День, когда Мирав вернулся в Храм Тысячи Светил, ничем не отличался от предыдущих; Эилун после завтрака, как и всегда, отправилась в Малый Зал Читающих и ожидала там, коротая время за работой — переписыванием вручную магических книг и свитков.

Именно здесь, у настежь распахнутого окна, впускающего из сада сияние Золотого Солнца, Мирав и Эилун должны были однажды встретиться. Она видела это с неизбывной частотой.

И сегодня этот день — день их встречи — наконец-то настал.

Мягкое и ласковое дуновение весны невозбранно гуляло по помещениям и коридорам Храма.

Поступь Мирава звучала так же, как и прежде, однако теперь в ней появилась некая шаткость, неуверенность, — хромота не телесная, но духовная. Он сомневался, что будет желанным гостем, и подспудно ожидал изгнания.

Эилун знала, что он скажет, ещё до того, как он открыл рот.

— Не помешаю, госпожа?

— Никогда, — негромко ответила Эилун, не поднимая головы от свитка. — Проходи. Будь добр, выгляни в окно.

Мирав удивился, но послушно пересёк комнату. Едва он опёрся о подоконник и высунулся наружу, раздался сдавленный вскрик, затем донеслись шуршание, возня и треск торопливых удаляющихся шагов.

Мирав обернулся. Эилун сидела с серьёзным лицом, хотя её зелёные глаза искрились смехом.

— Молодёжь в наши дни совсем потеряла стыд, — проворчал Мирав.

— Молодёжь в глазах стариков всегда бесстыжа, — насмешливо заметила Эилун. — Ты позабыл, что совсем недавно и сам был молод? И то, что мы…

— У тебя злой язык, — перебил её Мирав. На скулах у него вспыхнул румянец.

— Следует быть учтивее с теми, кто старше тебя.

— Я всего на год младше тебя, Эилун. Ты теперь будешь до самой смерти напоминать мне об этом?

Воцарилось недолгое молчание.

Его снова нарушил Мирав:

— Когда ты сказала, что больше никогда меня не увидишь, я думал… Я думал, ты подразумевала, что кто-то из нас погибнет. Или даже мы оба.

— Приятно было ошибиться, — Эилун чуть заметно улыбнулась. — Когда ещё можно полноправно побывать капризным и мнительным, как не в юности?

Мирав хмыкнул, придвинул стул вплотную к её стулу и сел. Эилун не отстранилась, и он немного расслабился.

— Я слышал, ты получила титул Первой Чтицы. Поздравляю.

— Благодарю вас, благородный господин, — церемонно, нарочно подражая старой Орианне, ответила Эилун, и они оба рассмеялись.

— Ты многого добилась за эти три года, — Мирав взял её за руку.

Некоторое время они сидели в тишине; только ветер в саду продолжал шептаться с деревьями и цветами да переговаривались между собой птицы.

— Каждый из нас добился того, чего хотел. Добро пожаловать домой, — сказала Эилун и подмигнула Мираву. Он, сам того не сознавая, крепче сжал её тонкие белые пальцы. — Орианна идёт сюда, — прошептала она, и её глаза озорно сверкнули. — Вспомним старую добрую развращённую юность?

«Словно и не бывало этих трёх лет», — подумал Мирав. Но терзаться по этому поводу он точно бы не стал.

Городок Н внешне мало чем отличался от десятков и сотен подобных населённых пунктов, разбросанных тут и там по огромной стране. Единственное, что как-то выделяло его в бетонно-кирпичном ряду и чахлой полузадушенной зелени — слухи о том, что он находится в аномальной зоне.

И только весьма немногочисленные его жители знали, что эти слухи — правда. С небольшой поправкой: происходили здесь вовсе не какие-то аномалии, а творилась самая настоящая магия.

Организация, называемая Н-ским Домом Творчества, занимала небольшой парк и три аккуратных кирпичных здания на его территории: в самом большом занимались собственно творчеством — рисованием, оригами, вышиванием, художественной лепкой и даже скульптурой; здание поменьше было жилым корпусом, а самое маленькое служило складом и архивом.

Магией владели всего три человека, и обучающихся этому искусству тоже было трое, по одному на взрослого учителя, — воспитанники Дома, сироты, прибывшие из других миров через Преломление. Разумеется, ничто из этого не афишировалось.

В тайну магии, кроме этих шестерых, был посвящён отшельник, проживающий в лесном домике, два человека из обслуживающего персонала, проживающих вне территории Дома, и один-единственный не-маг. И сиротой он, то есть она, не была, — не считая того, что родной отец выдворил её вместе с матерью из родного магического мира за отсутствие способностей.

Она подъехала на велосипеде к боковой калитке — девушка лет двадцати с небольшим, худенькая шатенка в очках. Её одежда вполне соответствовала переменчивой почти-летней погоде и званию творческой личности: расстёгнутая клетчатая рубашка, из-под которой выглядывала маечка, и драные на коленках джинсы. Со всем этим несколько диссонировала обувь: довольно громоздкие и тяжёлые с виду ботинки на толстой подошве — дань удобству и любви к прогулкам по труднопроходимой местности.

Убедившись, что калитка закрыта изнутри на задвижку, девушка подогнала велосипед к боковому крыльцу жилого корпуса. Из распахнутой двери выглянула полная немолодая женщина в синем форменном халате и белой косынке.

— Шустрая ты, Витка! — сказала повариха, вытирая руки полотенцем.

— Обеденное время, очереди на кассу не было, — отозвалась девушка, вытаскивая из велосипедной корзины пакет с кое-какими продуктами. — Вот, всё по списку.

— Спасибо, деточка. А теперь беги к матери, там тебя дожидаются.

— Кто? — удивилась Вита.

— Гость. Пришлый, с той стороны света, но приехал на машине, — понизив голос до полушёпота, сообщила женщина и взяла у неё пакет. — Слушай, сперва сбегай в общежитие, хоть переоденься в форму. Сама знаешь, они там такое не носят…

— Если он и правда явился оттуда, не всё ли равно, во что я одета? — ответила Вита, пожав плечами, и побежала в сторону главного корпуса, демонстративно срезая путь прямо по газону.

А в её голове в такт учащённому пульсу билась одна мысль, одно-единственное слово.

Отец.

Однако же, едва Вита перескочила порог здания, все её чаяния были развеяны. Таинственный гость, да ещё и настолько приметный, своим появлением вызвал в Н-ском Доме Творчества бурю догадок и обсуждений. И его описание, коим с девушкой любезно поделились охранник и встречные преподаватели (те самые, которые были магами), совершенно не соответствовало описанию внешности Александра Бринка.

Как ей старательно объяснили, гость был молод, примерно её ровесник, и «очень симпатичный, несмотря на то, что гот». Готами Виту было не удивить, в Доме Творчества мелькали самые разные личности, большинством из которых были подростки, ищущие самовыражения. Но это был иномирянский гот, можно даже сказать, — инопланетянин! И потому он заранее рисовался Вите в неприглядном свете.

Она тоже родилась не в этом мире, но прожила в Зе-Ро слишком долго, чтобы ощущать себя чужой.

Разочарованная и в то же время заинтригованная, Вита поднялась на третий этаж почти бегом, — чтобы уже никто не успел её остановить и поделиться «новостями».

Секретарь приёмной, увидев девушку, поспешно ринулась открыть ей дверь. Чтобы получить возможность самой заглянуть в кабинет директрисы, сообразила Вита.

Неужели этот «гот» и в самом деле так интересен?

Едва она вошла, человек, до того занимавший кожаное кресло перед письменным столом, оглянулся и молниеносно вскочил, скрипнув обивкой.

Не гот, определила Вита, хотя и одет броско для нынешней погоды: чёрный кожаный плащ, чёрные же кожаные штаны, высокие ботинки со шнуровкой. Наверное, там, откуда он прибыл, было прохладно и дождливо. В сочетании с тем, что он являлся брюнетом, и создавалось впечатление «готичности».

— Вита, к тебе… гость из Эленайи, — натужно проговорила Елизавета Ларина и тоже поднялась на ноги. — Лично к тебе, с важным сообщением. Я оставлю вас, но буду сразу за дверью, — предупредила директриса, бросив на посетителя взгляд, исполненный неприязни.

Вита кивнула.

Елизавета вышла, и её дочь сосредоточила всё своё внимание на госте.

Он приветственно поклонился, однако до поры хранил молчание, позволяя себя рассмотреть.

Ростом он был примерно на полголовы выше Виты и не намного крупнее, хотя в нём чувствовалась сила. Чуть длинноватые чёрные волосы обрамляли серьёзное и действительно симпатичное молодое лицо. Определить цвет глаз не удалось — тёмные, но то ли тёмно-серые, то ли тёмно-синие…

И прохладная аура инаковости. Нездешности. Словно сама его кожа говорила о том, что впитывала свет другого Солнца; впрочем, так оно и было, — хотя загар отсутствовал.

«Гость» в ответ изучил девушку с головы до ног и задержал взгляд на её коленях, явно удивившись дырам на джинсовых штанах. Вита мгновенно ощутила раздражение.

— Кто вы? — резче, чем намеревалась, спросила она.

— Аэнгил Римнай, — представился незнакомец, подняв на неё глаза, и продемонстрировал несколько браслетов тёмного металла на левом запястье, — посланник Эленайской Гильдии Магов. Вы — Вита Александровна Бринк.

Он не спрашивал — утверждал. Голос у него был приятный, негромкий; в речи звучал лёгкий акцент, чуть выразительнее проявившийся на отчестве.

— Всё верно, за исключением одного — я не ношу фамилию отца, — чуть помедлив, сказала Вита. — Хотя здесь можно обходиться и без неё, имени более чем достаточно для общения. — Она подавила желание сложить руки на груди. — Почему вы не оставили сообщение директрисе?

— Мне было велено передать сообщение только вам, устно, — сказал Аэнгил.

— Велено кем? И сообщение от кого? — всё тем же резким тоном спросила она.

Он разом помрачнел и будто бы разом сделался старше.

— Сообщение от Александра Бринка, переданное им в Гильдию три дня назад. Повеление было дано сегодня ночью королём Эленайи за несколько минут до гибели.

— Король погиб? — охнув, переспросила Вита, ненадолго позабыв свои предыдущие чувства.

Перестав быть жительницей Эленайи, она не забыла, что для его жителей королевская семья означает стабильность и магическую защиту.

— И королева, — глухо добавил Аэнгил. — Убиты Крадущими Свет. Наследник престола спасён и спрятан. Назначен регент.

Новости были печальными, но, в общем-то, малозначащими для Виты, проживающей в мире Зе-Ро. Однако король Эленайи почему-то велел передать ей сообщение отца, пришедшее за три дня до того… выходило, что до этого момента его никто не торопился отправлять по назначению.

— И что же… Александр просил мне передать? — спросила Вита. Назвать его отцом она почти брезговала.

— Он просил вас, Вита, вернуться в Эленайю, — Аэнгил благоразумно опустил отчество.

— После того, как самолично отослал нас оттуда? Зачем? — мгновенно отреагировала Вита.

— Он пожелал встретиться с вами для разговора.

— Всего-то? — Вита язвительно фыркнула. — В его распоряжении — магия, которая гораздо круче телефонной и любой другой технологической связи на расстоянии! Что помешало ему связаться со мной, минуя Гильдию?

— Король знал о вашей ситуации и предполагал ваше недовольство, — спокойно продолжал Аэнгил, — но дело даже не в сообщении вашего отца. Вам известно о Крадущих Свет?

— Да. Здесь они однажды побывали, но поняли, что нечего ловить, и не задержались ни одной лишней минуты.

— Они изобрели оружие, способное уничтожать магию, — очень тихо сказал Аэнгил, на мгновение оглянувшись на закрытое окно. — Именно с его помощью были убиты король и королева. Александр Бринк — маг-изобретатель, и он исчез несколько месяцев назад с некоторыми гильдейскими разработками.

Вита вдруг ощутила озноб.

— И вы подозреваете, что он связался с Крадущими Свет?

— Возможно, не по собственной воле. Но, согласитесь, — всё выглядит очень подозрительно в свете случившегося. Столько времени Александр не давал о себе знать никому, и вдруг прямиком в Гильдию приходит сообщение для вас, проживающей в другом мире. Сообщение с двойным дном — устная просьба и магически сокрытый текст. Естественно, у Гильдии не могли не возникнуть подозрения насчёт вас и Александра…

— И вы надеетесь через меня выйти на него? Напрасно. С того самого дня, как мы с мамой оказались здесь, он никак не интересовался нашей жизнью. Что абсолютно взаимно.

Аэнгил покачал головой.

— Позвольте усомниться. Вы нужны ему, и вам не совсем безразлична его судьба, иначе вы бы не носили его подарок.

Вита тут же спрятала правую руку за спину.

На указательном и среднем пальцах она носила свои единственные украшения — два кольца, одно серебряное, другое, чуть более массивное, — золотое, с маленькой печаткой; последний подарок отца. Однажды он упомянул, что они магические, но иной магии, кроме той, что с возрастом подстраивала кольца под размер пальцев, Вита не обнаружила.

Аэнгил же продолжал:

— Или же в сообщении кроется некий шифр, который доступен только вам. Меня обязали сопроводить вас в Эленайю. Сожалею, но если вы откажетесь последовать за мной добровольно, я буду вынужден применить силу.

Говорил Аэнгил всё так же тихо и почти умоляюще — ему явно не хотелось конфликтовать.

— Я арестована? — холодно спросила Вита.

— Разумеется, нет, — отозвался Аэнгил. — Поймите, если бы не особые обстоятельства, вас бы никто и не потревожил… — Он смешался, сознавая, что допустил бестактность. — Если у вас есть информация об Александре, которой вы готовы поделиться, или же альтернативные варианты по решению этой проблемы, я с радостью вас выслушаю.

К своему большому сожалению, Вита не видела никакой альтернативы.

И где-то глубоко в душе встрепенулась детская, давно похороненная надежда, — она всё-таки нужна отцу, он зовёт её.

Вита приоткрыла дверь — чуть-чуть, ровно на щёлочку — и сказала:

— Елизавета Дмитриевна, прошу оформить мне бессрочный отпуск за свой счёт. Я еду навестить дядю Глеба и, по всей видимости, затем… — она сглотнула, — … отправлюсь навестить отца.

Все необходимые формальности мира Зе-Ро были улажены всего за полчаса. Секретарь изводилась от любопытства, наблюдая за тем, как Вита пишет заявление на бессрочный отпуск, но ничего не спрашивала. Вита подозревала, что сразу после её отъезда маленькое общество Дома атакует вопросами директрису; ответы вряд ли получит, однако нервотрёпка Елизавете Дмитриевне обеспечена.

Вита украдкой глянула на мать: она тихо о чём-то переговаривалась с Аэнгилом. Что Елизавета думает о происходящем, по её лицу угадать было невозможно. Всё, что она сказала после просьбы Виты об отпуске, — то, что окажет всю необходимую помощь и поддержку. Аэнгил тут же добавил, что об обеспечении всем необходимым он позаботится. Виту не прельщала перспектива от него зависеть, но денежные единицы Зе-Ро в Эленайе не имели ценности, а до курса обмена валют между мирами никто не додумался, и она вынужденно смирилась.

Сборы, в отличие от оформления документов, несколько затянулись: Вита совершенно не представляла, сколько времени придётся провести в другом — родном — мире. Вариант, что она может не вернуться вовсе, учитывая обстановку там, девушка старалась не рассматривать.

Уложив в рюкзак необходимый минимум — пару смен одежды, лёгкие кроссовки на смену ботинкам в случае жары, бельё, гигиенические принадлежности, маникюрный набор и кое-какие лекарства, Вита добавила к этому набору складной ножик, коробок спичек и газовый баллончик, к рюкзаку приладила плотно свёрнутый спальный мешок. Мобильный телефон подвергся остракизму, был выключен и оставлен на тумбочке; вместо него были взяты наручные часы и походный фонарик на солнечных батарейках. Переодеваться девушка не стала, захватила только кожаную курточку и маленькую сумочку для подручных мелочей. Брать продукты и более серьёзную походную амуницию не имело смысла.

Прощание с матерью получилось кратким и суховатым… до последней минуты. Соответствующие случаю слова — «Я очень люблю тебя, дорогая, буду ждать тебя, желаю удачи» — Елизавета произнесла ровным голосом, но, обнимая её, Вита почувствовала, как она дрожит, и поторопилась завершить разговор. Обоюдные рыдания только усугубили бы общую меланхолию.

Странная это была картина на фоне Дома Творчества. Странным было всё, даже то, что всего час назад Вита крутила педали велосипеда и даже представить себе не могла, что сегодня именно тот день, который вывернет ей душу наизнанку и навсегда изменит её жизнь — уж в этом-то сомнений не осталось.

По крайней мере, Аэнгил, не маяча своей приметностью перед любопытными зеваками, дожидался в машине.

Виту так и подмывало съязвить на тему не такой уж всесильной магии, не способной обеспечить быстрое передвижение по местности, однако девушка сдержалась и молча села на переднее сиденье.

Водителем Аэнгил оказался неожиданно опытным и правила дорожного движения, принятые в Зе-Ро, знал.

Вита не смогла вспомнить, были ли в Эленайе автомобили, хотя навык вождения Аэнгила определённо это доказывал.

Первую половину пути в салоне царила тишина. Вдоль дороги проносились сначала здания, затем деревья, но Вита прекрасно знала виды за окном и потому украдкой разглядывала Аэнгила, сосредоточенного на дороге. Плаща он так и не снял, и длинные полы раскинулись за пределы сиденья; в правом кармане обозначилось что-то прямоугольное — похоже, книга. Наверняка магическая.

— Что вы можете рассказать мне о моём отце? — спросила Вита.

— Он был моим наставником, когда я обучался в Гильдии. После нашего выпуска Александр перестал брать учеников и занялся ночными исследованиями, — сказал Аэнгил, сворачивая с трассы на ухабистую лесную дорогу, и машина «запрыгала». — Он часто бывал в разъездах, и мы с ним практически не пересекались. Когда он исчез, те, кто вёл совместные с ним исследования, забеспокоились — вместе с Александром пропали важные наработки. Никаких следов Александра найти не удалось, его даже в Храме Тысячи Светил не увидели. Высказывалось предположение, что он мёртв, и оно казалось реальным, пока не пришло сообщение. Почерк принадлежит Александру, живому, — как минимум, на момент составления, Гильдия тщательно это проверила. Если вам хочется получить личные сведения, вы можете поговорить с помощницей Александра, Майей, она от имени Гильдии присматривает за его… вашим домом.

— Что такое Храм Тысячи Светил?

— Храм, построенный в Преломлении. Он одновременно присутствует в нескольких мирах и при этом постоянно перемещается. В нём живут Видящие, маги особого искусства. Они видят сквозь пространство и время.

— Но Александра они не увидели, — с сарказмом сказала Вита.

Аэнгил недовольно покосился на неё, однако оставил её комментарий без внимания. Вита почувствовала себя уязвлённой.

— И Гильдия полагает, что с моей помощью им удастся найти Александра. А что же дальше?

— Расследование и суд.

— И я должна буду свидетельствовать против Александра?

— Нет, не должны. Но если на то имеются причины, в вашей воле — выступить на суде.

Тон Аэнгила, вроде бы и спокойный, отбил у Виты охоту вести разговор.

Через десять минут машина выехала на поляну с двухэтажным деревянным домом не очень опрятного вида: по периметру небольшого двора его осадили буйно разросшиеся колючие кусты и сорняки, там-сям валялись ржавые железяки, у забора серела куча старых дров. Огибая высокий забор, от ворот за дом в лес уходила тропинка. Она вела прямиком к месту Преломления. Вита туда никогда не ходила, — чтобы не травить душу.

Здесь и жил тот самый отшельник, о котором если и заговаривали, то шёпотом и с оглядкой. Он приходился дальним родственником Елизавете Дмитриевне, но об этом, разумеется, мало кто знал. Его дом мог найти только маг — или тот, кто следовал за магом.

Или Вита, приходившаяся дяде Глебу крестницей.

Это его имя было не настоящим. Он был магом, могущественным и известным в Эленайе, но по какой-то причине покинул её и поселился в Зе-Ро неподалёку от Преломления. Вита однажды пыталась выспросить, но дядя Глеб отшутился и дал девочке понять, что на эту тему говорить не станет, хоть убей. Зная его упрямство, Вита отступилась.

Зато дядя Глеб охотно говорил о многих других вещах — например, рассказывал об Эленайе (хотя ни разу не обмолвился о Храме Тысячи Светил) или выдавал секреты творения магии. Если бы магии можно было научиться, Вита давным-давно стала бы магессой…

Она выбралась из машины и уверенно прошла в калитку в тот момент, когда оглушительно заскрипела входная дверь. На покосившееся крыльцо вышел высокий немолодой мужчина в поношенном камуфляжном костюме. Из-под неряшливо отросшей седой чёлки проницательно сверкали яркие зелёные глаза.

Если бы кто-нибудь присмотрелся, он бы увидел, что у этого человека странной формы зрачки — многоугольные.

— Привет, дядя Глеб, — сказала Вита. — У меня к тебе есть разговор…

— У меня к тебе тоже, — отозвался крёстный, обняв её, и свирепо глянул на вылезающего из машины Аэнгила. — Держись там и не подходи, пока я не скажу! И я узнаю, если ты попытаешься пройти во двор, — с угрозой добавил он и повёл Виту в дом.

Аэнгил отвернулся и открыл багажник.

Глеб прикрыл дверь и привалился плечом к косяку. Вита села на табуретку.

— Он прошёл здесь несколько часов назад, наколдовал плотную иллюзию и отправился в город. Что ему понадобилось от тебя?

Значит, машина была иллюзией, как и умение Аэнгила её водить.

Вита почему-то почувствовала облегчение от этой мысли, набрала воздуха в лёгкие и сбивчиво принялась пересказывать крёстному события последнего часа.

— Александр… Следовало догадаться, — Глеб презрительно хмыкнул. — Где бы он ни был, он жив. Такие, как он, просто так не умирают.

— Как думаешь, зачем я ему? — тихо спросила Вита.

Она очень боялась услышать ответ.

— Мои предположения тебе не понравятся, Вита. Да и все они лишены оснований, потому что ты не маг, — грубовато отозвался Глеб. — Интересно, почему этот… — он качнул головой в сторону двери. — … парень по пути не зашёл ко мне?

— Не знаю. Мне он сказал, что это было повелением короля, — повторила Вита.

Глеб с шумом втянул носом воздух.

— А послушаю-ка я, что он скажет мне.

Выйдя на крыльцо, Вита обнаружила, что автомобиль бесследно испарился, а Аэнгил стоит у ворот, держа её рюкзак и свёрток со спальным мешком.

Всё-таки иллюзия. Но убедительная, нельзя не признать.

— Настал твой черёд говорить со мной, парень, — обманчиво ласковым тоном сказал Глеб. — Теперь можешь подойти. Не бойся, я не кусаюсь. И капканы в траве не прячу… но под ноги всё-таки смотри.

На лице Аэнгила отразилось явное недоверие, однако он шагнул во двор и приблизился к крыльцу. Глеб остался стоять на крыльце, нарочито нависая над эленайским магом, хотя парень и без того был ниже его ростом. К чести Аэнгила, он сохранил хладнокровие и не дрогнул, аккуратно пристроив свою ношу на нижнюю ступеньку.

Ничего нового он не рассказал, повторил всё то же самое, что и говорил до этого. Единственное, что он дополнительно сделал — показал Глебу запястья; на левом красовались те самые браслеты из тёмного металла, на правом — серебряная цепочка с несколькими прозрачными кристаллами.

Глеба это успокоило, и он даже снизошёл до собеседника — во всех смыслах, спустившись с крыльца.

— А как выглядит это самое оружие, отрезающее от магии? — спросил он, пока Аэнгил одёргивал рукава.

— Очень трудный вопрос. Ни в Гильдии, ни в Храме Тысячи Светил не знают ответа. Пострадавших на данный момент пятеро, и каждый из них подвергся разному воздействию, после которого более не смог пользоваться магией, — Аэнгил принялся загибать пальцы. — Облако живого тумана, выжженные на ладонях клейма, укус призрачного существа, слепота, подмешанный в питьё яд. И эти повреждения исцелить магией невозможно. Целители полагают, что имеют дело с новой формой заклинания, которая заражает организм подобно болезни. У нападавших Крадущих зримого оружия не было, только магия.

Глеб нахмурился.

— Кто состоит в их рядах? Кроме Александра?

— Лишь некоторые были узнаны, но все они — маги, никогда не состоявшие в Гильдии, либо официально покинувшие её.

— Логично, — хмыкнул Глеб. — И половина покинувших почти наверняка — недовольные Гильдией отщепенцы. А вот скажи мне ещё одно, Аэнгил, — каковы планы Гильдии в отношении моей крестницы? С магией или без неё, она — наследница Александра и всего его имущества. Право крови, насколько я помню, в Эленайе никто не отменял.

— Всё не совсем так. В Гильдии хранится завещание Бринка, составленное им незадолго до исчезновения, — объяснил Аэнгил. — Дом остаётся Вите, как и именное хранилище в Храме, но отдельно назначен перечень предметов, которые Александр пожелал передать Майе Хинт. Они хранятся в опечатанном сундуке в доме Бринка.

— А что насчёт колец? — спросила Вита, подняв правую руку.

— Это подарок вашего отца, следовательно, они принадлежат вам, — Аэнгил пожал плечами. Вита сделала вывод, что о свойствах колец ему ничего не известно. — Регент подтвердил повеление короля о сохранении имущества Бринка до вашего возвращения в Эленайю. Пока Александр подозревается в сговоре с Крадущими, вы вправе пользоваться домом и некоторыми привилегиями.

— Если только дом Александра не кишит Крадущими, — насмешливо сказал Глеб. — Нисколько не удивлюсь, если там для Виты подготовлена ловушка.

— Потому меня назначили сопровождающим Виты.

— Но зачем я могу понадобиться Крадущим? Я не маг, и лишить меня магии заведомо невозможно, — сказала девушка.

— Быть может, в этом и разгадка, — заметил Аэнгил. — Или же всё гораздо проще — как-никак, вы дочь Александра. Его могут попытаться шантажировать вашей жизнью.

— Для этого им придётся сначала меня захватить, — отрезала Вита.

Аэнгил на это ничего не ответил, но уставился на девушку с нехорошим прищуром, словно прикидывая, как бы её половчее «захватить».

Глеб резко вскинул правую руку, и на его ладони вспыхнуло алое магическое пламя. Аэнгил отреагировал мгновенно и создал щит.

Всё произошло так внезапно, что Вита отшатнулась, запнулась обо что-то и упала бы, если бы не ухватилась за перила.

У каждого мага свой и один-единственный цвет магии. Магия Аэнгила была зелёной — яркой, но не кислотной и не ядовитой. С рубиново-алыми всполохами магии Глеба создавался угрожающий контраст.

— Осторожнее, мальчик, — негромко произнёс Глеб. — То, что Вита — не магесса, не означает, что магия за неё не вступится.

— Уверяю вас, я не из Крадущих Свет, — примирительно проговорил Аэнгил и опустил руку. Искры нерастраченной энергии гасли, не касаясь земли. — Сейчас в Эленайе крайне напряжённая обстановка, а в королевском дворце и в Гильдии — особенно. Полагаю, вам следует кое-что узнать. Гильдия действительно намерена использовать Виту, чтобы сделать обыск в доме Александра. Также у них есть какой-то интерес к вашим кольцам, — он указал на руку Виты, — но без вашего позволения они их всё равно не смогут забрать, поэтому будут действовать так, чтобы вы отдали их по доброй воле. Я намеревался предупредить вас перед тем, как мы вступили бы в Преломление. Моё же задание дано мне регентом — разыскать Александра до того, как его арестует Гильдия.

— Зачем? — в один голос спросили Вита и Глеб.

— Во-первых, это интерес регента в создании особой защиты для королевского наследника. Во-вторых, внесение поправок в законодательство — вместо казней за особо тяжкие преступления лишать мага способностей. И в-третьих… — Аэнгил на мгновение замялся. — … в третьих, регент полагает, что Александр отправил свою дочь в Зе-Ро с определённой целью…

Вита, не удержавшись, фыркнула.

— Действительно, с определённой — сплавить с глаз долой неполноценного ребёнка!

— В Эленайе больше половины населения — не-маги, и в магических семьях часто рождаются дети без магических способностей, — возразил Аэнгил. — Насколько мне известно, официальной причиной вашего переезда стал развод ваших родителей. Бывшая жена Александра сама согласилась поехать сюда, хотя у неё был простор для выбора. Повлиял ли на её решение Александр, я не знаю.

— За полуправдой отлично прячется ложь, — сказал Глеб, не спеша гасить магическое пламя.

— Ваше право — верить мне или нет, — Аэнгил устало вздохнул. — Но это не отменяет моего задания и моего долга перед Эленайей.

— Ключевое здесь — твоего.

— Дядя Глеб, я отправлюсь в Эленайю, — тихо сказала Вита. Крёстный удивлённо посмотрел на неё, будто только теперь осознав её присутствие, и сжал кулак; алый свет словно впитался в кожу. — Я дала обещание. И у меня есть право в первую очередь задать Александру вопросы. Даже если ты лжёшь, мне так или иначе придётся пересечь Преломление, но, по крайней мере, я сделаю это на своих условиях, — заявила она, в упор глядя на Аэнгила.

— И я прошу прощения за то, что побеспокоил вас, — произнёс тот.

— Дело не в беспокойстве, — бросила Вита. — Пока мы ещё здесь, я хотела бы знать, при каких обстоятельствах исчез мой отец.

На мгновение над поляной повисло тягостное молчание.

— Рассказывать долго, а у нас не так много времени… — Аэнгил потёр шею.

— Краткость — сестра таланта. Так прояви таланты, мальчик, — Глеб усмехнулся.

— Проще, в таком случае, объяснить вам. Вы знаете о том, что в некоторых мирах Светила постепенно гаснут?

— Это знают даже здешние школьники. И что же?

— Ночная Теория.

Эти два слова произвели на Глеба сильное впечатление — он перестал ухмыляться.

— И что это значит? — спросила Вита.

— Если вкратце — некоторые маги всеми силами ищут способ творить магию в темноте или в тёмное время суток, — Аэнгил сделал глубокий вдох. — И у некоторых это получается — ценой чьей-либо жизни. Скажем так, без жертв такая магия не даётся.

— При чём здесь мой отец?

— Он — один из первейших специалистов по Ночной Теории. Как Гильдии казалось, — убеждённый теоретик.

— Ночные исследования, — пробормотала Вита, вспомнив разговор в машине.

Аэнгил кивнул.

— И никто даже представить не мог, что специалист такого уровня может выбрать при раскладе другую сторону? — зло спросил Глеб. — Зная, что объявились Крадущие Свет, Гильдия не сделала ничего, чтобы оградить Александра от опасности?

— На этот вопрос может ответить только сама Гильдия.

Последние три часа Аэнгилу приходилось постоянно напоминать себе о том, что он находится в чужом, да ещё и пустосветном мире, а значит, нужно мириться с тем, что некоторые вещи могут показаться странными или откровенно дурацкими. Ко всему прочему, обычная для Эленайи одежда в Зе-Ро оказалась не совсем по погоде и привлекла ненужный интерес (и в ней жарковато, но переодеваться было уже как-то неловко).

Необычное ощущение — самому быть странностью для целого мира.

Аэнгилу оно не понравилось. Он хотел как можно скорее вернуться в Эленайю; даже воздух Зе-Ро казался ему сухим и пыльным. Здешнее Светило не грело, а жгло, и творить магию явственно стало труднее.

— … Зная, что объявились Крадущие Свет, Гильдия не сделала ничего, чтобы оградить Александра от опасности?

Глеб злился по понятным причинам. Однако его вопросы бессмысленно сотрясали воздух.

— На этот вопрос может ответить только сама Гильдия, — ровно сказал Аэнгил, хотя понимал, что из-за таких слов почти наверняка покажется Глебу увиливателем или даже трусом.

Ну и пусть. Он — представитель Гильдии, но отвечать за Гильдию не подряжался. Главное сейчас — не допустить, чтобы этот тип увязался за ними в Преломление и Эленайю; в отличие от слабовидящей Виты, Аэнгил, подойдя к Глебу почти вплотную, обратил внимание на форму его зрачков и сделал некоторые неприятные выводы.

— Я так понимаю, в Гильдии творится чёрт знает что, — Глеб в сердцах сплюнул за перила. — И от Храма никакого проку!

Аэнгил промолчал, не поддаваясь на провокацию. Он и так сказал более чем достаточно.

— Тише, дядя Глеб, — проговорила дочь Александра, потирая переносицу. — Всё предугадать не могут даже маги, ты сам мне говорил это много раз. Что толку стоять и спрашивать, если можно пойти и узнать ответы? — с этими словами девушка бросила в сторону Аэнгила быстрый взгляд. — Думаю, нам пора.

— Я иду с вами, — заявил Глеб и повернулся к двери.

— Нет! — вскрик вырвался у Аэнгила и девушки одновременно.

Аэнгил с удивлением глянул на неё; она вспыхнула и уставилась себе под ноги.

Глеб круто обернулся.

— Дядя Глеб, не нужно меня опекать, — твёрдо сказала девушка, подняв на него глаза. — Ты множество раз заявлял, что ноги твоей в Эленайе больше не будет, и отказывался говорить, почему. И, если ты уйдёшь в Эленайю, кто будет охранять Преломление в Зе-Ро от посторонних? Ма… Елизавете Дмитриевне некогда, в Доме Творчества много работы…

Похоже, это был непробиваемый аргумент — Глеб нахмурился сильнее, и морщины резко обозначились на его лице.

— Девочка моя… — начал он.

— Я уже взрослая, — перебила она. — Мне хочется взглянуть на места моего детства и наконец-то поговорить с отцом как взрослой. Согласись, я имею на это право.

Дочь Александра — Вита, её зовут Вита — вызывала у Аэнгила противоречивые чувства: зная её ситуацию, он понимал её состояние, но при этом счёл её несколько заносчивой и ершистой. Она была похожа на своего отца — тёмные волосы, ярко-голубые глаза, черты лица, чуть длинноватый и самую чуточку вздёрнутый нос; Аэнгил узнал её, едва завидев. С Елизаветой её объединяло лишь то, что они обе принадлежали к одному полу и носили очки (и фамилия, вспомнилось магу). Возможно, что-то материнское было в характере Виты, но пока что Аэнгил видел в ней молодую женскую копию своего бывшего наставника; каким-то образом, не воспитываясь отцом, девушка неосознанно переняла его черты.

Глеб ещё пытался спорить, однако быстро сдался. Вита его переупрямила — её успеху отчасти способствовало то, что тем, кто собирался попасть в Эленайю, действительно следовало торопиться к Преломлению: его место в Зе-Ро находилось в лесу, на маленькой полянке, и там в него попадало меньше света, чем могло бы. А без света дорога из пустосветного мира в магический закрыта…

Аэнгил в спор не вмешивался и просто ждал посреди двора, вскинув на плечо рюкзак Виты. Когда она, договорив и напоследок обнявшись с Глебом, попыталась забрать свой багаж, маг сделал вид, что не понимает намёка.

— До встречи, ребята, — сказал им Глеб, проводив их до ворот, и пристально посмотрел Аэнгилу в глаза. — Что-то подсказывает мне, что мы ещё увидимся — здесь, все трое.

Аэнгил догадывался, что подсказало Глебу будущую встречу (не до конца выжженный дар Видящего), но промолчал в ответ, только поклонился и торопливо зашагал по узкой тропинке.

Вита, расчувствовавшись, снова обняла Глеба и бросилась догонять Аэнгила.

До места Преломления они шли молча.

Над тропинкой поблёскивали нити паутины. Пахло лесом.

— Он ваш родственник? — рискнул спросить Аэнгил, когда идти осталось пару минут.

— Знаешь, давай уже перейдем на «ты», — устало предложила Вита. — Как ты сам сказал, у нас мало времени, а ещё и расшаркиваться…

— Хорошо, давай, — охотно согласился маг. — Глеб — твой родственник?

— Мамин троюродный дядя. А почему ты спрашиваешь?

Вопросов по этому поводу у Аэнгила возникло предостаточно, но он выбрал максимально нейтральный:

— Его магия. Я ни разу не видел магии такого цвета.

Вита удивлённо покосилась на мага и тут же запнулась о корень. Аэнгил поддержал её под локоть.

— Разве красный цвет — редкость?..

— Именно тёплые цвета, — пояснил Аэнгил. — Высвобожденная магическая энергия обыкновенно синяя, льдисто-зелёная или фиолетовая, также возможны их оттенки, немного реже встречается чисто-белая. А вот красный, жёлтый, оранжевый — редкость. В Гильдии, насколько мне известно, только у двоих магия жёлтая, у четверых — белая.

— А от чего это зависит? — полюбопытствовала Вита.

— Закономерность всё ещё вычисляется, — Аэнгил невольно улыбнулся. — Увы, особых результатов в данной области не было достигнуто. Пока что господствует гипотеза о том, что цвет магии обусловлен наследственностью. Также велись исследования на тему того, энергия какого цвета мощнее, но привести доказательства в пользу определённого цвета никому не удалось, — по всей видимости, это индивидуальная особенность… Вот мы и пришли! — объявил он, раздвигая густую поросль молоденьких сосёнок. Хвоя громко шуршала о кожу его плаща.

Вита пробиралась медленнее, с ворчанием и ойканьем, цепляясь рубашкой за колючие ветки.

— И вовремя, — добавил Аэнгил.

Светило Зе-Ро находилось в нужной точке, и место Преломления было ярко освещено. Воздух над полянкой рябил, мерцал и переливался, как будто кто-то вертикально подвесил пласт спокойной воды, пронизанный солнечными лучами. Посреди него сияло чёткое кольцо золотого света с мягко колыхающимися лепестками-ответвлениями — сейчас их было восемь.

Вита замерла, зачарованно глядя на этот диковинный цветок. Золотое сияние отбрасывало блики на её очки.

Аэнгил перекинул рюкзак на левое плечо и достал из кармана плаща книгу заклинаний.

— Держись за меня, — сказал он Вите, подставляя правый локоть. Девушка вздрогнула и поспешно за него ухватилась, словно испугалась, что маг пойдёт через Преломление без неё. — Шагай спокойно, но не сбавляй хода. Не оглядывайся, не разговаривай. Достигнем Эленайи, тогда и поговорим.

Вита кивнула. Аэнгил чувствовал, как она напряглась, дыхание у неё участилось.

Беззвучно шепча заклинание, он раскрыл книгу на нужной странице; едва свет коснулся бумаги, над разворотом вспыхнула зелёным кружевом магическая схема пути в Эленайю. Завитки энергии концентрировались и скользили вокруг путешественников, на самой границе зрения, обволакивая их призрачным ореолом.

— Готова? — спросил Аэнгил. Вита снова кивнула. — Идём.

И они одновременно шагнули, переступая границу мира — покидая Свет Зе-Ро.

«Цветок» шевельнулся и плавно сложил лепестки — будто огромная рука сжалась в кулак, схватив глупцов, дерзнувших войти в Преломление.

Оно не имело красок, но было ослепительно ярким. Не было водой, но хлынуло, захлёстывая мощным потоком.

Вита задержала дыхание, словно перед погружением, и Аэнгил едва не рассмеялся, вспомнив себя.

Ещё во время обучения в Гильдии он наслушался множество описаний Преломления: одни маги сравнивали его с колпаком раскалённого света, другие — со смерчем из солнечных лучей, третьи — с водопадом без воды, четвёртые — с хрустальным воздухом…

Аэнгил, впервые вступив в Преломление, решил, что очутился в прозрачном море без дна и берегов, а вокруг — сотни, тысячи солнц: рассветы, закаты и самый знойный зенит… И магическая энергия, которой пронизано было всё, — даже собственное тело становилось её частью: казалось, один неверный шаг — и плоть рассыплется на частицы. В том и таилась главная опасность Преломления: потерять самоё себя, захотеть раствориться в Свете и более никогда не обретать твёрдую почву под ногами.

Волевое усилие, — и Аэнгил двинулся вперёд, увлекая Виту за собой. Она послушно подстроилась под его поступь и так крепко вцепилась в его руку, что наверняка останутся синяки, подумалось ему. И откуда взялась такая силища в хрупкой девушке? Мельком глянув на неё, он убедился, что не от страха.

Путь от Зе-Ро до Эленайи составлял семь мужских шагов, но в Преломлении терялись ощущения времени и пространства, и это расстояние можно было пройти за секунду… или, если воля оказалась слабее магии, за год. К счастью, слабовольные в одиночку к Преломлению не приближались.

Ровная поверхность слегка пружинила под ногами и, подчиняясь заклинанию, стягивалась в подобие дорожки, что вела прямо в Эленайю. Энергия вокруг бушевала с тихим гулом; Аэнгил чувствовал вызванные ею колебания воздуха.

Четвёртый шаг. Пятый. Шестой…

Занеся ногу для последнего шага, Аэнгил ощутил, как поверхность расплывается, теряя плотность, и потерял равновесие. Заклинание-схема брызнуло искрами, книга сама собой захлопнулась в руке мага, и дорожка исчезла. Магия полыхнула такой яркостью, что глазам стало больно.

Аэнгил только и успел обхватить Виту, притягивая её к себе, как вдруг Преломление раздвинулось перед ними и вышвырнуло их с порядочной высоты на землю.

Густая прохладная трава немного смягчила падение. В нос ударил сильный запах земли.

— Ох!.. Это… так и должно быть? — выдавила Вита, кое-как принимая сидячее положение, и смахнула выступившие из-за света слёзы. Её очки не пострадали только чудом.

— Не должно, — отозвался Аэнгил, пытаясь отдышаться, тоже сел и огляделся.

Место, где они очутились, ему было не знакомо; смешанный лес, просторная поляна, неподалёку виднелся просвет — вероятно, водоём. На небе теснились облака — светлые, не дождевые.

Аэнгил вытянул руку перед собой. На кончиках пальцев вспыхнули зелёные огоньки.

— Мир магический, — пробормотал он.

Вита с ужасом уставилась на него.

— Ты хочешь сказать…

— Пока ничего, — поспешно заявил Аэнгил. С неё станется запаниковать — и она будет абсолютно права. — Магия при мне, и она действует, так что разберёмся. Надо только найти безопасное место и немного отдохнуть.

Очки Виты удержались на её лице благодаря чуду — заклинанию Елизаветы: полгода назад Вита нечаянно их разбила, и мать восстановила их магией, а заодно укрепила и сделала так, чтобы не падали, — на всякий случай (и он настал).

Страха, как ни удивительно, не было — Вита попросту не успела испугаться, настолько быстро всё произошло. Ужас от намёка, что они, вероятно, заблудились, уколол на долю секунды и сразу сменился здоровым раздражением.

А самонадеянности ему не занимать, подумала девушка, глянув на Аэнгила, затем постаралась успокоиться. В конце концов, они живы и здоровы, и мир, в который они попали, враждебным не выглядит… пока.

Ничего сверхъестественного поблизости не наблюдалось: лес — узнаваемые сосны, берёзы и осины вперемешку, разве что хвоя и листва немного темнее, чем обычно; густая трава тоже более тёмная. Небо сплошь затянуто облаками, воздух прохладный — гораздо прохладнее, чем в Зе-Ро, Вита даже застегнула рубашку и полезла в рюкзак за курткой.

Аэнгил тем временем поднялся на ноги, обошёл поляну по периметру и взялся за книгу. Поскрипывание плаща и шуршание страниц громко разлетелось в тишине.

Тишина.

Вита насторожилась.

Городок Н, в котором она прожила три четверти жизни, был не слишком большим — все необходимые магазины и организации располагались в шаговой доступности — и находился в лесу. Многие жители городка и окрестных посёлков промышляли сбором грибов и ягод, и сама Вита не была исключением. К тому же, она периодически навещала крёстного, проживающего в той части леса, куда люди не совались, и поэтому точно знала: не бывает в лесу такой неподвижной, неживой тишины. Ни шелеста листвы от ветерка, ни гудения каких-нибудь насекомых, ни шороха…

Девушка, стараясь ступать осторожно, дошла до ближайшей сосны, осмотрела землю у её корней и кору, раздвинула траву.

Ни муравьёв, ни комаров, ни кузнечиков. Можно было бы убедить себя, что дело в плохом зрении, и успокоиться, но Вита поняла, что её слабые глаза сейчас её не подводят.

— Аэнгил?.. — шёпотом позвала она.

— Что такое? — маг поднял голову от книги.

— Тебе не кажется, что здесь как-то слишком уж тихо? — произнеся эти слова, Вита почувствовала себя глупо.

Зря она это сказала, он её сейчас на смех поднимет…

Однако Аэнгил закрыл книгу и с минуту стоял, не двигаясь и даже, кажется, не дыша. Вита тоже затаила дыхание, и слух заполнило грохотом пульса.

— Да, — прошептал Аэнгил. — Здесь слишком тихо, — он медленно провел ладонью в воздухе, оставляя сияющую зелёную полосу энергии, и от неё по воздуху разбегалась рябь — как волны разбегаются от упавшего в воду камня. — Кажется, я знаю, где мы оказались… но лучше убедиться, — маг убрал книгу в карман, подхватил рюкзак и протянул Вите руку. — Лучше сохранять физический контакт, на случай, если Преломление захватит нас, — пояснил он.

— А оно может? — Вита вздрогнула и вложила свою ладонь в его.

— Учитывая, что оно не позволило нам дойти до Эленайи, оно и не то может, — проворчал Аэнгил.

— Ты говоришь так, будто Преломление — живое существо, — заметила девушка.

— Утверждать не буду, но характер у него точно взбалмошный.

— Тогда лучше его не обижать.

Они направились к тому самому просвету, где предположительно находился водоём. Там он и обнаружился — не слишком большое озеро с чистой водой и широкой белой каймой берега.

Аэнгил подвернул полы плаща и уселся, вновь уткнувшись в книгу. Вита присела рядышком, с интересом осматриваясь, — всё же не каждый день оказываешься в другом мире.

Осознание собственной чужеродности окружению стало сильнее — вода замерла недвижной зеркальной гладью, песок на берегу был неестественно мелким и белым, как соль, без каких-либо посторонних вкраплений. Вита зачерпнула левой рукой горсть, послюнила указательный палец, подхватила несколько кристалликов, попробовала кончиком языка…

— Соль, — сказала она. — Озеро солёное.

— Осторожнее, — предостерёг Аэнгил, обратив внимание на то, что она делает. — Чужой мир есть чужой мир, что угодно может обернуться для нас ядом.

Вита поспешно сплюнула в сторону. Прополоскать рот, к сожалению, было нечем.

Аэнгил вздохнул, скороговоркой пробормотал несколько слов и протянул Вите стеклянную литровую бутылку с водой.

— Спасибо. Так ты можешь сотворить всё, что угодно? — спросила девушка, прополоскала рот и сделала несколько глотков.

Аэнгил страдальчески поморщился.

— Распространённое заблуждение не-магов. Нельзя что-то сотворить из ничего. Я её не сотворил, — он указал на бутылку, — а извлёк из пространственного кармана.

Вите это правило было известно — как-никак, оба её родители являлись магами, да и крёстный делился «сакральными» знаниями. Но почему-то ей захотелось досадить Аэнгилу.

— А как же машина, в которой мы ехали? — с иронией уточнила она.

— Плотная иллюзия-слепок с оригинала. Вита, извини, я занят, — прямо сказал маг. — И не отодвигайся, пожалуйста.

Она оставила эту реплику без ответа и, поскольку пейзаж уже изучила, а любое другое занятие грозило неизвестными последствиями, принялась думать.

Александр Бринк покинул Гильдию. Сама эта фраза выглядела и звучала абсурдно. Тем не менее, Вита, как рождённая в Эленайе и кровно связанная с ней, чувствовала, что всё это — правда, как и то, что королевская семья Эленайи убита Крадущими Свет.

Было ли правдой всё остальное, сказанное Аэнгилом?

Он выдавал информацию порциями и весьма неохотно — или не собирался откровенничать при Глебе, или не хотел пугать Виту раньше времени, или ещё по какой-то причине. Чем бы эленайский маг ни руководствовался, факт оставался фактом: всё выглядело подозрительно.

Наверное, стоило позволить Глебу идти с ними… нет, он бы только цеплялся к Аэнгилу по поводу и без оного.

Регент не доверяет Гильдии, но доверяет Аэнгилу, раз поручил именно ему посетить Зе-Ро и сопровождать Виту. Может, Гильдия подозревается в связи с Крадущими Свет?..

От этой мысли Вита даже вспотела.

О Крадущих ей было известно не очень много, но то, что намерения у них далеки от доброжелательных, она знала. Если Крадущие и Гильдия заодно… как их различить? Не поэтому ли Аэнгил ссылался на королевское повеление? А кому верен он сам?

Насколько Вита помнила из всё тех же рассказов матери и крёстного, браслеты из тёмного металла были отличительным знаком магов Гильдии, а их количество указывало на занимаемую магом ступень. Запястье Аэнгила охватывали три или четыре браслета, Вита толком не разглядела, однако и это было значительно для его возраста. Елизавета в год переезда в Зе-Ро и до сей поры носила два, по-прежнему считая себя причастной к делам Гильдии. Впрочем, могло быть и так, что Аэнгил не выглядел на свой истинный возраст.

Он учился у её отца и никак не мог быть старше его. Но мог оказаться выше в иерархии Гильдии.

Ход мыслей Виты невольно устремился к Александру.

Если бы у неё были магические способности, она бы сейчас занимала место Аэнгила — была бы ученицей отца, его помощницей и сподвижницей…

Вита зло усмехнулась.

И почти со стопроцентной уверенностью оказалась бы в опасности, потому что отказалась бы присоединяться к душегубам.

Последовала бы она за отцом, если бы он растил её? Разделила бы с ним его убеждения? Или отреклась бы от его фамилии и пошла против него, как делает и теперь?

Думать об этом можно долго, но одно только думанье ничего не изменит.

Аэнгил перевернул очередную страницу, беззвучно шевеля губами.

Сейчас, находясь к нему так близко — почти прикасаясь плечом к его плечу, Вита могла лучше рассмотреть его очерченный профиль, красиво окаймлённый чёрными прядями, длинные ресницы. Симпатичный парень и явно умный, но чужак и маг, что обидно — довериться ему нельзя, и флиртовать с ним тоже не стоит — он человек иного воспитания (иного мира) и из невинной реплики может сделать неправильные выводы. И вообще, у него уже, наверное, есть девушка…

Вита сердито приказала себе не думать о глупостях и перевела взгляд в книгу.

На странице светились зелёные знаки; тонкие сияющие линии постоянно перемещались — переходили одна в другую, разъединялись, сворачивались, изгибались, выстраиваясь в новые символы…

И вдруг в озере что-то плеснуло.

Звук сам по себе был не очень громким, но столь неожиданным, что ударил по нервам как громовой раскат.

Вита и Аэнгил вскочили.

Метрах в десяти от них вода в озере забурлила и вздулась огромным пузырём — но он не отрывался от поверхности, а словно бы поглощал её, подминая под себя и всё увеличиваясь в размерах. И он не был наполнен воздухом, поняла Вита, — это был шар воды и энергии, огромный снаряд… пушечное ядро чьей-то злой воли.

И эта воля готовилась их размазать одним ударом.

Девушка быстро обвела взглядом берег и лес, но никого не заметила — впрочем, это ни о чём не говорило, за деревьями запросто мог укрыться не один десяток человек.

Аэнгил пихнул ей её рюкзак, освобождая руку для творения магии. Вита машинально стиснула широкую лямку.

Пузырь за считанные секунды разросся до размеров двухэтажного дома. Что-то громко и пронзительно засвистело. Аэнгил обхватил девушку за плечи и рухнул наземь, увлекая её за собой. Вокруг них вспыхнул зелёный защитный кокон.

— Что… — прохрипела Вита. Падение получилось неловким и болезненным.

— Тихо! — Аэнгил приподнялся, опираясь на правую руку, — в левой у него по-прежнему была зажата раскрытая книга. — Держись за меня и ни за что не отпускай!

Свист вокруг нарастал, раздражая барабанные перепонки и острой стеклянной нитью вонзаясь в мозг. Вита, морщась, вцепилась в плащ Аэнгила и почувствовала, как что-то тёплое капнуло ей на щеку.

Маг с невероятной скоростью читал заклинание, и на последнем слове омерзительный звук враз оборвался. Защитный кокон лопнул белыми искрами. Аэнгил рывком вскочил, вместе с собой поднимая и Виту; она практически повисла на нём, а он словно бы и не замечал её веса.

Озеро волновалось, но не от ветра — волны хаотично метались, с брызгами натыкаясь друг на друга. Вита представила себе одеяло, которое два человека тянут каждый на себя.

Аэнгил очертил книгой в воздухе перед собой большой круг, превратившийся в зелёный пламенный диск, и топнул ногой. Широкая полоса прибрежной соли вокруг взвилась вверх неровными комьями, и её мгновенно объяло пламя из диска; заклубился пар. С потрескиванием соль начала будто бы плавиться, превращаясь в мутные куски стекла, и выстраиваться в некое подобие двухметровой, замкнутой в кольцо стены.

Аэнгил опустил книгу, держа пальцем разворот, длинно выдохнул и всхлипнул — носом у него шла кровь.

— Тебе нужна помощь! — воскликнула Вита.

— Нет. Потом. Ещё не всё. Они сейчас снова нападут, — гнусавя, отрывисто проговорил Аэнгил. — Нам нужно уходить. Что бы ни случилось, держись за меня, иначе Преломление утащит тебя прочь.

Вита робко взяла его под руку и вскрикнула от неожиданности, когда он вывернулся и сграбастал её, плотно прижав к себе. Девушка не успела надеть рюкзак на плечи, и теперь он оттягивал ей руку, но заикаться об этом было уже поздно: Аэнгил раскрыл книгу и начал создавать проход в Преломление.

Над страницами ярко вспыхнул зелёный свет, и блики празднично рассыпались по бугристой солевой стене, дробясь на сотнях кристаллов. У Виты зарябило в глазах.

Снаружи снова раздался свист, и теперь к нему присоединилось завывание.

— Вперёд, — сказал Аэнгил и шагнул прямо в стену. Однако твёрдой поверхности там уже не было — остался лишь поток чистой магической энергии, дорожка в Преломление и сквозь него — к Эленайе.

На втором шаге Вита услышала хруст, тающий вдалеке, и еле удержалась от того, чтобы обернуться. Хотя она в любом случае ничего бы не увидела: сейчас Преломление было настолько ярким, что вытапливало слёзы из глаз даже сквозь веки.

Неестественно неподвижный пасмурный мир остался позади. Вокруг снова часто-часто пульсировала магия.

Третий шаг раздвинул Преломление словно занавеси и вывел Аэнгила и Виту на узкую площадку с круглой каменной аркой. Девушка по инерции сделала ещё один шаг и едва не сорвалась вниз — площадка была верхом одновременно холма и стекающей по нему широкой лестницы.

Аэнгил удержал Виту, но сам опасно пошатнулся.

— Осторожней, — прогнусавил он, грузно опустился на верхнюю ступеньку и ссутулился, опираясь руками о колени. Видно было, что короткая схватка его изрядно утомила: солнечный свет резко подчеркнул бледность, под носом и на подбородке размазалась кровь, дыхание было тяжёлым и рваным.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — тихо спросила Вита.

— Ты? Ничем, — отозвался Аэнгил, спрятал книгу в карман плаща, выудил из пространственного кармана достопамятную бутылку с водой, отпил глоток, плеснул себе в ладонь и провёл по лицу, смывая следы крови. — Не беспокойся, само пройдёт. Надо уходить. Я поставил световую ловушку, но она ненадолго задержит Крадущих.

— Это были Крадущие? Как ты это понял? — растерялась Вита. — Я никого не видела…

Аэнгил убрал бутылку, вытащил из кармана кусок белой ткани и высморкался, затем свернул в комок и сжёг. После магического пламени даже пепла не осталось.

— И не увидела бы — они всегда нападают под пологом невидимости. Они потому и называются Крадущими Свет, что скрываются в тени и сумраке, — объяснил маг, поднимаясь на ноги. — Под солнечные лучи они не сунутся, но как только набегут облака, сразу будут здесь. Нужно успеть выйти из леса до их появления.

Вита, спохватившись, осмотрелась.

С того места, где она стояла, открывался великолепный вид на лес, серебристо-голубую ленту реки и чётко прорисованные на горизонте силуэты гор с белоснежными шапками. Воздух был прохладнее, чем в Зе-Ро, но теплее, чем в мире Солёного Озера, и дул довольно сильный ветер, мгновенно растрепавший Вите волосы. В каменной арке с обманчивой медлительностью покачивались полупрозрачные розовато-золотистые лепестки Преломления.

Это наконец-то была Эленайя. Другой мир. Родной и одновременно чужой. И магический — не будучи магом, Вита чувствовала магическую энергию неким внутренним чутьём.

Густо-синее громадное небо с лёгкими пёрышками облаков, сияющее в вышине золотое Светило — вдвое больше, чем Солнце Зе-Ро; листва на знакомых и неузнаваемых деревьях — всех оттенков зелёного и розового… Всё это Вита помнила с детства. Однако насыщенность красок ошеломила её, и девушка, ощутив головокружение, вынужденно присела на ступеньку.

Аэнгил протянул руку и коснулся влажной ладонью щеки Виты. От прикосновения девушка вздрогнула и покрылась мурашками.

— Эй! Ты чего⁈

— Стираю кровь, — всё ещё немного в нос ответил Аэнгил и ловко подхватил рюкзак. — Вставай. Идти сможешь? Что-то ты побледнела…

— Смогу, — угрюмо буркнула Вита и поднялась.

Красотами любоваться по пути было совершенно невозможно: ступеньки лестницы оказались разной ширины, и приходилось внимательно смотреть под ноги. Да ещё и Аэнгил поторапливал, беспрестанно оглядываясь.

— Что это был за молчаливый мир с солёным озером? — спросила Вита, чтобы оборвать поток его занудства.

— Он не единственный в своём роде. Таких миров множество, хотя все они крайне малы по площади. Гильдия придумала термин для их обозначения — Рефлекты. Искусственно созданные миры, плавающие в прослойке магического пространства. Заметила, что небо там пасмурное? За облаками нет Светила.

— А как же там действует магия, если нет Светила?

— Рефлект — своего рода «паразит» на теле настоящего магического мира. Он вытягивает свет, а вместе с ним — магическую энергию.

— И как там оказались Крадущие? Нет, погоди, я угадаю, — слабым голосом сказала Вита и сглотнула. — Это их мир… миры. Правильно?..

— Правильно.

— Это и есть то самое оружие, о котором ты говорил?

— Нет, это не оно, — Аэнгил тяжело вздохнул. — Хотя в создании Рефлектов тоже мало хорошего для настоящих миров.

Вскоре площадка с аркой осталась далеко позади, склон постепенно становился всё более пологим, а лестница всё тянулась и тянулась сквозь лес. Видно было, что ею часто пользуются: ступени были стёртые и чистые — ни прошлогодней листвы, ни мха. Беззаботно перекликались птицы, гудели насекомые, в траве шуршали мелкие зверюшки… и понемногу Вита начала расслабляться. Преследование невидимок, умеющих отвратительно свистеть, стало казаться далёким и несущественным.

Аэнгил так не думал, но перестал действовать своими понуканиями девушке на нервы. У него и без того была припасена крайне неприятная для неё новость: Преломление вывело их вблизи города Ноктура, окрестности которого кишели Крадущими Свет.

Лестница постепенно переходила в довольно широкую мощёную дорогу, однако на неровностях попадались ступеньки, и Вита несколько раз оступилась.

— Да сколько же она тянется⁈ — возмутилась девушка, в очередной раз едва не подвернув ногу.

— Почти до самого Ноктура, — отозвался Аэнгил. — Точнее, до дозорного пункта. Лестница и дорога были построены с помощью магии, и если кто-то выходит из Преломления там, где вышли мы, он не сможет свернуть, пока не достигнет определённой отметки.

— Просто замечательно, — проворчала Вита. — Это из-за Крадущих?

— Отчасти. До них этим путём часто пользовались контрабандисты. Зачем тащиться через половину всей Эленайи, если можно войти в Преломление и сделать три шага?

— И правда, зачем? Странно, что Преломление не превратилось в проходной двор, — саркастически заметила Вита.

Аэнгил усмехнулся.

— Не все маги могут войти в Преломление, и уж тем более — пройти через него без последствий для себя.

Вите отчётливо послышалось самодовольство.

— А как же не-маги, такие, как я? — напомнила она.

— Тебя сопровождали всякий раз, когда ты вступала в Преломление. Не-маги тоже могут входить в портал без подготовки, но самое сложное настаёт потом — найти направление, в котором нужно двигаться. Просто стоять в Преломлении нельзя, оно постоянно меняется. Сколько людей пропало из-за собственного любопытства — не счесть… Ай, зар-раза! — заговорившись, Аэнгил отвлёкся и тоже оступился.

— Я думаю, нам нужно отдохнуть, — остановившись, решительно объявила Вита. — Мы уже довольно долго идём. Давай посидим хотя бы несколько минут. Где там спальник? Расстелем и на него сядем.

— Похоже, я потерял его в Рефлекте, — смущённо признался Аэнгил. — Извини.

— А, забей, — сказала Вита, удивившись собственной реакции — то есть никакой. Потерял и потерял, не до того было… рюкзак на месте, и ладно.

— Что забить? — озадачился маг.

— Не что, а на что. На спальник.

Аэнгил нахмурился, но уточнять ничего не стал, вместо этого снял плащ и расстелил его на обочине. Под плащом у мага была рубашка, — чёрная, разумеется, — поверх которой поблёскивал какой-то амулет на тонкой цепочке.

Отдых получился совсем кратким, едва ли пятиминутным — ветер откуда-то нагнал плотные облака, скрыв Светило Эленайи, враз стало заметно темнее, птицы подозрительно смолкли, и Аэнгил дал команду продолжить путь. Вита, заразившись нервозностью мага, подхватилась и поспешила следом.

Теперь разговаривать не хотелось — из боязни упустить приближение опасности. Вите в шуме ветра периодически мерещился свист, и девушка, вздрагивая, прибавляла шагу, да так, что пару раз обгоняла Аэнгила — он делал секундные остановки, что-то проверяя с помощью книги; зелёные отсветы магии превращали его хмурое лицо в зловещую маску. Сам он ничего не пояснял, а спрашивать Вита не решалась.

Вскоре склон наконец-то закончился, вместе с ним и лестница. Когда темнота начала сгущаться в соответствии со временем суток, лес расступился, и впереди показалась крепостная стена с коваными воротами, над которыми висели два зажжённых оранжевых фонаря, похожие на глаза какого-то огромного существа.

— Пришли, — с облегчением выдохнул Аэнгил. — И нас уже ждут.

Подойдя ближе к воротам, Вита увидела, что в них приоткрыта небольшая полукруглая дверца, а в бойницах над фонарями мелькает что-то разноцветное и светящееся, будто кто-то развесил там новогоднюю гирлянду.

Аэнгил уверенно взялся за ручку, распахнул дверцу шире и замер — ему в грудь упёрлось остриё сияющего сиреневого копья.

— Назовитесь! — грозно потребовал коренастый парень в шлеме и причудливой одежде — не то униформа с многочисленными металлическими вставками, не то своеобразные доспехи. Копьё в его руках подрагивало и сыпало сиреневыми искрами. На левом запястье дозорного Вита заметила широкий браслет тёмного металла — всего один.

Аэнгил закатал левый рукав, демонстрируя своё запястье, и медленно, с расстановкой начал:

— Аэнгил Римнай, посланник Гильдии Магов. Сопровождаю…

— Дейл! — раздался окрик. Копьеносец попятился, продолжая держать оружие наготове, и в поле зрения Виты попал высокий широкоплечий мужчина в таких же доспехах, — только металл был не серебристым, а оттенка бронзы. — Ваши документы, — строго сказал дозорный.

Аэнгил протянул ему свою книгу.

До чего универсальная штука, подумала Вита, — под одной обложкой и сборник заклинаний, и магический щит, и проход между мирами, и даже удостоверение личности…

Дозорный быстро пролистал страницы, вычитал что-то убедительное и дал отмашку, вернув книгу владельцу. Разноцветные вспышки в бойницах сразу угасли, фонари же вспыхнули ярче, мягким золотым сиянием.

— Эрмеуш Оллес, командир Ноктурийского дозорного пункта при Преломлении под номером семь, — сухо представился дозорный в бронзовом и поманил Аэнгила и Виту за собой. — Крадущие были здесь рано утром, шныряли вдоль дороги, пытались ставить ловушки, но с утра была ясная погода, и Светило выжгло всё. В полдень пришло письмо о вашем прибытии именно сюда, — дозорный бросил быстрый взгляд на девушку, жалостливо задержавшийся на её штанах.

Вита не успела испытать раздражение по этому поводу; она вдруг с изумлением поняла, что крепостная стена и ворота — невообразимой толщины: за дверцей скрывался самый настоящий туннель, в стенах которого кое-где виднелись закрытые стальные двери. Под потолком выстроились в ряд сгустки белого света, — эленайская замена лампочкам.

— Письмо от кого? — настороженно спросил Аэнгил.

— Из Храма Тысячи Светил. Видящие сообщили о вашем задании и просили передать, что ожидают вас у себя.

— Зачем?

— Полагаю, причина должна быть известна вам, Аэнгил. Или же Видящие так вычурно выразили приглашение… а их приглашения не игнорируются.

Вита почувствовала лёгкое злорадство, наблюдая за тем, как Аэнгил недовольно поморщился. Видящие явно владели не доступной ему областью знаний.

Эрмеуш свернул направо, в одну из боковых дверей и по винтовой лестнице привёл гостей в единственную комнату на втором этаже.

Обстановка была «с миру по нитке»: высокий антикварный шкаф, украшенный затейливой резьбой, громоздкий стальной сейф (Вита видела похожий в музее Зе-Ро), письменный стол, три стула, в углу — тахта. На единственном окне, выходящем в сторону прохода в Преломление, — решётка и металлические жалюзи.

— Присаживайтесь, — пригласил Эрмеуш и снял шлем. Дозорный оказался моложе, чем полагала Вита, хотя морщин на его обветренном лице хватало… как и шрамов. — Чаю? Хотя чего я спрашиваю, вы же с дороги, — он выглянул на лестницу, громко позвал того самого Дейла и отдал распоряжения. — Прошу извинить за скромную трапезу, до ужина ещё два часа.

Через десять минут на письменном столе исходили паром чайник и плетёная корзинка со сдобой. Появилось всё это на подносе прямо из воздуха, только чашки командир достал из шкафа.

Взяв в руки чашку с обжигающим ароматным напитком, Вита поняла, что изрядно проголодалась, и схватила мягкую, ещё тёплую булочку.

Эрмеуш потягивал свой чай и ждал, пока девушка доест.

— Итак. Вы и есть Вита Бринк, — произнёс он.

— Ларина, — поправила Вита.

— Прошу прощения?

— Я ношу фамилию матери, — сдержанно пояснила она.

— Понимаю. Вита… Александровна, — кажется, так принято обращаться в Зе-Ро?

— Можно без отчества, просто по имени.

Командир прочистил горло. Похоже, всё, к чему он готовился в разговоре, шло не так, как он планировал.

— Хорошо. Вита… вы — дочь Александра Бринка, в этом нет никаких сомнений…

«И на том спасибо», — не без ехидства подумала Вита.

— … и, полагаю, вам уже известна причина, по которой вас вызвали в Эленайю?

Слово Эрмеуш подобрал крайне неудачное — «вызвали».

— О, да, — ответила Вита, не скрывая сарказма, и отставила кружку. Аппетит мигом пропал. — Я — приманка для преступника, в котором нежданно-негаданно взыграли родительские чувства. Только вот моё дочернее почтение к отцу перегорело давным-давно, и сюда я пришла из чистого любопытства.

— Причастность Александра Бринка к убийству королевской семьи пока не доказана, — вызывающим тоном сказал Аэнгил. Похоже, откровенное пренебрежение Виты к Александру его задело.

Вита уничижительно глянула на мага поверх очков.

— Но не доказано и обратное, — напомнила она, чувствуя, что яд буквально капает с языка.

— Потому вы и здесь.

— Спасибо, что напомнил мою роль — червяка на крючке.

Эрмеуш с прищуром посмотрел на смутившегося Аэнгила, а затем снова повернулся к Вите и тихо заговорил:

— Я понимаю ваши чувства…

Сомнительно.

— Я знаю ситуацию… надеюсь, что знаю, — перебила его Вита. — Если уж так вышло, что я оказалась единственной ниточкой, способной привести Гильдию к Александру и Крадущим, я готова помочь, — на определённых условиях, — последние слова она добавила специально для Аэнгила.

— Вита, мы с вашим отцом некогда приятельствовали, — после короткой паузы сказал Эрмеуш. — Если я могу что-нибудь для вас сделать, я к вашим услугам.

При своём высоком звании и магическом статусе командир Эрмеуш Оллес был не слишком проницателен; сообщение о его приятельстве с Александром не только не успокоило Виту, но и ещё сильнее вывело её из себя, раскачав то, что гордо именуется «душевным равновесием». Последовавшее затем предложение помощи казалось на этом фоне почти издёвкой.

Вита усилием воли заставила себя помнить о вежливости и сказала:

— Благодарю вас.

Эрмеуш внимательно осмотрел девушку, опять задержав взгляд на её джинсах. Похоже, эленайцам и в голову не приходило, что штаны с дырами можно носить и потому, что такова мода.

— Вита, ваш отец поступил по отношению к вам несправедливо, но я верю, что он руководствовался благими намерениями.

— Я тоже хотела бы в это верить, — холодно отозвалась она и посмотрела на Аэнгила. Тот всё ещё выглядел пристыженным. — Но не всё можно оправдать благими намерениями. Что вы можете рассказать мне о Крадущих Свет?

Аэнгил на мгновение вскинулся и тут же сник.

Эрмеуш допил остатки чая и заговорил:

— Крадущие Свет как организованное сообщество объявились примерно пятнадцать лет назад. Поначалу они редко высовывались, целенаправленно пакостили Гильдии, — впрочем, серьёзного ущерба не причиняли. О Крадущих и узнали-то только потому, что один из них оказался из числа Видящих и был задержан при попытке похитить из Храма Тысячи Светил несколько ценных артефактов. Кое-что он выдал при допросе, — например, интерес Крадущих к Ночной Теории. Тогда-то Крадущие и получили своё прозвание, поначалу в насмешку. Никто и предположить не мог, куда это всё зайдёт, даже Видящие, — командир криво, невесело усмехнулся. — К сожалению, очень скоро вору удалось сбежать, и при бегстве он убил нескольких магов. Король объявил Крадущих вне закона и повелел преследовать любого, кто был из их рядов или уличён в пособничестве им. Затем Крадущие пытались воздействовать на порталы Преломления, однако своей цели, по-видимому, не добились, и на два года залегли на дно.

— Гильдия полагает, что они прятались в заблаговременно построенных Рефлектах, — подал голос Аэнгил.

— Скорее всего, — покладисто согласился Эрмеуш. — Позапрошлой зимой Крадущие впервые проявили агрессию — напали на дозорные пункты близ порталов в Преломление, по всей Эленайе. Здесь, близ Ноктура, они вызвали страшный буран, — ни неба, ни земли, сплошной снег и ветер, магия практически не действовала. В те дни Александр Бринк находился в Ноктуре, выполнял поручение Гильдии. Узнав о том, что мы в осаде, он из города дошёл досюда на лыжах. Его исследования Ночной Теории очень помогли нам в усмирении погоды. Почти целую неделю он возводил барьер, прерываясь лишь на то, чтобы поесть… И только когда подтвердилось, что Крадущие сбежали через портал и их буря утратила силу, он позволил себе сон и упал замертво на трое суток. — Эрмеуш помолчал и добавил: — Он могущественный маг и хороший человек.

История произвела не то впечатление, которое Эрмеуш хотел произвести.

— Человек хороший, но отец — плохой, — с горечью сказала Вита, крутя кольца на пальцах. — Надеюсь, что у него была веская причина избавиться от меня.

Эрмеуш вздохнул, но от дальнейшего развития этой темы благоразумно воздержался.

— Почему Александр мог примкнуть к Крадущим? — спросила Вита.

Спрашивая, она смотрела на дозорного, но ответил Аэнгил:

— Гильдия тщательно расследовала его деятельность в дни перед его исчезновением. Он вплотную занялся Ночной Теорией и почти не покидал своего дома. Майя Хинт, помощница Александра, проживала вместе с ним и сейчас там живёт, но ей мало что известно…

— Или она так говорит, — скептически заметила Вита.

— Её слова подтвердили Видящие.

— Которые ничего не смогли предвидеть… Всё-всё, молчу! — сердито бросила девушка, заметив, что её высказывания коробят обоих магов. — Прости, Аэнгил. Продолжай.

— Дом был неоднократно осмотрен, и за Майей все эти месяцы ведётся непрерывное наблюдение, но установить удалось только исчезновение Александра, его записей и нескольких артефактов, взятых им из хранилища Гильдии для экспериментов. Следы борьбы отсутствовали — значит, Александр добровольно покинул дом, вероятнее всего — через Преломление. И на этом настала тишина… до его сообщения.

— Кстати, что за сообщение? Это письмо? Что в нём было написано? — встрепенулась Вита.

Аэнгил покосился на командира Эрмеуша и полез в карман за книгой.

— Да, это письмо. Его не вскрывали — оно запечатано заклинанием. Гильдия приказала вручить его вам в присутствии королевского регента, и только в Имбрэале, но… наверное, вы правы. Лучшего момента для прочтения может и не быть.

Вита думала, что он вытащит из книги конверт, однако Аэнгил быстрым движением пролистал страницы, выбрал одну и просто-напросто, хотя и очень аккуратно, её вырвал, после чего протянул девушке. Вита нерешительно взяла бумагу — гладкую, чистую, без единой чёрточки.

— И что… — Вита охнула, не договорив: письмо вспыхнуло полупрозрачными язычками белого пламени, яркого и живого, и притом совершенно не ощутимого.

А прямо в её голове зазвучал мужской голос, — низкий, сиплый, словно его обладатель заговорил впервые за очень долгое время. Голос, который Вита позабыла — и узнала.

Вита. Я составляю это сообщение в надежде, что тебе никогда не доведётся его услышать. Если же ты слушаешь… прости меня. То, что я сейчас скажу, следовало бы сказать при личной встрече. Не так. Не при всех тех свидетелях, которые наверняка собрались и сейчас жадно слушают вместе с тобой.

Аэнгил и Эрмеуш наблюдали за Витой, однако они не слышали то, что слышала она.

Ты уже знаешь предъявленное мне обвинение в сговоре с Крадущими Свет, и отчасти оно правдиво. Даже говорю я сейчас по их приказу, — но, поверь, не их текст, поэтому вынужден ускориться, пока меня не поймали на своеволии. Я изыскиваю способ не только отнимать магию, но и возвращать её, и даже даровать тем, кто родился без неё… Ты уже догадалась, почему. При работе над Ночной Теорией у меня кое-что стало получаться… и возникло человеческое препятствие. Имя ему — Ларм Блэймерк. Вполне вероятно, что он сейчас вместе с Гильдией слушает меня и выражает негодование моей ложью, но это не ложь. Пусть все знают — он тоже из Крадущих Свет, и именно он вынудил меня примкнуть к ним.

Возникла краткая заминка.

Ты знаешь, что значит для Эленайи королевская семья. Ларм и его прихвостни намерены извести их всех, чтобы устранить, как они полагают, зависимость Эленайи от Храма. Я тщетно пытался их переубедить. И, боюсь, это моё предупреждение уже опоздало.

Слушай внимательно, Вита. Светила во Вселенной вспыхивают и гаснут, таков закон мироздания. Светило Эленайи угасает быстрее, поскольку Крадущие построили множество Рефлектов-пиявок, высасывающих магическую энергию из Эленайи. Эту энергию возможно вернуть. Крадущие считают, что Рефлекты — привилегия, то есть у каждого уважающего себя мага должен быть свой собственный мирок. Ларм Блэймерк — всего лишь одна марионетка из множества, Крадущие с чудовищной быстротой захватывают умы молодых магов-самоучек, не состоящих в Гильдии. Минимум треть королевской магической стражи под их рукой. Их легко выявить: каждый носит при себе оружие, способное заблокировать магию у одного человека; оно выглядит как крохотная бутылочка с красно-розовым туманом. На не-магов не действует. Гипотетически у магов есть способ избежать утраты магических способностей. Я спрятал это знание, чтобы оно не попало к Крадущим и не было уничтожено.

Вита поняла, что всё это время задерживала дыхание, и отчаянно хватила ртом воздух.

Король, регент, Гильдия — кто-либо из них наверняка на сто раз обшарил мой дом от подвалов до крыши. Сейчас я — преступник, предатель. Возможно, моё имущество даже конфисковано в пользу королевства или Гильдии… в любом случае, Гильдия пришлёт за тобой кого-нибудь, Вита, потому что дом заклят кровью Бринков. Я знаю, что ты отказалась от моей фамилии, но от собственной крови никто отказаться не в силах. Дом сам откроет тебе двери. Спустись в подвал и открой дверь с узором белого огня. Никто, кроме тебя, не сможет туда пройти.

Короткий лающий смешок.

Там… Вита, то, что ты там обнаружишь… и весь дом… всё это принадлежит тебе по праву. С магией или без неё, ты никогда не переставала быть моей дочерью. Знание о том, как сопротивляться оружию Крадущих, передай тому, кто скажет тебе заветные слова. Ты знаешь, какие.

Голос дрогнул и упал до полушёпота.

День твоего возвращения домой должен был быть счастливым, праздничным… Береги мой подарок, Вита, не снимай его и не давай никому в руки. Не доверяй Гильдии. Будь осторожна даже в Храме. Заветные слова, помни.

И прошу тебя, поспеши. У всех нас мало времени.

Комната вдруг почему-то дрогнула и расплылась в огромную разноцветную кляксу.

— Вам нехорошо? — участливо поинтересовался Эрмеуш.

Вита моргнула и осознала, что прижимает к груди сжатые кулаки, а по щекам текут тёплые капли. Бумага с сообщением растаяла в белом пламени, не оставив ни дыма, ни пепла, — только всё ещё звучащий в памяти голос.

Не доверяй Гильдии. Будь осторожна…

— Всё… нормально, — выдавила девушка, борясь со слезами. — Ох… Просто… я не ожидала, что услышать его голос впервые за столько лет будет так… так… — она сделала несколько судорожных вдохов, не в силах правильно выразить обуревающие её чувства.

— Что он сказал? — взволнованно спросил Аэнгил, заглядывая ей в лицо.

— А разве вы не… слышали? — удивилась Вита, переводя взгляд с него на Эрмеуша и обратно.

Мужчины одновременно ответили «нет».

— Сообщение Александра предназначалось для тебя одной, — поспешил добавить Аэнгил. — Делать его слышимым для всех окружающих было бы неэтично. К тому же, вмешательство в заклинание могло исказить или даже совсем уничтожить его.

Вита не особенно вслушивалась в его объяснения, пытаясь справиться с невесть откуда взявшимися рыданиями.

Эрмеуш взял её опустевшую кружку и провёл над ней ладонью, после чего протянул Вите, уже наполненную чистой водой.

— Спасибо, — слабо прошептала девушка.

Маги терпеливо ждали, пока она успокоится. Она же, пользуясь моментом, пыталась определить, чем из узнанного можно с ними поделиться.

Они оба — маги Гильдии.

Как бы Вита ни относилась к отцу, у неё не было причин не поверить ему. А у него не было причин обманывать свою дочь — не-магессу, к тому же постоянно проживающую в пустосветном мире.

Александр изобретал способ подарить ей и другим не-магам магические способности… но это благое намерение не оправдывало его поступка и нарушение законов Эленайи. И не давало ответа на вопрос, почему Вита была отослана.

Немного успокоившись, она почувствовала стыд и злость на себя за то, что разнюнилась.

— Александр сказал… — медленно начала она, допив воду. — Александр сказал, что он и вправду примкнул к Крадущим. И ты был прав, — добавила она, обращаясь к Аэнгилу. — Он сделал это не по своей воле. Его вынудил Ларм Блэймерк.

Аэнгил пробормотал какое-то короткое слово, похожее на ругательство.

— Ларм — тоже один из Крадущих? Это многое объясняет, — процедил Эрмеуш. — Необходимо его разоблачить!

— Александр полагал, что его сообщение я буду слушать в Гильдии, а вместе со мной — и вся Гильдия. Тогда его слова стали бы доказательством, — сказала Вита, поспешно вытирая щёки тыльной стороной ладони. — А поверят ли на слово мне одной?

— Ларм — скользкий гад, вывернется, — мрачно подтвердил Аэнгил.

— Наверное, всё-таки стоило сделать так, чтобы и вы послушали… — прошептала Вита. Аэнгил покачал головой. — Александр работал над Ночной Теорией и получил какие-то результаты, потому и привлёк внимание Крадущих. Чего именно ему удалось добиться, он не пояснил, поскольку торопился. Он добавил, что надо соблюдать предельную осторожность — в ряды Гильдии и королевской стражи уже проникли многие Крадущие Свет.

— Александр называл ещё какие-либо имена? — спросил командир. Вита заметила, что он нервно сцепил пальцы в замок.

Не из-за того ли, что он тоже из Крадущих?..

— Нет. Всего одно.

Эрмеуш кивнул с мрачным видом, но ничуть не расслабился, как того ожидала Вита.

Он поверил ей и очень боялся услышать из её уст знакомые имена… и не услышать боялся ничуть не меньше.

Аэнгил взял Виту за руку и крепко сжал.

— Не бойся, — очень тихо сказал он. — Я поклялся беречь и защищать тебя.

Вита, смутившись, отдёрнула руку и буркнула:

— Верю. И я не боюсь.

— Осмелюсь спросить, Вита, — заговорил командир, привлекая их внимание. — Александр говорил о чём-нибудь ещё, кроме Крадущих?

Вита секунду помедлила.

— Он просил сделать то же, что я и сама планировала — отправиться в дом Бринка и посетить Храм Тысячи Светил. То приглашение, надеюсь, касалось нас обоих? — уточнила она, покосившись в сторону Аэнгила. Эрмеуш кивнул. — Тогда нам, полагаю, пора идти.

Она поднялась со стула, показывая, что разговор окончен. Командир так не считал.

— Прямо сейчас, в ночь?

Вита напряглась, подумав, что он попытается её задержать.

— Вы — молодая, хрупкая женщина, и не-маг…

— С того самого момента, как я вступила в Преломление, я отказалась от возможности выбрать другой путь. И не так уж я беззащитна, как может показаться, — упрямо сказала она, вскинув подбородок и расправив плечи, чтобы казаться выше. — И, как вы могли заметить, у меня есть сопровождающий. Маг.

— Я должен сопровождать дочь Александра Бринка и всячески содействовать ей. Настоящее повеление мне дано королём и подтверждено регентом и Гильдией, — официальным тоном объявил Аэнгил, встав за плечом Виты. — Вам это должно быть известно из сообщения, командир Оллес. Я прав?

Эрмеуш хмыкнул.

— Да, всё верно, Аэнгил Римнай. Согласно сообщению Храма, я обязан беспрепятственно пропустить вас в любое время суток. Хотя с большей охотой я рекомендовал бы вам переждать темноту под защитой дозора.

— «Слепая ночь уравнивает всех, — слились едино тень, земля и свет», — процитировал Аэнгил. — У меня есть Звёздный фонарь. И до Ноктура отсюда не так уж далеко, до полуночи успеем дойти.

Усталую Виту чрезвычайно «порадовало» это заявление.

— Однако имеется нюанс, с которым лучше бы разобраться раньше, чем позже, — Эрмеуш пристально посмотрел на девушку. — Вы, Вита, родились в Эленайе, но достигли зрелости в Зе-Ро, правильно? Следовательно, у вас нет эленайских документов, и вас могут не пропустить в Ноктур.

— У меня эленайское гражданство, по праву рождения! — вспыхнув, возразила она.

— И вы можете доказать это право?

— У меня есть свидетельство о рождении… — Вита потянулась к рюкзаку, но Аэнгил остановил её.

— Не надо. Командир прочёл всё необходимое в моей книге. Непонятно, по какой причине он пытается нас задержать.

В голосе мага отчётливо прозвучала угроза, проигнорировать которую уже было невозможно.

Эрмеуш тяжело вздохнул.

— Я отправляю вас на верную опасность, — тихо произнёс он. — Нет никаких сомнений, что в лесу вас поджидают Крадущие.

— Они и завтра не уйдут. Опасность нисколько не уменьшится, — отозвался Аэнгил. — Нам нежелательно медлить, командир. А если на нас нападут, мы сможем укрыться в Преломлении.

Командир взял из стопки бумаги лист и быстро прочёл над ним заклинание. Завитки энергии — тоже зелёные, но более холодного оттенка, чем магия Аэнгила, — впитались в бумагу, оставляя мерцающий узор.

— Пропуск на ночной путь к Ноктуру на двух человек, — пояснил Эрмеуш. — Вам требуются припасы в дорогу — продукты, вода, лекарства?..

Аэнгил ответил отрицательно, и Вита доверилась ему.

Командир лично проводил их обратно в тот коридор, а по нему — насквозь до самого выхода, ведя нескладную светскую беседу о сравнении Эленайи и Зе-Ро. Если покидая кабинет Эрмеуша Вита ещё склонялась к мысли переночевать в дозорном пункте, то уже через несколько минут она мечтала поскорее его покинуть, чтобы не слушать, как прекрасен её «родной» мир и сколько счастья ей доставит возвращение «домой».

Наконец коридор закончился, и дверь в его конце, послушная заклинанию-пропуску, открылась, выпуская путников в плотные пасмурные сумерки, — они казались намного темнее, чем есть, из-за света фонарей. Вокруг беспокойно шумел лес — чёрная зубчатая линия на фоне неба.

Здание дозорного пункта — маленькая крепость снаружи, вместительная внутри — стояло на дороге, перекрывая только её, но обойти его справа или слева было невозможно, словно там по-настоящему высилась крепостная стена; Вита точно знала, что она там есть, незримая преграда для людей. И она оказалась в воображении Виты своеобразной гильотиной: при выходе из Преломления девушку встретили свет и яркие краски, а при выходе из крепости — сплошь серость и темнота.

Нарядная Эленайя из детства осталась позади.

— Благодарю вас за всё, командир, — сказала Вита.

Аэнгил взял её за руку и сплёл их пальцы вместе. Тепло его руки и крепкое пожатие действовали успокаивающе.

— Удачной вам дороги и быстрого путешествия, — пожелал Эрмеуш и закрыл дверь. Створка тут же растаяла в каменной кладке стены. Теперь признаками того, что вход должен быть здесь, были дорога и фонари.

— Что бы ни случилось, не отпускай мою руку, — напомнил Аэнгил.

Даже если бы Аэнгил ничего не говорил о том, чтобы не отпускать его, Вита всё равно бы намертво в него вцепилась. Ей казалось, что если она его отпустит, темнота — живая и шелестящая — в мгновение ока разделит и поглотит их. Аэнгил был якорем, удерживающим Виту в реальности.

Магу кромешная темень не стала помехой; он уверенно чеканил шаг, ни разу не сбившись с ритма.

Мало-помалу глаза Виты попривыкли к ночному мраку, и она стала смутно различать дорогу, деревья и небо, чуть-чуть более светлое. Тем не менее, девушка напрочь утратила чувство времени и не могла представить, сколько истекло минут или часов с того момента, как дозорный пункт Ноктура номер семь остался позади.

Усталая, она механически переставляла ноги, но об остановке не смела и думать. Взамен пыталась разобраться в отцовском сообщении, — и более всего её занимали упомянутые «заветные слова».

Что Александр хотел этим сказать? Возможно, в самом тексте сообщения крылся некий шифр… или намёк?.. Но на что?

Вита сосредоточенно перебирала детские воспоминания о жизни в Эленайе, первые месяцы в Зе-Ро, редкие разговоры с матерью об отце, даже истерики, которые закатывала в подростковом возрасте, однако не обнаруживала ничего такого, что, по её мнению, могло бы сойти за пароль. Затем Вита снова обратилась мыслями к сообщению Александра; это было нетрудно — текст неким образом (очевидно, магическим) слово в слово отпечатался в её разуме.

Александр открыл знание того, как противостоять оружию Крадущих, и объявил об этом на всю Эленайю. Если Крадущие Свет знают содержание его магического письма… А они знают, поняла Вита, или подозревают, поэтому преследуют её. Значит, Аэнгил с ними не заодно, и ему можно доверять.

Однако следующая мысль заставила девушку сбиться с шага.

А если он всё-таки с ними? И теперь будет пасти её до дома Бринка, чтобы в нужный момент избавиться от угрозы Крадущим⁈

Вита открыла рот, чтобы в лоб спросить мага о его лояльности, но спохватилась и прикусила язык. Не в тёмном лесу средь ночи задаются такие вопросы, к тому же — подозреваемому.

И девушка мысленно похвалила себя за то, что утаила от него полное содержание отцовского письма.

— Устала? — одними губами прошептал Аэнгил.

Вита угукнула, и он внезапно остановился. Виту мгновенно обуял ужас — до дрожи в коленках. Даже зябко сделалось; ветер с наступлением ночи стал из прохладного холодным и пробирал до костей. Пока Вита шагала, почти не обращала на это внимание, но стоило замедлиться и испугаться…

— Дай мне левую руку, — всё так же тихо попросил Аэнгил, чем-то шурша, и вложил в ладонь Виты что-то маленькое и прямоугольное, слегка липкое. — Разжевывай тщательно.

«Может, он умеет читать мысли и хочет меня отравить?» — подумала Вита, но отважно положила липучку в рот.

Тягучее и вязкое, как карамель, на вкус это вещество было совсем другим — свежим, как ментол, и чуть горьковатым.

Как лекарство. Точно, отрава.

— У этого зелья кратковременное действие. Сейчас мы пойдём очень быстро, — проговорил Аэнгил, пока Вита жевала. — Правила те же — не отпускай меня и не останавливайся. Доверься своим ногам.

Он тоже сунул себе в рот магическую «тянучку» и потянул Виту дальше по дороге.

Зелье начало действовать через минуту: Вита почувствовала, как согревается и наливается кипучей энергией; усталость отступила, ноги сделались лёгкими и пружинистыми — словно и не было многих часов ходьбы!

«И что же ты, зараза, раньше про это зелье не вспомнил⁈»

— Его вообще-то запрещено использовать не-магам, — отозвался Аэнгил. — А магам — ограниченными порциями.

— Ты мои мысли читаешь, что ли⁈ — шёпотом возмутилась Вита.

— Не мысли, а всего лишь выражение твоего лица. И нет, я не вижу в темноте, просто заранее использовал заклинание ночного зрения, — маг хмыкнул и скомандовал: — А теперь бежим!

Вита никогда не была хорошей бегуньей — отчасти из-за плохого зрения, несколько ограничившего её физические возможности и допустимые нагрузки, но жевательное зелье Аэнгила обладало воистину чудодейственной силой: девушка не побежала — полетела, будто её ботинки отрастили крылья. Ветер бешено гудел в ушах, деревья по обе стороны дороги смазались в две полосы…

Опьянение собственной скоростью исчезло так же быстро, как и появилось. Вита, не успев притормозить, на полном ходу запнулась и кубарем свалилась в траву на обочине дороги, — по-прежнему держа Аэнгила за руку. Конечно, он тоже упал, но почти сразу начал подниматься, тяжело дыша.

Вита тоже попыталась подняться, но тут же с хриплым стоном сгрудилась в комочек ноющих конечностей. Горло пересохло, и каждый вдох колючим камешком проваливался в лёгкие. Глаза слезились.

— Плохо? — сочувственно спросил маг, склонившись над ней. — Прости, я думал, зелье будет действовать немного дольше… Но мы хотя бы вышли из леса.

— Вышли из леса? — хрипло повторила Вита и с усилием приподнялась. Аэнгил помог ей сесть.

Небо наполовину очистилось от облаков, и на нём высыпали крупные летние звезды. Хоть эленайская луна всё ещё скрывалась за облачной пеленой, здесь было намного светлее, и в открывающемся просторе даже дышать как будто бы стало легче. Лес шелестящей громадой чернел в сотне метров от того места, где сидели Вита и Аэнгил. Здесь дорога делала изгиб и стекала по небольшому склону в долину, к частой россыпи огоньков.

— Ноктур, — сказал Аэнгил. — Если бы не ускоряющее зелье, нам пришлось бы идти через лес ещё часа два минимум, — извиняющимся тоном добавил он.

— Поэтому не-магам нельзя его использовать? — пропыхтела Вита. Боль в горле постепенно утихала, но дыхание восстанавливалось медленнее.

— Оно активирует внутренние резервы организма ради ускорения движений. В организме магов это магическая энергия, соответственно, у не-магов, физическая, — с некоторым сомнением объяснил Аэнгил. — Если употребить слишком много, сердце может не выдержать. Сможешь сама встать?

— Попробую…

От резкого движения Вита застонала — всё её тело превратилось в одно сплошное растяжение связок и мышц.

— Подожди. Не шевелись, я сейчас тебе помогу, — Аэнгил подтянул правый рукав, являя цепочку с кристаллами.

Мерцание звёзд сверкнуло на гранях и окрасилось в ярко-зелёный…

Вита краем глаза заметила слева ещё какое-то свечение, белое, повернула голову и увидела нечто, похожее на комету — светящийся шар с хвостом. Изворачиваясь под взглядом девушки, оно вильнуло, выписав в воздухе восьмёрку, и умчалось обратно в лес. Вите почудился свист, и её передёрнуло.

— Ищейка, — сказал Аэнгил, поправляя плащ. — Они скоро придут сюда.

Кого маг имеет в виду, можно было не спрашивать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Легче, намного, — с удивлением признала Вита, поднимаясь. Болезненные ощущения совсем не пропали, но притупились, уже не ошпаривая нервы при малейшем движении.

— Пора идти.

Снова взявшись за руки, путники успели удалиться от леса ещё на несколько сотен метров, когда ветер донёс слабый, но неумолимо нарастающий свист.

Аэнгил оглянулся и ускорил шаг.

— Почему они свистят⁈ — воскликнула Вита, едва поспевая за магом. Оглядываться не стала — знала: если что и увидит, ясно, что ничего хорошего.

— Звуком можно нанести тяжкие повреждения, притом без особых энергетических затрат, — Аэнгил на ходу извлёк из кармана книгу. — Подними и держи вот так, разворотом нам за спины. Крепко держи! И руку мою не отпускай!

Вита подчинилась; левой рукой удерживать книгу у правого плеча и в раскрытом положении было очень неудобно. Аэнгил же снова задрал рукав, чтобы браслет с кристаллами оказался на виду, и принялся читать заклинание. Вита не видела, что происходило позади, только то, что по страницам книги потекли светящиеся зелёным символы. Нарастающий свист резко оборвался, через секунду сменившись злобным воем. Порыв ветра упруго ударил в лицо, отбросил волосы.

Аэнгил забрал книгу, захлопнул и спрятал в карман.

— Что ты сделал? — осторожно спросила Вита, моргая — после краткого созерцания магических символов пришлось заново привыкать к темноте.

— Изменил направление ветра. Не обольщайся, это ненадолго, — мрачно ответил Аэнгил. — И в ближайшие часы мне лучше бы обходиться без магии. Поэтому поспешим.

Вита открыла глаза и вяло удивилась тому, что потолок в комнате стал тёмно-серого цвета.

Погода пасмурная, и время раннее. Наверное, можно ещё поспать…

Вита потянулась вправо, к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть время, но рука провалилась в пустоту. Резко повернувшись, девушка едва не свалилась на пол.

Комната была незнакомой и маленькой, обстановка — скудной: узкая койка, шкаф и табуретка, сейчас исполняющая роль прикроватной тумбочки. В ничем не занавешенное окошко нехотя просачивался серый свет, и из-за него всё остальное тоже выглядело серым.

Вита нашарила очки и надела. Картинка, обретя чёткость, не слишком преобразилась, зато девушка вспомнила, где и почему находится. А вот события позднего вечера… вернее, уже глубокой ночи, запомнились ей отрывочно и смутно.

До границы Ноктура — призрачной тускло-золотистой магической стены, накрывающей город подобно куполу — Вита с Аэнгилом добрались довольно быстро, но совсем выбились из сил. Зато успели переступить проведённый на земле рубеж до того, как ветер вернулся к прежнему направлению и принёс со стороны леса свист Крадущих.

Город был довольно большой и с признаками развитой — магической — инфраструктуры, хотя освещение улиц оставляло желать лучшего: подслеповатые фонари порождали больше теней, нежели собственно света. Впрочем, Вита не разглядывала местные достопримечательности — она больше заботилась о том, чтобы не споткнуться в потёмках, поскольку знала, что если упадёт, то уже не поднимется.

Дозорные Ноктура встретили полуночников у самого рубежа, вооружённые до зубов и настроенные крайне недружелюбно. Даже после обыска и проверки документов — книги Аэнгила и потребованного-таки свидетельства Виты об её рождении в Эленайе — отношение не изменилось. Чуть-чуть дозорные смягчились только после того, как под конвоем привели припозднившихся путешественников в участок; там Аэнгил предъявил страницу, на которой магически отразился пропуск Эрмеуша, а также продемонстрировал браслеты на обеих руках. Командир ноктурийского городского дозора был куда более подозрительным человеком, чем Эрмеуш Оллес, но распорядился отложить подробные расспросы до утра.

Виту и Аэнгила сопроводили в казармы, на третий этаж, и поселили в комнатах напротив, дверь в дверь. Отказавшись от предложенного ужина, Вита стянула куртку и ботинки и плюхнулась прямо поверх одеяла, почти сразу провалившись в сон.

Теперь, проснувшись и осмотревшись, она откинулась обратно на подушку и некоторое время просто лежала, прислушиваясь к себе. Вчерашняя бешеная гонка не прошла даром — мышцы отзывались ноющей болью, хотя и не такой сильной, как могло бы быть.

Наконец Вита собралась с силами, обулась и подошла к окну.

Снаружи было сумрачно — небо снова скрылось за низкой пеленой туч, и густой мрак ночи понемногу становился серым. По-видимому, час был всё-таки утренний, ранний, — фонари погасли, зримая часть улицы пустовала.

Вита никогда прежде не бывала в Ноктуре, и всё же узнала его аккуратные каменные здания в три этажа, обилие фонарей и вымощенную булыжником мостовую. Эленайские города ни с какими другими не спутаешь. И дело не в архитектурном стиле или материалах и технологиях, используемых при строительстве, нет, — всепоглощающее ощущение магии, магическая энергия в каждой пылинке, каждой молекуле. Ощущение необъяснимое, но интуитивно понятное. Его знал каждый житель Эленайи, вне зависимости от наличия у него или неё магических способностей.

Не заметив на улице ничего и никого сколько-нибудь интересного, Вита сделала зарядку, после чего заглянула в шкаф. Там валялся её рюкзак со скомканными и перемешанными в процессе обыска вещами. С ворчанием Вита принялась наводить порядок.

За этим занятием её и застал невысокий щуплый дозорный. Перед тем, как заглянуть в помещение, он предварительно постучал в дверь, поприветствовал девушку и вежливо пригласил её в трапезную. Вита, подумав пару секунд, столь же вежливо согласилась — с двумя условиями: позволить ей закончить укладывание вещей и показать, где можно совершить гигиенические процедуры.

Дозорный кивнул и исполнил оба условия безукоризненно.

Покидая комнату, Вита накинула куртку и прихватила рюкзак с собой — на всякий случай.

К её облегчению, в крохотном совмещённом санузле, расположенном традиционно в конце коридора, всё было чисто и узнаваемо: унитаз, раковина, кран (увы, только с холодной водой). Затем дозорный отвёл девушку на первый этаж в трапезную. Вита с сожалением подумала о том, что надо было поставить и третье условие; Аэнгила почему-то нигде не наблюдалось. Но спрашивать о нём у провожатого она не решилась.

Трапезная располагалась на первом этаже и занимала прямоугольное помещение, заставленное разной формы столами — похоже, их собирали или мастерили по принципу «с миру по нитке». Народу там обреталось не очень много; одни приходили, другие уходили, и все носили доспехи или похожую на них причудливую униформу (но хотя бы без оружия); посторонних, кроме Виты, сюда не пускали. Эленайские хранители правопорядка с любопытством косились на девушку с рюкзаком на плечах.

Виту усадили за стол по соседству с командиром, который ночью встретил её и Аэнгила.

— Доброго вам утра, Вита. Роман Бельтин, командир ноктурийского городского дозора номер три, — представился он, привстав со стула и сразу сев обратно.

Вита поздоровалась, беззастенчиво его разглядывая, поскольку при первой их встрече он был в шлеме.

Светловолосый, гладко выбрит, среднего возраста, на лбу морщины — часто хмурится. Впрочем, в такой-то профессии повод для веселья найти сложно…

— Я хотел поговорить с вами без лишних ушей, — без обиняков заявил Роман.

За его небольшой стол и вправду больше никто не мог бы сесть; стульев было всего два, и оба теперь заняты.

— Хорошо, — согласилась Вита. — Но сначала скажите — где мой сопровождающий?

Она имела в виду не мелкого дозорного, который уже устроился завтракать рядом с сослуживцами.

— Как мне доложили, он ещё спит. Не беспокойтесь, — как только он проснётся, его тоже направят сюда. Ешьте, пока не остыло, а потом и поговорим, — Роман взял ложку, подавая Вите пример.

На завтрак ноктурийские маги ели кашу, заправленную сливочным маслом, и сдобные булочки, а запивали какао, — всё в точности как в столовой Н-ского Дома Творчества. Вита невольно умилилась, принимаясь за еду, показавшуюся очень вкусной (или же сказалось отсутствие ужина вкупе с физическими нагрузками на ночь глядя).

Сытая, Вита расслабилась и подобрела, даже пасмурная погода стала казаться ей не такой уж мрачной. Тем более, становилось всё светлее.

— О чём вы хотели поговорить? — спросила девушка, откинувшись на спинку стула.

Роман испытующе посмотрел на неё.

— Как и дозор номер семь, мы также получили сообщение Видящих о вашем прибытии, — медленно заговорил он. — Вы прибыли во втором часу ночи…

— Простите, а сколько сейчас времени?

Роман посмотрел на наручные часы, располагающиеся на его левом запястье чуть ниже трёх браслетов тёмного металла.

— Без десяти минут восемь утра.

— Не так уж и рано, — озадаченно протянула Вита. — А на улице так тихо было.

Командир понимающе усмехнулся.

— Окно в комнате, где вы ночевали, выходит в Сонный тупик. Эта улица была застроена только для работников производства Звёздных фонарей. Поэтому в светлое время суток там всегда тишина и покой, — пояснил он и допил остатки какао. — Но вернусь к нашему разговору. Вы прибыли во втором часу ночи, и вас подвергли проверкам. Объясню, почему. Как только начало смеркаться, налетели тучи и полностью скрыли небо, а полчаса спустя из леса пришли вы двое, Вита и Аэнгил.

— Мы⁈ — не поняла Вита.

— Не конкретно вы, конечно, — фантомы, скопированные с вас обоих. Умело скопированные, надо признать. Когда я увидел вас настоящих, в этом убедился. Фантомы отличались от вас только тем, что не могли говорить, их невозможно наделить голосом. Их цель была в том, чтобы проделать дыру в рубеже и попасть в город… или же сделать так, чтобы мы не пропустили вас.

— Но мы же говорили… и говорим, — растерялась Вита.

— Фантомы до вашего прихода появлялись четырежды и проходили весь путь от леса до города, — веско произнёс Роман. — Не могу обещать, что кто-нибудь из моих подчинённых в конце концов не выстрелил бы на опережение.

Вита представила и поёжилась.

— Поэтому, Вита, будьте крайне осторожны. Крадущие Свет не заинтересованы в том, чтобы сохранить вам здоровье — это раз. Два — вы им очень сильно мешаете. Три — где-то в Гильдии и в Храме утечка информации. И четвёртый угол этого квадрата — среди Крадущих есть мастера по путешествиям через Преломление, такие же, как Аэнгил Римнай. Я не хочу сказать, что он в этом замешан, поскольку повсюду был с вами, — торопливо поправился командир, — но он может узнать коллег среди Крадущих или даже близких знакомых, специалистов в данной области не так уж много.

— Вы думаете, Аэнгил может переметнуться на сторону Крадущих?

— Нет, — Роман внезапно стал очень серьёзным. — Хватит ли ему выдержки противостоять им, если он узнает их в лицо?

Аэнгилу снился кошмар.

Начинался сон самым банальным образом: ясная ночь и глухой хвойный лес — сочетание, порождающее причудливые тени; посеребрённая лунным светом дорога…

Аэнгил шёл вперёд, отстранённо думая о том, куда же подевалась девушка… Вита. Они вместе шли в Ноктур — и ведь дошли, припомнил он. Вопрос о том, почему же сейчас он в одиночестве и снова идёт куда-то, его нисколько не взволновал. Идёт и идёт. Ночью. И что? Вита в безопасности, усталости нет, луна светит, Звёздный фонарь чуть холодит правую руку, а темноты Аэнгил никогда не боялся, даже когда оставался с ней один на один и она полностью подавляла магическую энергию.

Преследователей он услышал издалека; они нисколько и не таились, ломая придорожные кусты, что могло показаться странным — зачем продираться сквозь ветки и колючки, когда можно легко бежать по открытой дороге?.. Но их целью было как раз то, чтобы намеченная жертва заранее услышала их.

Поначалу Аэнгил не оборачивался, на ходу выискивая в кармане плаща магическую книгу.

Однако карман пустовал.

При необходимости Аэнгил мог творить заклинания и без книги, так что он снова не насторожился.

Пока не попытался прибегнуть к магии — и его словно огрели по затылку: она не откликалась.

Твари, почуяв беспомощность человека, выскочили на дорогу. Насколько Аэнгил сумел рассмотреть в неверном лунном свете, каждая из них была до нелепости уродлива, клыкаста, не крупнее волка, но их было много, больше, чем он смог бы сосчитать. Они быстро приближались, теперь уже почти бесшумно — и вряд ли они гнались за Аэнгилом, чтобы пожелать ему удачи.

Тогда-то он ощутил беспокойство… а следом и страх.

Может ли такая ерунда, как не слишком крупные чудища, испугать опытного мага, мастера путешествий через Преломление? Конечно же, нет. Ужасало то, что магия вдруг исчезла, как будто её у Аэнгила никогда и не было. Как будто её отсекли одним ударом. И ни серебряный свет луны, ни Звёздный фонарь не реагировали на попытки воззвать к ним как к источникам энергии.

Оглушённый пропажей магии, Аэнгил стремглав бросился бежать.

Где-то в глубине сознания он понимал, что это просто сон, что всё не по-настоящему, но видение не становилось менее ярким и пугающим.

Дорога однообразно тянулась и тянулась, без поворотов и развилок. Расстояние между охотниками и дичью неумолимо сокращалось. Аэнгил, сознавая, что неизвестные твари уже дышат ему в спину, примерился с разбегу залезть на дерево; и только он взбежал по стволу и ухватился за толстый сук, как откуда-то сверху обрушилось неестественно плотное красно-розовое облако, яркое во мраке, но не источающее сияния. Аэнгил от неожиданности разжал руки и полетел вниз…

Храм Тысячи Светил был построен очень много лет назад и создавался с неопровержимой помощью магии. В одних хрониках утверждается, что возводился он одновременно в Преломлении и на твёрдой земле; в других говорится, что он изначально был клубком магических энергий; третьи предполагают, что Храм — остатки некогда угасшего всеобщего Светила, которому маги придали форму…

Доподлинно известно, что существует он на грани между мирами — и вне их, но всё-таки он свидетель того, как каждые сутки день и ночь сменяют друг друга.

Дни сменялись ночами, складываясь в недели, недели понемногу становились месяцами — и вскоре в Эленайе настало лето.

Мирав всё это время оставался при Храме, подле Эилун, лишь однажды покинув её дольше, чем на пару часов, — чтобы встретиться с Советом и поведать о своих видениях с участием дочери исчезнувшего Александра Бринка. Всё, что Мирав видел, принадлежало ему одному; как выяснилось, более никто в Храме не видел ничего подобного или чего-нибудь, как-то связанного с Бринком. Однако же, поскольку видения неоднократно повторялись и при этом всегда сохраняли ясность, Мираву дали официальное повеление разобраться в них.

Эилун до поры ничего не увидела — совершенно ничего, как будто её способности погрузились в спячку или затмились. Для Чтецов подобное явление не было диковинкой, и оно всегда было преходящим, но от этого не менее тревожащим.

Мирав знал, что его возлюбленную терзает смутное беспокойство. Она часами просиживала в Малом Зале Читающих, распахнув окно в сад, на Золотое Солнце, и перебирала книги и свитки, надеясь отыскать ответ на свой неопределённый вопрос. Это не было чем-то странным среди Видящих — искать по наитию незнамо что, повинуясь лишь собственным мимолётным мыслям.

Для того и была введена в Храме должность Чтецов, чтобы они могли искать среди запечатлённых знаний нечто неопределённое ради определённости. Также существовала и должность Копиистов — они самым тщательным образом переносили всё увиденное на бумагу и пергамент.

На самом деле, Чтецы и Копиисты мало чем различались в должностных обязанностях; Чтецы периодически фиксировали свои видения в письменном виде и занимались переписыванием книг и свитков, как это делала Эилун, а Копиисты штудировали всё, что было записано до них, изучая формулировки и сравнивая их со своими трудами.

Казалось бы, для чего тогда нужно было придумывать два разных названия? Но разница всё-таки имелась, и заключалась она в магических особенностях: Чтецы видели очень часто, Копиисты — намного реже, но гораздо отчётливее.

Мирав мог бы стать Копиистом, но не стал, чему несказанно радовался; его вполне устраивало быть Видящим-дозорным.

Как он смог подметить, беспокоилась не только Эилун; остальные Видящие, вне зависимости от занимаемой должности, тоже испытывали тревогу, природу которой никто не мог объяснить. Возможно, это было как-то связано именно с Эленайей, потому что в нескольких других обжитых мирах, соединённых через Преломление с Храмом и Эленайей, всё было тихо и спокойно: Крадущие Свет не осмеливались в них соваться. Да и зачем им было это делать, если в Эленайе — самое большое и яркое Светило?..

Время от времени Эилун делала перерыв и помогала Мираву в его поисках; общая принадлежность к Эленайе усиливала их способности видеть в родном мире.

Кое-что удалось доподлинно вызнать вне библиотеки: Мирав воспользовался тем, что маги Эленайской Гильдии прибыли в Храм Тысячи Миров по некоему делу, отправился на встречу с ними и среди них сразу распознал в лицо мага, которого видел рядом с дочерью Бринка.

Молодого человека звали Аэнгил Римнай. По не очень удивительному совпадению он оказался бывшим учеником Александра, по совместительству — королевским стражем и одним из самых талантливых мастеров в области путешествий через Преломление…

Когда Мирав, с трудом сдерживая смех, немного позднее пересказывал всё это Эилун, она тоже улыбнулась.

— Вот он во всём своём блеске, наш дар и наше проклятие, — сказала она. — Ты уже получил знание о том, что этот маг встретит и полюбит дочь Бринка… Но полюбит ли она его в ответ? И захочешь ли ты предупредить юношу заранее, хотя бы намёком?

— Этот парень не будет тушеваться перед девушкой, так что на этот счёт я спокоен, — весело отозвался Мирав. — И нет, я ни слова ему не скажу. Хотя бы до тех пор, пока он не приведёт её в Эленайю. Он имеет право на неведение.

— А ведь он очень симпатичный, — хитро сощурившись, заметила Эилун.

— Значит, девушка не устоит, и будет им счастье, — Мирав вернул ей поддразнивающую улыбку.

Гильдейцы прибыли в Храм Тысячи Светил, чтобы разузнать, где находится Александр Бринк: его уже почти признали пропавшим без вести и мёртвым, и вдруг от него в Гильдию пришло запечатанное магией письмо, адресованное дочери.

Конечно, магов интересовали все возможные сведения, хоть сколько-нибудь касающиеся Бринка. Но Видящие мало чем могли помочь: Александр был скрыт от истинного света, а значит, и от их взоров. Мирав был уверен, что Бринк заперт в подземелье, подальше от сияния каких бы то ни было Светил.

Той же ночью Мирав и Эилун разделили один кошмар на двоих: им приснились стаи птиц, умирающих на лету, в клейком красно-розовом тумане.

Утром маги Гильдии ни с чем вернулись в Имбрэал.

А всего два дня спустя королевская семья была убита Крадущими Свет. И этого страшного события не предвидел никто — даже Видящие. Потому что убийство было совершено спонтанно и под покровом ночи, в самый глухой и сумрачный час, когда небо было затянуто неестественными облаками…

Утром Мирав и Эилун узнали страшные новости, а кроме них то, что некоторые люди обвинили магов-Видящих в пособничестве Крадущим. Чуть позднее Эилун увидела, что Аэнгил получил королевское повеление найти дочь Бринка и привести в Эленайю, и ему же было доверено письмо Александра. Не все в Гильдии одобрили такое решение — потеряет, мол, или отдаст раньше срока, а мало ли что там этот сокрытый предатель хочет сообщить своей бездарной дочке…

— Вот до чего дошло — они все подозревают друг друга, — молвила Эилун, лихорадочно выбирая на столе чистый свиток. — Только повеление умирающего короля дало Аэнгилу право на доверие регента и Гильдии.

— Парень, сам того не подозревая, остался в живых и при магии только благодаря тому, что умеет ходить через Преломление, — задумчиво протянул Мирав.

— Крадущие намеренно не тронули его? Ты это видел? — разволновалась Эилун.

— Нет, не видел. Это всего лишь моё предположение, — Мирав поспешил её успокоить. — Но, боюсь, оно окажется реальностью.

Эилун с тяжёлым вздохом принялась переносить на свиток видение о прибытии Аэнгила со спутницей в Эленайю. Услышав, что они выйдут близ Ноктура, Мирав заставил себя сохранять внешнее спокойствие.

Он отослал письмо ноктурийским дозорным и приготовился ждать.

Сообщение доверенного лица из Эленайской Гильдии пришло за полночь и гласило: «Они в Ноктуре». Под словом «они» подразумевались как Аэнгил и Вита, так и Крадущие Свет.

Уточняющие вопросы были излишни, да никто и не ожидал, что Видящие станут их задавать.

На следующий день, едва начало светать, отовсюду хлынули облака. Густые и вязкие, нагнанные не ветром, а магией, они слиплись и скрыли не Светило, — его отсутствие в небесах.

Мирав и Эилун одновременно это увидели, чуть только проснувшись, и, наспех одевшись, со всей возможной поспешностью ринулись в Обсерваторию Храма. Око Преломления, размещённое в ней, позволяло подготовленному разуму заглянуть в сотни разных миров…

Мирава и Эилун интересовала только Эленайя.

Со стороны их родной мир был похож на корабль, угодивший в шторм. Светило сохранилось, но теперь его — шар в далёком космосе — едва ли можно было рассмотреть невооружённым глазом: оно сливалось с однотонно-синим расплющенным небом. Такие же ровные серые облака позволяли просочиться к земле лишь ощущению света и тепла; магическую энергию не пропускали, потому что её источника больше не было. Зато ветер метался беспорядочно, словно обезумев от собственного бессилия; облака не двигались с места.

— Дочь Бринка вернулась в Эленайю, и появляется это. Совпадение ли? — прошептала Эилун.

Мирав скованно пожал плечами.

— Наше Светило облеплено Рефлектами, — сказал он. — Они вбирают в себя всю магию, какую оно источает. Магическая энергия ещё присутствует в Эленайе, но скоро начнёт иссякать. Если развеять облака, это ничего не даст.

— Но они появились неестественным путём, — заметила Эилун. — Что, если обратить их в первичную энергию, из которой их сделали?

— Это только отсрочка. Нужно освободить Светило, и как можно скорее.

Вита про себя обозвала закрытую комнату на втором этаже «переговорным пунктом», хотя табличка на двери буквами с затейливыми завитушками сообщала, что за нею находится «Центровой узел линий вторичной магической связи». Туда пустили одного Аэнгила; девушка только и успела рассмотреть, пока дверь была приоткрыта, что помещение совсем небольшое, без окон, и в тусклом освещении поблёскивают штуковины непонятного назначения.

Остальные двери были закрыты, коридор пустовал, не считая Виты и Романа; последний, заложив руки за спину, замер у стены подобно солдату на плацу.

Повисла давящая тишина, нарушать которую было жутковато, — как в больнице.

От нечего делать Вита подошла к ближайшему окну. Оно выходило в квадратный внутренний двор, и там размещалась тренировочная площадка, тоже сейчас пустующая. Погода так и оставалась пасмурной…

Нет.

Что-то с небом было не так.

Вита впилась в него взглядом, жалея, что не догадалась захватить из Зе-Ро свой бинокль. Её глаза, даже вооружённые очками, не различали именно тех мелких деталей, которые могли бы стать объяснением… или вызвали бы ещё больше вопросов.

Неподвижная пасмурность напоминала небеса Рефлекта. Девушка вздрогнула, когда это осознала.

— Вы что-то заметили, Вита? — вежливо поинтересовался Роман.

— Не знаю, — медленно ответила она. — Мне кажется или небо какое-то… слишком ровное?

Роман тоже подошёл к окну и распахнул раму. В коридор влетел порыв холодного ветра и растрепал Вите волосы. Облака же — если эта масса имела какое-то отношение к обыкновенной погодной облачности — не двигались.

— Действительно… — пробормотал командир, проведя рукой туда-сюда и оставив в воздухе мерцающий сиреневый след заклинания. — Это концентрат какой-то странной энергии. Ждите здесь, никуда не уходите, — резко бросил Роман, закрывая окно, и быстрым шагом направился к лестнице.

Вита хлопнула себя по бёдрам.

— «Ждите здесь», — одними губами повторила она. — Жду, куда же я денусь!

Шаги Романа стихли вдалеке. Монотонно потекли минуты. За окном ничего не менялось: во двор никто не выходил, в окна никто не выглядывал, небо нависало серой плоскостью. Вита измерила коридор шагами, тут же выбросив их количество из головы, прочитала таблички — «Центровой узел линий соединения дозорных пунктов Н», «Прямые световые линии», «Световая материализация»…

Когда с первого этажа начали доноситься некоторые звуки, — голоса, хлопанье дверей, топот, — из «переговорного пункта» наконец появился хмурый Аэнгил.

— Роман тоже это заметил? — спросил он, махнув рукой в сторону окон.

— Я заметила, — с сарказмом уточнила Вита, сделав акцент на первом слове, и в один миг утратила всю свою браваду — слишком уж мрачным и серьёзным выглядел маг. — Ты уже поговорил с Гильдией? Что тебе ответили? — уже робко спросила девушка.

— Гильдия знала, что мы добрались до Ноктура, Роман связался с ней сразу после проверок… А я просил его повременить с сообщением до утра! — сердито бросил Аэнгил и шагнул к окну. — Вот он, результат, — уже спокойнее проговорил он, глядя на небо. — Подтвердилось, что первичная линия связи с Гильдией отслеживается Крадущими, и я не уверен, что вторичная более защищена. Крадущие Свет создали облачную завесу приблизительно в четвёртом часу утра. По времени как раз совпадает — от подслушанного доклада о нашем прибытии до появления завесы прошло не меньше двух часов. Вполне достаточно на подготовку и активацию заклинания. Это первое. Второе — Крадущие есть в Гильдии, и их много. Заклинание такого масштаба требует колоссальных затрат энергии — не менее полусотни магов единовременно.

— Это ведь не обычные облака?

— Если бы это были обычные облака, сделанные из воды, они бы просто заслонили Светило, вызвав затруднения при использовании магии. Нет, — Аэнгил покачал головой. — Это своего рода сгустки… даже не энергии, а её суррогата. Если это применение одного из положений Ночной Теории, не обошлось без жертвы… — он прерывисто вздохнул и сменил тему: — Видящие рассказали Гильдии, что полностью затянута область от Озогара до Шестигранника, и завеса продолжает расползаться. Дневное Светило Эленайи уже перестало быть источником энергии, и, скорее всего, чего-то подобного следует ожидать и от ночных Светил. Гильдия просит меня немедленно отправиться в Имбрэал. Призваны все маги, умеющие путешествовать через Преломление. Поэтому мы уходим, прямо сейчас. А где Роман?

— Не знаю. Рассмотрел облака и ушёл, мне велел ждать здесь.

— В любом случае, нам пора, — Аэнгил забрал у Виты рюкзак и закинул на плечо. — С магией могут возникнуть проблемы, поэтому придётся добираться до столицы через Преломление, расстояние слишком велико. Но сначала выйдем за черту города, — последние слова он уже говорил на ходу.

— Зачем? — удивилась Вита, семеня по лестнице следом за Аэнгилом.

— В Преломление проще всего заходить с плоского места, которое открыто свету максимально долго в течение светового дня, — пустился он в разъяснения. — Чем больше открытого пространства, тем легче. Посторонние объекты могут рассеивать и искажать энергию.

— А как же мы вошли в Преломление в Зе-Ро? И как ты выходил? — попыталась Вита поймать его на оговорке.

— Я же сказал «проще». При желании можно войти и выйти практически где угодно, лишь бы там обнаружилась хоть одна частичка света, — Аэнгил остановился на секунду и снисходительно улыбнулся, оглянувшись через плечо. Вите страшно захотелось дать ему тумака. — Кстати, выйти из Преломления гораздо легче, чем войти в него, и та полянка в Зе-Ро была прекрасно освещена. А теперь… не знаю, что будет. Но энергию надо бы поберечь, мало ли что, — задумчиво добавил маг.

Вите стало совестно. Как ни крути, он отдувался в Преломлении за двоих, а она ничем не могла ему помочь, — только повиснуть мёртвым грузом (нет, желательно не мёртвым).

— Прости, — тихо сказала она.

— За что? — удивился Аэнгил и приостановился. — Ты ни в чём не виновата. Кого и следует винить, так это Крадущих. Осторожно, здесь высокая ступенька.

На первом этаже сделалось шумно: дозорные при всеоружии мельтешили туда-сюда, перекрикивались и передавали друг другу разные предметы. Магическое освещение мигало как перегорающие лампочки, добавляя суматохи.

Роман нашёлся почти у самого выхода: стоял и отдавал распоряжения, сверяясь с книгой, которую держал правой рукой, — левой командир яростно жестикулировал, отчего от него буквально сыпались сиреневые искры.

— Доувер, продублируй ночной отчёт и передай копию Рысту! — гремел он на весь холл. — Стейн, пересчитать действующие Звёздные фонари и срочно отправить запрос на производство! Отрезать освещение пустых помещений! Не растрачивать ни одной лишней магической искорки, пока ситуация не стабилизируется! Шевелитесь, слошевы дети! О, простите, — тут же поправился командир, завидев Виту и Аэнгила. — Что сообщает Гильдия, мастер Римнай?

Аэнгил вкратце повторил то, что рассказал Вите. Роман кивнул, потирая подбородок.

— Значит, продолжаем действовать согласно плану. Проклятье. Крадущие, цареубийство, новая напасть… — командир на мгновение отвлёкся, вырвал из своей книги страницу и передал одному из дозорных, затем снова посмотрел на Аэнгила. — Позвольте спросить, — каким путём вы отправитесь в Имбрэал?

— Через Преломление, естественно, — ответил тот. — Время не терпит.

Роман, казалось, только и ждал этих слов:

— Тогда предлагаю вам воспользоваться Волной.

— Нет! — воскликнул Аэнгил. — Нет, я… я не могу. Это отнимет очень много энергии!

— Зато минимизирует потенциальные последствия от происходящего, — настаивал Роман. — Чем скорее вы окажетесь в Гильдии, тем скорее будет исправлено всё то, что натворили Крадущие.

— Что такое Волна? — поспешно вмешалась Вита.

— Артефакт, фокусирующий энергию. С его помощью даже не-маг в одиночку может ходить через Преломление, из любой точки любого мира, — с неохотой ответил Аэнгил.

— Это же хорошо, разве нет?

— Волна на короткое время абсолютно поглощает свет там, где была применена. Весь город останется без магии и в темноте посреди дня!

— И всего на несколько минут, — спокойно сказал командир.

— За эти несколько минут Крадущие…

— Им нужны вы двое, это яснее ясного, — перебил Роман. — Ещё и поэтому вы должны как можно скорее добраться до Имбрэала и Гильдии.

«Крадущих и там хватает», — подумала Вита, но вслух ничего не сказала.

— Хорошо, — Аэнгил сдался. — Тогда поспешим.

Роман быстро отдал подчинённым ещё несколько приказов, назначил Доувера старшим в своё отсутствие и выбрал себе в сопровождение нескладного тщедушного паренька, шлем которого то и дело сползал ему на брови; юный дозорный потешно дёргал головой и бросал взгляды в сторону Виты.

«Мои штаны им покоя не дают. Точно пора новую моду вводить», — со смешанным чувством тоски и веселья подумала девушка.

Она в своей одежде странно смотрелась на улице Ноктура — не потому, что носила очки, и не потому, что немногие эленайские женщины предпочитали брюки. Даже будучи уроженкой Эленайи, Вита являла собой воплощение чужеродности — одним своим присутствием, как Аэнгил в летнем городке Н в Зе-Ро. То, что никакой одеждой не изменить и не скрыть. Как сова и чайка — обе птицы, но одну с другой не спутаешь…

Люди высыпали на улицу, с тревогой смотрели вверх, расспрашивали суетящихся дозорных и бесцеремонно глазели на Виту, когда она попадала в поле зрения. Остро ощущая повышенное внимание к себе, она жалась ближе к Аэнгилу. Он не возражал.

Ноктурийский городской дозорный пункт состоял из большого главного здания, объединённого с казармами, и группы небольших причудливых сооружений геометрических форм — пирамиды, конус, цилиндр…

Роман и паренёк-дозорный, которого звали Лекс, повели Виту и Аэнгила к белому полукруглому строению, похожему на вкопанный в землю шар, разделённый на секции треугольными зарешечёнными окнами.

Путь от одного крыльца до другого занял едва ли пять минут, однако Вита основательно продрогла — в Ноктуре, напрочь игнорируя календарное лето, как будто наступила ранняя осень: воздух стал неприятно прохладным, и дул резкий порывистый ветер, причём определить его направление было невозможно — он попеременно дул с разных сторон. Вита застегнула куртку под горло и спрятала руки в карманы, но это почти не помогло.

Серость заметно приглушила яркие цвета. Недвижное однотонное небо накрывало город пластмассовой крышкой. Ветер лишь слегка рассеивал это ощущение — и вскоре оно возвращалось.

Это всё из-за меня. Это всё творится потому, что я зачем-то понадобилась Крадущим. Александр… отец уже примкнул к ним. Чтобы получить доступ в его дом и забрать его исследования, я им не нужна. Если бы им нужен был Аэнгил, они бы поймали его ещё до того, как он отправился в Зе-Ро…

Он и сообщение Александра — приманка, а я её заглотила.

Вита терялась в догадках, по какой ещё причине она могла понадобиться Крадущим, что у неё есть такого особенного… и уже у самого входа в шарообразный домик её осенило.

Кое-что, что могло быть особенным, у неё имелось. И даже имело отношение к Александру.

Кольца. Отцовский подарок, который не могут забрать у неё без её ведома и разрешения. Артефакты не известного Вите назначения.

Вот почему она, вернувшаяся в Эленайю добровольно, и нужна Крадущим — как коробочка для хранения, которую можно и выбросить, когда надобность в ней отпадёт.

Думая об этом, Вита непроизвольно сжала правую руку в кулак.

Тем временем Роман всего лишь прикосновением ладони открыл тяжёлую, окованную железом дверь и первым шагнул в темноту, Лекс пронырливо юркнул следом. Следующим пошёл Аэнгил. Вита, замыкая процессию, подпрыгнула от неожиданности, когда дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.

Магия. Снова.

Под потолком вспыхнул белый огонёк.

Снаружи маленький, внутри круглый дом казался очень просторным — потому что весь он состоял из одного-единственного помещения, целиком отделанного белым с голубоватыми прожилками минералом (вероятно, мрамором). Окна были тщательно завешаны плотной белоснежной тканью, неведомым образом крепившейся к стенам и в центре купола, там, где светился огонёк. Прямо под ним в полу был выложен круглый бассейн — совсем неглубокий, едва ли по щиколотку, и пустой. По его периметру были расставлены чаши с зубчатыми краями, отлитые из серебристого и золотистого металла; Вита подумала о серебре и золоте, но сразу же засомневалась. Подойдя ближе к бассейну, она увидела, что в каждой чаше мерцает крупный кристалл каплевидной формы.

— Осторожней, — шепнул Аэнгил, мягко, но настойчиво оттесняя Виту от кромки бассейна. — Шагнёшь раньше времени, и Преломление утащит тебя.

— Оставайтесь на месте, — Роман обошёл бассейн кругом, встал над золотистой чашей-цветком и встряхнул кистями рук. — Лекс, встань у двери и следи, чтобы никто не вошёл. Аэнгил, вы знаете, что нужно делать. Приготовьтесь. Я начинаю пробуждение Волны.

— Вита? — тихо произнёс Аэнгил. Девушка понятливо забрала свой рюкзак, и маг достал книгу.

Роман закрыл глаза и начал быстро-быстро бормотать заклинание, одновременно выплетая замысловатые жесты; в воздухе напротив лица командира проявились и зависли несколько сиреневых знаков, напоминающих египетские иероглифы. Огонёк наверху померк, зато камни в чашах начали светиться, и по куполу поплыли блики, как от воды.

Аэнгил ничего не говорил, но раскрыл книгу. Его движения были такими, будто он сманивал со страниц буквы, — и правда: сияющие зелёные символы один за другим послушно вспархивали с бумаги. В отличие от «иероглифов» Романа, эти выстроились в овал, ненадолго замерли в таком положении, затем разлетелись в разные стороны и прилипли к куполу, ярко сияя. Один магический символ пролетел в паре сантиметров от Виты, и девушка на всякий случай отступила на шаг в сторону.

Скорее уловив, чем заметив движение позади себя, она обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть в руках дозорного маленький флакон с красно-розовым содержимым.

— Стой! — крикнула она.

Дозорный — нет, Крадущий в доспехах дозорного! — вздрогнул и едва не выронил флакон.

Аэнгил круто обернулся и выставил правую ладонь — и очень вовремя: вспыхнувший зелёный диск поглотил атакующее заклинание (довольно слабое, определила Вита). Однако Лекс тут же выпустил другое, заметно более мощное, и по щиту Аэнгила с треском побежали сверкающие трещины, похожие на электрические разряды.

Девушка попятилась, одновременно одной рукой шаря в рюкзаке в поисках баллончика. В сражении магов он казался довольно-таки жалким оружием, но другого у Виты не было. А просто стоять столбом значило оказаться на линии огня.

Роман стоял, широко раскинув руки, — словно пытался обхватить и удержать нечто большое и невидимое. Поглощённый Волной, командир видел, что происходит, но не мог прерваться, чтобы помочь Аэнгилу.

Аэнгил выбросил руку со щитом вперёд и выдохнул короткое непонятное слово. Зелёный диск с бешеной скоростью сорвался с пальцев и врезался в Лекса — и бесславно рассыпался искрами. Крадущий ответил пучком синих молний. Аэнгил устоял — у него уже был готов новый щит, однако мрамор пола поблизости с противным скрежетом начал лопаться.

Вита наконец выхватила баллончик — и тут же его уронила, спасаясь от шальной молнии, неловко плюхнулась на пятую точку. Жестянка со звоном откатилась Аэнгилу под ноги. Маг пнул её и неуклюже махнул книгой. Вокруг девушки замерцал призрачный зеленоватый барьер, и следующая атака Лекса испарилась вместо того, чтобы опалить Вите волосы.

— Сдавайся! На всех щит не растянешь! — угрожающе заявил Лекс. Его треугольное лицо исказилось до неузнаваемости, и он сразу стал казаться старше. — Сил не хватит!

— Проверим? — Аэнгил с презрением фыркнул. — Ты хочешь разбить Волну, чтобы не позволить нам уйти? Глупо.

— Не глупее твоего, — Лекс осклабился. — Ты знал, что творится в Ноктуре, и всё-таки притащил девчонку сюда…

— Почему ты примкнул к ним? — вдруг спросил Аэнгил.

Лекс осёкся и недоверчиво уставился на него.

— Ты шутишь? Почему я примкнул к ним?.. Ха! Дурак!

Кристаллы в чашах вспыхнули ярче, и в помещении стало очень светло; фигура Романа почти скрылась в столбе света. Лекс сотворил новую молнию и направил её в Романа. Аэнгил снова опередил Крадущего, выставив щит.

Лекс направлял заклинания только правой рукой, в левой, прижатой к груди, он держал флакон. Аэнгил тоже действовал вполсилы, экономя энергию…

Вита отпрянула к стене, закрывая руками голову, — одна из синих молний задела валяющийся баллончик, и он с оглушительным хлопком взорвался. Несмотря на защищающий её барьер, девушка ощутила горячую ударную волну и резкий запах, от которого в носу защипало.

Взрыв магам не навредил, но оба они от неожиданности шарахнулись; Аэнгил кое-как удержал равновесие, чтобы не свалиться в бассейн Волны, Лекс ударился спиной о дверь и выругался.

Вита вскочила, прижимая к себе рюкзак, и замялась, не зная, куда податься. Подойти ближе к Аэнгилу?.. А вдруг опять что-нибудь взорвётся, и её отшвырнёт в Волну⁈

Аэнгил и Крадущий замерли друг против друга, напряжённые, как высоковольтные провода, и даже искрили почти так же — один зелёным, другой синим. Лекс, удерживая на растопыренных пальцах синие огонёчки, стрельнул глазами по сторонам, выискивая, чем бы отвлечь внимание противника, но сам потерял секунду-другую.

И Аэнгил, не колеблясь, атаковал.

Лекс взвыл — тонкий, как лазер, зелёный луч впился во флакон, стекло лопнуло. Сквозь осколки и пальцы поплыл красноватый дымок.

Вита почувствовала приторно-сладкий запах, перебивший слезоточивую вонь газа.

— Волна! — раздался крик Романа.

Вита бросилась к Аэнгилу. Тот мигом схватил её в охапку, нечаянно ткнув в бок уголком книги, и прыгнул в бассейн. Девушка зажмурилась, ожидая удара о твёрдую поверхность, но ослепительно полыхнуло, и мир вокруг расплылся мельтешащими пятнами света.

Ощущение полёта оборвалось, едва начавшись. Виту и Аэнгила кубарем прокатило по Преломлению и вышвырнуло… где-то.

В последний момент Аэнгил выпустил Виту, и девушка упала на мощёную дорогу, пребольно ударившись коленом и до крови ободрав ладони о булыжники.

Порыв холодного ветра взметнул облако пыли. Вита закашлялась, поднимаясь на четвереньки. Поправив скособочившиеся очки, она увидела, что маг медленно поднимается и морщится — его падение тоже оказалось болезненным.

Её пострадавшие колено и ладони горели огнём. Ничего нового.

Ввиду собственной неуклюжести, порождённой плохим зрением, Вита частенько попадала — и падала — в подобные ситуации.

Вокруг расстилалось чистое поле, пополам рассечённое дорогой. Вдалеке виднелась тёмная полоса леса, правее высились горы, кажущиеся нарисованными на тусклом однотонном небе.

Вита поднялась и оглянулась.

В обратную сторону дорога шла под склон, в низину, к уютно устроившемуся в ложбинке долины городу. Ноктуру. Вита прикинула, что до него примерно километр или два.

Сейчас город был словно в тени огромного облака. Только у этой тени были неестественно чёткие границы.

И весь Ноктур неотвратимо погружался в темноту. Выглядело так, будто в стакан с водой добавляют чёрную краску — с каждой каплей всё темнее и темнее. Дома теряли очертания, сливаясь в одно гигантское пятно.

— Он… он разбил Волну, — прохрипел Аэнгил, смахивая с обложки книги пыль. — Мы не смогли уйти.

— Но мы же переместились, — неуверенно проговорила Вита. — А что такое с городом? Это и есть темнота из-за Волны, да?

Аэнгил стремительно поднялся на ноги.

По выражению его побледневшего лица Вита поняла, что всё, что произошло до этого, было вполне себе терпимым.

— Нет… Нет, нет! — маг в бессильной ярости покачал головой. — Если бы это была только Волна… Видишь, там, где граница тени, белая полоса? — Вита тщетно силилась её увидеть, но кивнула. — Это Рефлект. Он пожирает Ноктур, но и сам становится частью Эленайи. Гниющая рана на теле мира.

Вита не совсем поняла, что это означает, но тон Аэнгила испугал её ещё сильнее.

— И что же нам делать⁈

— Идти в Храм, — выровняв дыхание, сказал Аэнгил. — Сейчас же.

Как бы то ни было, незамедлительно выдвинуться в путь не получилось: короткая схватка с Лексом отняла у Аэнгила изрядное количество энергии, и восполнить её пока что не было возможности. Аэнгил объявил, что ему необходимо точно рассчитать путь, чтобы не тратить лишнего, и уселся прямо на землю, подоткнув полы плаща.

— Это займёт всего пару минут, — сказал маг, сосредоточенно изучая кристаллы браслета. Локтем левой руки Аэнгил придерживал книгу в раскрытом положении — ветер то и дело норовил поиграть страницами.

Вита, пользуясь моментом, села так, чтобы Аэнгил заслонял её от ветра, и занялась своими ранками.

— Подожди чуть-чуть, я всё исцелю, — предложил парень, увидев, что она делает.

— Не надо! — поспешно отказалась Вита. Хоть она и не была магом, но подспудно чувствовала, что Аэнгил истратил энергии больше, чем признал. — Ерунда, до свадьбы заживёт.

Брови Аэнгила подскочили вверх.

— Какой ещё свадьбы⁈ — ошарашенно спросил он, уронив книгу.

Настолько бурная реакция на невинное выражение выбила Виту из колеи.

— Так говорят в Зе-Ро… — растерянно пробормотала девушка, не зная, куда деваться: Аэнгил сверлил её взглядом. — Ну, знаешь, присказка. Значит, всё нормально, ничего страшного не случилось… Короче, не отвлекайся!

Маг послушно потянулся за книгой — и всё же, пока Вита была занята, украдкой покосился на неё, словно ожидая какой-нибудь подставы.

К счастью, болезненное падение обошлось без серьёзных травм, требующих особого лечения. Вита сноровисто промыла ссадины перекисью и тщательно заклеила пластырем. Затем убрала аптечку в рюкзак, поднялась и попыталась хоть немного отряхнуть одежду от вездесущей пыли, но очередной порыв ветра свёл все усилия девушки на нет.

Ноктур с каждой минутой всё больше превращался в нефтяно-чёрное пятно. Зрелище было удручающее, и Вита отвернулась.

Аэнгил медленно перелистывал страницы, как будто сам позабыл, что искал. Вита хотела съязвить насчёт того, насколько устрашающим оказалось слово «свадьба», но заметила, что у мага дрожат руки.

— Тебе хватит сил, чтобы довести нас до Храма? — осторожно спросила она.

— Придётся сделать всё возможное, чтобы хватило. У меня нет выбора, — устало ответил Аэнгил, вдруг захлопнул книгу и ссутулился. — Надо идти в Храм, но и там тоже могут оказаться Крадущие… — он сжал губы в нитку, будто боялся, что сказанное им воплотится в жизнь.

— Альтернативы нет, — подытожила Вита.

На миг у неё мелькнула мысль о том, что можно было бы вернуться в Зе-Ро и забить на всё, что произошло с ней в Эленайе. В конце концов, лично Вита никому ничем здесь не была обязана, даже Александру. А Аэнгил пусть делает, что хочет…

Нет, одёрнула себя Вита. Так не пойдёт. И вдруг не сегодня-завтра Крадущие Свет заявились бы в родной Н-ский Дом Творчества?.. Страшно подумать, что могло бы произойти! Не для того она согласилась последовать за Аэнгилом, а он, в свою очередь, согласился сопровождать и оберегать её. Теперь они повязаны друг с другом, — и с Эленайей, — пока всё не закончится.

Вита заставила себя посмотреть на Ноктур.

— Роман ведь жив, правда? — вырвалось у неё. — А что будет с остальными, кто сейчас там, в темноте?

— Рефлект просачивается в Эленайю. Он как нарыв, и зреть он может довольно долго, — сказал Аэнгил. — Магический купол замедляет этот процесс. В Ноктуре есть запас Звёздных фонарей, так что, думаю, в ближайшие дни людям ничто не угрожает… — он на мгновение замешкался. — И Видящие тоже что-нибудь наверняка предпримут. Волна разбита и на какое-то время останется бесполезной. Роман потратил на нас много энергии, но с ним, думаю, всё в порядке… А главное — когда темнота рассеется, магия останется при нём, — он посмотрел Вите в глаза. — Я узнал красный туман. Он — то самое оружие Крадущих, и мальчишка по глупости обернул его против самого себя. Ты меня спасла. Спасибо.

Вита потупилась, смущённая серьёзностью его тона, и пробормотала:

— Не за что.

Аэнгил поднялся, повернулся спиной к Ноктуру, вытянул вперёд правую руку и очертил круг — кристаллы с браслета оставили в воздухе мерцающий зеленоватый след. «Лепестки» Преломления (Вите показалось, что сейчас их стало больше) тоже окрасились в бледно-зелёный — будто слабые солнечные лучи пронизывали речную воду — и шевелились в нетерпении.

Вита привычно взяла Аэнгила под руку. Он улыбнулся краешком губ и шагнул вперёд.

Ветер упруго наткнулся на невидимую стену; Вита только и почувствовала, как шевельнулись её волосы, — и проход сомкнулся за её спиной.

Преломление померкло, сделалось сумрачным, дрожащим и полупрозрачным: в серо-зелёном пятнистом освещении проступали очертания предметов, какие-то тени, зыбкие контуры человеческих и человекоподобных фигур. Они двигались в разных направлениях.

Аэнгил не выказывал ни удивления, ни страха, только сосредоточенность, и Вита приободрилась. К тому же, шагов маг в этот раз сделал всего три; затем Преломление плавно раскрылось перед путешественниками светло-голубым «цветком» с белым кольцом-серёдкой и выпустило их в новом месте. На этот раз без швыряний и падений.

Перед Аэнгилом и Витой снова предстало открытое пространство, хотя оно отличалось от того, что они оставили позади: там были трава и пыль, здесь же — пшеничные поля, просёлочная дорога, вдали лес… И Ноктур исчез из поля зрения, а горы оказались совсем-совсем близко. Вита даже могла рассмотреть их в подробностях и пересчитать пики: их было шесть, и все — одинаковой высоты.

Небо было пасмурным — по-настоящему: его закрывали облака, не наколдованные, а кучевые. И, даже несмотря на их скопление, здесь было гораздо светлее, чем возле Ноктура. Тоже прохладно, но ощутимо теплее.

И намного спокойнее.

Лёгкий ветерок коснулся лица Виты.

— Ничего себе! — выдохнул Аэнгил, озираясь.

— Что?

— Я полагал, что мы пройдём намного меньше… — он устало улыбнулся и спрятал книгу в карман. — Если бы я не знал, что ты не магесса, Вита, то решил бы, что ты мне помогала.

— Я точно не магесса, — Вита неуверенно улыбнулась в ответ. — А где мы?

— Мы дошли до самого Шестигранника, — Аэнгил показал на горы. — Отсюда до Храма Тысячи Светил два шага. Почти буквально.

— Но у тебя закончилась энергия, — договорила за него Вита.

— Виновен, — Аэнгил поднял правую руку. Кристаллы на браслете помутнели. — В данный момент я способен на магию ровно столько, сколько же и ты. Как хорошо, что мы успели позавтракать, — с невесёлым смешком добавил он. — Если бы не этот… аверзит, Волна доставила бы нас сразу туда. Но что вышло, то вышло.

Незнакомое слово он прямо-таки выплюнул. Ругательство, догадалась Вита. И, похоже, грубое.

— Тебе же нужно сияние Светила, чтобы творить магию.

— Если верить Видящим, Крадущие украли дневное Светило всей Эленайи. Возможно, и ночное тоже, но похитить свет всех звёзд во Вселенной им не под силу, — Аэнгил усмехнулся. — Предлагаю спокойно отдохнуть и дождаться ночи.

— Сначала нужно найти место для отдыха.

— Пять минут назад мы сидели на обочине дороги. Кстати, как твоя нога?

— Небольшой ушиб. Ничего, я привыкла падать.

— Не самая полезная привычка, тем более, при таких штанах, — с этими словами Аэнгил забрал у Виты рюкзак. — Куда пойдём?

Вопрос прозвучал так беззаботно, что Вита рассмеялась.

— Это ты должен знать, куда идти!

— Пешком на своих двоих мы можем пойти куда угодно. Даже если мы будем идти весь день, это расстояние не покроет даже полшажочка через Преломление. Так куда пойдём?

— Конечно, вперёд, — заявила Вита. — На шажочек или полшажочка, лучше быть ближе к Храму, чем отдаляться от него.

Впереди, сзади, слева, справа — повсюду, насколько хватало глаз, в громадных количествах созревала пшеница (или какой-то очень похожий на неё злак; Вита допускала, что в её познаниях об Эленайе наличествуют пробелы). Дорога, с двух сторон сдавленная полями, тянулась прямо к Шестиграннику, словно её прокладывали с помощью исполинской линейки. Вита на минутку призадумалась — огибает ли дорога горы или же пересекает их сквозным тоннелем? Несмотря на кажущуюся близость гор, рассмотреть эту деталь не представлялось возможным. Да и не так уж она была значительна, учитывая то, что половину мира можно перемахнуть через Преломление одним шагом…

Спустя пару часов пешей прогулки Аэнгил и Вита зримо ничуть не приблизились к Шестиграннику, взамен обнаружив край пшеничного моря. Правда, почти сразу за ним начиналась новая полоса злаков, но между посевами остался островок земли, на котором росла небольшая рощица особенных эленайских деревьев с розовой листвой (Аэнгил сообщил, что они называются вермила). Здесь путешественники остановились на привал.

Аэнгил расстелил под кряжистой вермилой свой плащ, сел на него и похлопал рядом, приглашая Виту. Девушка притулилась сбоку и с удовольствием вытянула ноги на траву — зелёную, не розовую, как можно было ожидать.

После потускневшего Ноктура и его окрестностей все краски казались необычайно яркими.

— Возможно, скоро пойдёт дождь, — сказал Аэнгил. — Думаю, надо остаться здесь и дождаться ночи. Либо нас обнаружат Видящие и пришлют за нами кого-нибудь, либо я восполню запас энергии и мы сами доберёмся до Храма.

Вариант с тем, что Крадущие могут их догнать, Аэнгил не озвучил, и Вита была за это благодарна.

— А если… — она сглотнула — в горле у неё пересохло. — А если звёзд не будет видно из-за туч?

— Когда звёзды проявятся на небосклоне, тучи станут всего лишь затруднением на пути энергии в наш мир. И у меня с собой Звёздный фонарь, — он коснулся браслета на правом запястье. — Не беспокойся. Всё будет хорошо.

На пару минут повисло молчание.

— В Эленайе, насколько я понимаю, нет продвинутых технологий, как в Зе-Ро, а засевается такая огромная площадь, — проговорила Вита, желая хоть ненадолго отвлечься от невесёлой темы. — Магия?

— Магия, — Аэнгил кивнул. — Поэтому в Эленайе в технологиях нет нужды.

Вита решила, что это хорошая возможность утолить любопытство.

— Я заметила, что маги колдуют по-разному, — начала она, немного нервничая — Аэнгил пристально смотрел ей в лицо. — И высвобожденная энергия у всех разного цвета, и эти знаки-закорючки… Их, должно быть, тысячи, если не миллионы! И вам приходится все их учить?

— Их не так уж и много. Кстати, мы их не учим, а сами создаём, — Аэнгил улыбнулся слегка смущённо, будто чувствовал вину в том, что не оправдал ожиданий Виты. — Одни и те же образы вызывают у разных людей разные ассоциации. Чтобы заклинание подействовало, нужно сложить чёткий узор из определённых символов и вложить в него необходимое количество энергии.

— Если знаки и есть заклинание, что же вы тогда проговариваете вслух?

— Импульс. Фраза-толчок для приведения магии в действие. А вот слова для неё приходится учить, тут ты права, — согласился Аэнгил. — Подход в этом деле — строго индивидуальный. Предлагаются для изучения на выбор несколько мёртвых языков, и каждый маг выбирает для себя один или же создаёт из их смешения новый, искусственный язык. Он очень примитивный, в него входят простейшие понятия — чтобы сохранить единые формулировки заклинаний для учащихся. Главное в заклинаниях — чтобы они состояли из звукосочетаний, которые не произнесёшь невзначай. Без последовательности действий магия обычно не срабатывает, но лучше держать её под контролем. Остальное зависит от мага. При дальнейшем совершенствовании магических умений он сам составляет себе заклинания. Под сиянием Светил творить магию легко… вот в мирах, подобных Зе-Ро или тому Рефлекту, гораздо труднее.

— Аэнгил… Скажи, я могу тебе доверять? — выпалила Вита и сама испугалась собственных слов. Но они уже вылетели наружу.

— Смотря в чём, — шутливым тоном отозвался маг и продолжил уже серьёзнее: — Твоё право — решать, достоин я твоего доверия или нет. Надеюсь, что всё-таки да. Ты хочешь что-то спросить или…

Вита встретила его взгляд.

— Ты — маг Гильдии. В неё проникли Крадущие, — тихо, но твёрдо сказала она. — Откуда мне знать, вдруг ты тоже примкнул к ним?

— Моя лояльность принадлежит не Гильдии, а, в первую очередь, Эленайе, — так же тихо отозвался Аэнгил. — Иначе бы я не отправился за тобой в Зе-Ро.

Вита собралась с духом и пересказала начистоту содержание письма Александра — всё, от начала и до конца.

Аэнгил выслушал её, не перебивая.

— Вот как ты поняла, что Лекс — Крадущий и враг. А «заветные слова»… — повторил он, морща лоб. — Понятия не имею, что это может значить. Что угодно, по сути. Думаю, тебе лучше знать, что это, просто ты ещё не вспомнила.

— Может быть, Александр что-нибудь говорил обо мне?

— Почти ничего. Он очень скупо делился личным — так, изредка, если приходилось к слову. О тебе обмолвился только однажды, незадолго до своего исчезновения.

— Что именно он сказал? — с замиранием сердца спросила Вита.

— Что у него есть дочь, ты, и что ты живёшь в Зе-Ро. Я до этого времени понятия не имел, что у Александра есть ребёнок. И я почему-то думал, что тебе лет десять.

Вита хихикнула.

— Вдвое больше, и с хвостиком, — сообщила она.

Аэнгил вдруг посуровел.

— С каким таким хвостиком? — с подозрением уточнил он.

Вита чуть не рассмеялась, но вспомнила его реакцию на «до свадьбы заживёт», и постаралась аккуратно объяснить значение «хвостика».

Маг заметно расслабился.

— Я постоянно забываю, что даже в пределах одного мира встречаются особенности речи, — со смешком сказал он. — Перед тем, как я отправился в Зе-Ро, меня предупреждали о специфике логического мышления местных жителей. Хм… «Хвостик» как маленькое добавление к чему-либо… В общем-то, логично. У нас в подобных случаях говорят «на кончиках ушей».

«У нас».

Аэнгил не мог выразиться иначе, но Вите стало грустно.

Она — чужая для Эленайи, и ничто не могло показать этого яснее, чем общение с коренным её жителем (к тому же, магом).

— Можно? — вдруг спросил Аэнгил. Вита удивлённо моргнула — он показывал на её очки.

Что он хочет сделать?

— Ну, ладно, — с опаской согласилась девушка.

Аэнгил бережно снял с её лица очки и принялся изучать их.

Толком не видя, что именно он делает, Вита беспокойно заёрзала. Без очков она чувствовала себя беззащитной.

— Вот это… ничего себе! — воскликнул Аэнгил. Вита этого не различала, лишь догадалась по движениям: он поднёс её очки к глазам и посмотрел сквозь стёкла на окружающий мир. — Как ты через них видишь⁈ Они же всё размазывают!

— Так и вижу. У меня близорукость. Миопия высокой степени.

— О-о… — глубокомысленно выдал маг и притих.

— Если ты уже наигрался, можешь их вернуть?

— Да, конечно, — спохватился Аэнгил.

Водрузив очки на положенное место, Вита испытала облегчение, — ненадолго: наткнувшись на взгляд Аэнгила, исполненный сострадания, она мгновенно рассердилась.

Ещё не хватало, чтобы он её жалел!

— Ты упомянула, что в Зе-Ро продвинутые технологии, — заговорил маг, тщательно подбирая слова. — Разве с их помощью нельзя как-то… помочь твоему зрению?

— Можно. Но это очень дорого. Я коплю деньги на операцию.

— Сейчас ты в Эленайе. Исцелить твои глаза — дело нескольких минут, и безо всякой платы…

— Нет! — вскинулась Вита. — Не надо трогать мои глаза, большое спасибо!

— Но почему? — опешил Аэнгил.

— Дело принципа, — отрезала Вита.

Лицо Аэнгила выразило мучительные раздумья. Он силился уловить логику, но не улавливал, а спросить явно опасался. Вита не собиралась облегчать ему задачу.

К тому же, оставался ещё один вопрос, который хотелось хоть сколько-нибудь прояснить.

— А про свой подарок Александр упоминал? — девушка показала Аэнгилу правую руку.

Маг мельком глянул на кольца.

— Да. Он сказал, что это единственные магические предметы, которые тебе разрешили взять в Зе-Ро, потому что ты не смогла бы их использовать по назначению. И никто другой бы не смог.

— И какое же у них назначение? — Вита насторожилась.

— Этого я не знаю.

— Можешь определить? Пожалуйста! — торопливо добавила она, не желая, чтобы это звучало как приказ, стянула кольца с пальцев и протянула Аэнгилу на ладони.

— Я не артефактор… но попробую, — маг взял одно, серебряное, поднёс к глазам. — Энергия в металле определённо присутствует, — Аэнгил осторожно попытался надеть кольцо себе на мизинец и негромко рассмеялся, когда ничего не вышло — украшение изворачивалось как живое, норовя выскользнуть. — Видишь? Не даётся. Наверное, магия, вложенная в них, закрепила кольца на тебе как на хозяйке. Их магические свойства — принадлежать тебе и подстраиваться под тебя.

— И всё? — разочарованно протянула Вита.

— Старший артефактор Гильдии сказал бы тебе больше, — Аэнгил вернул кольцо владелице. — Или сам Александр. Или ты можешь спросить Видящих, когда мы придём в Храм, — добавил он после кратких раздумий.

— Ты говорил, что у Гильдии есть какой-то интерес.

— В связи с тем, что ты рассказала, должен поправиться: не у Гильдии, а у Крадущих. Эту тему поднимал Ларм Блэймерк. Когда началось обсуждение, как поступить с сообщением Александра, Ларм высказывался, что Бринк не имел никакого права вверять тебе или твоей матери какие-либо магические предметы, пока ты находишься в Зе-Ро. «Каждая крупица магической энергии ценна, и передавать её в пустосветный мир — гнусное расточительство!» — едко передразнил Аэнгил. — Теперь-то понятно, почему он так суетился…

— А вдруг его сам Александр и подослал, чтобы заманить меня в Эленайю? — предположила Вита и сама ужаснулась.

— Вряд ли, — Аэнгил мотнул головой. — Стал бы он тогда объявлять в письме о том, что Ларм — Крадущий Свет? Ведь планировалось, что ты узнаешь сообщение в Гильдии, во всеуслышание.

— Ох… я уже не знаю, чему верить, кому верить… — Вита обхватила себя руками за плечи.

— Даже я под сомнением? — Аэнгил выгнул бровь.

— Даже ты.

Вита ожидала, что он рассердится, однако он лукаво прищурился и заявил:

— Хорошо. Придём в Храм, и поинтересуешься у Видящих о том, можешь ли мне доверять. Советую заранее подготовить список вопросов.

— Вот ты говоришь — Видящие, Видящие… Жаль, что всего этого они не увидели, — саркастически заметила Вита.

— Они Видящие, но не всевидящие. И они что-то могут знать, просто не делятся знаниями по каким-нибудь своим причинам. Кстати, я был в Храме как раз в тот день, когда в Гильдию пришло сообщение Александра, — с задумчивым видом проговорил Аэнгил. — Вернее, после того, как оно пришло. Один из Видящих сам подошёл и заговорил со мной. Спросил моё имя… и ерунду всякую.

— Он что-нибудь рассказал о том, что случится?

— Ничего. Но он смотрел так… Жадно, с любопытством. Похоже, и вправду видел что-то, связанное со мной, — помолчав, Аэнгил добавил: — Вероятно, и с тобой тоже.

Проведя бессонную ночь, Глеб с шести утра сидел на крыльце своего дома и неотрывно смотрел в предгрозовое небо, но видел нечто другое.

Дар Видящего невозможно выжечь окончательно и бесповоротно. Даже в пустосветном Зе-Ро магия пробуждалась и тончайшей нитью тянулась к событиям, которые происходили — или должны были произойти в скором будущем.

В первый час после видения Глеб ещё пытался обдумать предстоящий разговор, мысленно подбирал слова, просчитывал варианты… потом бросил это заведомо бесполезное дело. Последствия всё равно не обретали чёткую определённость.

Виденная гостья не заставила себя долго ждать: около девяти часов раздался приближающийся рокот мотора, и к дому отшельника подъехала серебристая машина. Из неё вышла Елизавета Ларина.

Светлый брючный костюм, белые туфли-лодочки, безупречная укладка, лёгкий макияж, элегантные очки в тонкой оправе… Необычный выбор для посещения лесной глухомани. Скорее всего, решение навестить родственника пришло к Елизавете спонтанно, и она сорвалась прямиком с работы.

С дочерью — ни капли внешнего сходства.

— Ну, здравствуй, — Глеб не пошевелился.

Елизавета смерила его профессиональным взглядом директрисы учебного заведения и столь же профессионально поджала губы.

Она никогда не разделяла убеждений своего родственника в том, что значит «затаиться и не привлекать к себе внимание».

За что теперь и расплачивается.

— Здравствуй, — через силу произнесла Елизавета, медленно вступая в захламленный двор. Выражение лица у неё при этом было такое, словно она выискивала чистый участок земли среди собачьих фекалий.

— Ты приехала сюда не для того, чтобы просто поздороваться с дядюшкой.

— Вита ушла в Эленайю, — Елизавета говорила ровным тоном, но её руки, теребящие связку ключей, выдавали нервозность.

— Вита вернулась в Эленайю, — поправил Глеб и с сарказмом добавил: — Родина, как-никак.

— Ты рассказал ей?.. — облизнув губы, тихо спросила Елизавета.

Нетрудно было догадаться: из-за этого вопроса она и помчалась в лес, даже не подумав позвонить по телефону или воспользоваться магической связью.

— Это не моё право. И мне не вменили в обязанности посвящение крестницы в семейные тайны, — жёстко ответил Глеб. — Но меня поражает то, что ты с такой лёгкостью отпустила её туда, когда там орудуют Крадущие. Они пошли на убийство эленайской королевской семьи, что им какая-то там девчонка без магических способностей! От неё мигом избавятся, если она окажется на их пути! Ты об этом подумала?

— Они её не тронут. Александр дал ей защиту…

— И клеймо дочери предателя! Он тоже Крадущий!

— Вот как ты заговорил, дядюшка! Благодарение Зе-Ро, моя дочь носит фамилию Ларина. Не Ла-Рхин, и не Бринк! — Елизавета тоже повысила голос; на её щеках выступили красные пятна. — Аэнгил защитит её. Он дал клятву.

— Мальчишка талантлив, но он один и не всесилен. И он маг. Магия — его слабое место!

— Чего ты сейчас добиваешься⁈ — вспылила Елизавета. — Чтобы я бросилась за ней и силой притащила её в Зе-Ро? Как ты себе это представляешь⁈

— В прошлый раз тебе ничто не помешало это сделать, — ядовито сказал Глеб, поднялся на ноги, сделал несколько шагов и остановился в паре метров от калитки, сунув руки в карманы.

— Тогда она была маленьким ребёнком. Теперь она — взрослая девушка. И… — Елизавета осеклась.

— Что?

— Видящие, — чуть слышно сказала она. — Они передали с Аэнгилом письмо для меня. Он не знал его содержание. Вите я не говорила. Думаю, Аэнгил тоже ничего ей не сказал. Он ничего и не знает…

— И что же они видели? — со скептицизмом спросил Глеб.

— Как обычно, у них очень размытые формулировки. Но кое-что было указано с предельной ясностью, — Елизавета на миг прикрыла глаза. Она решала, следует ли продолжать. Глеб знал, что она всё расскажет. — Вита и Аэнгил связаны друг с другом. Не из-за клятвы, не из-за королевского повеления или обязательств Аэнгила перед Гильдией, нет, — по какой-то иной причине. Даже если бы я запретила Вите покидать Н, она нашла бы способ сбежать. Или Аэнгил похитил бы её, он сам упомянул о подобном развитии событий. Впрочем, — Елизавета усмехнулась, — Вита по собственной воле последовала за ним. Она вбила себе в голову, что ей всенепременно нужно получить от Александра ответы на детские вопросы.

— Откуда ты знаешь, что у неё в голове?

— Она — моя дочь.

— И дочь Бринка, — Глеб откровенно наслаждался раздражением Елизаветы, хотя сам был раздражён не меньше. — Она ненадолго задержалась здесь перед уходом, и с её помощью даже удалось немного разговорить мальчишку. Хочу заметить, не слишком-то он верен Гильдии.

Елизавета пошатнулась и ухватилась за калитку.

— Он — один из Крадущих?

— Нет. Всё гораздо проще: у него есть собственное мнение, и он держит его при себе. И всё-таки магия — его слабое место, — упрямо повторил Глеб. — Если Крадущие возьмутся за него всерьёз, он станет бесполезен. Вита нужна Крадущим из-за того, что она — дочь Александра, но я думаю, что это не единственная причина их интереса к ней. Напрасно Александр отдал ей артефакты. Каковы их свойства, не знаешь?

Елизавета выпрямилась и покачала головой. Глеб вздохнул.

— Зато Гильдия знает, если верить Аэнгилу.

— Значит, Гильдия защитит Виту.

Глеб лающе хохотнул.

— Лиза, ты себя-то слышишь? Гильдия защитит Виту? Как защитила короля и королеву⁈ Уже то, что из всей Гильдии за Витой пришёл всего один посланник, говорит само за себя.

— Гильдия не позволит Крадущим навредить Вите. И Александр не позволит, — проговаривая последние слова, Елизавета скривилась, словно в рот ей попало что-то горькое.

— Ты слишком долго общалась с хорошими людьми. Сообщение Александра могло быть приманкой Крадущих или выдумкой Гильдии. Взрослая или нет, Вита отправилась навстречу опасности.

— И ты её тоже не остановил, — язвительно заметила Елизавета.

— Не остановил, — согласился Глеб. — С моей стороны это было заведомо невозможно. Только у тебя был шанс удержать её в Зе-Ро и на время спрятать от Гильдии… и остальных.

— Значит, я отправлюсь в Эленайю. Вите не помешает помощь ещё одного мага.

— Только не твоя, Лиз, — отчеканил Глеб. — Тебя выслали сюда из-за меня, и лучшее, что ты можешь сделать — оставаться здесь и не высовываться. Я пойду за Витой.

Грех прозевать прекрасную возможность вернуть себе, а заодно и своему роду доброе имя.

— Ты⁈

— Мне нечего терять, в отличие от тебя, — Глеб ухмыльнулся. — Вита — моя внучатая племянница и крёстное дитя. Даже если я уйду, я вернусь сюда, и Вита с Аэнгилом тоже придут. Я это видел. Нашу общую встречу, имею в виду. Здесь, в Зе-Ро.

— Чем ты, в таком случае, лучше меня? — холодно спросила Елизавета. — С тем же успехом ты можешь дождаться нас здесь. Вот встреча и состоится.

— Тебя не было в моём видении. Значит, ты будешь в другом месте.

— Это значит, что я тоже покину Зе-Ро.

— Не факт. Встреча состоится здесь, — Глеб притопнул ногой, — возле этого самого дома. Скорее всего, ты будешь ждать нас в своём Доме Творчества. Пойми, Лиза, — мягче заговорил он, — если ты отправишься в Эленайю, Крадущие могут воспользоваться тобой как заложником, чтобы вынудить Виту сдаться. Здесь ты в безопасности, а Крадущие лишены жала. Боюсь, Гильдии и вправду веры нет.

Елизавета тяжело вздохнула, её плечи поникли.

— И как ты планируешь догнать Виту? — спросила она, глядя себе под ноги. — С её ухода прошли почти полные сутки. Аэнгил повёл её через Преломление, и они могут быть где угодно…

— Видение было довольно чётким, — из чего следует, что будущее предопределено. Поэтому я поступлю так, как мне подсказывает интуиция, — ответил Глеб. — В Эленайю мне путь закрыт, и неизвестно, как меня встретят в Храме. Но существует множество других путей пересечения. Один из них — Дормирей.

Аэнгил держался до последнего, но усталость взяла над ним верх; извинившись, маг из сидячего положения перетёк в лежачее, вытянувшись во весь рост. Вита сострадательно предложила рюкзак в качестве подушки. Аэнгил пробормотал что-то благодарственное, устраиваясь поудобнее, и почти мгновенно заснул — Вита в этом убедилась, тихонько его окликнув и не получив ответа.

Возможно, она тоже прилегла бы вздремнуть на свежем воздухе (хоть и не очень утомилась), но она знала, что должна бодрствовать. Не было никаких гарантий, что в следующую минуту кто-нибудь не выскочит из Преломления и не нападёт.

Пока что никто не выскакивал, и заняться было абсолютно нечем; на разглядывание уже наскучившего пейзажа ушло всего несколько минут, и ничто не менялось. Вита пожалела, что не прихватила с собой из Зе-Ро какую-нибудь книжку, однако, подумав, решила, что отвлекаться на чтение сейчас — непозволительная роскошь. Необходимо сохранять бдительность.

Примерив на себя роль часового, Вита очень скоро поняла, почему Аэнгил настолько устал: все её чувства обострились до предела, и она начала вздрагивать от малейшего шороха. Непрерывное напряжение с неприятной быстротой отнимало силы.

А ведь Аэнгил всё это время так себя и чувствовал. И много часов подряд, а не несколько минут.

Не выдержав, Вита вскочила и принялась расхаживать по рощице туда-сюда, стараясь не выходить из-за деревьев на открытое пространство. Заходя на второй круг, девушка спохватилась, что разгуливает с пустыми руками — случись что (или кто), даже отпор дать нечем! Словно отзываясь, в пшенице кто-то громко зашуршал, перепугав Виту до дрожи в коленках. Шуршала, как выяснилось, какая-то крупная птица — она с клёкотом взлетела, едва девушка, набравшись храбрости, подошла чуть ближе.

Но проблема потенциального сражения с врагом никуда не делась.

Баллончику пришёл конец. Из оружия остался только складной нож, только вот он лежал в рюкзаке, а рюкзак — у Аэнгила под головой…

Обходя рощицу по третьему кругу, Вита подобрала обломанную ветром ветку и, заняв руки, сразу почувствовала себя увереннее. Вернувшись к месту привала, она присела рядом с Аэнгилом и принялась неторопливо обдирать со своего оружия мелкие веточки, время от времени поглядывая по сторонам.

Этого занятия ей тоже хватило ненадолго.

Затем Вита, как это бывает от скуки, принялась искать новый объект для подробного изучения. Ничего удивительного, что честь досталась спящему Аэнгилу.

Вита чуть-чуть склонилась над ним, не желая беспокоить попусту своим любопытством, и невольно залюбовалась.

Красивый парень, бесспорно. Не как актёр с экрана или модель, которым правильно подают свет, а по-настоящему, вылепленный природой. Даже бледность и изнеможение его не портили. Во сне черты лица Аэнгила расслабились, разгладилась морщинка между бровями. Глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, густые ресницы вздрагивали — магу что-то снилось…

А вдруг кошмар? Может, разбудить его? Поцелуем?

Ну что за дурость, поспешно осадила себя Вита. Щёки запылали.

Я знаю его неполные два дня!

А как же любовь с первого взгляда?

Вита чуть не расхохоталась сама над собой.

Вот только ей, слабовидящей, с первого взгляда и влюбляться в полузнакомого парня! Пусть даже и красивого, и мага… придёт же в голову такое!

Девушка мысленно отвесила себе подзатыльник.

Совсем обалдела. Вокруг творится жуть и ужас, настал локальный конец света, а ты, Витка, пускаешь слюни на своего сопровождающего. И что, что он привлекательный? Никаких намёков он не делал и никаких шагов не предпринимал. Немедленно прекращай предаваться мечтам, потому что ты для него — задание, романтика тебе не светит. И время для этого самое что ни на есть неподходящее!

Надо переключиться на более значительные проблемы. Например, подумать о том, какие вопросы стоит задать Видящим, раз уж следующей остановкой путешествия намечен Храм Тысячи Светил.

Вита подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, размышляя.

Хочет ли она узнать что-нибудь про Александра? Пожалуй, в корне неверный вопрос. Нужно ли вообще что-либо узнавать об отце? Его сообщение уже подтвердило, что он примкнул к Крадущим — и не по собственной воле. Самостоятельно спасти его Вита не сможет, и остаётся обратиться за помощью. К кому? По всей видимости, к Аэнгилу.

Он говорил, что его задание — найти Александра раньше Гильдии, потому что регент желает получить сведения о Ночной Теории, чтобы защитить наследника трона Эленайи от Крадущих. А если нет⁈ Человек получил власть над целым миром законным путём, — захочет ли расставаться с нею?

Вита с глухим стоном уткнулась лбом в колени и испуганно встрепенулась. Однако Аэнгил продолжал крепко спать, и девушка успокоилась.

Наверное, стоит разузнать больше о доме Бринка. Вита не очень верила в то, что маги Гильдии не смогли бы вскрыть магически запертую дверь. Единственно, если знания, которые за нею хранятся, откроются только Вите — как наследнице крови Бринк…

Больше всего Виту интересовали «заветные слова». Смогут ли Видящие увидеть, что это значит? Они же видят, но не слышат, и не читают мыслей… Кто знает, о чём думал Александр, когда ставил такое условие. Что, если он переоценил свою дочь?

Следовало взять дядю Глеба с собой.

Вита подняла глаза и замерла.

Прямо напротив неё метрах в десяти, там, где проходила граница посевов, в воздухе парил белый хвостатый шар. Несмотря на светлое время суток, он отчётливо был виден и до омерзения напоминал огромное глазное яблоко, лениво наблюдающее за девушкой.

Ищейка!

Вроде бы одна, но это ничуть не радовало.

Вита медленно потянулась за палкой.

Шар продолжал парить как ни в чём не бывало. Тот, кто управлял им, не расценивал движения Виты как угрозу… или ищейка была своеобразной магической «отметкой геолокации» для Крадущих.

Вита, ожидая, что вот-вот из ниоткуда посыплются Крадущие, всё так же медленно сделала несколько шагов к ищейке, размахнулась и запустила палкой. И, к собственному потрясению, попала; белый шар с шипением отлетел от удара и повис на колосьях, колыхаясь на ветру как целлофановый пакет.

Оказалось, что даже нематериальный сгусток магической энергии можно сбить.

— Что происходит? Я почувствовал… — Аэнгил не договорил и опустил вскинутую руку. — Нас нашли, — хрипло констатировал он, поднимаясь на ноги.

Вита поёжилась.

Аэнгил повёл над ищейкой правой рукой, сжатой в кулак; шар завибрировал и начал таять, тонкой белой струйкой пара «впитываясь» в кристаллы Звёздного фонаря.

— Здесь больше оставаться нельзя, — сказал маг, когда от ищейки осталось лишь воспоминание.

— Но у тебя нет энергии!

— Теперь есть, немного. Придётся рискнуть, — Аэнгил нахмурился. — Осталось два шага. Надеюсь, мне всё-таки хватит сил…

— Тебе не хватит сил, — раздался голос позади них.

Аэнгил и Вита, дружно подскочив, обернулись.

Между ними и местом их привала стоял высокий темноволосый мужчина в причудливой одежде, напомнившей Вите снаряжение средневековых рыцарей-крестоносцев: кольчужная рубаха, поверх неё серая длинная туника, на запястьях кожаные наручи, плечи окутаны тёмно-красной тканью. За спиной человека мягко светился раскрытый бледно-зелёный «цветок» Преломления.

Вита поняла, что неосознанно схватила Аэнгила за руку, и поспешно отпустила.

— Мирав? — полуутвердительно сказал Аэнгил.

Мужчина дружелюбно улыбнулся.

— Приятно, что ты помнишь меня, Аэнгил Римнай, — затем Мирав посмотрел на Виту. Что-то в его лице было очень знакомым и одновременно настораживающим, но что именно, она никак не могла сообразить — хотя совершенно точно знала, что видит его впервые. — Я отведу вас в Храм.

Аэнгил накинул свой плащ и взял рюкзак. Мирав извлёк из кармана туники тонкий серебристый шнур, один конец намотал себе на запястье, другой протянул Аэнгилу, и тот сделал то же самое.

— Что это? — спросила Вита. Ей шнура не досталось, зато Аэнгил сам взял её за руку.

— Нить связующая, — просто ответил Мирав. — Она нужна нам, потому что нас через Преломление идёт больше, чем двое. Готовы? Три шага, Аэнгил.

Маг бросил взгляд на Виту.

— Не отпускать, я помню, — быстро сказала она и крепче сжала его ладонь.

Аэнгил подмигнул ей и шагнул вслед за Миравом в Преломление.

В Преломлении было по-прежнему сумрачно, поэтому свет после третьего шага показался Вите болезненно ярким. Сморгнув невольные слёзы, она замерла, ошеломлённая открывшимся видом.

Они вышли на овальную площадку, выложенную светлым камнем и окаймлённую ажурными перилами. «Цветок» Преломления, переливаясь бледными оттенками зелёного и розового, свернулся в «бутон» и исчез.

Храм Тысячи Светил не был похож на какой-либо образец архитектуры Зе-Ро — отчасти и потому, что здесь всё было насыщено магической энергией. Огромное здание светлого камня парило очень высоко в воздухе, но оно не было монолитной глыбой, а состояло из множества сооружений, соединённых лестницами, переходами, галереями и площадками, на которых размещались палисадники, теплицы, оранжереи, беседки и башенки. Парящий кружевной город в обрамлении Светил.

В небе россыпью сияли золотые, белые и оранжевые Со́лнца, Лу́ны — неотчётливые, голубые, жёлтые и розовые, как и должно быть при свете дня; если приглядеться, между крупными небесными телами можно было различить белые точки далёких звёзд…

Несмотря на изобилие источников света, видимость оставалась такой же, как и в Зе-Ро или Эленайе при единственном дневном Светиле: ярко, но в меру, — если не смотреть прямо на зенит какого-нибудь Солнца. Горизонт тонул в радужной дымке — это причудливо переплелись многочисленные закаты, рассветы и сияние дней.

Из-за обильного освещения тени почти совсем отсутствовали. Опустив взгляд, Вита нашла свою тень только у себя под ногами.

Необычное ощущение.

Девушка отпустила руку Аэнгила, осторожно приблизилась к перилам и прищурилась.

С этого места она сама увидела, почему Шестигранник так называется: с высоты отлично просматривалось, что горный массив составляет правильный шестиугольник с углами — самыми высокими вершинами. Вокруг него расстилалось лоскутное одеяло, собранное, по всей видимости, из разных фрагментов разных миров — разноцветные и разнообразные леса, тёмно-синее озеро, морской берег, пыльно-ржавый кусочек пустыни… Над земной поверхностью воздух рябил и дрожал, кое-где клубились облака — обыкновенные, белые.

У Виты закружилась голова, ноги сделались слабыми, ватными, и девушка быстро отступила от края, смахивая со лба капли пота. Несмотря на высоту, в Храме было по-летнему жарко. Хотя, если учитывать количество Светил, могло быть жарче, и намного…

Но которое из Светил принадлежит Эленайе? С земли оно казалось большим, намного больше Солнца Зе-Ро…

Вита запрокинула голову и тут же, морщась, уронила на грудь — от яркого света на глаза снова навернулись жгучие слёзы. В носу защипало.

— Привыкнуть к этому невозможно, — сказал Мирав, ловко смотал шнур и спрятал обратно в карман. — Но можно научиться видеть так, чтобы свет не жёг зрение.

— Нужно быть магом, — угрюмо сказала Вита, вытирая лицо ладонью.

— Нужно, — спокойно подтвердил Мирав. — Но Храм принимает всех.

— Даже Крадущих? — не удержалась Вита.

Мирав внимательно посмотрел на неё.

— Даже Крадущих — если они придут в Храм с мирными целями, — уточнил он. — Они не посмеют явиться сюда с враждой.

Что-то странное было в его взгляде. Вита никак не могла понять, что, и это её раздражало.

— А если кто-нибудь из вас примкнул к ним? Чем докажете, что вы — не Крадущий?

— Если Видящий станет Крадущим, дар выгорает. Это сразу же можно определить по форме зрачка, — с улыбкой ответил Мирав.

— Если бы у тебя было хорошее зрение, ты бы всё увидела сама, — добавил Аэнгил. Вроде бы просто констатировал факт, без желания уколоть, но Виту всё равно это задело.

— Обо всём вам расскажет Первая Чтица Эилун, — проговорил Мирав, глядя поверх её головы.

Вита оглянулась.

Площадка была подножием сразу нескольких длинных лестниц; по одной из них спускалась, поддерживая подол, стройная молодая женщина в струящемся зелёном платье причудливого фасона. Хотя внешне Мирав и Эилун были совершенно не похожи, что-то неуловимое в её красивом лице объединяло её с ним; что-то, что выдавало в ней магессу-Видящую.

— Как же приятно видеть вас наяву! — приветливо улыбаясь, воскликнула она и внезапным движением обняла Виту.

Девушка застыла в растерянности, не зная, как реагировать. От Видящей исходил лёгкий и свежий аромат духов, светлые волосы были аккуратно убраны под тонкую сеточку. Вита смутилась, вдруг почувствовав себя грязной и неопрятной. Эилун отпустила её, но взамен тут же схватила в объятия Аэнгила; он тоже держался скованно, не зная, куда себя деть.

Зато Мирав в свою очередь обнял Эилун без малейшего смущения, да с таким недвусмысленным пылом, что Вита и Аэнгил отвели глаза, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Наконец-то вы здесь, — начала Эилун, с явной неохотой высвобождаясь из рук Мирава. — Мы видели вас в вермиловой роще несколько минут назад, и Мирав сразу же отправился за вами. Была вероятность, что вы заблудитесь.

И всего за несколько минут они так друг по другу соскучились?

Эилун продолжала:

— В полуденный час Золотого Солнца в Храм прибудет регент, вы должны подготовиться к встрече с ним.

— Это примерно через пару часов, — пояснил Мирав.

— Вы видели, что произошло в Ноктуре? — с беспокойством спросил Аэнгил.

— Да. Несколько наших Дозорных объединились с мастерами Гильдии и отправились туда.

— Обнадёжить не можем — ситуация там скверная, — Эилун перестала улыбаться, нахмурила брови. — Этот Рефлект мал по площади, но у него резко очерченные границы. Несколько улиц буквально провалились в него, половина города превратилась в огромную яму. К счастью, никто не погиб, но есть пострадавшие… и их число будет только расти.

Сейчас, когда Видящая стояла к ней так близко, почти вплотную, Вита рассмотрела её зелёные глаза более подробно.

Зрачки Эилун были не чёрными, а цвета потемневшего серебра — и в форме вытянутой звезды с множеством лучей, точно не меньше десяти.

— Двенадцать, — вдруг сказала Эилун.

Вита вздрогнула.

— Что?.. — прошептала она.

— У Видящих звёзд двенадцать лучей, дитя.

Вита испуганно оглянулась на Мирава — в его глазах сверкали такие же звёздчатые зрачки, просто при тёмной радужке это было менее заметно.

— Когда дар Видящего выгорает или выжжен насильно, звезда чернеет и становится многоугольником, — сказал Мирав.

— Как у… — начал Аэнгил и оборвал сам себя. — Неважно, — быстро пробормотал он и отвернулся.

— А как же ваше зрение? — растерянно спросила Вита.

— Мы смотрим так же, как и другие люди. Порою видим что-то иное, только и всего. Пойдёмте же! Времени до встречи осталось не так уж и много, — Эилун схватила её за руку.

Пробираясь по Храму Тысячи Светил следом за Аэнгилом, Миравом и Эилун, Вита лихорадочно старалась не зацикливаться на том, что под ногами — несколько километров зияющей пустоты. Стоять в центре площадки было гораздо спокойнее, чем подниматься по широкой лестнице, лишённой каких-либо опор; воздушно-ажурные перила доверия не внушали, и даже поддержка Эилун не придавала уверенности. Преодоление каждой ступеньки было пыткой. В длинной закрытой галерее стало немного легче, но Вита старалась смотреть на пол перед собой, избегая огромных окон.

Хорошо ещё, что воздух не был разреженным, как можно было бы ожидать от такой высоты.

По пути встретился всего лишь один человек — немолодой, в такой же одежде, как у Мирава, тоже Видящий; он приветственно кивнул и проводил компанию любопытным взглядом, не сказав ни слова.

За галереей был небольшой проход. По нему Мирав и Эилун привели Виту и Аэнгила в одноэтажный, роскошно обустроенный домик — чересчур роскошно, до оторопи. Вита привыкла к яркой и в то же время довольно простой обстановке Дома Творчества, где повсюду царил лёгкий творческий беспорядок, пестрели плакаты и акварельные рисунки, стены были вручную расписаны пейзажами и мультяшными персонажами, на подоконниках теснились бесчисленные керамические горшки с цветами… А теперь девушка словно бы очутилась в каком-нибудь знаменитом дворце-музее: лепнина, изысканный орнамент, позолота, полудрагоценные камни к месту и не к месту, пышные ковры; красиво, но для любования, а не для житья. К некоторым вещам было страшно прикасаться, — а иногда даже и дышать рядом с ними.

Из гостиной с громадным, во всю стену, окном (Вита решила, что ни при каких условиях к нему близко не подойдёт), можно было попасть в три небольшие спальни и ванную комнату. Вот и весь гостевой домик.

Аэнгил скинул рюкзак в кресло и отправился куда-то с Миравом, что-то обсуждая с ним вполголоса. С собой они никого не позвали, и Вита, замешкавшись, осталась в домике.

— Аэнгил совершит омовение в Сияющем Роднике, для чистоты и энергии, — заговорила Эилун, когда за мужчинами закрылась входная дверь. — Ванная на два часа в полном твоём распоряжении. И я знаю, что у тебя множество вопросов. Можешь задать их мне, я отвечу, дитя, — ты ведь затем и стремилась сюда попасть. Не могу обещать одного, — что ответы тебе понравятся.

— Вы знаете обо всём, что я хочу спросить? — недоверчиво спросила Вита.

— Обо всём. Я это ясно видела.

Вита начала припоминать, о чём размышляла в вермиловой роще, пока Аэнгил спал, подумала о нём, и её бросило в жар.

Эилун понимающе улыбнулась.

— Но дать ответ я смогу только на сформулированный вопрос, который ты сама выскажешь, — предупредила она. — Не жди, что я стану говорить обо всём подряд. Такова особенность магии Видящих, поэтому можешь быть спокойна: ни одно слово не просочится за стены этого дома. Не спеши, подумай.

— С тех пор, как я вернулась в Эленайю, окружающие только и делают, что стремятся со мной поговорить, — ворчливо заметила Вита.

— Потому что ты знаешь нечто важное.

— Причём понятия не имею, что же я такого знаю.

— Ты не понимаешь важность знаний, которые хранишь. Какую воду ты предпочитаешь — тёплую, горячую? — Эилун неожиданно сменила тему. — Я пока наберу для тебя ванну.

— Тёплую, — пробормотала Вита. В доме было прохладнее, чем снаружи, но хотелось освежиться, а не распариваться.

Эилун кивнула и скрылась в ванной. Вита полезла в рюкзак и быстро обнаружила, что забыла взять большое полотенце, — прихватила только маленькое, для лица.

— Эилун, а здесь найдётся… — она не договорила: Видящая выглянула из ванной, держа в руках стопку пушистых полотенец.

— Всё найдётся, не беспокойся. Халат и тапочки тоже есть. И подходящая одежда, — сообщила магесса. — Конечно, ты можешь надеть свою, но она у тебя не слишком подходит для торжественного мероприятия. Я взяла на себя смелость выбрать для тебя платье.

— Спасибо, — пробормотала Вита.

По крайней мере, Эилун не акцентировала внимание на её джинсах.

Мраморная ванна, отгороженная высокой узорчатой ширмой, полностью соответствовала обстановке домика: занимала половину комнаты — можно было смело устроить заплыв в облаке пены; краны сверкали позолотой. Вторую половину ванной занимали шкафчики и туалетный столик. На углу ширмы висел большой белый халат, на полу под ним стояли тапочки нежно-голубого цвета. Во влажном воздухе витал аромат лаванды.

— Вещи можно положить сюда, и через несколько минут они станут чистыми и сухими, — Эилун указала на узкий высокий шкафчик у стены.

— Стирально-сушильная машина? Удобно, и места мало занимает, — признала Вита, рассматривая агрегат. С виду шкафчик как шкафчик, никаких признаков, что это механический прибор или магическая вещь…

— Что-что? — удивилась Видящая. — Это… артефакт из Зе-Ро, да?

— Почти. В Зе-Ро нет магии, и стиральная машина работает на электричестве, — неловко объяснила Вита.

Эилун кивнула.

— Энергия нужна всему, — авторитетно заявила она и открыла другой шкаф.

Вита юркнула за ширму и чуть не шарахнулась назад, но вовремя догадалась, что наткнулась на слегка запотевшее зеркало.

Конечно, она знала, что отражение её не порадует, особенно на фоне Эилун, но чтобы настолько…

Лицо усталое и унылое, под глазами синяки, заметные даже под очками, волосы растрёпаны, вся одежда в серо-коричневой пыли. «А ещё собралась Аэнгила очаровывать, красота неописуемая», — ехидно подумала Вита, положила своё добро на низкий столик и принялась снимать куртку. Рубашка и майка противно липли к потной спине.

Эилун развесила на ширме три полотенца на выбор, положила на бортике ванны мочалку, несколько фигурных бутылочек и отошла к туалетному столику. Прошуршала ткань, скрипнул стул.

Видящая ждала продолжения разговора. И Вита решила начать с самого животрепещущего вопроса.

— Больше всего меня интересуют заветные слова, — выпалила она, расшнуровывая ботинки.

— Что? — чуть удивлённо спросила Эилун.

Вита повторила сообщение отца. Почему-то в ней укрепилась уверенность, что на этот вопрос Эилун не сможет ответить.

Помолчав с минуту, Видящая заговорила:

— Александр много лет изучал и разрабатывал Ночную Теорию, которая противоречит самой сути магии. То, что Бринку удалось добиться результатов, доказывает основательность его исследований… И его собственную циничность. Путь ночной магии кровав и жесток. Александр стремился наделить тебя и других не-магов магическими способностями, — но ценой чьих-то жизней.

Вита сняла кольца и положила на столик рядом с очками, затем, морщась, отклеила с ладоней пластырь.

— Мне нужен был отец, а не магические способности, — мрачно отозвалась она, садясь на бортик ванны, и спустила ноги в тёплую воду. — Он спокойно отослал нас с мамой в Зе-Ро.

— Александр никого не отсылал.

— Что⁈ — выдохнула Вита и соскользнула в ванну полностью, глубина позволяла. Ранки на ладонях сразу же начало щипать и дёргать.

— Решение покинуть Эленайю и обосноваться в Зе-Ро целиком и полностью принадлежит Елизавете Ла-Рхин.

Вита озадаченно притихла, стоя в воде; подбородок щекотали хлопья ароматной пены.

— Она никогда не говорила… — начала девушка и осеклась.

А я не спрашивала. И даже не задумывалась.

Вина Александра казалась непреложной, как и правота Елизаветы… как и то, что причиной развода супругов Бринк стала их дочь — не-магесса, оскорбившая отца одним фактом своего появления на свет.

Александр никогда не выказывал к Вите презрения, неприязни или равнодушия, но почему-то (понятно, почему) было очень легко поверить в его разочарование дочерью, не оправдавшей его надежд.

— Ла-Рхин? — уцепившись за странное слово, переспросила Вита.

— Так по-настоящему звучит фамилия Елизаветы.

По-настоящему…

— А я этого не знала… Получается, я вообще ничего о своей семье не знаю! — Вита обхватила себя руками за плечи.

— Но можешь узнать сейчас, — мягко отозвалась из-за ширмы Эилун.

— В Зе-Ро говорят: «Многие знания — многие печали». Эленайя это подтверждает, — Вита схватила ближайшую бутылочку, плеснула содержимое в ладонь и принялась намыливать волосы. — Почему ма… Елизавета решила перебраться именно в Зе-Ро?

— В то время Гильдии требовались добровольцы для наблюдения за пустосветными мирами, — непринуждённым тоном ответила Эилун. — Многие маги попадают в зависимость от собственных сил и умений, поэтому желающих поселиться под пустым Светилом можно по пальцам пересчитать. Незадолго до того отношения между Александром и Елизаветой испортились — во многом благодаря тому, что фамилия Ла-Рхин была запятнана: дальний родич Елизаветы примкнул к Крадущим Свет и пытался похитить из Храма мощный артефакт. Елизавета встала на защиту родственника, чем вызвала у Гильдии обоснованные подозрения в сопричастности к попытке кражи…

Вита опрокинула бутылочку и, охнув, спешно бросилась её вылавливать.

— Время тогда была неспокойное — как и теперь, междуцарствие: король умер, наследовать ему должен был старший сын, но двое младших вступили в борьбу за трон. Крадущие воспользовались неразберихой и вербовали всех подряд. Так к ним попал маг-Видящий. К счастью, единственный Видящий среди них.

— Этого мага звали Глеб? — тихо спросила Вита.

— Готлиб. Как и все представители рода Ла-Рхин, уроженец мира Дормирей. Готлиб покинул Эленайю в одно время с Елизаветой, и с тех пор никто в Храме его не видел.

— Дядя Гле… Готлиб тоже отправился в Зе-Ро, — сказала Вита и испуганно зажала себе рот.

Однако Эилун отнеслась к этой новости равнодушно — не сдвинулась с места, и тон её голоса ничуть не изменился.

— В наказание ему выжгли дар Видящего и запретили посещать Храм. Только поручительство Елизаветы спасло ему жизнь. Гильдия посадила семью Бринк под домашний арест, — Эилун сделала паузу. — Александр был в ярости. Ему пришлось на какое-то время оставить свои исследования и очень многое начинать заново — несколько месяцев спустя, после отъезда уже бывшей жены. Елизавета заключила соглашение с Гильдией и стала наблюдателем в Зе-Ро на десятилетний срок, но после его истечения не захотела возвращаться в Эленайю.

Вита, стараясь шумно не плескать, подплыла к крану и слегка открыла, чтобы ополоснуть руки проточной водой и стереть с губ мыльную горечь.

— А вы знаете что-нибудь о кольцах, которые мне подарил Александр?

— Немногое. Один из Бринков был талантливым создателем артефактов. Кажется, кольца хранят в себе свет подобно Звёздным фонарям. Золото — Солнце, серебро — Луна…

— Солнце — звезда, но Луна-то нет! — возмутилась Вита. — Она — естественный спутник планеты!

— Это не имеет значения, дитя. Солнце и Луна — Светила, и их свет дарует магию мирам, — в голосе Эилун прозвучала торжественность. — Если хочешь узнать больше, тебе стоит посетить Малый Зал Читающих здесь, в Храме.

Вита сердито засопела и чихнула. При обсуждении больной темы удобно сидеть в ванне, всё равно глаза щиплет…

Девушка схватила мочалку и принялась яростно растирать кожу. Один раз поплакала из-за отцовского письма, и довольно. Как выясняется, все родственники хороши, — и все, как назло, действовали из лучших побуждений! Аж благодарности на всех не хватает!

— Но что же такое «заветные слова»? — опомнилась Вита несколько минут спустя.

Она ожидала чего угодно, но только не того, что сказала Эилун:

— Чудо в подарок.

Наконец-то получив лаконичный ответ на изводивший её вопрос, Вита честно попыталась вникнуть в тайный смысл «заветного» словосочетания, но потерпела сокрушительное поражение. Единственной связью, которую она усматривала между понятиями «подарок» и «Александр Бринк», были магические кольца. Магию, по представлениям Зе-Ро, можно было счесть синонимом «чуда»… и на этом рассуждения Виты зашли в тупик — потому что подобная трактовка «заветных слов» казалась подозрительно лёгкой, прямо-таки напрашивающейся. И по-прежнему оставалось неясным, кому можно будет доверить ещё не узнанный секрет оружия против Крадущих. А если Александр намекал на то, что тот, кто назовёт «пароль», должен получить от Виты кольца? Может быть, они и есть оружие, просто Александр зашифровал своё послание, чтобы другие ни о чём не догадались?

Надо решать проблемы по мере их поступления, постановила Вита. Сначала следует всё разузнать, а потом уже можно подумать и о том, с кем стоит делиться знаниями и делиться ли вообще.

Так или иначе, всё сводилось к дому Бринка и тому, что в нём хранилось.

Меж тем вода остывала. Вита быстро закончила водные процедуры, выбралась из ванны и взяла полотенце.

— И почему я могу поделиться секретным оружием Бринка только с тем, кто произнесёт эти слова? — проговорила она вслух — больше для себя, однако Эилун ей ответила:

— Так было задумано Александром.

Данный аргумент определял всё, происходящее с дочерью Бринка и вокруг неё, — и невыносимо её раздражал.

— Да кто вообще додумается такое сказать⁈ — Вита презрительно фыркнула. — Разве что какой-нибудь маг, и то в шутку! Чудо в подарок! Как эти три слова доказывают, что человеку, который их скажет, можно доверять? Или… — ей на ум пришла внезапная догадка. — Вы сейчас сказали мне заветные, по задумке Александра, слова. Означает ли это, что я должна буду сообщить его секрет вам?.. Или вы уже знаете, о чём идёт речь⁈ — выпалила Вита и сама запуталась.

— Нет, не знаю. Даже магия имеет свои пределы. Моё дело, дитя, — поведать тебе то, что я видела. Окончательное решение о том, как поступить с полученным знанием, остаётся за тобой, — спокойно отозвалась Эилун. — К сожалению или к счастью, я не вижу того, какими могут оказаться последствия. Зато можешь видеть ты сама.

Вита, на мгновение замерев, стряхнула оцепенение, схватила халат и с удовольствием завернулась в пушистую материю.

— Нет, не могу. Я не обладаю магией. И у меня плохое зрение, — с нервным смешком добавила девушка, надела кольца и очки, сунула ноги в тапочки и вышла из-за ширмы.

Эилун поднялась, уступая стул, и улыбнулась.

— И всё же ты видишь, дитя, — с теплотой проговорила она.

Вита убрала в магическую стирально-сушильную машину свою одежду и, по совету Эилун, поставила на нижнюю полку ботинки. Видящая взяла со столика гребень, усадила гостью и принялась плавными движениями расчёсывать ей волосы. Зубцы легко скользили сквозь влажные пряди.

— Почему вы обращаетесь ко мне «дитя»? — застенчиво спросила Вита, крутя в руках очки — их снова пришлось снять, чтобы не мешали.

— Потому что ты очень юна.

— Вы ненамного меня старше, — заявила Вита и моргнула, услышав за спиной мелодичный смех.

— Благодарю за комплимент, — весело сказала Эилун. — Но внешность обманчива — я, пожалуй, гожусь тебе в бабушки. И уж поверь моему опыту — ты видишь, хотя и намного слабее, чем могла бы. А знаешь, почему так сложилось?

— Откуда? — Вита хмыкнула. — Я и о ближайших родственниках, как выясняется, знаю очень мало.

Но сердце предательски ёкнуло: неужели у неё все-таки есть магические способности, не выявленные Александром? Возможно ли?..

— Я могу рассказать тебе, — Эилун посерьёзнела. — Но хочешь ли ты знать то, чего уже никогда не будет?

— Да, — немного поразмыслив, определилась Вита. — Хочу. Вдруг пригодится?

— Вот и доказательство того, что ты видишь, — совершенно нелогично (по мнению Виты) заключила Эилун. — Готлиб Ла-Рхин был при Храме Чтецом. За пару месяцев до твоего рождения он обнаружил в архивах прелюбопытные записи трёхсотлетней давности: в видении одного из Копиистов была описана девочка из рода Ла-Рхин — и она стала могущественной Видящей: на это указывало её облачение. Эта девочка — ты. Тебя видели задолго до появления на свет твоих родителей.

— Почему вы думаете, что видение было обо мне? — скептически поинтересовалась Вита.

— К записям прилагался рисунок, и на нём — твоё лицо. Я знаю, где он находится, сможешь сама убедиться, что это правда.

Вита не то чтобы продолжала сомневаться в словах Эилун, однако в них присутствовало определённое противоречие.

— Но я не стала Видящей, — указала девушка. — И уже не стану.

— Не стала именно из-за зрения, — уточнила Эилун.

— Сути это не меняет. И зрение мне по наследству от мамы досталось, от рода Ла-Рхин!

— Да, причудливый выверт судьбы, — Эилун вздохнула. — Видения — одно, действительность же — другое… Порой всего одна крошечная деталь меняет всё. У Елизаветы тоже были зачатки способностей Видящей, но в подростковом возрасте её зрение стало ухудшаться, и обучение пришлось прекратить. При ней остались лишь магические способности, не слишком мощные…

— А мне и того не досталось, — сказала Вита и вспомнила, что говорил Аэнгил о её зрении.

Что, если её глаза вылечить? Проявятся ли у неё в таком случае способности Видящей? Или уже поздно, время для магии упущено?..

— Значит, так тому и быть, — подытожила Эилун и отступила на шаг. — Готово.

Вита коснулась волос и обнаружила, что они рассыпаются, гладко расчёсанные и лишь слегка влажные, — бери да заплетай!

— Твоя комната та, что посередине, — сказала Эилун, положив гребень обратно на столик. — Твои вещи там. Я ненадолго оставлю тебя.

И она ушла.

Магическая стиральная машина справилась со своей задачей выше всяких похвал, даже ботинки выглядели так, будто минуту назад стояли в магазине на полке. Вита сгребла одежду в охапку и отправилась в указанную комнату, где обнаружила в кресле свой рюкзак и на кровати — аккуратно расстеленное платье.

Оно оказалось проще, чем можно было ожидать, учитывая помпезность интерьера: насыщенного цвета морской волны, из нежной ткани, ласкающей кожу, простого, но элегантного фасона. Рядом с кроватью стояли лёгкие туфельки. Вита приятно удивилась, особенно когда примерила и обнаружила, что наряд сидит на её фигуре как влитой, как и туфли.

«Наверное, Эилун заранее видела мои мерки», — подумала девушка, вертясь перед зеркалом. Единственным относительным недостатком платья можно было счесть то, что оно было непривычно длинным.

Перед примеркой Вита снова обработала и заклеила пластырем ранки, а после порадовалась, что теперь-то уж никто не станет пялиться на её колени, заклеенные или нет.

Платье требовало хотя бы чуточку макияжа и что-нибудь сделать с волосами. Краситься Вита не рискнула, опасаясь, что от жары снаружи всё потечёт и размажется. С причёской тоже возникла проблема — ввиду отсутствия заколок и шпилек (Вита прихватила с собой только резинку), но её помогла разрешить вернувшаяся Эилун: Видящая принесла из ванной достопамятный гребень, несколько узких серебристых ленточек и за пятнадцать минут ловко соорудила на голове Виты красивую причёску.

— Огромное спасибо, — искренне сказала Вита, любуясь прихотливо уложенными косичками.

— Не за что, — дружелюбно ответила Эилун. — До встречи с регентом ещё есть время. Хочешь остаться здесь и отдохнуть? Или прогуляться по Храму?

В первую секунду Вита хотела отказаться от прогулки по солнцепёку (да ещё и с пугающими видами), но любопытство пересилило страх.

— Можно и прогуляться, — нарочито небрежным тоном объявила девушка, надеясь, что дрожь в её голосе не заметна.

— Предлагаю посетить Обсерваторию, — Эилун протянула ей руку. — Обещаю, тебе понравится!

Эилун оказалась права — спокойная размеренная прогулка (без присутствия Аэнгила) Вите понравилась. Страх высоты никуда не делся, но хотя бы затаился где-то на задворках сознания, не высовываясь и не мешая наслаждаться красотой вокруг. Как будто вода всё же смыла часть тяжёлых мыслей вместе с пылью, а новое платье не позволяло им прилипнуть обратно. Даже дышать стало легче — но это, конечно, благодаря ткани.

Прохожих по пути почти не встретилось, да и на видневшихся вдалеке лестницах и площадках Вита никого не рассмотрела. Все попрятались от солнцепёка — или же, что куда вероятнее, занимались работой.

Обсерваторией называлось всего лишь двухэтажное здание, но оно находилось обособленно, на возвышении, и к нему вела длинная лестница, закручивающаяся в угловатую ломаную спираль. От уровня, на котором находился гостевой дом, уровень Обсерватории был выше примерно на пять-шесть этажей.

Если на такой высоте и в такой архитектурной конструкции подсчёт в этажах вообще имел смысл.

Вита не слишком устала от подъёма — возможно, потому, что они с Эилун поднимались без лишней спешки. Радовало, что у ступеней были высокие и прочные на вид перила, и можно было сосредоточиться на них, позабыв об отсутствии у лестницы опор. Ещё немало помогала Эилун: она с воодушевлением говорила на отвлечённые темы, и звук её голоса действовал успокаивающе. Вита отвечала редко, предпочитая слушать.

Рядом с Обсерваторией, почти не видный снизу, притулился маленький домик, похожий на гостевой, только намного меньше.

Единственное помещение первого этажа Обсерватории было заставлено большими глобусами и объёмными моделями разных Вселенных. Эилун и её спутницу приветствовали две темноволосые женщины в светло-серых платьях. Над дальним от входа глобусом склонился мужчина, на его плечах лежала красная ткань; он просто помахал новоприбывшим рукой и почти сразу вернулся к своему занятию. Эилун махнула в ответ и повела Виту на второй этаж. Девушка слегка замешкалась, неуклюже подбирая подол платья.

Винтовая лестница вела наверх точно из центра комнаты и выводила тоже в центре абсолютно пустого помещения — в нарисованном на полу кольце, от которого расходились двенадцать огромных полупрозрачных лепестков, символизируя выход из Преломления.

Вита огляделась, выискивая телескоп или что-нибудь на него похожее. Ничего. Квадратный просторный зал, симметрично расположенные прямоугольные окна — по два на стену, расписанный под звёздное небо потолок, выложенный узорчатыми плитками пол с золотистыми линиями рисунка и спуск вниз. Ни мебели, ни каких-либо других предметов.

Может, это какое-то другое здание?

— Это Обсерватория, — подтвердила Эилун, отвечая на невысказанный вопрос Виты. — Одно из наилучших смотровых мест Храма. Смотровых для нас, конечно, — поправилась она. — Но вместе с нами может смотреть и любой гость Храма.

Видящая встала на середину одного «лепестка», и он ожил — вернее, только его кончик, но и он, изогнувшись и вертикально приподнявшись над полом, оказался в рост Эилун. «Лепесток» чуть шевельнулся и застыл, прозрачный и наполненный сверкающими пылинками.

Огромная линза.

Эилун чуть-чуть переместилась, не сходя с «лепестка», и поманила Виту к себе. Девушка встала рядом.

Фантастические (как смешно) произведения Зе-Ро отождествляли предметы, передающие изображения, с зеркалами или экранами, иногда — с проецирующими приборами. Зрительные ощущения от линзы-«лепестка» были совсем другими: не просто цветная картинка перед глазами, а погружение в неё. Вита словно очутилась на краю площадки и смотрела вниз с высоты птичьего полёта; Обсерватория Храма осталась где-то далеко позади.

Вселенная не была похожа на фотографии и рисунки из энциклопедий Зе-Ро: ни черноты космоса, ни шариков планет, ни точек звёзд — перед Витой предстало безграничное пространство насыщенного бирюзового цвета. Чем оно являлось, определить не представлялось возможным: воздух, вода, вакуум или чистая энергия? Вита понимала, что оно не плоское и не однотонное, но и только. В бирюзовом сиянии медленно и вальяжно, как облака при слабом ветре, плыли разноцветные эллипсы — миры.

Сотни, тысячи… десятки тысяч миров. У каждого — минимум два Светила, а то и больше.

Собственная жизнь сразу стала казаться крохотной и ничтожной — песчинка на морском побережье: возможно, останется на месте, а, возможно, будет смыта волной или подхвачена ветром…

— Дормирей, — Эилун указала на нарядный изумрудно-зелёный островок. — Родной мир рода Ла-Рхин.

Он сам собой приблизился и обрёл чёткость деталей — так стремительно, что Вита инстинктивно шарахнулась назад, будто мир мог ударить её по лицу. Эилун схватила девушку за руку, не давая сойти с «лепестка».

— Осторожно, дитя. Когда смотришь через око Преломления, лучше не нарушать установившуюся связь. Не торопись.

— Простите…

— О, не бойся. Даже если ты вдруг сойдёшь, ничего страшного не случится. Это всего лишь видимость, не более того. Если связь нарушена, приходится какое-то время ждать, пока она восстановится, — объяснила Эилун. — Картинка превращается в мельтешащие пятна, потом в глазах ужасно рябит. А это…

— Зе-Ро, — прошептала Вита, сразу узнав пёструю географию мира, в котором прожила пятнадцать лет. Над пустосветным миром кружили два шарика, золотой и серебряный. — А где Эленайя?

Эилун плавно повела рукой, «смещая» изображение. Миры взвихрились опавшими листьями, улетая в сияющую бирюзово-белую даль.

Несколько секунд — и картинка перестала бурлить и волноваться.

На уровне глаз клубилось серо-зелёное облачко. В детских воспоминаниях Виты Эленайя не уступала по нарядности только что увиденному Дормирею, а то и превосходила его; но теперь поблекла. И вдруг показалась Вите удивительно маленькой — по сравнению с Зе-Ро. Может быть, поэтому эленайское Солнце выглядело таким большим?

Вита всмотрелась в картинку, и та послушно раздалась вширь, показывая знакомые горы.

Вблизи Шестигранника не было ничего, похожего на пшеничное поле, как и деревьев с розовой листвой.

Тучи, созданные Крадущими, сообразила девушка. Они заслонили уже всю Эленайю. Только макушки гор, тёмные и белоснежные, торчали из мутной пятнистой пелены.

— А где Храм Тысячи Светил? Он же должен быть где-то…

— Здесь, — Эилун притопнула ногой по полу и «лепестку». — Он вне миров и в то же время присутствует во многих из них. Не во всех, ведь подобное невозможно. Потому и зовётся Храм Тысячи Светил, а не Храм Всех Светил или Храм Света, — добавила Видящая.

Наверное, ей часто задают этот вопрос.

В туманной оболочке Эленайи изредка мелькали более яркие цветные всполохи и чёрные тени. Вита заметила одинокий белый шарик.

— Что Крадущие сделали со Светилом Эленайи?

— Украли, — просто ответила Эилун. — Не просто же так они получили своё прозвище. Набросили на Светило «мешок», сделанный из Рефлектов, и теперь магическая энергия, предназначавшаяся Эленайе, насыщает крошечные искусственные мирки. Если Крадущие направляют её, она станет подкормкой для одного Рефлекта, и он будет разрастаться. Сейчас Эленайя ещё в относительном порядке, но очень быстро начнёт слабеть и таять… Конечно, Храм поможет Эленайе продержаться какое-то время, но и наши силы не безграничны. Мы не можем уподобиться Крадущим и отнимать энергию у других миров, чтобы передать её Эленайе, даже ради выживания целого мира и миллиардов живых существ, — Эилун разом осунулась и погрустнела, проговаривая эту фразу. — Мы ищем способ освободить Светило и противостоять Крадущим. Увы, пока что поиски не дают полезных результатов. Некоторые знания приходят только в определённый момент времени. Сейчас вся надежда на тебя и исследования Александра.

— На меня?

— Ты — ключ к дому Бринка и тому, что в нём сокрыто. Мы с Миравом проводим тебя и Аэнгила туда.

Всё-таки Видящие-невсевидящие хотят узнать, что же такое интересное Александр Бринк спрятал в своём подвале. Вот смеху будет, если там всего-навсего заготовки на зиму или фамильное привидение…

С лестницы донеслись шаги, отвлекая Виту от созерцания и размышлений, — на второй этаж Обсерватории поднимались Мирав и Аэнгил, словно Эилун силой упоминания призвала их.

Вита в очередной раз подумала о том, как Мираву и другим Видящим не жарко в их одеяниях. Аэнгил, по крайней мере, где-то оставил плащ и закатал рукава рубашки, открыв запястья с браслетами; кристаллы Звёздного фонаря ярко сверкали. Состоялось омовение в Сияющем Роднике или же где-то ещё, — в любом случае, выглядел маг посвежевшим и чистым. Только волосы забавно топорщились.

Аэнгил молча смерил Виту долгим взглядом, отчего девушка смутилась и занервничала.

— Что-то не так? — с вызовом поинтересовалась она, почти желая, чтобы маг огрызнулся в ответ.

Аэнгил шагнул вперёд, не наступая на «лепесток», быстрым движением взял её руки в свои и повернул ладонями вверх.

— Ты не залечила раны, — проговорил он.

Возмущённо выдать «и как бы я это сделала⁈» Вита не успела — он ловко и совершенно безболезненно снял кусочки пластыря, испарил их быстрым движением и скороговоркой начал шептать заклинание. Руки Аэнгила были тёплыми, но от окутавшего их магического свечения повеяло холодком.

Вита почувствовала, как в ладонях от середины к кончикам пальцев расползается лёгкое онемение, и ранки начали затягиваться. Зрелище красноватой срастающейся кожи было настолько странным, что девушка предпочла отвести взгляд.

И невольно сосредоточилась на цвете глаз Аэнгила — тёмно-серых, но с явственной синевой, словно грозовые тучи. А вокруг глаз — мелкие морщинки, которых не должно быть у человека его возраста…

А какой у него возраст?

Эилун тоже молода… выглядит молодой. И Мирав выглядит молодо, хотя он явно старше её.

«А если Аэнгил годится мне в дедушки⁈» — с ужасом подумала Вита. Представлять, что её сопровождающий настолько старый, ей не хотелось категорически.

Что значит «если»⁈

И тут Аэнгил завершил заклинание. На всё про всё у мага ушло около минуты.

Вита поднесла руки к лицу, рассматривая гладкую и совершенно здоровую кожу, без малейшего намёка даже на недавнее покраснение.

— Невероятно!

— Ну почему же, вероятно, — при должном умении. Но благодарю, — сказал Аэнгил.

— Это я должна благодарить тебя.

Он склонил голову и отступил в сторону. Вита зарделась, поняв, что Мирав и Эилун всё это время наблюдали за ними.

— Что-нибудь изменилось? — спросил Мирав, обращаясь подчёркнуто к Эилун, чтобы замять возникшую неловкость.

— Да. Облака затянули Эленайю и изменили цвет. Энергия медленно, но неотвратимо теряет направление, — Видящая устало вздохнула. — Рефлекты, привязанные к Эленайе, оказались в её тени. Светило спрятано в одном из них.

Мирав помрачнел.

— Ты уверена?

— Более чем. Целое Светило, в особенности дневное, больше нигде бы не поместилось.

— Небесное Светило так легко можно украсть⁈ — потрясённо воскликнула Вита.

— Переместить, — поправил Мирав и быстро переглянулся с Эилун. — У Копиистов и Чтецов хранятся записи о нескольких подобных свершениях. Последнее, насколько мне известно, произошло около двухсот лет назад: магам Дормирея пришлось прибегнуть к подобной магии, чтобы спасти свой мир — из-за экспериментов и неправильно применённых заклинаний он начал угасать и терять энергию. Маги отыскали безжизненный, но тоже магический мир, и забрали оба его Светила, «дабы Свет животворящий не пропадал впустую», — последние слова прозвучали так, будто Мирав цитировал священный текст.

Вывод напрашивался неутешительный.

— И Крадущие об этом узнали, — Вита потёрла переносицу. — Им об этом рассказал дя… Готлиб Ла-Рхин?

Аэнгил уставился на девушку.

— И да, и нет, — ответила Эилун. — То, что у Дормирея приобретённые Светила, известно многим, хотя Дормирейская Гильдия ревностно охраняет каждую крупицу своих знаний от посторонних. Первые Крадущие искали для себя мощный источник энергии, мощнее, чем Звёздный фонарь. Естественно, они много думали о том, как бы заполучить в единоличное пользование целое Светило. Готлиб лишь разведал для них некоторые подробности.

— К счастью, ему удалось узнать далеко не всё, — сказал Мирав. — Однако мы отвлеклись. Эилун, Вита, регент уже прибыл. Нас ожидают в Зале Мёртвых Звёзд.

Поэтичное, но не самое приятное название, подумала Вита.

— Почему именно там? — Эилун неуловимо напряглась.

— Так повелел Совет, — Мирав развёл руками. — Идёмте же.

Вита наивно полагала, что уже попривыкла к Храму Тысячи Светил, и если удивится, то совсем немного… и ошиблась. Здание Зала Мёртвых Звёзд находилось довольно далеко от Обсерватории, и девушка не сразу оценила его размеры; а когда оценила, споткнулась на ровном месте. Зал был самым крупным строением, внешне по форме напоминающим древнегреческий храм, только из гораздо более тёмного мрамора и со стеклянной крышей, сверкающей под светом множества Солнц. В высокой сводчатой арке входа виднелся сумрак, но Мирав и Эилун свернули направо и, дойдя примерно до середины, открыли узкую неприметную дверь, почти сливающуюся со стеной. Изнутри проём был прикрыт тяжёлой занавесью.

В одном помещении размещались два яруса: первый занимал всё пространство этажа, второй балконом опоясывал Зал по периметру. Поддерживая верхний ярус и крышу, высились двухуровневые колонны из всё того же тёмного камня, к ним были прикреплены специальные «гнёзда» для факелов, сейчас непонятно зачем зажжённых, и новоприбывшие очутились в тени. Чёрный мраморный пол сиял, гладкий, как стекло.

Но самое интересное парило над небольшим возвышением в центре Зала, под самой крышей: огромный угольно-чёрный шар, неведомо как держащийся в воздухе и медленно вращающийся по своей оси.

На возвышении стояли и ожесточённо спорили несколько человек; из них, как показалось Вите поначалу, всего трое были Видящими — двое мужчин в красных плащах и одна женщина, сухонькая старушка в тёмно-синем платье, опирающаяся на клюку. Шар нависал прямо над спорщиками — и почему-то не отбрасывал на них тень.

Как они не боятся, что этакая дура их расплющит?

Поодаль, у колонны, переминалась с ноги на ногу ещё одна женщина, со стянутыми в узел рыжими волосами; она держала на руках двухлетнего мальчика, наряженного в бело-зелёный костюмчик. Ребёнок, что удивительно, спокойно дремал на плече няньки, игнорируя шум.

Аэнгил резко остановился, будто налетел на невидимую преграду, и шумно втянул носом воздух.

— Что случилось? — шёпотом спросила Вита, но маг только отмахнулся.

Мирав и Эилун остались стоять рядом с ним, держась в тени, и Вита последовала их примеру.

— … Хотелось бы заметить, что это весьма удобно — видеть полотно по частям, а не целиком, — ледяным тоном говорил худощавый темноволосый мужчина. Одет он был просто, но Вита не сомневалась, что эта простота обманчива. — Убийство короля и королевы, похищение Светила Эленайи, падение Ноктура, покушение на убийство наследника… Что ещё вы упустили? Или намеренно умолчали?

— Ваши предположения оскорбительны, господин регент, — скрипуче проговорила старушка и трижды стукнула клюкой о пол. — Кому, как не вам, знать, что значит видеть. Его Величество тоже не смог предвидеть собственную смерть, потому что это никому не дано.

— Регент — Видящий⁈ — выдохнула Вита.

Мирав и Эилун одновременно покачали головой.

— Король был Видящим, — тихо сказала Эилун.

— Все ваши предупреждения либо запаздывают, либо бесполезны… — тем временем продолжал регент, но его перебил высокий широкоплечий блондин в доспехах дозорного:

— Если вы желаете предъявить Храму какие-то обвинения, сделайте это без лишних словоизлияний.

На несколько секунд регент примолк, и возникшей паузой воспользовалась старушка:

— Мы сожалеем, что наши способности не позволили предотвратить беды Эленайи, но от сожалений мало проку. Сейчас следует думать о том, как исправить то, что уже случилось.

— Мы могли бы попытаться вступить с Крадущими в переговоры, — произнёс вкрадчивый мужской голос; его обладатель не был виден из-за колонны. Аэнгил дёрнулся, словно его ударило током. — Нам необходимо вернуть Александра Бринка на нашу сторону. Он — первейший мастер Ночной Теории. Его знания сейчас нужны как никогда!

Присутствующие столпились теснее, зашептались.

— Бринк — предатель, — громко и чётко сказал регент. — Он предал Короля и Гильдию. И Эленайю. Кто предскажет, что взбредёт ему в голову?

Вита решительно выступила вперёд и направилась к возвышению. У её туфель была мягкая подошва, и шаги были почти не слышны; девушку заметили только тогда, когда она уже начала подниматься по ступенькам, и разговор прервался.

Вита отошла от верхней ступеньки и, смущённая всеобщим вниманием, сцепила руки в замок.

— Кто вы такая? — брюзгливо осведомился немолодой полноватый мужчина в богатой одежде. Остальные присутствующие смотрели на девушку с разной степенью растерянности и узнавания.

— Здравствуйте, — с сарказмом отозвалась Вита. — Меня зовут Вита Ларина. Александр Бринк — мой отец.

Справа что-то шевельнулось, и она повернула голову на движение.

От колонны отступил и тоже начал подниматься по ступенькам человек неопределённого возраста, с ироничной улыбкой и цепкими тёмными глазами. Одет он был в чёрное долгополое одеяние, которое носил как королевскую мантию.

— Вот ты какая, Вита Бринк… Или Ла-Рхин, как тебя заклеймила Елизавета, — промурлыкал он. Тот самый, голос которого вызвал реакцию у Аэнгила.

— Неправильно. Моя фамилия — Ларина, — отчеканила Вита.

Её собеседник сложил руки на груди и прищурился.

— Ты похожа на отца. За исключением этих дурацких стёкол.

— А кто вы? — девушка перешла в наступление, не давая развить стороннюю тему.

Мужчина улыбнулся шире и отвесил короткий, почти издевательский поклон.

— Ларм Блэймерк, Первый мастер Эленайской Гильдии Магов, к вашим услугам, юная госпожа.

Реакция Аэнгила на голос этого человека сразу получила объяснение.

— Ларм Блэймерк? — переспросила Вита, — впрочем, не нуждаясь в ответе. — И что вы здесь делаете?

— Вы обо мне знаете. Я польщён, — с мрачным удовлетворением заключил Ларм.

Мигом позабыл «тыкать» и хамить.

— Наслышана о вас, — коротко ответила Вита.

И никакого обмана — до настоящего времени она о Блэймерке узнавала только из чужих уст (в первую очередь, из отцовского письма). В лоб разоблачить Крадущего девушка не осмелилась, малодушно оставив это на долю Аэнгила.

— Всем известно, что дочь Бринка живёт в Зе-Ро, — высокомерным тоном сказала статная белокожая женщина в чёрно-фиолетовом платье и причудливом головном уборе, полностью скрывающем волосы (или их отсутствие). — Она не магесса, и Зе-Ро — пустосветный мир. Как же вам удалось его покинуть, если вы действительно она?

Вопрос показался Вите несколько странным, но она не подала виду.

— Я — дочь Александра Бринка, хотя и ношу другую фамилию. Регент и Гильдия выслали за мной в Зе-Ро сопровождающего, — ровно ответила она.

— Не сомневайтесь в том, что вам отлично известно, госпожа Линн, — сказал Аэнгил, выходя из тени. Следом показались Мирав и Эилун.

Белокожая женщина поджала губы.

— Здравствуй, молодой мастер Римнай, — улыбка Блэймерка планировалась как радостная, но получилась, по мнению Виты, натянуто-резиновой. — В Гильдию прибыла весть, что ты пропал во тьме вместе с несчастным Ноктуром и не успел выполнить королевское повеление…

— Кто же прислал эту весть? — Аэнгил не поддался на провокацию.

— А, какой-то низший дозорный, — Ларм перестал улыбаться и небрежно махнул рукавом, словно отгоняя надоедливое насекомое. — Тупица, к счастью. Ведь он наговорил чепухи. Твоё исчезновение оказалось неправдой, выходит, и в Ноктуре всё лучше, чем кажется.

— Ах, если бы… — чуть слышно произнесла Эилун, прикрыв глаза.

— В чём заключалось данное вам повеление короля, мастер Римнай? Только в сопровождении? — поинтересовалась госпожа Линн. — Дочь Бринка… — она бросила быстрый взгляд в сторону Виты, — … в Храме, значит, вам более нет нужды здесь находиться. Видящие разберутся, что делать дальше. Возвращайтесь в Гильдию, вам здесь делать нечего.

— Видящие говорят, что последнее повеление короля ещё не исполнено, — торжественно объявила Эилун. — Будущее омрачено, но не утрачено.

— Мастер Римнай знает своё дело, госпожа Линн, — подтвердил регент. — Не в вашей власти изменить изречённую королевскую волю. Дочь Бринка должна была вернуться в Эленайю.

— Но это глупо — полагать, что Бринк оставит Крадущих из-за дочери и станет помогать Гильдии! Если он вообще ещё жив, а не прикопан Крадущими в их Рефлекте!

— Не спешите с выводами, госпожа, — в голосе регента прибавилось металла.

— Это вы схватились за уши, господин регент, ещё не успело тело короля остыть. Вы и Ларм! Последние дни только и слышно от вас обоих, что о Бринке! На нём два Светила не сошлись, — не успокаивалась госпожа Линн. Это её имя или фамилия? — Мало ли что он изучал впотьмах, тайком от Гильдии! А его дочурка и вовсе ни на что не способна! Чем она может нам помочь? Разве что артефактами, которые Бринк ей отдал? На что не имел никакого права!

Вита сделала стойку.

— Теперь у нас есть возможность вернуть артефакты в Эленайю и устранить несправедливость. Бринк — их настоящий владелец, но он нужен нам и потому, что он единственный, кто успешно изучал Ночную Теорию. Это Крадущие исказили её, что и привело к нынешним последствиям в Эленайе, — возразил Блэймерк.

«А говоришь-то со знанием дела», — подумала Вита.

— И, по удивительному совпадению, Светило исчезло именно в тот день, когда дочь Бринка прибыла в Эленайю, — сказал пожилой маг, который спросил Виту, кто она.

— Девочка не магесса, — вступила в беседу старушка. — И никоим образом не может быть причастна к тому, что Ноктур слился с Рефлектом.

— К слову, о Ноктуре. Вы уверены, что случившееся там — не ваше видение? — спросил Ларм с плохо скрываемым ехидством.

— Если вы не верите Видящим, поверьте собственным глазам, — приосанившись, гордо отрезала пожилая дама. — Можете отправиться к Ноктуру и сами убедиться, господин Блэймерк.

— Ничто не отменяет того факта, что Бринк предал Гильдию и Эленайю, — процедил регент. — Александр понесёт заслуженное наказание. Единственно, он может смягчить его, если и в самом деле окажет помощь в возвращении Светила Эленайе.

— А его дочь? При чём здесь она? — влезла госпожа Линн.

— Я видел её, — негромко, но со значением сказал Мирав, и все притихли. — Я видел Виту и Аэнгила. Их судьба прочно связана с судьбой Эленайи.

Вита молчала, не вмешиваясь в странный, по её мнению, разговор. Как себя вести, она совершенно не представляла и украдкой посмотрела на внешне бесстрастного Аэнгила в надежде на подсказку. Он перехватил взгляд девушки и чуть заметно кивнул.

— Вы видели её, но не королевских дозорных, и не Гильдию. Или Крадущие Свет настолько слабы, что с ними справится даже не-магесса, или нас всех пора разжаловать в поломойки, — упомянутого Аэнгила госпожа Линн благополучно проигнорировала.

— Ваши слова, не мои, — добавил Мирав.

Женщина покраснела, — вызывающе ярко, при столь бледной коже, — но сохранила остатки самообладания и промолчала.

— Пока что всё виденное бесполезно для нас, — вернулся к теме регент, пристально глядя на Виту.

— Всему своё время, — заметила Эилун. — В срок вы оцените полезность наших видений.

— Даже тех, которые касаются никчёмной дочери Бринка? — снова не выдержала госпожа Линн.

Как же жители Эленайи любят задирать нос над не-магами!

— Я прямо здесь стою, — громко сказала Вита. — И у меня есть имя.

Госпожа Линн презрительно фыркнула, и женщины поблизости зашикали на неё.

— И все мы услышали, как вас зовут, — холодно-вежливо сказал регент. — Прошу прощения. Полагаю, вы уже знаете о том, что происходит в Эленайе, и какую роль во всём этом сыграл ваш отец. Как вы могли заметить, мы собрались здесь неофициально — отчасти из-за срочности, отчасти надеясь сбить ищеек со следа.

— К сожалению, у вас ничего не получилось, — Аэнгил низко поклонился.

Вита прикусила губу, сообразив, что по правилам эленайского этикета должна была поступить так же, но теперь её поклон выглядел бы глупо. И она осталась стоять прямо.

— У вас есть основания полагать, что всё сказанное здесь будет известно Крадущим Свет? — спросил регент у Аэнгила.

— В частности, Ларму Блэймерку, — ответил тот.

— Прошу вас, мастер Римнай, — регент еле заметно поморщился. — Сейчас не время для склок…

— Как низко ты пал, Аэнгил, — Блэймерк цокнул языком. — Настолько не выносишь моё присутствие, что хочешь обвинить меня в пособничестве Крадущим?

— Не обвинить, а констатировать факт.

На мгновение в Зале повисла тишина — такая звенящая после многоголосья, что слегка заложило уши.

— И как же ты узнал, что я якобы Крадущий? — насмешливо поинтересовался Ларм, однако даже Вита заметила, что он сжимает и разжимает кулаки.

— От меня. Александр прислал в Гильдию сообщение для меня, и я прочитала его, — ответила она. Все взгляды устремились на неё.

— Вы не имели права, мастер Римнай! — рявкнул Блэймерк. — Вам было велено…

— Я вас не перебивала, когда вы говорили, будьте добры помолчать! — Вита повысила голос. — Лично вам было бы очень интересно узнать содержание письма. Ведь именно вы вынудили Александра Бринка примкнуть к Крадущим!

— Наглая, бесстыдная ложь! — Блэймерк с каждым словом распалялся всё сильнее. — Бринк предал Гильдию!

— А разве не вы несколько минут назад утверждали, что следует начать переговоры с Крадущими ради Бринка? — парировала Вита. — Естественно, Александр Бринк нужен вам на вашей стороне. Он был уверен, что вы станете всё отрицать, и рассказал, как узнать любого Крадущего Свет. Так мы обнаружили одного перед тем, как покинуть Ноктур с помощью Волны.

— И как же узнать Крадущего Свет? — с искренним интересом спросила старушка.

— Каждый из них носит при себе бутылочку с красно-розовым туманом.

Едва прозвучали эти слова, Блэймерк круто повернулся и выбросил вперёд руку — сверкающее ослепительной белизной заклинание сорвалось с кончиков пальцев и полетело в сторону женщины с ребёнком… и рассыпалось искрами, врезавшись в невидимую преграду. Запоздало взвизгнула госпожа Линн.

Блэймерк ринулся к выходу, но дозорные в красных плащах перехватили его, скрутили и через минуту обысков, преодолевая отчаянное сопротивление, извлекли из рукава ту самую бутылочку, точно такую же, какая была у Лекса.

— Осторожнее! Это вещество блокирует магию! — предостерёг магов Аэнгил. Мирав подошёл к ним и бережно принял бутылочку из их рук.

Блэймерк, пользуясь тем, что все немного отвлеклись, рванулся, бормоча заклинание. Белые искры вспыхнули и тут же погасли.

Ничего не произошло.

— Здесь магия сама по себе слабо действует, — довольным тоном сообщила старушка и указала клюкой на чёрный шар. — Благодаря Мёртвому Светилу. Нина, как ты?

— Всё хорошо, — чуть дрожащим голосом откликнулась рыжеволосая женщина. — Зеркало сработало.

И мальчик у неё на руках обратился лёгкой дымкой, мгновенно рассеявшейся в воздухе. Иллюзия.

Блэймерк перестал дёргаться и выругался.

Нина утёрла пот со лба, привалилась спиной к колонне и вымученно улыбнулась. Вита осознала, что у неё тоже повлажнели ладони, но не решилась вытирать их о ткань платья.

— Вы получили моё послание, — с облегчением выдохнул Аэнгил.

— Конечно, — отозвался регент, подходя ближе. — За что я очень благодарен вам.

— Не меня нужно благодарить.

Аэнгил с раннего детства многократно посещал Храм Тысячи Светил, но в Зал Мёртвых Звёзд не входил ни разу, хотя слышал о нём и рассматривал здание снаружи. На вопрос мальчишки-подростка (тогда ещё мальчишки), что это за Зал и зачем он нужен, Видящие отвечать отказались. «Всему своё время», — загадочно изрекли они, загородив лестницу, что вела к Залу. Других путей проникнуть туда не было, — разве что научиться летать или попытаться пробраться через Преломление. В том возрасте Аэнгил ещё не обладал нужными знаниями ни для первого способа, ни для второго.

Всё же мальчик не успокоился и попытался вызнать что-нибудь о Зале в книгах, однако в архивы Храма его тоже не допустили, а в библиотеке Гильдии ничего не нашлось (или же было очень хорошо спрятано). Позднее будущего мастера-путешественника по мирам захватили иные заботы, и юношеское любопытство по вопросу необычного названия перестало его изводить.

И вот, больше десяти лет спустя, настало время для ответа. Забавно.

Едва занавесь мягко опала за его спиной, закрывая проход, Аэнгил нутром прочувствовал смысл названия Зала.

Дневные Светила отдавали энергию чистую и тёплую, согревающую изнутри, — а иногда даже жгучую и бурливую; ночные Светила, называемые Лу́нами, — невесомую и прохладную (конечно же, если Лу́ны были видны на небе). Звёздный свет — единственная энергия, которую можно было собирать в каждую ночь, — был самым слабым источником и притом самым разнообразным: капельки света могли быть и тёплыми, и горячими, и обжигающе-ледяными. Преломление ошеломляло и ослепляло, но от него почерпнуть силы можно было совсем чуть-чуть — с каждой частицей магии оно расставалось крайне неохотно.

Аэнгил знал, что такое пустосветный мир (и не только на примере Зе-Ро). Дважды волею случая попадал в Рефлект, магический, но не имеющий собственных Светил. А вот побывать в мире, где главенствовало бы мёртвое Светило, молодому магу пока не доводилось.

И Зал Мёртвых Звёзд, при всех предположениях, застал Аэнгила врасплох.

Энергия, восполненная в Сияющем Роднике, вдруг застыла в жилах мельчайшими колючими кристалликами; мышцы сами собой напряглись, и между лопаток возникло зудящее ощущение, как после укуса насекомого. Чем ближе Аэнгил подходил к возвышению, тем сильнее становились ощущения; уже рядом с колонной, в двух шагах от ступенек к возвышению, желудок сдавило ледяной рукой.

Здесь высвобожденная в заклинании магия бы послушалась… но очень ненадолго. Чёрное тело выгоревшего Светила не источало энергию, а норовило выпить её, вобрать в себя без остатка. Поэтому Нина стояла поодаль, ровно на границе между влиянием Мёртвой Звезды и естественной тенью от верхнего яруса здания. Факел на ближайшей колонне, зажжённый от Золотого Солнца, поддерживал на женщине умело наведённые и замаскированные заклинания — Защиту и Зеркало, которое она держала на руках.

Пока Вита и Эилун в гостевом домике занимались своими женскими делами, Мирав сопроводил Аэнгила к Сияющему Роднику и там, пока маг совершал омовение, предупредил обо всём, что готовилось в Зале. Почти обо всём — как бы то ни было, Видящие не всевидящи. Приам попросил у Храма Тысячи Светил аудиенции, но объяснил свою задумку только Нине Аллэвиар, воспитательнице кронпринца, рассчитывая на то, что обитатели Храма увидят, как принять гостей. Регент крупно рисковал — и, к счастью, расчёт оказался верен. Аэнгил и Вита хоть и не присутствовали в планах Приама, появившись, лишними не стали — по словам Мирава.

Аэнгил Видящим верил безоговорочно, регенту — менее, но притом более, чем Гильдии. И не собирался принижать роль Виты в приготовленной для Блэймерка западне:

— Не меня нужно благодарить. Письмо Александра предназначалось Вите, и только ей одной. Я при прочтении стоял рядом, и мне не досталось ни слова.

Приам понимающе кивнул, отдал короткий приказ, быстро перечислив имена, и почти все, поклонившись, поспешили к выходу. На возвышении остались дозорные, держащие Блэймерка за руки, пожилая Видящая(не иначе как сама Старшая), Нина, Мирав, Эилун, растерянная Вита и сам регент. И Аэнгил.

— Избавляетесь от свидетелей беззакония? — Блэймерк расслабился и даже заулыбался.

Вор и подлец заговорил о беззаконии.

Отосланные придворные и маги-гильдейцы далеко не ушли — сгрудились у входа, негромко переговариваясь и не сводя глаз с тех, кто остался под Мёртвым Светилом.

Приам, игнорируя пронзительные взгляды и отдельно — Ларма, заговорил:

— Мастер Блэймерк уже некоторое время находился под наблюдением. За несколько дней до гибели король видел, как Ларм побывал в Рефлекте и принёс оттуда красно-розовый туман, убивающий птиц. Сообщение из Ноктура стало подтверждением.

— Что с ним делать? — спросил один из дозорных, качнув подбородком в сторону Блэймерка. — Как только мы выведем его из Зала, он сможет творить магию.

И сбежать через Преломление — чего допустить нельзя ни в коем случае.

Ларм это понимал не хуже и всем своим видом выражал желание прогуляться под Солнцем. Наглое спокойствие Крадущего раздражало Видящих-дозорных, но они сдерживались.

— До поры он побудет здесь, под этим удивительным шаром, — сказал Приам.

Аэнгил должен был злорадствовать, видя, как давний неприятель и соперник навлёк на себя проблемы, но вместо этого хотел, чтобы побыстрее всё закончилось. Лишь бы не видеть и не слышать Блэймерка — желательно больше никогда.

— Мне стоять здесь, пока я не испражнюсь и не сдохну с голоду вместе с этими? — поинтересовался Ларм, передёрнув плечами. — Жестокая казнь для ни в чём не повинных Видящих, вам не кажется?

Приам снова проигнорировал его, обратившись к Вите:

— Госпожа, клянусь видимым светом, что всем этим людям, — он повёл рукой вокруг себя, — можно доверять… за очевидным исключением. Не могли бы вы поведать, что именно желал вам сообщить Александр?

Девушка, замешкавшись на пару секунд, ответила:

— Александр сказал, что Ларм Блэймерк вынудил его примкнуть к Крадущим Свет.

Аэнгил ничего добавлять не стал. Сам сказал, что ничего не знает. Вите предназначалось письмо, и ей решать, что делать с его содержанием.

— Могущественного мага принудил другой маг, далеко не столь же могущественный?

Прозвучавший в голосе Приама скептицизм задел Аэнгила. Регенту ли не знать, с какой лёгкостью можно получить нож в спину от старого друга.

Блэймерк угодливо хихикнул.

— У каждого человека, маг он или нет, найдётся слабое место, — сказал Аэнгил.

— Ты знаешь Александра Бринка больше, чем кто-либо из присутствующих, — простите, госпожа Вита. Аэнгил, что могло оказаться слабостью Бринка, которой воспользовались Крадущие?

— Не знаю, — вынужденно признал Аэнгил. Можно было бы построить сотню догадок — совершенно бессмысленных. — Но господин Блэймерк может знать.

— А может и не знать, — попытался изобразить дурачка Ларм и тут же продолжил куда серьёзнее: — Не мною сказано — вами, что Бринк — могущественный маг. Признанный Гильдией Первый мастер, искусный создатель артефактов. Сами посудите, что я могу ему противопоставить?

Убеждать-то Ларм умел как никто… только вот все присутствующие прекрасно помнили, как пять минут назад он пытался убить иллюзорного, но ребёнка.

— Вам одному — возможно, и нечего. Но если за вами стоят Крадущие… — Приам не договорил. Всё и так было ясно.

— Если. А если не стоят?

— Сиюминутно от вас не узнать правды. Вы отвечаете вопросами на вопрос, господин Блэймерк, и нам остаётся только одно.

По знаку Приама дозорные заставили Блэймерка вытянуть руки перед собой и поддёрнули ему повыше рукава, открывая запястья. Правое охватывал браслет из пяти полос тёмного металла.

Приам извлёк из-за пазухи что-то тонкое, длиной в локоть, завёрнутое в чёрный бархат.

Ларм побелел. Он явно до последнего не верил, что до этого дойдёт.

Аэнгил никогда прежде не видел процедуры Омрачения, но сразу понял, что сейчас будет проведена именно она.

«Сегодня день открытий», — мрачно подумал он.

И одно неприятнее другого. День между тем едва добрался до середины.

— Вы не посмеете! Для этого нужно получить разрешение Гильдии и заверенный приговор! Вас сбросят с трона! — голос Ларма звучал твёрдо, лицо же было белее молока.

— Закон тёмного времени, ничего личного, — рассеянно отозвался Приам, сражаясь с завязками чехла. — Доказательств более чем достаточно, как и свидетелей, что вы, пока ещё Первый мастер Блэймерк, совершили покушение на Его Королевское Высочество кронпринца Павла. Ваша причастность к убийству Их Величеств не доказана, но на более подробное расследование нет времени. Приговор обжалованию не подлежит.

В бархате скрывалась тонкая и гладкая, идеально прямая палочка, сделанная из звёздного железа, очищенного особым образом; из точно такого же делали Аристеро́(«Левую руку») — браслеты, означающие принадлежность мага к Гильдии.

Блэймерк, шипя и корчась, предпринял ещё одну попытку вырваться, воздух над его головой заискрился. Дозорные заломили Ларму правую руку за спину и повалили на пол.

Приам присел на корточки перед Крадущим и медленно поднёс палочку к его подёргивающемуся левому запястью.

От соприкосновения кончика палочки с браслетом раздался тихий, но очень противный и въедливый звон. Звук тягуче повис в Зале, пробуравливая мозг.

Аэнгил смотрел на руку Ларма.

Первая полоса браслета, та, что была ближайшей к ладони, пришла в движение, — по-змеиному заскользила вокруг запястья. Следом «поползла» вторая, третья… так друг за другом все пять полос соединились кончиками в одну полосу, длинную и гибкую. Она, в свою очередь, скользнула вверх, к локтю, обвилась вокруг шеи и начала оборачиваться вокруг головы, на глазах, подобно повязке слепого. Затем металл застыл — и бесследно исчез, словно мгновенно впитался в кожу.

Блэймерк весь как-то обмяк, выражение его лица сделалось безучастным.

Книги не врали — Омрачение физически не ощущалось человеком, пока не становилось слишком поздно.

Аристеро одновременно служили вспомогательным инструментом для творения магии, принимая на себя отдачу энергии или её опасные излишки. Омрачение уничтожало суть «Левой руки» и превращало браслеты в энергетическую повязку, лишая мага возможности воспринимать и использовать сияние дневных Светил. Теперь в распоряжении Ларма как мага оставались внутренний резерв (поистраченный на данный момент), Звёздный фонарь, какового не наблюдалось, и свет с ночных небес.

В Храме Тысячи Светил, где никогда не наступала абсолютная ночь, Блэймерк отныне становился беспомощнее летучей мыши.

— Можете отпустить его, — распорядился Приам, тщательно упаковывая палочку. — Теперь его можно не опасаться. Но лучше бы найти для его содержания помещение, в которое не попадает дневной свет.

Дозорные рывком поставили Блэймерка на ноги и, дождавшись кивка от Мирава, поволокли к боковой двери. Ларм на ходу покачивался, будто пьяный.

Толпа у главного входа загудела.

Вита, с недоумением наблюдавшая за происходящим, догадалась, что всё это означает.

— Вы… вы что, лишили его магии⁈ Тогда чем вы лучше Крадущих⁈

Она не была возмущена или напугана — скорее, ошеломлена. И в ней пробудилось обоснованное недоверие к представителю высшей власти Эленайи.

Аэнгил чуть-чуть опоздал с объяснениями.

— Не вам, госпожа Вита, судить о правильности принятых мною решений, — отрезал Приам, окончательно испортив мнение девушки о действующей власти Эленайи. — В отличие от оружия Крадущих, Омрачение лишь частично блокирует возможность творить заклинания, и оно обратимо. Если Александр Бринк сказал неправду, Ларм будет исцелён.

— Александра тоже ожидает нечто подобное? — зло спросила Вита.

— Его будут судить, — ровно ответил Приам. — Чем бы он ни руководствовался, он нарушил закон Эленайи, помог Крадущим в изобретении их оружия. Что делать тем, кто остался без магии навсегда? И без надежды вернуть её? Разумеется, смягчающие обстоятельства позволят вынести и более мягкий приговор, но в Гильдии Бринку не бывать и Ночную Теорию не исследовать, это я обещаю. Хотелось бы узнать, что скажут Видящие, — он повернулся к Старшей.

Та, словно не услышав слов регента, подошла к Вите и взяла её за руку.

— Вежды смотрящие, но не видящие… — проговорила старушка. — Тебе пора домой, дитя. Белый огонь скоро погаснет.

Прикосновение старой женщины было горячим, словно под мягкой дряблой кожей скрывалось Солнце.

Пора домой.

Вита в первую секунду подумала об Н-ском Доме Творчества. Однако белый огонь говорил о другом доме, полузабытом, — в подвалах которого стояла дверь с узором белого пламени.

Магический замок, поставленный Александром, без подпитывания энергией Светила исчезнет, и любой человек сможет взять то, что предназначено для Виты. Возможно, и не любой, но и вправду следовало подсуетиться.

— О чём вы говорите, Старшая? — спросил регент, хмуря брови.

Неприятный человек. Наверное, правильный для занимаемой должности, но по-человечески неприятный — надменный, не приемлющий чужого мнения, абсолютно уверенный в собственном праве судить всех и вся.

А ты чего ожидала? Что он отечески тебя обнимет и заверит в вечной дружбе? Ты в его глазах — дочь государственного преступника и сама вероятная преступница, сколько бы на тебя ни было возложено надежд.

Вита не хотела бы оказаться на его месте.

Старушка обратила на регента лучистый взгляд и сказала:

— Я говорю том, что у девочки мало времени. Ей пора идти.

— Я начинаю подозревать, что вы в сговоре с дочерью Бринка, только пока не понимаю, какова цель, — регент скривил губы. — Что вы задумали?

Вита разозлилась. Сколько можно говорить о ней так, будто её здесь нет⁈

— В этих стенах нет места сговорам, — сказала Старшая. Её тёмные звёздчатые глаза хитро сверкнули. — Мы видим, на самом-то деле, немногое, и не всегда можем верно истолковать виденное, но все видения важны, даже если они не сбываются. Магия предупреждает нас.

— Странно, что она никого не предупредила об украденном Светиле.

— Разговор пошёл по кругу, господин Приам. Может быть, пора начать новую тему? Например, Ларм Блэймерк, которого вы только что предусмотрительно омрачили. Или все эти люди, которым вы оказали высочайшее доверие, приведя их сюда, — Старшая махнула клюкой в сторону входа.

— Среди них тоже есть Крадущие? — мгновенно насторожился регент.

— Если уж Блэймерк оказался таковым, — теперь старушка указывала на флакон в руках Мирава, — почему бы ему не прихватить с собой сообщника?

Регент прищурился. Похоже, он подумал, что Старшая над ним насмехается.

— Вы это видели?

— Нет, — в голосе Старшей прозвучало лёгкое сожаление. — Всего лишь старушечья догадка. Эилун, помоги девочке.

Светловолосая Видящая коснулась плеча Виты и поманила девушку за собой, на сей раз — к главному входу… вернее, главному выходу из Зала.

— Погодите минуту. Это нужно отдать в Гильдию, на изучение, — регент требовательно протянул руку к Мираву.

Тот не торопился отдавать бутылочку с туманом.

— В Гильдию, где полно Крадущих? — уточнил Аэнгил. — Кто-нибудь не преминет воспользоваться моментом, как дозорный в Ноктуре. Только вмешательство Виты спасло меня, иначе бы я уже был как Рорил или Диана. И нас бы здесь не было.

Все уставились на Виту, и она потупилась.

— Имея яд, можно изготовить противоядие, — возразил регент.

— Не в этом случае, — печально сказала Эилун. — Вы подарите слепцу новые глаза? Даже у чудес есть свои пределы.

— Однажды в Храме тоже был Крадущий…

— Один-единственный, — заметила Старшая. — И почти сразу же он был обнаружен и наказан.

Господин Приам длинно выдохнул. Ему очень не хотелось уступать, но Видящие загнали его в угол.

— Что ж, не смею…

Регент осёкся: снаружи раздался крик, что-то сухо затрещало — как электрический разряд, загудело и завыло, как ветер в трубе. Люди, толпившиеся у входа, издали возгласы разных эмоциональных оттенков и ринулись прочь из Зала, к источнику шума.

Аэнгил вместе с Миравом и Приамом побежали наружу. Вита замерла рядом с Эилун, Ниной и Старшей.

Факелы разом погасли, пыхнув серым дымом, треск повторился — гораздо громче, чем в первый раз. Яркая синяя вспышка осветила проём, но отсветы в Зал не попали, словно обрезанные невидимым лучом.

Затем воздух завибрировал от знакомого и нарастающего свиста.

Вита почувствовала на руках и лице ледяное дуновение невесть откуда взявшегося сквозняка и, подчиняясь внезапному порыву, бросилась за Аэнгилом.

— Вита! — крикнула Эилун и тоже сорвалась с места.

Вылетев из Зала, Вита только и успела заметить, как на площадке уровнем ниже закрывается бледно-голубой цветок Преломления и в нём быстро исчезают фигуры. Мирав с обеих рук швырнул в них чем-то зеленоватым и искристым, но оно пролетело сквозь них, не причинив вреда. Взлохмаченный Аэнгил перестал плести какое-то заклинание и витиевато выругался, дважды использовав слово аверзит. В воздухе гасли разноцветные завитки магической энергии.

Схватка закончилась, толком не начавшись.

От всей группы, сопровождавшей регента, остались два человека: тот пожилой разодетый господин, спрашивавший у Виты, кто она такая, — он трусливо жался к перилам, и блондин-дозорный — у него обе руки были покрыты толстым слоем льда, на лбу обильно кровоточила длинная царапина. Остальные, в том числе госпожа Линн, ушли неведомо куда через Преломление, утянув с собой Ларма Блэймерка. Дозорных, которые конвоировали его, нигде не было видно; Эилун, заглянув за перила, подтвердила страшную догадку Виты о том, куда они подевались.

— С ними всё в порядке, — сказала Видящая, предвосхитив вопрос. — Чего нельзя сказать о тех, кто сбежал. Боюсь, Преломление встретило их… не очень приветливо.

Она всплеснула руками, сделала какой-то замысловатый жест, прошептала несколько слов, и ледяные оковы на руках дозорного рассыпались на стремительно тающие кусочки. Он пробормотал благодарность и занялся своей раной.

— Вот вам и доказательство присутствия Крадущих, господин Приам, — тяжело дыша, выпалил Аэнгил.

Надо отдать должное регенту — он быстро оправился от растерянности.

— Проклятье! Старшая, вы позволите…

— Само собой, — отозвалась старушка, выбираясь на солнышко. За ней семенила бледная и испуганная Нина.

— Благодарю. Госпожа Аллэвиар, вы остаётесь здесь, присматривать за Павлом, и во всём слушайтесь Старшую, — велел ей регент. Рыжеволосая женщина кивнула. — Мастер Римнай…

— У него и Виты есть незаконченное дело, — сказала Эилун. — Как и у нас, — она глянула на Мирава. — И мы отправляемся немедленно.

— Позволю себе возразить, — господин Приам заступил ей путь. — После всего случившегося дочь Бринка должна быть под присмотром, и она отправится со мной в Имбрэал. Поживёт несколько дней во дворце…

— Я никуда с вами не пойду, потому что ничего вам не должна, — отрубила Вита. — Я вам не доверяю. И у меня нет никакой уверенности в том, что мне позволят покинуть дворец. Да и во дворец ли вы меня заманиваете? Я — не червяк на крючке, и не морковка на верёвочке!

Аэнгил с прищуром посмотрел на Виту, она ответила ему тем же.

И только попробуй с ним согласиться!

— Регент не может тебе приказывать, дитя, — сказала Старшая. — У него нет власти в Храме Тысячи Светил, потому что он, как и многие, как и ты, всего лишь гость.

Господин Приам насупился — надеялся, что Вите этот факт не известен.

— Сейчас в твоей воле остаться и переждать бурю здесь или же вернуться в Зе-Ро и отрешиться от Эленайи, — проговорила Эилун. — Наши видения — не приказ и не истина, они — предупреждения и подсказки. Решение за тобой, дитя.

Вита с лёгким сожалением сменила платье обратно на свою одежду и хмыкнула, глянув, как коленки светятся свежим пластырем в прорехи на джинсах. Нетронутой осталась новая причёска. Эилун, снова предупредив вопрос гостьи, с радостью разрешила ей оставить ленточку в волосах.

— Спасибо вам…

— Не стоит благодарности, дитя. О, и платье тоже обязательно тебя дождётся, это подарок. Хочу заметить, оно тебе очень к лицу — и к фигуре. Аэнгил оценил, даром что промолчал. Мирав встретит нас в условленном месте, — ответила Эилун, облачаясь в тёмно-красную накидку с капюшоном. Видящая так частила, опережая мысли Виты, что девушка не успевала и слова вставить.

Аэнгил, по-вороньи наглухо упаковавшийся в свой плащ, привычно забрал у Виты рюкзак и взял её за руку. Замечание Эилун о себе маг пропустил мимо ушей.

Эилун привела их на ту самую площадку, куда они вышли, придя из Эленайи; туда же почти одновременно с ними, но с противоположной стороны пришёл Мирав. К ремню на поясе Видящего-дозорного были пристёгнуты ножны с мечом.

Он видел, что на нас нападут?

— Не волнуйтесь, вероятность сражения очень слаба, — сказал Мирав, заметив, что девушка на него смотрит.

— Но всё-таки она есть, эта вероятность, — Вита понемногу привыкала к тому, что Видящие угадывают то, что она хочет сказать — или то, о чём она думает.

— Всё-таки есть, — хмыкнув, согласился Мирав. — Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему.

Вита сочла это предостережением и уподобилась Аэнгилу — то есть торопливо влезла в куртку, которую до того несла подмышкой, и тщательно застегнула под горло. Эилун одобрительно кивнула и натянула на голову капюшон.

Мирав достал из кармана уже знакомую нить связующую.

— Аэнгил, через Преломление поведу я, побереги силы, — предупредил он. — Неизвестно, когда ты сможешь их восполнить в следующий раз. Пять шагов. Мы проводим вас до дома Бринка, там будем действовать по ситуации.

— Что вы видели? — Аэнгил нахмурился.

— Ничего. В этом-то и проблема. Ни одного намёка на дальнейшее развитие событий. Или это означает, что любое решение приведёт к одному и тому же исходу.

— К какому? — спросила Вита.

— К победе над Крадущими и возвращению Светила в Эленайю, — торжественно ответила Эилун. — Иначе и быть не может.

Цветок Преломления раскрылся туманно-серым и вялым — лепестки шевелились еле-еле.

В самом Преломлении царил лютый холод — Вита мгновенно начала трястись так, что застучали зубы. Аэнгил внешне казался невозмутимым, но Вита ощутила, что и его пробирает дрожь.

Пять шагов сквозь толщу ослепительного холода — и Преломление, блёкло раскрывшись, выпустило путешественников на вершину холма.

В лицо ударил порыв холодного ветра — хотя и не настолько жгучего, каким был только что воздух в Преломлении.

Всё вокруг было одновременно знакомым и чужим — голая каменистая равнина, вдалеке такие же голые холмы и невысокие горы. В низине белел большой дом; его очертания казались неестественно чёткими, будто он был сложен из бумаги. Неподалёку от него растекалось серое матовое пятно — озеро. Вита помнила его ярко-синим, в окружении пышно цветущих деревьев; сейчас листва казалась чёрной, словно обуглившейся.

За два, от силы три часа Эленайя стала графитово-серой, нарисованной размашистыми штрихами. На ровном однотонном небе по-прежнему не было ни одного намёка на Светило. Все краски приглушили яркость.

Похоже на ретро-фильм.

Мирав смотал нить, убрал в карман, и путешественники друг за другом принялись спускаться с холма по еле заметной тропинке. Проезжая дорога к дому, пересекающая всю равнину, скорее угадывалась, чем была видна.

Ни забора, ни хоть какого-нибудь ограждения, но дом Бринка ни в чём подобном не нуждался — на земле лежала чисто-белая пограничная линия защитного магического купола, такая же, как в Ноктуре (с той разницей, что эту Вита разглядела самостоятельно).

Линия в Ноктуре была золотистой, но тоже стала белой — после того, как там объявились Крадущие Свет. А вдруг они уже здесь, поджидают нас?

— Даже в Храме теперь не безопасно. Как Видящие смогут защитить мальчика? — спросил Аэнгил, когда до защитной линии оставалось метров пятьдесят.

Вита догадалась, что он говорит о кронпринце Эленайи.

— Храм был и остаётся самым безопасным местом в свете, — невозмутимо ответил Мирав, не сбавляя шага. — Во-первых, в разные его помещения попасть, пройдя через Преломление, невозможно, кто бы там что ни думал, — судя по лицу Аэнгила, он и был тем самым человеком. — Во-вторых, покинуть Храм с любого открытого участка — да, можно, но трудно, сказывается избыток света. В-третьих, сами стены Храма наполнены защитной магией, реагирующей на малейший враждебный всплеск. Сегодня Крадущие продержались едва ли минуту до того, как им пришлось в спешке бежать, и куда они вышли из Преломления, остаётся только догадываться. Мы усвоили урок истории с первого раза, молодой мастер Римнай.

Говорил Мирав спокойным тоном, и было невозможно понять, почему он под конец речи обратился к Аэнгилу так официально. Не то сарказм, не то подчёркнутая важность сказанного.

— А у Блэймерка и вправду отняли магию? — поинтересовалась Вита, чтобы заполнить повисшую неловкую паузу.

Аэнгил коснулся амулета.

— Не отняли. Омрачение заставляет магию как бы… впасть в спячку. И его действие обратимо. До Крадущих иного способа блокировать внутреннюю магию не существовало. Я читал о случаях, когда могущественные маги сами просили применить к ним Омрачение, в целях научных исследований. Маги постоянно ищут способы не зависеть от Светил.

— Значит, Блэймерк сможет вернуть себе способности?

— Самостоятельно или с чьей-либо помощью — нет. Таково условие этого заклинания: снять его должна одна и та же рука, одним и тем же инструментом, — маг усмехнулся. — Касание Мрака сейчас хранится у господина Приама. Хочет Ларм Блэймерк того или нет, ему придётся оберегать регента от любых опасностей, иначе он никогда полноценно не вернёт себе магию.

— Контур не нарушен, — Эилун показала на линию.

— Это не означает, что в доме не устроена ловушка, — сказал Мирав. — Держитесь за мной.

Вита поёжилась. Аэнгил крепче сжал её руку.

Переживания были напрасны: защита легко пропустила новоприбывших.

Дом Бринка возвышался на три этажа, сияя гладко оштукатуренными стенами. Черепичная крыша, по воспоминаниям Виты — бирюзовая, в тусклом свете дня без Светила была едва ли серо-голубой. Среди кустов сирени тянулась дорожка, выложенная белыми камешками.

Мирав поднялся на крыльцо и выставил перед собой открытую левую ладонь; правую руку дозорный держал на рукояти меча.

— Всё хорошо, — произнесла Эилун. — Как теперь, так и после.

Она что-то видела.

Дверь сама собой медленно открылась, и из глубины темноватой прихожей нерешительно выступила невысокая симпатичная блондинка в тёмно-синем платье. В руках она держала не то жезл, не то причудливую трость. Магический посох.

— Вы пришли вовремя, Видящие, — прошелестела женщина, затравленно глядя на Мирава и Эилун. — Магия дома скоро угаснет.

— Здравствуй, Майя. Потому мы и здесь, — Эилун переступила порог и посторонилась, пропуская вперёд Виту.

Увидев её, Майя заметно даже в полумраке побледнела.

— Я… я рада приветствовать вас здесь, госпожа Бринк, — облизнув губы, сказала она и, кажется, собралась поклониться, но в последний момент передумала.

Вита растерялась, не зная, как на это реагировать.

— Майя, ради света, не пугайся так! — Эилун выступила вперёд, обняла женщину и ободряюще похлопала по спине. — Я тебе не единожды говорила, что никто не собирается тебя прогонять или арестовывать.

— Мы пришли по делу, и вы только что подтвердили, что у нас мало времени, — сказал Аэнгил.

— Да-да, конечно, мастер Римнай, — засуетилась Майя. — Должна вам сообщить, что Гильдия изъяла большую часть артефактов и материалов из лаборатории…

— По какому праву? — Вита сама от себя не ожидала, что у неё вырвется такой вопрос, да ещё и таким тоном.

— По праву королевского приказа и постановления Совета Гильдии, — прошептала Майя. Вита заметила, что её левое запястье охватывала всего одна узкая полоска металла. — Простите меня, госпожа Бринк, я не могла им помешать.

Гильдия явно обошлась с помощницей Александра Бринка без лишних церемоний.

— Пожалуйста, зовите меня Вита, — торопливо сказала девушка, устыдившись своей резкости. — Вам не за что извиняться.

— Вы, наверное, устали с дороги и проголодались? — спросила Майя.

— Да, — вдруг сказала Эилун, опередив всех. — Но обед подождёт. Есть дело, не требующее отлагательств.

— Мне нужно спуститься в подвал, к двери с узором белого огня, — выпалила Вита.

— Но там нет такой двери, — удивилась Майя.

Вита остановилась на полушаге.

— Нет?

— Двери нет. Белый огонь есть. Вернее, белое свечение на третьем уровне. Позвольте, я покажу вам…

— Благодарю, госпожа Майя, но не стоит. Я сама отлично найду дорогу, — решительно объявила Вита. — Провожать меня не нужно, — с нажимом сказала она, заметив, что Аэнгил собирается последовать за ней, и, не теряя более ни минуты, отправилась в подвал.

Майя что-то тихо сказала, ей ответил Мирав, — а дальше Вита уже не слышала, сосредоточившись на сумрачных ступеньках под ногами.

За ней никто не пошёл.

Дом её детства состоял из трёх этажей над землёй, и трёх — под. Вита, к своему удивлению, помнила о нём больше, чем ей казалось, хотя в подвал спускалась всего раз или два — Александр именно там занимался исследованиями и экспериментами и не подпускал дочь к потенциально опасным артефактам (то есть почти ко всем). Впрочем, сама Вита тоже не рвалась туда, где всё нагоняло на неё жуткую скуку.

Раньше в подвальных помещениях при чьём-либо приближении вспыхивал свет, постепенно набирающий яркость и гаснущий, когда человек уходил. Теперь освещения едва хватало, чтобы разглядеть что-либо в радиусе трёх метров. Вита на секунду пожалела, что отказалась от компании Аэнгила.

На первом уровне находились хозяйственные помещения; в прохладном воздухе витал слабый запах земли, овощей и каких-то пряностей. На втором, занимающем гораздо бо́льшую площадь, — собственно лаборатория Александра, её Вита тоже миновала. Третий уровень подвала, где она не бывала ни разу, отец отвёл под хранилище — короткий коридор и несколько закрытых дверей; белого огня не было и в помине.

Может быть, Майя что-то перепутала?

Вита попробовала открыть первую дверь слева; створка легко поддалась, за нею скрывалась узкая комнатка. Куча распотрошённых ящиков и коробок и всякий пыльный хлам — маги Гильдии делали обыск.

И ни одной белой искорки.

Вита на всякий случай заглянула и за остальные двери — и везде обнаружила бардак: растрёпанные книги, сухие ветки, разноцветные камни, вёдра со странной жидкостью, битое стекло, какая-то перекрученная арматура…

Подойдя к четвёртой двери, последней, Вита заметила, что кольца на её руке слабо светятся, а справа, словно откликаясь на их магию, льётся белое, неровно пульсирующее сияние.

Там, где коридорчик заканчивался тупиком, неярко, но вполне отчётливо светилась ещё одна дверь.

Подойдя к ней ближе, Вита поняла, что это магические очертания на глухой каменной стене — портал. И совсем скоро, лишившись источника энергии, он исчезнет.

А вдруг это ловушка Крадущих? И меня вышвырнет в каком-нибудь Рефлекте?

Но на Преломление вроде не похоже…

Вита выдохнула, снова набрала воздуха в лёгкие, как перед прыжком в воду, крепко сжала кулаки и шагнула в «дверь».

Холодная и затхлая кромешная тьма обрушилась на Виту тяжеленным старым одеялом, ноги увязли в чём-то мягком и рыхлом, и вся Вселенная сжалась до размеров булавочной головки. Спёртый воздух вызвал зевоту.

Застыв на месте, девушка мысленно обругала себя за то, насколько сглупила, сунувшись в портал. Да ещё и в одиночку!

Нашла кому поверить — папаше, который тебя бросил!

Задним умом все крепки, но почему-то именно на зад и находятся приключения… и неприятности. И последних больше.

Надо было всё-таки согласиться на компанию Аэнгила. Хоть бы подсветил…

Словно откликнувшись, кольца на руке Виты засияли, и из окружающей черноты понемногу начали проступать очертания бугристых земляных стен и низкого куполообразного потолка, с которого свешивались длинные перепутанные корни.

Крохотный воздушный карман глубоко в недрах земли.

Нет, не так уж и глубоко, иначе было бы гораздо холоднее, лихорадочно соображала Вита, чувствуя, как от недостатка кислорода начинается головокружение. Это тайник, созданный Александром где-то недалеко от дома и магически закреплённый на крови Бринка, чтобы доступ к нему имелся только у самого Александра и у его дочери, единственной кровной родственницы. Скорее всего, был сделан наспех, потому и оказался не потайной комнатой, а норой.

Неприятную ассоциацию с заготовленной могилой Вита поспешила отогнать подальше.

Она подняла руку, и свет артефактов озарил шарообразную норку — пузырёк воздуха в почве. Входа-выхода не было.

Пульс пустился вскачь, и Виту окатило душной волной слабости.

Не паникуй. Если Александр хотел бы заживо тебя похоронить, он бы давно это сделал и без лишних ухищрений. Он спрятал здесь то, о чём говорилось в письме — защиту от оружия Крадущих.

Поиски быстро увенчались успехом — в двух шагах от себя Вита заметила небольшой прямоугольный свёрток, тщательно упакованный в кожу и какую-то плёнку, схватила его и отряхнула. По форме и на ощупь в нём угадывалась книга. Дневник?..

Больше ничего в тайнике не представляло интереса. Копаться в земле у Виты желания не возникло. Да и вряд ли Александр стал бы что-то закапывать ещё глубже.

Теперь нужно было как-то отсюда выбраться. Единственным способом был портал, однако он перестал светиться, по всей видимости — из-за растраченной на перенос энергии.

Зря Аэнгила с собой не взяла, ох, зря…

Вита, потеряв чувство направления, принялась осматривать каждый сантиметр отцовского тайника, всеми фибрами души пытаясь уловить всплеск магии. Несколько бесконечно долгих минут спустя зевающая уже почти без перерывов девушка наткнулась на белое мерцание и, не колеблясь ни секунды, прыгнула прямо в него.

И упала в полумрак подвала.

После взрыхленной почвы тайника ровный каменный пол показался Вите ужасно твёрдым. К тому же, от падения (в котором она была сама виновата, допрыгалась) у неё с носа свалились очки. Зато можно было снова вволю дышать…

Переведя дух и дождавшись, когда освещение наберёт ещё немного яркости, Вита свободной рукой нашарила свои «вторые глаза», уколола пальцы и с ужасом обнаружила, что заклинание матери исчерпало своё действие.

Линзы не выдержали столкновения с каменной поверхностью.

С лестницы донеслись шаги, стало светлее, и в поле зрения Виты попал размытый тёмный силуэт.

— Тебя долго не было, — сказал он голосом Аэнгила. — Я подумал, что лучше бы проверить… О! — шаги застучали быстрее, силуэт стал увеличиваться. — Ты ранена?

— Нет. Только… Вот, — Вита махнула перед собой и потянулась, чтобы подобрать пострадавшие очки.

— Подожди, я сейчас всё поправлю, — Аэнгил взял оправу и что-то шепнул. Тихонько хрустнуло, — так хрустит тонкий осенний ледок на луже, когда ломается под ногой. — Держи.

— Спасибо, — Вита надела целые и невредимые очки и сразу почувствовала себя увереннее.

— Ты нашла то, что искала? — осторожно спросил Аэнгил.

— Кажется, да, — Вита похлопала по свёртку с книгой. — Извини, но сначала я сама ознакомлюсь, что это такое.

— Не беспокойся, я не претендую, что бы это ни было, — отозвался маг, не скрывая любопытства. — Просто… будь осторожна. Александр мог заклясть это чем-нибудь неприятным, даже для тебя.

Первым побуждением Виты после этих слов было всучить свёрток Аэнгилу (и пусть дальше сам разбирается, заклято или нет), но она тут же опомнилась.

А если он сейчас специально так сказал, чтобы я отдала книгу ему? Если он всё-таки тоже из Крадущих?.. Нет уж, потерпит, не переломится. А обломится — нашим легче.

Эту мысль, как и ценную находку, Вита оставила при себе и поплелась к лестнице.

По первому этажу разносились кипящие эмоциями голоса, привносящие в серую сумрачность некоторое оживление. Когда Вита и Аэнгил вышли из подвала, в маленькой гостиной, которая примыкала к прихожей, как раз начался новый виток споров.

— … ты не понимаешь, что тебе грозит! Ты должна покинуть этот дом… — говорила Эилун, но Майя её перебила:

— Только потому, что вы видели меня где-то в другом месте?

— Мы знаем, что тебе грозит опасность. Крадущие Свет помнят, в чьём доме ты обитаешь.

— Я им не нужна, — по голосу Майя перестала походить на испуганную мышь. — Сами подумайте, у них было столько времени, чтобы похитить меня, но они им не воспользовались! До сегодняшнего дня я была им не интересна, что может измениться? У меня весьма посредственные магические способности, других не предвидится. Александр держал знания Ночной Теории в полнейшей закрытости и при работе запирался в лаборатории на все замки. Я помогала ему в простых заклинаниях и лишь изредка ассистировала при создании артефактов.

— Крадущим неоткуда это знать.

— Почему же? Ларм Блэймерк побывал здесь после зимних праздников, вскоре после исчезновения Александра, и всё осмотрел с предельной тщательностью. Я хочу сказать, если господин Блэймерк хотел забрать что-то ценное, то забрал без моего ведома. Гильдия щедро одарила его полномочиями — и тоже осталась в блаженном неведении, — Майя фыркнула и принялась бесцельно кружить по комнате. — Заносчивым аверзитам давно хотелось запустить руки в дом Александра. Как они могли упустить такой удобный случай! И, естественно, вцепились в него, как хищник в кусок кровавого мяса. Вы сами сказали, что Блэймерк тоже Крадущий. Что знают они, знает и Гильдия, и наоборот. И цели у них зачастую совпадают. Не удивлюсь, если их уже не отличить друг от друга.

— И всё же это пока что не так. Хотя Александр тоже примкнул к Крадущим.

— По принуждению. Меня и госпожу Бринк он постарался предельно оградить… — Майя остановилась, увидев в дверях Виту и Аэнгила. — Это…?

В один миг превратившись в объект всеобщего внимания, Вита остро ощутила потребность что-то сказать.

— То, за чем я вернулась в Эленайю. Защита от оружия Крадущих Свет. Надеюсь.

Малую гостиную слева от прихожей Вита не узнала. Неудивительно — в её детстве эта комната служила унылой полупустой гардеробной, годной только для того, чтобы играть в ней в прятки. Маленькая Вита могла прятаться хоть целый день, но только от себя самой — нянчивший её магический дух-помощник всегда знал, где она и каково её состояние, а родители начинали её искать, лишь озаботившись её местопребыванием (вдруг в лабораторию без разрешения пролезла?).

Теперь же от тех, кто её ищет, не спрячешься в дряхлом шкафу со скрипучими дверцами.

Майя одним звуком заклинания смахнула с ботинок Виты прилипшую землю, сделала приглашающий жест в сторону дивана и тут же, смутившись, спрятала руки за спиной и уткнулась взглядом в ковёр. На ответное приглашение присесть женщина помотала головой.

Аэнгил, скрипнув плащом, плюхнулся в кресло по соседству с диваном. Вита устроилась рядом с Эилун, сдёрнула со свёртка плёнку, погладила шероховатую кожу и развернула.

Внутри была не книга, а плоская прямоугольная шкатулка из тёмной древесины, покрытой лаком. На крышке смутно проступали буквы заклинания; Вите показалось, что она различает среди них своё имя.

— Можно? — спросил Аэнгил. Вита кивнула.

Он аккуратно взял шкатулку и провёл над ней левой ладонью. Магические знаки вспыхнули ярче, налившись красным цветом, и снова потускнели.

— Замок откроется только тебе, и никому другому. Кроме самого Александра, конечно, — сказал Аэнгил, возвращая шкатулку.

Вита замешкалась — ей хотелось изучить содержимое в одиночестве, но все наблюдали за ней, хотя и не предпринимали попыток переместиться ближе. Только Майя по-прежнему стояла на одном месте и не поднимала глаз от ковра.

Возможно, лучше открыть при магах — там наверняка какая-нибудь штуковина, которой понадобятся заумные магические объяснения.

Девушка поддела ногтем крохотный замочек и откинула крышку шкатулки.

Внутри на тёмно-красной ткани лежали несколько желтоватых страниц, исписанных от руки бисерным почерком. Они были вырваны из какой-то книги или тетради и пронумерованы — тоже от руки.

— Александр не поскупился на заклинания сокрытия, — заметил Аэнгил. — Я отсюда вижу сплошные кляксы.

— Он не хотел, чтобы кто-то ещё смог прочитать его записи, — тихо сказала Майя.

Вита взяла первый листок.

— Александр пишет всего-навсего о возможности подарить магию? На нескольких листах? — справедливо усомнился Аэнгил.

— Не только. Но я ещё не всё прочитала, — Вита взяла из шкатулки третью, последнюю страничку.

Записи на ней были хаотичны, сбивчивы — пометки, сделанные в разное время, ускользающие обрывки мыслей.

Видящая не шелохнулась.

Она ожидала этого. Она знала, что это произойдёт.

«Выдержка железобетонная», — подумала Вита. Хладнокровно держался и Мирав, как будто ничего особенного и не случилось. Аэнгил замер, напряжённо следя за Майей. Никто её приглашение присесть не принял — только Вита сидела на диване, но она и не успела встать.

— Спрашивать о причинах твоего поступка излишне, — мягко произнесла Эилун.

Губы Майи дрожали и кривились — казалось, женщина вот-вот расплачется. Но магическое лезвие в её руке не дрогнуло ни на миллиметр.

— Хотите — спрашивайте, я отвечу, мне нечего скрывать.

— Вы — Крадущая Свет, — тихо сказал Аэнгил.

Он не спрашивал, но Майя с нервозностью ответила:

— Нет! Нет, я не Крадущая! Я не примкнула к ним и никогда им не помогала! Я выполняю свою работу, данную мне Гильдией, — присматриваю за домом, точно так же, как вы по службе путешествуете через Преломление, мастер Римнай. Александр приходил сюда позавчера ночью, и он всего лишь попросил меня позвать его, когда в доме появится госпожа Бринк.

Называть Виту по имени она избегала.

— И как же вы его позовёте? — скептически уточнил Аэнгил.

— Уже позвала, мастер Римнай, — кончиками пальцев свободной руки Майя коснулась левого виска. — Взаимное доверие — чудесный источник энергии. Но тебе неоткуда об этом знать, мальчик…

Майя — любимая женщина Александра, вдруг осенило Виту. Возможно, невеста… навряд ли жена, иначе об этом было бы известно. Почти мачеха. То-то она так перепугалась, увидев на пороге «падчерицу», хотя была предупреждена об её прибытии!

— Вместе с Александром сюда заявятся Крадущие, — Эилун не спрашивала, а констатировала факт ближайшего будущего.

— Он обещал, что придёт один.

— Ты не понимаешь, Майя. Я это видела.

— Ваши видения не всегда правдивы.

— Если они показывают отдалённое будущее — да. Но Александр откроет дверь своего дома через несколько минут, и он будет не один. Это уже определено и неопровержимо. Майя, не глупи. Ты не сможешь задержать Виту.

Эилун давала ясную подсказку-предсказание.

Вита поняла, что не попадётся Крадущим. Не в этот раз. Значит, они с Аэнгилом вот-вот ускользнут.

Мысль была своевременно успокаивающей: со своего места девушка увидела в окно группу людей, спешащих к дому. Аэнгил, проследив направление взгляда Виты, тоже их заметил.

Где-то среди них мой отец…

Не смей думать об этом!

— Наверное, её не смогу. А тебя я уже задержала, — почти прошипела Майя. — Сядь, Видящая! Надеюсь, вы тоже обойдётесь без глупостей, — добавила она, искоса глянув на Виту. Девушка постаралась придать лицу как можно более нейтральное выражение.

Эилун села обратно, аккуратно расправив платье, и расслабленно откинулась на спинку дивана. Майя сделала шажок вперёд, не отводя острия от незащищённого белого горла Видящей.

— Госпожа Майя, — в спокойном тоне Мирава отчётливо прозвучала угрожающая нотка. — Вы совершаете ошибку…

— Не вам судить. Встаньте у дверей и держите руки на виду, — велела женщина. — Мастер Римнай, подойдите к нему. Никаких заклинаний, иначе случится неприятность — мой нож очень острый.

Аэнгил очень медленно двинулся через комнату.

Вита стиснула зубы, лихорадочно соображая. Требовалось срочно что-то предпринять, хоть что-нибудь. Крадущие приближались к крыльцу, а дверь не заперта…

Чуть только Майя, следя за Аэнгилом, отвернулась от Эилун и немного отвела оружие в сторону, Вита сделала первое, что пришло на ум — швырнула в женщину шкатулкой.

Помощница Александра ожидала нападения магией, но не физически, и инстинктивно поймала брошенную вещь, выпустив из рук магический нож; клинок моментально рассеялся облачком искристого дыма. Аэнгил, не промедлив ни секунды, ударил с левой руки ярко-зелёным заклинанием — Майя, вскрикнув, отлетела в кресло и словно прилипла к нему, растрёпанная и задыхающаяся. Однако уже «в полёте» она изловчилась что-то сотворить: шкатулка рассыпалась мелкой щепой, и в комнате трескуче полыхнуло синим, даже оконные стёкла задребезжали. Аэнгил быстро выставил щит, поглотивший опасность без остатка, но переступил с ноги на ногу, восстанавливая равновесие.

Крадущие за окном припустили быстрее, заметив вспышки. Снаружи донеслись взволнованные голоса и топот.

— Уходите, — велел Мирав, уверенными движениями разматывая нить связующую, и протянул кончик Эилун. Видящая с отрешённым видом уже проговаривала заклинание. — Мы их задержим. В плен не попадём и не погибнем…

— Помогите! — громко закричала Майя. Кресло вправду держало её. — Сюда, сюда, скорее!

Вита, подхватив рюкзак, вскочила с дивана и бросилась к Аэнгилу. Он уже выхватил книгу и взмахнул рукой, открывая проход в Преломление.

«Цветок» раскрылся заторможенно, клубящийся и серый; бледное кольцо середины светилось еле-еле.

Вита без подсказок схватила мага под руку.

Входная дверь с грохотом распахнулась, в дом ворвались маги… хотя как ворвались — дисциплина у них явно хромала: они ринулись все скопом и тем самым создали в дверном проёме «пробку». Прихожая наполнилась шумом и ругательствами.

Майя испустила пронзительный вопль, и вокруг неё взвихрилась синяя магическая метель. Под потолком пронеслась фиолетовая молния и с шипением ударила в угол.

Что сделали в ответ Мирав и Эилун, Вита уже не увидела: Аэнгил рывком утянул её в холодное Преломление.

Оно снова изменилось: тот жуткий холод смягчился, пространство стало белее и «дробилось», как огранённый кристалл (или сотни огранённых кристаллов), — в «воздухе» зависли тысячи заиндевевших ромбовидных «стёкол». «Небо» же наоборот — почернело. Исчезли тени, взамен появились звуки — шелест, шорох и даже будто бы отдалённый шёпот…

Проход из дома Бринка в Преломление схлопнулся, и одновременно что-то хлёстко стегнуло Виту по спине; девушка пошатнулась, сбившись с шага.

— Держись! — выдохнул Аэнгил.

Вита удивилась, что у него изо рта не идёт пар, и сама сделала выдох, чтобы проверить. Ни облачка.

Маг, обведенный дымчатым контуром зелёного свечения, тем временем не останавливался, увлекая за собой девушку, — шаг. Второй. Третий…

Свист всколыхнул парящие «стёкла», и они качнулись туда-сюда, как маятники, вызывая друг у друга вибрирующий резонанс. Преломление накренилось, хотя поверхность под ногами осталась неподвижной. От несоответствия верха и низа Виту замутило.

Аэнгил споткнулся, и «стёкла» со свистом и скрежетом лопнули. Вита вскинула руку, защищая лицо от летящих осколков.

А затем наступила тьма.

Вита почувствовала, как Аэнгил, продолжая шагать, сделал движение обеими руками, прошелестели страницы. Замерцала зелёная пыльца.

Лепестки Преломления (на этот раз — розоватые) внезапно раскрылись и хищной пастью сцапали путешественников, чтобы почти сразу же «выплюнуть» в новую темноту, душную и липкую. Вита даже подумала, что её и Аэнгила на самом деле проглотила какая-то гигантская тварь, и теперь они у неё во внутренностях…

Аэнгил издал странный кашляющий звук и начал оседать на землю… на то, что было под ногами. Удержать мага в вертикальном положении Вите не хватало сил, и она смогла только усадить его и сесть рядом, подпирая. Заодно ощупала твёрдую поверхность — шероховатые уличные булыжники.

Всё-таки не пищевод.

— Всё нормально, — хрипло прошептал маг. — Отдача… ударила сильнее, чем предполагалось. Пришлось выкручиваться, — последнее слово он добавил совсем тихо и неразборчиво, но явно ругательно.

Постепенно глаза привыкли к темноте — не такой уж и кромешной, словно наступил поздний вечер; вероятно, так и было. Вита различила узкую улицу и двух- и трёхэтажные дома. За чёрные силуэты крыш цеплялось гладкое и безучастное тёмно-серое небо. Фонари на высоких столбах спали.

— Куда это нас занесло? — прошептала Вита.

— Не узнаёшь? — Аэнгил издал тихий смешок. — Мы были здесь не далее как сегодня утром. Занесло и повезло… хотя везение сомнительное.

Преломление привело путешественников прямиком в Ноктур, слившийся с Рефлектом.

Сразу десяток синих и зелёных заклинаний ударили в Мирава — и безвредно рассыпались о барьер, поставленный Эилун: вокруг Видящих рисовался отчётливый контур непроницаемо-чёрного шара.

«Слепой зрачок».

Несколько атак обогнули контур и попытались ударить Видящих в спину, но потерпели такую же неудачу. Мирав, не обращая на них внимания, наматывал свой конец нити связующей на левую ладонь, правой извлёк из ножен меч и держал его перед собой остриём к полу.

Майя почти задыхалась, силясь подняться на ноги, — тело не слушалось, налившись свинцовой тяжестью. Амулет Александра нисколько не защитил магессу от магии его ученика и больше того — подавил силу самой Майи: Аэнгил отмахнулся от самого мощного её обездвиживающего заклятия как от назойливой мухи. А затем скрылся с девчонкой в Преломлении…

Собравшись с силами, отчаянным усилием воли и остатков внутреннего резерва Майя сосредоточилась и отпустила заранее оттянутую «пружину», которую вручил ей Александр.

«У тебя есть всего день, чтобы заготовить это заклинание и напитать его. Используй все запасы энергии, какие найдёшь в доме, если понадобится — разбей пару артефактов. Постарайся попасть в Виту, и желательно — в тот самый момент, когда проход в Преломление будет открыт настежь. Но прежде убедись, что девочка получила мои записи», — напутствовал Александр, протягивая Майе листок с заклинанием.

Энергия при выстраивании символов стягивалась в тугую спираль и при высвобождении обрела невероятную скорость — в воздухе даже росчерка не осталось; Майя только и увидела, что на спине Виты сверкнули серебристые круги, частично доставшиеся рюкзаку, и проход закрылся.

Аристеро болезненно сдавило запястье магессы; она так полностью и не овладела «Левой рукой»…

К сожалению, невозможно было точно узнать, подействовало ли заклинание. Зато магия Аэнгила наконец-то отпустила Майю, но теперь женщина сама не спешила подняться — исполнение просьбы Александра дорого ей обошлось, выпив резерв начисто.

Никчёмная слабачка.

Мирав и Эилун одновременно подняли руки — он левую, она правую — и открыли проход в Преломление. Бледно-зелёный бутон распустился не до конца: края лепестков наткнулись изнутри на кромку «Слепого зрачка» и скрутились; это нисколько не помешало Видящим убраться прочь. За миг до исчезновения Мирав с размаху вогнал меч в пол; клинок вошёл сразу до половины и взорвался зелёной вспышкой. Сморгнув, Майя поняла, что артефакт тоже пропал, будто его и не было — даже следа в полу не осталось.

Крадущие Свет, громко переговариваясь и топоча, разошлись по дому. Один мощным ударом снёс и без того распахнутую дверь в гостиную, вымещая злость, и шагнул в комнату — высокий худощавый мужчина с тронутыми сединой каштановыми волосами.

— Ушли! — выплюнул он. Его вытянутое лицо странно подёргивалось, тёмные глаза налились кровью. Майя его не знала. — Что, Бринк, доволен? Помогла им твоя гадючья зенка!

— Кэйд, успокойся, — бросил Александр, входя следом, и направился к Майе. Она ещё в прошлую встречу заметила, что за месяцы отсутствия он похудел и осунулся, но сейчас тусклость освещения сильнее подчеркнула его усталость. — Всё прошло по плану. Они бы сбежали в любом случае, а сейчас они там, где должны быть.

Кэйд презрительно фыркнул и плюхнулся на диван.

— Годы жизни рядом с Видящими до сей поры дают о себе знать, а, Бринк?

Александр проигнорировал глумливый вопрос, посмотрел Майе в глаза и крепко взял за руку. Магесса почувствовала, что он делится с ней энергией, и попыталась отодвинуться.

— Не надо! Я не смогла выполнить твоё поручение…

— Смогла. Скажи, ты метнула заклинание в Виту и попала? — дождавшись кивка, Александр объяснил: — Ты «Теневитым крючком» прицепила к ней «Рефлекторный прыжок», зафиксированный на Ноктуре. Куда бы они ни направлялись изначально, он выбросит их именно там. Всё сделано правильно.

Временный кабинет Ронза располагался на третьем этаже башни — маленький прямоугольный закуток, голые оштукатуренные стены, минимум мебели и предметов… Но все недостатки с лихвой окупались потрясающим видом из огромного окна.

А ещё нетрудно было догадаться, что именно здесь магистром и его гостями обсуждаются самые важные вопросы. Иначе бы непритязательная обстановка изменилась в сторону показательной роскоши и комфортабельности, столь любимыми дормирейцами. Хозяину кабинета ничего не стоило одним лишь крошечным усилием воли раздвинуть пространство и обставить его на самый взыскательный вкус.

Ронз отстучал указательным пальцем определённый ритм сначала по двери, затем по оконному стеклу. Сверкнули бледно-синие искры.

Защита от подслушивания в Дормирее была делом ненадёжным ввиду круговорота магической энергии, но гильдейцам давала понять, что не надо лезть куда не просят, а то можно чего-нибудь недосчитаться.

— Магистр Ронз, — медленно проговорил Готлиб. — Звучит. Не каждому иномирянину дормирейцы дают это звание. Тебя можно поздравить?

— Ты опоздал с поздравлениями на четыре года, Ла-Рхин.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Ха. Твоя правда. Но если говорить об опоздании… знаешь, я уже несколько дней жду тебя с часу на час. Меня предупредили о твоём скором появлении, — Ронз занял место за письменным столом и махнул на стул у стены.

— Видящие, — угадал Готлиб, садясь.

— Видящая, — Ронз неосознанно расплылся в улыбке. — Одна. Светловолосая молодая красавица, назвалась Первой Чтицей Эилун.

Готлиб мало знал её — в Храме они были птицами разного полёта: она Чтица (теперь уже Первая), он дозорный.

Молодая? Вряд ли. Она совершенно точно была старше Готлиба, — по меньшей мере, на десяток лет. Но женщины всегда и во всех мирах трепетнее относились к своей внешности.

— Когда она приходила?

— Неделю назад или около того.

— До убийства короля и королевы… — пробормотал Готлиб, чем заработал удивлённый взгляд Ронза.

— Так ты про это уже знаешь? Отлично. Меньше рассказывать.

— Знаю, но без подробностей, — уточнил Готлиб. — Меня просветил бывший ученик Александра Бринка. У мальчишки не было времени на детальные объяснения.

— Мальчишка… — задумчиво протянул Ронз. — Тот, который шастает по Преломлению как по собственной комнате? Трудно ему сейчас приходится — с Преломлением творится м’вага знает что. А молодой мастер выполнил королевское повеление?

— Если ты о том, что он должен был отвести мою внучатую племянницу в Эленайю, то да, выполнил. Что ещё сказала госпожа Эилун? — сменил тему Готлиб, не желая отвлекаться на обсуждение Виты и Аэнгила.

— Не так уж много. Видишь ли, Крадущие и до того в последние два года доставляли Гильдии много неприятностей. Особенно этим аверзитам приглянулись окрестности Ноктура. Чем ближе к настоящему времени, тем чаще становились появления Крадущих Свет. Ими было совершено несколько покушений на короля и королеву, потом пятеро магов один за другим лишились своих способностей… дальше ты знаешь, своего эти подонки добились. Напали подло, под покровом ночи, да ещё и предварительно лишили короля и королеву магии. Кронпринца чудом удалось вынести из дворца и доставить в безопасное место, — Ронз заметно помрачнел, прочистил горло. — Сразу после того, как стало известно о случившемся, некоторые из Гильдии призывали послать за тобой, чтобы вытрясти из тебя секрет оружия Крадущих. К счастью, таких крикунов было всего трое, и их заткнули. Наша Гильдия предлагала Гильдии Дормирея обмен — помощь с поимкой Крадущих Свет на часть исследований Ночной Теории. Верховный Магистр отказал. Дормирейцы оказались не настолько заинтересованы в новых знаниях. Небезосновательно опасаются появления таких же Крадущих у себя за ушами.

Готлиб подавил усмешку. Его забавляла привычка эленайцев упоминать уши по поводу и без повода.

— Эленайя осталась с Крадущими один на один… Но я отошёл от главного. Эилун сказала, что ты скоро придёшь в Дормирей, попросила встретить тебя, по необходимости ввести в курс дела и передать — не смей больше выжигать свой дар.

— Госпожа Первая Чтица что-то перепутала, — Готлиб хмыкнул. — Это был приведённый в исполнение приговор, а не моё собственное желание.

Оказана была великая честь: «Пламя Ушедшего» на мои глаза накладывал сам господин Приам, Первый советник короля, а теперь — регент Эленайи… а кроме него сейчас совладать с неразберихой некому.

— Правда — лишь отчасти. Ты сам, когда-то примкнув к Крадущим, мыслями и поступками извратил суть своих способностей, оттого с такой лёгкостью их утратил, — но магию при этом не потерял. Понимаешь намёк? Даже несмотря на то, что ты тогда своими руками передал знания о Светилах Крадущим… Видящие вступились за тебя. Они объявили, что ты будешь опустошён жгучим светом на пятнадцать лет. Магистры сочли, что с тебя этого будет довольно за кражу из Храма и отнятую жизнь.

— Это всё в прошлом.

— И всё-таки твой дар Видящего оживает, правильно? — пытливо спросил Ронз. — Помнишь то древнее видение про девочку-Видящую? Эилун указала, что эта девочка — твоя внучатая племянница.

Готлиба при этой новости разобрал нервный смех.

— Вита не магесса и не может видеть! У неё и с обыкновенным зрением беда, глаза полуслепые!

Ронз остался серьёзным.

— Эилун сказала, что ты станешь сомневаться до последнего момента. Слушай дальше. Девочку видели как магессу, и уже не из прошлого, а из настоящего. Ей понадобится наставник, причём им должен стать именно тот, кто пережил выгорание своего дара и сумел оправиться с течением времени. Тот, кто собирал свою способность видеть по песчинкам и капелькам.

Странно, что я ничего из перечисленного не видел. После пятнадцати лет темноты всего два видения — встреча с Витой и Аэнгилом и кратковременный визит Лизы; первое — в относительно долгосрочной перспективе, второе свершилось через несколько часов после явления. Дар возвращается урывками. Как в таких условиях учить?.. И не факт, что моё видение сбудется, как и то, которое сообщила Эилун.

Готлиб поднялся, обогнул стол и подошёл вплотную к окну.

Светило заглянет в него ближе к вечеру и высветит каждый миллиметр комнаты, насыщая воздух теплом и энергией. А пока ничто не отвлекает от дивного пейзажа, в котором гармонично соединились природа и магия…

Мимо башни со звонким щебетом промчались, кувыркаясь и хлопая крыльями, несколько прекрасных серебристых птиц. Готлиб проводил их взглядом.

Линия горизонта в Зе-Ро таяла в дымке. Такое же явление присутствовало и в Храме Тысячи Светил. Здесь же, в Дормирее, граница соприкосновения земли и неба — или воды и неба — была чётко прорисована, идеально прямая, разграничивающая две могучие стихийные силы…

Ронз наблюдал за Готлибом и терпеливо ждал.

— Ладно. С этим всё понятно — найти Виту и начать её обучение как Видящей, — проговорил Готлиб, когда молчание затянулось. — И как это сделать? Где она сейчас?

— Не знаю.

— «Пойди туда — не знаю куда?» — процитировал опальный-опалённый Видящий и повёл перед собой ладонью, забавы ради заставляя воздух рябить. — Женщины. Наговорила всего, а по существу — одинокая рыбка в пруду. Куда Аэнгил должен отвести Виту?

— Скорее всего, в Имбрэал. Но тебе туда соваться нельзя. К тому же, Светило Эленайи сегодня утром было похищено.

Готлиб от неожиданности сжал кулак, и оконное стекло со скрежетом пошло трещинами, реагируя на выплеск магии.

— С этого и надо было начинать! — рявкнул Ла-Рхин, быстро исправляя то, что наделал, и вернулся к стулу. — Ещё раз. С самого начала. И без упоминания госпожи Эилун!

Ноктур утопал в густом сиропообразном полумраке — Вита не различала ни одного, даже самого крохотного проблеска света ни в окнах, ни в фонарях. Разве что тёмное небо Рефлекта испускало своё собственное тусклое свечение, позволяющее немного различить город. Совсем немного.

Одновременно с неразборчиво прозвучавшим незнакомым словом перед Витой вспыхнули две зелёные искорки — в глазах Аэнгила отразилась магия. Он ещё раз прошептал это же самое слово, и улица постепенно посветлела и обрела чёткость линий.

Заклинание ночного зрения.

— Спасибо, но не стоило тратить на меня энергию. Мне не привыкать ничего не видеть, — сказала Вита, с жадностью озираясь.

Тесно сгрудившиеся каменные домики, между ними кое-где приткнулись клумбы и кусты, мощёная мостовая, фонарные столбы, дальше по улице — чем-то нагруженная телега. Тишина и духота. Ни сквозняка, ни ветерка.

Справа над крышами висело зарево, рыжеватое, но ровное, не от пожара и не от огня — если только зажжённого магией.

— Не беспокойся, заклинание лёгкое, энергии берёт совсем чуть-чуть, — отозвался Аэнгил, тоже изучая окружение. — Гораздо хуже то, что сюда-то мы попали, а отсюда уйти не сможем, — добавил он, пряча книгу. — Не через Преломление. Вернее, не сейчас.

— Почему?

— В этой части Рефлекта наступило тёмное время суток. Если украденное Светило Эленайи помещено в этот Рефлект, оно сейчас с другой стороны, в другом полушарии. С самим Преломлением тоже что-то не так…

— Перед тем как мы вошли в Преломление, меня что-то ударило по спине, — вспомнила Вита.

— Не двигайся, — тут же велел Аэнгил, обошёл послушно замершую девушку и провёл левой рукой вдоль её фигуры от затылка до колен. — Присутствует остаточный след. Но это какое-то новое заклинание, и мне оно не знакомо. Точно могу сказать, что узнаю почерк Александра. «Теневитый крючок» и… что-то ещё. Усовершенствовал одно заклинание или объединил несколько? — маг закусил губу, размышляя. В этом Вита ничем не могла ему помочь. — Оно целенаправленно перехватило нить пути, чтобы мы пришли именно в Ноктур.

— Тогда странно, что нас никто не встречает.

— Думаю, мы прекрасно обойдёмся без этакой радости, так что предлагаю разведать обстановку. Так, здесь… Тёмная улица, — сказал Аэнгил, покрутив головой.

— Да уж. Темно, хоть глаз выколи, — мрачно съязвила Вита.

— Нет, она так и называется — Тёмная. Хотя могу и ошибаться. Если это она, недалеко отсюда должен быть дозорный пункт. Проверим?

Нарочито легкомысленным тоном Аэнгил предлагал не только попытку решения проблемы, но и способ отвлечься от навязчивого чувства тревоги.

Мрак и неизвестность легко могли превратить её в панику.

— А что вон там светится? — спросила девушка, показав в сторону зарева.

— Фонарь, — сказал Аэнгил. — Или же там что-то происходит. Не драка, иначе бы вспышки чередовались. Или это наши гипотетические «встречающие», ждут, когда мотыльки прилетят на огонёк… Тихо! — шёпотом приказал маг, толкнув Виту к стене дома и закрыв собой.

С противоположного конца улицы донеслись шаги и голоса. Приблизились, а затем начали отдаляться.

— Свернули в переулок, — прошептал Аэнгил, когда снова стало тихо.

— Кто?

— Не знаю. Рискну предположить худший вариант из возможных. Нас вроде бы не заметили…

— Темнота — друг молодёжи, — пробормотала Вита.

— Это выражение из обихода Зе-Ро? — неожиданно заинтересовался маг. — Что оно означает?

— Ну-у… — Вита нервно хихикнула. — Оно немного недосказанное. И, боюсь, смысл полной формулировки тебе не понравится.

К её радости, Аэнгил не стал настаивать на более содержательном ответе.

Они двинулись вдоль улицы, стараясь ступать как можно тише и прислушиваясь к малейшему стороннему шороху. Вита заметила, что в окнах некоторых домов быстро промелькивали маленькие оранжевые огоньки (похоже, свечные), вздрагивали задёрнутые занавески. Когда она указала на это Аэнгилу, он сказал:

— Прячутся или по приказу дозорных, или от захватчиков. И время позднее. Дозорные могли ввести комендантский час… — маг ненадолго остановился и поднял глаза на небо.

Вита тоже посмотрела. Ночное зрение позволяло различить волокнистые остатки защитного купола, ставшего из золотистого бледно-серым, без блеска.

Как вскоре выяснилось, Аэнгил плохо ориентировался в Ноктуре — на предполагаемом месте не оказалось никакого дозорного пункта, а стояли обыкновенные жилые дома. Когда маг, заметив в окне движение, осторожно постучал в стекло, чтобы уточнить дорогу, ему досталась порция шипящей ругани (Вита различила «пошёл прочь, лохматый аверзит!») и почти достигнувший цели удар скалкой (Аэнгил вовремя пригнулся). После окно захлопнулось. Естественно, никакого ориентира заблудившимся путешественникам никто не дал. Впрочем, Аэнгил не растерялся и осмотрел соседние дома на предмет таблички с названием улицы.

— Верёвочная, дом восемнадцатый. Здесь я ни разу не был…

— И что будем делать? — устало спросила Вита. — Наугад кружить по городу?

— Я могу применить заклинание поиска, но его почти наверняка засекут, — Аэнгил пристально уставился на дом напротив. — Попробую ещё раз спросить дорогу, мир не без добрых людей. Подожди здесь.

На этот раз ему повезло больше: окно приоткрылось на узенькую щёлочку, Аэнгила выслушали и что-то ему шёпотом объяснили. Вита не разобрала ни слова.

— Всё хуже, чем я надеялся, — угрюмо сказал маг, вернувшись и спрятавшись с Витой за углом, в тени. — В Ноктуре Крадущие, и мы попали на их половину. Людей здесь держат в заложниках, все световые артефакты у них изъяли, забирают всех, кто осмеливается покинуть дом. Дозорные успели отреагировать, сплотились, дали отпор, и теперь сражение идёт с переменным успехом. Сейчас временная передышка. То зарево — магическая стена, отделившая свободную часть города, но поддерживать её вечно без источника энергии дозорные не смогут…

— А как же Светило Эленайи?

— Оно может быть и в другом Рефлекте. Да и вряд ли Крадущие позволят противникам набраться сил.

— Надо как-то выбираться отсюда.

— У нас два выхода: спрятаться, дождаться светового дня и открыть Преломление или найти лазейку к дозорным и уже коллективно что-то решать. Что думаешь? Может быть, тебя есть какие-нибудь идеи?

От серьёзно и внезапно заданного вопроса Вита немного растерялась. Она успела привыкнуть, что Аэнгил большую часть решений принимает сам, как более сведущий и опытный житель магического мира, и как… да, маг.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне хотелось бы знать твоё мнение. Твой взгляд, если угодно.

Если какие-то идеи и присутствовали в голове Виты, то после вопроса Аэнгила их начисто оттуда выдуло. Духота мыслительным процессам тоже мало способствовала. Да ещё и организм некстати напомнил, что завтрак состоялся несколько часов назад, а обеда не было вовсе…

С духотой Вита могла побороться: нашарила в рюкзаке упаковку влажных салфеток, предложила одну забавно удивившемуся Аэнгилу, сама освежила лицо, шею и руки, одновременно пытаясь сосредоточиться.

— Полезная вещица, — с уважением протянул маг, тоже протерев лицо и руки. — Мне оставить её или вернуть в твой шелестящий мешочек?

— Выкинуть, — девушка хихикнула в кулак. — Она одноразовая.

Аэнгил недоверчиво покачал головой, но послушно выбросил комочек куда-то в темноту.

— Думаю, надо попытаться попасть к дозорным, — проговорила Вита. — Светила можно и не дождаться.

Её сопровождающий одобрительно кивнул.

Чтобы добраться до места, откуда исходило зарево, путешественникам пришлось вернуться и свернуть в тот самый переулок, а потом петлять. Дважды они вынужденно прятались в тени от патрулирующих улицы отрядов; в каждом было примерно пять-шесть человек, и кто-нибудь один обязательно нёс тускло мерцающий Звёздный фонарь, порождавший больше теней, нежели света. Во второй раз Крадущие прошли совсем близко от бочки с водой, за которой затаились Аэнгил и Вита; с виду злые маги абсолютно ничем не отличались от людей, и Вита даже почувствовала лёгкий укол разочарования.

Говорили они негромко, обмениваясь смешками.

— … эта девчонка весь коридор шипами забросала! Да ещё и вопила так противно! Жаль, Фрикс запретил применять к ней туман…

— Он сказал, может понадобиться жертва.

— Пока она понадобится, нам шкуры под тигриные располосуют! Пусть бы Стелла её и успокаивала!

— Что ты! Она слишком дорожит своим личиком, чтобы сцепляться с озверевшей кошкой. И резерв растратила, когда пыталась дырку в защитном контуре проковырять. Трясётся теперь над каждой искрой.

Послышался грубый смех. Аэнгил слегка шевельнулся и снова застыл. Вита заметила, что он сжал кулаки.

— До утра преграда дотянет.

— Не дотянет. Фрикс подумает и придумает, что… А Стелла…

Дальнейшее уже было не разобрать.

Шли Крадущие по направлению к зареву, так что Аэнгилу и Вите ничего не оставалось, как следовать за ними — на значительном расстоянии.

Прокрадываясь по замощённым улицам, Вита невольно сравнивала в уме городок Н и теперешний Ноктур. Технологии и магия. Безжизненный электрический свет и фонари, в тёмное время воплощающие собой сияние звёзд. Но, будучи из разных миров, оба города сейчас уравнялись в магии: один из-за изначальной пустосветности, другой — оскудевший, вынужденный экономить каждую частичку магической энергии.

И, конечно, тьма и непривычная ширина — вернее, ужина́ — улиц, когда весь мир будто бы сжался до прямой дороги, стиснутой сплошными рядами домов.

Крадущие вышагивали впереди гротескным теневым чудовищем со множеством голов, рук и ног — такими человеческие фигуры виделись Вите на расстоянии и в размытом пятне света от Звёздного фонаря.

Странное это было патрулирование — похоже, маги шли куда придётся, разговаривая практически в полный голос, не оглядываясь и не заботясь о том, чтобы осматривать тёмные закоулки. Что было Аэнгилу и Вите только на руку.

— Ты узнал их? — не выдержав, шёпотом спросила девушка.

Крадущие как раз остановились посреди улочки и громко гоготали над какой-то, только им понятной, шуткой, им яростным лаем вторила собака из соседнего дома. Аэнгил и Вита на всякий случай спрятались в тупичке между зданиями.

— Я знаю тех, чьи имена они назвали, — Аэнгил выдержал краткую паузу. — Но это не доказательство. Очень многие люди носят одинаковые имена.

Он надеется, что среди Крадущих не увидит знакомых лиц.

В памяти Виты тут же всплыл утренний (всего лишь утренний!) разговор с Романом, а именно — то, что было сказано об Аэнгиле и Крадущих.

«Хватит ли ему выдержки противостоять им, если они окажутся его знакомыми и друзьями?..»

Крадущие наконец отсмеялись и продолжили путь до перекрёстка. После короткой перебранки они повернули вправо, и через несколько минут снова стало тихо. Выждав ещё немного — для надёжности, Аэнгил и Вита взяли левее, к источнику оранжевого света.

Где-то неподалёку хлопнула дверь; обыденный звук разорвал тишину как пистолетный выстрел. Вита вздрогнула и остановилась.

— Кто-то осмелился покинуть дом, — прошептал Аэнгил и отступил к стене.

Улицу перед ними почти бесшумно перебежала маленькая проворная фигурка в длинном плаще и скрылась за углом — похоже, там был переулок или сквозной проход.

— А он… или она… не привлечёт внимание Крадущих? — спросила Вита.

— Возможно. И лучше бы ему или ей отвлечь их на себя, а не на нас.

Как долго будет продолжаться наше везение?

Вита сглотнула и непроизвольно ускорила шаг. Аэнгил никак это не прокомментировал, но на ходу вытащил книгу и приоткрыл её, придерживая пальцем. Явно готовился… к чему-то.

Вблизи (осталось каких-то двадцать метров) стена из магической энергии подло сводила на «нет» весь положительный эффект от «ночного зрения», сгущая краску темноты. Оранжевое свечение было ярче у самой земли, а чем выше, тем становилось тусклее и призрачнее, лишь намечая контуры энергетической стены. Вита прищурила заслезившиеся глаза, силясь различить, стоит ли с той стороны кто-нибудь…

Над крышами взвился свист, и мрак ещё сильнее уплотнился, стал вязким и удушающим.

Вита обернулась — темноту улицы рассёк тающий белый росчерк. Затем ещё один. Первый вернулся, вильнул хвостом и понёсся прочь, второй, петляя, ринулся к девушке.

Ищейки!

— Аэнгил!

— Вижу! — резко бросил он, открыв книгу. На страницах зелёным вспыхнули символы, сверкающими каплями перескочили на правую руку мага.

Ищейка закрутилась в штопор и стрельнула всем телом вверх, описала дугу и снова полетела в Виту…

Аэнгил вскинул руку, сияющие зелёные точки на кончиках пальцев вмиг «перепрыгнули» на ищейку, и та лопнула, брызнув ослепительно белыми искрами.

— Вторая сбежала! — выдохнула Вита.

— Значит, ищем калитку в этом заборе.

— Как она выглядит?

— Никак. Этот забор строили для того, чтобы его никто не мог пройти или обойти, — Аэнгил, морща лоб, уставился на магическую стену. Рыжие отсветы падали на его лицо. — А если попробовать… — не договорив, он вытянул из книги развесистый зелёный разряд, похожий на электрический, и, широко размахнувшись, шарахнул им по оранжевой поверхности.

От столкновения энергий громыхнуло — кажется, даже чуть-чуть вздрогнула земля — и полыхнуло до небес ядовито-зелёным пламенем, обдало раскалённым воздухом. Вита испуганно шарахнулась назад, прикрывая лицо руками. Аэнгил невозмутимо остался стоять на месте, — только волосы у мага вздыбились, будто от удара током.

— Что это было⁈

— Сигнал. Дозорные должны будут проверить воздействие на их защиту, — Аэнгил тряхнул головой. — Надеюсь, они поторопятся.

Пока что за магическим барьером по-прежнему никого не было. Угадывались только неподвижные очертания зданий.

Мерзкий свист повторился и растянулся, вытесняя из Ноктура безмолвие. Тьма, отзываясь, зашевелилась, словно живая, — исполинский осьминог — потянулась тысячей щупалец к двум таким крохотным человеческим фигуркам. Каждое щупальце с приближением пузырилось и меняло форму, становясь чёрной человекоподобной кляксой с неестественно длинными конечностями.

— Это что ещё за твари⁈

— Крадущие Свет, только невидимые, — напряжённо ответил Аэнгил, что-то выплетая над книгой.

— Невидимые? В каком месте они невидимые⁈ — Вита смотрела, как клочья тьмы надвигаются звериными прыжками, и остро ощущала свою беспомощность. С такими врагами могла бороться только магия…

— На свету, но не во мраке, — уточнил Аэнгил. — Встань за мной, и никуда ни шагу.

Вита послушалась — его хладнокровие немного успокоило её.

Аэнгил выставил перед собой раскрытую книгу и громко выкрикнул несколько невнятных слов, — каждое прозвучало гулко, с невесть откуда взявшимся эхом. Вокруг Аэнгила и Виты со стеклянным потрескиванием сформировалась сияющая магическая сфера, и меньше чем через минуту «Кляксы» с неожиданно певучим звоном «расплескались» снаружи по её тонким стенкам.

Девушка представила расплющенных по-мультяшному магов и едва не рассмеялась, но тут же прикусила губу — обстановка не располагала к веселью.

Становиться обратно людьми Крадущие не спешили: чернота пятнами сползла по магической защите и снова превратилась в теневых чудовищ. Теперь они действовали медленнее, ощупывая своими лапами поверхность сферы.

— Долго мы так не продержимся, — сказал Аэнгил. Лицо у него блестело от пота. — Придётся предать их солнечному огню.

Крадущие, услышав эти слова, вспугнутыми пауками шарахнулись от сферы и за минуту разбежались, растворившись в темноте улиц.

Бесследно ли?

Аэнгил мгновенно убрал сферу и провёл свободной ладонью по лицу. Было видно, что заклинание далось ему нелегко.

— Подействовало, — прошептал он. — Но ты не отходи.

— Они просто так поверили? — тоже прошептала Вита.

— Это не было пустой угрозой. Если они нападут, мне и правда придётся их сжечь. Ценой совести, резерва и Звёздного фонаря, — Аэнгил поморщился. Очевидно, ему не хотелось творить такие ужасы. — Зато получено ещё одно подтверждение тому, что они боятся сияния Светил.

— Они вампиры? Боятся, чеснока, серебра и осиновых кольев?

— Кто? Крадущие? — растерялся Аэнгил. — Почему они должны всего этого бояться?

— Потом расскажу, — пообещала Вита и вдруг заметила, что её собственная тень вытягивается. — Что…

— Свет гаснет, — с облегчением ответил Аэнгил, опередив вопрос.

Защитная стена начала меркнуть, и в ней начали проявляться очертания арки.

А вот и открылась калитка в заборе.

Пронзительный свист больно ударил по барабанным перепонкам; Вита схватилась за уши и удивилась тому, что нет крови…

— Беги!!! — заорал Аэнгил и метнул что-то сверкающее через плечо.

Увидев, как чернота зашевелилась множеством тел, Вита со всех ног бросилась к проходу, но всё-таки недостаточно быстро: длинные липкие пальцы вцепились в её куртку, потянули за рюкзак, больно дёрнули за ленту в волосах — и ничем не сдерживаемые пряди рассыпались по плечам… а затем заклинание разметало Крадущих по мостовой. Свист оборвался.

— Цела? — не дожидаясь ответа, маг схватил Виту за руку. — Бежим, быстрее!

Как только они проскочили арку, она исчезла. Стена вспыхнула с прежней яркостью, и с той стороны донеслись завывания с присвистом. Вита по инерции пробежала ещё несколько шагов и почти рухнула наземь.

— Ты… их… сжёг? — судорожно прохрипела она, держась за голову. В ушах противно звенело.

— Нет, сэкономил. Нам оказали гостеприимство… — Аэнгил согнулся пополам, длинно выдохнул, выпрямился и сделал шаг назад: к его груди приставили мерцающий серебром наконечник копья.

Вита вскинулась и ойкнула, обнаружив, что и её взяли в «клещи».

Дозорных было семеро, все вооружены и с виду совершенно не гостеприимны. У того, который держал Аэнгила «на прицеле», было знакомое лицо.

— Доувер. Вы знаете меня и госпожу Виту. Мы были у вас сегодня утром.

Подозрительности у дозорного от этого заявления не убавилось.

— Проверим, — сухо сказал он, не отводя копья. — Держите руки на виду и не вздумайте творить магию.

Ситуация за неполные сутки повторилась почти один в один: тот же самый и так же погружённый в ночную темень город, вооружённое сопровождение, всеобщая напряжённость… Вита нисколько не винила ноктурийских дозорных, помня слова Романа о фантомах. Аэнгил тоже держался спокойно. Конвоиры, при всей своей подозрительности, обходились с пленниками вежливо, усердствовать при обыске не стали, изъяв только книгу у Аэнгила; маг отдал её без малейшего сопротивления.

Не захваченная половина Ноктура могла похвастаться слабым освещением (у Виты от взгляда на красноватые огоньки заслезились глаза) и некоторой активностью: на ближайших к магической границе улицах туда-сюда расхаживали дозорные и вооружённые чем попало добровольцы, чуть дальше стали встречаться редкие прохожие. Транспортом никто не пользовался.

Доувер и его подчинённые привели Виту и Аэнгила вопреки всем ожиданиям не в дозорный пункт и не в пыточные застенки, а на просторную площадь, к трёхэтажному, полностью освещённому и охраняемому зданию с вывеской, на которой значилось «Ушастый ёж». Вита, с трудом разобрав буквы, даже остановилась, пытаясь осмыслить прочитанное, и один из дозорных легонько подтолкнул её в спину.

— Потом насмотритесь, госпожа, — прогудел он.

Внутри было что-то вроде гостиницы, наскоро переоборудованной во временный штаб и госпиталь. Лампы под потолком сияли намного ярче уличных фонарей. На высокой стойке регистрации и сдвинутых столах были расставлены рядами разноцветные флаконы, разложены перевязочные материалы и непонятные инструменты, вокруг сновали целители в серо-голубых балахонах. Горько пахло зельями и кровью. На стульях, а кое-где прямо на полу сидели раненые и усталые люди — и дозорные, и горожане. В глубине здания плакал ребёнок.

На скамье у дальней от входа стены сидел Роман Бельтин и, морщась, перевязывал рану на бедре широкой полосой ткани прямо поверх брючины.

— Вы же должны были уйти! — воскликнул он, увидев Аэнгила и Виту. Взгляд у него был больной и потухший, щёки как будто бы ввалились, справа на скуле алели длинные царапины. — Почему вы до сих пор здесь? Вы всё это время бродили по улицам⁈ Или… — командир посмотрел на Доувера.

— Они пришли с той стороны города и пытались пробить защиту, — отрапортовал тот. — Мы бы и не пропустили их, если бы на них не напали Крадущие. Но это могло быть уловкой, чтобы помочь им проникнуть сюда.

— Могло, — задумчиво согласился Роман, изучая гостей. Аэнгил пока что молчал, и Вита следовала его примеру. — Они разговаривали?

— Да.

— Не фантомы… Враждебные, шпионские или маскировочные заклинания на них присутствуют?

— Нет. Магию или артефакты против нас они не применяли, не считая удара по защитному контуру. У мужчины — книга… — Доувер передал упомянутый предмет Роману. — … Аристеро, амулет и Звёздный фонарь, у девушки — два кольца.

Вита спрятала руки за спину.

— Что вы ели сегодня утром? — вдруг спросил Роман у Аэнгила.

— Кашу. Ячневую. Со сливочным маслом, — слегка растерянно отозвался маг. — И какао…

Командир дозорных выдохнул и ссутулился.

— Доувер, они не Крадущие, — пробормотал он. — Возвращайтесь на свой пост. А вы присаживайтесь и излагайте по порядку, как вас угораздило провалиться вместе с нами, — он вернул книгу владельцу и похлопал по сиденью рядом с собой.

Усталые путешественники с удовольствием приняли приглашение, и Аэнгил тезисно обрисовал Роману всё, что случилось с ними за половину дня. Вита почти не слушала, протирая лицо и шею влажной салфеткой; в помещении было немногим прохладнее, чем снаружи.

— За несколько часов вы проскакали несколько миров, как блохи — нескольких собак, — Роман потёр лоб. «Ничего себе сравнение», — подумала Вита. — А мы, как вы можете заметить, целым городом провалились сквозь землю. Пользуясь случаем, я должен выразить вам свою глубочайшую признательность — моя магия осталась при мне благодаря вам, — командир туго затянул узел на повязке. — После того, как вы ушли, я задержал Лекса. Допросить его получилось не сразу, вокруг творилось м’ваги знают что. Первым делом мы выслали сигнал о происходящем в Гильдию и окрестные дозорные пункты.

— В Храме тоже видели, что у вас происходит, тоже оповестили Гильдию и отправили помощь.

— Спасибо им, конечно, но они запоздали. Остановить слияние города с Рефлектом мы не сумели, ещё и Крадущие напали с нашей стороны города, пришлось отступать, импровизируя на ходу. Но Лекса мы забрали с собой. Он, с вашей помощью, обратил против самого себя собственное оружие, впал в истерику, и вытащить из него нужные сведения не составило труда. Главная цель этого вот всего, — Роман выразительно повёл рукой вокруг себя, — Лексу не известна, он в иерархии Крадущих занимал не самое высокое положение, и в тайны «верхушки» его не посвящали. Его задачей было получить должность дозорного, а с нею — доступ к крупным артефактам. Выбрали Волну, потому что она артефакт подходящего назначения и используется очень редко. Нет необходимости её трогать, когда в небесах сияет Светило… А как только оно исчезло, мы вынуждены были бы воспользоваться Волной, и неважно, для вас или кого-нибудь ещё. Крадущие неспроста мелькали в окрестностях города — они заранее готовили заклинание перехода. А Лекс вплёл в Волну заклинание-ключ.

— И как только вы её активировали, оно тоже пришло в действие, — дополнил Аэнгил. — И вы… ничего не почувствовали?

— Представьте себе, мастер Римнай, — ничего, абсолютно ничего чужеродного, — с мрачной усмешкой ответил Роман. — Мальчик отлично поработал. Несколько месяцев филигранно составлял заклинание и вливал в него энергию.

— И в нужный момент Светило исчезло. Вся эта схема планировалась столько времени… Но ради чего?

— На основании того, что удалось узнать от Лекса, я построил несколько догадок, однако все они остаются неподтверждёнными. Вне всякого сомнения, Крадущим потребовалось Светило Эленайи. Они могли бы, как когда-то дормирейцы, отыскать нежилой освещённый мир и забрать Светило у него, или вообще переселиться туда и проводить свои эксперименты сколько угодно, не боясь ни власть имущих, ни Гильдий. Но почему-то вцепились в нашу Эленайю.

— А весь Ноктур им зачем? Его жители понадобились Крадущим в качестве заложников?

— Лекс сказал, что когда Крадущие переместили Светило в Рефлект, оно с силой «потянулось» обратно. Нечто подобное и предполагалось в их расчётах, поэтому они и подготовили перемещение Ноктура, — чтобы превратить город в «якорь» для Светила.

— Почему же тогда так темно? — подала голос Вита. — Для ночи вроде рановато.

— Сейчас по нашему времени три часа пополудни, — Роман кивнул на большие круглые часы на стене. — Наше Светило оказалось в этом мирке с другой стороны. Крадущие пытаются цеплять на него и другие Рефлекты, чтобы не допустить к нам его энергию, но затея со столь крупной кражей провалилась насквозь. Нам остаётся только ждать, когда начнётся здешнее утро. Как только Светило достигнет зенита над нами, оно и Ноктур вернутся в Эленайю. Осталось потерпеть несколько часов, и мы будем дома. И никакие Крадущие нас не удержат.

— Даже жертва? — тихо спросил Аэнгил. — Вы намерены просто ждать, и всё?

— Я знаю, о чём ты говоришь, мастер Римнай, — устало сказал Роман. — Думаешь, мне легко отсиживаться здесь, зная, что там над моими друзьями и моей семьёй верховодят эти аверзиты? Как бы то ни было, Ноктур — немаленький город. У нас не так много сил — большая часть Звёздных фонарей осталась там, всё уходит на поддержание границ и лечение раненых. Если мы ввяжемся в ещё одно прямое столкновение с Крадущими Свет, нам придётся снять защиту, и неизвестно, кто выйдет победителем. Сейчас нам нужно выстоять, — после короткого молчания командир проговорил: — Всякая ночь когда-нибудь заканчивается. И в самой тёмной ночи́ можно увидеть свет…

Убеждал он скорее себя, чем кого-либо ещё.

Догонять и ждать тяжелее всего на свете. И вдвое хуже — ждать во мраке противоестественной ночи, да ещё и в мире, который и миром-то не назвать.

Несмотря на убедительные речи о рассвете, что обязательно должен наступить, и о скором возвращении домой, атмосфера в «Ушастом еже» царила удручающая — как и в городе снаружи. Хмурые целители и дозорные переговаривались тихими голосами и только при необходимости, поглощённые работой. В уголке булькающе кашлял старик, изредка сплевывая мокроту в платок. Потом принесли ещё одного пострадавшего, бессознательного, всего в крови; его носильщиков сразу перенаправили в задние комнаты, туда же ушла с подносом одна из целительниц. Пришла полноватая понурая женщина с ведром воды и тряпкой и принялась подтирать следы крови на полу.

Паники нет, и то хорошо. Но это ненадолго. Если ожидание слишком затянется…

Духота совершенно не способствовала мыслительным процессам, направляя их в не то русло. От тяжёлого липкого воздуха изнывал весь Ноктур; дождь мог бы привнести прохладу и свежесть, но никто сейчас не стал бы тратить на его вызывание драгоценную энергию.

Вита провела по лбу влажной салфеткой — третьей по счёту, вторая досталась Аэнгилу. Ещё одну девушка предлагала командиру, но тот отказался, проверил свою повязку, одним глотком осушил пробирку с каким-то зельем несъедобного ярко-голубого цвета и, прихрамывая, удалился. Перед уходом Роман что-то сказал одному из дозорных, высокому смуглому парню с рукой на перевязи; дозорный кивнул и подошёл к Аэнгилу и Вите.

— Меня зовут Вирджил. Командир Бельтин поручил мне помогать вам, пока вы находитесь здесь, — сипло сообщил он. — Если желаете отдохнуть, на третьем этаже есть свободные комнаты. Или сначала перекусить? В кладовой есть хлеб, сыр и ветчина…

От перекуса Вита и Аэнгил единодушно отказались — едкие запахи в главном зале напрочь отбивали аппетит. Вита подозревала, что в остальных помещениях пахнет ничуть не лучше. Спать, при всей усталости, тоже не хотелось.

— А мы… я могу чем-нибудь помочь? — спросила Вита.

Она поспешно скорректировала вопрос, не желая говорить за Аэнгила — откуда ей знать, сколько энергии из резерва он потратил. Может, держится на последнем издыхании?

Он же внезапно поддержал её, объявив, что они не станут сидеть без дела, когда все вокруг трудятся.

Вирджил, кажется, немного удивился рвению гостей.

— Насколько я знаю, вы не магесса, госпожа Бринк, — осторожно заметил он.

— Нет, не магесса, — ответила Вита, впервые чувствуя себя спокойно при поднятии этой темы. — Но я могу работать руками. Что-то принести, подать, подержать… И я прошла курсы по оказанию первой помощи! — добавила она с уверенностью, которой не чувствовала, подозревая, что методы медицины Зе-Ро не очень пригодны для Эленайи.

Вирджил растерянно моргнул.

— Ты уверена, что справишься? — спросил Аэнгил. — В Эле… в Ноктуре практически все инструменты созданы на магической основе. Не-маги тоже могут их использовать, но нужно обладать определённой сноровкой. И ты не разбираешься в магической алхимии.

Он выдал это легко и просто, без малейшего намёка на насмешку, но Виту всё равно задело.

Ну коне-е-ечно, без магии в эленайском быту никуда.

— И что ты предлагаешь? — девушка сложила руки на груди.

— Какая у тебя профессия в Зе-Ро? — задал встречный вопрос Аэнгил.

— Ассистент в Доме Творчества.

Аэнгил нетерпеливо махнул рукой, показывая, что ему это ничего не говорит.

— Чем ты занималась?

— Всем, что перечислила — принести, подать, подержать, — не скрывая иронии, ответила Вита. — Я ассистирую… ассистировала преподавателям на занятиях. Помогала, то есть.

Она не считала себя художницей (или вправе самостоятельно преподавать), но при необходимости могла сделать набросок, что-нибудь изобразить или вылепить. Или показать, как это делается.

— Вы работаете с детьми? — оживился Вирджил.

— Не с маленькими. В Доме Творчества занимаются дети с семи лет, уже посещающие общеобразовательную школу, — уточнила Вита.

— Прекрасно. Пожалуй, у меня найдётся подходящее дело для вас, госпожа Бринк, — со слабой улыбкой сказал Вирджил. — В этой части города жители сидят по своим домам, но есть и те, чьи дома там, с другой стороны границы. Этим людям некуда идти. Сейчас они в комнатах наверху. Взрослые сражаются со страхом неизвестности, чего нельзя сказать о детях… Вы не могли бы помочь им, как-нибудь отвлечь, хотя бы на время?

— Чем же я их отвлеку? — растерялась Вита.

— Рисованием, — Аэнгил похлопал её по плечу. — Рисовальные принадлежности и бумагу мы принесём.

Пока маги занимались поисками всего необходимого, Вита сначала подумала о том, чтобы переодеться, но решила, что не имеет смысла. Чтобы не таскаться с рюкзаком туда-сюда, она бережно переложила из него в маленькую сумочку своё эленайское свидетельство о рождении и кое-какие мелочи и повесила её через плечо. Все остальные вещи, случись что, были заменяемы. Готовность к побегу в любой момент придавала девушке немного уверенности.

Ещё бы знать, куда бежать… когда… с кем… и от чего.

Номер состоял из прямоугольной, ярко освещённой гостиной, которую заставили дополнительной мебелью, и ещё пары помещений за закрытыми дверями — вероятно, спальня и санузел. Детей было десятка два — все они, тесно прижавшись друг к другу, восседали на диванах и креслах как птички на жердочке и во все глазёнки уставились на новоприбывшую. Мамы стояли у окон — одна молодая женщина и две заметно старше; ещё одна, молоденькая, ровесница Виты, сидела в кресле, укачивая младенца, и дрожащим голосом напевала колыбельную.

Вирджил фальшивым тоном постарался уверить всех, что всё в порядке, и представил Виту — по имени, без фамилии.

— Госпожа Вита — художница, и научит вас… — Вирджил замешкался.

— Рисовать котёнка, — подсказала Вита.

Домики и деревья — банальность, в данный момент ещё и опасная, способная напомнить о том, что вокруг неприветливая тёмная чужбина и родной дом захвачен злыми магами. А вот маленьких зверушек любят почти все дети (причём любой возрастной категории).

Сквозь настороженность в выражениях маленьких лиц проявилось любопытство.

— Я уже умею рисовать котят, — приосанившись, сказала темноволосая девочка лет десяти.

— Замечательно! — бодро отозвалась Вита. — Тогда обменяемся. Ты покажешь мне, как ты рисуешь, а я покажу, как я рисую.

— Странная художница, — резко высказалась одна из женщин постарше. — Мастер Вирджил, она точно не побродяжка?

Вита подавила желание закатить глаза. Ох уж это эленайское предубеждение к дырявым джинсам!

Пока Вирджил подыскивал слова для достойного ответа, белокурый мальчик спросил, показывая на очки Виты:

— Госпожа, а что это такое?

— Специальные стёкла, чтобы лучше видеть.

По комнате прокатился вздох. Аэнгил улыбнулся уголком рта и, пользуясь мгновением замешательства, принялся ловко раздавать листы бумаги и найденные карандаши. Хватило на всех, и ещё немного осталось.

Однако далее возникло небольшое затруднение: отсутствовали подходящие поверхности. Решение нашлось быстро — Аэнгил, Вирджил и Вита сдвинули мебель к стенам, и через несколько минут пол был устлан белыми прямоугольниками. Дети неуклюже пытались сесть рядом с ними, поджав под себя ноги или на корточки.

Вита показала, как надо, — села на пол, скрестив ноги. Аэнгил наклонился к ней.

— Ты не будешь возражать, если я схожу в патрулирование? — полушёпотом выдохнул он ей в ухо. Вита ощутила тепло его щеки.

По спине промчалось стадо мурашек, и девушка подавила желание втянуть голову в плечи.

— Не буду, — ответила она, хотя у неё в голове так и крутились слова Эилун «…Чуть только согласишься с его доводами, и он радостно ринется в самую гущу».

— Благодарю, — отозвался Аэнгил, выпрямился и стремительно вышел из комнаты.

— У него Аристеро! И Звёздный фонарь! Он маг из Гильдии, да? — восторженно воскликнул тот самый белокурый мальчик.

— Да, маг из Гильдии. А теперь давайте начнём. Как вас зовут? — Вита поспешила привлечь внимание детей к себе (и отвлечься самой). — Только не все сразу, пожалуйста, по очереди!

Учить эленайских детей оказалось не труднее, чем детей Зе-Ро, — а в чём-то, пожалуй, и легче. Темноволосая девочка, назвавшаяся Кларой, и в самом деле очень хорошо рисовала — очевидный талант, приумноженный упорным трудом. Она не скрывала, что гордится приобретёнными умениями, но в меру, без заносчивости; больше же всего Вите понравилось то, что Клара с охотой взялась изучать что-то новое и несколько раз ассистировала ей, помогая младшим ребятам правильно держать карандаш и проводить линии.

Все ученики одинаково сосредоточились на деле, одинаково старались, пусть и с разным результатом. Воспринимали они происходящее скорее как игру, нежели настоящий урок; Вита не собиралась их разубеждать.

Самая молодая мамочка прилегла на освободившийся диван и, похоже, задремала вместе со своим малышом; даже голоса их не беспокоили, хотя Вита и не позволяла детям слишком сильно шуметь. Более взрослые мамы продолжали бдительно поглядывать в окна, изредка с подозрением косясь в её сторону; девушка не внушала им доверия, и присутствие Вирджила их не очень-то успокаивало. Зато вторая молодая женщина (она оказалась мамой того белокурого мальчика) с интересом присоединилась к занятию и всячески поддерживала учительницу.

На усталых лицах расцвели несмелые улыбки, в глазах, устремлённых на Виту и ловящих каждое её движение, появился блеск. Она заработала желаемую награду — на короткое время дети позабыли обо всём, что происходило вне комнаты…

Вита улыбалась в ответ, уделяя внимание каждому ребёнку, обстоятельно отвечала на вопросы, иногда глупые и немного бестактные, но где-то на задворках её разума назойливо ворочалась гадкая кусачая мыслишка.

Несмотря на все повеления, Аэнгил оставил тебя одну при первой же законной возможности. Пойми уже, что ты для него — не более чем обуза, балласт, ребёнок, с которым надо нянчиться. В одиночку он бы давно всех спас, ведь ему не пришлось бы тащиться за тобой в Зе-Ро, а потом «блохой» скакать по мирам, растрачивая энергию на бессмысленные прыжки…

По истечении часа гостиную заполонили самые разные котики: пятнистые, пушистые, толстые, с кисточками на ушах, спящие, на прогулке… Изобразив положенного по заданию одного, ребёнок начинал жалеть, что хвостатик одинок, и добавлял ему компанию, а некоторые ученики ещё и брали дополнительный лист; хорошо, что маги добыли бумаги с запасом.

Затем Вирджил объявил, что пора немного перекусить. Дети с энтузиазмом восприняли эту идею. Мамы тут же взволновались и засуетились.

Кухню отвели под алхимическую лабораторию, и приготовить горячий обед без риска превратить его в зелье не было возможности. На площади перед зданием гостиницы горел большой костёр, однако никто и не предложил что-нибудь поджарить на открытом огне (Вита об этом подумала, но озвучить не решилась, — да и хлопот, как она подозревала, получилось бы больше, чем толку). После краткого обсуждения в кладовой, где царил постоянный магический холод, взяли хлеб, сыр и ветчину, сделали бутерброды, на десерт нашлись яблоки и апельсины.

Дети подкрепились довольно быстро и разделились на группы. Некоторые, особенно те, что помладше, начали клевать носом, и их уложили подремать. Постарше доделывали рисунки и подумывали изобразить что-нибудь ещё на обратной стороне.

Вита кое-как заставила себя сжевать бутерброд и пару апельсиновых долек и уселась на полу, привалившись спиной к стене и вытянув ноги.

Одна из мам принялась рассказывать сказку, начало которой напоминало смесь «Спящей красавицы» и мифа о Нарциссе: злой маг заколдовал маленькую принцессу тем, что она, достигнув шестнадцатилетия, увидела бы своё отражение и ослепла от собственной красоты.

Вита невольно заслушалась.

Сколько ни прятали по всему королевству зеркала, а принцесса нашла маленькое чистое озеро — и заклятие сбылось. Родителям пришлось запереть её в башне, чтобы девушка не навредила себе, и приставить к ней слуг для заботы и охраны. Один из них, добрый и ласковый юноша, стал поводырём принцессы, и она со временем полюбила его, не зная, что он некрасив. И однажды вслепую поцеловала…

Поцелуй любви разрушил злые чары. Принцесса увидела облик своего возлюбленного, вскрикнула и лишилась чувств. Страдающий юноша покинул башню и отправился на поиски того, что могло бы сделать его красивым и достойным принцессы. Он не мог знать, что девушка, очнувшись, последовала за ним. Им обоим пришлось преодолеть множество опасностей, пережить множество приключений, но они всё-таки нашли друг друга, вместе вернулись домой и больше никогда не расставались.

Вита снова подумала об Аэнгиле.

Надо рассказать ему о записях Александра, и как можно скорее. Вдруг в них зашифровано что-то, что он сможет понять?..

Аэнгил вскоре вернулся — помятый и такой пыльный, словно туда и обратно перемещался ползком, зато с улыбкой до ушей и горящими глазами. Такой счастливый, что у Виты перехватило дыхание.

— Наступает рассвет! — объявил маг громким шёпотом, стараясь не потревожить спящих детей. — На краю неба появилась алая полоса.

— А это точно Солнце? — робко спросила Вита.

— Да! Пойдём, там сразу почувствуешь! — Аэнгил схватил её за руку и потащил в коридор.

«Там» оказалось на крыше. Вита не успела опомниться, как они миновали третий этаж и чердак, вылезли наружу через квадратный люк и ступили на гладкую черепицу. Девушка тут же поскользнулась и, вскрикнув, едва не сверзилась вниз. Аэнгил ловко подхватил её под мышки и усадил на конёк крыши, сам уселся рядом, почти плечом к плечу.

— Не бойся, я не дам тебе упасть, — пообещал он. — А теперь посмотри во-он туда.

Справа от оранжевого свечения магической границы виднелась дымчато-красная растущая полоса. От неё волнами исходила энергия, ещё далёкая, но уже ощутимая — как круги, разбегающиеся по воде от брошенного камня; как вибрации в горячем воздухе, отзывающиеся глубоко внутри тела.

Небо перестало быть плоским; Светило, ещё не показавшись из-за горизонта, уже преобразило его. Монолитная чернота отступала под натиском света, окрашиваясь в неравномерные графитовые тона.

Сердце Виты забилось быстрее. Аэнгил был прав: она почувствовала.

— Этот Рефлект повис между Эленайей и её Светилом, — проговорил Аэнгил. — Он слаб. Эленайя вернёт своё.

— Но Рефлект поддерживают Крадущие.

— Мы справимся с ними.

— Они тоже получают энергию от Светила, разве нет? — Вита не могла избавиться от жгучего чувства страха — и не из-за неудавшегося падения. — И у них появился дополнительный источник…

— Им придётся вывернуть уши, чтобы одновременно удерживать Светило и давать нам отпор, — в голосе Аэнгила промелькнула самоуверенность.

— Вам виднее, — пробормотала Вита.

Красный край неба медленно светлел, становясь всё более розовым.

— Не нам, а Видящим. Кстати говоря, — Аэнгил посерьёзнел. — Думаю, Мирав и Эилун видели предательство Майи, потому и вызвались проводить нас до самого дома Бринка.

— Об этом нетрудно догадаться.

— Они видели не только это. Ты знаешь, о каком чуде говорил Мирав?

Вита, помедлив, ответила:

— Знаю. И как раз хотела об этом поговорить.

По мере её рассказа о содержимом достопамятной шкатулки выражение лица Аэнгила менялось от недоверия к потрясению.

— Но ведь это всего лишь теория, высказанная в шутку, — прошептал он. — На практике Александр этого не проверял — при мне уж точно… А какие там были символы?

— Пойдём обратно, и я тебе их нарисую… — Вита не договорила, а Аэнгил уже протянул ей листок бумаги и карандаш. — Откуда ты это взял?

— Это иллюзии. Слепки с настоящих предметов, минут через пятнадцать развеются. Тебе хватит столько времени?

— Лишь бы тебе хватило, — проворчала Вита.

Света было уже вполне достаточно, и девушка (буквально на коленке) постаралась как можно более точно скопировать из памяти символы.

Аэнгил пристально наблюдал за движениями карандаша, нависнув над плечом Виты.

— Частично похоже на заклинание передачи энергии… а вот здесь явный намёк на «Поцелуй грёзы», — маг провёл пальцем вдоль линии, закручивающейся в спираль. — И «Ясная душа»… Как только ему пришло в голову их сочетать? И как можно использовать это знание в качестве защиты от оружия Крадущих?

— Я думала, ты знаешь или догадаешься, — призналась Вита. — Александр хотел передать мне свою магию, о чём и написал. Наверное, в том, первом, письме он подготавливал почву для создания «доверия». В записях он указал твоё имя — как человека, которого следует расспрашивать об Омрачении.

— Всё, что мне о нём известно, я уже рассказал. Надо было спрашивать Видящих… хотя нет, там могла подслушать Майя, — Аэнгил запустил пятерню в волосы. — О, а что если попробовать применить это заклинание?..

— Не надо! — непроизвольно вырвалось у Виты.

Аэнгил с любопытством глянул на неё, но ничего не сказал.

Через минуту-другую карандашик и бумага с цепочкой нарисованных символов растаяли в воздухе, будто никогда и не существовали (а по сути, именно так и было).

— Я запомнил заклинание, — сделав глубокий вдох, сказал Аэнгил. Взгляд у него стал отсутствующий, словно маг мысленно проверял сам себя. — Надеюсь, что оно не пригодится.

Вита тоже на это надеялась.

— Крадущие устроят какую-нибудь подлость, — проговорила она, щурясь на разгорающийся рассвет.

— Ты это видишь? — мгновенно заинтересовался Аэнгил.

— Что? Нет! — спохватилась Вита. — Ты наслушался Эилун. Посмотри сам, у меня зрачки круглые?

— Круглые, — удивлённо подтвердил Аэнгил.

— Вот. Я не Видящая, и это не видение. Скорее… плохое предчувствие. И мне очень хочется, чтобы предчувствием оно и оставалось.

Она встала и медленно, чтобы снова не соскользнуть, на полусогнутых начала спускаться к люку на чердак.

— Подожди, я сейчас тебе помогу, — Аэнгил тоже поднялся с конька крыши, шагнул на черепицу и поднял левую руку с раскрытой ладонью.

Вита ощутила, как её мягко и бережно обволокла магическая энергия, и слегка расслабилась; ботинки перестали елозить, словно подошвы отрастили шипы.

Спустившись на три шага, девушка охнула и схватилась за голову — внезапно заломило в висках. Одновременно над крышами, там, где находилась магическая граница, ярко полыхнуло, плеснув оранжевым в полнеба. Тёмно-серый цвет вмиг «обуглился»; рассвет на его фоне налился пронзительно-алым. Из ниоткуда дохнул порыв горячего ветра, принесший с собой запах металла и отчётливый отзвук свиста.

Мир вздрогнул и накренился. Над городом разнёсся скрежет лопающихся камней, грохот, треск, крики, с крыш поехала плохо закреплённая черепица. Аэнгил пошатнулся, и его заклинание рассыпалось.

Вита, потеряв равновесие, сорвалась вниз; падая, пребольно ударилась бедром о водосток, отчаянно зажмурилась, не желая видеть, как стремительно приближается последний страшный удар о брусчатку…

Её крепко схватило за плечи и под колени, вокруг свистнул воздух, сквозь веки сверкнуло зелёным. Девушка, рискнув открыть глаза, обнаружила, что Аэнгил держит её на руках, а сам твёрдо обеими ногами стоит на земле.

— К-как ты… — пролепетала Вита.

— Я же говорил, что не дам тебе упасть, — с почти неуловимым самодовольством отозвался маг и аккуратно поставил её, придерживая за талию. — Крадущие не стали дожидаться полудня, — Аэнгил одними губами добавил какое-то слово — не то заклинание, не то особо забористое эленайское ругательство.

Над крышами снова взметнулось оранжевое сияние, земля вздрогнула, — хоть и гораздо слабее, чем в первый раз, но всё же весьма ощутимо. Вита вцепилась в плащ Аэнгила.

Одно из окон второго этажа от подземного толчка распахнулось, и рама брызнула осколками, ударившись о стену. Аэнгил, помянув «верзу́», магией распылил стёкла и, продолжая прижимать к себе Виту, повёл её вокруг здания.

На улицах за считанные секунды возникла жуткая неразбериха. Люди выбегали из домов, кричали, метались, толкались, падали, хватались друг за друга; завидя дозорных, опрометью бросались к ним. Из гостиницы доносились женские возгласы и многоголосый детский рёв. У стены соседнего дома неподвижно лежал мужчина, из раны у него на лбу обильно сочилась кровь. Дозорные пытались навести порядок, что удавалось с переменным успехом; некоторые из них, напряжённые и сосредоточенные, творили заклинания в попытках уберечь город от разрушения. Многокрасочные завитки и всполохи магии смешивались и расцвечивали Ноктур сиянием новогодней гирлянды — но такой, от которой ждёшь, что она вот-вот заискрит и взорвётся.

Когда Аэнгил и Вита вышли из-за угла, произошёл третий толчок, и они еле удержались на ногах; многим повезло меньше. Сквозь новую волну ругани и воплей было слышно, как дребезжит и бьётся стекло, затем что-то громко бабахнуло, и под аккомпанемент визга из распахнутых дверей гостиницы вылетело облако зеленоватого дыма.

— Что нам делать⁈ — Вита изо всех сил старалась не поддаваться повальной панике. Ноги дрожали и подкашивались.

— Найти Романа, — коротко ответил Аэнгил. — Доувер! Где командир?

— Он должен быть у границы, — севшим голосом ответил дозорный, левой рукой утирая пот. В правой руке Доувер держал раскрытую книгу, над которой роем кружили серебристые «светлячки» — сгустки магической энергии.

— Держись за меня, — сказал Аэнгил Вите и тоже достал книгу. Девушка послушно обхватила мага за пояс обеими руками.

Над страницами вспыхнули зелёные символы. Некоторые Вита узнала — ведь каких-то десять минут назад самолично переносила в точности такие же на иллюзорную бумагу.

Передача энергии.

Ещё трижды вспыхивало оранжевое сияние — с каждым разом всё выше, и в такт каждой вспышке раздавался свист. Подземных толчков больше не было, но и без них хватало разрушений, совершённых уже самими людьми.

Когда вокруг гостиницы собралась довольно плотная толпа, посреди площади открылся небольшой узкий портал (не «цветок» прохода в Преломление, а будто гигантские ножницы сделали в воздухе синеватую прорезь), и в него по одному протиснулись пятеро дозорных. Все тяжело дышали, были потрёпаны и покрыты копотью, у троих на доспехах виднелись солидные вмятины. Хромающий командир замыкал вереницу.

— Доувер! — гаркнул он, стараясь перекрыть шум. — Алый сигнал, сейчас же! Уводим всех к Кротовьему рынку! Тиррел, Стейн, «Инирову сеть» по Светилу!

Люди, стоявшие ближе всех к Роману, ринулись куда-то вправо, передавая направление тем, кто не расслышал. Доувер вскинул руки (его книга зависла в воздухе), запрокинул голову и гулко выкрикнул заклинание; с ладоней дозорного высоко взмыл белый шар и с лёгким хлопком обратился алыми светящимися мотыльками, которые с бешеной скоростью порхнули врассыпную.

Любят маги выпендриться…

— Крадущие смещают границу, сталкивают её на нас, — бросил Роман, стащив шлем, и сразу же стали видны огромные синяки под глазами. — Нашли лазейку в заклинании, слошевы отродья!

— Откуда они взяли энергию на это всё? — с беспокойством спросил Аэнгил.

Вита поняла, что они вместе подумали об одном и том же — о подслушанном разговоре Крадущих.

— Жертва, — выплюнул Роман, подтвердив их догадку. — Девушка, магесса. Аверзиты подтащили её к черте, силой влили ей в рот отравленную красную дрянь и пустили кровь. Не убили, — он криво усмехнулся и двумя пальцами зажал переносицу, — но без магии это уже не жизнь…

— Не убили? — переспросил Аэнгил.

— Когда мы уходили, она была жива. И Крадущие, судя по тому, как тряслись над ней, заинтересованы в её выживании. Не похоже на них, верно? Вы двое, ступайте с остальными к рынку, — Роман резко сменил тему. — Как только появится возможность, откройте проход в Преломление и уведите хотя бы детей, и лучше бы в Дормирей. Мастер Римнай, я рассчитываю на вашу помощь.

Они быстро обменялись рукопожатиями, и командир поспешил к гостинице, на ходу раздавая приказы, и даже воцарилось некое подобие порядка. Аэнгил и Вита двинулись вместе с потоком людей к ещё не ведомому Кротовьему рынку.

Однако дойти даже до соседней улицы им было не суждено: прямо перед ними раскрылся белый «цветок» Преломления с дрожащими «лепестками», и из него в Ноктур шагнул… Александр Бринк.

Вита не видела своего отца пятнадцать лет, не имела никаких его изображений, но сразу поняла, что это он.

Александр постарел — сильнее, чем должен был, подумала она. Похудел и, как ей показалось, стал меньше ростом… но уж в этом-то не было ничего удивительного.

Увидев, перед кем его вывело Преломление, Бринк переменился в лице. По всей видимости, ожидал чего-то другого.

Общее замешательство было очень кратким.

Маги атаковали одновременно: Аэнгил с правой руки, Александр — сразу обеими руками и наотмашь. Зелёное сияние, по-электрически треща, схлестнулось с белым. Вита шарахнулась назад, люди бросились бежать, обходя магов по широкой дуге и спеша убраться подальше от места их схватки.

— Я в вас ошибся, — зло процедил Аэнгил, когда вспышка угасла. Книга в его руке заметно дрожала.

— Зато я в тебе — нисколько, — хрипло отозвался Александр, и Вита вздрогнула от звука его голоса. — Верность королю превыше верности Гильдии. С твоей стороны так было всегда. Только вот король мёртв…

— По крайней мере, меня не упрекнут в предательстве, — парировал Аэнгил. — Зачем вы явились сюда?

— Ты и сам знаешь, — тихо ответил Александр и посмотрел на Виту.

Девушка не шелохнулась.

Маги замерли лицом к лицу, напряжённо следя друг за другом.

Наставник и его бывший ученик. Крадущий Свет и мастер-путешественник через Преломление миров. Предатель и гильдеец.

Столкновения было не избежать.

Александр не взял с собой книгу, но на его стороне были десятки лет мастерства. К тому же, Аэнгил поистратил свой резерв магической энергии, и кристаллы Звёздного фонаря потускнели, опустошённые. Исход сражения был предрешён.

Александр сложил ладони ковшиком, и сквозь пальцы просочилось белое мерцание.

— Я никому не хочу причинить вред. Вита, ты должна пойти со мной. Обещаю, никто не пострадает.

Первые его слова, сказанные дочери за пятнадцать лет.

Вита вскипела. Он смеет угрожать и шантажировать⁈

— Ваши обещания не стоят ничего, мастер Бринк, — Аэнгил опередил все гневные слова, которые она хотела сказать.

Александр раскрыл ладони. Из них выпорхнул белый свистящий клубок и разлетелся сразу десятком точно таких же. От производимого ими всеми свиста по коже продрал мороз.

Аэнгил описал книгой круг, бормоча заклинание, и вокруг них с Витой сформировался тёмно-зелёный шар; нечто подобное в доме Бринка создали Мирав и Эилун. Мерзкие звуки притупились. Белые клубки ударились о поверхность шара и бесследно растаяли, но с каждым ударом защита становилась всё призрачнее…

Когда клубки закончились, Александр ударил длинной молнией, и заклинание Аэнгила дало трещину. Аэнгил метнул в ответ что-то переливчато-зелёное, и оно возымело действие: щит Александра смяло как конфетный фантик, а самого Бринка опрокинуло на камни. Самое время было нанести решающий удар, и энергии на него у Аэнгила хватало, судя по знакам над книгой… но молодой маг почему-то медлил. Взыграла сентиментальность?..

Все ещё настежь открытый проход в Преломление начал рябить и бледнеть.

Аэнгил тянет время.

Александр тоже это понял и атаковал тремя заклинаниями подряд, не жалея энергии. Защита не выдержала уже второго удара, и третий заставил Аэнгила упасть на одно колено и с кашлем схватиться за грудь.

— Люди никогда не ценят того, что для них делаешь, — сообщил Александр. — Ты впустую потратил силы на стадо перепуганных овец. Все заняты спасением собственной шкуры. Кому нужен выжатый маг?

— Например, мне! — Вита выскочила вперёд и закрыла Аэнгила собой. Александр поспешно скомкал четвёртое заклинание, и оно развеялось облаком.

— Вита, не глупи…

— Уж простите, отец меня умом обделил! — прошипела Вита.

— Напрасно ты защищаешь Аэнгила.

— Напоминаю — я глупая. Ещё аргументы есть?

— Всего один, — безучастно проговорил Александр.

Вита вскрикнула — он быстрым жестом поманил дочь к себе, и её рвануло за правую руку, будто на невидимой верёвке. Указательный и средний пальцы свело судорогой.

Кольца!

Вита сжала пальцы в кулак, — не помогло. Александр поймал её, уже падающую, под локоть, крепко сдавил и рывком втащил за собой в Преломление. Девушка пыталась упираться ногами, но Бринк и не заметил её усилий.

В последний момент вмешался Аэнгил: сжимая в левой руке открытую книгу, маг извернулся, правой поймал ускользающую Виту за полу куртки, и его тоже затянуло в портал.

Выход из Преломления оказался всего в двух шагах от входа, и весь этот краткий путь Вита проделала, чувствуя себя авоськой с продуктами, которую волочат по полу. Взвилась пёстрая бело-серо-сиреневая круговерть, раскрылся белый «цветок» с бледно-золотистым кольцом-серёдкой, и путешественники кучно вывалились в густую траву и палящий зной.

Вита приземлилась на спину и зажмурилась — в глаза, мгновенно вытопив слёзы, ударил жгучий солнечный свет. Куда бы Александр ни притащил свою дочь и бывшего ученика, здешнее Светило пребывало в самом зените.

Рядом раздался хриплый стон и шорох, хватка на руке девушка ослабла. Приподнявшись, Вита приложила ладонь козырьком ко лбу и приоткрыла глаза, смаргивая с ресниц капли.

Она, Аэнгил и Александр вповалку лежали на примятой траве в центре круга, выложенного разноцветными фигурными камешками. Горизонтальная портальная арка посреди чистого поля, неестественно ровного и огромного — от горизонта до горизонта сплошная зелёная простыня, над ней — купол блёкло-голубого, словно выгоревшая пластмасса, неба и раскалённый добела шар Светила.

Проход в Преломление свернулся в крохотный «бутон» и исчез.

За пределами магического круга стояли несколько человек; из знакомых лиц Вита заметила ухмыляющегося Ларма Блэймерка и белокожую госпожу Линн.

— Стареешь, Бринк. Пришлось подцеплять тебя твоими же «Крючками», иначе ты бы застрял в Преломлении, — небрежным тоном сказал Ларм.

Александр, отдуваясь, поднялся, никак не реагируя на это замечание.

Вита перевернулась на живот и встала на четвереньки. Аэнгил неподвижно лежал рядом с ней. Она схватила его за руку и нащупала пульс под браслетами Аристеро; сердце билось, слабо и прерывисто.

Блэймерк тем временем переступил границу арки, наклонился, подобрал книгу Аэнгила и попытался в неё заглянуть, но она звучно захлопнулась, едва не прищемив ему нос.

— Это тебе урок — не прикасайся к чужому свету без спроса, иначе обожжёшься, — насмешливо сказала высокая красивая девушка, тоже переступив через камешки. Летний брючный костюм кремового цвета плотно облегал стройную фигуру, длинные золотистые волосы были стянуты на затылке в конский хвост. — Попрошу заметить, господин Блэймерк, «Крючки» мастера Бринка позволили ему добыть в мутных водах прекрасный улов, вдвое против означенного. Посторонись-ка, девочка, позволь мне…

Оттеснив Виту, она грациозно опустилась на колени возле Аэнгила и нежно провела ладонью по его щеке. Запястье блондинки охватывало Аристеро в три полосы.

Сердце Виты пропустило удар.

Вот и полюбуйся, какая девушка ему подходит. Магесса с модельной внешностью и изящными манерами. Не то, что ты, недовидящее неуклюжее недоразумение — сплошное «не», из Зе-Ро, да ещё и в очках, и в дырявых штанах…

Аэнгил медленно поднял веки и во все глаза уставился склонившуюся над ним красавицу. Действительно, там было чем полюбоваться.

Блондинка улыбнулась и склонилась ещё ниже…

Вита с тоской подумала о том, что сейчас увидит сцену, достойную мыльного сериала.

Хватит ли выдержки или лучше отвернуться?

Однако произошло то, чего никто не ожидал — пожалуй, даже сам Аэнгил: сорвавшееся с его пальцев заклинание чуть не влепилось красавице в лоб. Она успела отскочить только потому, что маг поторопился.

— Ты с ума сошёл⁈ — взвизгнула она, выставив перед собой овальный щит из фиолетовых крапинок.

— Не больше чем ты, Стелла, — холодно ответил Аэнгил, с видимым трудом поднимаясь на ноги. — Держись от меня подальше!

— С удовольствием, — в тон ему ответила магесса и отступила на несколько шагов. Улыбка испарилась с её лица, сменившись надменной гримасой.

— Ай, как грубо, мастер Римнай, — Блэймерк цокнул языком. — Ваше положение обязывает к уважительности.

— Прискорбно, что мы с вами по-разному понимаем, что такое уважительность.

— Полагаю, это не помешает нам с вами найти компромисс в одном деликатном деле, — Блэймерк широко улыбнулся. — Мастер Бринк был вашим наставником. Вы не откажетесь оказать ему маленькую услугу?..

— Откажусь, — безапелляционно отрезал Аэнгил. — Неважно, маленькая услуга или большая, — я не стану помогать Крадущим Свет.

Крадущие рассмеялись. Блэймерк покровительственно улыбнулся.

— Ты уже помог, когда привёл госпожу Бринк в Эленайю. Очень жаль, что ты отдал ей то письмо раньше времени, — он похлопал ладонью по обложке книги, которую продолжал держать в руке. — Но давайте-ка мы с вами пройдём под сень этого прекрасного дома и продолжим нашу милую беседу под кровлей. Здесь так припекает — как бы не случилось с кем теплового удара.

Какого ещё дома⁈

Вита оглянулась и сразу же узнала, какого: в сотне метров от магического круга сверкал белизной под лучами Светила дом Бринка — теперь такой же яркий, каким Вита его помнила. Будто кто-то взял цветную фотографию отличного качества, вырезал фрагмент ножницами и наклеил на нарисованный пейзаж. Для полноты картины не хватало лишь озера.

Крадущие похитили из Эленайи целый город, не говоря уж о Светиле, что им всего лишь один дом, пусть и большой?

Уже не осталось сомнений в том, что чистое поле — часть Рефлекта, причём именно того, в который поместили Светило Эленайи.

— Хочу сказать вам, если вы ещё не заметили — бежать отсюда некуда, — со смешком сказала госпожа Линн. — Даже не помышляйте открыть Преломление, мастер Римнай, это дурно закончится для всех нас.

Аэнгил ничего не ответил.

По поводу «припекает» Блэймерк был прав — пока все они шли до дома, Вита семь раз облилась потом. Аэнгил опасно раскраснелся, — как бы и вправду не словил тепловой удар…

Внутри вместе с упоительной после жары прохладой царил разгром — прихожая, коридор и малая гостиная демонстрировали то, что стали полем магической битвы: повсюду змеились трещины, темнели подозрительные пятна и прожжённые точки-дырочки от искр, межкомнатная дверь повисла на одной петле.

У Виты возникло ощущение дежа вю: из глубины дома навстречу вышла Майя с испугом на лице.

— Простите меня, — тихо сказала она, глядя на Виту. — Я не могла поступить иначе…

— У вас будет время для отдельной беседы, Майя. Тебе не придётся извиняться, — Блэймерк решительно оттёр женщину из коридора. — Мы вас не ожидали, мастер Римнай, и, тем не менее, рады вашему появлению. Особенно Стелла.

Александр без единого слова прошёл к входу в подвал, распахнул дверь и шагнул в темноту. За ним направился Ларм, Виту и Аэнгила подтолкнули следом.

Вита хотела оглянуться и посмотреть, кто ещё идёт с ними, но побоялась оступиться. Впрочем, про одного сопровождающего (одну) она знала точно:

— Я уже передумала радоваться, — капризно откликнулась на слова Ларма Стелла. По ступенькам звонко цокали её каблучки. — Его поведение показывает, что он побывал в этом отвратительном мирке, как же там?.. Зе-Ро, да? Пустосветное Светило напекло бедняге голову и превратило его мозг в изюминку. Но, может быть, наше лекарство поможет ему образумиться?

В её вопросе прозвучала нескрываемая издёвка.

— С каких это пор Крадущие Свет сделались целителями? — осведомился Аэнгил.

— С тех самых, как Гильдия сделалась скорбной умом. Кто-то же должен её исцелить. Признай же, Аэнгил, что это правда.

— Даже если и так, решать это не тебе.

На этом разговор оборвался: Александр привёл всех в святая святых — в свою лабораторию.

Вита в ней несколько раз бывала, но могла поклясться, что раньше всё выглядело по-другому. Теперь же это был огромный подземный зал, — почти наверняка раскинувшийся и за пределы дома, — ярко освещённый белыми сферами, полностью отделанный светло-серым минералом. Простая мебель занимала едва ли четвертинку площади, ближайшую к дверям; на столах, подставках и полках стояли всевозможные магические и алхимические штуковины.

Как оказалось, из собравшейся группировки Крадущих спустились в подвалы всего четверо: сам хозяин дома, Ларм Блэймерк, Стелла и ещё незнакомый Вите коротко стриженый брюнет огромного роста — еле вписался в двери. С его-то комплекцией — чёрная рубашка и тёмно-синий костюм почти лопались на буграх мышц — он на удивление тихо передвигался и вошёл последним, загородив своей фигурой выход из лаборатории. Аэнгил рядом с этим здоровяком казался почти ребёнком, а Вита и вовсе почувствовала себя лилипуткой и сделала шаг в сторону — на всякий случай.

— Стой на месте, девочка, — приказала Стелла и смерила Виту взглядом, исполненным жалости. — Да уж… Зе-Ро перетерпел конец света?

Вита подавила желание хлопнуть себя по лбу.

Александр сел в кресло и как будто бы отрешился от происходящего, рассматривая стену. Вместо него в лаборатории принялся хозяйничать Блэймерк — положил на дальний стол книгу Аэнгила, открыл с помощью ключа высокий шкаф и взял с полки один из одинаковых цилиндрических предметов.

— Для Омрачённого мага вы выглядите счастливым, мастер Блэймерк, — сказал Аэнгил.

— Моё Омрачение получилось кратковременным. Господин регент передумал, — Ларм повернулся к нему и осклабился. — Презабавная вышла история! Не обессудьте, расскажу как-нибудь в другой раз, а сейчас есть дело, не требующее отлагательств. Понимаешь, мастер Бринк хотел вернуть себе потерянную дочь…

— Это он вам такое сказал? — Вита фыркнула.

— … и вам уже известно, что находитесь в Рефлекте, а за окошком сияет Светило Эленайи, — продолжал Блэймерк, словно не услышав её реплики. — Так вот, мастер Римнай. Всё делалось ради того, чтобы госпожа Бринк увидела истинное положение дел в Эленайе и Преломлении и присоединилась к нам на добровольных началах. Мы учли и то, что именно ты станешь её сопровождающим.

Аэнгил приподнял брови.

В прохладе к нему постепенно возвращался нормальный цвет лица.

— Твоё удивление делает тебе честь, Аэнгил, — Блэймерк принялся открывать цилиндр, запертый каким-то хитроумным способом. — Как же мы могли не попытаться завербовать ученика Александра Бринка? Тем более, признанного мастера по путешествиям через Преломление и могущественного мага? Такие таланты и умения за ушами не прячутся. К несчастью, твоё также всем известное отношение к Крадущим Свет и Ночной Теории всё портит… портило до определённого момента, пока мы не выяснили, что госпожа Бринк, — Блэймерк изобразил короткий поклон в сторону Виты, — смогла бы тебя переубедить и направить. И не я так решил, так сказали Видящие.

— Что именно они сказали⁈ Дословно! — резко перебил Аэнгил.

— Это я тоже оставлю на потом, — Блэймерк подмигнул ему и снял крышку с цилиндра. Внутри был маленький флакон с красно-розовой жидкостью. — Не нервничай. Вы с Александром, не сговариваясь, сумели одновременно подставить нам подножку — он текстом письма, а ты преждевременной его доставкой. Вот что делает с нами минутная слабость, — Ларм посмотрел на Александра. Тот не смотрел ни на кого. — Пришлось перестраивать планы. Согласно им, мастер Бринк должен был привести домой госпожу Бринк, и только её одну, а ты должен был вернуться в Имбрэал. Этого не случилось и уже не случится. Твои убеждения тверды, и ничьи уговоры на тебя не повлияют. Даже если ты согласишься стать одним из нас, при первой же возможности постараешься навредить. Нас это, конечно, не устраивает. В сложившейся ситуации остался единственный выход. Стелла, не поднесёшь ли своему другу напиться с дороги? — Блэймерк с дурашливым поклоном подал флакон магессе.

Вита похолодела. Даже пропотевшая, противно липнущая к телу одежда, казалось, стала ледяной.

Если Аэнгила лишат магии, у них не останется никаких шансов сбежать.

Что же делать⁈

— Он мне не друг. И из моих рук он уже ничего не примет, — протянула Стелла. — А вот от неё, пожалуй… — она качнула подбородком в сторону Виты и жеманно хихикнула.

— Пожалуй. Госпожа Бринк, позаботьтесь о том, чтобы Аэнгил выпил всё до капли, — Блэймерк силой сунул Вите флакон. — Не вздумайте уронить, — и Крадущий так сдавил девушке пальцы, что она сморщилась.

От боли и сознания собственного бессилия Вите хотелось закричать. И даже если правда попытаться разбить флакон, вон их ещё сколько в шкафу… а у Аэнгила закончилась магическая энергия…

— И к чему устраивать такие церемонии? — Аэнгил дёрнул плечом. — Можно было просто попросить, причём меня, не заставляя никого утруждаться. Ты веришь мне? — почти беззвучно спросил он у Виты, глядя ей в глаза, подошёл к ней вплотную, забрал флакон из её рук и просмотрел содержимое на свет.

В зрачках мага мерцали зелёные искры — он использовал заклинание.

Вите стало чуть легче. Он что-то придумал, значит, им удастся выбраться. И предсказание Эилун это подтверждает.

Аэнгил медленно вытащил пробку и одним духом проглотил зелье. Всё до капли, как и было велено. Стелла тихонько ахнула — похоже, не верила, что он послушается.

Затем Аэнгил отбросил флакон в сторону, и стекло звонко разбилось о каменный пол. Губы мага чуть заметно шевелились, и Вита уловила «…ре, пять, шесть…».

Он считает! — изумлённо догадалась она.

Но зачем ему понадобилось…

Додумать Аэнгил ей не позволил — крепко сжал ей руку, притянул к себе и… поцеловал.

Поцелуй был лёгким и совсем недолгим, но и того хватило, чтобы повергнуть Виту в шоковое состояние.

Присвистнул Блэймерк, негодующе вскрикнула Стелла, басом ругнулся здоровяк…

Вита увидела глаза Аэнгила близко-близко. В глубине его зрачков вспыхнули и погасли изумрудные искры; затем радужная оболочка помутнела, подёрнулась дымкой. Веки мага опустились, он обмяк, уронил голову Вите на плечо и начал заваливаться на девушку, — не отпуская её руки. Вита почти рухнула под его весом, но подоспел здоровяк и подхватил парня — легко, будто ребёнка.

Александр без труда разжал хватку Аэнгила, оттащил Виту и усадил в кресло.

— Всё хорошо? Он тебе ничего не сделал? — быстро спросил он, заглядывая ей в лицо.

— Нет… нет, — пробормотала Вита.

Казалось бы, ничего такого уж страшного или впечатляющего не произошло, но её потряхивало. Ноги сделались ватными, кровь горячо прилила к щекам.

Хотела романтики от красивого мужчины? Получи, распишись и не жалуйся.

— Он точно проглотил зелье? Не передал его тебе рот в рот? — засуетился Блэймерк.

Вита не отреагировала только потому, что была ошеломлена, иначе её бы от подобного предположения затошнило.

Стелла ошеломлена не была и скривилась.

— Ты мог бы воздержаться от подобных предположений⁈ Идиотских, между прочим! Сам не видишь, что «Лунная Тень» подействовала? — магесса подошла к здоровяку, взяла Аэнгила за подбородок и приподняла его лицо — пустое, ничего не выражающее. — Процесс запущен, и остановить его уже нельзя. Если Аэнгил и хотел таким образом увернуться от потери способностей… — Стелла метнула в Виту взгляд исподлобья. — … то просчитался.

— Вы говорили, что он нужен вам как мастер путешествий через Преломление, — Вита слегка пришла в себя.

— И он не перестал им быть, госпожа Бринк, — примирительным тоном сказал Блэймерк.

— Но вы отняли у него магию!

— Вовсе нет. Всего лишь заблокировали возможность её высвобождать. Знания и чувствительность к магии остаются с ним. Магическая энергия перестала ему подчиняться, вот и всё, — так буднично объяснил Ларм, будто говорил о том, какое блюдо собирается съесть сегодня за обедом. — Ничто не помешает ему обучать других и использовать мелкие артефакты бытового назначения. Гросс, помести его на третьем уровне — пусть отдохнёт, обвыкнется, — Крадущий глумливо хихикнул. — Можешь не запирать его в комнате, но доступ к лестнице перекрой, на всякий случай.

Здоровяк взвалил Аэнгила на плечо захватом пожарного и вынес из лаборатории.

Вита сникла и спрятала лицо в ладонях.

Что бы Аэнгил ни хотел сделать, у него ничего не получилось. Он перестал быть магом. А ей так и не удалось добраться до Гильдии…

Цокнули каблуки, повеяло ароматом духов с яркими фруктовыми нотами. Выпрямившись, Вита увидела фиолетовые огоньки в руках Стеллы.

— Не делай резких движений, — раздражённо приказала магесса. — Я проверяю, не сделал ли этот смазливый аверзит с тобой что-нибудь.

Проверка заняла не больше минуты и дала, судя по всему, отрицательный результат. Стелла поджала губы.

— А знаете ли вы, госпожа Бринк, почему Аэнгил так рьяно взялся выполнить королевское повеление? — начал Блэймерк. Вита покачала головой. — Он был одним из королевских дозорных — и одним из двоих, кто выжил в ночь нападения на дворец и убийства короля, — кем именно было совершено убийство, Крадущий благоразумно опустил. — Остальные в ту ночь погибли. Согласно древнему, но всё ещё действующему закону, Аэнгила должны были казнить. И только потому, что он получил повеление из уст короля, ему позволили выбрать — принять смерть или сопроводить вас в Эленайю. Казалось бы, что может быть проще для мастера путешествий по разным мирам?

— Зачем вы мне всё это говорите? — сухо спросила Вита. — Крадущие убили короля Эленайи. Крадущие отняли у целого мира источник тепла и света. Лично вы пытались убить маленького ребёнка. Если вы желали заставить Аэнгила присоединиться к вашему объединению, для чего понадобилась я? Только из-за того, что к вам примкнул мой отец? Он ясно показал, что я для него — пустое место. Что же изменилось?

— Вита, пятнадцать лет назад я передал тебе на хранение две маленькие вещицы, — вступил в разговор Александр. — И теперь прошу тебя вернуть их.

Вита скрестила руки на груди.

— Во-от в чём дело… Я, оказывается, всё это время была ходячим сейфом. Передал на хранение, говорите? Господин Бринк, — девушка постаралась как можно язвительнее выделить эти два слова, — вы мне их подарили. Запамятовали? Жаль. Подарки на то и подарки, что их не требуют вернуть.

Александр выдавил неискреннюю улыбку.

— Я не требую, дочь моя. Я прошу. Если эти украшения так дороги тебе, я могу сделать для тебя их точные копии — не отличишь. Просто они не будут обладать теми же свойствами, для тебя всё равно бесполезными…

— Тем лучше, — торжествующе перебила Вита. — Останемся каждый при своём — бесполезном. Или сделайте себе пару колечек — вы же известный мастер создания артефактов! — она хлопнула себя по бёдрам. — Вы думали, что после всего случившегося я с радостью брошусь вам помогать? Серьёзно? Если вам так нужны мои кольца, вы их не получите. Вот и всё. Обломитесь.

— Назови свои условия, — сразу ответил Александр. — Чего ты хочешь? Вернуться в Зе-Ро? Получить какой-нибудь другой артефакт, который сможешь использовать в пустосветном мире? Денег?

— Нет уж, так дёшево вы меня не купите, — прошипела Вита. — Изначально не надо было вмешивать меня в ваши планы!

— Александр, ради всего святого! — Блэймерк натужно рассмеялся. — Девочка устала. Ей следует отдохнуть и набраться сил, прежде чем заключать сделки. Завтра поговорим, госпожа Бринк. Время позднее.

— Солнце вообще-то в зените, — указала Вита.

— Что? — не понял Блэймерк. — А, вы о Светиле! О, это несущественно, ведь мы в мире, где оно может сиять на одном месте полные сутки, стоит только пожелать. А согласно Ноктуру, сейчас… — он провёл в воздухе перед собой мерцающую полосу. — … около шести часов после полудня. Дело к вечеру, несмотря на положение Светила.

Они сделают всё, чтобы рассвет в Ноктуре не наступил.

В детстве Аэнгил, как и многие другие юные маги, впервые побывав в Храме Тысячи Светил, возмечтал там поселиться. Становясь старше, юный маг осознал, насколько эта мечта нелепа — и ничтожна. Имея в распоряжении бездонный источник энергии, чересчур легко потерять контроль над своими умениями и внутренним резервом. Избыток сил почти мгновенно вызывает привыкание, от которого потом очень трудно избавиться.

Тогда Аэнгил и представить себе не мог, что магию, данную от рождения, можно утратить за считанные минуты — и не из-за того, что перегорел от неимоверных усилий, а из-за приторно-сладкого зелья.

Несколько часов назад третий уровень подвала под домом Александра Бринка был кладовкой, после обыска заваленной барахлом и мусором. Однако в этой маленькой комнатке настал относительный порядок: хлам исчез — ни пылинки, ни соринки; из мебели — освещение, кушетка и табурет в углу.

Готовились к принятию гостей. А на прихожую-то пожалели времени и сил…

Голова налилась тяжестью — в черепе как будто туда-сюда перекатывался раскалённый булыжник; то и дело накатывала слабость, в горле пересохло. Аристеро неприятно покалывало запястье.

Аэнгил приложил ладонь к пылающему лбу и всеми силами старался сохранять хладнокровие.

Хуже всего было даже не одинокое заточение в подвалах, подальше от дневного света и, соответственно, источника энергии. Хуже всего была неизвестность.

Вопрос назойливо трепыхался в голове — получилось или нет?

И что теперь будет с Витой?..

Аэнгил самонадеянно рассчитывал на то, что его способности нужны Крадущим, особенно в свете того, что Преломление начало меняться… и ошибся. Не настолько он оказался ценен для них как маг.

Когда он увидел флакон с зельем, осознание близкой утраты пришло вместе с рискованной возможностью её избежать. Цепь символов, нарисованная Витой, быстро и просто всплыла в уме, как и вплетённые в заклинание наставления.

Александр часто таким вот образом преподносил очередной урок…

«Лунная Тень» вне зависимости от своего состояния — жидкость, газ или кристаллы — начинает действовать через девять секунд после попадания в организм. Передача магии занимает две-три, синхронно с тем как начнёшь заклинание — главное, не прерываться. С момента поглощения вещества отсчитываешь шесть и начинаешь высвобождать энергию. И обязательно — сразу прикосновение рука в руке (с твоей стороны — левая, с Аристеро) с тем или той, кому передаёшь, в идеале — объятие. Чем теснее физический контакт, тем лучше, но следует учитывать время. Другой возможности не предоставят.

Заклинание было многоступенчатым и составленным из частей. Первая — стремительная и интенсивная передача энергии. Вторая, «Ясная душа», — очищение разума. По одной-две завитушки от заклинаний нити путеводной и нити связующей. Фрагменты «Поцелуя грёзы» — успокоение, смягчение эмоций в положительную сторону, эфирное расположение к себе (а также намёк, которым Аэнгил воспользовался в меру своего понимания).

Теперь, когда всё, что могло, уже свершилось, у Аэнгила возникло чёрное подозрение, что Александр специально всё подстроил. И эксперимент поставить, и дочь магией наделить, и самому ничем не жертвовать. Чтобы Александр Бринк — и добровольно отказался от магии? Уже смешно.

Аэнгил никогда не говорил на эту тему с тем, кто потерял магию. Сам он думал, что когда ты отрезан от магии, становишься таким, каким однажды он почувствовал себя во сне — словно ушибленным на голову, оглохшим и ослепшим. При том, что голова всё-таки болела, магическую энергию Аэнгил продолжал ощущать — как собственный внутренний резерв, так и извне: остаточные следы портала на стене, отголоски из лаборатории, бытовые заклинания, пропитавшие дом насквозь… Только вот энергия стала обособленной, посторонней. Чужой.

Аэнгил предпринял несколько попыток обратиться к ней, но все его старания были похожи на попытки пошевелить онемевшей конечностью; казалось, вот-вот получится — и ничего не получалось.

Ему хотелось проверить, подействовало бы его заклинание, прочти он его из книги, однако книга осталась в лаборатории Александра. Зато Крадущие великодушно — и глупо — оставили своему пленнику фокусирующий амулет, Аристеро, Звёздный фонарь и ясную голову.

И Виту, если повезёт с ней встретиться.

Аэнгил вспомнил, как его поразил её взгляд, когда она сняла очки — ясные ярко-голубые глаза за стёклами казались гораздо меньше, чем были на самом деле, и лицо Виты преобразилось. Она смотрела так, будто жадно пыталась вобрать в себя целый мир, и в то же время была такой… растерянной и по-детски удивлённой. Её взгляд обрёл особенную глубину и оставался расфокусированным, устремлённым в никуда.

Маг призадумался над тем, было ли это признаком Виты как несостоявшейся Видящей или же просто из-за её слабого зрения.

Всё возможно. Но зрачки у неё круглые, без единого намёка на углы или лучи.

Мысли Аэнгила перескочили на ночь убийства короля и королевы.

Имбрэал, подёрнутый мелким летним дождём, глухая темень, тишина в сумрачных дворцовых коридорах и слова короля:

— Я скоро умру, мастер Римнай. Это неизбежно. У меня есть для тебя особое повеление, потому что я видел тебя. Тебя и дочь Александра Бринка на тёмной улице Ноктура. Я видел, как в небе соединились день и ночь. Две руки на двоих — левая для магии, правая для слов. Два цвета магии с одного Аристеро — зелёный и светло-голубой…

Такой спокойный и уверенный голос не мог принадлежать человеку, говорящему о собственной смерти.

— Но два цвета магии невозможны… — сказал Аэнгил и осёкся.

Король снова видел. Аэнгил понял это по его взгляду — звёздчатые зрачки сверкнули, отражая нечто, недоступное взгляду любого другого человека.

— Это было увидено в прошлый раз — Преломление расколется разбитым зеркалом, — затем король обратил взор на Аэнгила. — Ты готов? Повторяй за мной, мастер Римнай. Клянусь защищать и беречь Виту Бринк…

Аэнгил послушно повторял слова, ещё не вникая в их смысл. Магия золотым цветком раскрылась в ладони короля.

— Не упрекай себя в моей смерти. Не страдай. Выполни обещанное.

Свист пронзил сонную тишину, из дождя вылетели и просочились сквозь оконное стекло уродливые чёрные тени, — и одна из них обернулась облаком клейкого красно-розового тумана. Аэнгил выставил щит, сверкавший исполинским изумрудом, опустошил Звёздный фонарь, почти до дна выжег резерв… но всё напрасно. Видение сбылось.

Крадущие Свет лишили короля магии, а потом и сделали своё дело — столь же чёрное, как их «невидимый» облик.

Благодаря заклинанию короля Аэнгил всё ещё чувствовал стыд и скорбь, но они притупились, словно прошло уже много месяцев. Потому так легко было предстать перед Гильдией и окончательно принять предсказанное задание, не отвлекаясь на эмоции.

Видел ли король то, что даёт повеление тому, кто очень скоро сам лишится магии?

Изучив каждый сантиметр своей «камеры», Аэнгил попробовал открыть дверь — и она распахнулась. Кроме неё на этом уровне подвала открывалась только дверь в маленький санузел.

— Надо же, все удобства. А кормить будут? — пробормотал маг, умылся холодной водой и вдоволь напился. Подумал и сунул голову под струю.

Легче стало, но ненамного.

Аэнгил повторно обошёл всё доступное пространство, не обнаружил ничего интересного или полезного, вернулся «к себе» и прилёг на кушетку. Маг почти задремал, когда в его «камеру» без стука ворвалась гостья.

— Так-то ты встречаешь старых друзей! — возмутилась Стелла — впрочем, довольно вяло, учитывая, как она умела возмущаться.

— Дважды бывшие могут называться друзьями? — делано удивился Аэнгил, садясь. — И ты использовала определение «старый» по отношению к себе, я правильно понял?

— Не передёргивай.

— В таком случае, будь любезна, закрой дверь с той стороны.

— Между прочим, я тебе кое-что принесла, — жестом фокусника Стелла извлекла из пространственного кармана магическую книгу Аэнгила. — Что, по-прежнему хочешь меня прогнать?

— Хочу, — холодно отозвался маг.

— Хотеть не вредно, — с ухмылкой отозвалась Стелла, уселась на табурет и закинула ногу на ногу. — Можешь забрать свою книжонку, теперь тебе от неё никакой пользы.

Это ты так думаешь.

Книгу Аэнгил забрал, постаравшись не прикоснуться к пальцам Стеллы, и спрятал в карман плаща.

— И как оно? — спросила магесса, прищурившись. — Целоваться с этой уродиной?

— Ни с какой уродиной я не целовался.

— Не притворяйся идиотом. С дочкой Бринка ты целовался.

— Тебе-то что за дело? Неужели ревнуешь?

— Светило Зе-Ро напекло тебе голову, и ты лишился последних мозгов. Считай, что мне просто стало любопытно — насколько тебе мешали эти её дурацкие стёкла.

— Очень мешали, отдавили всю переносицу.

— Но это ведь был не просто поцелуй. Ты использовал какое-то заклинание. Какое? И зачем?

— Какая разница? Как ты могла заметить, результата нет. Стелла, ответь ты мне, пожалуйста, — это ты затащила Ларма к Крадущим или он тебя?

— Тебе-то что за дело⁈ — ощетинилась она.

— Мне просто стало любопытно.

— В отличие от тебя, он умеет обращаться с женщинами!

— Полагаю, это должно меня уязвить?

Ответа не последовало. Аэнгил пожал плечами, лёг и закрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

— Ты связался с ней, потому что сам хотел стать наследником Бринка! — бросила Стелла.

— Хм… — протянул Аэнгил, не открывая глаз. — А расскажи-ка мне ещё что-нибудь, чего я, по-твоему, хотел.

Стелла подлетела к кушетке, отвесила Аэнгилу пощёчину и выскочила из комнаты, с треском шарахнув дверью о косяк.

Вопреки громким заявлениям Блэймерка, дневной свет постепенно стал из золотого оранжевым, причём за довольно короткое время.

— Крадущие Свет, а спать хотят все-таки в темноте, — сказала Вита, обращаясь сама к себе.

Стелла ушла, комнату никто не охранял, и в обозримой дали поговорить было больше не с кем (да и не хотелось ни с кем из Крадущих что-либо обсуждать). Спать Вита не могла, есть ей не хотелось. Из доступных занятий девушке оставалось только слушать, как Крадущие Свет хозяйничают на первом этаже дома её детства.

И в подвалах.

Аэнгил там. Что эта красно-розовая гадость с ним сделала? А вдруг это было не зелье, а яд?..

Вита собрала волю в кулак, вышла в коридор, добрела до лестницы и начала спускаться на первый этаж.

В гостиной вели беседу несколько человек — прислушавшись, Вита разобрала малопонятные словосочетания вроде «для усиления эффекта следует добавить знак Ключа» и «в верхнем круге повышается риск рассеивания, а в нижнем — раскола…». С кухни звякали посудой. Двое мужчин стояли на крыльце и смотрели на горизонт, переговариваясь вполголоса. Откуда-то доносился скрежет и звуки, похожие на визг пилы по древесине.

Вита, стараясь ступать как можно тише, прошмыгнула к двери в подвал.

Никого по пути не встретив, девушка спустилась до второго уровня и приостановилась, заметив, что лаборатория открыта настежь, в ней горит свет и кто-то шуршит.

Там осталась книга Аэнгила.

И Вита решила попытаться её вернуть. Как знать — вдруг с помощью заклинаний на бумаге он сможет что-нибудь сделать для побега?.. Или хотя бы подстроить Крадущим какую-нибудь пакость.

Подкравшись поближе, Вита осторожно выглянула из-за створки и наткнулась на Александра — он стоял за ближайшим к входу столом.

— Тебя выдало освещение, дочь моя, — негромко сказал Бринк. — Проходи, не стой в дверях.

Вита после короткого замешательства всё-таки шагнула в лабораторию, и двери закрылись за её спиной.

— Маленькая предосторожность, — Александр помассировал тронутые сединой виски. В его лицо намертво въелась усталая обречённость. Он сдался и плывёт по течению. — Но времени у нас очень мало. Меня часто проверяют. Ты пришла за книгой, верно? Стелла уже вернула её Аэнгилу.

— Почему? — Вита ощутила недовольство.

— Видишь ли, «Лунная Тень» блокирует магию у всех, в чей организм она попадает, но побочные эффекты отличаются. До Аэнгила ещё никто не терял сознания. Ларм пожелал вернуть ему книгу и посмотреть, как он будет пытаться сотворить заклинание. Стелла сама вызвалась отнести книгу Аэнгилу, но встретил он её… скажем, не так, как ей хотелось бы, — Бринк усмехнулся. — Вы не столкнулись с ней на лестнице?

— Нет. А разве она и Аэнгил…

— Да, когда-то они встречались. Но расстались ещё до того, как я окончательно покинул Гильдию.

— Он меня поцеловал, — ляпнула Вита и жарко покраснела.

Александр улыбнулся шире и сразу стал похож на того человека, который когда-то давно, в прошлой жизни, катал маленькую Виту на спине.

— Ты доверилась ему, а он — тебе. Не Стелле, — подчеркнул он. — Он молодец. И ты молодец. Вы оба всё сделали правильно.

— Что — всё?

— Дочь моя, — Александр прерывисто вздохнул и сгорбился, опираясь обеими руками о столешницу. — Я уже не выберусь из этой паутины, в которую влип по собственной инициативе. Слишком увяз. К сожалению, то, о чём я оставил тебе записи, уже невозможно сделать, и моя магия сгинет вместе со мной…

— Я хотела, чтобы у меня был отец, а не магия! — Вита прикусила губу и отвернулась. Глаза защипало.

— Прошлое уже не изменить, Вита, — Александр тяжело вздохнул. — Я прошу прощения, что причинил тебе боль, что не навещал тебя все эти годы и не пытался связаться… Меня может извинить только то, что я хотел лучшего для тебя — так, как сам понимал. Если сможешь, прости меня.

— Ты примкнул к Крадущим Свет.

— Нет смысла отрицать. Примкнул, и уже давно. Тогда они были иными и ставили перед собой иные цели. Мне казалось, что они действуют во благо, в отличие от Гильдии, топчущейся на одном месте, — Александр бросил быстрый взгляд на двери. — Сейчас это уже неважно. Украденное Светило Эленайи питает несколько Рефлектов, а они выкачивают энергию огромными порциями. Гораздо страшнее то, что они делают это непрерывно — энергия нужна им для роста и развития. Каждый мир развивается постепенно, но Рефлекты, созданные искусственно, зависят от прихоти своих создателей. Ни один маг не желает ждать тысячи лет, пока его творение станет жизнеспособным. Совсем скоро возвращаться в Эленайю станет нечему.

— И что же делать? Просто сидеть и ждать, когда наступит конец света⁈

— Ты могла бы вернуться в Зе-Ро и предоставить разбираться в этом другим, — тихо сказал Александр.

— За кого ты меня принимаешь⁈ — вспылила Вита.

— За свою дочь, которую должен защищать.

— Ты защищаешь меня потому, что я ношу магические кольца, — она подняла правую руку.

— Они нужны Крадущим, но принадлежат тебе. Распоряжаться ими можешь только ты.

— И они подчинились тебе, когда подтащили меня в Ноктуре!

— Потому что сделаны они на крови рода Бринк, — объяснил Александр. — Но носить их и использовать их силу я уже не смог бы.

— Каковы их свойства? — жадно спросила Вита.

— Они облегчают переход из одного мира в другой. Каждое из колец сдерживает поток магии, не позволяя ей беспорядочно хлестать направо и налево. Сейчас сними их и держи пальцами так, чтобы они находились примерно на одной линии, и сама увидишь.

Удивлённая Вита сделала, как было сказано, и ахнула — между кольцами протянулась мерцающая нить из золотых и серебряных пылинок.

— Что они такое?

— Миниатюрные портальные арки. Окошки через Преломление в другие миры. Символы дневного Светила и ночного.

— Солнце и Луна… — Вита вспомнила слова Эилун.

Александр коротко кивнул.

— Ты не магесса, и на твоей руке они в безопасности. Попади они к Крадущим, и неизвестно, что ещё бы случилось с Эленайей. Это одни из самых мощных артефактов, которые я когда-либо встречал.

— Как они оказались у тебя?

— Род Бринк славится мастерами — создателями артефактов. Поначалу эти два кольца были обручальными — три века тому назад Дэниэл Бринк из Эленайи женился на Имельде Аспет из Дормирея. Они оба были известными создателями артефактов и, конечно, не могли обойтись простыми кольцами из золота, серебра или платины. Эти сделаны из того же металла что и Аристеро, с примесью золота и серебра.

Вита надела кольца обратно на правую руку.

— И моя задача — сделать так, что Крадущие не могли их заполучить.

— Верно, — Александр снова посмотрел на дверь. — Если бы ты была магессой, могла бы легко сбежать прямо сейчас… но тебе нужна помощь мастера путешествий через Преломление. Помощь Аэнгила.

— Но ведь он… — начала Вита.

— Ты уверена? — перебил Александр.

Вита озадаченно примолкла. Её отец заговорил быстрее:

— Сходи и проверь. При первой же возможности бегите отсюда без оглядки, но будьте осторожны в Преломлении. Когда гаснет одно Светило, где-то загорается новое, а вокруг гаснущего Преломление «ломается» и искажает магию. Аэнгил знает, что это значит. В подобной ситуации однажды был Дормирей, и маги из его Гильдии могут помочь Эленайе.

— Но что будет с тобой? — прошептала Вита.

— Не беспокойся за меня, — улыбка Александра стала печальной. — Аэнгил внизу, в одной из комнат. Все они изолированы, вас никто не подслушает…

Двери с грохотом распахнулись, и в лабораторию ворвался красный от напряжения Ларм Блэймерк, за ним по пятам — Стелла.

— Странное дело, госпожа Бринк, не находите? — пропыхтел Блэймерк. — То вы демонстрируете враждебность к Александру, то вдруг приходите к нему поболтать.

— Мне просто интересно стало, — Вита пожала плечами.

— Да вы сговорились, что ли⁈ — вдруг взвизгнула Стелла и вихрем умчалась прочь. Даже Ларм проводил её ошарашенным взглядом, затем снова повернулся к Вите.

— И всё же хотелось бы знать, о чём вы говорили за закрытыми дверями, — его тон не предвещал ничего хорошего.

— Я спрашивала, куда дели Аэнгила и что с ним сделали, — ровно сказала Вита. — И прямо сейчас намерена проверить, всё ли с ним в порядке.

— В таком случае, позвольте вас проводить…

— Не позволю. Сама найду дорогу, спасибо большое.

Блэймерк перекосился, однако настаивать не стал. Вместо этого прицепился к Александру, решив вызнать у него подробности разговора.

Вита, стараясь держать себя в руках, поспешила на третий уровень.

Дверь к третьему уровню подвала была заперта только снаружи, на наспех приделанный засов. Отсутствие охраны напрягло Виту — если нет людей, значит, поставлено заклинание. И кто знает, что тогда может произойти: просто сработает «сигнализация» или выскочит охранный фантом…

Но ничего не произошло.

Аэнгил нашёлся в первой же каморке слева — игнорируя мебель, сидел прямо на полу, привалившись спиной к стене. Волосы у мага почему-то были мокрыми и облепили голову. На скрип двери он никак не отреагировал.

— Почему ты это сделал? — тихо спросила Вита.

Вопрос послужил сигналом — Аэнгил поднялся на ноги и вкрадчиво поинтересовался:

— Сделал что?

И воззрился на Виту так, словно ожидал от неё… чего-то. Словно что-то в ней выискивал… или на что-то надеялся.

Надеялся, что она бросится ему на шею?

Не дождётся.

— Поцеловал меня.

Сама Вита не знала, чего ждёт от встречи с ним. Ждёт, что он скажет, что влюбился в неё сразу, едва увидел?.. Вот глупости!

Безусловно, ей было бы очень лестно, если бы такой красивый парень признался ей в чувствах. Но Вита, будучи близорукой, привыкла сомневаться и рассматривать всё вблизи… хотя и довериться могла с лёгкостью, особенно тому, кто был её поводырём.

— Разве я не мог напоследок поцеловать понравившуюся мне девушку? — маг криво усмехнулся.

Стоя к нему достаточно близко, Вита разглядела, что в глазах у него полопались сосуды.

— Что значит «напоследок»⁈

— Для любого мага его магия равноценна жизни, — Аэнгил прищурился. — А у меня, как ты помнишь, магию отняли. Пока она у меня ещё оставалась, я хотел насладиться моментом.

— Что ты несёшь⁈ — взвилась Вита.

— Ты хотела бы услышать что-то другое? Извини, я для этого слишком мало тебя знаю, — объявил Аэнгил и отвернулся. — Уходи, — глухо проговорил он. — Мы уже ничего не сможем сделать, ни вместе, ни поодиночке. У меня больше нет магии, и никто здесь не станет нам помогать. И будет очень крупным везением, если нас оставят в живых. У тебя есть козырь — артефакты на твоей руке, но рано или поздно эти аверзиты найдут способ отнять их. Всё, что я теперь могу — просить тебя о стойкости.

Вита поняла, что не оправдала его ожиданий — какими бы они ни были.

— Вот, значит, как⁈ — сердито выпалила она и, поддавшись неясному порыву, схватила Аэнгила за руку. И почти мгновенно отшатнулась, вскрикнув от неожиданности — сверкнуло светло-голубым, и ладонь укололо крохотными иголочками.

Аэнгил стремительно обернулся.

— Что ты сделала? — поражённо прошептал он.

— Ничего, — Вита встряхнула кистью. Кончики пальцев всё ещё покалывало. — Ты ударил меня током. Знаешь, что такое электричество и как оно получается?

— Знаю. И сейчас это было никакое не электричество.

Вита обомлела, осознав, о чём он говорит.

Магия. Которой у неё быть не должно. Но должна быть у…

Аэнгил медленно взял ладонь Виты — правой рукой, на запястье которой был надет Звёздный фонарь. В кристаллах сверкнули зелёные искорки.

У Виты бешено забилось сердце, даже стало трудно дышать.

— Ты… — не своим голосом выговорила она.

— Подожди секунду, — прошептал Аэнгил и полез в карман плаща, достал книгу и торопливо пролистал несколько страниц. — Подержи-ка… и сама держись за меня.

Вита взяла книгу, придерживая большим пальцем, чтобы она не закрылась. Аэнгил сделал глубокий вдох, сложил левую ладонь ковшиком и с присвистом произнёс слово заклинания.

Показался язычок пламени — сначала насыщенно-зелёный, но через несколько мгновений подрос, расцвёл в форме астры и окутался явственным льдисто-голубым ореолом.

— Две руки на двоих, две магии… — эхом на лихорадочные мысли Виты откликнулся Аэнгил и разразился хохотом, да так громко и внезапно, что девушка испуганно подпрыгнула.

Магический огонёк взлетел к потолку, описал круг и взорвался зелёными и голубыми искрами, осыпав ими Виту и Аэнгила как праздничными конфетти.

— А я-то и не вникал! Получилось! — продолжая хохотать, Аэнгил сгрёб Виту в охапку и закружил, она едва не уронила книгу. — У нас получилось! — выдохнул маг, уже поставив потрясённую Виту, но не выпуская её из рук.

«Вы оба всё сделали правильно», — эхом прозвучали в ушах Виты слова Александра.

— Ты передал мне свою магию, — хрипло прошептала она, почти с ужасом прислушиваясь к себе. Сердце учащённо билось, но в остальном ничего неестественного или непривычного не ощущалось. — И что теперь? Я… получается, магесса? Но я ничего не чувствую!

— Магессой называть тебя, пожалуй, пока преждевременно, — всё так же тихо ответил Аэнгил. Глаза у него сияли счастьем, а губы неудержимо растягивались в улыбке, и Вита невольно улыбнулась в ответ. — Тебе сначала нужно научиться управлять магией, и не помешало бы обзавестись собственной магической книгой. И Аристеро.

— Как же ты тогда устроил этот фейерверк? — Вита указала на потолок.

— Ну, это же всё-таки моя магия и мой опыт в обращении с ней, — с хитрецой сказал Аэнгил. — Я по-прежнему могу применять заклинания, но только с твоей помощью, — он обхватил лицо Виты ладонями и прижался лбом к её лбу. — Теперь ты — моя Аристеро.

Что⁈

— Подожди-подожди, — Вита упёрлась ладонью ему в грудь и слегка отодвинулась. — Я — своя собственная! Не воображай себе неизвестно что! Я, знаешь ли, не коробочка для хранения, в которую можно что-то спрятать, а потом забрать! — девушку передёрнуло.

— Не шуми. Я и не посягаю на твою личность, — весело ответил Аэнгил, снова притягивая её к себе. — Но сейчас нам необходимо действовать вместе, чтобы убраться отсюда, — тихо добавил он, оглядываясь на дверь. Прямо как Александр. — Вдвоём мы сумеем открыть Преломление и уйти. Предлагаю разобраться с вопросом принадлежности магии в другом месте. Сколько сейчас времени?

Вита прикинула в уме.

— Около шести или семи вечера, но Светило уже склонилось к закату. Точно, — спохватилась она, — чтобы открыть проход в Преломление, тебе нужен свет…

— Нам нужен свет, — поправил Аэнгил. — Готова к прорыву?