. Где-то что-то хлопает и трещит. Ларьки и прилавки перемежаются разнообразными развлечениями: катки, горки, сугробы для игры в снежки, площадки с кусками льда для возведения скульптур…

Даже если вы ничего не планировали купить, с пустыми руками отсюда точно не уйдёте. И заскучать вам здесь никто не позволит, — особенно вы сами.

Погода выдалась на славу: за ночь снегопад прекратился, небо расчистилось, и два с половиной Солнца беспрепятственно заливали светом всё вокруг. Свежий пушистый снег сверкал местами даже ярче волшебства.

Брайс был занят — он волшебник-декоратор, и как раз на сегодня ему выпал заказ на помощь в организации чьего-то дня рождения, а его жена — домоседка, на прогулки её можно вытащить только с мужем. Поэтому базар мы посетили втроём — я, Ариэль и Отис.

Половину пути до базарной площади эти двое, бесконечно перемигиваясь, ненавязчиво пытались свернуть на тему некой «чудесной девушки» или девушек вообще. В конце концов, мне надоели эти виляния, и я в лоб поинтересовался, ожидает ли меня сегодня знакомство с ней. Нет, не ожидает, потому что она сегодня занята, но вот ближе к концу следующей недели…

— К концу следующей недели занят я. Поэтому знакомство состоится на праздниках, а ещё лучше — после них, — категорично отрубил я.

Ариэль с Отисом повздыхали, выразили согласие и вскоре ушли в ряды, где торговали кристаллами и минералами.

Я без какой-то определённой цели пробирался сквозь толпу, разглядывая лотки и прилавки. Пончики с разноцветной глазурью, хрустальные шары с вихрями снега внутри, книги, посуда, фрукты, ковры, платки и шали, большие печенья в форме снежинок — и двух одинаковых, как обещал продавец, не найдёшь… Я купил два; одно, завёрнутое в бумагу, убрал в карман, другое надкусил. С мёдом, имбирём и корицей. Вкусное.

Через пару сотен шагов народу было меньше, потому что здесь стояли всего два маленьких ларька, а напротив них — как раз то самое сугробное поле для снежной битвы, которая кипела вовсю. Воздух звенел от пролетающих «снарядов», возгласов, визгов и смеха.

Я уклонился от летящего снежка, сунул в рот остаток печенья и вдруг увидел знакомую золотистую шубку и белую пушистую шапку, из-под которой на спину падали длинные волосы; в солнечном свете пряди сверкали чистым серебром.

Девушка стояла совсем рядом, у ближайшего ларька; в нём торговали полосатыми вязаными носками.

Я замер, не в силах отвести от неё глаз.

Это была великолепная возможность подойти и поздороваться, сказать что-нибудь… Да что угодно из того, что приходило на ум вчера! И ведь обстоятельства складывались как нельзя удачно! Но ноги будто вросли в утоптанный снег.

Девушка что-то сказала продавщице, рассмеялась, повернула голову, увидела меня и широко улыбнулась.

— Это вы! — весело воскликнула она. — Отличный день для прогулки!

Это действительно была она, моя вчерашняя знакомая… незнакомка.

Я вдруг сообразил, что таращусь на неё, а у самого рот печеньем набит и щека раздута, торопливо кивнул, с быстротой молнии пережёвывая, проглотил и выпалил:

— Для покупок тоже.

— Ваша правда, — легко отозвалась она. — Вот, присматриваю носочки для племянницы. Что думаете? — и она показала на бело-розовые пинетки с крохотными трепещущими крылышками.

— Прелесть, — я не мог не улыбнуться.

— Я тоже так думаю! Беру.

В этот момент из снежной битвы почти к нашим ногам вывалились два снеговика. Нет, не те, которые обычно сделаны из шаров снега и украшены носом-морковкой. Эти когда-то были детьми, но на них налипло уже столько снега, что они не ходили, а перекатывались — и всё же ухитрялись лепить снежки и бросаться ими. Снежный ком разбился о моё плечо.

— Срочно нужна подмога! — выкрикнул один снеговик, пытаясь подняться. Я наклонился, поймал его обеими руками и поставил на ноги. — Вы прошли посвящение!

— Ах вы, озорники! — возмутилась продавщица. — А ну, кыш в сугроб! Не приставайте к взрослым!

— Нет-нет, не ругайте их, — вмешалась девушка. — Заверните мне, пожалуйста, вот эти пинеточки, я подойду и рассчитаюсь. Ведите же, храбрые снежные генералы! Вы с нами? — она хитро посмотрела на меня.

— Ни за что не пропущу такое событие! — отозвался я, вдруг почувствовав воодушевление.

И мы ринулись в гущу снежного сражения.

Укатавшиеся мальчишки двигались быстрее нас: я бросил два снежка, уклонился от двух вражеских, потерял равновесие и плюхнулся на зад; девушка, заливаясь смехом, упала ещё раньше. За несколько минут нас обстреляли и облепили; похоже, наши «генералы» использовали нас как отвлекающие факторы.

Кто-то скажет: такой взрослый парень — и дурачится. Но почему бы и не подурачиться, когда весело? Тем более при девушке, которая и сама радостно ринулась в эту развесёлую гущу…

Уделали нас, что называется, всухую. То есть вснеговую, учитывая, сколько придётся отряхиваться — когда мы на четвереньках выползли на обочину, вся наша верхняя одежда превратилась в пластинчатую броню. Пожалуй, без скребка не обойтись.

Я кое-как сел. Ничего не делал, казалось бы, а руки-ноги налились тяжестью.

— О, вот она! — моя знакомая нашла свою шапку.

Моя тоже в какой-то момент свалилась, но сил не было её искать.

Девушка нахлобучила головной убор на растрёпанные серебристые волосы и повернулась ко мне. Надо отдать ей должное — выражение раскрасневшегося лица ничуть не изменилось, только взгляд остановился на моих волосах.

— Оригинальный выбор цвета, — сказала она.

— Это эксперимент моего друга, — объяснил я и зачем-то ляпнул: — И мой проигрыш в карты.

Она рассмеялась.

— Эксперимент удачный. Проигрыш, конечно, признак неудачи, но…

Я насторожился. Неужели она скажет сейчас «…но не повезло в картах — повезёт в любви»?!

— …мой дедушка всегда говорил: «Не везёт в мелочах — повезёт по-крупному», — договорила она, не подозревая, какая буря в этот момент успокоилась в моей душе. — Уф, надо же, как устала… ой, я же опаздываю! Простите, — уже почти на бегу крикнула она мне и ринулась к ларьку.

Пока я поднимался на ноги и оглядывался в поисках шапки, моей знакомой и след простыл.

Два дня подряд встречи с одной и той же девушкой. Красивой весёлой девушкой, которая не идёт из головы…

Две встречи. И каждый раз — упущенная возможность познакомиться. Две случайности подряд? Возможно. Но, живя в Нонделлорте, поневоле начнёшь верить в то, что волшебство обладает способностью влиять на жизнь людей и своеобразным чувством юмора.

А хуже всего то, что одна примета в моём случае срабатывает всегда: ничто не повторяется в третий раз. Третья встреча с моей очаровательной безымянной знакомой мне не светит.

Откопав шапку и выбравшись из сугроба, я первым делом спросил у продавщицы из ларька с носками, знает ли она имя среброволосой девушки. Женщина удивлённо посмотрела на меня.

— Разве вы не знакомы?

— Увы.

— А мне показалось, что вы друг друга давно знаете…

— Вчера столкнулись на улице, — кратко пояснил я, чувствуя, как нагреваются щёки. — К сожалению, я не успел спросить, как её зовут… и сегодня тоже.

— Эх, — женщина улыбнулась и тут же погрустнела. — Я бы и рада помочь, но нечем. Я её иной раз вижу здесь по воскресеньям, и только.

Я поблагодарил её и поплёлся обратно. На полпути пересёкся с Ариэль и Отисом.

— Альбер, что с тобой случилось? — воскликнула сестра.

Часть снега мне удалось стряхнуть с одежды, но остальное намертво прилипло плотными комками.

— Только не говори, что ты попал под снегопад! — с ухмылкой сказал Отис.

— Не скажу. Потому что я играл в снежки.

У них сделались очень странные лица.

— В снежки, — повторила Ариэль.

— Ну да. Что-то не так? — я прищурился.

Если она сейчас скажет, что я большой дурак… я тоже ей что-нибудь скажу.

— Нет, ничего. Просто неожиданно. Но теперь ты весь в снегу. Отряхнуться не догадался?

— Его уже надо просто из этой одежды вытряхивать и сушить по отдельности, — заметил Отис.

— Или сделать так, — Ариэль встряхнула кистями рук, в воздухе сверкнуло оранжевым, и меня обдало волной жара. От моей одежды повалил пар; минута — и от эпичной снежной битвы остались только воспоминания.

— Спасибо.

К сожалению, я так же не умею, мелкое бытовое волшебство мне неподвластно. Но и Ариэль не умеет создавать волшебные карты…

— Не за что, братишка, — она улыбнулась. — А теперь предлагаю всем перекусить.

Мы перекусили, немного погуляли, посмотрели танец огоньков, потом два часа толкались в книжных рядах. Отис поцапался с гномами из-за каких-то амулетов, Ариэль купила шарф с бахромой…

Но сколько я ни крутился-вертелся, сколько ни всматривался в толпу, среброволосую девушку в золотистой шубке больше не увидел. Так и вернулся домой, в свою квартирку над мастерской, ни с чем. Везение «на любовь», полученное в счёт проигрыша, исчерпало себя.

Смирись, Альбер-одиночка. Именно в тот момент, когда ты одиночкой быть раздумал, Вселенная сунула тебя носом в холодный сугроб — остынь, нечего фантазировать.

Утром в понедельник я проснулся раньше обычного и с головой окунулся в работу: нужно было доделать по заказу карту, всё ту же самую. В итоге управился за полчаса и бездумно уставился в окно. Можно было отправить заказчику сообщение и браться за следующий заказ, но на меня напала апатия.

Погода снова стояла пасмурная, под стать настроению. Разве что ветра не было, и с неба лениво планировали редкие снежинки.

Часы показывали восемь утра. Я прикинул, что пешком как раз приду к открытию Снежной библиотеки (где и работал заказчик), упаковал карту, оделся и вышел на улицу.

Заодно и проветрюсь.

Когда я, вручив заказ, вышел из библиотеки, на улице было уже совсем светло. Прохожих заметно прибавилось, — как и волшебных явлений, их сопровождающих.

Я рассеянно проводил взглядом ярко-синюю светящуюся птицу с почтовым жетоном на шее, спустился с крыльца на тротуар, сделал несколько шагов мимо заснеженной клумбы и в секунду оказался с головы до ног облеплен роем пушистых попискивающих клубочков. Они сгрудились даже напротив лица, и я зажмурился и затаил дыхание.

— Ох, простите! Вот расшалились! Ну-ка, марш на место! — воскликнула какая-то женщина. — Замрите, пожалуйста! Прошу прощения, сейчас я их всех соберу…

Я покорно замер, дожидаясь, пока невидимая собеседница переловит пушистиков.

— Позвольте, я вам помогу! — раздался ещё один женский голос, удивительно знакомый.

И всего через несколько мгновений я увидел его среброволосую обладательницу. Как и она меня.

— Вы?! — одновременно выдохнули мы.

Пушистый клубочек, которого она держала, вдруг вырвался и бросился мне в лицо. Я инстинктивно шагнул назад, зацепился сапогом за бордюр и так и сел в снег. Девушка решила, что я падаю, бросилась ловить меня за руку, но не удержала и тоже села. Ко мне на колени.

Пушистики с писком запрыгали вокруг нас.

— Простите, простите! Ой, не шевелитесь пару секундочек, ладно?! — невысокая пухленькая женщина, сама похожая на своих маленьких подопечных, бросилась их ловить.

Я же смотрел на разрумянившуюся девушку, которая сидела так близко ко мне и держала меня за руку…

— Извините, — прошептала она и тихонько засмеялась.

— Не извиняйтесь, вы ни в чём не виноваты, — так же тихо сказал я, неловко улыбаясь, и отвёл взгляд, чтобы уж не пялиться так откровенно. — По крайней мере, мы выбрали для падения мягкий сугроб.

— Я начинаю думать, что вы меня преследуете.

— Я подумал о том же самом.

К этому моменту хозяйка пушистиков загнала всех их в чемодан-клетку, похожий на игрушечный домик, рассыпалась в благодарностях и поспешила прочь. Девушка вскочила на ноги и помогла мне подняться.

— Спасибо вам. Надеюсь, в следующий раз… — я запнулся.

— В следующий раз обойдётся без падений? — договорила она. — Да, хорошо бы. Для разнообразия.

И тут я понял, что если я сейчас ничего не скажу, она снова уйдёт, и отчаянно выпалил:

— Может, кофе? Если вы не заняты, конечно.

— Занята, — тожественно ответила она и взяла меня под руку. — Но на чашечку кофе время есть.

Удача — весьма своенравная дама. Вот она тебе приветливо улыбается, а в следующий миг сурово сдвигает брови и отворачивается.

Несмотря на дарованную мне третью встречу со среброволосой красавицей, к сожалению, времени на чашечку кофе у нас оказалось очень мало — ровно на чашечку кофе, ни секундой больше. Мы только и успели выяснить, что оба любим кофе со сливками и печенье с корицей, а ещё я узнал, что моя знакомая работает где-то неподалёку от Снежной библиотеки, в детском парке развлечений создаёт трафареты для иллюзий.

Едва мы допили кофе и я набрался храбрости, чтобы наконец представиться самому и узнать имя собеседницы, в кафе вихрем ворвалась высокая нескладная брюнетка, пронзительно завопила «Вот ты где! Тебя наша Королева обыскалась, стажёрки в истерике, не справляются!» и почти волоком утащила прочь мою знакомую, оставшуюся безымянной. Я только и успел сказать, чтобы она не беспокоилась, я рассчитаюсь за кофе. А она извинилась за столь спешный уход и уже от дверей звонко крикнула мне:

— До встречи в сугробе!

Я отдал деньги за кофе и вышел на улицу.

Жаль, что встреча выдалась такой краткой. Но зато теперь у меня есть хотя бы тоненькая ниточка, по которой я могу найти чудесную девушку с ясными серыми глазами и серебристыми волосами. Сейчас мы оба заняты — рабочий день в разгаре, но, быть может, завтра, послезавтра или даже сегодня вечером я выкрою часок и поищу её…

Окрылённый этой мыслью, я поспешил к себе в мастерскую.

Крылья были подрезаны почти сразу — выбраться куда-либо в этот день мне самостоятельно не удалось: во-первых, ждал выполнения один срочный заказ, а во-вторых, около полудня явился важный господин с седыми усами и моноклем в глазу и принёс ещё один (заказ, разумеется, не глаз и не монокль). И я просидел над картами до шести вечера. А там ко мне ввалились Отис и Брайс.

— Ещё не все закоулки прорисовал, Сиреневый? — Отис хлопнул меня по спине.

— Отвали, Рыжий, — беззлобно огрызнулся я. — Где ты потерял Ариэль?

— Она сегодня на посиделках с подружками.

— Сильвия тоже с ними, — сказал Брайс (Сильвия — его жена). — Ты сегодня обедать ходил?

— Кофе пил, — честно ответил я.

А ещё на обратном пути сгрыз завалявшееся в кармане печенье-снежинку, купленное на воскресном базаре.

Мои друзья нахмурились.

— Ну, это никуда не годится, — Брайс покачал головой. — Рабочий день закончен. Обед ты пропустил, но пропускать ужин не имеешь права.

Не слушая моих возражений (довольно вялых), Отис и Брайс утащили меня в небольшое кафе неподалёку. Мы частенько там обедаем и ужинаем. Они выбрали столик в укромном уголке, заказали целую кучу еды и принялись следить, чтобы я поел. Впрочем, уговаривать меня не пришлось, — я сам осознал, что у меня живот от голода сводит.

Потом мы пили чай с десертом, болтали о всяческой ерунде… и, к моему огромному облегчению, о девушках — ни слова. Я, признаюсь, опасался ненароком проболтаться о моей знакомой. И потом, что я мог о ней рассказать, не зная даже её имени?.. Сначала сам по-настоящему познакомлюсь, всё узнаю, а уж потом…

— Альбер? Альбер! — Отис щёлкнул пальцами у меня перед носом. Я вздрогнул и уронил ложечку на блюдце. — Ты уснул, что ли?

— Что? Нет-нет, я просто… задумался.

— И о чём же, если не секрет? — Отис задал этот вопрос будничным тоном, как бы между прочим, но я заметил, что мой друг подобрался.

Вот тебе и на! Не успел я подумать о щекотливой теме, как она тут же замаячила на горизонте.

И я решил, что лучшая защита — нападение.

— О девушках.

Настала очередь Отиса ронять ложечку. Брайс поперхнулся.

— О каких? — уточнил Отис.

— О девушках в целом.

— А-а… И что же тебя навело на эти думы?

Иногда мои друзья (а конкретно этот рыжий лис) могут быть очень дотошными.

— Сами девушки, естественно. Я вчера бродил с вами по базару, сегодня прогулялся до Снежной библиотеки. Что ещё делать на ходу, как не глазеть по сторонам? Вот, подумал о том, сколько в нашем городе красавиц.

И все они меркнут в сравнении с очаровательной создательницей трафаретов для иллюзий. Но вам, друзья мои, я об этом не скажу.

— Неужели ты всего за день переменил своё мнение? — удивился Отис. — Значит, можно познакомить тебя с…

— Нет, не переменил, — перебил я его. — И знакомить меня с вашей протеже ещё рано. Не ищи двойного смысла там, где его нет.

Высказавшись, я быстро сунул в рот весь остаток пирожного и принялся жевать.

— Что ж, ты хотя бы начал вылезать из своей раковины, — заметил Брайс.

Кажется, он подал Отису какой-то знак, но не поручусь. Меня это и не обеспокоило.

Право на выбор времени знакомства с некой дамой по-прежнему сохранилось за мной.

Третья встреча, которую я ещё утром считал невозможной, подарила мне вдохновение и — ни много ни мало — веру в чудеса. Однако тем же поздним вечером эйфория схлынула, и я внезапно начал подозревать, что не всё так просто; вспомнилась и усугубила мои треволнения брошенная на прощание фраза: «До встречи в сугробе!».

Почему моя знакомая так сказала?

Ох, глупо, глупо. Я прекрасно понимаю, почему она сказала именно так, но остальное… три дня подряд три встречи, связанные с сугробами, и к тому же первая из них — почти на пороге лавки Отиса… Шутка судьбы? Игры волшебства? Обыкновенные необыкновенные совпадения? Или же чей-то продуманный план?..

Ну нет. Отис, конечно, хитроумный и изворотливый, но он никогда бы так меня не подставил. Даже в сговоре с Ариэль и Брайсом против моего одиночества. Скорее уж они принесли и поставили бы девушку передо мной, а меня перед фактом. Да и откуда они могли знать, что именно эта девушка понравится мне с первого взгляда? Могла ли она сама знать?.. И разве она только делала вид, что ей по душе моё общество? Нет, такие эмоции сыграть попросту невозможно! Дурак я, если вообще допускаю её притворство!

И я абсолютно уверен в том, что до памятного субботнего вечера никогда не видел мою среброволосую безымянную знакомую. Хоть я и домосед, Ариэль, Отис и Брайс регулярно вытаскивают меня на всевозможные мероприятия вроде того же воскресного базара и знакомят с разными людьми. Эту девушку я бы ни за что не забыл, в этом я тоже уверен.

Нет ничего мучительнее неизвестности. Вот знал бы я хотя бы её имя, насколько сейчас было бы легче…

Мечты вперемешку с противными дурацкими мыслями полночи не давали мне покоя, и в итоге я чуть не проспал, подлетел как ошпаренный от звона будильника (чего со мной давненько не случалось). Хорошо, что квартирка прямо над мастерской, — всего-то и надо сделать, что спуститься по лестнице. Хочешь не хочешь, а работать надо, заказы должны быть выполнены в срок. К тому же работа — отличное лекарство от дурацких мыслей.

Ожидание следующей встречи из мечты незаметно переросло в навязчивую идею: трудясь над картой, я несколько раз ловил себя на том, что тороплюсь без причины и бросаю взгляды на часы. Пришлось даже сделать самому себе выговор и снова пропустить обед, чтобы исправить получившиеся каляки-маляки.

Исправить-то я всё исправил, но взбунтовался желудок, требуя возместить и ему пропущенный приём пищи. Часы показывали половину пятого, и я решил, что рабочий день можно заканчивать, положенные восемь (а точнее, восемь с половиной) часов отработаны, карта почти готова.

Первым делом был назначен поздний обед (или ранний ужин).

Маршрут до кафе я выбрал не тот, каким обычно следовал, а самый «сугробный» — через парк; и до того довертелся на ходу, рассматривая прохожих, что не вписался в поворот дорожки и свалился в снег к подножию огромной ели. Этакий почти-Новогодний почти-подарочек. Вот бы моя знакомая посмеялась… Вылезая и отряхиваясь, я про себя решил: если повстречаю её где-то поблизости от моей мастерской, спрошу прямо, знает ли она Ариэль, Отиса и Брайса. И будь что будет!

Но она мне не повстречалась и даже не промелькнула в поле зрения. Я ощутил лёгкое разочарование.

Подкрепившись, я отправился к Снежной библиотеке. На этот раз для экономии времени воспользовался волшебным транспортом.

К этому времени общерабочий день закончился, и вечерние улицы заполонил народ, возвращающийся домой и просто прогуливающийся. Возле библиотеки я рассчитался с кучером, вылез из экипажа и побрёл по тротуару, стараясь не вертеть головой. Но взгляд сам выхватывал из потока людей любой намёк на серебристый цвет.

Где в этом районе находится детский парк, я помнил плохо, а «неподалёку от библиотеки» — не самый лучший указатель. Останавливать же прохожих, чтобы расспросить, было неудачной затеей — плотный поток и слишком узкий тротуар. Собственной карты у меня нет (согласно старинной традиции «сапожник без сапог»).

Прослонявшись минут десять, я, привлечённый яркой вывеской, нырнул в небольшой магазинчик.

От буйства красок и блёсток, скопившихся в сравнительно небольшом помещении, сразу зарябило в глазах: здесь торговали украшениями к праздникам, и торговля шла полным ходом. Брайса бы сюда, подумал я, пытаясь высмотреть продавца.

— Позвольте, молодой человек, — церемонно попросил сухонький старичок с тростью. Я поспешно извинился и, чтобы никому не мешать, отступил к полкам с рулонами лент, свернул за угол…

И увидел знакомые серебристые волосы, перехваченные заколкой-веточкой, и золотистую шубку.

Я даже протёр глаза, чтобы убедиться, что мне не мерещится.

Девушка привстала на цыпочки и потянула с верхней полки на себя огромную картонную коробку, но вместо того чтобы подвинуться, та перевернулась и раскрылась.

Я за долю секунды перекрыл разделявшее нас расстояние и схватил девушку в охапку, закрывая собой от… мишуры: блестящие, шуршащие и немножко колкие мотки водопадом обрушились на нас. Сверху наши головы, торчащие из сверкающего мишуриного сугроба, накрыла злополучная коробка, и мы от неожиданности одновременно сели прямо на пол, по плечи оказавшись «в домике».

— Влужепу́зырь! — выдала моя знакомая (а это оказалась именно она), повернулась и весело добавила: — Ну, разумеется, это вы!

— Я — влужепу́зырь? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Вы, очевидно, меня преследуете.

— Я хотел сказать вам то же самое…

— Но на этот развыпоявились из ниоткуда. Очень вовремя, — она фыркнула и заразительно расхохоталась. — Четвёртый! — наконец выдохнула она и взмахнула руками. — Четвёртый сугроб. Пока что самый праздничный.

Я приподнял над нами коробку. Мишура оглушительно шелестела и шуршала при малейшем движении.

Из-за стеллажа выскочил невысокий человечек в ярко-красном костюме — похоже, продавец.

— Простите, простите! Я говорил своему помощнику, что нужно всё как следует перевязать! Вы не пострадали? Ничего не разбили?

Последнее явно волновало его сильнее всего прочего.

— Всё в порядке, — сказал я, выбираясь из блестящего вороха и протягивая руку, чтобы помочь своей знакомой. — Мы тут немножко попали под сезонную лавину.

— Я сейчас всё соберу, — засуетилась девушка. — Э-э, почти всё, мне кое-что из этого нужно…

В четыре руки мы быстро навели порядок, и продавец с помощью бытового волшебства поставил коробку на место. Моя знакомая расплатилась за выбранную мишуру; я тоже купил три штуки — за компанию.

— И всё-таки я не могу не думать о том, что вы меня преследуете, — уже серьёзным тоном сказала девушка, когда мы вышли на улицу.

— Клянусь, я вас не преследую, — смущённо сказал я. — Забавно, но вчера весь вечер я думал о том же самом… и у меня есть аргумент в мою пользу.

— Какой же? — заинтересовалась она.

— Наша первая встреча произошла неподалёку от моего места работы.

— Аргумент весомый, — признала она, улыбаясь. — Моя подруга недавно переехала в этот район. Я шла к ней в гости и немного заблудилась.

— Знал бы я об этом, я бы вам сразу помог. Я делаю волшебные карты. Меня зовут…

Она резко вскинула руку, приложила палец к моим губам и почти сразу убрала, обхватив свой свёрток.

— Нет, не говорите мне!

— Почему?

Девушка замялась.

— Наверное, это глупо… — тихо проговорила она. — Мы живём в волшебном городе, но то, что происходит с нами, выше волшебства. Мне кажется, если я узнаю ваше имя, чудо рассеется, и всё станет таким… обыкновенным. Я очень хочу верить, что вы действительно не подстраиваете наши встречи.

— Я сам пытаюсь понять, в чём тут дело, — я потёр шею. — Скажите, вам знакомы имена Ариэль, Отис или Брайс?

— М-м-м… кажется, я слышала имя Ариэль, — неуверенно сказала она. — Но кто это, не помню. Или не знаю. А кто это?

— Мои друзья.

Она задумчиво кивнула.

— Обещаю, я не буду выяснять, кто это. И не буду вас искать. Испытаем судьбу? Состоится завтра наша встреча или нет? О! — она растребушила свёрток с мишурой, вытянула одну, золотистую, и набросила мне на шею наподобие шарфа. — Ваш талисман на удачу!

Я в ответ достал из своего свёртка серебристую мишуру.

— Тогда и вам тоже нужен талисман.

— А как мы проверим, кто из нас более везучий? — девушка лукаво прищурилась.

— Кто кого первый заметит, — предложил я.

— Годится. В таком случае — до завтрашней встречи! — она приподнялась на цыпочки, быстро поцеловала меня в щеку, пощекотав мишурой, и умчалась.

Вернувшись домой, я застал на крыльце Отиса.

— Вот и ты наконец! — обрадовался он и приподнял брови, заметив мой «шарф». — Ты решил украситься к праздникам?

— Вроде того. В магазине все так делали, — соврал я, отпирая дверь. — Ты хочешь заказать карту?

— Не угадал. Сегодня я — почтальон, — войдя в прихожую, Отис жестом фокусника извлёк из-за пазухи конверт, весь в блестюшках-завитушках. — Твоё приглашение на вечеринку, — как обычно, на двоих. Ты принарядился как раз вовремя, хе-хе. Ариэль просила передать: ваша матушка выражает горячую надежду, что в этом году ты будешь сопровождать какую-нибудь даму.

Каждый год наша мама устраивает масштабное празднование Нового года, ждёт, что я приду на него не один, и систематически обманывается в своих надеждах.

— Ариэль сказала, что ты можешь обратиться к ней, если тебе понадобится прикрытие или отвлекающий манёвр, — смягчившись, добавил Отис. — У неё есть свободные знакомые барышни, каждая из которых с радостью составит тебе компанию.

Хотя было немалое искушение намекнуть, что дама (не прикрытие и не отвлекающий манёвр!) у меня, возможно, уже есть, я не стал торопить события и сказал:

— Боюсь, придётся снова разочаровать материнское сердце.

— Тебе достанется только половина разочарования. В этом году ты будешь там не единственным одиночкой.

— А кто ещё? — едва высказав этот вопрос, я понял, что допустил промах: в глазах Отиса вспыхнули победные искорки. При этом он тщетно пытался сделать невозмутимый вид.

— Помнишь Линду, подругу Ариэль? У неё младшая сестра и четыре кузины. Очаровательные барышни. У каждой есть занятие и увлечения, и каждая по-своему хороша. Самое интересное, что все они очень одиноки, — если ты понимаешь, о чём я, — Отис дурашливо поиграл бровями. — Ариэль подсуетилась, и все они тоже получили приглашения на вечеринку вашей матушки.

Разговор свернул на опасную тему. Я мысленно поблагодарил небеса, что говорю не с родителями, а с Отисом (и не при родителях).

— Странно, что пять очаровательных барышень-родственниц одиноки. Какое удивительное совпадение.

Отис, вмиг отставив кривляния, захохотал.

— Мне тоже это показалось странным, как ни странно. Но в очарование одной из этих девушек я готов поверить, — сказал он уже серьёзно. — Её зовут Селена. Мы тебе про неё рассказывали.

— Вы много про кого рассказывали, — усмехнулся я.

— Да, но я могу с уверенностью сказать, что из всех, кого отыскала Ариэль в сговоре с вашей матушкой, Селена вправду может тебе понравиться. Она домоседка, как и ты, работа у неё связана с рисованием, — да и рисовать она любит. Симпатичная. Что приятнее всего — она отдельная кузина Линды, у неё родных сестёр нет. И она тоже терпеть не может сводничества, поэтому вы просто обязаны найти общий язык.

— Не думаю, что ей будет приятно общаться с типом, с которым её пытаются свести. К тому же, мы с ней не знакомы.

Со сребровласой девушкой я тоже не знаком, но меня — и её — это не останавливает.

— Ну, этот недостаток легко исправить. Или не стоит? — Отис слегка подался вперёд. — Что-то в тебе изменилось за последние дни, дружище. Глаза горят. Пропадаешь где-то, упираешься всеми руками и ногами против знакомства с девицами. Никак ты в обход сестры девушку себе нашёл?

— Возможно, что и нашёл, — уклончиво отозвался я.

— Брат, ты не безнадёжен. Поздравляю! — горячо сказал Отис и хлопнул меня по плечу. — Когда вы с ней познакомились?

И вот как ответить? Мы же с ней ещё не знакомы! «Знаешь, мы решили не знакомиться, потому что и так каждый день сталкиваемся в разных местах?»

— Совсем недавно. Мы случайно… столкнулись на улице.

— И ты пригласил ее на свидание?

— Э-э-э… пока нет. Просто иногда гуляем, общаемся…

К счастью, Отис списал моё бормотание на застенчивость и неопытность.

— Я ничего не скажу Ариэли, — заговорщицким шёпотом сказал он и подмигнул. — Приглашение я передал, в нём прописан плюс один, моя совесть чиста.

Я от всей души поблагодарил его. Всё-таки мужская солидарность победила желание причинить добро, чему я был несказанно рад. Вот бы ещё Ариэль с мамой хоть немного успокоились…

Просто так слоняться по Нонделлорту в ожидании новой встречи мне не хотелось, и я решил всё-таки предпринять некоторые действия в направлении поисков своей сребровласой знакомой и с предельно возможной точностью определить место встречи.

Если судьбе нравится сталкивать меня и мою безымянную даму сердца в сугробах или возле сугробов, то почему бы ей не помочь? Судьбе, в смысле. Да и себе самому тоже. Если я буду знать, где найти эту девушку, моя жизнь станет намного спокойнее (так мне казалось). И, что уж там, — мне очень хочется знать её имя. С одной стороны, незнание здорово будоражило кровь и воображение, с другой, оно же изрядно утомляло. Придумывать прозвище или псевдоним я не стал бы ни за что — девушка же не бутылочка с зельем, которому нужна этикетка!

Большую часть дня я провёл за работой, ёрзая от нетерпения и отчаянно пытаясь не накалякать. Сделав всё, что запланировал, немедленно схватился за карту — готовую, свою собственную — и принялся выискивать парк развлечений поблизости от Снежной библиотеки.

Меня ждала не слишком приятная новость: парков в том районе оказалось два, оба примерно на одинаковом расстоянии от библиотеки, но в противоположных направлениях. И каждый занимал внушительную территорию. Чтобы найти там одну-единственную девушку, может понадобиться весь день…

Делать нечего, придётся довериться воле случая.

После некоторых раздумий я выбрал парк на набережной реки Звенящей. Там каждую Зиму возводились ледяные дворцы, скульптуры и потрясающие лабиринты горок, всегда неповторимые, в небе носились приручённые всполохи северного сияния, а река превращалась в огромный каток. Там наравне веселились как дети, так и взрослые. К тому же, как я убедился, мне нужно было посетить ту местность и по работе, чтобы обновить волшебные метки.

И наверняка найдётся хотя бы один приличный сугроб.

Так получилось, что последняя корректирующая метка размещалась точно напротив дальних ворот парка.

Несмотря на обилие горок и скульптур, народу здесь было немного, и некоторое время я просто прогуливался, любуясь сверкающими ледяными украшениями и причудливой бахромой сосулек на беседках. Лёд здесь был самых разных цветов и сортов: прозрачный, бледно-голубой, матовый белый, тёмно-синий, зеленовато-бирюзовый, сине-зелёный с белыми пузырьками-вкраплениями…

Волшебники, которые трудились над всем этим великолепием, подошли к своему делу с размахом истинных Мастеров Времён Года: все сооружения будто соревновались друг с другом в высоте и габаритах. Я даже слегка растерялся; тут не то что найти кого-то, самому бы не потеряться. Запросто можно было бродить кругами до бесконечности и сто раз разойтись с человеком в двух шагах.

И я принялся подыскивать себе наблюдательный пункт; тоже оказалась задачка не из лёгких, но я справился.

Присмотренная горка возвышалась над своими товарками и распростёрлась, наверное, на половину парка, извиваясь как змея. Когда я забрался наверх и выпрямился, различил у её подножия пышный (и с виду мягкий) сугроб.

Идея забраться повыше, чтобы высмотреть мою знакомую, себя не оправдала, увы: отсюда открывался такой вид, что захватывало дух, но все прохожие были мелкими безликими фигурками, а поскольку никто не стоял на месте, они то и дело скрывались за скульптурами или появлялись из-за них. Помявшись наверху несколько минут, я вдоволь нагляделся на сверкающие верхушки дворцов и продрог на ветру. Убедившись, что всё равно никого толком не вижу, уселся на краешек гладкой ледяной ленты и приготовился к спуску, радуясь про себя, что мои штаны сшиты из толстой тёплой материи.

Когда я оттолкнулся и поехал, моя удача снова меня подставила — выбранная мною горка оказалась «живой», то есть самостоятельно меняла форму, когда с неё кто-то скатывался. И эта ледяная зараза встала на дыбы!!!

Я «солдатиком» летел по почти вертикальному жёлобу, зажмурившись от бешено свистящего встречного ветра, вцепился обеими руками в шапку и мысленно уже готовился использовать левитацию… как вдруг полёт закончился — в том самом сугробе. Я со свистом ворвался в снежную массу сразу по самые уши, забарахтался, бултыхнулся и кулём вывалился на твёрдую поверхность. Шапка, естественно, упала. Снег набился в сапоги, попал за шиворот…

— Мне очень льстит, что мужчина сам падает к моим ногам, — раздался надо мной хорошо знакомый весёлый голос. — Но вы выбрали опасный способ падения.

— Я пришёл на встречу, — зачем-то сообщил я, открывая глаза. — Как и договаривались, у сугроба.

Моя сребровласая знакомая помогла мне подняться.

— Вы решили, что раз уж сугробы — наша судьба, лучше выбирать их самому?

— Что-то вроде того, — поднявшись, я на мгновение оглянулся. — Надеюсь, что эта горка такие сюрпризы детям не подкидывает.

— В этом будьте уверены — подобные шутки у неё припасены только для взрослых… некоторых, — сказала девушка, лукаво щурясь. — Получается, я выиграла! Я первая вас заметила!

Я с улыбкой развёл руками.

— Вы удачливее меня. И какой приз вы желаете получить за свой выигрыш?

— Ой… — она засмущалась. — Мы же ни на что определённое не спорили…

— Я настаиваю.

— Тогда вам придётся немного подождать, господин сугробный летун. Мой перерыв почти закончился, а в следующий раз я освобожусь через полчаса.

Обогнув ледяную башенку, мы вышли на круглую площадку, окаймлённую морозным кружевом. В центре площадки стояла высокая брюнетка в красном — та самая, которая утащила мою знакомую из кафе после нашего кофепития — и что-то громко рассказывала группе маленьких детей, энергично жестикулируя; детвора восторженно внимала. В воздухе вокруг них медленно и неторопливо порхали шарики белого света.

— Подождите здесь, пожалуйста, — попросила моя знакомая, остановившись возле невысокой пушистой ёлочки, и заговорщицким шёпотом добавила: — Отсюда открывается самый лучший вид!

Сама она обошла площадку и остановилась точно напротив напарницы.

Я прислушался: темноволосая девушка рассказывала сказку о том, как однажды повздорили Весенний Мастер-волшебник и Зимняя Мастерица-волшебница, из-за чего маленькое королевство целый месяц лихорадило причудливыми явлениями природы. В конце волшебник и волшебница помирились, а практическим результатом сказки остались праздник Зимневесенник и любимое многими лакомство — мороженое…

Закончив говорить, брюнетка широко раскинула руки в стороны и всплеснула ими, будто крыльями, затем хлопнула в ладоши, и моя сребровласая знакомая принялась быстро-быстро рисовать в морозном воздухе — каждый взмах, каждое отточенное движение оставляли сияющий след. Подчиняясь волшебству, шарики света лопнули, точно цветочные бутоны, и из завитков энергии начали складываться картины — живые сцены из только что поведанной сказки.

Вот Зимняя Мастерица и Весенний Мастер. Украшенный снегом и льдом лес. Стаи серебряных птиц. Пушистые клубочки-зайчата, белые и пёстрые. Белки, серые и рыжие. Подснежники и снежинки размером с колесо. Королевство, окутанное Зимой и расцветающее Весной.

Дети буквально очутились внутри повествования: можно было запросто потрогать цветы, поймать за хвост игривую метелицу, взять в руки зайчишку, поприветствовать волшебников. И представление не было всего лишь картинками — каждое действие сопровождалось звуками: из ниоткуда доносился свист ветра, журчание воды, шелест листвы, звонкие птичьи трели. Не было только разговоров, но для понимания происходящего они и не требовались.

Напарницы-иллюзионистки действовали слаженно и уверенно, — и всё-таки я подметил, что моя знакомая была в этом тандеме главной художницей. Холстом и красками ей служило волшебство во всём его великолепии.

Полчаса пролетели незаметно. Я наблюдал, как девушки напоследок создали гирлянду мерцающих звёзд, которые медленно планировали вниз и таяли, касаясь маленьких розовых ладошек.

Дети, счастливо гомоня, похлопали волшебницам, все кучно обнялись и рассыпались по парку, обсуждая увиденное. Брюнетка в красном куда-то умчалась, а моя знакомая, коротко переговорив с человеком в причудливом фиолетово-зелёном одеянии, подошла ко мне.

— Простите за ожидание, — сказала она.

— Вам не за что извиняться, — поспешил заверить я. — Это мне следует извиниться, что несвоевременно свалился вам под ноги.

— Как знать — может, и своевременно, — она посмотрела на вечернее серебристо-розовое небо. — На сегодня моя работа закончена.

Я понял намёк и предложил ей руку:

— В таком случае, позвольте пригласить вас на прогулку.

Приглашение было принято.

Мы медленно шли вдоль реки и говорили обо всём и ни о чём: о причудах ледяных горок, о том, как сложно найти хорошую бумагу и чернила, как лучше распределять энергию для создания волшебного изображения… и ни слова о знакомстве. Мы оба боялись спугнуть эту хрупкую и так естественно возникшую между нами лёгкость.

— О, смотрите! — моя знакомая указала вперёд. Немного правее, среди нагромождения горок была одна — сравнительно невысокая, но самая длинная: она тянулась через весь склон и под конец изгибалась крутым виражом. А в конце этого виража, почти у кромки катка, лежал идеально круглый и пушистый, никем не тронутый сугроб…

— Я сегодня уже катался, — неуклюже попытался отвертеться я, догадавшись, о чём думает моя дама. — Как вы можете помнить, не очень удачно…

— Обещаю, эта — смирная, без выкрутасов, — её глаза озорно блеснули. — Проверено мною лично. Или вы боитесь?

Ответить я не успел, она уже тащила меня за руку к лесенке.

Вызов был брошен — и принят; через минуту мы уже забрались наверх и уселись рядышком. Жёлоб горки был довольно узкий, так что нам пришлось потесниться.

— Можете меня обнять, я не против, — заявила моя знакомая и тут же сама обвила меня правой рукой за пояс. Я в ответ неловко приобнял её за плечи, подметив, что румянец на её щеках стал ярче. — На счёт три? — предложила она.

Я кивнул.

— Раз… два… три!

Мы оттолкнулись одновременно и покатились, постепенно набирая скорость.

По сравнению с первой горкой, на этой скольжение было неторопливым, я бы даже сказал — вальяжным. Впрочем, вираж под конец дал нам хорошего разгону, и мы, хохоча и цепляясь друг за друга, клубком рухнули в мягкий сугроб, подняв тучу лёгкого пушистого снега.

— Отличный сугроб, — выдохнула моя знакомая и села, глядя на меня сверху вниз. — Самый весёлый.

Я не мог с ней не согласиться.

Домой я в тот вечер возвращался пружинистым шагом, — смех сказать, почти вприпрыжку. Несмотря на усталость, собственное тело казалось лёгким, как воздушный шарик. Моя знакомая по-прежнему оставалась безымянной, но я точно знал, где и когда с ней встречусь — и где её можно встретить невзначай.

Наша прогулка, возобновившаяся после горки, закончилась слишком быстро — с наступлением вечера ударил мороз, да ещё и усилился пронизывающий ветер с реки. Мы капитулировали перед силами зимней погоды и спрятались в маленьком кафе, там плотно поужинали и условились о следующей встрече — уже завтрашним вечером, в соседнем парке. На этом всё и закончилось: к сожалению, мою сребровласую знакомую завтра с раннего утра ждала работа (впрочем, как и меня). Ну ничего, весь завтрашний вечер будет наш, а в недалёком будущем ещё и выходные, в том числе праздничные…

Отмахиваясь от мечтаний, я проводил девушку до экипажа и сам отправился домой. По пути сделал крюк и заскочил в торговый центр, чтобы купить моей даме подарок: это предыдущие встречи получились спонтанно, а теперь свидание назначено с точностью до получаса, и идти с пустыми руками нельзя. А цветы зимой показались мне не слишком удачной затеей — и холодно для них, и велик риск оплошать (сужу по маме и Ариэли: они обе терпеть не могут цветы с сильным ароматом).

Среди полок с товарами я увяз надолго. Не ожидал, что впаду в ступор из-за такого пустяка, но что поделаешь. Пока я бодро шагал по улице, в голове как-то сама собой нарисовалась картинка: я дарю моей прекрасной среброволосой даме что-то небольшое и милое, в нарядной коробочке… Однако «что-то небольшое и милое» на поверку оказалось чудовищно растяжимым понятием.

Я беспомощно смотрел на ряды ярких безделушек. Что из этого может понравиться волшебнице-иллюзионистке? Статуэтки, вазы, ленточки, шкатулочки, наборы для вышивания, духи и душистые притирания… о, нет, с ароматами опасно шутить. Фигурные свечки… нет, свечки как-то несерьёзно. Ароматизированные — тем более. Ручное зеркальце? Какой от него прок волшебнице? Вот уж правда безделушка безделушкой. Да и как будто с нехорошим намёком…

Моя знакомая мастерит волшебные трафареты и рисует, — возможно, ей понравится красивый блокнот и какой-нибудь инструмент для рисования? А если все эти красочные картинки-блёстки ей надоели? Мне, составителю карт, мои друзья и родственники норовят презентовать всяческие приспособления для черчения и очередной набор чернильниц; художнице наверняка несут бумагу, кисти и краски во всех вариациях. Понятно, что не подарю — не узнаю наверняка, понравится ли мой подарок или нет, и всё-таки хотелось угодить с первого раза.

Потом мне на глаза попались забавные подставки для карандашей, но и их после некоторых раздумий я отмёл. Сначала разведаю, имеется ли у неё подобная штука.

Когда я обошёл магазин, по ощущениям, минимум дважды, удача мне улыбнулась (или же сжалилась над моими потугами): я вспомнил, что моя дама носит заколки в волосах, и ринулся в отдел бижутерии (кажется, таким словом называются все эти штучки, милые девичьему сердцу).

Потратив ещё некоторое время на поиски и выбор, я нашёл заколки в форме не то снежинок, не то цветков с тонкими и длинными заострёнными лепестками, сделанными из кристаллов. Улыбчивая продавщица, узнав, что я покупаю подарок для девушки, показала мне, как цветки-снежинки можно соединить между собой, чтобы получилось нечто вроде небольшого хрустального венка. А ещё выяснилось, что эти заколки можно прикалывать к одежде вместо брошей. Чего только не изобретут для женской красоты!

Продавщица всё упаковала — воплотилась моя фантазия с нарядной коробочкой; я расплатился и домой полетел как на крыльях. Уже на подходе, правда, замедлил шаг, пряча покупку в карман и ожидая, что на крыльце опять маячит Отис… и нет, моё крыльцо пустовало. Какое облегчение.

Нет, я вовсе не против визитов друга, но моё настроение сейчас было таково, что либо Отис из меня бы всё вытянул, либо я сам ему всё выболтал бы. А делиться своей эйфорией, как и знакомством-незнакомством, мне не хотелось. Не они ли с Ариэль и Брайсом посмеивались над моим одиночеством? То, что я обошёлся без их помощи, они могут воспринять как личное оскорбление.

Хотя Отис уже знает о том, что у меня появилась романтическая знакомая. Ариэли он обещал не говорить, однако насчёт Брайса разговора не было…

Моя маленькая тайна грела мне душу, оставаясь тайной даже для меня самого.

На следующий день в парке, где было назначено наше свидание, проводились соревнования волшебников в создании снежных скульптур — только снег, фантазия и чуточку волшебства, ничего лишнего (волшебникам-творцам волю дай, они всё блёстками засыплют). Зимние Мастера накрыли территорию парка куполом, защищающим от ветра и чрезмерного холода, и в розовом сиянии всего остального вечера, морозного и похрустывающего, снежные творения казались мраморными статуями. Некоторые волшебники решили быть «оригинальными» и сотворили искрящиеся вихри из застывших в воздухе снежинок; на эти «произведения» волшебного искусства можно было только смотреть или обходить их стороной, симпатиями публики они не пользовались.

Толпа была почти такой же плотной, как на воскресном базаре, — всё вокруг шумело, гомонило и рябило, а иногда даже грохотало и свистело. Я шёл медленно, высматривая золотистую шубку и белую шапку. Вчера моя знакомая заметила меня раньше, чем я её, сегодня моя очередь!

Задача осложнилась тем, что в Нонделлорте, оказывается, великое множество девушек — в золотистых шубках, в белых шапках, в том и другом и наоборот (в цветовом соотношении). Я искал среди них всего одну прекрасную среброволосую барышню, понемногу начиная беспокоиться, — а вдруг она сегодня оделась по-другому? Безусловно, я её узнаю в любой шубке! Однако может возникнуть заминка, чего мне не хотелось бы…

Признаю, подобные подсчитывания и предположения выглядят сущим ребячеством. Но влюблённому человеку простительно быть немного легкомысленным… или не немного.

Течением толпы меня вынесло на просторную площадку, в центре которой высилась всего одна фигура — огромный дракон, казавшийся ещё больше из-за широко распахнутых крыльев. И он явно был внесоревновательным творением, потому что такую громадину и в мельчайших подробностях (вплоть до прорисованных чешуек) сделать из снега непросто даже с помощью волшебства.

— Мам, смотри, у него хвост похож на горку! Можно я скачусь? — восторженно воскликнул какой-то мальчик.

— Нельзя. Волшебники заругают, — категорично ответила ему мать и чуть мягче добавила: — На набережной полным-полно горок, там и покатаешься, сколько захочешь.

Волшебники вряд ли стали бы ругаться по такому пустячному поводу, но драконий хвост, при всей своей схожести с горкой, имел длинные ледяные шипы, и съехать, не зацепившись за них, было бы затруднительно.

С противоположной стороны парка донеслись громкие нарастающие хлопки, немного похожие на треск праздничных фейерверков. Я повернулся и вдруг увидел свою знакомую: она как раз остановилась под крылом дракона и принялась озираться, наверняка высматривая своего сиреневоволосого недотёпистого кавалера.

Я нащупал в кармане коробочку с подарком, сделал шаг…

— Береги-и-и-ись! — проревело нечто бесформенное, с жутким свистом рассекая воздух над парком, описало белый круг возле драконьей головы и с размаху врезалось в драконье крыло — то самое, под которым стояла моя знакомая. Стояла она там не одна, но крылу было всё равно, какое количество человек накрыть, — оно с треском отделилось от тела и рассыпалось, снегопадом обрушившись вниз.

Всё произошло стремительно. Я как-то ухитрился за этот короткий отрезок времени добежать до своей дамы и… вытолкнуть с линии огня (снега) не успел, только закрыть собой. О том, что я всё-таки волшебник, мне вспомнилось уже потом, — после того, как холодная сыпучая масса улеглась.

Мы в секунду оказались стоймя по уши в рыхлом пушистом сугробе. Нам ещё и шапки сверху присыпало. Зато на крыле не было ледяных шипов.

Наши товарищи по сугробу (сосугробники?) барахтались где-то неподалёку, выражая возмущения словесно или выразительным пыхтением.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы притягиваете снежные катастрофы, — удивительно спокойным тоном сказала моя знакомая и слегка поёрзала в моих руках.

Каким бы мягким и пушистым ни был снег, когда вокруг его много, он не позволяет двигаться в полной мере. Хотя я и сам не хотел шевелиться — когда ещё представится случай неожиданно и по героическому поводу обнять прекрасную девушку?

Было странно… и почему-то уютно.

— А я бы сказал, что всё волшебство Нонделлорта объединилось, чтобы создать нам подходящие условия, — заявил я, холодея от собственного нахальства (или просто холодея — немного снега попало за шиворот).

— «Подходящие условия»? — моя знакомая изогнула бровь, но её глаза смеялись.

— Конечно. Все наши встречи, так или иначе, связаны с сугробами. И вот, мы снова в одном из них.

— О, вне всякого сомнения.

— Эй, вы двое, вы там живы? — донеслось откуда-то сбоку.

— Живы! — дружно откликнулись мы.

— Ну так вылезайте! Нам надо дракона чинить!

Выбирались мы из сугроба с трудом: снег был рыхлым (и, что гораздо хуже, был везде), и конечности безнадёжно вязли в снежной массе, а опереться было не на что, разве ухватиться друг за друга. В результате все мы, невольные жертвы драконьего крыла, отфыркиваясь, выползали на твёрдую поверхность кто на животе, кто на четвереньках.

Выбравшись, я первым делом сунул руку в карман — коробочка была на месте и цела (правда, чтобы её нащупать, пришлось выгрести целую пригоршню снега).

Пока мы поднимались на ноги и отряхивались, вокруг дракона закипела работа. Два волшебника в долгополых одеяниях неторопливо составляли схемы для восстановления фигуры в прежнем виде; такими темпами через часок-другой должны были управиться. За ними наблюдала группка зевак. Сердобольные прохожие совместными усилиями извлекли из сугроба летающего субъекта, ставшего причиной обрушения драконьего крыла; он трясся, попеременно чихал и сыпал извинениями вперемешку с благодарностями.

Моя знакомая сотворила маленькое чудо, избавив нас обоих (и заодно окружающих) от излишков снега на одежде.

— Благодарю за спасение от простуды, прекрасная госпожа, — я поклонился и шутливо добавил: — А я спасал вас от дракона.

Она тихонько рассмеялась, заливаясь румянцем, и сказала:

— Мне очень повезло, что вы оказались поблизости, храбрый рыцарь. Кажется, вы правы насчёт волшебства, которое объединилось, чтобы создавать нам условия. Сугробы нас преследуют, а теперь ещё и нападают… Этот был шестой по счёту. Пока что самый большой.

Я чуть не вздрогнул от этого глубокомысленного «пока что». Если на наши головы рухнет сразу весь этот дракон, пускай и слепленный из снежинок, даже волшебство не спасёт…

— А сколько их всего должно быть, как думаете? — полюбопытствовал я, отгоняя непрошеную догадку о том, что сугробные казусы прекратятся сразу же после нашего знакомства.

— Не имею ни малейшего представления. Хотя мне уже не терпится узнать, каким будет седьмой.

— Ну, если мы сейчас разойдёмся и встретимся ещё раз, то узнаем.

— Только не сейчас, — моя знакомая, напустив на себя торжественный вид, взяла меня под локоть. — После сражения с драконом рыцарю и его даме полагается пир или хотя бы горячий напиток.

— И куда же мы идём? — спросил я.

— В укромное местечко, о котором знают только работники парка и избранные гости. Там готовят лучший в Нонделлорте горячий шоколад.

— Смелое заявление.

— И притом правдивое, поверьте.

«Укромное местечко» скрывалось за высокими заснеженными кустарниками — одноэтажный «пряничный» домик с нарядным крылечком и вывеской в виде корзинки с булочками и чайника. Его выдавали только приятные ароматы и струйка дыма из трубы. Не знаешь — пройдёшь мимо десять раз и не найдёшь.

— А почему это кафе не на виду? — спросил я, усаживаясь за столик, накрытый клетчатой бело-голубой скатертью. — Всего-то и надо, что убрать парочку кустов, и от посетителей отбоя не будет.

— Поэтому и не на виду, — моя знакомая таинственно улыбнулась. — Здесь всё — только для своих. И самообслуживание, поэтому вы держите столик, а я скоро вернусь!

И она упорхнула к стойке.

Посетителей, кстати говоря, и без вида было довольно много, и те, кто пришёл не в одиночестве, поступали точно так же, как мы — кто-то занимал место, кто-то делал заказ.

Наш столик был крохотный, как раз на два стула. Я стянул шапку, расстегнул тулуп и вытащил из кармана коробочку с подарком. Заколки в приключении под драконьим крылом не пострадали, чего я, признаться, опасался.

Так, а куда их теперь? Оставить коробочку на столе? На стуле? Передать лично в руки… или сразу прикрепить в волосы? А позволительно ли такое? Вот слякство, я же в романтических жестах ничего не смыслю! Надо было заранее проконсультироваться у Отиса. Или у Брайса… Ладно, оставлю подарок на столе, а там будь что будет.

Некоторое время я осматривался, разглядывал украшения над камином, ненадолго отвлёкся, а потом понял, что моей дамы в зале нет.

Она, возможно, отошла по… кхм… деликатному делу? Возможно. Но когда через десять минут она не появилась, я заволновался.

Не могла же она уйти? Или… могла? Но почему? Я что-то не так сделал? Ляпнул что-то, сам того не заметив? Или она где-то здесь, просто я её не вижу? А я даже позвать её не могу, потому что не знаю её имени!

Очередь за заказами почти закончилась, а моей знакомой… не было. Я поднялся и подошёл к стойке.

Пышнотелая женщина в фартуке и чепце смерила меня любопытным взглядом, задержавшимся на волосах, и любезно спросила:

— Чего желаете, молодой человек?

— Я ищу свою… знакомую. Девушку с серебристыми волосами. Она была здесь и, кажется, вышла…

— А, знаю! Сожалею, молодой человек, но она и вправду ушла. Вернее, её увёл Кларенс.

— Кто?

— Волшебник-иллюзионист. Протарахтел, что срочно нужна её помощь, потому что у них там что-то сбежало, и утащил её на улицу.

Бедная моя дама. Не дают ей покоя её коллеги… И радоваться бы мне, что появилась ещё одна ниточка, по которой я смогу её найти, но радости не было.

Я поблагодарил женщину за стойкой и выскочил на улицу. Вдруг моя знакомая где-нибудь поблизости?

Небольшое пространство от крыльца до кустов пустовало, зато откуда-то справа доносился шум. Я направился туда, но не прошёл и пяти шагов, как раздался вопль:

— Лови, он бежит прямо на тебя!

А в следующую секунду из-за угла вывернулось нечто крупное, ярко светящееся и искрящееся. Я успел только отметить, что у него четыре лапы, как оно молнией пронеслось мимо — меня обдало волной тёплого воздуха — и помчалось прочь. За ним гнался долговязый парень моих лет, весь красный и растрёпанный.

— Держи!!! — заорал он.

Сам не зная почему, я послушно развернулся и рванул следом за светящимся существом. Оно, похоже, бегало по кругу — миновав крыльцо, свернуло за кафе и с разбегу прыгнуло в гору снега, оставшуюся от расчистки.

У меня возникло ощущение, что нечто подобное со мной уже случалось, причём совсем недавно…

— А ну, стой! — выкрикнула моя знакомая, подбегая с другой стороны к тому месту, куда нырнуло существо — будучи иллюзорным, оно просто-напросто прошло сквозь толщу снега. — Вот влужепузырь! Ой, вы меня ищете, да? Простите, пожалуйста!

— Ничего-ничего, не извиняйтесь. Я так понимаю, это и есть седьмой сугроб.

Сам не знаю, почему я это ляпнул. У меня вообще в тот час в голове творилось непонятно что.

— Какой ещё седьмой сугроб? — влез в разговор Кларенс.

— Не твоё дело! — мгновенно взвилась моя знакомая и упёрла руки в бока. — Лучше трафареты для иллюзий научись делать, балбес! Вот куда он побежал? Если он носится по площади, сам будешь отвечать перед Королевой!

— Он за линию кустов не выбежит, я контур поставил!

— Лучше бы ты очерчивал и структурировал саму иллюзию! — моя знакомая горестно вздохнула. — Придётся лезть в сугроб.

Что она и сделала.

— А разве можно поймать иллюзорное существо? — спросил я.

— Можно.

Я тут же застегнул тулуп (хотя это было заведомо бесполезно) и полез в сугроб следом за ней.

— А ты… вы… вообще кто такой? — очнулся Кларенс.

— Человек делает ТВОЮ работу, скажи ему спасибо! — огрызнулась моя знакомая, разгребая снег. — Ага, попался! — и она обеими руками ухватилась за бешено молотящий светящийся хвост.

Как мы в четыре руки вытаскивали из сугроба лохматую иллюзию — тема для целой отдельной книги. Укатались до состояния снеговиков; будто и не вылезали из-под драконьего крыла.

Кларенс бестолково топтался рядом.

— Держи! — моя дама в несколько быстрых движений «скомкала» иллюзию в светящийся (и, главное, неподвижный) шар и вручила ему, затем принялась волшебством нас сушить. Вокруг заклубилось облако пара. — Надеюсь, с этим сумеешь разобраться самостоятельно! А у меня свидание.

И, не дав мне толком отдышаться, она утащила меня за собой обратно в кафе.

Наш столик был свободен. Вернее, занят, — как ни забавно, нами: место держали моя позабытая шапка и коробочка с подарком.

Я и опомниться не успел, как моя разрумянившаяся и оттого ещё более прекрасная дама усадила меня на стул, сияющим вихрем умчалась к стойке и так же вихрем вернулась с подносом. На нём стояли две высокие кружки, украшенные сверху белыми шапочками из взбитых сливок, и плетёная корзинка с печеньем.

— Прошу, два маленьких сугробчика, — весело сказала моя знакомая, села напротив меня и сняла шапку (с головы). — Если представить, что мы с вами снова расстались и встретились, это восьмой и девятый… или нет, пусть будет только восьмой, их можно посчитать за один.

— И хорошо, что они маленькие. Будь они полновесными сугробами, выбраться из них было бы проблематично.

— Ваша правда, — моя знакомая с явным удовольствием отпила из своей кружки, посадив себе пышные белые «усы». — Пробуйте, пока горячий!

Я сделал глоток и тоже обзавёлся усами, чем развеселил мою даму. Впрочем, в тот момент практически все посетители кафе могли бы считаться членами тайного общества «Белые сливочные усы».

Не могу назвать себя таким уж сластёной, но этот шоколад понравился бы, думаю, даже страстному ненавистнику шоколада: густой, бархатистый, в меру сладкий, согревающий не только желудок, но и сердце и душу…

— Как вам? — спросила моя знакомая.

— Очень вкусно, — искренне сказал я.

Она просияла и заговорщицким тоном сообщила:

— Во всём Нонделлорте такого больше нигде не попробовать. Я проверяла. После купания в сугробах — то, что надо!

Сразу видно — познано на собственном опыте.

— Шоколад действительно очень вкусный, но, может, в следующий раз пойдём куда-нибудь, где по определению не может оказаться сугробов? — нерешительно предложил я.

Моя дама призадумалась.

— Что-то мне подсказывает, что, куда бы мы ни пошли, сугробы проберутся туда следом за нами.

Я представил себе сугроб, вползающий, например, в театр (или куда ещё можно пойти на свидание), и поперхнулся.

— Ой, вы же создатель волшебных карт! — неожиданно спохватилась моя знакомая. — Как же так получилось, что вы не знали об этом месте?

— Сапожник без сапог, создатель карт без знания местности, — я развёл руками. — Даже мне не под силу знать каждый закоулок Нонделлорта.

— Наверное, вы захотите нанести это кафе на карту города, — чуть помявшись, сказала она. Её приветливость при этих словах как-то померкла.

Я на мгновение удивился, почему это её беспокоит, но затем вспомнил: она же говорила, что «местечко укромное, только для своих». Если оно окажется на карте, о нём узнают все. А оно, очевидно, не стремилось к широкой известности…

— Оно относится к территории парка, как я понимаю. Настолько подробные карты мне заказывают крайне редко, — сказал я. Что, кстати, чистая правда. — А я уже могу считаться «своим» или мне требуется протекция?

— Вас уже видели здесь, в моей компании, — моя знакомая весело прищурилась.

— Как и вас — в моей, — я вернул ей улыбку и потянулся за печеньем. — О, кажется, это последнее. Одну минуту, — прихватив опустевшую корзинку, я направился к стойке и вернулся уже с полной.

В нынешних реалиях не редкость, когда за угощение платит девушка, и я ещё могу понять и принять, когда она делала заказ на шоколад, стремясь доказать мне, что он лучший в Нонделлорте, — но на этом всё. Настал мой черёд. В конце концов, кавалер я или где?

— А вы разве не принесли печенье с собой? — моя знакомая кивнула на коробочку.

— Эм-м… там не печенье. Там подарок. Вам, — я смешался. — Надеюсь, вам понравится.

— Ой. Спасибо, — девушка развязала ленточку и подняла крышку. — Ух ты! У вас определённо есть вкус. На голове у меня гнездо — не спорьте, под шапкой что угодно в него превратится, — но обещаю вам, что к следующей встрече сделаю причёску и уберу усы.

Я поспешно отвёл от лица кружку, из которой собирался отпить, иначе фыркнул бы прямо в шоколад.

— Следовательно, я должен пригласить вас туда, где точно не понадобится шапка. И не будет сугробов.

— Тогда я ещё и принаряжусь! — шутливо воодушевилась моя дама.

Конечно, я не удержался и сказал банальнейшую (но от этого не менее правдивую) вещь:

— Вы прекрасны в любом наряде.

Она ярко порозовела.

Я человек со скудным опытом в плане свиданий, но могу с уверенностью заявить, что все мои за эту неделю прошли чудесно, несмотря на краткость некоторых из них и коварные вездесущие сугробы.

И всё-таки кое-что не давало мне покоя: имя моей среброволосой дамы, по-прежнему мне не известное.

Мы долго сидели в кафе, разговаривали обо всём и ни о чём, смеялись над шутками, соревновались в комплиментах друг другу, пили шоколад, потом допоздна гуляли по морозным улицам, договорились встретиться в субботу, почти поцеловались… и избегали темы знакомства. Как будто бы стоило нам только узнать имена друг друга — и мы бы точно потерялись в Нонделлорте.

Или же причина не-знакомства могла оказаться гораздо более неприятной.

Последняя мысль отравила моё настроение и стоила мне нескольких часов сна: я провертелся большую часть ночи, не в силах перестать думать о том, что останавливало девушку от того, чтобы назвать мне своё имя или хотя бы поинтересоваться моим. Вдруг она помолвлена или, ещё хуже, замужем? Её нельзя было бы упрекнуть в том, что она совершила измену, но она сблизилась с незнакомцем и поощряла его привязанность…

А если Ариэль сговорилась с мамой и этой девушкой, она уже знает, кто я такой, и только подыгрывает мне, чтобы разжечь мой интерес? Ну нет, это уж как-то чересчур даже для моей сестрёнки и наших хитроумных друзей.

Почему меня занесло в размышления о семейных интригах? Потому что наступила пятница, а вместе с ней — семейный ужин в доме родителей, заменивший на этой неделе традиционные пятничные посиделки с друзьями.

Уже засыпая, я решил, что завтра же припру матушку и сестрицу к стенке. Я верю, что они действуют из лучших побуждений, но они не понимают, насколько это унизительно. Девушка ни в чем не виновата. Если же мама и Ариэль не при чём, в субботу обязательно спрошу мою знакомую, как её зовут, и приглашу на новогоднюю вечеринку. По ответам всё станет ясно.

Возможно, Отис прав, и я паникёр (и параноик). Но я бы посмотрел, окажись кто-нибудь из них на моём месте… хотя нет, не надо. На своём месте предпочту оставаться сам, и со своими проблемами тоже сам разберусь.

Ариэль и Отис не пришли — в алхимической лавке случился предпраздничный завал, — но прислали извинения и торт. Отец поел быстро и скрылся в кабинете, сославшись на какую-то особо сложную схему, которую нужно разобрать вот прямо сейчас. Благодаря этому мне досталась двойная (даже можно сказать, тройная) порция ужина и материнской заботы.

Началось всё с моей причёски. Отец только приподнял брови, когда я снял шапку, зато мама схватилась за голову (причём мою). Убедившись, что я не надел парик шутки ради, она схватилась за уже свою голову и принялась причитать, что я похож на… не слишком умного человека, в общем.

Однако это была сущая ерунда по сравнению с тем, чего я ожидал: очередной разговор на тему того, когда же я найду себе вторую половину.

(Как будто сам по себе я неполноценный! Прошу прощения, крик души)

Раньше внимание мамы было разделено поровну между мной и Ариэль. Теперь, когда Ариэль уже несколько месяцев как замужем (за Отисом, если Вы ещё не догадались), мама удвоила усилия по устранению моего одиночества.

Может, они с Ариэль заключили пари, кто быстрее найдёт для меня девушку?

— Отис передал тебе приглашение? — нарочито беззаботным тоном спросила матушка, разлив чай и нарезав торт. — Надеюсь, в этом году ты наконец-то придёшь не один.

Я неловко заёрзал на стуле, снова чувствуя себя десятилетним мальчишкой.

— Я сам на это надеюсь.

Такой ответ застал маму врасплох.

— Ты пригласил девушку? — уточнила она.

— Ещё не пригласил, но планирую.

— Как замечательно! — наигранно воскликнула матушка. — Ах, я не думала, что доживу до этого дня!

Ай, мама-мама. Плохая из тебя актриса. Твои планы нарушены.

— Напрасно думала. Я ещё не состарился, — парировал я.

— А ты точно придёшь не один? — мама подозрительно прищурилась. — Или ты всё придумал, чтобы я от тебя отстала?

Теперь, думаю, понятно, в кого я паникёр.

— Ты будешь первой, кто узнает о том, что моя дама отказалась пойти со мной на вечеринку, — пообещал я.

— Учту, — мама сразу перешла на деловой тон. — Я спросила потому, что одна из подружек Ариэли, Селена, — ты, наверное, слышал о ней?.. Она такой же трудоголик, как и ты, и редко посещает увеселительные мероприятия. В этом году она приняла приглашение, но совершенно точно придёт одна. Мы подумали, что ты мог бы сопровождать её…

А вот и истинная цель нашей беседы.

— Я не знаком с подружками Ариэли, — перебил я. — Подозреваю, что они знают только о факте моего существования. С чего бы этой Селене соглашаться на сопровождение постороннего человека?

— Что за глупость! Я знакома с Селеной и её родителями, Селена знает меня и Ариэль. Поэтому можно сказать, что она заочно знакома с тобой.

— Ничего, что мы с ней никогда не пересекались?

— Если проблема в этом, я могу устроить вам встречу…

— Не надо!

Мама чуть заметно нахмурилась.

— Знаешь, я не прошу тебя немедленно жениться на ней, а всего лишь составить ей компанию, если всё-таки придёшь один.

— Мама, я не стану «составлять компанию» незнакомой барышне. Я могу познакомиться с ней на празднике, ненадолго развлечь её светской беседой. Могу разок потанцевать с ней. Но на этом всё.

Прости, мама. Ты даже и представить себе не можешь степень наглости твоего сына. У меня нет ни малейшего представления, кто такая эта Селена, зато я знаю её имя — и всё-таки она меня ничуть не интересует.

— Ладно, — спокойно сказала матушка и отпила чаю из чашечки.

От неожиданности я опешил.

— Вот так просто?

— Альбер, я тебя знаю. Ты только что сам, без пререканий, согласился потанцевать с незнакомой тебе девушкой, что само по себе удивительно — и намного больше, чем я ожидала. Я не собираюсь на тебя давить, — мама отправила в рот ещё один кусочек бисквита. — Так что да, всё просто. Но если я узнаю, что ты меня обманул, — она наставила на меня ложечку, — отбор невест тебе обеспечен.

Суббота. Выходной день у большинства людей (и волшебников тоже).

Чем занимался я? С раннего утра промчался через половину Нонделлорта туда и обратно, чтобы выкупить билеты на спектакль, а потом долго перебирал свой гардероб, пытаясь сообразить, какой костюм лучше подходит для посещения театра (и падения в сугроб, если… когда таковое нас настигнет). К исходу второго часа перекапывания шкафа пришёл Отис — оказывается, я заказывал ему светящиеся чернила, но напрочь об этом забыл… В общем, одежду я подобрал под его чутким руководством: тёмно-серый костюм, белая рубашка, серебристый галстук (не смог вспомнить, откуда у меня вообще взялся этот костюм). Смотрелся я непривычно, но, кажется, вроде ничего, даже с учётом цвета волос. То же самое сказал и Отис; хотя он-то мог и приврать, чтобы меня подбодрить. Я видел, что ему любопытно, но он удержался от вопросов и только пожелал мне удачи.

Да, мы с моей знакомой назначили нашу следующую встречу в театре «Раж-Мираж». Сразу скажу, идея целиком принадлежит даме, как и выбор представления. Мне любезно предоставили возможность выбрать и оплатить места.

— «В вихре снежного танца»? — переспросил я, думая, что ослышался.

— Маленькая проверка, — с хитринкой подтвердила дама мою догадку. — Это же театр, а не открытый всем силам природы парк. Упадём мы в девятый сугроб или нет?

— В восьмой мы не падали… — неуверенно возразил я, вспомнив о взбитых сливках.

— Если учесть, что мы перемазались до кончика носа, можно сказать, что и падали.

Я подумал ещё немного и согласился.

В пятницу утром я отправился по нужному адресу и заказал билеты, сегодня утром их выкупил (в театрах Нонделлорта создатель картвсегданайдёт парочку свободных мест), подготовился… и озадачился: а должен ли я принести даме цветы? К свиданию вроде как полагается запастись букетом. Но потом что? Куда она в театре его денет? Передарит актёрам? Нехорошо как-то получается.

Если что, компенсирую отсутствие букета ужином в ресторане, решил я и немного воспрянул духом.

«Раж-Мираж» — не слишком большой театр, скорее, один из самых небольших в нашем городе. Зато у него красивое здание, хорошие актёры и отличный буфет, — если верить отзывам. Сам я в этом театре бывал только по работе, а вообще на спектакль ходил в последний раз лет этак пять назад…

Снимая тулуп, я поймал себя на мысли, что моей даме небольшие уютные местечки нравятся больше, чем помпезные места.

(Мне, кстати, тоже)

Она в своей золотистой шубке с наброшенным на голову капюшоном появилась через десять минут после моего прихода, с улыбкой помахала мне и, увлекаемая толпой, скрылась в гардеробной.

Когда же моя дама вышла в фойе, у меня перехватило дыхание.

Она выбрала для похода в театр сиреневое платье, простое, но изящное, подчёркивающее стройную фигурку. Серебристые волосы были собраны в сложную гладкую причёску, украшенную подаренными заколками. Лёгкие туфельки, крошечная блестящая сумочка и чуть-чуть макияжа завершали образ.

Наверное, для пылкого влюблённого я слишком скуп и краток в живописании дамы сердца. Как понимаете, мне проще нарисовать карту, чем рассказать о девушке, какой бы прекрасной она ни была. Она же прекрасна — и этим всё сказано. Могу добавить, что прекрасная девушка хороша в любой одежде, будь то скромное платьице или пышный бальный наряд. Мода в волшебном городе — то ещё испытание для нервов; к счастью, времена, когда каждый в Нонделлорте стремился перещеголять всех окружающих, уже миновали.

Из всех возможных комплиментов мне на ум первым пришёл такой:

— Вам очень идёт этот цвет, — сказал я, смутился и, чтобы скрыть замешательство, воспользовался чудеснейшей из всех уловок этикета — наклонился и поцеловал девушке руку.

Как только я выпрямился, моя знакомая, чуть порозовев, легонько коснулась моих волос.

— Благодарю. Я боялась не угадать с оттенком.

— Вы… подбирали наряд под оттенок моих волос?

— Конечно, — она торжественно взяла меня под локоть. — Первый звонок уже был?

— Ещё нет.

— Тогда мы можем совершить небольшой променад.

Несмотря на его некрупные габариты, внутри «Раж-Миража» царила настоящая театральная атмосфера: ковры, бархатные шторы, резьба, сверкающие люстры, лепнина, мраморные статуи (невысокие). На стенах были развешаны фрагменты старинных декораций, маски, эскизы и наброски.

Рассматривая и обсуждая все эти предметы, мы отлично скоротали время до начала спектакля. А потом очутились «В вихре снежного танца».

По сюжету, некий Злой Волшебник сватался к Принцессе, получил отказ и заколдовал девушку, отняв у неё способность радоваться, после чего ушёл в далёкие земли. Король, отец Принцессы, пригласил во дворец волшебников, фокусников, разных артистов, шутов, музыкантов, накупил гору сладостей, устроил роскошный бал, но всё было тщетно — лекарства от злого волшебства всё никак не находилось. Принцесса безучастно сидела на троне. И вот, в самый разгар бала, её пригласил на танец юноша в белоснежном костюме — волшебник, один из Зимних Мастеров. Он и в самом деле был волшебником: вывел Принцессу в круг, взмахнул руками, и на сцене взвилась волшебная метель.

И этой сценой закончился первый акт спектакля.

— Вам здесь нравится? — спросила моя дама.

Мы под руку степенно прогуливались по фойе. Парочек вроде нас было немного, в основном на постановку пришли семьи с детьми.

— Очень, — честно ответил я. — Сто лет не был в театре. Совсем позабыл о его неволшебном очаровании.

— А с виду больше двадцати пяти вам не дать, — весело сказала моя дама. Я почувствовал, что она слегка расслабилась после моего ответа, и подхватил шутливый тон:

— Я же всё-таки современный волшебник. Длинные седые бороды сейчас не в моде. И с длинной бородой очень неудобно рисовать карты.

— Кстати, в сказках волшебника чаще всего можно отличить как раз по наличию длинной бороды, — со смешком заметила моя прекрасная среброволосая знакомая. — Я с детства люблю этот театр. И сказку о снежном танце. Сейчас она кажется немного наивной, но настоящей, — задумчиво произнесла она, глядя на ярко раскрашенную маску на стене. — Несмотря на всё волшебство вокруг, волшебное и неволшебное, иногда мы становимся такими же, как эта принцесса — ничто не приносит радости, вертимся волчком, забываемся в делах… и достаточно всего лишь встретить одного-единственного человека, который протянет тебе руку и снова научит радоваться.

Девушка повернулась ко мне, и моё сердце пропустило удар.

— Простите. Это так, мысли вслух, — она неловко улыбнулась. — Я уж точно не принцесса, и меня никто не проклинал.

У меня загорелись уши.

— Вам не за что извиняться. Я бы сказал, что безрадостная принцесса из нас двоих именно я. Неделями сижу в своей мастерской как в башне, корплю над картами. Сам удивляюсь, почему до сих пор не превратился в вопросительный знак.

Она хихикнула.

— Тогда уж вы принц. Но не безрадостный, — хочу вам заметить, веселиться вы умеете, — она взглядом указала на мои волосы.

— Благодаря сестре и друзьям, — справедливости ради уточнил я.

— Очень многое зависит от близких. У меня, конечно, тоже есть друзья, но они не собираются, чтобы поиграть в карты с интересными ставками, так что я вам немножко завидую.

— Хотите как-нибудь с нами?

На её лице на миг промелькнуло удивление, сменившееся знакомой хитринкой.

— А хочу! Хотя бы ради того, чтобы сменить вам цвет волос. Этот оттенок скоро выйдет из моды.

Надо будет предупредить Отиса, чтобы поскорее распродавал эту свою новую краску.

— Не верите вы в мою удачу, — показушно обиделся я.

— Напротив, верю.

— А если выиграю я?

— Тоже хорошо! — просияла моя дама. — Отличный повод сменить причёску, я уже давно об этом подумываю. Вы мне дадите подсказку. У вас, насколько могу судить, недурной вкус.

— Скорее отсутствие слишком бурной фантазии… — пробормотал я, снова подумав об Отисе, нашем главном выдумщике и зачинщике.

Вот так, за разговорами, антракт пролетел незаметно, и мы вернулись в зрительный зал.

Второй акт начался с той самой сцены, на которой закончился первый — с волшебного танца. Юноша в белом кружил Принцессу в вихре сверкающих снежинок, и она понемногу оживала, начинала улыбаться, а потом и сама пустилась в пляс, и за нею — весь королевский двор. Бал возобновился, но уже в счастливом настроении.

Только вот Злой Волшебник узнал, что его проклятие развеяно, ворвался во дворец и затеял свару с Королём, требуя немедленно отдать ему в жёны Принцессу — всё вокруг белое, и платье белое, чем не свадьба?! А не то он всех тут проклянёт! Но Зимний Мастер взмахнул руками, и праздничный блеск обернулся яростным бураном. В зрительный зал впорхнули волшебные нетающие и нехолодные снежинки-пушинки.

Декорации развернулись, превратившись из дворцовых стен в заснеженный лес: Принцесса и молодой Зимний Мастер под покровом пурги бежали туда, заманивая Злого Волшебника за собой.

На сцене стремительно выросли настоящие (вернее, волшебные) сугробы — но так, чтобы никому не заслонять обзор; я напрягся, ожидая, что какой-нибудь прыгнет на нас. Юноша и девушка, взявшись за руки, ходили среди этого великолепия, изображая путешествие, и зимние духи затеяли вокруг них свой танец…

Никакая иллюзия не заменит живой игры. Даже понимая, что всё происходящее — понарошку, не можешь не погрузиться в историю с головой, не можешь не сопереживать героям.

Злой Волшебник наивно клюнул на уловку, пешком погнался за Принцессой и увяз в снегу. Тут же взвился волшебный снег и за пару минут укатал Злого Волшебника в снеговика, — только носа-морковки и не хватало! Зимние духи тут же взялись за руки и повели хоровод, громко распевая насмешливую песенку.

Казалось бы, наивная картинка, — но забавная. Мы негромко рассмеялись под радостные детские возгласы.

И упустили момент, когда снежные пляски на сцене приподняли в воздух белое облако…

Злой Волшебник испустил жуткий вопль и рванулся. Снеговик, в которого его укатали, лопнул, снег с гулом взвился к потолку, и на зрителей обрушилась белая сыпучая волна. Разнёсся многоголосый визг.

Единственное, что успел сделать я — притянуть к себе мою даму, закрывая её собой, и вжаться в кресло. И через секунду все мы растворились в прохладном шуршащем облаке. Несмотря на то, что снег был сияюще-белый, вокруг сделалось сумрачно, что даже соседи по ряду скорее угадывались, чем были видны. Зато были слышны:

— Ой, мамочки!

— Что случилось?!

— В прошлый раз такого не было…

— Мила, где ты?! Я тебя не вижу!

— Эй, кто-нибудь, развейте эту массу!

Снег оказался везде: в волосах, в одежде, противно попал за шиворот…

— Кажется, это не было запланировано, — прошептала моя дама и поёрзала, устраиваясь поудобнее.

Я осознал, что мы сейчас очень близко друг к другу, — ближе почти что некуда, — и кровь бросилась мне в лицо.

— И это подтверждает, что сугробы нас всё-таки преследуют, — продолжала моя дама. — Кого-то из нас или нас обоих прокляли, как думаете?

— Если это проклятие, я готов благословить того, кто нас проклял.

Удивительно, насколько искусственный (сотворённый волшебством, а не природой) снег может оказаться настоящим. Это в том смысле, что он был холодный, колючий и начал таять, попав на кожу. По шее и спине поползли противные капли, сопровождаемые табуном мурашек.

Но всё это я ощутил немного позднее. В те краткие минуты, пока в зрительном зале «Раж-Миража» клубилось волшебное облако снежной пыли и многоголосо возмущались люди, мои мысли были как никогда далеки от меня: рядом со мной, в моих объятиях была Мечта во плоти и обнимала меня в ответ, и осознание этого заволокло моё сознание розовым туманом (знаю, что выражаюсь отвратительно, но более точного определения тому, что чувствовал в тот момент, подобрать не могу).

При описании похожих ситуаций в книгах мне несколько раз встречалось выражение «кровь закипела в жилах»; однако ничего подобного со мной не сделалось — просто стало жарко, несмотря на снежную завесу вокруг.

Образы безумного, ослепительного и оглушающего счастья плохо запечатлеваются в памяти, — и всё же я точно помню близко-близко серые глаза, нежные щёки, тёплую улыбку на розовых губах… но странно было бы, если бы я этого не запомнил.

А вот кто первым проявил инициативу, я или моя дама, — не помню. Да и вспоминать, считаю, незачем.

Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, многообещающим и… облако рассеялось, и мы отпрянули друг от друга. Не от страха, вовсе нет, — от обоюдного нежелания делиться нежным моментом с посторонними наблюдателями.

Мы застенчиво улыбнулись друг другу. Моя дама порозовела.

Кто-то со сцены рассыпался в громких извинениях и, запинаясь, объявил о завершении спектакля. Сконфуженные заснеженные актёры нестройно поклонились и бочком-бочком удалились за кулисы, занавес опустился. По зрительному залу прогулялся волшебный подсушивающий сквознячок, и помещение заволокло паром. Зрители, обсуждая случившееся, потянулись к выходам.

— Теперь-то мы окончательно убедились, что сугробы нас преследуют, — счастливо объявила моя дама, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться. — Это не совпадение! Вы же сами видели, он на нас прыгнул!

— Мне кажется, нам пора перейти на ты, — невпопад заявил я.

— Соглашусь, — нарочито церемонным тоном сказала она и взяла меня под руку. — Итак, что думаешь?

— А?

— О прыгающем сугробе! — она, смеясь, щёлкнула пальцами перед моим носом. — Облака рассеялись, господин сугробный летун, пора возвращаться в реальность.

— Очень жаль, — я притворно вздохнул.

Мне не о чем грустить: моя грёза существовала и в действительности. Другое дело, что я могу её потерять и не найти… однако что-то внутри мне подсказывало, что мы уже не потеряемся (до тех пор, пока в Нонделлорте остаётся хотя бы один сугроб).

— Уже нацеливаешься на следующий сугроб? — будто прочитала мои мысли моя прекрасная дама.

— Нацеливаться и не надо. Они сами нас находят.

В фойе мы выходили (ну, лично я) с лёгкой опаской. Вместо подкарауливающих сугробов там царило столпотворение: зрители не спешили расходиться и обменивались впечатлениями, работники театра в красно-золотой униформе метались туда-сюда, наперебой извиняясь и предлагая бесплатные сладости (ещё одна причина неспешности). Кто-то ворчал, кто-то воспринимал случившееся с юмором и посмеивался над сбежавшим от волшебников волшебством.

Мы забрали в гардеробной наши вещи, оделись и вышли на крыльцо. За щёки сразу же укусил морозец.

На Нонделлорт опустился бархатный зимний вечер. На небе сквозь Сотканные Облака проявились звёзды, Лу́ны же укутались в облачность, мерцая едва-едва. К земле плавно спускались редкие, зато настоящие снежинки.

Площадь перед зданием «Раж-Миража» пестрела экипажами. Мы прошли по дорожке между ними, держась за руки, и, когда вышли на тротуар, я расхрабрился и обнял свою даму за плечи, притянув к себе. Она нисколько не возражала, уютно прильнув к моему боку, и мы побрели вдоль улицы.

— У меня такое ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь, — осторожно начал я.

— У меня такое же, — тихо отозвалась она.

— Но мы по-прежнему не знакомы…

Она подняла на меня глаза.

— Я бы так не сказала. Ты знаешь, чем я увлекаюсь, где меня найти и где я работаю, знаешь некоторых моих знакомых. Я знаю, чем увлекаешься ты, примерно знаю, где ты живёшь и работаешь, — а волшебников-создателей карт в Нонделлорте можно пересчитать по пальцам. У каждого из нас уже есть множество способов выяснить имя другого, но мы до сих пор ими не воспользовались, правда?

Я признал её правоту и признался в своих страхах. Храбриться так храбриться!

— Тебе нечего бояться. Клянусь, я не замужем, не помолвлена, и мой единственный кавалер только сегодняшним вечером меня поцеловал под снежным покровом.

— Я прошу прощения…

Моя дама несильно ткнула меня локтем под рёбра.

— Не смей извиняться. Уж если бы ты был мне несимпатичен, ни одной встречи после первой не случилось бы. И вообще — я должна взять реванш!

Я не успел опомниться, как она вывернулась из-под моей руки, схватила меня за воротник тулупа и потянула, принуждая наклониться.

Нас очень быстро прервали:

— Места другого не нашли, встали на самом ходу! Тут люди ходят! Дети ходят! — завопила на всю улицу невысокая сухонькая старушка с клюкой и замахнулась. — А ну кыш!

Мы хором извинились, взялись за руки и припустили вдоль улицы.

Очарование мгновения было упущено, но мы нисколько о нём не сожалели — впереди нас ждали и другие, множество других, не менее волшебных минут…

Что может быть чудеснее знакомства в новогоднюю ночь?..

Да, гуляя по городу, мы заключили шутливый договор, что обязательно познакомимся на главном празднике Зимы. Дело за малым — осталось только вовремя встретиться, а для этого нужно было узнать, где каждый из нас планирует быть в последние часы года.

Я рассказал, что приглашён на новогоднее празднество госпожи Дорион (не уточняя, что она моя матушка). Добавить, что имею право привести с собой гостью, не успел: моя дама расцвела улыбкой и радостно поделилась, что у неё тоже есть такое приглашение.

— Мне прислали его по почте. Мои родители знакомы с госпожой Дорион, — пояснила она.

— У неё очень много знакомых, — заметил я.

— Да, я слышала об этом. Госпожу Дорион я видела всего один раз, тоже на каком-то празднике. Если честно, мне показалось, что меня пригласили только из-за моей профессии, — моя дама забавно сморщила носик. — Я несколько лет подряд встречала Новый Год вознёй с фейерверками, но в этом году взбунтовалась и наконец-то отстояла свой законный выходной в новогоднюю ночь, поэтому — никаких иллюзий!

— Во всех смыслах, — поддержал я.

К этому времени мы дошли до перекрёстка, и моя дама начала прощаться.

— Я живу недалеко отсюда, — сказала она, и в её глазах сверкнули озорные искорки. — Мне бы не хотелось, чтобы ты меня так быстро вычислил.

Меня это задело. Чуть-чуть.

— Не доверяешь?

— Не хочу тебя искушать, — она поцеловала меня в щёку. — И себя тоже. Помни, мы всё ещё не знакомы. До следующей встречи, мой храбрый рыцарь и сугробный летун!

Я дождался, когда она скроется за поворотом, проводив её хотя бы взглядом — и пару раз поймав ответный. Затем нанял экипаж; боюсь, пойди я домой пешком, шагал бы вприпрыжку, и меня бы унесло ветром, — таким лёгким я казался сам себе.

Взаимная любовь дарует душе крылья…

Воскресенье в кои-то веки я провёл дома: с раннего утра над Нонделлортом разыгралась метель. С небосвода сыпалось столько снега, как будто сугробное проклятие таким вот причудливым образом связывало меня и мою даму через весь город. Снегоуборочное волшебство работало без перерывов и всё равно справлялось с трудом.

За окном колыхалась сплошная снежно-пушистая занавесь, и после обеда сквозь неё пробрались Отис и Брайс; Ариэль устроила себе ленивый день — это означало, что она залегла на диване в компании дамских романов. Мы и втроём успешно компенсировали пропущенные пятничные посиделки за картами, но играли снова на мелочь: мои волосы за неделю ничуть не поблекли, служа напоминанием о проигрыше, а повторять мой опыт мои друзья не торопились (и я их понимаю).

Как ни старался я вести себя беззаботно, меня раскусили в два счёта.

— Сиреневый, ты такой довольный, что с тобой страшно играть, — сказал Брайс, когда мы закончили первую партию.

— Я вообще-то выиграл.

— Аж целых две монетки, — Отис ухмыльнулся. — А игра только началась.

— Зато меня точно ни во что не выкрасят. Чем не повод для довольства?

— Согласен, повод хорош, — Отис покрутил в пальцах монетку следующей ставки. — Но слабоват. Думаю, причина во вчерашней игре.

— Какой? — одновременно спросили мы с Брайсом.

— Ну, как же? Актёрской. Ты же в театр ходил. Похоже, спектакль тебе понравился, — наш хитрый рыжий лис слегка прищурился.

— Да, было красиво, — мечтательно протянул я. — Правда, под конец у актёров сбежал сугроб…

Дослушав мой рассказ о театральном происшествии, Отис и Брайс переглянулись.

— Что? — я насторожился. Неужели забылся и проболтался?

— Не могу не заметить, что в последние дни ты то и дело оказываешься в сугробах, — сказал Отис. — Ты случайно не задался целью их все перемерить?

— Вы оба ко мне пришли по уши в снегу, — напомнил я. — Зима на дворе.

— Не путай сугроб со снегопадом.

— Одно получается из другого, — припечатал я.

— Вы оба как будто вернулись в детство. Альбер, твоё настроение заразительно, — добавил Брайс и легонько толкнул меня в плечо. — Вернись, пожалуйста, к тому, что было минуту назад, а то сейчас ты похож на зверюгу перед прыжком.

— Какую ещё зверюгу?

— Страшную.

Я заставил себя расслабиться и с повышенным интересом посмотрел на сданные Отисом карты.

— Так лучше?

— Намного, — одобрил Брайс.

Вторая и третья партии шли плохо (для меня): мыслями я то и дело возвращался к вчерашнему вечеру и несколько раз перепутал карты.

— По-моему, наш Альбер влюбился в эту симпатичную даму с сердечком, — громовым шёпотом сказал Брайс Отису. — Эй! Альбер, проснись, твой ход!

— Она красивая, — ляпнул я, подумав о совсем другой даме, некарточной.

— И ты только сейчас это заметил?

— Лучше поздно, чем никогда, — я встряхнулся и перешёл в карточное наступление. Третью партию нам удалось свести в ничью.

По общим итогам игры я оказался на втором месте. Проиграл Отис, но радовался он проигрышу как никогда — ведь ему не грозила покраска.

Вот познакомлюсь со своей дамой, приглашу её на наши посиделки, и уж тогда-то от ставки на цвет волос никто не отвертится.

Воскресенья имеют свойство пролетать вмиг, но не в тот раз; для меня время тянулось медленно — даже небольшая тайна, скрываемая от друзей, доставляет неудобства.

К вечеру метель поутихла, и мы, доиграв последнюю партию и закончив подсчёты, отправились ужинать в достопамятное кафе. Увязая в рыхлом пушистом снегу почти по колено, болтали обо всём и ни о чём.

За едой разговор понемногу съехал на приближение Нового года (тому поспособствовали украшения над столиком), а затем и на барышень — излюбленную тему всех мужчин.

Мама, посмеиваясь, говорит, что самые заядлые сплетницы меркнут в сравнении со сплетниками. Папа и я никогда не спорили с этим утверждением — с правдой ничего не поделаешь. Женщины издревле будоражат мужские умы — и будут будоражить до конца времён…

Отис и Брайс начали издалека, затеяв обсуждение того, как Ариэль и Сильвия готовятся к празднику (каждая по-своему, естественно), и постепенно добрались до разбора будущей вечеринки (особенно приглашённой компании). Я помалкивал, делая вид, что поглощён поглощением ужина, — чем скоро привлёк внимание Отиса.

— Что-то ты сегодня молчалив, Сиреневый, — лениво заметил он.

В принципе, мне было что добавить к разговору моих друзей, но это вызвало бы ворох ненужных расспросов — и полностью сосредоточило их внимание на мне.

— Я вообще-то ем, — я махнул вилкой с кусочком отбивной в качестве подтверждения. — С каких пор мы ведём счёт, кто сколько разговаривает?

— С тех самых, как ты стал рассеянным.

— Выбранная вами тема для меня не очень-то насущная.

— Ошибаешься, — сказал Брайс. — Празднование Нового года состоится, напоминаю, уже через несколько дней. Альбер, тебе пора намекнуть своей сестре, что ты сам в состоянии выбрать себе компанию на вечеринку, иначе нас ожидают несколько дней лишней суеты, а тебя — буйный цветник из родственниц Линды.

— Даже если я приду не один?

— Ты придёшь не один или пытаешься увести разговор в сторону? — мгновенно оживился Отис. В ту секунду он как никогда был похож на лису, вцепившуюся в добычу.

Только вот он позабыл, что я брат Ариэли. По мнению наших родителей, ей целиком достался весь запас хитроумия, рассчитанный на двоих, но я-то знал, что немного перепало и на мою долю.

— Скажу так: вероятность того, что я приду не один, очень высока, так что цветнику придётся найти другого садовника, — ухмыляясь, объявил я. — А вы снова хотели рассказать мне про Селену?

Брайс и Отис переглянулись.

— Ого! Ты даже запомнил её имя? — восхитился Рыжий. — Ариэль уже познакомила тебя с ней?

— Нет, — ответил я на второй вопрос (потому что первый не нуждался в ответе). — Так и быть, я согласен: познакомите меня с ней в новогоднюю ночь.

— В тебе умер романтик, — заметил Брайс.

— Вряд ли из такого знакомства выйдет что-то романтичное, если я приду не один.

— Повальное разочарование, — подтвердил Отис.

К моему громадному облегчению, в следующий момент нам принесли очередную часть нашего заказа — новомодное блюдо под названием «пицца» (вкусная штука, хочу заметить), и на этом тема романтических знакомств на новогодней вечеринке исчерпала себя. И всё же я выдохнул, только попрощавшись с друзьями и закрыв дверь своего дома-мастерской изнутри.

Возможно, стоило поделиться с Отисом и Брайсом своей романтической тайной… но если я ею поделюсь, она перестанет быть таковой. Уж несколько дней они и неведомая Селена потерпят. Главное, чтобы они не передали мой «энтузиазм» Ариэли, а то с неё станется обнадёжить эту самую Селену… Какой бы она ни была, мне бы не хотелось расстраивать девушку в разгар праздника.

В понедельник с утра снова повалил снег, из-за чего казалось, что Нонделлорт окутан сумерками; зато ветер стих. Целый день я просидел над очередной картой, но мои мысли были далеки от линий, масштабов и обозначений.

Сколько же мягких сугробов пропадает, падай — не хочу… Вероятно, моя дама тоже сегодня сидит дома, ведь парк наверняка закрыли из-за непогоды. Или волшебники создали над ним защитный купол, — но для кого? Кто решится сделать шаг за порог и рискнуть превратиться в снежного человека ради прогулки?..

А вдруг это сам Нонделлорт и его магия намекают, что мне и моей прекрасной даме нужно встретиться?

Последняя мысль в первую секунду ошеломила меня, а затем я расхохотался сам над собой, да так, что чуть не опрокинулся вместе со стулом.

Надо же было до такого додуматься! Влюблённые — редкостные эгоисты. Всего из-за них двоих, так и не обменявшихся именами, станут ли Зимние Мастера нагонять на город пургу? Или снегопад сбежал, как тот, в театре? Но это совершенно не приближает нашу следующую встречу.

А если серьёзно — увижу ли я свою даму до новогодней ночи хоть ещё раз?..

Ответ на свои размышления я получил скорее, чем полагал.

Вторник отличался от понедельника лишь плотностью снегопада (в плане погоды). Я неожиданно для себя доделал все заказы, упаковал довершённые карты, подготовил некоторые к пересылке (согласно договорённостям) и устроился в кресле-качалке в укромном уголке мастерской, размышляя, не прогуляться ли до парка с ледяными горками. Там-то наверняка поставлен защитный купол… А если не поставлен, снегу насыпало столько, что падай — не хочу! Это я шучу, конечно. Если нет защиты от осадков, значит, есть волшебные (и неволшебные) снегоуборщики.

В Нонделлорте без волшебства шагу не ступить. Но если помнить, что там же, где вдвоём появляемся моя дама и я, внезапно обнаруживается какой-нибудь сугроб, можно подумать, что у нашего города есть чувство юмора (или же он возомнил себя Купидоном)…

Из этого следует вывод: если я сейчас пойду в парк (да и вообще, неважно, куда), обязательно встречу прекрасную среброволосую девушку и вместе с нею по уши окажусь в очередном сугробе.

Интересно, что же нас ожидает летом? Мы будем регулярно попадать под дождь и падать в лужи и водоёмы?.. Брр. Всё-таки придётся освоить такое бытовое волшебство как сушка одежды.

На прогулку я выбрался в три часа пополудни, предварительно пообедав и разослав заказчикам оповещение, что карты готовы и их можно забрать завтра в течение дня. В конце концов, приближается праздник, и тот, кто хотел заказать карту в подарок, уже это сделал, имею право закончить рабочий день пораньше. И волшебную почту никто не отменял, если что. В мастерской осталась только карта господина с моноклем, но он обещал зайти за ней в четверг.

Снег продолжал идти, хотя уже гораздо медленнее и в гораздо более малом количестве — шапку и плечи я отряхнул всего пару раз за то время, пока шагал по улицам.

Не дойдя до парка сотни шагов, я притормозил и принялся озираться в поисках магазина. Поскольку я практически уверен в том, что повстречаю свою ненаглядную, не могу же я заявиться на свидание (пусть и не назначенное) с пустыми руками! Но что принести в этот раз?

Увы, фантазия спала беспробудным сном.

После часа мучений я сдался и купил универсальный подарок — коробку шоколада. Мне уже было известно, что моя дама его любит. А на Новогоднюю ночь надо припасти подарок посерьёзнее… и, пожалуй, я даже спрошу совета у Ариэли.

Парк действительно был накрыт анти-снегопадным куполом — и битком набит прогуливающимися. Меня немного выручал рост; я трепетно прижимал к груди заветную коробку, питая надежду, что содержимое не помнётся, и медленно пробирался вперёд, подхваченный течением людского потока.

Вот коварная «живая» горка. Вот и починенный снеговой дракон. Теперь, кажется, нужно взять немного левее, мимо ларьков.

В результате я немного сбился с пути и вышел к кафе в «пряничном» домике, только с обратной его стороны. Вышел, надо признать, удачно — меня туда привела сама судьба: моя дама стояла у кухонного крылечка и отчитывала Кларенса; тот мялся и пытался спорить, но почти сразу замолкал. Рядом с ним были сложены пирамидкой туго набитые мешки.

— Я не говорю, что идея плохая, но ты же совершенно не продумал детали! Ещё раз тебе говорю: сначала сделай миниатюру, а уже потом аккуратно наращивай масштаб, если всё получится по задумке!

— У меня получилось… — робко возразил Кларенс.

— В объёме чайной чашки! А ты предлагаешь сотворить такое над толпой детей! Представляешь, какова будет реакция их родителей? Или ты забыл, к чему приводят спонтанные эксперименты? Мне твои вафельные бабочки до сих пор в кошмарах снятся!

Кларенс заметил меня и покрылся пятнами. Моя дама обернулась и приветственно помахала.

— Извини. Ты стал невольным свидетелем воспитательного процесса, — сказала она, когда я подошёл ближе. Щёки у неё раскраснелись.

— Но это же забавно! Ты что, в детстве никогда снежинки языком не ловила? — возмутился Кларенс. Он почему-то решил, что я его поддержу.

— Вот именно — снежинки! — моя дама повернулась ко мне. — Этот умник хочет рассеять над площадью пять мешков сахарной пудры и сделать из них нечто вроде сладкого снега, чтобы дети бегали с высунутыми языками!

— Все же слипнутся, — сказал я.

— Не слипнутся! Я вам сейчас докажу! — Кларенс схватил один мешок, открыл его, взмахнул рукой…

Раздался оглушительный хлопок, и воздух вмиг стал мутно-белым. На сей раз моя дама заслонила меня… ну, как заслонила — попыталась.

Когда я открыл глаза, мы с ней представляли собой два липких сугроба из сахарной пудры. Несмотря на её белизну, её легко можно было отличить от снега.

Никогда бы не подумал, что она так легко уплотняется и так противно скрипит.

Кларенс почти не пострадал — не считая глупого выражения лица и обрывка ткани в руках.

— Этот десятый. Юбилейный, — длинно выдохнув, сказала моя дама и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Ты похож на пряничного человечка, покрытого глазурью.

Политес требовал ответить что-нибудь в том же духе.

— А ты похожа на пирожное. Самое красивое пирожное во всём Нонделлорте.

— О, благодарю. Но сразу предупреждаю — я несъедобная, — моё «пирожное» встряхнулась. Сахарная пудра частично осыпалась с шубки, частично свалялась неаппетитными комьями и прилипла к меху. — Ну что, Кларенс, убедился, как выглядит твоя идея в крупном масштабе? Молодец. А теперь исправляй то, что натворил.

Он печально угукнул.

То ли бедняга Кларенс перенервничал, то ли бытовое волшебство само по себе ему не очень-то давалось — почистить нас он смог лишь наполовину. После его стараний мы перестали быть похожи на произведения кондитерского искусства, но облипли… или залипли… в общем, остались неприятно-липкими, мех на нашей верхней одежде встопорщился неопрятными сосульками. Зато обошлось без каких-либо других спецэффектов (а могло и не обойтись, если учесть, что за нами планомерно охотятся все возможные сугробы этой Зимы).

— Знаешь, Кларенс, ступай-ка ты на площадку и передай Королеве, что я здесь ненадолго задержусь, — скомандовала моя прекрасная дама. — Следующую картину творите без меня.

Кларенсу дважды повторять не пришлось: он с такой прытью помчался прочь, что из-под его сапог взвилась снежная пыль.

Мы проводили его взглядами, после чего моя дама, не теряя времени, через чёрный ход привела меня в одно из крохотных подсобных помещений кафе, где висели полушубки и шубы. Потом она где-то разыскала чистую влажную тряпицу, и мы по очереди помогли друг другу отчистить с нашей одежды хоть ещё немного липкости.

— Ты не будешь возражать, если мы сегодня съедим по булочке без сахарной пудры? — со смешком спросила моя дама, когда мы, помыв руки, переместились в зал и заняли достопамятный столик на двоих. Хозяйка помахала нам из-за стойки, мы помахали в ответ.

— Нисколько. Что-то мне подсказывает, что нам следует держаться подальше от всего сыпучего. Мучного в том числе.

Это я, конечно, преувеличил нарочно. Но общение с девушкой, разделяющей твоё чувство юмора — одно из самых изысканных удовольствий, какие только существуют (наравне с горячим шоколадом).

— В выпечке мука уже не сыпучая.

— В нашем… наших случаях сыпучим становится даже то, что таковым изначально не было. Помнишь сугроб из мишуры? Я потом полвечера из-за шиворота блёстки выковыривал.

— Так блёстки же, а не мишуру. В общем, булочки и горячий шоколад, так?

Шоколад подарочный был встречен с одобрением и отложен до более благоприятного момента.

Увы, наши посиделки (в очередной раз) длились недолго: вернулся Кларенс и трагическим шёпотом сообщил, что «Королева рвёт и мечет», и принялся умолять мою даму всё-таки пойти на площадку. Пока он приплясывал от нетерпения, моя дама нарочито неспешно доела булочку, извинилась и поднялась из-за стола. Я доедал уже на ходу — в конце концов, вечер только начался.

— Хочешь посмотреть на мою работу? — спросила моя дама.

— Хочу украсть тебя после работы. Или по пути к ней, — честно признался я.

Мы как раз вышли из кафе. Зардевшийся от подслушивания нашей беседы Кларенс ускорил шаг, но периодически оглядывался, проверяя, идём ли мы следом.

— Пожалей Кларенса. Если я не приду, Королева из него марионетку сделает.

— Разве это не противозаконно?

— Не в иллюзиях. Она же не управляет им, подавив его волю, а всего лишь использует как подвижный трафарет. Для этого Кларенс должен находиться внутри иллюзорного изображения или в непосредственной близости от него, — пустилась в объяснения моя дама. — Да, это входит в наши обязанности. А поскольку наша главная задача — развлечение публики, особенно младшего возраста, иллюзия обязательно должна быть движущейся, — уж что-то статичное можно запросто скопировать с любого булыжника на обочине. Кларенсу в роли трафарета пришлось бы как-то шевелиться: прыгать, бегать, танцевать, кривляться, корчить рожи… Не каждый способен перебороть страх сцены, чтобы сыграть по-настоящему и понравиться детям. Малышей, к примеру, очень легко напугать. Как понимаешь, нужно всеми силами стараться избегать этого. У Кларенса ещё маловато опыта и избыток застенчивости.

— Я знал, что иллюзии — волшебство замысловатое, но никогда не думал, что сотворение иллюзий в детском парке — настолько сложная система, — пробормотал я.

— Наверняка и в твоей работе имеются свои тонкости, которые мне покажутся сложными, — рассудила моя дама. — Вот мы и пришли. Слушай… выполнишь мою небольшую просьбу?

— Всё, что угодно.

— Смотри, поймаю на слове, — она игриво погрозила мне пальцем и перешла на серьёзный тон: — Я прошу тебя подождать здесь, пока я не закончу с выступлением. Боюсь, иначе ты можешь услышать моё имя раньше времени. Чудо, что Кларенс не сболтнул. Согласись, это было бы нечестно.

— Соглашусь. Не волнуйся, я подожду, — пообещал я.

Она в ответ поцеловала меня в щёку и упорхнула.

Королева оправдывала своё прозвище уже издалека: это была рослая худощавая блондинка с идеальной осанкой и сжатыми в нитку губами, вооружённая большим блокнотом и карандашом. Похоже, она собиралась отчитать мою даму, но заметила, что я за ними наблюдаю, что-то отрывисто бросила и отошла в сторону, — точь-в-точь раздражённая кошка, размахивающая хвостом (тонким, коротким и прямым).

Моя прекрасная среброволосая дама (я не устану повторять это словосочетание, даже когда узнаю её имя) быстро потолковала с Кларенсом и своей черноволосой напарницей, воодушевлённо хлопнула в ладоши и заняла место перед толпой детей.

Волшебное представление началось полной противоположностью погоде: вся площадка в мгновение ока покрылась красочным цветочным ковром, а ещё через несколько секунд цветы, трепеща лепестками, взлетели в воздух, будто бабочки причудливых форм. Сначала я подумал, что это будет просто красивое зрелище, без определённого сюжета, но скоро понял свою ошибку: иллюзорные цветы служили своего рода театральным занавесом. Вот они порскнули в разные стороны (но все без исключения — вверх), и перед восторженно завопившей ребятнёй предстали герои сегодняшней сказки.

Подобных историй существует великое множество, но от этого ни одна из них не становится менее увлекательной: однажды ловкий смекалистый юноша сделал что-то простое и вместе с тем — необычное, обставил это как великий подвиг и отправился на поиски приключений, похваляясь своим «деянием» всем подряд. По пути к ловкачу присоединились ещё несколько человек, каждый из которых умел делать что-то этакое — понимать кошачий язык, выпить озеро одним глотком, переставить гору с места на место, и всё в таком духе. Притом никто из них не был волшебником — хотя, как по мне, без волшебства всё-таки не обошлось. Собравшись развесёлой компанией, герои с настоящим героическим энтузиазмом принялись побеждать чудищ, перевоспитывать тиранов, спасать прекрасных дев, добывать несметные сокровища…

Сказка, настолько насыщенная событиями и хитроумными проделками, ни у кого не вызовет скуку. Взрослые тоже смотрели её с удовольствием. Я исключением не стал.

По ходу действия Королева делала какие-то пометки и время от времени подавала знаки своим подчинённым — в основном Кларенсу; тот в ответ надувал щёки и пыжился усерднее, чем до того. Его творения, если я вычислил их правильно, двигались рвано, рывками, и часто размахивали руками, смеша юных зрителей.

В какой-то момент я увлёкся представлением, почти досмотрел его до конца… и дёрнулся, когда меня по-родственному похлопали по плечу.

— Привет, братишка! Ты тут каким ветром? — радостно поинтересовалась Ариэль.

Никогда бы не подумал, что её появление способно ввергнуть меня в лёгкую панику.

— Привет, сестрёнка, — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, — я и сам это почувствовал. Веселье от представления как ветром сдуло. — Да вот… сделал все заказы и решил прогуляться. А ты в этих краях как очутилась?

Взгляд Ариэли вдруг сталоченьвнимательным — она уловила моё настроение.

— Мама попросила передать приглашения Тамбареллям. Они живут недалеко отсюда. Я сто лет в этом парке не была! Вот и решила тоже прогуляться, попутно полюбоваться на скульптуры и угоститься горячим шоколадом. Вон там есть чудесное маленькое кафе! — заговорщицки сообщила она.

И ты, сестрёнка, почему-то никогда мне о нём не рассказывала, хотя мы оба сластёны.

Вслух я этого не произнёс.

— Не волнуйся, я не скажу Отису о твоём тайном пристрастии к детским сказкам, — шёпотом добавила моя сестра.

— Он в курсе, — ляпнул я, подумав о театре.

— Как же так? Он знает, а я нет?

— Должны же у нас быть мужские секреты.

— Ой-ой-ой, секретчики нашлись! Ладно-ладно. Играйтесь в свои игрушки, мальчики. Ну что, братишка, как насчёт чашки горячего шоколада?

Пока я лихорадочно соображал, как бы тактичнее уклониться от приглашения, в представлении началась сцена королевской свадьбы, внезапно раздался громкий хлопок, и со всех сторон густо посыпались лепестки — не иллюзорные, настоящие! И их становилось всё больше — белоснежная Зима в парке в кратчайшие сроки испарилась под натиском красного и розового. Откуда лепестки брались, непонятно, но точно не из облаков. Мастера вывернули запас на несколько Вёсен, не иначе.

Воздух сделался приторно-сладким.

— Кларенс! Влужепузырь, ты что творишь?! — гневно выкрикнула Королева (кажется), но её голос утонул в общем гвалте и шелесте цветочных осадков. Толпа подалась назад.

— Похоже, этот эффект не был запланирован, — сказала Ариэль и смахнула со своей шапки шапочку из лепестков; минуты не прошло, как насыпалась новая.

А наши сугробы очень коварны по своей природе вне зависимости от того, из чего состоят — из снега или цветов.

Значит, одиннадцатый будет классически-романтичным. Кто я такой, чтобы противиться знакам судьбы? Возможно, как только мы окажемся в сугробе, вся эта аномалия сразу прекратится.

И я покорно ринулся на поиски своей дамы. Цветочные осадки валили уже с такой плотностью, что, казалось, их можно раздвигать руками как занавеси.

— Ты куда?! — воскликнула Ариэль.

— Останавливать эффект! — крикнул я, проскочил между двумя группами детей и их родителей и остановился. Площадка не такая уж и большая, а моя дама стояла слева…

Она нашла меня быстрее, чем я её, и вихрем влетела в мои объятия. Я поймал её, от неожиданности сделал шаг назад и, естественно, оступился.

Тот слой лепестков, в который мы рухнули, трудно назвать полновесным сугробом. Не подумайте, я не жалуюсь, — просто поверьте, что удобство цветочного ложа сильно преувеличено. Надеюсь, моей даме было гораздо удобнее лежать на мне.

— Признайся, это ты подстроил? — прошептала она мне на ухо.

— Увы, это не я.

— Опять Кларенс со своими экспериментами! Надрать бы ему уши! Но придётся спасать от Королевы.

Лежи не лежи, а слой цветочных лепестков — плохая замена перине. Кроме того, под ним был сплошной утоптанный снег, неприветливо холодный и твёрдый. Прекрасная девушка, вытянувшаяся на мне в полный рост, отчасти компенсировала неприятные ощущения… но вот она спохватилась и откатилась в сторону, чтобы проворно, несмотря на пышные юбки, вскочить. Пришлось тоже подниматься (не в пример медленнее) и отряхиваться.

Лепестки перестали сыпаться — наконец-то их запас в неведомом источнике иссяк. Завеса поредела, несколько мгновений спустя исчезла совсем, и мы увидели, как Королева грозит Кларенсу карандашом, а бедняга (Кларенс, не карандаш) сбивчиво пытается оправдаться. Черноволосая напарница моей дамы рассыпалась в извинениях перед зрителями, почти все в ответ уверяли, что всё в порядке. Некоторые дети с восторженными возгласами набирали пригоршни лепестков и подбрасывали вверх.

Наземь упали не только мы — ещё несколько человек с ворчанием поднимались на ноги: зимняя обувь, отлично справляющаяся с гололёдом, оказалась бессильна перед цветами. Ариэль тоже сидела на снегу; я отбежал от неё всего лишь на десяток шагов. Поэтому я, приняв вертикальное положение, сразу бросился на помощь сестре.

— Спасибо, — Ариэль выпрямилась и отряхнула рукавицы. — А волшебные иллюзии не так просты, как могут показаться.

— Простых иллюзий не существует, — сказала моя дама, подойдя ближе.

— Подтверждаю, — добавил я.

— Откуда ты знаешь? Ты же создатель карт, — удивилась Ариэль.

— По принципу создания карты не так уж далеки от иллюзий, как мы выяснили, — я глянул на свою даму и замер: её лицо выражало замешательство, растерянность… и страх.

Она знакома с Ариэлью, догадался я, и боится, что та назовёт её по имени в моём присутствии.

Значит, и мне следует бояться. Вот… влужепузырь!

— Так вы знакомы! — воскликнула Ариэль, переводя взгляд с меня на мою даму и обратно.

Хоть бы только сестрёнка не догадалась о степени нашего общения, иначе вся наша романтическая затея со «знакомством» на Новый Год рассыплется, — и не факт, что цветочными лепестками.

Надо как-то увести Ариэль от деликатной темы. Я чувствовал, что это мой долг: во-первых, как мужчины — уберечь свою даму, во-вторых, сестра всё-таки моя, даже если она с моей дамой водит дружбу.

— Конечно, знакомы. Мне за последнее время довелось частенько наведываться в эти края, — заявил я. — Как я мог пройти мимо такой красоты?

Моя дама сделалась пунцовой.

— Хорошенькая оговорочка, — Ариэль хихикнула и шутливо подтолкнула меня локтем. Я осознал,чтоименно произнёс, и вцепился в воротник. Уберёг, называется… — Теперь понятно, на каких крылышках тебя сюда «частенько» приносит. Не трусь, Отису и Брайсу я тебя не выдам. Вернее, вас обоих. Никогда бы не подумала, что вы такие хитрюги! Ладно, не буду вам мешать, — Ариэль вдруг порывисто обняла сначала меня, потом мою даму, и зашагала в сторону кафе.

Мы, одинаково ошеломлённые, проводили её взглядами.

— Я так понимаю, мы повстречали общую знакомую, — тихо сказала моя дама. — И она назвала нас хитрюгами.

— Ты права по всем пунктам. А откуда ты знаешь Ариэль?

— Точно! Её зовут Ариэль! Ты про неё спрашивал! — моя дама хлопнула себя по лбу. — Помнишь, где мы впервые встретились? Там неподалёку живёт моя подруга. Через три дома от её — лавка алхимика. Я там несколько раз покупала краски для трафаретов. Раз или два Ариэль стояла за прилавком. А ты откуда её знаешь?

Так вот сразу признаться, что Ариэль — моя сестра-двойняшка, мне не хватило храбрости.

Что, если моя дама знает, что у Ариэли есть брат? И вспомнит, как его зовут?

— Она моя родственница, — выкрутился я. — И жена Отиса, владельца той самой лавки.

Моя дама кивнула с задумчивым видом.

— И ведь она не проговорилась… Ни о тебе, ни обо мне, — протянула она, спрятала руки в карманы, качнулась с пятки на носок и ойкнула.

— Что такое? — встревожился я.

— Я положила коробочку с твоим подарком в карман. Она из-за нашего падения немного поплющилась…

Я предложил купить ещё шоколада, но моя дама отказалась.

— Уж менее вкусным от падений шоколад не становится! Немножко поломался только… хочешь кусочек?

Настал мой черёд отказываться. Сегодняшнюю свою норму шоколада я уже вкусил, а сейчас с удовольствием съел бы что-нибудь более существенное, о чём и сообщил своей даме, пригласив её на ужин (за пределами парка и вне досягаемости Ариэли).

Дама мою идею одобрила, но вынужденно задержалась: её перехватила Королева и скомандовала, чтобы они всё-таки показали завершение представления — и ещё дополнительно несколько развлекающих сценок «в качестве компенсации». Признаться, я почти не смотрел: меня больше заботило, не вздумает ли Ариэль следить за нами. Глупость, нелепица, но… никаких гарантий, что любопытство моей сестры не пересилит её же чувство приличия. Поэтому парк мы с моей дамой покинули быстро и с полчаса петляли по окрестностям под видом прогулки, тем самым устроив себе приключение в волшебном городе.

Наш ужин на этом фоне казался таким обыденным… и уютным. Именно тогда я впервые поймал себя на мысли, что хочу все свои вечера проводить с этой чудесной среброволосой девушкой — пусть даже ради них придётся валяться в разнообразных сугробах по десять раз на дню (и в любом Времени Года!).

Приятные вечера имеют жутковатое свойство обрываться в тот самый миг, когда ты только-только в полной мере прочувствовал их приятность. Наша вальяжная прогулка после ужина завершилась до противного быстро: если я со своей работой уже разобрался, то мою даму с утра ждали праздничные представления, ведь до Нового года осталось всего четыре дня (влужепузырь, а я и не заметил!). Целых четыре насыщенных трудами дня для всех творческих людей вне зависимости от того, волшебники они или нет.

— И надо же тебе было появиться в моей жизни именно сейчас, в мою самую рабочую пору! — шутливо сетовала моя дама, пока я провожал её до… ну, до куда-нибудь, ближе к её дому (для этого пришлось пройти мимо «Раж-Миража»). — Извини, пожалуйста.

— Если уж на то пошло, это я должен извиняться.

— Тогда будем считать, что мы квиты. По сути, так и есть. Как странно… — после краткого молчания проговорила она. — Как всё это странно и забавно. Наши встречи, все эти сугробы и сугробоподобные происшествия. Я никогда не слышала ни о чём подобном и в книгах о таком не читала. Наверное, это глупо, но я даже думала о том, что в наших сугробных приключениях виновато волшебство Нонделлорта.

— Я тоже так думал. Жаль, проверить затруднительно. Зато будет что рассказать внукам.

— О-о! Ты уже наметил настолько далёкое будущее? — восхитилась моя дама.

Я покраснел.

— Прошу прощения. Я перестал думать над тем, что говорю.

— Вовсе нет. Ты говоришь то, что думаешь. А ты и вправду считаешь меня красивой?

— Ох… — я катастрофически замешкался с ответом и почувствовал себя котом, которому наступили на хвост. — Я бы хотел избежать банальностей…

— Скажи как есть, — не отставала моя дама, самую чуточку хмуря брови. — Мне любопытно. Вдруг тебе больше нравятся брюнетки, и мне стоит покрасить волосы?..

Сказать девушке, что она прекрасна, но не показаться банальным, снисходительным или фальшивым? Объяснить, что цвет волос совершенно не при чём? Дело настолько же простое, насколько сложное.

Я весь взопрел, но набрал в лёгкие морозного воздуха и выпалил:

— Ты не должна меняться из-за меня.

— А если я хочу?

Я остановился и привлёк мою даму к себе. Она обняла меня в ответ.

— Если таково твоё собственное желание, меняйся как тебе угодно, потому что ты прекрасна в любом наряде и с самым невероятным цветом волос. Клянусь каждый день из каждого сугроба говорить о твоей красоте, даже если ты выкрасишься в зелёный.

Она тихонько рассмеялась и прошептала:

— Зелёный не оригинален. А вот сиреневый оттенок, как у тебя… всем сразу будет видно, что мы — пара. Что думаешь?

— Твоё желание — закон, — прошептал я.

Нет никого прекраснее любимой девушки, разрумянившейся от лёгкого морозца.

— Уже совсем скоро Новый год. Наша встреча на празднике госпожи Дорион всё ещё в силе? — спросила моя дама, подняв на меня взгляд.

— Конечно. Один я туда пойти не рискну.

— Почему? — удивилась она.

— Там точно будет Ариэль, — я снова ляпнул, не подумав, и мысленно дал себе подзатыльника.

По её лицу пробежала тень.

Неужели я умудрился вызвать ревность? Вот только этого не хватало! Но я же упоминал, что Ариэль — моя родственница…

Причина перемены настроения моей дамы таилась в другом:

— Ты знаком с Ариэль. У нас могут быть и другие общие знакомые. Может быть, ты уже знаешь моё имя?

Вопрос прозвучал с опаской.

— Возможно, и знаю, но не знаю, что это ты. У Ариэли и её мужа очень много знакомых. Я не могу похвастаться тем же. Ты тоже можешь знать моё имя, но не знать, что оно моё.

С каждой встречей мы узнавали друг о друге всё больше и больше… только не имена. Поневоле поверишь в некую высшую силу.

— Твоя правда. Что ж, мне пора, — моя дама на мгновение прильнула ко мне и с неохотой отстранилась. — Завтра рано вставать. Спасибо за вечер.

— Спасибо тебе. Пожалуйста, не пропадай в иллюзорных картинах. Я не представляю празднование Нового года без тебя.

Она улыбнулась, привстала на цыпочки и коснулась губами моих губ.

— До встречи в двенадцатом сугробе, летун, — сказала она.

Надеюсь, двенадцатый сугроб будет последним нашим приключением в неведении.

Я вернулся к театру, там нашёл себе волшебный транспорт (пешая прогулка потеряла всю прелесть), добрался до дома и, как ребёнок в ожидании Нового года, поспешил улечься спать. Хотя уснул далеко не сразу — одолевали мысли: во-первых, я побаивался нашествия Ариэли (она могла устроить ненавязчивый допрос и разгласить мне имя моей дамы), во-вторых, меня занимал вопрос новогоднего подарка. Нужно было явно что-то серьёзнее шоколада и заколок…

Кажется, всё-таки придётся обратиться за советом к сестре. К маме слишком опасно.

Нельзя не признать, что Отис — превосходный алхимик: прошло столько дней, а мои волосы радовали глаз всё тем же оттенком сиреневого, нисколько не потускнев. Кажется, даже их отросшая за это время часть тоже была сиреневой. Чего доброго, так и останусь Сиреневым навсегда, а в родной блондинисто-пепельный придётся перекрашиваться… Брр.

Забегая вперёд, скажу: к Весне краска соблаговолила сойти. Предприимчивый Отис её запатентовал, разработал целую серию различных цветов и оттенков и заработал кучу денег. И выделил мне процент — за то, что я «успешно протестировал экспериментальный образец».

Но возвращаюсь к новогодним событиям.

До праздника я мою даму больше ни разу не повстречал, хотя носился по всему Нонделлорту как ошпаренный (и пару раз оказался в обыкновенном снежном сугробе — один и по собственной неуклюжести). Потратив несколько часов на исследование магазинов, я сдался и отправился в лавку Отиса, где удачно застал Ариэль.

Приятно было ошибиться в отношении сестры: она сдержала слово, укротила своё любопытство и дала мне дельный совет насчёт подарка.

— Альбер, подарить девушке какую-нибудь безделицу или что-нибудь роскошное ты всегда успеешь. А если хочешь преподнести что-то особенное, вспомни, что ты волшебник-создатель карт и неплохо рисуешь. Прояви фантазию!

Идея пришла мгновенно. Я от всей души поблагодарил довольную Ариэль и поспешил в мастерскую.

Убедившись, что все необходимые материалы в наличии, я рьяно взялся за создание карты, на которой указал все места наших со среброволосой девушкой падений в сугробы. Для точности пришлось обойти половину города и оставить волшебные пометки — всего одиннадцать (пока; двенадцатая, весьма вероятно, появилась бы в Новогоднюю ночь). К счастью, никакие внеплановые и сверхсрочные предновогодние заказы на меня не свалились, и я с радостью посвятил будущему подарку всё время. В трудах оно промчалось незаметно.

Подарками для родителей, Ариэли и друзей я запасся заблаговременно и тридцать первого декабря отправил все волшебной почтовой службой — ровно в полночь коробки в нарядных упаковках будут ждать своих адресатов у них дома. Только подарок для моей дамы был при мне.

Аккуратными линиями нанося карту на волшебную бумагу, я не мог не думать о среброволосой волшебнице-иллюзионистке. Совсем скоро я узнаю её имя… какое оно? Длинное и изысканное или же простое и короткое? Может быть, я уже знаю, как оно звучит… Вне всякого сомнения, оно красивое и ей подходит.

Госпожа Дорион, то есть наша с Ариэль матушка, обожает устраивать пышные весёлые празднества. Учитывая количество её друзей, знакомых и их знакомых и родственников, толпа всякий раз собирается немалая и пёстрая. Однажды в День Приветствия Весны я за несколько часов подряд не пересекался с родителями из-за количества гостей; хотя отца всегда выловить непросто — поприветствовав всех, он выбирает себе тихий уголок и сидит там. Я считаю удачей, если мне удаётся его найти, и тогда мы сидим вдвоём, пока мама и Ариэль наслаждаются толпой.

Однако сегодня всё должно было быть по-другому.

Для каждого своего мероприятия мама арендует целое здание, чтобы места наверняка хватило всем. Для нынешнего Нового года мамин выбор пал на особнячок в квартале от Снежной библиотеки.

Мы отправились туда впятером: Отис и Ариэль, Брайс и Сильвия, и я. Сильвия сразу обратила внимание на то, что я единственный без пары, на что остальные многозначительно возразили «у Альбера всё впереди!» и быстренько сменили тему на грядущий банкет. Я, посмеиваясь про себя, включился в беседу.

Особняк сверкал гирляндами — настоящими и иллюзорными, парящими под потолком. На оконных стёклах сами собой двигались морозные узоры, принимая разные формы.

В холле мы наткнулись на родителей и немедленно выполнили наш долг перед ними — приветствие и поздравления. Затем, отправленные «наслаждаться вечером», разошлись кто куда.

В зале для танцев нарядные пары кружили под музыку; я прокрался вдоль стеночки. В следующем зале прямо из паркета росла ель, усыпанная игрушками, а под ней — у меня ёкнуло сердце — раскинулся большой пушистый сугроб, белоснежный с разноцветными искорками волшебства…

Моя дама где-то поблизости. Наша судьба такого сугроба не упустит.

Когда я обошёл вокруг ели в пятый (или в шестой?) раз, из толпы появилась Ариэль.

— Кого-то ищешь? — спросила она.

— Свою даму.

— Она где-то здесь. Я видела её в холле несколько минут назад, — сообщила Ариэль. Я вытянул шею, озираясь. — О, там Линда и её кузины! Пойдём, поздороваемся.

— Я занят, — строго напомнил я.

— Твоя дама где-то поблизости. Не трусь, братишка, — Ариэль похлопала меня по плечу. — Мы всего лишь проявим вежливость.

И она потащила меня в угол.

Линду, стройную блондинку в синем, я вспомнил. Она с широкой, почти насмешливой улыбкой кивнула мне. Рядом с ней топтались «очаровательные барышни»: круглолицая кудрявая блондинка в розовом, две схожие между собой шатенки в зелёных нарядах разных оттенков и брюнетка в тёмно-красном.

Меня мгновенно смерили сразу пять хищных взглядов, все задержавшиеся на моих волосах. Я чудом не сделал ноги.

— С Линдой ты уже знаком, — защебетала Ариэль. — Это Эмили, её младшая сестра, — она указала на кудрявую блондинку, — и их кузины: Доротея, Джианна, Марика… Девчонки, мой брат Альбер.

Я вежливо улыбнулся и заверил, что знакомство в Новый год очень приятное. Мне ответили, что это взаимно (я внутренне содрогнулся).

— Где вы потеряли Селену? — спросила Ариэль.

— Она секунду назад тут была. Что-то увидела возле ели и умчалась, чуть туфли не потеряла, — с лёгким неодобрением сказала Линда. — Ай, и без неё у господина Дориона широкий выбор партнёрши для танцев. Шучу-шучу! Но в честь знакомства, Альбер, за вами танец с каждой из нас! — она погрозила мне пальцем.

Я не нашёлся с ответом, — но его от меня и не ждали.

— Селену ты тоже не пропустишь, — весело сказала Ариэль. — Итого шесть танцев. Советую тебе начать незамедлительно, если хочешь оттанцеваться до наступления Нового года!

Девушки, шушукаясь и хихикая, направились к столику с напитками. Я осторожно отступил к центру зала (и к ели), высматривая в толпе свою даму.

— Куда ты собрался? Селена уже наверняка в бальном зале, и девчонки тоже сейчас туда придут, — проворчала Ариэль.

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я познакомился с Селеной? — не выдержал я.

Ариэль уставилась на меня с очень странным выражением лица.

—Познакомился? — повторила она. — Альбер, ты… только не говори, что ты…

И в этот миг из-за ели рядом со мной появилось прекрасное видение в серебристо-голубом шелестящем наряде.

Как хорошо, что она не покрасила волосы, как грозилась. Иначе её голова выдала бы нас с головой в первую же секунду всем окружающим.

— …что ты не знаком с Селеной!

— Что?.. — обернулся я. Каюсь, засмотрелся и прослушал.

— Добрый вечер, Селена, — раздельно произнесла моя сестра, улыбаясь как кошка, сожравшая канарейку. — Кажется, ты уже знакома с моим братом Альбером?

Мы с моей дамой уставились друг на друга.

— Так это ты — Альбер-крючкотвор?! — вскричала моя… Селена. Селена?! — Ты же… ах, вот сляк!

— Кто, я? — поразился я.

— Нет, я! — простонала она, пряча лицо в ладонях. — Я должна была догадаться! После нескольких наших встреч я спрашивала у Линды о том, как ты выглядишь, и мне сказали, что Альбер, то есть ты, пепельный блондин! А ты же сам сказал, что тебя покрасили из-за проигрыша…

Я тоже должен был догадаться. Но не догадался. Неужели волшебство?

— Погодите-погодите, — в разговор вклинилась ошарашенная Ариэль. — Вы что, действительно не были знакомы?!

— Ну, как тебе сказать… — промямлил я. — А почему я крючкотвор-то?

— Когда мы собирали для племянницы подарочки, Линда рассказала, что у её подруги есть брат, и его необходимо срочно познакомить с какой-нибудь девушкой, — ответила Селена, убрав руки от разрумянившегося лица. — Когда Джианна спросила, чем он занимается, Линда сказала, что он художник, и добавила «крючкотвор». Мы почему-то подумали, что он делает вывески… Прости… Альбер.

— Ты ни в чём не виновата, — сказал я.

— Я пыталась ей объяснить, что это оскорбительно и вообще враньё, но ты же знаешь Линду, — извиняющимся тоном сказала Ариэль и внезапно упёрла руки в бока. — Так, Альбер, я вообще-то первая задала вопрос! Вы, двое, не знали, как друг друга зовут, но при этом встречались?!

— Ну да. А разве запрещено встречаться с человеком, имя которого неизвестно? — моя дама в этот момент выглядела так же, как при разговоре с Кларенсом.

— Но вы же не были знакомы!

— А вот и неправда. Мы многое друг о друге знаем, — возразила Селена. — Знать человека и его имя — разные вещи!

— Ну вы даёте…

— Только маме не рассказывай, — попросил я.

— Не рассказывай что? — матушка возникла рядом точно по волшебству (не удивлюсь, если так и оно и было).

— Альбер уже некоторое время встречается с Селеной! — мгновенно сдала нас Ариэль. Но хотя бы о факте нашего только что состоявшегося знакомства она умолчала.

— И ты молчал?! — возмутилась мама.

— Вот и я о том же, — поддакнула Ариэль.

Селена подмигнула мне и сказала:

— Извините, госпожа Дорион. Мы не хотим спешить.

— Вас никто и не торопит! — воскликнула матушка, сияя. — Ариэль, я искала тебя. Ты мне нужна, срочно! Не скучайте, дети!

— Кажется, наше знакомство пошло не по плану, — сказал я, когда они отдалились.

— Оно состоялось. Теперь уж поздно рассуждать и сожалеть. У тебя красивое имя, Альбер.

— У тебя тоже, Селена.

Она смущённо улыбнулась и прошептала:

— До наступления Нового года у нас осталось одно незаконченное дело.

— Какое?

Вместо ответа она взяла меня за руки и потянула за собой к ели. Я послушно сделал несколько шагов…

А затем мы рухнули под ель, в сугроб.

Это было что-то вроде пухового облака, нежное, мягкое и лёгкое, — мы провалились в него чуть ли не до самого пола.

— Вот я неуклюжая! — невинно заявила моя дама. — Надо же было так упасть — под ёлочку, в двенадцатый сугроб! Ты согласен?

— Естественно, — отозвался я. — Но встать всё-таки придётся. И найти свободную ровную поверхность.

— Зачем?

— Я должен доработать твой новогодний подарок и подписать его, — я поднялся на ноги.

— Во время наших встреч обычно я думаю о работе, — Селена рассмеялась. — Но сегодня вечер сюрпризов. Знаешь, раз уж подарок мой, он может подождать с доработками. И вдруг мы случайно найдём ещё какой-нибудь сугроб?..

Не «вдруг» и не «случайно» мы нашли ещё множество сугробов… но об этом можно написать отдельную историю, и не одну. А наше с Селеной официальное знакомство наконец-то состоялось, с чем нас можно и поздравить.

И всё благодаря сугробам!