Я входила в город на закате, с последним купеческим караваном. Стражники скользнули глазами по наполовину закутанному платком лицу, серому от пыли дорожному плащу с заплатами по подолу, стоптанным башмакам и повернулись к повозкам с товаром.

Мелкая монетка перекочевала из моих рук в глубокую ладонь господина Ридейля — плата за помощь в нелёгком деле прохода в город, который во многих землях считался легендой. Наверное, мне и в голову не пришло бы отправляться в дальний путь по морю, если бы не смерть тётки — последнего родного человека. Муж её был готов содержать дальнюю приблудную родственницу за определённую плату. Однако, когда он заявился в середине ночи в мою комнату и потребовал ту самую плату, мне чудом удалось вырваться из его рук.

На следующее утро, собрав нехитрые пожитки, я покинула дом, на долгие десять лет ставший пусть не родным, но приютом. Провожала меня старая цепная сука, ни от кого другого не видевшая ласки, и тощий кот. Пожалуй, едва увидев этого кота, стоило понять, что за люди — мои дядя и тётя. У добрых людей коты обглоданные рыбьи скелеты не напоминают, а на этого смотреть было жалко.

Но кто спрашивал семилетнего ребёнка, где и с кем ему жить, когда родителей одним днём унесло страшное заболевание — «холодная буря». Так её называли в простонародье за то, что у заражённого кровь становилась холодной, а потом начинала сочиться сквозь кожу. Страшное зрелище, скажу я вам! Мне и по сей день иногда ещё снится страшное мамино лицо и побелевшие губы, шепчущие «беги, Ладушка!»

С младых ногтей каждому известно: селение, в котором кто-то заболел «холодной бурей», оцепляют королевские воины на месяц. За это время или все умирали, или кто-то выздоравливал. Мёртвых сжигали, а избежавших злой участи увозили в королевскую академию — изучать свойства крови и, вытягивая её из человека, делать вакцину от «холодной бури».

Поэтому я послушалась последних слов матери и, прихватив из потайного ящичка небольшой мешочек, на который не единожды указывал мне отец, бросилась прочь. В моём детском сознании хранились воспоминания о маминой не то сестре, не то племяннице — жене купца из дальнего села, куда большего, чем наше. Больше податься мне было не к кому, и я, глотая слёзы, побрела по дороге. Когда впереди показались стройные колонны военных, пришлось свернуть в густой кустарник и молить всех богов, чтобы меня минула жестокая участь не заболевших.

Спустя три дня, голодная, грязная и уставшая, я добралась до дяди и тёти. Они поругались немного — мол, лишний рот теперь кормить, — но меня приняли и заботились, как о родной дочери. Ну, по крайней мере, мне так казалось. А на самом-то деле…

Одним словом, именно поэтому в неполные восемнадцать лет, считающаяся ещё дитём неразумным, на рассвете я и стояла на пустынных улицах чужого города. Вряд ли дядя стал бы меня искать за тридевять земель — одна сбежала, другая молодка найдётся. А мне теперь предстояло решать, как жить дальше, имея в кармане с десяток серебряных монет и горсть меди.

Седэанелия — легендарный город эльфов. Это название звучало песней в моей душе много лет. И вот — я здесь.

Об этом городе рассказывали древние легенды, которые не каждая бабка помнила. Мне казалось, что Седэанелия существовала всегда, однако находились те, кто уверял — ещё несколько столетий тому назад на месте города была непролазная чаща.

Дальше слухи разнились.

Кто-то утверждал, что город сам восстал из-под земли, возродив к жизни и всех погибших в нём эльфов. Почему те эльфы когда-то погибли, объяснить никто не мог, все просто многозначительно молчали. От этого легенда о городе становилась ещё более таинственной.

Другие говорили, что Седэанелию возродили с помощью источника магии, который располагался в самом центре заброшенного города. Что будто бы часть эльфов устроила бунт и покинула Затерянные острова, на которых проживали их родичи.

Обе версии имели своих сторонников, поэтому во время праздничных застолий вопроса об эльфах старались не поднимать — он непременно заканчивался потасовкой.

Сама я больше склонялась ко второй версии. Вряд ли восставшие мертвецы могли бы быть столь дружелюбными к представителям государств Праймы, как говорили об эльфах. Особенно в Седэанелии привечали тех, в ком была хоть искра магии. А уж мертвецы точно старались бы от магов избавиться, чтобы те не попытались подчинить себе зомби или упокоить их.

Во мне тоже была капля магии. Но когда в нашем посёлке объявили, что заезжий маг будет определять, кто достоин поступить в академию магии, дядя настрого запретил мне соваться в ратушу. Так моя подруга оказалась адепткой академии, а я — фактически пленницей своих родственников.

Теперь мне казалось, что сбежать надо было уже тогда. Но думать о бродяжничестве в двенадцать лет страшнее, чем в семнадцать. Поэтому вышло то, что вышло. Спасибо господину Ридейлю, что принял в свой караван стряпухой и отгонял ретивых молодчиков в пути, а то не добраться бы мне до эльфов. Теперь же надо было учиться жить с тем, что имею. И начать стоило с ночлега.

Мне пришлось обойти с десяток трактиров и постоялых дворов, прежде чем я нашла, как показалось, что-то недорогое и приличное. Хозяин долго рассматривал протянутую ему монету, едва не пробовал её на зуб, и даже стало казаться, что он откажет. Но потом невысокий густобородый крепыш согласно кивнул и кинул какой-то камень.

— Это — ключ от твоей комнаты, девка, — густым басом, слышным на другом конце просторного зала, пояснил он. — Приложишь к двери — она откроется или закроется. Мыльня общая, хочешь бадью в комнату — придётся доплатить. За ужином и завтраком придёшь вниз, обед — за отдельную плату. За серебряный можешь переночевать две ночи.

Я не знала здешних расценок, но мне показалось, что это очень выгодные условия, поэтому на всё согласно кивала. Трижды уверила, что общая мыльня меня не смущает и что я обязательно управлюсь до того момента, как туда отправятся мужчины — мужчинам и женщинам полагалось мыться в разное время, чтобы избежать непотребства. Поблагодарила за приют и поднялась на самый верх двухэтажного здания.

Третьим этажом шла мансарда, в которой сдавались дешёвые комнатушки. Моя была именно тут, под самой крышей, с наклонным окном и скошенным потолком. Впрочем, наличие удобной кровати, стула и полок для вещей компенсировало все неудобства. Другой мебели в каморке чуть побольше чулана всё равно не поместилось бы. Пол из гладко струганных досок и такие же стены напомнили родительский дом. Мама не любила «закрываться от природы» — так она говорила.

И внутри меня родилась уверенность — у меня всё получится

Наутро уверенность в собственных силах уменьшилась. Наверное, при солнечном свете всё кажется более строгим, чем в неверном сиянии звёзд и луны. В любом случае, оглядев свои скудные пожитки и запасы монет, мне пришлось принять решение о срочном поиске работы. Хотя кем, кроме посудомойки или служанки, удастся устроиться?

К тяжёлой работе мне было не привыкать, но уж в вотчине эльфов хотелось быть кем-то более уважаемым. Трактирщик на мой вопрос о работе оглядел меня искоса и буркнул что-то вроде «Кто воробья на работу нанимать станет? Только чириканья прибавится, а толку — ни на медяк». И ведь не обидишься на него, потому что на его фоне я действительно смотрелась воробушком-заморышем.

— Была бы ты грамоте обучена… — протяжно пробасил, наконец, мужик.

— А я обучена! — обрадовалась я этим словам и крепко сжала кулачки. Нет, я не лгала, и мама действительно обучила меня читать и немного писать, правда делать всё это мне доводилось целых десять лет назад. Но я обязательно восстановлю свои навыки!

— А ну-ка, иди, завтракай, а потом я посмотрю, что ты там писать умеешь, — распорядился хозяин.

Завтрака я не осилила. Здоровые мужики, зарабатывавшие пушным или рыбным промыслом и сидевшие за соседним столом, заказали себе добавки, а мои кусок рыбного пирога, жареная колбаса и сладкая булочка сиротливо лежали на тарелке. Трактирщик подошёл, посмотрел на меня, фыркнул опять что-то про воробья и зычным голосом велел девчонке-разносчице завернуть остатки моего завтрака на потом. Что ж, если и ужин будет таким же, можно будет об обеде не переживать.

— Ну, идём, что ли, — несколько неловко позвал меня хозяин.

Занавесь, через которую с подносами сновали разносчицы, вела в узкий тёмный коридорчик с двумя дверьми. Одна из них открывала проход в царство вкусов и запахов, а за второй скрывался рабочий кабинет.

— На-ка вот, — стоило переступить порог, как в нос сразу ткнулась стопка листов, исписанных мелким почерком. — Почитай-ка, а то я глазами уже стал слаб, вижу плохо, а этот жулик, мой поставщик вина, любит приврать и свои труды преувеличить.

Глубоко вдохнув, я принялась вчитываться в замысловатые названия вин, витиеватые фразы виноторговца и непонятно прописанные суммы. Было трудно, голос то и дело срывался, а от волнения тряслись руки, но я не сдавалась.

— Вот ведь душонка скаредная! — в какой-то момент возмутился трактирщик и саданул кулаком по столу. — И брата оговорить готов, лишь бы денежек заработать на своё удовольствие.

Я подняла глаза от бумаг и вопросительно посмотрела на мужика.

— Обманывает меня, — пояснил он уже спокойно. — Видишь, пишет, что в пути поиздержался, а брат его мне намедни отписал, что оба дома сидят, а товар везти зятю доверили. Тому-то я поменьше плачу. Ну, что ж, читать ты и впрямь обучена, — сменил трактирщик тему. — Конечно, девке в таком заведении не место, хоть у меня тут люд трётся приличный.

— А как же разносчица? — удивилась я не к месту.

— Так Сенга кому хочешь отпор даст и языком, и кулаком, а по тебе видать — обидеть кого забоишься. Могу только по знакомым поспрошать, не требуется ли кому помощница. А пока мне с бумагами поможешь — и за ночлег можешь не платить. Звать-то как тебя?

— Теанна.

Не знаю, почему назвалась именно так. Наверное, не хотелось слышать в чужих устах то имя, которое последним называла мама. Иногда мне даже казалось, что я всё ещё слышу её «беги, Ладушка». Пусть моё родное имя останется в памяти, а для всех стану Теанной. Уж лучше начну жизнь с чистого листа и с нового имени.

— Непривычно для наших мест звучит. Тенной буду звать, уж не обессудь.

Конечно, я не обиделась — всяко лучше, чем быть «девкой», «лентяйкой» или «поганкой». Мысленно пересчитав оставшиеся монетки, я приняла предложение трактирщика. Уж лучше какое-то время за крышу над головой и еду потрудиться, чем остаться без медяка в кармане.

Экзамен на проверку умения писать прошёл своеобразно. У моего нового хозяина, господина Вута, оказалось непривычное представление о том, что прилично при юной девице. И вот как так возможно, что с подносом по залу бегать нельзя, а выслушивать многоэтажные хулительные конструкции можно? Но мало выслушать — их следовало превратить в приличные для чтения фразы и записать как ответ жуликоватому виноторговцу.

Переписывать пришлось пару раз, но наконец господин Вут был удовлетворён и официально объявил, что отныне — я его работница. Пока не отыщется более приличное для меня место. Конечно, благодарности моей не было предела, но половину серебряного назад я так и не дождалась, а намекать мне показалось неприлично.

Неделя пролетела незаметно. Я просыпалась, завтракала половиной порции, а остальное мне заворачивала с собой Сенга — разносчица на голову выше меня и с тяжёлыми кулаками, благодаря которым подвыпившие посетители опасались её задирать. Потом до обеда сидела над бумагами господина Вута. Прерывалась, чтобы доесть завтрак и выпить горячий отвар, а потом вновь вчитывалась, выискивала, в чём поставщики продуктов готовы были обманывать, и рассортировывала письма. Господин Вут то и дело заглядывал, подсовывая новые конверты, довольно жмурился и вновь уходил в зал.

Нескольких дней мне оказалось достаточно, чтобы осознать — я продешевила. Насколько помню, ещё дядюшка говорил, что хороший секретарь дорого стоит. Вот у председателя был помощник, так чуть не в золоте купался — настолько себя ценил. А господин Вут нашёл дармовую силу и рад тому.

Что он не собирается помогать мне с работой, я поняла как раз к концу второй недели. Значит, нужно было начинать самой ходить по объявлениям. Правда, на заваленном расписками, чеками и заказами столе объявлений о найме работниц не обнаруживалось, а выбраться в город до сих пор мне не удалось. Поэтому на следующий день сразу после завтрака объявила, что у меня выходной, и сбежала.

Светило солнце, которое в это время года редко баловало мою родную Северную Церрию. Помню свою извечную зависть к панаринцам, которые не знали, то такое морозы и сугробы снега по пояс. А потом бежала на горку, кататься на ледянках, или напрашивалась с младшим сыном тётки на конных санях. Меня обычно высаживали у околицы, с гиканьем промчав по деревне, но и этого было достаточно, чтобы хорошее настроение держалось до следующего дня.

Здесь же, недалеко от побережья тёплого моря зима ощущалась ранней осенью, и смешно было смотреть на дам, зябко кутающихся в лисьи шубки. Нет, понятно, что всё это делалось только для привлечения внимания тех. кто мог купить уже не лисью, а кунью или соболиную шубу, но всё равно было смешно.

Поздние розы украшали городские цветники. Удивляли мощёные городские улицы, на которых строго разграничивались дороги для конных и для пеших. Ни перед одним домом не было видно даже маломальского огородика. И тревога кошачьей лапкой трогала моё сердце — кем же мне тогда наниматься работать, если привычные услуги здесь не требуются?

Около ратуши, на которую любезно указала разносчица, всучившая мне ненужный кружевной платок, было не очень людно. Наверное, жизнь в Седэанелии была столь безмятежна, что ни преступлений, ни скандалов здесь не приключалось. На стене объявлений это спокойствие тоже сказалось, так как заявок о найме работников было слишком мало. Почти все они были связаны с работой в трактирах — разносчицами или посудомойками. Однако, памятуя о словах господина Вута, я о подобной должности и не помышляла.

Всё же моё упорство было вознаграждено, и под несколькими не успевшими ещё обтрепаться листами с требованиями к «нянькам с проживанием» обнаружилась запись «Требуется экономка. На собеседование приходить по адресу Самоцветная улица, двенадцатый дом».

Что ж, это было уже что-то дельное, потому что ни должность подавальщицы, ни няньки, являвшейся по сути служанкой на все руки, меня не устраивали. День едва приблизился к обеду, а значит у меня было ещё время попасть на собеседование. Только вот как найти эту Самоцветную улицу?

Наверное, надо было заглянуть в ратушу, но мне вдруг показалось нелепым отрывать от дел каких-то важных людей. Мимо торопились жители Седэанелии, не обращавшие внимания на девчонку. Я никак не могла решиться спросить кого-то из них. Наверное, долго так топталась бы, если мы не здравая мысль: или искать Самоцветную улицу, или батрачить ещё неделю на господина Вута.

— Стой! — наконец, перегородила я дорогу какому-то мальчишке. — Отведи меня на Самоцветную улицу, я тебе монетку за это дам.

Парнишка с разноцветными глазами поднял целую тучу пыли, потом наморщил серьёзно лоб и выдал:

— Не, я об такой улице и не слыхал вовсе.

— Ну, как же?! — я схватила мальчишку за руку и потащила его к доске объявлений. — Вот, вот, смотри — требуется экономка … по адресу Самоцветная улица…»

Руки судорожно нашаривали листы бумаги, но тот всё не попадался. Между тем паренёк деловито подтянул штаны, притопнул босой ногой, опять подняв в воздух облачко пыли, и крикнул:

— Чудная ты! Иди, ищи единорога в лесу!

И умчался, ловко вывернувшись из моего захвата.

— Вот невоспитанное создание! — возмутилась я в голос, но, заметив, что на меня стали обращать внимание, тут же замолчала.

Но ведь было же это объявление, не привиделось оно мне! И адрес я рассмотрела точно. Решив проверить собственное зрение, вновь принялась перебирать объявления о найме на работу — и рука мгновенно наткнулась на желтоватый листок с чётко выведенными словами «Требуется экономка. На собеседование приходить по адресу Самоцветная улица, двенадцатый дом».

Неужели кроме меня, никто больше не видит это такое заманчивое и такое странное объявление?! Подумать только — какая магия! Но, если так, значит, мне придётся одной бродить по городу, разыскивая эту Самоцветную улицу.

Часы на ратуше пробили час дня и, отбросив сомнения, я заторопилась прочь от центральной площади города и ратуши.

Не знаю, почему мне это казалось важным, но у меня не возникло ни капли сомнений в том, что Самоцветную улицу непременно нужно отыскать именно сегодня, что завтра её уже не будет, как не будет и странного объявления, которое могла видеть только я.

Первоначальную идею — просто ходить кругами, постепенно смещаясь от центра к окраинам, пришлось оставить. Во-первых, Седэанелия — это не деревушка, в которой я родилась. Во-вторых, некоторые улицы изгибались столь причудливо, что невозможно было предположить, куда приведёт улочка, изначально бегущая на север.

Пришлось остановиться у первой же лавки, где торговали книгами.

— Карту Седэанелии? — удивился моему вопросу торговец книгами и почесал густо заросший подбородок. — Даже не видел такой ни разу. Раньше эльфы любили составлять карты разные, а сейчас уж почитай добрую сотню лет никому это и не нужно. Наймут караваны проводников — вот и все карты. Если только у антикваров глянете.

Найти антикварную лавку для меня оказалось ещё сложнее, чем просто продолжить поиск нужной улицы. Но всё же искомое помещение с витриной, забитой самыми разнообразными механизмами, отыскалось, как обнаружился и его владелец — один из вечно недовольных любым королевским решением седой старичок. Часть его макушки уже успела избавиться от волос, и лысина была натёрта так, что, казалось, сама способна светиться.

— А-а-а! Госпожа желает учебные книги для своих детей?

— Нет, мне нужна карта Седэанелии. Дети хотят игру устроить, но не с современными улицами, а с теми, что были ещё во времена эльфов, — выдала я придуманное на ходу объяснение.

— Если дети желают изучать историю, их стоит за это только похвалить, — тут же заулыбался старичок. — Была-была, где-то тут у меня лежала она…

Он бодро засеменил вдоль высоченных шкафов, затем вскарабкался по лесенке к какой-то полке и, наконец, выудил на свет туго скрученный свиток. Довольно улыбаясь, антиквар поспешил к большому круглому столу, примостившемуся в уголке между шкафами — как в самой настоящей библиотеке.

— Видите, какая ценность, — бубнил между тем торговец. — Вынеси из-под защиты — чары тут же падут и книга развеется. Читайте уж лучше здесь, а если что-то требуется — заменим подходящим. И столик у меня удобный, и сиденья, ежели перерисовать что захотите, бумага и перья в полном вашем распоряжении.

Самоцветная улица отыскалась быстро — располагалась она за парком. Правда, уйти так быстро мне совесть не позволила, поэтому пришлось посидеть ещё немного, делая вид, что выписываю старинные названия улиц Седэанелии.

— Благодарю вас, — я поклонилась антиквару. — Ваши знания и помощь оказались неоценимы. Уж теперь-то наши сорванцы наиграются вдоволь.

И быстро вышла на улицу, полной грудью вдохнув жаркий послеполуденный воздух. Вслед от старика донеслось пожелание удачной игры и приглашение заглядывать ещё. Что ж, местечко и впрямь интересное, стоит запомнить адрес. Но сейчас — вперёд, на поиски Самоцветной улицы.

Бежать по городу было неловко, но неуклонно катящееся к закату солнце заставляло пошевеливаться. Переулки закручивались странными спиралями, так и норовя увести не в ту сторону. Где-то мне помогал мой дар, где-то — сердобольные жители этих лабиринтов. И вот, когда до искомого места оставалась всего пара кварталов, перед носом неожиданно выросла стена.

Я прикоснулась к ней сначала одним пальцем, затем нажала с усилием — не помогало ничего. Хотелось плакать — нельзя, хотелось кричать и скандалить — тоже нехорошо. Но неужели так и закончится мой поиск таинственной Самоцветной улицы?!

— Не хочу я больше возвращаться в рабство к господину Вуту! — почти закричала я. — Из одной кабалы сбежала — в другую попала. Нечестно это!

— А что было бы честно? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Тут уж я не отказала себе в удовольствии завизжать от души. Интересно, какая девица по-другому отреагировала бы, окажись она наедине на укрытой тенями улице с незнакомцем?

— Довольно, девица, я уже достаточно устрашён и покушаться на твою честь не буду, — со смешком оборвал мой вопль всё тот же голос. — А теперь, будь любезна, ответь на вопрос. Что ты сочла бы честным?

Пришлось всё же обернуться. Позади меня стоял мужчина в простых одеждах — штаны, заправленная рубаха, на плечи небрежно наброшен полукафтан. Сапоги запылились, словно их хозяин очень долго шёл пешком. Впрочем, думаю, после беготни по городу я вряд ли выглядела лучше, и оставалось только радоваться тому, что в подкравшихся сумерках мой неприглядный облик не столь бросался в глаза.

Больше же всего меня удивила маска, закрывавшая большую часть его лица. Лишь неестественно голубые с лёгкой зеленцой глаза выделялись из всего облика.

— Мне кажется, честно получать за свой труд не только крышу над головой и две тарелки с пищей, но ещё и монеты, — сбросив первое оцепенение, ответила ему смело.

— И впрямь — без монет никуда, — улыбнулся незнакомец. — А что же ты хотела найти здесь? И зачем пыталась прорваться сквозь стену?

— Я нашла на ратуше объявление о том, что в дом на Самоцветной улице требуется экономка. Вот и бросилась эту самую улицу искать.

Уж не знаю почему, но этому мужчине хотелось говорить правду. Может, дело в его неправильных глазах? Сейчас они больше напоминали цветом не летнее небо, а яркие воды Бескрайнего океана, и манили также, как прохладные волны. А может, просто причина в том, что никто и никогда со смерти мамы не выслушивал меня с таким вниманием.

— А не слишком ли ты молода для экономки? — внимательно осмотрел меня незнакомец, становясь враз старше на несколько десятков лет.

— А уж не вы ли повесили то объявление? — не осталась я в долгу.

Он рассмеялся, вновь странным образом помолодев.

— Нет, девица, не я. В мою задачу входит лишь убедиться в том, что никто на свою беду не преодолеет стены. Так что Самоцветную улицу ты тут точно не найдёшь.

— Но карта!..

— Карта ошиблась. Возвращайся на постоялый двор, пока совсем не стемнело и на улицы не выбрались бандиты.

И он стал подталкивать меня в ту сторону, откуда я пришла. Надо было возмутиться, но я только неотрывно смотрела на стену.

— Что там? — всё не удержалась и спросила.

— Страшное заклинание, которое пришлось спрятать таким способом, чтобы люди не пострадали, — тут же прозвучал ответ, но фальши в нём было больше, чем в весенних песнях котов.

— А эльфы? Ведь Седэанелия — это эльфийский город. Я…

Однако договорить у меня не вышло — незнакомец неожиданно исчез, и я замерла, недоумённо оглядываясь по сторонам. Одной стало очень зябко и тревожно. Вокруг неспешно наступали сумерки, а я в своих бесполезных поисках оказалась в противоположном конце города, не заметив, как прошёл день.

Странно-то как! Вроде совсем недавно вышла из ворот постоялого двора — а уже солнце цепляет своим краем крыши домов. Странный это город — Седэанелия. Уже в самом этом названии таится магия, а уж в его секретах — и подавно.

Пришлось прибавить шаг, чтобы не остаться в одиночестве на улицах ночью в незнакомом городе. Но я всё равно не успевала. В каждом тёмном закоулке мне уже мерещились подстерегающие меня с ножами или сонными порошками бандиты. От страха задрожали ноги, и несколько раз я даже споткнулась.

Впрочем, все страхи оказались напрасными — до таверны господина Вута удалось добраться без происшествий. Хозяин косо посмотрел на меня, но всё же приказал Сенге подать ужин. Привычно завернув несколько колбасок в промасленную бумагу, поднялась наверх и без сил рухнула на кровать. Внутренний голос с мамиными интонациями велел мне посетить уборную и хотя бы умыть лицо, но шевелиться не хотелось.

— Утром как следует вымоюсь, — пообещала я себе и провалилась в сон.

Наутро пришлось держать слово и плестись в мыльню. Несомненно, плюс в столь раннем омовении был — никто не толкался и не рассматривал моё тело. Не любила я общие мыльни, стеснялась или просто неприятно было — не знаю, но уж лучше остывшая за ночь вода и попытки изобразить из себя змею, чтобы потереть спину, чем множество посторонних женщин.

Вчерашнее платье, и без лишней пыли Седэанелии серое и выцветшее, отправилось мною в угол — вечером постараюсь привести его в порядок. Пришлось сегодня надеть мой второй наряд — просторные штаны и сверху них длинную, ниже колен, накидку с разрезами по бокам. Так я ходила в путешествии ради удобства, а сегодня просто больше не из чего было выбирать.

Завтракала я не спеша, хотя господин Вут призывно кивал и подмигивал мне. Было обидно, что задуманное не удалось. Трудиться за еду вторую неделю подряд уже казалось неправильным, но и ссориться с трактирщиком не хотелось. Что ж, сколько неприятное ни оттягивай, а выполнять его всё же придётся. Глядишь, в следующий раз повезёт — адрес-то я наизусть запомнила.

И всё же погрузиться в цифры мне сегодня не удалось. Стоило только покинуть столик, как в таверну вошла добрая сотня воинов — именно столько насчитала пугливая Райна, помощница поварихи. На самом деле их было не больше десятка и сопровождали они сборщика податей, ежемесячно обходящего доходные заведения.

— Тебя здесь нет, ты на меня не работаешь, — не разжимая губ, прошипел господин Вут и вытолкал меня из таверны через заднюю дверь.

— Вот жулик! — фыркнула себе под нос. — И о лишнем работнике сейчас промолчит, и о том, что я ему за проживание платила.

И всё же мне было весело, что выдался ещё один свободный день. Ноги сами понесли в ту сторону, где закончилась моя вчерашняя прогулка. Хотелось опять оказаться рядом с той загадочной стеной и, может быть, даже увидеть незнакомца в маске. Только вот, сколько бы ни петляла я по кривым улочкам, они всё время возвращали меня к центральной площади.

После третьего возвращения в голове будто что-то щёлкнуло, и я поспешила к доске объявлений. И не ошиблась. На сей раз экономка требовалась на улице Северной. Да ещё как раз по этой самой улице мне пришлось идти несколько раз подряд, так что точно не ошиблась бы. Интересно, совпадение это или?..

За размышлениями ноги сами несли к нужному дому. На стук дверь слегка приоткрылась, хотя никого за ней я рассмотреть не смогла. Сердце радостно встрепенулось. Магия! То, чего лишил меня дядюшка, запретив явиться на испытание силы. Теперь-то меня уж точно ничего бы не остановило, и я смело шагнула в темноту коридора.

— Проходи к свету, — позвал мужской голос.

«Опять мужчина», — недовольно подумала я, но подчинилась. Куда ж деваться, если чаще всего в этом мире женщина — лишь продолжение своего мужчины? Но постоять за себя, если он вдруг задумает сделать какую-то глупость, я сумею.

«Свет» оказался просторной комнатой с окнами во всю стену. Окна выходили в зелёный сад, отчего казалось, что ты сам находишься не в помещении, а среди растений. Говоривший сидел в кресле в самом тёмной углу, сгорбившись и высоко подняв плечи. Можно было дать ему и восемьдесят лет, и восемь сотен — говорят, маги долго могут прожить.

— Здравствуйте, моё имя Тенна. Я пришла по объявлению, — заговорила, не дожидаясь вопроса. — У меня имеется опыт ведения хозяйства, поддержания порядка в доме и выполнения расчётов. Кроме того могу готовить что-то не очень изысканное и…

— А руководить работой пары слуг сумеешь?

В доме дяди прислугой была я, но уж проверить, как выполнена работа, и указать, что ещё не доделано, смогу однозначно. Поэтому утвердительно кивнула.

— И на письма отвечать обучена?

— Научусь, — пообещала мгновенно.

— А ещё в моём доме много магии, — продолжил стращать хозяин.

— Думаю, у меня есть способности к магии, только их никогда не развивали.

После этих слов я удостоилась более пристального взгляда.

— Да, вижу. Но это не так сложно, как если бы магии у тебя не было. Что ж, ты мне подходишь. Оплата — два золотых в неделю. Если замечаний не будет — добавлю ещё золотой. Питание за мой счёт, начала раскрытия магической силы — тоже. Выходной один раз в неделю в тот день, когда ты мне будешь не нужна. Устраивает?

Я торопливо сравнила условия работы на господина Вута и на этого странного старичка, и кивнула:

— Согласна!

— Тогда завтра можешь начинать. Забери свои вещи с постоялого двора и приходи сегодня вечером, чтобы с утра приступить к работе.

— Хорошо.

Я вежливо поклонилась своему новому хозяину и, забыв спросить его имя, вприпрыжку понеслась в таверну, ставшую приютом на последние две недели. И только когда почти добралась до своего временного жилища, сообразила — я же не говорила, что живу на постоялом дворе!

Сборщики податей уже ушли, и господин Вут вновь пребывал в довольном настроении. Увидев меня, трактирщик заулыбался и поманил в заднюю комнату, к очередной горе счетов.

— Господин Вут, — собравшись с духом, заявила я, — я нашла себе работу. Сегодня к вечеру мне нужно явиться по названному адресу.

Выражение лица трактирщика вряд ли кто-то сумел бы повторить — настолько скорбным оно стало, даже фальшивые слёзы будто бы заблестели на кончиках ресниц. Но мне уже доводилось видеть подобный маскарад, когда господин Вут искренне заверял самых требовательных пьяниц, что в его подвалах «ну вот ни единой капельки пива не осталось».

— Да, понимаю, — проговорил мужчина с такими интонациями, точно обещал «Я из тебя фарш для начинки сделаю». — Ну, до вечера, может, успеешь что-то глянуть? А Сенга, пока нет посетителей, соберёт твои вещи.

Пришлось согласиться. Я была всё же благодарна трактирщику за то, что он не прогнал меня и предоставил возможность оглядеться в городе, и совесть никак не давала покоя, а господин Вут так умело этим пользовался! Так что день мой продолжился ударным трудом во благо таверны, и к новому своему месту работы подходила я уже в полной темноте.

Дверь передо мной вновь открылась сама. Мой новый хозяин всё ещё сидел в своём тёмном углу. Он недовольно фыркнул в ответ на рассказ о помощи господину Вуту и приказал:

— Отнеси свои вещи на третий этаж. Лестница в конце коридора. И впредь запомни: выполнять надо с первого раза именно так, как я сказал. Вот сейчас тебе два дня нужно на восстановление резерва. И неизвестно, сколько твой господин Вут уже умудрился из тебя магии выкачать.

— Как это? — вздрогнула я, попытавшись представить себе подобный ужас.

— В Седэанелии есть всего две категории жителей — маги и простые смертные. Маги считаются элитой и входят в управляющий совет. Остальные же — простые люди, подчиняются магам. Так было изначально, ещё при эльфах, ведь именно они контролировали источник силы. Но есть такие хитрецы, которые молоденьких неопытных магов заставляют работать на себя, тайком подпитываясь их силой. Молодость себе продлевают, например, или удачу так приманивают. Кажется, человек, от которого ты сбежала, один из последних. Хочешь его наказать?

Мне стало не по себе от его слов. Конечно, я уставала после работы с бумагами — всё-таки это совсем непросто. Голова часто болела, дурные сны мучали. Но подумать, что всё из-за господина Вута я даже не могла. Неужели за подобное даже наказывают?

— Наказывают, — подтвердил новый хозяин. — И как за обман, и как использование чужой силы без согласия её носителя. Эти законы ещё при эльфийком правлении были приняты, и в Седэанелии им строго следуют.

— Но ведь сейчас некоторые уже подзабыли, кто такие эльфы.

— Подзабыли, так и есть. А мы напомним, что их законы никто не отменял.

Маг встал и наконец-то вышел на свет, и совесть в очередной раз уколола меня. Ни о каком старичке речи вовсе не шло. Он был очень молод, с нежной кожей, словно ни разу не брился. О такой красоте рассказать бы не получилось, но мне и хвастаться-то было некому. Наверное, это ещё одна причина, по которой я оказалась служанкой в этом доме.

Тёмно-синие глаза того оттенка, каким бывает предгрозовое небо, смотрели равнодушно и в то же время пронизывающе. От такого взгляда невозможно скрыться, как невозможно и утаить что-либо. Волосы были не седыми, как показалось поначалу, а просто очень светлыми. В голову почему-то забрела мысль, что мой работодатель — не человек. Впрочем, ни подтвердить, ни опровергнуть её у меня бы не получилось.

— Как к вам обращаться? — с трудом сглотнув ком в горле, спросила я.

— Господин Дей, — коротко отозвался мужчина.

— Вы из Дейларии? — не смогла удержаться от вопроса.

— Это совершенно неважно.

— А…

— Довольно. — Кажется, мои вопросы утомили господина Дея. — Как я понимаю, насчёт господина Вута ты ещё не решила. Не буду настаивать, надумаешь — скажешь. Сегодня устраивайся, а завтра я расскажу, в чём будут заключаться твои обязанности.

И он ушёл из гостиной — так назвала я про себя эту комнату.

Пожав плечами, отправилась на третий этаж. Странный дом. И хозяин у него странный. Не побоялся, что я что-то украду или куда-нибудь не туда влезу. Никакого толкового собеседования не провёл. Услышал о моей силе, посверлили взглядом — и сразу на работу принял. Пожалуй, он ещё более странный, чем господин Вут. Придётся опять быть настороже — как знать, что этому господину Дею в голову взбредёт?

Лестница отыскалась быстро — в конце коридора. Да и особого труда не составило догадаться, какая из комнат отведена мне. Дверь в неё была призывно распахнута, в углу мягко дотлевали угли в камине. Большое окно в половину стены выходило всё в тот же зелёный сад, чуть тронутый золотистой рукой осени. Справа от входа оказалось несколько дверей. Одна из них вела в маленькую уборную, за другой располагался платяной шкаф, третья разделялась пополам, откидывалась вперёд и оказалась небольшим столиком с удобной выемкой для письменного прибора.

Слева возвышалась кровать — огромное, почти королевское ложе. Швырнув сумку с вещами в угол, я с размаху рухнула поперёк своей новой кровати. Никогда не могла позволить себе подобного: дядюшка с тётушкой отругали бы, в трактире господни Вута койки были слишком узкими, а во время похода и мысли такой не возникало, потому что спать приходилось на земле. А в этом доме одна кровать, наверное, была размером с тот чуланчик, который отвела мне в своём доме тётушка. Так и хотелось поскорее заснуть на этих мягких подушках. И как бы ни было всё в этом доме подозрительно, ради одной кровати я готова была остаться. Сбежать всегда успею.

Пролежала я так недолго — нужно было разбирать вещи и хотя бы выяснить, где находится кухня или комнаты других слуг.

По дому я передвигалась крадучись. В нижнем этаже было уже темно, и мне совершенно не улыбалось разбудить господина Дея. Вдруг подумает, что я воровка какая или ещё чего похуже. При этом откуда-то ощутимо тянуло ароматом свежевыпеченного хлеба.

— Что вы здесь делаете? — как гром среди ясного неба раздался за моей спиной голос, заставив подпрыгнуть.

Господин Дей всё же проснулся и теперь недовольно рассматривал меня, скорчившуюся у очередной двери.

— Чаю захотела выпить и отправилась искать кухню, — неуверенно проблеяла я.

— Достаточно было вызвать служанку, — не поддался хозяин.

— Но я и сама в вашем доме буду служить, а значит, мне нельзя сразу ставить себя выше всех остальных. К тому же кто как не экономка должен знать всё и обо всех в вашем доме?

— Довольно, — утомлённо махнул рукой господин Дей. — Я всех представлю вам завтра. А сейчас — марш в свою комнату.

Он взмахнул рукой и неведомая сила, несмотря на моё сопротивление, потащила меня наверх, в выделенные покои. Это было так странно и непривычно, что я даже слова пикнуть не смела.

Дверь-стол в моей комнате уже оказалась откинута, а на ней располагался поднос с чаем, печеньем и мёдом в маленькой мисочке. Я оглянулась — вдруг, тот, кто приготовил мне угощение, ещё был здесь. Но в комнате, кроме меня, никого не оказалось. С опаской попробовала чай — горячий, как я люблю. Понюхала печенье — свежее, с лёгким ароматом корицы и яблока. И уже без стеснения съела и выпила всё, что мне предложил не очень гостеприимный хозяин.

Стоило только всё доесть, как поднос исчез, а я вздрогнула. Опять магия! Это и восхищало, и пугало одновременно. Но разве не этого я хотела, отправляясь в Седэанелию? Значит, придётся привыкать. Всё время, что я готовилась ко сну, никак не оставляло ощущение чужого присутствия, но стоило голове коснуться подушки, как я уснула. И никогда за последние десять лет мой сон не был столь крепким и спокойным.

Наутро господин Дей выглядел даже бледнее, чем накануне. Однако это не помешало ему выстроить в холле, у лестницы нескольких слуг и объявить:

— Отныне у нас есть экономка, девица Тенна. Магией обладает, но пользоваться умеет не очень хорошо, так что советую не злить, а то устану потом за ней расколдовывать.

От подобной характеристики я поперхнулась, а слуги ничего, всё восприняли спокойно и просто согласно кивнули.

— Познакомитесь сами, — счёл свою миссию выполненной господин Дей и торопливо взбежал по лестнице.

Я в растерянности повернулась к тем дамам и господам, которым меня представили и робко улыбнулась.

— Молоденькая совсем! — всплеснула руками высокая худощавая женщина, — Прямо как внучка моя. Та только и знает, что кожу себе портит — то одним намажется, то другим.

— Я ничем подлобным не занимаюсь! — возмутилась было я, но женщина уже продолжала:

— Вы, девица Тенна, приходите ко мне на кухню, уж я найду, чем вас угостить. Я — тётушка Мариль. А если какие интересные рецепты знаете, обязательно расскажите.

— А в саду у меня много красивых цветов, — подхватил бородатый мужчина, больше похожий на разбойника с большой дороги. — Господин их особо не жалует, ему фрукты-овощи подавай. Но девица точно оценит, так что выходите погулять в своё удовольствие. Можете называть меня дядюшка Гром.

Слуги дома обступили меня со всех сторон, представляясь, рассказывая о своих обязанностях и то и дело приглашая то в библиотеку, то в оранжерею, то ещё куда-нибудь. Самой оригинальной оказалась девушка моих же примерно лет. Томно вздохнув, она позвала меня на чердак, с которого в лунную ночь открывался дивный вид на кладбище.

Всего в доме, не считая меня, работало десять человек — кухарка, садовник, смотритель заморских растений, библиотекарь, конюх и несколько девиц-горничных, включая ту самую, любительницу вида на кладбище. Все они, судя по именам, были из разных государств Ландина. Когда же я спросила у тётушки Мариль, так ли это, она только рассмеялась:

— Нет, все мы родились и выросли в Седэанелии. Просто когда-то давно наши предки пришли сюда то ли с торговыми караванами, то ли с теми самыми эльфами-изгнанниками, которые город восстанавливали. А может, их просто ноги принесли сюда искать лучшей жизни. Но поскольку между государствами Праймы мир всегда царил очень хрупкий, то каждый стал селиться обособлено и соблюдать привычные традиции — хотя бы в именовании. Вот мои предки — панаринцы, видите, и кожа другого цвета. А ваши родичи, наверное, жили в Церрии?

Пока повариха всё это говорила, она не переставала суетиться на кухне — что-то помешивать, переставлять, резать. Мне хотелось потереть глаза, потому что иной раз начинало казаться, что у неё не одна, а три пары рук. Но на вопрос всё же ответила:

— Я родилась в Церрии, а сюда, в Седэанелию, прибыла две недели назад. Хотела найти лучшей жизни.

— Жизнь везде одинакова, девица Тенна. Отличается она лишь тем, как ты к ней относишься. Будешь думать о плохом — и жизнь будет плохая, станут мысли хорошие — и всё остальное тоже изменится.

Мне хотелось ответить на это, что важно ещё и то, кто твоей жизнью распоряжается. Дома после смерти мамы мне пришлось непросто, хотя я и мечтала о счастье. И даже здесь, в легендарном городе эльфов, едва не попала в кабалу к расчётливому господину Вуту. Но пересилить себя и открыть душу постороннему человеку я просто не могла. Вместо этого опять обратила внимание на то, что тётушка Марилдь умудряется делать несколько дел одновременно.

— Как у вас так получается? И резать, и варить, и жарить — всё одновременно?

— Обычная магия, девица Тенна, — рассмеялась она в ответ. — Думаю, господин Дей принял вас потому, что почуял в вас силу. Ведь мы все таким же образом попали в его дом — все мы маги, которым кто-то запрещал развивать свои силы. Думаете, ему нужны шесть служанок или два садовника? Вовсе нет! Просто господин Дей каждому из нас дал шанс стать собой. А раз и вы попали к нам, значит, из вас будет толк. Только уж работайте на совесть: велено быть экономкой — будьте ею. Присматривайте, чтобы девицы не ленились да в доме был порядок, а об остальном мы сами научились заботиться.

Такие речи казались мне странными, и я решила присмотреться к окружавшим меня людям. Неспешно бродила по дому, тут и там натыкаясь на служанок. Все они были старше меня, но ни одна не выразила возмущение тем, что ими будет руководить такая молоденькая экономка.

— Может, желаете чего, девица Тенна? — спросила одна из них прямо. — Вы не стесняйтесь, нам не сложно вам помочь.

— Нет-нет, я просто хочу понять, в чём заключается ваша работа, — смутилась я. — Вы, пожалуйста, занимайтесь своим делом, я просто понаблюдаю.

И чем дольше я наблюдала, тем больше мне хотелось закричать — каждый человек в доме и впрямь оказался магом. Одна служанка, тётушка Годиль, даже к швабре с тряпкой не прикасалась — вода просто слушалась её, как живое существо. Стоило тётушке Годиль шевельнуть пальцам или просто ткнуть в грязное место, как туда же устремлялась и вода, отмывая до блеска то, что было грязным.

— Жаль вот только, ведро приходится с собой таскать, — с усмешкой говорила женщина. — Нет у меня такого умения, чтобы из ниоткуда дождь вызывать. Но и так уже большое облегчение. Дома-то мамка заставляла на коленках ползать, каждую дощечку натирать.

Другая творила вообще нечто невероятное. Как она объясняла, управляла какими-то невидимыми нитями, и мне сразу представлялся огромный паук, опутывающий своей паутиной всё вокруг. Ванара — она просила называть её просто по имени, потому что всего на пару лет оказалась старше — только смеялась и говорила, что весь наш мир пронизать этими магическими нитями, которыми она умеет управлять.

Мне довелось увидеть, как Ванара меняла постель в одной из комнат. Она просто взмахивала руками, словно отгоняла от себя мошек, а наволочки сами взлетали в воздух и надевались на подушки. Выглядело это жутковато, но очень интересно. Как знать, вдруг и я так умею? Однако на просьбу научить, Ванара только покачала головой:

— Господин Дей предупредил нас, что вам нужно сил набираться. Вы же какому-то трактирщику до господина Дея служили, а тот из вас тайком магическую силу тянул. Это очень опасно — можно перегореть и совсем сил лишиться. Так что отдыхайте пока, а со временем откроете то, к чему имеете склонность.

Половину из сказанного я не поняла, но звучало убедительно.

— Лунный свет очень хорошо помогает восстанавливать магию, — тем же вечером заявила мне вторая девушка моего же возраста, Адейла. — Предлагаю сегодня вдвоём полюбоваться луной. На кладбище, так и быть, можете не смотреть.

Очень хотелось отказаться, однако дело происходило на кухне во время ужина, и предложение Адейлы слышали все присутствовавшие. Они тут же стали убеждать меня, что девушка права.

— Ведь Седэанелия — эльфийская территория, а эльфы очень почитают Луну. Вот она и имеет здесь большую силу. Сходите, девица Тенна, хуже точно не будет.

Пришлось согласиться, чтобы не прослыть невежливой.

Лестница на чердак, как это ни было странно, располагалась на первом этаже, в закутке возле царства тётушки Мариль. Заметив нас, она тут же вручила Адейле корзину, прикрытую вышитым полотенцем — «заморить червячка». Пахло из корзины так, что от зависти скончался бы даже дракон, но мы лишь вежливо поблагодарили любезную кухарку.

Чердак оказался ухоженным помещением, с одной стороны разделённым на несколько каморок. В них, как пояснила, Адейла, хранились старые вещи или, наоборот, то, что ещё не нашло применения в доме господина Дея. Вторая часть была свободна от нагромождений сундуков или сломанной мебели, как то обычно бывает. Здесь, около прорезанного в крыше окна, стояли уютные кресла и низенький чайный столик. По полу стелились узкие полосы лунного света, проникавшие в окно, отчего казалось, что ты попал в какое-то сказочное место.

Адейла поставила корзину с перекусом на столик, а сама поманила меня дальше. В конце чердака находилось ещё одно окно, обе створки которого можно было открыть, отчего возникало ощущение, что ты стоишь на балконе.

— Смотри, отсюда открывается чудесный вид. В некоторые ночи можно даже рассмотреть, как плещутся в море дельфины.

— Но ведь до моря отсюда несколько дней пути! — удивилась я.

— Конечно, — девушка снисходительно улыбнулась. — Но я пользуюсь не глазами, а магией лунного света. Прошу его показать мне то или иное место — и наблюдаю. Это мои обязанности в доме господина Дея — следить за тем, чтобы никто не причинил нем вреда. Ну, иногда помогаю с уборкой, но у меня это плохо получается.

Я потрясла головой. В жизни не слышала ничего более странного, но, возможно, так тоже бывает. Ведь о магии мне было известно не больше того, что она существует. А уж на что способна — понятия не имею.

Между тем Адейла распахнула настежь окно и уселась на подоконник.

— Иди сюда и садись рядом, — позвала она. — Попробуй позвать Луну или хотя бы просто ощутить её силу.

Я устроилась рядом со странной девушкой и подняла глаза к небу. Как она и говорила, было полнолуние, и свет ночного солнца затмевал осторожное мерцание звёзд. Если честно, я больше любила звёздное небо, оно и наряднее, и живее — дышит, перемигивается, манит. Но и Луна сегодня казалась мне не чужой.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент у меня очень зачесался нос. Я поднесла руку к лицу и вскрикнула — моя кожа светилась призрачным лунным светом.

— Ну, вот, — тут же печально вздохнула Адейла, — а так всё хорошо начиналось. Видишь, — она коснулась пальцем моей светящейся руки, и от неё тут же потянулась ниточка света, — Луна тебя приняла и поделилась своей силой, а ты её спугнула.

— Это так странно! — смущённо принялась я оправдываться.

— Соглашусь, с непривычки действительно выглядит непонятно. Но я, например, не могу впитывать лунный свет — во мне нет крови древней расы. А вот ты можешь, и это о многом говорит.

— На что ты намекаешь?

Луна тут же оказалась мною забыта. Чердак из сказочного превратился в обычное пустое помещение для складывания ненужного хлама. И даже лунные дорожки потеряли своё очарование.

— По-моему, я не намекаю, а говорю прямо, — Адейла совершенно не смутилась и не утратила своего слегка отсутствующего вида. — Только те, в чьих жилах течёт кровь древних рас, способны впитывать в себя свет Луны. Силу — да, любой маг может ею напитаться в полнолуние, но свет только избранные.

— Значит, у меня в предках были… эльфы?

Хотелось покрутить пальцем у виска, настолько это предположение казалось безумным, но мне почему-то было важно услышать ответ этой девушки.

— Да, были. Посмотрись хотя бы в зеркало — слишком утончённые черты лица, двуцветные волосы, и не просто рыжевато-каштановые, как например, у Ромашки, а... Нет, не могу разглядеть, ноя уверена, что Тенна скрывает свою настящую

Я вздрогнула — об этой особенности никто не знал, потому что ещё мама, когда была жива, научила меня закрашивать своё золото чёрной краской. Чтобы люди задавали меньше вопросов — так пояснила она. И как только эта проныра сумела рассмотреть меня?!

— Кроме того ты очень хорошо двигаешься, это мало кому дано без тренировок, — между тем продолжала Адейла. — А я уверена, что ты способна управлять всеми стихиями.

— Нам этого никогда не узнать, — смогла я взять себя в руки и ответить.

— Попробуй спросить Луну. Правда, — она бросила взгляд в окно, — уже не сегодня. Её сила угасает с приближением рассвета. Давай-ка лучше подкрепимся и отправимся спать, а то захочет господин Дей утром что-нибудь у нас спросить, а мы ещё спать будем.

Вот уж чего мне меньше всего хотелось, так это отвечать на чьи-либо вопросы. Лишь осознание того, что выставить меня за дверь у господина Дея причин больше, чем оставить у себя в доме, заставляло держать язык за зубами.

На втором месте по нежеланию располагался ночной перекус, однако стоило приподнять полотенце с корзинки, как память у меня просто отшибло. В себя я пришла в обнимку с кружкой ароматного отвара, а Адейла протягивала мне очередной пирожок.

— Нет, спасибо, — нашла я в себе силы отказаться. — Оставлю его на завтрак.

— К завтраку тётушка Мариль ещё что-нибудь вкусное приготовит, — засмеялась та. — Но — как хочешь. Идём спать.

Полотенце накрыло остатки провизии и частично скрыло манящие запахи.

Корзину Адейла оставила на кухне, и мы побрели через весь дом, чтобы добраться до лестницы, ведущей к жилым покоям. Почему-то после общения с Луной я испытывала только усталость. Ноги еле двигались, и приходилось прикладывать усилия, чтобы не улечься и не заснуть прямо посреди коридора.

Я хотела опять, не раздеваясь, упасть поперёк кровати, но неведомая сила потянула меня к окну.

Луна уже побледнела. Однако стоило мне взглянуть на неё, как ко мне тут же потянулись лучи света. Они ударились в оконное стекло и расплескались по нему. Моя рука уже потянулась было, чтобы открыть окно и коснуться этого лунного света, но недоверие к происходящему оказалось сильнее.

Я поплотнее задёрнула шторы и легла спать.

Новый день принёс и новые заботы.

Господин Дей непрозрачно намекнул, что пора бы мне приступать к своим обязанностям, а то его горничные «больше месяца уже отдыха не видели». Распорядок работы он обозвал мудрёным словом «график» и велел рассчитывать время так, чтобы каждый день недели одна из горничных обязательно была весь день свободна.

Это было сложно и вместе с тем интересно, ведь каждая девушка обладала своими способностями. Над расчётами я просидела почти полдня и, наконец, с гордостью предъявила их хозяину.

— Неплохо, — одобрил господин Дей. — Одну только ошибку допустили. Я не вижу в графике ваших выходных, девица Тенна.

— Да мне и выходить-то некуда, — тут же смутилась.

Хотелось добавить ещё что-то умное, про то, что я теперь сирота и мне даже навестить некого. Но тут в голове щёлкнуло: Стена! Что там, за ней? И почему её охраняют не только люди, но и магия. Пожалуй, ради этого можно и праздник себе организовать.

— Впрочем, давайте, впишу своё имя, — потянулась моя рука за листком бумаги, но господин Дей оказался проворнее.

— Так, напишем — «свободный график», — заявил он, внося запись взятым из воздуха карандашом. — Что ж, объявите горничным график и можете первую уже отпускать на выходной. А вам… — Меня коснулся строгий изучающий взгляд. — Вам пару дней ещё лучше не встречаться с магией.

И почему-то сразу стало понятно, что речь идёт о большой, серьёзной магии, а не о привычных действиях горничной. Но, наверное, я всё же научилась немного молчать, поэтому просто поклонилась и отправилась разыскивать Ромашку — девушку, которой сегодня было положено отдыхать.

— Ох, спасибо вам, девица Тенна! — обрадовалась женщина, которая могла бы годиться мне в матери. Она была румяной, круглолицей и очень уютной, как добротная деревянная изба в маленькой деревушке. Рядом с ней хотелось оставаться рядом как можно дольше и ждать от неё какого-нибудь ласкового слова, которое давно уже разучились произносить в «цивилизованных» городах.

— Что вы, — смутилась я, — все выходные честно распределены между всеми служащими. Но если вдруг вам понадобится отлучиться в другой день, не по графику, обязательно сообщите мне, что-нибудь придумаю.

Ромашка снова рассыпалась в благодарностях и, наконец, отправилась по своим делам. Задавать вопросы, куда она собирается и когда планирует вернуться, мне показалось неуместным. Да и не умею я влезать к человеку в душу — наоборот, меня научили быть скрытной и осторожной. И всё же, когда господин Дей задал вопрос, уйти от ответа у меня не вышло.

Дело было за обедом, до которого я успела исследовать ещё небольшую часть дома. Удивительное это было здание — с улицы оно не казалось слишком большим, а вот внутри возникало впечатление, что ты находишься в огромном помещении. Количество просторных комнат и коридоров впечатляло. Это было так странно и волшебно, что я была готова с утра до ночи бродить по ним, что и высказала господину Дею, настоявшему на совместной трапезе.

— Да, вы подобрали верное слово — волшебный, — спокойно признался он в ответ. — Пространство внутри увеличено с помощью особых заклинаний. Они не человеческие, поэтому могут вызывать неприятные ощущения. Любой маг, кто попадает сюда, чувствует это. Странно, что не почувствовали вы.

И замолчал, пристально глядя на меня. Что на это сказать, я не знала, поэтому предпочла промолчать.

— Девица Тенна, — не сдался господин Дей, — кто ваш отец?

— Меня воспитывал муж мамы. Настоящего отца я никогда не видела, а мама не любила разговоры о нём, — призналась неожиданно для себя.

— Почему вы после смерти матери отправились к дяде и тёте, а не попытались разыскать родню по отцовской линии?

— Потому что ничего об этой родне не знала. И вообще, мне было всего семь лет. Кого я могла разыскать? Королевских дознавателей, что упрятали бы меня в приют?

— Хорошо, а в чём причина того, что вы совершенно не обучены магии? Ведь в вас её столько, что удивительно, как до сих пор не прорвалась.

— Дядя был против того, чтобы я покидала его дом. Твердил всё время: мы дали тебе приют, кормим и одеваем, вот и будь благодарна тому, что имеешь. На деле же ничего, кроме множества обязанностей и работы, я не ничего не имела. Доедала то, что не вместили в себя утробы дяди и тёти, и спала в самом холодном углу на самом тонком матрасе.

Мне вдруг захотелось удариться лбом об стол — ну вот зачем я это господину Дею сказала?! Но некая сила меня удержала. Впрочем, впоследствии обдумав этот допрос, — а иначе его и не назвать — я пришла к выводу, что силой этой была магия моего хозяина, заставившая рассказать о себе всю правду.

— А ты хотела бы учиться? — неожиданно перешёл маг к более простому обращению. Однако вопрос был такой, что я на это даже внимания не обратила, поспешив ответить:

— Да! Очень!

— Что ж, обязанности экономки не будут отнимать у тебя много времени, так что время на обучение у нас будет. А то как знать, когда твоя сила рванёт.

После этих слов в столовой дышать стало чуть легче. Тогда я не обратила на это внимания, лишь позже осознав произошедшее. Пока же постаралась как можно выразительнее поблагодарить доброго господина Дея. Он просто улыбнулся и посоветовал пока отыскать библиотеку, которой и предстояло стать для меня учебным классом.

Библиотека нашлась быстро и в очень странном месте. Это меня удивило, ведь я несколько раз уже проходила именно по этому коридору, но ни разу не замечала дверь, ведущую к книгам. Вошла — и застыла от удивления. Книг здесь было столько, что и за три человеческих века не прочитать. Несколько шкафов под самый потолок обступали посетителя со всех сторон, давя своей величественностью. За ними виднелись ещё несколько, но верить, что и на тех бесконечных полках тоже хранятся книги, было невозможно — никогда столько их не видела. Мама хранила всего две книги — с красивыми картинками и витиеватыми записями, по которым она меня и учила читать и писать. У дяди была единственная настольная книга — для учёта прибыли и расходов. А здесь такое богатство! В глубине, у окна приютился массивный стол и несколько мягких стульев вокруг него.

— А, явилась, — донёсся откуда-то сбоку старческий голос.

Господин Бринуш был самым старым слугой в гоме господина Дея и, как оказалось, заведовал библиотекой. Выглядел он странно с полностью сбритыми волосами и без намёков на бороду и усы. При этом всё время щурился, словно смотрел не на собеседника, а на солнце.

— Добрый день, — постаралась я быть вежливой, хотя этот человек внушал мне некое беспокойство. — Господин Дей велел отыскать библиотеку, потому что с завтрашнего дня я должна буду здесь учиться.

— Учиться — это хорошо. Только нужно ли это девице, которая через год влюбится, выскочит замуж и начнёт плодить детишек одного за другим? Ступала бы лучше к тётушке Мариль, она тебя обучит пироги печь да котлеты жарить.

— Пироги и котлеты я и сама могу, — обиделась я на старика. — Но у меня есть магия, которая, по словам господина Дея, требует развития. Вот этому и буду учиться.

— Что ж, с господином Деем спорить глупо. Раз уж такое дело, можешь прогуляться здесь, только сама книги не трогай. Приглянется что-то — зови меня, на них все наложено заклятие от чужих рук и вредительства.

Это было удивительно — даже книги в доме господина Дея оказались напитаны магией. Но мне она совершенно не мешала любоваться ими. Руки чесались почитать хоть что-то. В детстве я мечтала о собственной книжке с яркими картинками. Мамины книги, скорее всего, сгорели, когда стражники зачищали заражённую «холодной смертью» деревню. А больше никому в голову и не приходило порадовать меня таким дорогим подарком.

Несомненно, господин Бринуш начал бы насмехаться надо мной, попроси я у него книжку с картинками, потому и промолчала. Надо просить что-то поверьёзнее. В пути, да и пока жила у дяди, я не раз слышала, что девицы читают про эльфов и про любовь. В их книгах девушка всегда была несчастна и обижена злой роднёй. На помощь ей приходил эльф, и жили они после долго и счастливо. Спроси я подобное чтиво, и господин Бринуш точно сочтёт меня недалёкой и пустоголовой.

— А можно мне что-то об истории Праймы или Сеадэнелии? — наконец, смогла я придумать достойное чтение для себя.

Господин Бринуш несколько разочарованно фыркнул, но всё же шагнул к одному из шкафов — в противоположную сторону той, куда я сама направилась. Что-то бормоча себе под нос поводил руками, как недавно прибиравшаяся Ванара, и в руки ему спорхнул толстый том в богатой обложке. Старик с грохотом опустил книгу и на стол и велел:

— Садись и читай здесь, девица Тенна. Такую редкую книгу из библиотеки выносить запрещено.

— Благодарю вас, — сухо ответила ему и устроилась на одном из стульев.

Положила руки на обложку, просто наслаждаясь ощущением плотной кожи. Как давно я не открывала настоящих книг! За спиной тихо захлопнулась дверь, но я не придала этому значения. Открыла книгу — и чуть не заплясала от радости. В ней были картинки! Да такие, что и самым лучшим детским книгам не снились — яркие, подробные, со множеством персонажей.

В уголках глаз собрались слёзы, и лишь усилием воли я их удержала. Старый ворчун просто угадал моё желание, а ведь мог подсунуть какой-нибудь нудный исторический трактат. Надо будет в знак благодарности направить одну из горничных ему на пару дней — помочь навести порядок в библиотеке. Или лучше прийти самой, ведь это мне господин Бринуш сделал такой подарок.

Потом мысли все улетучились, и я погрузилась в чтение. Это был давно забытый восторг от знакомства с людьми, которых я никогда не видела. Книга об истории Праймы читалась мною как самый увлекательный приключенческий роман. Раздел территорий между людьми, эльфами и гномами. Легенды о живущих в недрах вулканов Пылающих гор драконах и заливающая всё вокруг себя раскалённая земная плоть. Войны между племенами и исход эльфов.

Каюсь, кое-что я пропускала, чтобы как чарующую сказку погрузиться в историю дивного народа, обладающего властью над стихиями. Признаться даже себе самой было неловко, но меня слишком задели слова Адели о том, что луна отдаёт свою силу только потомкам эльфов. Наверное, именно потому я так и жаждала поскорее и побольше узнать о них.

Не учла только одного: трактат был написан людям и для людей, а потому в нём оказалось больше вымысла, чем истинных фактов о древних расах. Но сейчас мне это было неважно. Истину я потом отыщу и в скучных свитках. Сейчас же я была вся погружена в волшебство новой книги настолько, что не замечала ничего вокруг.

— Любите детские сказки? — прервал меня вопрос господина Дея.

Я вздрогнула и подняла голову от книги. Даже не могла сказать, когда именно он появился в библиотеке и уселся напротив меня. Судя по полупустой тарелке с печеньем, было это довольно давно.

— Я в последний раз книгу в руках держала, когда была ребёнком. — Странно, почему решила оправдываться, но принялась объяснять. — И я помнила именно такие книги — нарядные и волшебные.

— За внешней красотой порой скрывается информационная пустота и искажённая истина.

— Да, с этим не поспоришь. Но я читаю, и в памяти просыпаются рассказы, которые я когда-то слышала от мамы. Про дремлющих в полглаза драконов и хитрых гномов, которым служат поколениями некоторые человеческие роды.

— И про эльфов, уплывших в Бескрайний океан?

— И про них. Но разве это не правда?

— Правда, но — повторюсь — на человеческий манер. Некоторые жившие потом среди людей эльфы оставили свои заметки об истинном положении дел в те давние времена. Им мало кто верит, но они всё же живут. Будет интересно — сообщите господину Бринушу, что я позволил вам ознакомится с другой стороной истории.

Господин Дей встал и я тут же подскочила вслед за ним, с сожалением захлопнув книгу. Как ни крути, а меня приняли в этот дом не ради приятного времяпрепровождения, а ради работы.

— Что ты знаешь о магии, девица Тенна? — чуть склонив голову на бок, поинтересовался хозяин.

— Только то, что она есть, — виновато развела руками. — Ещё что для использования силы есть специальные заклинания. Ну, и то, что человеческая магия отличается от магии других народов Праймы.

— Хм… Негусто. Что ж, тогда начнём с нуля. Призови свою силу и попробуй оформить её в виде сгустка. Вот так.

Господин Дей вытянул вперёд руку, и над ней тут же сгустилось небольшое голубоватое облачко. В восторге от увиденного, я попыталась ткнуть в это облачко пальцем, чтобы проверить, настоящее оно или нет, но господин Дей быстро сжал пальцы, и облачко исчезло.

— Давай, сама, — приказал он.

И начались мои мучения. Так и эдак я напрягла руку, мускулы, воображение, но ничего не получалось. Спустя некоторое время возникло ощущение, что внутри меня бегают какие-то многоножки, становилось то жарко, то холодно. Господина Дея эти мои ощущения радовали, он требовал выпустить их наружу, но ощущения оставались, а облачка не появлялось.

— Ты не концентрируешься, — начал ругаться мой учитель. — Представь внутри себя сосуд с силой и просто возьми её оттуда.

Сказать ему было легко, но я порой не мола представить, как выгляжу внешне, что уж говорить о внутренности. Но продолжала тужиться и пыжиться, толком не понимая, что творю, до тех пор, пока просто не упала, там, где стояла.

Господин Дей на удивление присел рядом, поддержал под спину и принялся задумчиво рассуждать:

— Ты стараешься, но явно что-то не получается. То ли сила слишком глубоко и крепко заперта, то ли просто не понимаешь, что нужно сделать. — Потом неожиданно спросил: — Ты вчера ходила с Адейлой заклинать Луну?

— Да.

Мне было странно, что кто-то интересуется моими делами.

— И каков результат?

— Ну, Адейла сказала, что Луна меня приняла. Правда, я не поняла, что это значит.

— Хм, возможно, это ответ. Давай-ка, вставай, — господин Дей дёрнул меня за руку, заставляя подняться с пола. — Попробуй искать источник силы не в себе, а снаружи. Вспомни, как ты звала Луну, и также позови магию.

В успех предприятия мне верилось всё меньше, но я вновь послушно исполнила приказ. Прикрыла глаза, вспоминая вчерашние ощущения, вытянула руку вперёд и мысленно произнесла «Уважаемая магия, не могли бы вы хоть на одну минуту снизойти до меня. А то мне так стыдно перед господином Деем, что ничего не получается».

— Довольно!

Окрик учителя заставил меня открыть глаза. Я едва не завизжала, увидев на руке не просто туманное облачко, а целую грозовую тучу, из которой то и дело опасно показывались кончики молний — точно приглядывались, где тут можно разгуляться.

— Итак, магия тебя слушается, — обходя меня по кругу, констатировал господин Дей. — Но достучаться до внутреннего источника невозможно. Есть, конечно, пара способов, но оставим их на крайний случай. Слушай моё задание, — неожиданно переключился он, — каждый день тратить не меньше одного часа, чтобы научиться чувствовать внутри себя силу. Вот в этой книге подробно описано, что и как для этого нужно делать.

Он щёлкнул пальцами, и откуда-то с потолка ему в ладонь упала книга. Передав её мне, господин Дей молча развернулся и ушёл. Ни когда следующий урок, ни что мне делать с моим грозовым облаком он не сказал. Я так и стояла посреди библиотеки, когда вернулся господин Бринуш.

— Ох ты, боги пресветлые! — едва не схватился он за сердце. — Ты что же это тут учудила? А ну, как сейчас дождь на мои книги нашлёшь. Ну-ка, двигай в сад!

И вытолкал меня в коридор.

Так я и двигалась по дому к задней двери, с вытянутой рукой, на которой покоилась туча. Любопытные молнии то и дело высовывались, осматривая незнакомые помещения, а остальные обитатели дома шарахались от меня, как от огня.

Наконец, я оказалась в саду, где тут же мне на помощь пришёл дядюшка Гром. Посмеиваясь, он велел мне просто подбросить тучку вверх, мол, она и сама разберётся, куда её дальше деваться. Совет оказался, что надо. Тучка и впрямь оторвалась от моей ладони, и я со стоном облегчения опустила затёкшую руку. Подмигнув на прощание очередной молнией, тучка вдруг разрослась, закрыла всё небо, и через несколько секунд разразилась проливным дождём.

Мы с дядюшкой Громом вмиг промокли до нитки, но только рассмеялись. Садовник уж точно на дождь не сердился.

Наверное, стоило бы задуматься, как же так вышло, что обычная девчонка смогла вызвать ливень с грозой. Но в тот момент мне было радостно просто от того, что во мне есть магия, а потом я вообще забыла, что была причиной непогоды. Хотелось заткнуть длинный подол юбки за пояс и, как в детстве, бегать по лужам. Жаль, что я уже выросла из подобной забавы.

В дом возвращалась с улыбкой на лице — у меня что-то получилось! Пусть и не то, что хотел господин Дей, но, выходит, магией я действительно обладаю. И, наверное, очень мощной, потому что и час спустя дождь никак не прекращался.

За ужином хозяин, пригласивший меня зачем-то с собой за стол, лишь укоризненно поглядывал на меня, отчего кусок не лез в горло. Пришлось сбежать от него на кухню, под крылышко тётушки Мариль, однако и там покоя не было. Там громко, с переливами и подвываниями вздыхала Адейла, сетуя, что лучшие лунные ночи вот-вот пройдут, а дождь не позволит достучаться до светила.

Сгорая от стыда, поскорее распрощалась со всеми и, сославшись на усталость, сбежала в свою комнату. Нет, ни дядюшка Гром, на тётушка Мариль, ни сама Адейла ни словом меня не упрекнули, но только слепой или глухой не знал, что дождь — это моих рук дело.

Запершись в комнате, я подошла к окну и всмотрелась в черноту за окном. Я не понимала, как создала всё это, и не представляла, как теперь со своей магией бороться. Распахнула настежь створки и уселась на подоконник, чтобы стать ближе к своему волшебству. Удивительно, но капли дождя словно сторонились меня — за десять минут бесплодных размышлений ни одна даже не коснулась моей одежды.

— Если ты — порождение моей магии, значит должен слушаться меня, — прошептала сама себе. — Но как этого добиться?

— Ветер сильнее тучи, — подсказал голос из-за плеча.

Вскрикнув, я быстро обернулась и едва не вывалилась в окно. Господин Дей в два шага пересёк комнату и успел схватить меня за талию и втянуть в комнату.

— Самоубийство не поможет, — спокойно заметил он, — только усугубит ситуацию. Со смертью владельца подобные чары закрепляются, и могут длиться несколько десятилетий.

— Я ни о чём подобном и не думала, — было обидно от таких слов и всё ещё ужасно стыдно.

— Поэтому подумать надо было о ветре, — назидательно заявил господин Дей. — Ветер унесёт твою тучу к обычному грозовому облаку, они сольются и заклинание утратит силу.

— И как вызвать этот ветер?

— Я пытался справиться сам, но против твоей магии моя почему-то не подействовала. Попробуй сама воззвать к силе ветра и направь его туда, к северу.

Хозяин неопределённо ткнул пальцем в темноту. Наверное, там и был север, хотя в этой темноте я точно не взялась бы определить даже цвет собственных башмаков.

Тужиться и пыжиться, чтобы вызвать ветер, я не стала. А просто задумалась — как ветер появляется. Бежит кто-то по полю — ветер дует в лицо. Взмахнёт дама веером — вокруг неё поднимется лёгкий ветерок. Подуете на пушинку — и ветер унесёт её в небеса.

Подуете…

Я прикрыла глаза и обратилась, наверное, к собственной магии: «Не надо ничего разрушать, топить, сравнивать с землёй. Просто помоги сделать так, чтобы этот бесконечный дождь, наконец, иссяк и больше никому не навредил».

И подула в свою тучу.

Глаза открывать было страшно. Мне чудился ураган, поломавший фруктовые деревья в саду и сорвавший крыши с домов. Или, ещё хуже, длинная воронка смерча, надвигающаяся на дом. Или…

— Не трясись, просто посмотри, — прервал моё разыгравшееся воображение господин Дей.

Это оказалось очень сложным — открыть глаза. Но… туча действительно уходила. Она уже не швырялась молниями в землю, да и ливень превратился в обычный мелкий дождь. Такой уже никому не страшен. Облака в небе поредели, и среди них даже мелькнула серебристая луна. Адейла будет довольна.

— Не знаю, что за силы в тебе дремлют, — продолжал между тем хозяин, — но учить тебя так, как я учил всех остальных, явно нельзя. Что ж, завтра отдохни, можешь погулять по городу, а послезавтра попробуем ещё раз.

Предложение звучало разумно, и я согласилась. Только вот…

— Господин Дей, а почему вы без разрешения вошли в мою комнату?

— Я стучал, но ты не отзывалась. Мне показалось это подозрительным, и я решился войти. Как оказалось, не зря — ты едва не выпрыгнула в окно.

— Если бы вы меня не напугали, я бы и не потеряла равновесие. Я просто размышляла, как победить магию.

— В следующий раз лучше просто не создавай подобных проблем. Доброй ночи.

Господин Дей коротко поклонился и вышел из моей комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я и слова не успела сказать в ответ, осталась, возмущённо уперев руки в бока. Не создавай подобных проблем?! Да он сам не подсказал мне, как исправить получившееся заклинание. Я же вообще ничего не умею, а он…

Злилась бы я долго, но в этот момент в открытое окно заглянула луна. Её свет коснулся меня и остался на кончиках пальцев. Это было так удивительно и волшебно, что досада на хозяина быстро прошла.

— Отдыхай! — беззвучно шептала мне сила светила. — Спи! А я заберу все твои заботы и печали.

Сама не заметив как, я легла в кровать и погрузилась в крепкий сон.

Наутро от волшебной грозы на улице осталась только свежесть. Небо, словно умытое, радостно голубело, отчего и настроение сразу улучшилось. Жители дома (язык всё не поворачивался называть их слугами — сама была такая же) собрались на завтрак за большим кухонным столом, оставили местечко и мне. Никто даже взглядом не напомнил о вчерашнем провале.

— Господин Дей велел мне сегодня отдыхать, — объявила я присутствующим. — Я совсем недавно приехала в Седэанелию и хотела потратить время на прогулку по городу. Может, посоветуете, куда лучше сходить?

О своих первых двух прогулках я благоразумно умолчала. Да и что я видела в городе? Антикварную лавку, путаницу улиц и странную стену? Здесь пока что нечем было хвастаться или гордиться. А теплилось в душе желание найти если не самих эльфов, основавших этот город, то хотя бы следы их пребывания здесь: дома, сады или хоть что-то ещё.

Советы посыпались со всех сторон. Мужчины в основном вспоминали какие-то трактиры, где можно было «хорошенько отдохнуть и повеселиться». Мои ровесницы с горящими глазами перечисляли модные магазины и лавки, дамы постарше говорили о каком-то музее.

— А вот я слышала истории о королевском дворце. Якобы там некогда жили эльфы и хранился источник их могущества, — выслушав всех желающих, с наивным видом произнесла я. — Интересно, на него можно взглянуть? Наверное, это интересно.

Не слышала, конечно, а прочитала в книге, которую мне предложил тогда господин Бринуш, но я позволила себе эту маленькую ложь. Не хотелось вместо помощи услышать очередные насмешки над собственной наивностью и глупостью. Как всегда говорил дядюшка, после кружки крепкого не только эльфы привидятся, но и драконы в небесах появятся. Эти его слова быстро отучили меня раскрывать правду о своих мечтах. Но интересное повествование и красочные иллюстрации книги увлекли меня, как мало что прежде.

Но всё же истинная подоплёка моего желания была несколько иной.

Да, за несколько прошедших дней странная стена, около которой нельзя было находиться, не пропала из моих мыслей. И даже вчерашнее происшествие не затмило первого впечатления. Только после знакомства с историей мне стало казаться, что за стеной могут скрываться ответы на некоторые вопросы.

Мои слова заставили всех сидящих за столом умолкнуть, и это показалось подозрительным. Ответил, что неудивительно, господин Бринуш:

— Да, ходят легенды, что в старом городе возвышался дворец эльфийского Владыки, а в том дворце под надёжной охраной существовал источник магии. Только людям никогда к этому источнику хода не было, да и слухи все эти настолько стары, что нет ни одного подтверждения их правдивости. Только книги и сохранили ещё эти сведения — и ни одного живого очевидца.

— А ведь такая красивая легенда! — вздохнула вернувшаяся накануне вечером Ромашка. — И про любовь, и про обман, и про власть.

Ещё три служанки вздохнули с ней в унисон, томно прикрыв глаза.

— Всё бы вам о глупостях болтать и думать, — делано заворчала тётушка Годиль, которая сегодня подменяла повариху. — Лучше бы за дело принимались, пока господин Дей на ваше безделье не рассердился.

Девушки тут же засуетились, торопясь разойтись по рабочим местам. Я же осторожно посматривала на тётушку Годиль. Мне казалось, неспроста она вот так всех разогнала. Она точно чувствовала мой взгляд, потому что делано громко гремела посудой в раковине. И лишь когда на кухне никого не осталось, обернулась и строго сказала:

— Не забивайте себе голову тем, что никогда не исполнится, девица Тенна. Не одна барышня мечтала побывать в гостях у Владыки эльфов, да только за химерой полжизни они пробегали, а толку от того — один пшик.

— Я не хочу ничего такого, просто Седэанелия — легендарный город за Пылающими горами. О нём ходит столько слухов и легенд, что любой путешественник стремится найти им как можно больше подтверждений.

— Да, вы правы. Но всё же помните — эльфы не милые и дружелюбные существа. Они гордые и жестокие создания, которые друг друга-то не каждый раз способны пощадить. Что уж говорить о людях? Не лезьте в их тайны, наслаждайтесь тем городом, который нам доступен — и, быть может, уцелеете.

На этом тётушка Годиль разговор посчитала завершённым и вновь вернулась к посуде. А я сидела и никак не могла понять, что она имела в виду и почему именно мне нужно остерегаться эльфов.

Потому и прогулка моя началась как-то невесело. Вместо ярких красок мне виделись угрожающе размалёванные фасады домов, и за каждым — враг. Аромат цветов казался удушающим, а солнце будто вовсе не собиралось заглядывать на улицы Седэанелии.

— Глупости! — пришлось шепнуть себе самой, чтобы стряхнуть это мрачное наваждение. — Уж скорей Адейла себе скелета откопает, чем кто-то рискнёт обидеть мага.

Самоутешение было так себе, как и маг из меня, но всё же сердце переставало биться сильнее перед каждым поворотом и не хотелось уже прикрываться от любого косого взгляда. Я даже начала получать удовольствие от прогулки и теперь внимательно разглядывала дома, цветники перед ними и сами улицы, не повторявшие одна другую.

Первая улица могла похвастаться только трёхэтажными домами — и хоть ты тресни, но будь добр доведи своё жилище до нужной высоты. Иногда это смотрелось ужасно нелепо — домишко в одно оконце, а вытянулся ввысь, словно тощая после зимовки утка с обрезанными крыльями. Или жилища тех, кто стеснён в средствах — основание каменное, а дальше вверх поднимались хорошо, если деревянные стены, а то и просто соломенные, кое-как обмазанные растрескавшейся глиной.

На другой перед каждым домом красовалась витая оградка. Позже кто-то из девушек мне поведал, что большинству эти оградки отливала мануфактория сына главы города, потому и выглядели все одинаково. Но встречались, видимо, и умельцы, которые самостоятельно украсили свой дом. Перед такими оградками можно было долго стоять, рассматривая диковинные цветки, которые складывались из узоров, или странных зверей       . Каюсь, и я простояла перед одной немало времени, пока из дома, видимо, с податью не выглянула служанка.

Улицы отличались цветом домов, обязательным наличием вывески, цветниками перед домом и многим другим, чего уже и не упомнишь. Город открывался передо мной совершенно с другой стороны, и я была готова бродить по нему до изнеможения. И никакого музей не понадобилось, чтобы увлечь. Мне всё чудилось, что какая-то странная сила то ли зовёт, то ли тянет куда-то. А может и впрямь просто казалось, и я сама себе выдумала, что уж мне-то откроется тайна древних эльфов.

Пришла я в себя от фантазий, только ощутив запах пищи. Солнце уже вовсю припекало, значит, время приближалось к обеду, а я и не заметила этого. Любопытство и рассеянность вновь привели меня в незнакомую часть города. Вокруг не было ни души, и лишь над головой, поскрипывая, раскачивалась вывеска, сообщавшая всем, что в «Весёлом коте» готовы накормить любого. Щекастое изображение белоснежного хитрюги мне приглянулось, но в карманах как назло не звенели даже медяшки. Вздохнув, что придётся терпеть голод, пока не доберусь до дома господина Дея, медленно побрела туда, где, как мне казалось, можно было обратиться за помощью к людям.

— Госпожа! Не проходите мимо! — донёсся мне голос в спину. — Наш Кот редко сам выбирает, кого накормить, но за вами он уже второй час крадётся. Сделайте милость, уважьте.

Я удивлённо обернулась. От двери таверны бодро размахивал подносом тощий мальчишка со встрепанной белобрысой шевелюрой, точно на голову ему, вместо волос, льняной сноп надели. Будь у него щёки потолще, я бы сказала, что он очень походил на изображение на вывеске. От этого даже стало смешно.

— Спасибо за приглашение, — сдерживая смех, чтобы не обидеть разносчика, ответила я. — Но у меня сегодня нет ни одной лишней монетки, поэтому…

— И не нужно монеток, — мальчишка быстро оказался рядом, подхватил меня под локоток и с неожиданной для его тщедушности силой поволок ко входу в таверну. — Кот вас угощает. Он мимо стольких толстосумых клиентов сегодня прошёл, и ни одного не впустил. А вы ему чем-то приглянулись. И поверьте моему слову, Коту лучше не сопротивляться, всё равно своего добьётся.

— Ну, хорошо, уговорил. Только имей в виду — обедаю в долг, а в следующий свой выходной всё до последней медяшки верну.

На входе в зал стояла фигурка всё того же кота. Животное было изображено сидящим, с обвёрнутым вокруг передних лапок пушистым хвостом и всё с той же ехидной ухмылкой знающего себе цену домашнего любимца. Внутри было светло — стены, потолок, даже дощатый пол — всё было выкрашено в белый цвет. Так и хотелось спросить, как слуги умудряются сохранять подобные чистоту и порядок. Наверняка ведь некоторые посетители в таком состоянии из таверны выползают, что и мать родную не помнят.

Спрашивать не пришлось, потому что буквально через пару шагов прислужник попросил меня снять обувь — мол, кот не любит грязи, потому и придумал такой обычай. И проходить к столу мне пришлось в одних чулках. Это тоже было непривычно, но я уже поняла — с Котом лучше не спорить.

Выбранный мной столик был слишком низким, чтобы за ним можно было удобно расположиться на стуле. Но и тут новый знакомый пояснил — сидеть следует на особой подушке прямо на полу. И выдал огромный фартук, больше напоминавший простыню. Только попытавшись усесться, я поняла, зачем была нужна эта ткань — подол платья постоянно задирался так, что едва ли не колени были видны. Фартук же скрыл всё неприличное.

Тем временем на столе появилось угощение — жареная рыба, пирожки с мясом, запечённая в горшочке каша с овощами и что-то нежное и дрожащее с ароматом творога на десерт. Из напитков оказались только молоко и вода — другого Кот не одобряет. Отказаться от такого угощения не сумел бы даже очень сытый человек, что уж говорить про меня. Так что, поблагодарив неизвестного Кота, я взялась за ложку.

Я уже заканчивала трапезу, когда за стол подсела старуха. Выглядела она нищей оборванкой, но при этом белобрысый мальчишка-прислужник кланялся ей куда ниже, чем мне. Взглянув на последний пирожок, который я хотела забрать с собой, чтобы показать тётушке Мариль и попросить сделать такие же, я предложила:

— Угощайтесь, госпожа.

Та тоже посмотрела на пирожок, покачала головой и с усмешкой произнесла:

— Глупая ещё. Себя не знаешь. Не там счастья ищешь и не о том мечтаешь. Кот должен быть надёжным и верным, а не химерой безгласной. Жаль, что новых котят ещё пару месяцев ждать придётся, одного бы сразу тебе отдала. Ну, уж постарайся за эти два месяца шею не свернуть.

Встала и ушла.

Её слова были непонятны и оставили у меня неприятное впечатление. Словно кто-то покопался среди моих вещей грязными руками и посмеялся над их убожеством. И когда в голову пришло, что нужно бежать за этой старухой и стребовать с неё объяснения, её уже и след простыл.

Прислужник, подбежавший по моему зову, только плечами пожал на вопрос о ней.

— Госпожа порой сюда приходит, но никто не знает, где её искать.

Пришлось оставить расписку с обязательством выплатить деньги за обед — совесть не позволила угоститься бесплатно — и без ответов отправиться бродить дальше. И опять словно кто-то мешал мне думать — слишком поздно я сообразила, что неспроста таверна называлась «Весёлый кот», а бабка говорила о котятах. Однако стоило мне только попытаться вернуться и отыскать знакомую вывеску, как улицы сами собой запутались.

— Проклятая магия! — спустя час поисков сердито выругалась я.

То Стены, то таверны, то Коты какие-то! Вообще ничего не понятно в этом городе. И что только было в головах у эльфов, когда они его строили?!

Настроение поползло вниз. Речь о непонятных двух месяцах, после которых мне зачем-то подарят кота, уже казалась собственной выдумкой. Приснилось — как пить дать. Распрощавшись со странной таверной, я вновь вспомнила о загадочной стене, от которой меня прогнал незнакомец в маске.

Вот только поиски пока ни к чему не привели. Улицы закручивались какой-то невероятной спиралью вокруг ратуши, не давая возможности покинуть это зачарованное место. Уже даже не интересно было рассматривать, чем одна улица отличается от другой — хотелось просто вернуться в дом господина Дея, забраться на чердак и тоскливо вздыхать, глядя на стареющую луну.

— День сегодня неудачный, — послышался вдруг сбоку детский голосок.

Удивило больше всего то, что ребёнок повторял мои мысли. Я свернула к небольшому, выглядевшему игрушечным домику. Его резные ставни и балясины сразу бросались в глаза, несмотря на то, что таких домов тут высилось немало. На крыльце стояла маленькая девочка, лет трёх или четырёх. Она вертела по сторонам головой, пожимала плечиками и просто скучала.

— Почему ты сказала, что сегодня — неудачный день? — осторожно спросила я девочку, присев с ней рядом.

— Кот вышел на прогулку, — серьёзно заявила девочка. — Он, конечно, любит поспать, но если начинает бодрствовать, спуску никому не даст. Очень уж он своевольный.

«Опять кот», — мелькнула в голове мысль, но я её тут же прогнала, задав следующий вопрос:

— А что, разве кот плохой и людям мешает?

— Нет, Кот хороший, — уверенно заявила малышка, — просто мы его понимать не умеем. Мне бабушка рассказывала, что впервые Кот появился незадолго после смерти какой-то воспитанницы господина Посла. Только это очень давно было — наверное, уже и самого посла в живых нет. И тогда Кот был юным, весёлым и любопытным и людей не обижал. А потом его кто-то обидел, и он стал седэанелийцам мстить. Поэтому Кота теперь все боятся, а день, когда он выходит на прогулку, считают несчастливым.

— Какая интересная история! Вот бы её от твоей бабушки услышать!

— Да, бабушка у меня здорово рассказывает. Только, тётя, она ругать меня будет, что я с незнакомыми разговаривала. Так что лучше тебе уходить. Охранный артефакт хоть и показывает, что ты не опасна, но лучше не рисковать.

Мне вдруг стало так стыдно за собственное поведение и попытку выведать что-то у ребёнка, что я, наверное, покраснела. Поблагодарила девочку за историю и поскорее пошла прочь. В конце концов, неужели господин Дей откажется ответить на пару моих вопросов, если я к нему обращусь?

За подобными мыслями я не заметила, куда и где свернула, хотя была настроена идти прямо домой. Но вот дорога под ногами превратилась в тропинку, тропинка — в поросшую маргаритками лужайку, а перед глазами возникла она — Стена. И мне бы задуматься, почему так вышло, что я целенаправленно полдня бродила по городу и никак не могла найти эту магию, а тут ничего не хотела — и нашла. Но я всё ещё была под впечатлением от информации о Коте, а потому обрадовалась знакомой находке.

В доме господина Дея всё было пронизано магией. Это остро ощущалось на улицах города, где магия рассеивалась, и я впервые поняла, что моя сила — не пустой звук. Здесь же, около загадочной Стены, сила вновь собиралась целыми потоками, вливалась в неведомые каналы и обнимала всё вокруг. Даже трава выглядела зеленее, хотя рано ещё было и для травы, и для цветов.

Усталость после хождения по городу как рукой сняло. Хоть мне и жалко было топтать цветущую лужайку, я всё равно приблизилась к Стене. В прошлый раз она просто мешала добраться мне до нужного места. Сегодня же всё было иначе — она просто была, простиралась вправо и влево, насколько хватало глаз, хотя ещё несколько минут назад на месте этой Стены виделись дома горожан. Прижав обе ладони к стене, я прикрыла глаза и замерла, пытаясь понять свои ощущения.

Сначала чувствовала себя очень глупо. Ну, вот что это за картина: стоит великовозрастная девица, прижавшись к стене, и мечтает? Но потом неловкость прошла, я стала слушать себя, как учил меня господин Дей и ощутила. Под ладонями как будто находилось живое существо. Оно слегка вздрагивало, пульсировало и тоже с любопытством исследовало мои руки.

Это было так странно и неожиданно, что я, отняв руки, торопливо шагнула назад и ударилась об кого-то спиной. Крик зародился мгновенно, но ещё быстрее чья-то ладонь накрыла мой рот и над ухом раздалось:

— Не кричи, а то вся округа сюда сбежится, а посторонним здесь делать нечего.

Сердце моё колотилось от страха, но разум постепенно узнавал этот голос. Я помотала головой, давая понять, что меня уже можно отпустить.

— Точно кричать не будешь?

Я закивала. И, едва оказалась на свободе, обернулась. Так и есть — тот же самый мужчина в маске! Только на сей раз одежды его хоть и выглядели просто, но были богаты. По ткани вились едва заметные узоры, вышитые нитями в цвет — так работали маги, готовившие зачарованные доспехи для королевских воинов. Вблизи мне подобного видеть раньше не доводилось, но ведь жила я не в глуши, и через наше село не раз проезжали большие отряды, одетые подобным образом. А слухами, как известно, любое село живёт.

— Опять заявилась? — между тем глядя на меня своими невероятными голубыми глазами спросил мужчина. — Говорил же, простым смертным делать тут нечего — можешь нарушить защиту, и заклинание вырвется из-под контроля.

— Я ничего не делала. Просто потрогала стену. Это что, запрещено?

Вместо ответа незнакомец смерил меня таким взглядом, словно я была некой забавной зверушкой.

— И что в тебе такого, что ты уже второй раз смогла к Стене пробраться? — задумчиво пробормотал он.

Вопрос явно не предназначался мне, но я всё же ответила:

— Наверное, всё дело в магии.

— Что? Нет, магия тут ни при чём. Не понимаю, как тебе удалось обойти сигнальные заклинания и почему охранки тебя пропустили.

Я разом ощутила себя полной бестолочью — ничего из того, о чём говорил этот мужчина я не то что не увидела, а даже не почувствовала. Просто шла себе и шла, пока не уткнулась носом в стену.

— Не трогала я никаких ваших заклинаний, — буркнула сердито.

— Знаю. Потому и удивлён. Я должен был раньше узнать, что кто-то нарушил периметр, а сигнал поступил только в тот момент, когда ты коснулась Стены. А если один человек сумел пробраться сюда, значит однажды придёт и следующий.

— А может я не человек?

— Ты? — мужчина внимательно посмотрел на меня, вызвав волну смущения. — Нет, ты чистокровный человек. Значит, дело в чём-то другом.

Вот это было немного обидно! Я уже почти смирилась с тем, что являюсь полукровкой (и даже немного гордилась этим) — вон, даже Луна меня признала! — а тут в это верить не хотят. Лишь каким-то чудом я сумела удержаться и не начать спор. Не знаю, чей голос тихо шепнул мне в ухо «ещё не время», но я промолчала.

Между тем мужчина в маске принялся мерить шагами дорогу, по которой я пришла. Он что-то бормотал себе под нос, крутил пальцами и выглядел слишком странно, чтобы заподозрить в нём землемера. Любопытство мгновенно пришло на смену обиде.

— Вы творите магию? — теперь ничто не удерживало меня от вопроса.

— Да.

— А можно мне взглянуть.

Он бросил на меня короткий взгляд и кивнул, указав пальцем за спину. Мол, можно, но держись позади, чтобы не мешаться.

Это был незнакомый мне детский восторг! Я так долго была вынуждена сдерживать свои силы, быть осторожной и серьёзной, что сейчас творящееся заклинание воспринималось мной как праздник. Я практически видела, как с пальцев мужчины срываются искры, как будто вязальным крючком выплетает он невероятно сложный узор, как ото всюду тянутся к этому узору прозрачные нити мироздания. И, на удивление, мне не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы увидеть это волшебство — я просто видела, как видела собственными глазами Стену, цветущие маргаритки на лужайке и этого незнакомца в маске.

Невероятно! Чудесно! Волшебно! Именно так, как не хватало мне на протяжении десяти с лишним лет. Именно так когда-то плела и мама, когда ещё была жива, и именно этому хотела бы научиться и я сама.

— Возьмите меня в ученицы, пожалуйста! — честное слово, эти слова вырвались сами, без малейшего моего участия.

— Тебя? В ученицы?!

Незнакомец точно натолкнулся на невидимую преграду и повернулся ко мне. Уверена, он был удивлён не меньше, чем я. Однако он произнёс вопрос таким тоном, что всё очарование волшебства ушло. Так говорят, когда под руку попадается что-то неприятное или противное. Или когда в грязь вляпаешься.

В воздухе что-то тревожно зазвенело, точно рассыпалась осколками стеклянная ваза. Только я на мага смотрела, как на чудо. Для него же нелепая девица оказалась обычной помехой, что вертится под ногами, пока серьёзный человек занимается важным делом. Как дворовая собачонка, которой не хватает ласки и которая готова любить каждого, кто её погладит.

Возможно, мужчина понял, что чем-то обидел меня, потому что он уже вновь открыл рот, чтобы что-то сказать. Я просто оказалась быстрее.

— Не хочу вас больше ни знать, ни видеть. И в следующий раз пусть приходит другой охранник этой глупой стены. Или лучше сразу посадите меня в тюрьму, чтобы я ваши глупые заклинания больше не ломала!

Развернулась и бросилась бежать. Мне казалось, что на меня рушатся небеса — так тяжело давался каждый шаг. То ли я сама не хотела уходить, то ли магия не отпускала. Не знаю — мне было всё равно, хотелось поскорее забиться в свою комнату в доме господина Дея, выплакаться в подушку и забыть обо всём.

Конечно, спустя время мне и самой показалось странным, что я так резко отреагировала на простую интонацию. Слишком детским был этот поступок, а я себя давно уже не считала ребёнком. Только в тот момент самообладание и разумность мне изменили, а эмоции завладели всем моим существом.

Оклик «Стой!» раздался слишком поздно.

Уж не знаю, что этот сноб тут наэкспериментировал, но дрожь земли и пространства вокруг я ощутила всем телом. Будь немного умнее, вернулась бы под защиту широкой спины незнакомца. Обида же не только затуманила зрение, но и уничтожила чувство самосохранения.

Я застыла в кольце бьющих откуда-то с небес молний. Не заметно было ни одной тучи, молчал гром — только белые молнии били и били в землю, очерчивая ровный круг со мной в центре. Другая девица на моём месте уже давно испугалась бы и упала в обморок, но я держалась. И даже незнакомец перепугался больше.

Наконец, всё закончилось. По глазам я видела, что у мужчины в планах продолжить моё «воспитание». Он попытался пробиться ко мне сквозь загустевший от странной грозы воздух. Только ждать я его не собиралась.

Сделать первый шаг было неимоверно тяжело, но я себя заставила. Потом ещё один и ещё. И, наконец, пошла свободно, потом побежала. Прочь глупости про учителя магии. Прочь мысли о стене и мечты узнать, что же за ней скрывается.

Как говорила мама — не летала курица в заграницу, нечего и начинать.

Не оборачиваясь, я побежала к дому господина Дея. К своему новому дому.

Следующая неделя прошла пасмурно. Настроение было унылым, за окном тоже то и дело собирался моросить мелкий нудный дождик. Ни книги, ни шутки слуг не могли меня развеселить. Я гнала от себя воспоминания о прошлом выходном дне, и от этого на душе становилось ещё противнее. Точно отказывалась от чего-то очень важного. Но обида вперемешку с недоумением, поселившиеся в глубине души, заставляли хмуриться и упорствовать.

Впрочем, и второй, и третий, и следующий выходные я бы с довольствием провела в стенах дома господина Дея. Тайны Седэанелии уже пребольно щёлкнули меня по любопытному носу, повторения не хотелось. Однако ночами уже подмораживало, а днём скупые солнечные лучи растапливали на дорогах тёмный лёд. Пришлось вынуть заработанные монеты и отправиться за покупками — без тёплых сапог и плаща скоро на улице делать будет нечего. Но в этот поход я не отвлекалась ни на что, кроме покупок.

Несколько раз тётушка Мариль брала меня с собой на базар, где скупала не только свежие продукты и специи, но и всяческие безделушки для меня. Зеркальца, заколки, ленты, бусы и прочая мелочёвка по мнению добродушной поварихи должны были меня порадовать. Я благодарила, пряча истинные чувства за улыбкой. Моё дурное настроение — не повод всему дому тосковать.

Что удивительно, никто не задавал мне вопросов, не лез в душу, словно всё было в порядке. Во время уроков господин Дей лишь изредка бросал на меня встревоженные взгляды, но я старалась — призывала силу, отпускала её, зажигала и гасила свечи, дула ветром в точно указанном направлении и никак не «хулиганила». Кажется, он догадывался, что я вляпалась в какую-то историю, но я не жаловалась, не делилась, поэтому хозяин молчал.

Да, несколько раз у меня мелькнула мысль задать ему или другим домашним вопросы, поведать о том, что произошло со мной на последней прогулке, но каждый раз, как я собиралась с духом и готова была заговорить, что-то меня останавливало. Это была моя тайна, и какая-то часть меня была категорически против её разглашения. Было стыдно перед остальными, что настолько им не доверяла, но пересилить себя так и не смогла.

Я привыкла к людям, окружавшим меня, а они, кажется, приняли меня со всеми моими странностями. Уже не удивлялась, когда дядюшка Гром заговорщическим шёпотом сообщал, что яблони, вокруг которых он весной ходил с топором, дали урожай вдвое обильнее обычного. Или когда Адейла вновь зазывала любоваться луной. Или когда под присмотром тётушки Годиль я устраивала в моечной небольшое наводнение, а она из брызг воды создавала радуги. И ещё много что ещё стало уже привычным.

По крайней мере так мне казалось до того дня, когда господин Дей объявил, что на Белый праздник он пообещал выставить госпожу Метель и господина Мороза.

— А что это за праздник и при чём тут метель и мороз? — удивилась я.

— Что ты! — тут же наперебой затараторили девушки-горничные. — В Седэанелии отмечают четыре больших праздника — Пробуждения, Большого Солнца, Белый и Долгой Ночи. Белый праздник — это символ начала зимы. Уж не знаю, как, но в этот день всегда идёт первый снег. Никак эльфы потрудились договориться с самой природой.

— А метель и мороз?

— Каждая улицы выставляет свою делегацию для торжественного шествия и приветствия зимних духов, — подключилась к объяснениям тётушка Годиль. — Между собой жители улицы договариваются, кто каких персонажей будет изображать.

Я задумчиво кивнула в знак того, что услышала и поняла. У нас, в Церрии, такой праздник тоже был, только назывался он иначе. Что ж, посмотрю, какие Метели и Морозы придут этой зимой.

Только радовалась я рано, потому что роль госпожи Метели назначили почему-то мне.

— Да Адейла гораздо больше на метель похожа, такая же белая! — возмутилась я, но господин Дей коротко отрезал:

— Вы, девица Тенна, приказ получили? Будьте любезны исполнять его и не перечить.

И этих тихих, сказанных спокойным голосом слов мне хватило, чтобы покориться. Была в них какая-то сила, против которой не пойдёшь. Так что пришлось идти на поклон к Ромашке и объяснять, что мне «выпало счастье быть Метелью».

— Ой, радость-то какая! — всплеснув руками, воскликнула она и тут же засуетилась: — Надо наряд подобрать, чтобы вы, девица Тенна, не хуже других были. И ленты.

Осмотрела меня, прищурившись, что-то прикинула и вытащила из глубин сундука рулон голубой ткани. Так и хотелось возразить: ведь метель-то белая! Однако, как оказалось, Ромашка знала всё лучше. Она заставила меня встать на низкую скамеечку и обмерила с головы до ног, вокруг талии и бёдер, длину руки и даже зачем-то ширину шага.

— Ленты купите себе голубые блестящие, — посоветовала мастерица напоследок и выставила меня вон.

На кухне тётушка Годиль спокойно выслушала мои возмущения и лишь дала лишний сладкий пирожок в утешение.

— Ромашка чует, кому какой наряд к лицу придётся, — пояснила повариха с улыбкой. — И уж если она сказала, что быть Метели в голубом платье, значит, так и должно быть. А вы, девица Тенна, и впрямь лучше бы ленты себе какие накрутили и бусы. А то юная девица — и совсем себя не украшаете. Вот куда это годится? Мариль-то уж сколько вам накупила, хоть бы что разик надели, её бы порадовали.

— Да не привыкла я к этому, никогда об украшениях и не задумывалась.

— Вот и зря! Такая красавица, как вы, быстро себе жениха нашла бы. Да вы же вся прячетесь, глаза в землю, губы сжимаете, руки под фартуком. Тут самый смелый парень сбежит, что уж про тех, кто робеет, говорить.

Я отчего-то отчаянно покраснела. Нет, замуж я не рвалась, и даже ухажёром обзаводиться не желала. Но слова тётушки Годиль звучали как что-то вечное и незыблемое, что и впрямь становилось стыдно за свою замкнутость. Тем более предстояло познакомиться с остальными представителями делегации от Северной улицы.

Морозом оказался дядюшка Гром, который с нацепленной ватной бородой походил на разбойника с большой дороги ещё больше. Он весело размахивал лопатой, крутил её в руках и громко ухал, вызывая дрожь у прохожих, не знакомых с этим добрейшей души человеком.

В преддверии праздника улица стала более людной — носились из одного конца в другой дети, торопились на базар и обратно с покупками важные хозяйки и экономки. Тётушка Мариль, взяв в помощницы одну из горничных и конюха, тоже поддалась всеобщей суете и целями корзинами тащила в дом провиант. Девицы и без утверждённого мною расписания намывали дом так, что даже в самых тёмных углах всё блестело. Жизнь кипела, точно в большой дружной семье.

Мне же пришлось ходить на репетиции. Оказывается, госпожа Метель и господин Мороз должны не просто пройти в составе процессии, но при этом и показать какое-то небольшое представление. Наши сопровождающие — всякие там снежинки, снежные и морозные духи и прочая нечисть — просто танцевали. Конечно, тренировались они во дворе дома, в котором жили, но могли изобразить и продвижение вперёд.

С горем пополам я перезнакомилась со всеми участниками нашего представления. Однако чувствовала себя так неловко, что даже на простейшие шутки терялась и не знала, что ответить. Наверное, большинство сочло меня какой-то недалёкой и обращалось только с простыми вопросами. Хотя несколько молодых мужчин так и продолжали подмигивать и отвешивать комплименты, а после ещё долго приветствовали и с важным видомзаводили беседы, когда мы встречались на улицах Седэанелии.

Руководила нашими репетициями седовласая дама с недовольно поджатыми губами. Ей не нравилось абсолютно всё — от неловкости её собственных горничных до выражения лица дядюшки Грома. То и дело на лицах присутствующих появлялись зловещие гримасы, обещавшие нашей мучительнице самые страшные кары, но никто так и не решился протестовать против неё.

Дома я пила травяной настой на кухне тётушки Мариль и жаловалась ей на неудачные репетиции.

— Госпожа Тея строга ко всем и во всём, — выслушав меня, с улыбкой ответила кухарка. — Она, конечно, очень непростая дама, но желает вам только добра. Сейчас она ругается, но, когда придёт время, вы ещё поблагодарите её за науку. Поверь, представители улицы Северной на ежегодных шествиях всегда были на высоте. И вы справитесь.

Мне хотелось возразить, но привычка не ввязываться в споры оказалась сильнее. Да и настой, кажется, был с какими-то успокаивающими травками. Так что я просто улыбалась и кивала, продолжая мысленно придумывать неприятности для госпожи Теи.

В один из вечеров Ванара пригласила меня прогуляться по саду. Дядюшка Гром отдыхал перед последней репетицией, и его место занимал Гонтар — молодой мужчина с длинными, всегда собранными в хвост волосами. Девицы по секрету шептались, что в волосах кроется вся сила Гонтара, а мне почему-то думалось, что ему просто нравилось выделяться из толпы. Вся окрестная живность души не чаяла во втором садовнике. Вот и сейчас он словно беседовал с шумными воробьями, которые никак не могли поделить между собой корки хлеба, вынесенные им после ужина.

Уже сгустились сумерки, и лишь ровное мерцание магических кристаллов освещало нам путь. Мы шли молча. Ванаре, кажется, не нужна была собеседница, а я даже не знал, что сказать. Неожиданно с чёрного неба полетели редкие белые снежинки.

— Взгляните на них, девица Тенна, — шёпотом позвала Ванара. — Земля тянет их к себе, а они не то сопротивляются, не то радуются этому зову. Каждая танцует в воздухе свой особенный танец.

Девушка взмахнула руками, пытаясь повторить их лёгкие движения. Тут же, отзываясь силе, с земли поднялись побуревшие листья и тоже запорхали в воздухе, словно вернулись дни листопада.

— Это вам стоило изображать госпожу Метель, — невольно вырвалось у меня — столь изящества было в этих движениях.

— Что вы, девица Тенна, — рассмеялась Ванара, опуская руки, и её волшебство тут же рассеялось и листья упали на землю. — Метель должен представлять тот, кто угоден богам. Адейла сказала, что Луна была благосклонна к вам, а Луна всё же ближе к небожителям, чем обычный человек.

Возразить на это было нечего, но я постаралась запомнить то изящество, с которым двигались первые снежинки, чтобы продемонстрировать его на следующей репетиции. И стоит заметить, госпожа Тея впервые оказалась довольно. Она даже осмелилась предположить, что, наконец-то, процессия Северной улицы сумеет затмить всех остальных.

И вот настал день, когда всё было готово — пошиты наряды, получены последние наставления, подготовлена повозка, на которой нам предстояло передвигаться. Рано утром в день праздника все собрались на площади около ратуши. Толпа была такая, что я мёртвой хваткой вцепилась в дядюшку Грома, чтобы не потеряться. Теперь-то стало понятно, почему не сами господа участвовали в процессии, а отправляли своих работников. Ни одна благородная дама не стала бы терпеть подобной толкотни.

Усталый распорядитель с красными от недосыпа глазами сверялся со списками и выстраивал процессию. Представители разных улиц то и дело начинали ругаться с ним, требуя себе место ближе к началу или отказываясь идти рядом с теми или иными улицами. Мне это казалось просто смешным — какая разница, где стоять, если требуется выказать уважение богам?

Так что я просто рассматривала наряды девиц с других улиц — белоснежные, с воланами и рюшами, с тканевыми или живыми цветами, богатые и поскромнее. Некоторые выглядели так, словно надели на себя торт — настолько много всего было накручено. Мне же Ромашка выдала плащ и велела не снимать его, пока не придёт время отправляться, и подмигнула. А Адейла по секрету шепнула, что магия у Ромашки, может, и не очень сильная, но обязательно затмит творения остальных мастериц.

Ждать было скучно, тем более господин Дей вместе со своими соседями сразу заявил, что им всё равно, какой по счёту отправится Северная улица. Лёгкий мороз пощипывал за щёки, заставляя удивляться. Седэанэлия была расположена гораздо южнее, чем, например, Тэанобель, о котором рассказывала тётушка Годиль. Однако здесь зима наступила, как положено любой зиме, а в столице Панарины всё ещё должно было цвести.

— Это всё эльфы, — с умным видом объяснял с важным видом господин Бринуш. — Уж не знаю, что они там намагичили, но зима у нас — настоящая, со снегом и морозцами.

— Пылающие горы закрывают центральные районы материка от бурь и ветров, а у наших территорий защиты от западных ветров нет, — объясняла по-своему Ванара, и ей верилось больше.

За подобными воспоминаниями я не заметила, как началось шествие. Очнулась только, когда чуть не упала с дёрнувшейся повозки. Лошади шагали недружно, и нас нещадно трясло. А уж двигаться на специально сколоченном помосте вообще представлялось невозможным.

— Эх, Гонтара бы сейчас сюда, — буркнул себе под нос дядюшка Гром. — С животными он-то половчее управляется. Ну, уж попробуем.

Садовник растёр ладони и направил их на лошадей. Те на мгновение замерли, а потом шагнули одновременно с одной и той же ноги, как гвардейцы на параде. Повозка сразу же мягко закачалась, подобно лодочке на озере в штиль.

— Вы бы, девица Тенна, плащик сняли, — посоветовал довольный дядюшка Гром.

Я смущённо кивнула: слишком интересно было наблюдать за очередным проявлением магии. Последовала совету — и все, кто был рядом, изумлённо ахнули. Мне и самой очень хотелось рассмотреть себя в зеркало, так как Ромашка предупредила — наложенных ею заклинаний хватит только на один праздничный день. Но и того, что я могла заметить, хватило, чтобы понять — служанка необыкновенно талантлива.

По подолу, отражая свет, скользили снежинки. Стоило же шевельнуться, как магия закручивала узоры вьюгой. Голубой цвет ткани выгодно подчёркивал заклинание. Мне сразу стало понятно, что любой другой цвет не создал бы такого эффекта. Действительно, талант Ромашки оказался просто не сравним с нарядами, созданными без магии.

Люди, толпившиеся по обеим сторонам дороги, кричали, глазели, тыкали пальцами в праздничные повозки. Меня затрясло: привычка всё время оставаться в тени, чтобы не заметили и за что-нибудь не наказали, требовала спрятаться за чью-либо спину. Всё, что тренировали на протяжении последней недели, словно вылетело из головы.

Уж не знаю, как наш «Мороз» это понял, но дядюшка Гром взял меня за руку и, прогудев «Не робейте, девица Тенна», шагнул вперёд. Вслед за нами зашевелились и все прочие «снежинки» и «зимние духи». Только сейчас я поняла, почему госпожа Тея на нас постоянно ругалась. Три шага — поклон и разворот, ещё три шага — поворот и поклон, шаг — поменяться местами и дальше. Сделай лишний шаг или шагни чуть шире — и просто свалишься с платформы.

Обойдя таким образом платформу трижды, я потихоньку втянулась и даже попыталась изобразить движения, которые увидела у Ванары. А ещё наконец-то рискнула посмотреть по сторонам.

Лица, лица, лица…

Никогда не видела столько людей за один раз. А ещё они кричали, осыпали шествие бумажными снежинками и белыми лепестками каких-то поздних цветов. Оставалось только радоваться, что кто-то из наших сумел окружить повозку куполом, не пропускавшим слишком громких звуков, не то мы бы давно уже оглохли от радостного гомона толпы.

Впервые за много лет сердце кольнуло сожаление: вот бы увидеть в этой толпе мамино или папино лицо, или тех немногочисленных людей, кто иногда, ещё в далёком детстве желал общаться с сиротой-приживалкой, или хоть кого-то, кому я была не безразлична. Но вместо этого я вдруг заметила маску.

Да, ту самую. Того мага, который уже дважды являлся мне из ниоткуда, когда я будто бы пыталась разрушить очень важное заклинание. Он смотрел мне прямо в глаза, словно только и ждал моего появления. Стоило нашим взглядам пересечься, как он приветственно поклонился и шагнул в сторону переулка. Невольно проследила за ним взглядом и заметила указатель — Жёлтый тупик.

Больше отвлекаться было некогда — наша повозка приблизилась к главной площади. Преодолеем её — и свою работу будем считать выполненной. Дальше можно прогуляться по ярмарке, покататься на каруселях или посмотреть шуточное представление бродячего театра. Мужчины наверняка пойдут по тавернам, а я вдруг поняла, что обязательно сделаю.

Нас в последний раз осыпали бумажными снежинками. Лошади свернули в проулок за ратушей и остановились. Первым делом я накинула плащ — магия магией, а на улице было прохладно, чтобы разгуливать в одном платье.

— Тебе сопровождение не нужно, девица Тенна? — поинтересовался дядюшка Гром.

— Нет, справлюсь. Спасибо, — покачала я головой. — До темноты вернусь домой — не люблю я толпу.

— Если что — зови господина Дея, вслух. Он услышит и придёт на помощь, — посоветовал мне напоследок садовник и заторопился к поджидавшим его остальным мужчинам с нашей повозки.

Девицы собрались отдельно. Они хихикали и посматривали в мою сторону. Наверное, думали, звать или не звать новенькую. Я оборвала их сомнения, вежливо поклонившись издалека и повернувшись спиной. Словно неведомая сила тянула меня назад, к тому месту, где чуть поскрипывала от ветра вывеска «Жёлтый тупик».

Пробираться через толпу было непросто, тем более всех тянуло на главную площадь, а мне нужно было в противоположном направлении. Плащ то и дело цеплялся за трости и зонты празднично разряженных горожан, задерживая ещё больше. Но снимать его я не хотела вовсе не из-за холода — лишнее внимание, которое могло привлечь моё платье, было ни к чему.

Наконец, с трудом добравшись до Жёлтого тупика и свернув в его тишину, я смогла передохнуть. Конечно, никого ни в маске, ни без неё тут не обнаружилось, лишь несколько одиноких лент и обычный городской мусор под ногами. И зачем я сюда так рвалась?

Я закрыла глаза и прижалась спиной к какому-то дому. Камень неприятно холодил спину, но мне не хотелось обращать на это внимания. Уж лучше пронизывающий до костей холод, чем рвущиеся наружу слёзы.

В этот момент было настолько саму себя жаль, что сдерживаться казалось просто невозможным. Чувство собственной беспомощности и ненужности накатило волной и погребло под собою. Наигранная весёлость осталась за углом, на шумной улице, а здесь и сейчас из груди вместе с рыданиями рвалось что-то куда более страшное. И это нечто было куда сильнее меня.

— Девица Тенна! — вдруг ворвался в мои мысли чужой голос. — Вы так быстро убежали от нас, что я едва вас отыскала.

Пришлось открыть глаза и повернуть голову в сторону говорившей. Это была девушка, одна из тех, что изображала вместе со мной зимних духов.

Странно. Неужели она и впрямь пошла именно за мной?

— Извините, я не запомнила вашего имени, — с трудом проглотив комок в горле, проговорила я не своим голосом. — Не захотела мешать вашему веселью.

— Я — Суали. И вы нисколько нам не помешаете. Вы ведь впервые на празднике в Седэанелии? Мы с девочками всё вам покажем и расскажем. Идёмте же, а то такой здесь мороз, что без танцев нам точно не согреться.

И Суали, невысокая черноволосая девица, потянула меня за руку прочь от жгущей душу тайны и от невыплаканной боли.

— Можно на «ты», Суали. Думаю, ты постарше меня будешь, — сказала просто, чтобы поддержать разговор.

— Дело не в возрасте, а в статусе, — рассмеялась девица. — Я — простая горничная, а ты — экономка. Хотя все мы с этого начинали.

— Экономка — это громко сказано, Суали. Скорее я сейчас себя чувствую циркачкой, что показывает фокусы на площади.

— Отчего это?

— Все эти представления с парадом улиц… — Я не смогла найти слов, чтобы выразить своё отношение и просто поморщилась.

— Выступать на празднике от улицы — очень большая честь, — тут же принялась спорить девушка. — Господа маги выбирают лучших из лучших, которых можно обучить правильному узору заклинания. Ты же не думала, что наш танец — это просто танец? На самом деле мы все вместе поддерживали заклинание, украшавшее повозку.

Пришлось закашляться, чтобы спрятать смущение. Вообще-то я именно так и подумала, что мы просто занимаемся ерундой. А оно вон как на самом деле. Наверное, из-за этой мысли тоже было немного стыдно выплясывать на виду у всего города.

— Что же тогда сами господа маги не влезут на свои повозки и не соревнуются?

— А зачем? Они свой статус подержали, а мы, слуги, за них выступили.

— Суали, но, если мы могли поддерживать заклинание, значит, мы и сами маги? Почему тогда должны за других отдуваться?

— Да какие мы маги?! — девушка рассмеялась, но вовсе не обидно. — Маг — это не тот, кто обладает силой, а тот, кто умеет ею управлять осознанно, по собственному желанию. Вот, например, можешь ты сделать сейчас так, чтобы мы не мёрзли? А взгляни, например, на тех господ. — И она ткнула рукой в группу молодых мужчин, которые словно напоказ красовались в тонких рубашках, обтягивавших их крепкие тела. — Вот они — маги, потому что их этому учили. А мы — так, лишь оболочка для силы. И хорошо, если наш господин позволит нам самим учиться и испытывать свои возможности, а то просто выкачает всю магию в артефакт, а нам останется только пустая оболочка.

Подобные слова настолько возмутили мою душу, что я рискнула возразить:

— Но ведь магов ценят, и берегут, и обучают в специальных школах!

— Ты — в Седэанелии. Здесь действуют иные законы, не те, что в остальной Прайме, — жёстко проговорила Суали. — Ты, наверное, только недавно прибыла из-за гор, а я тут уже десяток лет живу. Так вот, тому, кто не стал магом там, в пяти королевствах, никогда не стать магом здесь, в закрытом городе. Это негласный закон, но с ним не спорят.

— И всё же…

— Не стоит сейчас ломать себе над этим голову, — вдруг засмеялась Суали. — Идём лучше танцевать. В праздник надо веселиться. А если захочется тебе поболтать о чём-то серьёзном в свободное от службы время, ты знаешь, где меня найти.

И она потащила меня за собой в самую толпу, откуда раздавались взрывы смеха и звуки задорной мелодии.

После Белого праздника я долго не могла прийти в себя. Дело было даже не в впечатлениях от танцев до полуночи и впервые выпитого яблочного вина. Поддаться уговорам Суали оказалось легче, чем забыть её слова о магах и нас самих.

С того самого вечера я стала более пристально присматриваться и к самой себе, и к остальным работникам господина Дея. Увиденное вызывало вопросы, и пока только один человек мог дать хоть какое-то внятное объяснение им. Только вот отчего-то мой выходной день никак не наступал. А если и собиралась сказать господину Дею, что прошу отдыха, он всё равно находил способ настоять на моём непременном присутствии в доме.

Это было смешно. Это было глупо. Но всё равно работало, потому что ослушаться работодателя я не могла. И хотя мною было уже накоплено некоторое количество монет, для полноценной жизни их явно не хватило бы.

Зима, которую дружно призывали всем городом, широко раскинула свои белоснежные объятия. Суровых морозов, которые порой царили в северных провинциях Церрии или в Дейларии, здесь не было, но и лишний раз высовываться на улицу не хотелось. Я безумно радовалась своему новому плащу с блестящим кроличьим мехом. А после того, как Ромашка немного с ним повозилась, никто бы и не сказал, что эта вещица из дешёвых рядов, а не сшита вручную известным мастером.

Адейла посматривала на меня понимающе, но впервые в полнолуние не позвала с собой любоваться светилом.

— В тебе стало слишком много лунного света, — непонятно пояснила она. — И совсем мало солнечного тепла. Люди — это солнце. Луна же прекрасна, но далека и недоступна. Не гонись за нею, найди своё равновесие.

О чём говорила эта странная девица, я так и не поняла, хотя звучало всё вроде понятно. Вечером попыталась сама призвать силу луны, но только голова разболелась.

Снова и снова всё возвращалось к жестоким словам Суали: мы — никто, нас не учат магии, а просто пользуются силой. Как берут воду из придорожного родника, не давая ему времени стать колодцем. От этого сравнения между лопатками пробегал холодный озноб, но как изменить существующее положение вещей, я не знала.

Единственное решение, которое пришло в голову, было обратиться к книгам. Но и тут было не всё так очевидно. Господин Бринуш, библиотекарь, несомненно, душой и телом принадлежал господину Дею. Значит, о каждом моём чихе он доложит сразу и во всех подробностях. Оставался только вариант пробраться в библиотеку глубокой ночью, когда все остальные слуги и хозяин дома должны были спать.

Как это глупо ни звучало, но на помощь я призвала не богов, которым меня когда-то учила молиться мама, а Луну. Выбрала среди своей одежды что-то серое и неприметное, привычные башмаки сменила на мягкие комнатные туфли и незаметной мышкой выбралась из комнаты.

Не знаю, в моих ли молитвах было дело или просто так сложились обстоятельства, но ночь была чёрная и безлунная. Сквозь облака, затянувшие небо, не пробивалось даже тусклое мерцание звёздочек. В коридорах стояла кромешная тьма, но ноги сами находили правильное место. Не скрипнула ни одна половица, ни одна ступенька. Мне бы позавидовал самый удачливый вор — настолько незаметно я прокралась через половину дома к библиотеке.

По крайней мере я сама так себя уговаривала и хвалила, когда руки застыли на холодной ручке тяжёлых дверей.

— Смелее, девица Тенна. Вы проделали такой путь, а теперь никак не решитесь войти? Смешно даже.

Голос за спиной заставил подпрыгнуть. Я обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать от страха. Одновременно — уж не знаю, как у меня это вышло — вокруг меня вспыхнул на мгновение зелёной вязью воздух и погас. Глаза после неожиданного света заслезились, и толком не удалось рассмотреть, кто же крался за мной по спящему дому. Впрочем, видеть и не нужно было, по голосу я уже опознала господина Дея. Выругался он весьма красочно — кажется, моя неожиданная вспышка весьма его поразила. По крайней мере, дорогу к гоблинам, если следовать его выражениям, я бы точно отыскала.

Повинуясь ему, двери сами распахнулись, а в библиотеке зажёгся свет. Спиной чувствуя. Что если начну сопротивляться. Меня всё равно за шкирку отволокут для воспитательной беседы, я поторопилась войти. Пряча недовольство провалом собственного плана, с ногами забралась в одно из кресел, расположенных в уголке для чтения.

Господин Дей, как всегда, выглядел идеально, будто только собрался куда-то по важным делам. Возникло чувство, что он даже спать не ложился, а караулил, когда же я соберусь с духом взломать библиотеку. Словно знал каждую мою мысль.

Мы сидели напротив и смотрели друг на друга. Наверное, нужно было что-то сказать, да только всё то, что в одиночестве прокручивала раз за разом в голове, сейчас выглядело детскими обидами. Господина Дея молчание не смущало. Он не выглядел ни сердитым, ни недовольным — просто важный господин, проводящий вечер у камина в приятной компании. Лишь по едва заметному прищуру глаз можно было догадаться, что он настороже — ждёт очередной неприятности от меня.

— Что такого вы хотели отыскать в библиотеке, в чём не сумел вам помочь господин Бринуш? — наконец, поинтересовался он.

Не ответить было бы просто невежливо.

— Учебники по магии, — буркнула я. — Вы обещали учить меня, а в итоге я то луной любуюсь, то танцы разучиваю.

На губах господина Дея появилась тонкая улыбка. Как ни сдерживалась, а свои детские недовольства я всё же продемонстрировала. И моего работодателя это, кажется, только развеселило.

— Вспомните, что я вам сказал, когда вы в первый и единственный раз попытались творить магию в моём доме?

— Каждый день тренироваться чувствовать свою силу и читать книгу о магии, — смущённо прошептала я.

— И?..

Ответить на это было нечего, потому что я увлеклась сначала жизнью в большом доме, потом поиском таинственной стены, потом… Сама не знаю, чем, но о тренировках даже не вспоминала. Забыла о задании господина Дея, зато запросто поверила словам малознакомой девицы Суали. И вот сейчас мне было очень стыдно.

— Наверное, мне стоит повторить свой вопрос: что именно вы хотели найти в библиотеке?

— Ничего такого, чего у меня уже не было бы, — прошептала в ответ едва слышно.

Опозориться сильнее было просто невозможно. Все мечты о магии, о покорении силы, о другой жизни — всё это я променяла на что-то эфемерное. Какого теперь мнения будет обо мне господин Дей? Слёзы сами набухли на кончиках ресниц.

— Не стоит так страдать, девица Тенна. — Мужчина действительно видел меня насквозь. — Для вас заняться самовоспитанием никогда не поздно. Я надеюсь, что отныне вы станете усерднее выполнять мои указания и возьмётесь, наконец, за тренировки. Повторю то, что уже говорил: не хочу перестраивать свой дом, если вы не справитесь со своей магией.

— Простите, — смогла я выговорить. — Я стану заниматься усерднее.

— И прочитаете ту книгу, что я вам давал?

— Прочитаю. Сегодня же и начну.

— Советую сегодня всё же не читать, а выспаться. Хотя мне бы очень хотелось узнать причину вашего недоверия.

— Одна… девушка сказала, что вы просто используете нас, своих слуг, чтобы пополнять магию артефактов, — как могла, смягчила я слова Суали. — И что мне всё равно никогда не стать магом, пока я живу в Седэанелии.

Господин Дей нахмурился и переменил позу. Теперь он казался хищником, готовым вот-вот броситься на ничего не понимающую жертву. Взгляд стал тяжёлым и пронизывающим.

— Да, — глухо подтвердил он мои слова. — Такое бывает. Вспомните трактир и господина Вута, о котором вы мне рассказывали в тот день, когда пришли искать работы. Такие, как он, кто обладает силой, но слишком малой по сравнению с прочими, способен подпитываться за счёт артефактов. Для прочих же подобный способ — недостоин и допустим лишь в битве, в крайнем случае.

— Но девушка…

Господин Дей резко махнул рукой, не позволяя перебить его.

— Каждому, кто является в Седэанелию, даётся шанс — устроиться, выучиться, добиться желаемого. И каждый увлекается. Кто-то легендами древнего города, кто-то погоней за химерой, кто-то поддаётся жажде наживы. И мечты уже становятся не такими уж и желанными. Взгляните хотя бы на себя, девица Тенна. О чём вы мечтали, преодолевая половину Праймы, чтобы добраться до Седэанелии, и к чему сейчас пришли?

Ответить на это было нечего, и я молчала.

— Я обещал вас обучить магии, но без вашего усилия ничего не выйдет. Вы и без того потеряли много времени, пока ваши родичи не позволяли вам развивать свои способности. Так не заставляйте меня разочаровываться в том, что решил дать вам шанс.

Господин Дей встал и спокойно покинул библиотеку. Свет ушёл за ним, лишь один огонёк завис над моим плечом. Душа разрывалась от обиды и чувства вины. В голове всё перемешалось, и отличить истину от лжи представлялось совершенно невозможным. Каждое слово, сказанное господином Деем, было верным и от того било больнее.

— Я не забыла о своих мечтах, — прошептала я то, что не смогла сказать, глядя в глаза хозяина. — У меня есть цель, и я не отступлю.

Спать я легла поздно, а на следующий день мне объявили выходной. Душа тянулась туда, где на ветру покачивалась вывеска «Жёлтый тупик», но вчерашняя отповедь господина Дея жгла совесть калёным железом.

Оглядываясь на пройденный путь, я не могла не признать — сытая мирная жизнь очень быстро избаловала меня. Не нужно было вставать на рассвете, чтобы накормить птицу или приготовить еду, никто не заставлял стирать горы грязного белья в жару и мороз или натирать до блеска полы. Даже в дурную погоду не было необходимости выходить из дома и брести в неведомые дали на поиски лучшей жизни.

И вот я этой «лучшей жизни» достигла — и не сумела воспользоваться выпавшим шансом. Махнула рукой на учёбу и увлеклась какой-то странной идеей. Поэтому вместо прогулок и очередных покупок я отыскала книгу, давно уже данную мне господином Деем, и принялась за чтение.

«Сила ваша — в душе. Но порой столь глубоко она спрятана и столь крепко спит, что приходится использовать внешние источники. Происходит это от слишком малого дара или же слишком позднего к нему обращения. Первого не изменить, над вторым придётся потрудиться».

С этих слов начиналась книга. И сделанный автором вывод заставил сердце похолодеть. Что, если мой случай — первый? Тогда все старания без толку!

Сжав зубы, вчиталась дальше:

«Основа силы — вера. Верьте в себя, и вы достигнете высот».

Я улыбнулась. Уж это-то я сумею.

И, уже не отвлекаясь, углубилась в чтение.

Книга оказалась весьма интересной, хотя в ней и не говорилось ни слова о том, как использовать силу. Скорее автор готовил разум и душу будущего мага к предстоящим тренировкам. То и дело повторялись фразы вроде «кто сомневается, тому магия не подвластна» или «торопливость в изучении магического искусства приводит только к утрате дара».

И на самом деле — просидев за чтением несколько часов и оторвавшись, чтобы спуститься на обед, я не сомневалась: в моём случае, когда учиться начинаешь слишком поздно, именно такие слова должны были помочь вдохнуть веру в то, что всё получится.

Мне оставалось дочитать какой-то десяток страниц, и я решила всё же немного пройтись. Жёлтый тупик больше не был моей целью. Хотелось просто немного развеяться и попробовать понаблюдать то, о чём говорилось в книге: как сила струиться в мире вокруг каждого создания, живого и неживого.

Конечно, я ничего не увидела. Маг писал о том, что некоторым приходится годами вырабатывать умение лицезреть проявления силы. Но было просто забавно представлять, как некие воздушные потоки, подобно горным ручьями, струятся вокруг, огибая людей, дома, деревья и прочие препятствия, что встречаются им на пути. В большом городе этих препятствий было предостаточно, поэтому в моём воображении магия была разноцветной, обращаясь в местах слияния в радуги.

Кажется, я слишком увлеклась, потому что пропустила тот момент, когда фантазии превратились в реальность. В мой вымышленный мир вклинился из ниоткуда серебристый ручеёк. Узкой лентой он тянулся вперёд почти по самой земле, словно указывал дорогу, звал — иди за мной.

Потрясённая неожиданным результатом, я какое-то время следовала за зовом, не замечая, куда иду. Пока над готовой не раздался ритмичный скрип. Вскинула голову и вздрогнула: это на ветру раскачивалась вывеска «Жёлтый тупик».

Я замерла в растерянности.

Как это?! Ведь специально же не думала об этом, не стремилась сюда попасть, выбирала для прогулки места самые отдалённые. И всё же ноги привели меня в это место.

Ноги.

Или магия?

И в глубине души я знала, что должна развернуться и уйти отсюда прочь, но невольно мелкими шажками приближалась к тому загадочному проулку, о котором столько времени вспоминала.

Обернулась — на улице, несмотря на приятную погоду с лёгким морозцем, было пусто. Даже странно, что здесь сейчас не собралось привычной толпы центральных улиц. Как будто всё и вся вокруг желало, чтобы я вошла в это таинственное место.

— Завёл сюда, выведешь и отсюда, — сердито прошептала, не знаю кому, и твёрдо зашагала вперёд прямо по серебристому следу магии.

Было не понятно, за что тупик получил название Жёлтого. По бокам узкого проезда стояли самые обыкновенные серые дома с засыпанными белым снегом крышами. В одном месте мне пришлось прижаться спиной к стене, чтобы пропустить конные сани. Но даже булыжники мостовой, открывшиеся под тяжёлыми полозьями, не выглядели жёлтыми.

Кроме единственного встречного, больше людей в тупике не было видно. Даже вечного воробьиного стрекотания не слышалось — только вязкая тишина зимнего вечера. От этого было тревожно, хотелось развернуться и убежать. Но магия звала за собой, и я шла.

Шла так медленно, что казалось, тупик никогда не закончится. Но вот и последний дом. Дальше — огромный сугроб, который образовался от расчистки дороги, и обрыв. Серебристая змейка истаяла неподалёку от сугроба, словно выполнила свою задачу и теперь могла быть свободна. Интуиция подсказывала, что здесь где-то должна быть та самая пресловутая стена, однако на сей раз я ничего не могла рассмотреть.

— Опять ты?

Этого голоса за спиной я уже не боялась. Просто развернулась и внимательно посмотрела на того, кто называл себя Стражем. Мои злость и обида на него уже прошли. Прошёл и восторг от встречи с тайной Седэанелии. Маг в маске больше не казался мне загадочным, мужественным и — чего уж скрывать от самой себя? — привлекательным. И в прочих государствах Праймы встречались мне люди, носившие маски. Так что и этот всего лишь один из многих.

— Не вы ли сами показали мне это место? — спросила его холодно, так как настроения любезничать не было.

— Не кажется ли вам, что вы немного запоздали? — с лёгкой усмешкой ответил мужчина вопросом на вопрос, подхватив мой отстранённый тон.

— Что вы, — вернула я ему кривую улыбку. — Дамы не опаздывают, они просто могут задержаться. Так для чего вы звали меня?

— В прошлый раз я был слишком груб с вами. Хотел извиниться.

От неожиданности у меня пропал дар речи. Извиниться?! Он сейчас это серьёзно?!

На язык так и просились далеко не любезные слова, и огромных усилий стоило сдержаться. Между тем он продолжал:

— Вы должны понять, что личность каждого охранника строго засекречена. И даже тот факт, что вы уже не единожды видели меня, может доставить вам неприятностей. А ваше любопытство…

Его слова отрезвили меня, и я подняла руку, жестом попросив его остановиться.

— Вы напрасно потратили время, ожидая меня и подготавливая эту речь. Я вам уже сказала однажды — мне не нужны ваши тайны и ваша стена. И вас я тоже больше не желаю видеть. А сегодня я пришла лишь потому, что вы сами меня позвали. Вот когда смогла, тогда и пришла. Если же вам больше нечего мне сказать, давайте прощаться.

Я была очень горда собой, что сумела выразиться так изящно и хладнокровно, хотя внутри у меня всё дрожало от напряжения. От слов мага обида всколыхнулась с новой силой, но чужаку не стоило это демонстрировать.

— Это ваше последнее слово? — не стал он спорить со мной.

— Да, последнее.

— Его можно было и не говорить.

Кажется, в его голосе послышалось сожаление.

Я неопределённо пожала плечами, вежливо поклонилась и повернулась спиной. Эта страница закрыта, как и многие другие страницы моей жизни. Меня ждала умная книга о важности веры в себя, поиски внутренней силы и обязанности экономки господина Дея.

— Как вы нашли меня? — долетел в спину последний вопрос.

А что тут было сложного?!

Я посмотрела на мага через плечо и объяснила:

— Я запомнила название улицы, в которую вы свернули в день праздника. А сюда меня привела магия.

Больше говорить точно было не о чем, и я пошла прочь. Наверное, мне показалось, что маг в маске ещё что-то кричал мне вслед. Я воспользовалась очередным советом из книги — представила вокруг себя свободное от всего, что мешает, пространство и сосредоточилась на собственном умиротворённом состоянии. Конечно, это было не то внутреннее спокойствие, о котором говорил автор советов, но и не беспокойство.

В дом господина Дея я возвращалась быстрым шагом. Душу терзали самые разные эмоции. Конечно, я была горда тем, что последнее слово осталось за мной. Но горькая нотка сожаления об утерянном приключении давала о себе знать.

Удивительно, но у двери мне встретился господин Дей. Он слишком пристально всматривался в моё лицо, чтобы не обратить на это внимание. Однако на мой вопросительный взгляд только покачал головой. Этот молчаливый разговор будто что-то изменил между нами, потому что вечером хозяин пригласил меня в библиотеку и спросил, будто накануне не отчитывал меня:

— Прочитали ли вы книгу?

— Да, господин Дей.

— Это прекрасно. Значит, сможете озвучить главную мысль, которую хотел выразить достопочтенный Ворган Вур?

На миг я задумалась, кто такой этот Ворган Вур. Потом поняла, что видела его имя на одной из первых страниц. Наверное, именно так и звали автора. Поэтому просто кивнула. Но отделаться молчанием не удалось и пришлось озвучить:

— Сила мага заключается не в его умении зачерпнуть побольше силы, а в вере в себя и в то, что он сумеет этой силой управлять. Недостаток же резерва можно восполнить при помощи артефактов.

— Верно, но не полно. Вы забыли о том внутреннем равновесии, благодаря которому достигается тонкость управления заклинаниями. Поверьте, естественная реакция любого разумного существа, находящегося, например, в центре огненного круга — бежать. И только маг способен отрешиться от того, что происходит вокруг него, призвать силу и погасить огонь.

— Или фанатик, — буркнула я себе под нос, но господин Дей всё равно расслышал.

— Да, вы правы. Фанатики веры способны не просто не бояться, но и вести за собой на глупую гибель десятки людей. От этого они не становятся магами, но способны очень сильно навредить. Например, именно под влиянием такого фанатика тысячи лет назад была разрушена древняя империя эльфов. Затем им помешали гномы — и этот благородный народ тружеников навеки скрылся в недрах гор. А уж легенды о том, что самые недоступные горные хребты — это спящие вечным сном драконы, я думаю, знают даже дети. Поэтому верить в себя нужно, но становиться фанатиком — нельзя.

— А как понять грань?

— Пока твоей гранью буду я, а потом сама будешь чувствовать, — господин Дей едва заметно улыбнулся и продолжил. — Давай лучше вернёмся к нашему вопросу — достижение внутреннего равновесия. Ты тренировалась?

Мне очень хотелось промолчать, потому что то, что сегодня произошло со мной, было слишком личное. Но и желание понять произошедшее никуда не девалось. Поэтому я коротко рассказала и о своей попытке представить магию, и о серебристой ленте силы, зовущей за собой. Только в своём рассказе я не решилась свернуть с людной улицы в пустынный переулок.

— И когда я повернулась спиной и пошла прочь, это заклинание осталось на месте и больше меня не касалось, — закончила я своё повествование.

Господин Дей внимательно посмотрел мне в глаза. Я не смутилась — мне хотелось верить в то, что всё так и было. Уж не знаю, что магу удалось рассмотреть, но в конце он концов он согласно кивнул и заговорил:

— Даже не сомневался в твоих способностях. Ты смогла понять ещё один важный аспект: магия — это воображение. Конечно, так настоящих потоков силы ты рассмотреть не сумеешь, но чужие заклинания обнаружишь. Как вчера, например. Что ж, давай займёмся делом.

«Делом» оказалось то самое умение достигать внутреннее равновесие. Господин Дей обозвал наше занятие медитацией, а я — сном сидя. Нужно было ни о чём не думать, ни на что не отвлекаться, а пытаться спать сидя. Сначала это было довольно просто — смотри себе в одну точку и смотри. Но потом господин Дей, словно назло, принялся то прохаживаться по комнате, то чем-то стучать, то что-то бубнить себе под нос.

Я отвлекалась, злилась, но упорно продолжала медитировать. Пока господин Дей чуть ли не мне на голову уронил тяжеленный фолиант.

— Да вы просто издеваетесь надо мной! — вскочила я и закричала рассерженно.

— Вот твоему внутреннему равновесию и пришёл конец, — просто пожал он плечами. — А ведь должна была ничего не замечать. Думаешь, в реальности у тебя будет время сосредоточиться и неспешно обратиться к своей силе? Что ж, сегодняшний результат — тоже результат. Продолжим завтра. Можешь идти.

И как ни в чём не бывало поманил пальцем книгу. Та вспорхнула ему в ладонь и открылась на нужной странице. Мне оставалось лишь проглотить рвущиеся с языка ругательства, которых я наслушалась, путешествуя с караваном господина Ридейля, и откланяться.

Однако в своей комнате, когда я решила попробовать выполнить упражнение сама, я вдруг поняла — мне не мешают даже весёлые смешки девушек за стенкой.

Зима шла своим чередом, занося улицы Седэанеллии снегом и пощипывая за щёки морозами. Мне не раз довелось похвалить себя за то, что не стала жадничать и купила себе хорошую тёплую одежду. Больше всего радовали сапоги мехом наружу и мохнатая шапка. В Церрии подобная одежда была доступна только избранным, так что и я себя почувствовала важной дамой.

Моё обучение потихоньку двигалось вперёд. Наверное, гораздо медленнее, чем мне самой хотелось, но господин Дей объяснил один раз — и больше повторять не собирался, — что слишком большие нагрузки могут вообще привести к тому, что я магом никогда не стану. Слишком долго какие-то там каналы были неактивными.

Домочадцы всячески меня поддерживали и то и дело призывали на помощь. То у Ромашки платье никак не отглаживалось, то дядюшка Гром переживал, что морозы побьют яблони, то у тётушки Мариль вода переставала слушаться. Не сразу я осознала, что так они давали мне возможность тренироваться. А когда я однажды завела беседу о девице Суали, с которой я ещё пару раз встречалась в выходной день, тётушка Годиль отчитала меня по первое число.

— Знаю я эту Суали, — пыхтела она не хуже кастрюли с супом. — Трудиться не хочет, ждёт, что ей всё на блюдечке подадут. А сама ведь у господина Дея поначалу работала. Только не прижилась с нами, попросили её уйти. Вот она теперь гадости про хозяина всюду и рассказывает.

— Но ведь вы и дядюшка Гром работаете у господина Дея, Адейла, Ромашка и другие девицы — отчего же вы не стали магами? Ведь получается, в чём-то она права.

Тётушка Годиль вытерла руки полотенцем и села напротив меня.

— Послушай меня внимательно, девочка, и больше никому таких вопросов не задавай. Я-то что — не обижусь, а вот девицы наши могут. Из любого ключа ручеёк бежит и почти каждый может до реки добраться. Да только всегда по-разному выходит: где караван пройдёт, досуха всё вычерпает; где камень дорогу завалит, и ручеёк в болото обратиться; а бывает и такое, что в песках пустыни затеряется. — Женщина прикрыла глаза и вздохнула — наверное, вспоминала родные места. — Так и с магией. Она, может, у каждого встречного-поперечного в душе заложена, только не каждому дано ею овладеть. Все мы своей вершинки достигли, кроме, может быть, Адейлы и Ванары. Да и тем с каждым разом всё меньшего достичь удаётся. А ты — чистый, полноводный поток. Не зря в тебя мошенник Вут вцепился. Прояви терпение — и однажды сила твоя станет океаном.

Она вернулась к своим кастрюлям, а я осталась, сидеть и обдумывать услышанное. Как ни крути, а истинна в словах тётушки Мариль была, хотя и не всё из услышанного мне понравилось.

Размышления мои прервало появление Гонтара — молодого мужчины, который обоими глазами подмигивал любой симпатичной девице, но был безумно влюблён только в животных господина Дея. Светловолосый, сероглазый, с ямочками на щеках — он неизменно вызывал вздохи млеющих дев, но никогда не позволял себе ничего, кроме шуточных любезностей. Девушки поговаривали, что разозлённые на что-то маги превратили его возлюбленную в птицу, и теперь он хранит ей верность. Я в подобные россказни верила мало, по себе зная, насколько приятнее бывает общение с животными, чем с людьми. И всё же не улыбнуться в ответ на его любезности было невозможно.

— Девица Тенна! Как хорошо, что я вас застал! Нюхом чую, что морозы ещё ударят, значит, надо усилить корма нашим зверушкам. Подошёл к господину Дею, а он меня к вам отправил, сказал, что все расчёты вы делаете.

— Что ж, давайте посчитаем, что вам там потребуется. Пройдёмте в мою рабочую комнату.

Господин Дей называл эту комнату «кабинет», мне же было так привычнее. Выделил он мне это помещение уже давно. Здесь я всё устроила так, как мне самой было удобно — где будут лежать расчётные книги, где — расписание выходных дней, где ещё какие-то мелочи. Недавно пришлось прибегнуть к помощи мужчин и передвинуть шкаф, организовав уединённый уголок — для медитаций. Не бегать же каждую свободную минуту в спальню?

Домочадцы господина Дея давно уже привыкли с разными мелкими вопросами обращаться именно ко мне. Хотя порой это и выглядело неловко. Например, господин Бринуш явно больше моего знал и о стоимости книг, и о местах их покупки, а без моего подтверждения денег получить не мог. Или тётушка Мариль — она и без моих советов могла мясо выбрать к обеду, а тоже просила разрешения.

На мои жалобы все только улыбались и просили не беспокоиться. Порядок есть порядок, говорили они. Да и в конце концов какая разница, кто даст добро — сам хозяин или его помощница? А возраст — дело наживное. И если уж именно меня поставили на данную должность, так тому и быть.

Решив все вопросы, Гонтар откланялся, предупредив напоследок:

— Я зайду ещё попозже — надо будет решить насчёт переезда. Это, конечно, ещё не скоро, но лучше готовиться заранее.

— Переезд? — удивилась я. — Впервые слышу.

— Конечно, вы ведь только в середине осени к нам пришли. — Мужчина опять сел на стул и объяснил. — Каждую весну, как снега сойдут, господин Дей уезжает в своё владение на побережье. Говорит, что летом слишком много чужого народа в Седэанелии, а он этого не любит. И все мы с ним вместе отправляемся, само собой. А в середине осени, когда созревают яблоки, а на морях поднимаются штормы, возвращаемся назад и зиму живём здесь. Так что вы, девица Тенна, заранее побеспокойтесь о своих летних нарядах — в Холмах магазинов не будет.

И, подмигнув, Гонтар ушёл.

Новость оглушила меня. Во-первых, я была не готова покидать полюбившийся мне город с его извилистыми улочками, весёлыми праздниками и тайнами. Чего уж от самой себя прятаться — я не хотела уезжать в надежде, что однажды узнаю, что скрывается за той самой стеной. И хотя прошло уже немало времени с моего последнего визита к этому странному месту, и я гнала прочь мысли о нём, любопытство то и дело прорывалось. Порой приходилось саму себя заставлять идти домой, а не искать очередной встречи с магом в маске, который совершенно очевидно что-то не успел мне, чрезмерно гордой, договорить.

Но уехать из города?!

Прочие домочадца подтвердили слова Гонтара — лето они проводят на побережье, и там очень красиво. А девушки даже взялись подсказать мне, в какой лавке лучше купить ткань для летнего платья, потому что два моих наряда совсем никуда не годятся. Когда же я спросила, почему именно там, Ромашка серьёзно объяснила:

— Вы сами всё поймёте, когда сравните ткани. Вроде одно и то же все предлагают, а носится такая одежда дольше и приятнее к телу. Вот через пару дней у меня выходной, вместе и отправимся к госпоже Аиме.

Мне было не привыкать к нарядам — что тётка выделила, то и перешивала на себя и носила чуть ли не до лохмотьев. Тем интереснее было взглянуть на что-то необычное. Поэтому, когда Ромашка собралась за покупками, я напомнила её обещание взять меня с собой.

В лавке тканей на удивление царили тишина и полумрак. Разноцветные рулоны высились на полках под потолок, окна занавешены узкими отрезами образцов. Посередине высился стол, сколоченный из толстых досок. Чувствовался запах лаванды — от вредителей, как пояснила Ромашка.

— Госпожа Аима! — громко позвала хозяйку Ромашка.

— Иду-иду! — раздалось глухое откуда-то издалека.

Вскоре сквозь завесу товара к нам выбралась невысокая пухлая женщина. Её кожа в полумраке лавки казалась темнее бронзы, лишь выделялась белозубая улыбка.

— А вот и наша лапушка Ромашка пришла. Да не одна, а с подружкой. Дай-ка я на тебя посмотрю.

Госпожа Аима бесцеремонно принялась вертеть меня в разные стороны. Заставила наклониться и строго осмотрела глаза, шею и плечи.

— Хороша! Ничего не скажешь. Только того, что душа твоя ищет, у меня не сыскать. Ну, да ладно. Платьице — так платьице.

И, не задавая вопросов, принялась вытаскивать ткани. Она, как белочка, ловко взбиралась под самый потолок по передвижной лесенке, что-то перебирала и говорила самой себе. Массивный стол в центре лавки постепенно заполнялся товаром.

— Ну, выбирайте, лапушки. — Наконец, велела госпожа Аима и задвинула свою лесенку в дальний угол. — На платье, на бельё, на косынки — чего душа пожелает.

Мне стоило только прикоснуться к ткани, как сразу стало понятно — Ромашка не обманула. Пальцы ощущали мягкость и прохладу, хотя перед нами лежал далеко не эльфийский шёлк. Вот только расцветка меня не устраивала.

— А можно что-то потемнее? Жалко будет такую красоту запачкать, — попросила я, отодвигая в сторону прекрасную голубоватую с лиловой искрой ткань. Она бы очень подошла к моим глазам, но я привыкла носить нечто серое, тёмно-синее или коричневое.

— Ни в коем случае! — Госпожа Аима едва не подпрыгнула на месте. — Юным девицам пристало носить светлые наряды. А запачканное можно и выстирать. Могу вот для плаща предложить такой вариант. — В руках её словно по волшебству появился отрез плотной тёмно-синей ткани. — Но о большем — и не просите.

Пришлось выбирать из того, что было.

В итоге Ромашка пообещала мне два повседневных и одно нарядное платья, плащ и несколько рубашек. Кроме того я настояла на выдаче мне плотной ткани для штанов, к которым привыкла во время путешествия. Осмотрев гору покупок — свою и своей спутницы — поинтересовалась, неужели всё придётся тащить на себе?

— Вовсе нет! — рассмеялась госпожа Аима. — Всё будет доставлено в дом на Северную улицу.

Расставшись с кучей монет, распрощались с любезной хозяйкой и вышли на улицу. Солнце серебрило всё вокруг, заставляя жмуриться. И хотя морозы ещё не отступали, казалось, что вот-вот наступит весна.

Разговаривать нам с Ромашкой было не о чем, и мы молча пересекли площадь перед ратушей и двинулись по знакомой улице. Я специально отвернулась в сторону, чтобы даже не заглядывать в Жёлтый переулок — слишком неприятные воспоминания будило во мне это место. Смогла ощутить, как призывно потянулась ко мне чужая магия, но отгородилась от неё привычным уже пузырём — щитом.

Волшебство — вот такое, интуитивное — с каждым разом давалось всё легче и легче. Господин Дей оказался прав — закрывать глаза и искать точку равновесия зачастую не было возможности. И в глубине своего сознания я научилась оставлять уголок полного покоя — как поверхность пруда в тихий день. На него и переключалась, если требовалось сотворить какое-то волшебство.

Не давались мне никак сложные конструкции из мысленных узоров магии, которые господин Дей именовал «заклинаниями». Последняя моя попытка изобразить простейшее плетение вылилось в нечто несусветное. Заклинание, предназначенное для поддержания одинаковой температуры во всех помещениях, почему-то вместо этого выкрасило стены в комнате в ярко-лиловый цвет, а пол покрыло густым слоем мерзко воняющей слизи. Ванара и тётушка Годиль долго ругали меня разными словами, приводя после кабинет в порядок.

— Вы любите шить? — неожиданно вырвала меня из воспоминаний Ромашка.

— Я умею шить, — ответила осторожно, — но ровно столько, сколько хватает, чтобы заштопать дырки или из отреза ткани сшить простую юбку с одним швом.

Она кивнула, немного помолчала и продолжила:

— Знаете, девица Тенна, шитьё очень похоже на плетение заклинаний. Сделаешь всё ровно и аккуратно — выйдет прекрасная вещь, поторопишься — только ткань зря переведёшь. Возьмёшь неправильные нитки — ткань прорвёшь или наоборот, не хватит крепости, чтобы удержать её. И даже ткань не каждая подойдёт для того или иного наряда. Тонкостей много, но им можно научиться.

— Пытаетесь успокоить меня, потому что магия мне плохо даётся? — едва заметно рассердилась я.

Просто очень неприятно было выслушивать подобные высказывания.

— Вовсе нет. Просто пытаюсь объяснить, что есть некоторые моменты, до которых нужно доходить своим умом и опытом. Не бойтесь пробовать, рисковать и ошибаться. За вас никто не научится творить заклинания. А остальные поругаются — и успокоятся.

Улыбка сама появилась на моих губах. Приятно было знать, что хоть кто-то продолжает верить в меня и поддерживать. А спустя неделю я увидела свои новые платья и впервые с нетерпением торопила приход весны — так хотелось покрасоваться в том воздушном очаровании, которое вышло из рук Ромашки.

Весна, однако, не торопилась. То и дело возвращались морозы, сыпал густой снег, а небо частенько застилали низкие серые облака. Несмотря на это все работники господина Дея в один прекрасный день получили приказ: два дня на сборы, на третий выезжать.

Дом засуетился. Меня задвинули в угол и велели просто наблюдать, ведь мне ещё не доводилось выезжать в летнее имение господина Дея. Я следила за сборами, приглядывала, чтобы не выбежал бульон на плите и не подгорели какие-то особые, походные хлебцы. По просьбе тётушки Мариль дважды ходила на базар за специями, которые можно было купить только в городе, и за всякой мелочёвкой, без которой нельзя было отправляться в путь.

Ровно два дня спустя, на рассвете наш небольшой караван тронулся в путь. Две повозки на полозьях вместо колёс — одна с необходимыми вещами, другая с девушками, пятеро всадников и две собаки без лишнего шума преодолели город и вышли через западные ворота, направляясь в густой лес.

Мне казалось, что за этим лесом обжитые земли заканчиваются, и — как знать? — там всё ещё живут сказочные драконы и единороги. А порой являлась мысль, что заблудимся в чаще и ходить здесь будем до тех пор, пока не превратимся в призраков.

Однако Гонтар уверенно погонял лошадей. Повозки катились по достаточно приличной дороге. Девицы шутили и порой запевали какую-нибудь песню. Ни драконами, ни единорогами никто, кроме меня, не грезил. Все просто пользовались возможностью побездельничать в комфорте в дороге.

Гонтар и дядюшка Гром, как родным, радовались каждому дереву и каждому птичьему голосу, раздающемуся вдали. Ромашка просто цвела и поминутно рвалась рассказать, как здешний лес похож на её родную северную тайгу. Ванара и Адейла размахивали руками, споря о магии. Нервничал только наш книжник, господин Бринуш — ему было комфортнее в четырёх стенах собственной библиотеки.

Ночевать остановились на просторной полянке, неподалёку от которой журчала небольшая речушка. Тётушка Годиль обрадованно занималась хозяйством — рядом с живой водой она чувствовала себя почти всемогущим магом.

Тарись — юноша, которого я за несколько месяцев жизни в доме господина Дея видела до этого лишь пару раз — занимался установками палаток. В тени его кожа казалась насыщенного бронзового оттенка, а глаза светились двумя угольками. В отличие от наших кухарок он был коренным панаринцем, в поисках лучшей доли отправившимся в Седэанелию. Я запомнила, что он очень обижался, если последний звук в его имени произносили твёрдым, поэтому приходилось выкручивать язык ради мягкого «сь». Рядом с ним крутилась ещё одна горничная, Кая — молчаливая красавица с чёрными, как смоль волосами и фиалковыми глазами.

— Мы же замёрзнем на снегу, — потихоньку высказала я свои сомнения Адейле.

— Не переживай, — так же тихо, чтобы не смущать меня, ответила она. — Тарись и Кая обладают особым даром договариваться с вещами. Они попросят наши палатки дать нам тепло и защиту от ветра. Кстати, Ромашка, когда шьёт зимнюю одежду или плащи от дождя, иногда просит Каю помочь ей заговорить ткань. И такая одежда всегда защищает своего хозяина.

Я кивнула, давая понять, что принимаю объяснения. В голове же крутилось название таких магов. Я точно о подобном читала, вот только никак не могла вспомнить, что именно.

После ужина господин Дей приказал всем устраиваться на ночлег, а меня поманил за собой.

— Здесь места много, вероятность кого-нибудь покалечить мала, так что можешь потренироваться, — с улыбкой предложил он, когда мы остались наедине.

Господина Дея, как и остальных, наше путешествие изменило. Он ожил, точно растение под дождём после долгой засухи: глаза засияли, кожа налилась красками, улыбка не сходила с лица, делая его ещё более прекрасным. Не будь у меня цели стать магом, можно было бы и влюбиться в такого хозяина.

Следуя подсказкам, я принялась выстраивать защитный купол вокруг нашего лагеря. Создать защиту для себя — это несложно, а вот для других — совсем другое дело, объяснял господин Дей. Нужно учитывать, что кому-то может потребоваться прогуляться или приснится страшный сон, что кто-то боится пауков, а кто-то змей. И пусть и те, и другие ещё спят, но научиться защищаться от незваных гостей стоит уже сейчас. Да ещё и заклинание надо выстроить таким образом, чтобы оно само себя поддерживало до определённого момента. «Завязать узел» — так назвал мой учитель то, что требовалось сделать.

Мне показалось, прошла целая вечность, пока у меня хоть что-то получилось. Было так жарко, что, пожалуй, снег вокруг меня мог бы начать таять, не дожидаясь солнца.

— Ты молодец, Тенна, — с добрым удивлением похвалил господин Дей. — Я, честно признаться, думал, что тебя хватит только на половину заклинания, и даже подготовил небольшого помощника. — Он достал из кармана сверкающий глубокой зеленью камень. — Можно было бы закрепить защиту с помощью…

— Артефакта! — выпалила я, разом вспомнив то, что так долго не давало покоя. — Тарись и Кея — артефакторы! Но я же читала, что более двухсот лет тому назад все школы артефакторов были уничтожены, а сами маги бесследно пропали.

— Довольно.

Наверное, мне стоило бы остановиться ещё на словах про Тарися и Кею. Потому что сейчас от господина Дея шёл такой холод, что деревья вокруг нас стали покрываться льдом.

— Запомни, Тенна. Школа артефакторов существовала только одна — на восток от нас, в самом сердце Пылающих гор. Да, она была уничтожена, но только потому, что обучение артефакторов — это жестокий процесс, а никто не мог позволить издеваться над детьми. И Тарися, и Кею нельзя назвать артефакторами, потому что они не способны и на десятую часть того мастерства, которым обладали их ровесники из прошлого. В настоящий момент артефакторской магии не существует. И на этом на сегодня остановимся.

Господин Дей повернулся ко мне спиной и зашагал к своей палатке. Я же вспоминала прочитанное. Примерно так всё и было, только подробности всплывали ещё более ужасные.

Мне хотелось задать множество вопросов, но внутренний голос подсказывал — молчи! Было в словах и интонации господина Дея что-то такое, что заставляло впервые за всё время бояться его. Промелькнула было даже мысль — не участвовал ли он сам в тех событиях? Но тогда ему должно было бы быть под тысячу лет, а ни один даже самый могучий маг больше полутора сотен лет не проживал. По крайней мере я о таких не слышала.

Мысли крутились в голове, не давая спать, и я полночи просидела у негаснущего благодаря магии Тарися и Кеи костра — живого напоминания о том, что артефакторы всё же существуют.

Путь до летнего дома господина Дея занял ещё три дня. Снега с лесу было много, и повозки на полозьях двигались достаточно быстро. В один момент я было даже засомневалась, что скоро наступит весна. Однако Адейла в свойственной ей манере развеяла мои страхи. Вечером она предложила мне перед сном «послушать» луну. До полнолуния оставалось ещё несколько дней, но девушка заверила, что я точно смогу что-то почувствовать.

Мы сидели вдали от лагеря, там, куда не доставал свет костра. Прикрыв глаза, я взывала к ночному светилу. Мне казалось, что бревно, заменившее стул, превратилось в маленькую лодочку, и эта лодочка плывёт по серебристому лунному морю. А голоса неведомых созданий тихонько напевают:

«Просыпайся, мудрый лес,

Засинейте, небеса.

Приходи, пора чудес, —

Просыпайся, весна.

Ручейками убегай,

Сизый и уставший снег.

Распускайся, расцветай,

Приходи, пора чудес».

Голоса эти становились то тише, то громче, в такт покачиваниям лодочки. И мне всё казалось, что ещё немного — и я узнаю что-то очень важное.

Неожиданно песня оборвалась, а моё сознание рывком вернулось назад, в заснеженный лес. Заозиравшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Почему-то я не сидела, а лежала на снегу, а Адейла, прикрыв руками рот, с ужасом смотрела на меня.

— Что случилось? — собралась спросить и закашлялась, словно в горле пересохло.

— Девица Тенна? Вы в порядке? — с опаской прошептала моя спутница.

— Да. Что со мной?

— Вы ушли слишком глубоко в слияние с лунным светом, — вместо перепуганной Адейлы ответил господин Дей. — И начали петь на каком-то странном языке. Адейла позвала меня, а я уже вернул вас в реальность.

Я повернулась и посмотрела на мага. По его лицу ничего нельзя было понять, но что-то такое в глазах говорило: для него язык, на котором я пела, не был странным. Да и у меня в ушах всё ещё звучали слова «Приходи, пора чудес».

— Не делайте так больше, пока не окажетесь в безопасном месте. Без должной защиты силы природы способны слишком глубоко захватить сознание мага. Такой маг может сойти с ума или просто никогда не очнуться и умереть.

— А под крышей дома безопасно? — попыталась съязвить.

— Да. То, что сотворено руками человека, становится для мага якорем — местом, которое держит его. Поэтому пожалейте нас, девица Тенна, воздержитесь от ваших экспериментов на некоторое время.

Мне пришлось пообещать это.

Адейла потом подходила и просила прощения, что из-за неё господин Дей отругал меня, но я уверила девушку, что она ни в чём не виновата. Кто же мог знать, что я так легко уйду за лунным светом? И всё же, несмотря на мои слова, она до конца пути старалась держаться в стороне от меня.

И вот спустя три дня мы оказались на месте, во дворе дома под названием Холмы как две капли воды похожего на городской особняк господина Дея. Я была уверена, что даже расположение комнат и их убранство будут точно такими же. И не ошиблась, будто этот дом каким-то очень сложным заклинанием перенёсся из города на этот дикий берег.

Мужчины тут же принялись разгружать повозки, женщины — помогать им. Меня же господин Дей поманил за собой в сторону ото всех. Узкая каменная тропинка, чистая от снега, вилась между кривыми деревьями. Очень скоро дом скрылся из виду, и только голоса домочадцев всё ещё доносились до нас.

Через несколько минут мы вышли из сада и оказались на высоком обрыве. Внизу, впереди, справа и слева — насколько хватало глаз — расстилалось море. Я уже видела море, когда плыла на корабле с господином Ридейлем из порта Панарины в Седэанелию, но тогда оно было другое — гладкое, лазурное, приветливое. Здешние же воды даже издали казались яростными и дикими, свободными и непокорными. Они бросались на берег, разбиваясь о скалы, собирались каплями и вновь рвались вперёд.

Ветер налетал порывами, грозя сорвать и бросить в бушующую бездну. Порой с его порывами долетали и солёные капли, словно море не то приветствовало, не то угрожало — только зазевайся и пропадёшь. От этого только больше становилось желание встать на самом краю обрыва, раскинуть руки в стороны, словно обнимая этот мир, и представлять себя птицей, парящей в небесах.

— Девица Тенна, даже знать не хочу, что за мысли сейчас у тебя в голосе, но быстро сделай три шага назад, пока не сорвалась в воду, — оборвал мои мечтания голос господина Дея. — Не имею ни малейшего желания тратить силы на твоё спасение.

Я с виноватой улыбкой выполнила просьбу, хотя ни мгновения не сомневалась, что он просто не позволил бы мне упасть, и в любом случае пришёл бы на помощь.

— Здесь прекрасно, — просто ответила я.

— Даже прекраснее, чем в городе?

— Да. Город — это добровольная темница для людей, а тут — свобода.

— Что ж, ты быстро это почувствовала. Наверное, это неплохо. Время покажет. Но я хотел сказать о другом. Больше в доме заниматься нам не стоит — твоя сила просыпается слишком активно. Будем приходить сюда. Вода — это естественный глушитель магической силы, и близость моря не позволит тебе сотворить нечто опасное.

— А как же тогда тётушка Годиль управляется с водой? — задумалась я.

— Это другое. Капли воды, которые всегда есть в воздухе — ничто по сравнению с мощью океана. Реку можно ненадолго сковать и удержать заклинанием, океан же — лишь на мгновение. Именно поэтому даже магам приходится мириться с неделями путешествий на корабле. Мы можем лишь призвать попутный ветер, да и то следует помнить о том, что за ним всегда приходит буря.

Я задумалась над этими фразами. А ведь и впрямь — во всех книгах, что уже успела прочитать в доме господина Дея, ни один маг не ввязывался в борьбу с океаном. Но, как ни странно, мне опять не было страшно. Вода, ревущая далеко внизу манила всё больше, даже слышались обрывки слов в рокоте волн. Кажется, с тягой к океану придётся бороться не меньше, чем с жаждой узнать тайну Стены.

Мы ещё немного постояли над морем. Затем господин Дей знаком показал, что нужно возвращаться. Так молча и дошли до дома. Только на ступенях он заговорил:

— Тенна, постарайтесь не поддаваться на провокации Адейлы и не пытайтесь в ближайшее время повторять слияние с луной. Нам бы последствия вашего последнего эксперимента исправить. Вы этого не видите, но мне-то заметно, насколько изменился ваш магический фон.

Пришлось пообещать и это, как и многое другое. Не свалиться с обрыва, не разрушить этот дом и не наслать на всё побережье цунами. На мгновение даже возникло подозрение, что именно я была причиной страшного землетрясения в Туманных горах лет десять тому назад, несмотря на то, что жила в нескольких месяцах пути от них.

Жизнь дома быстро влилась в привычное русло — каждый занимался своим делом, создавая уют. Господин Бринуш перебирал и протирал от пыли книги в библиотеке. Помещение было чуть меньше городского, но казалось просторным, а полки с книгами поднимались вверх до самого потолка и, наверное, ещё выше.

Дядюшка Гром и Гонтар часами бродили по саду, в редких проталинках пытаясь отыскать им одним понятные листочки просыпающихся растений. Правда чаще всего им попадались завязанные узлами дождевые черви. Но оба были готовы прямо здесь, не отходя далеко от червяка, поведать, кто и зачем так их причудливо закрутил.

Ромашка наконец показала мне дело рук своих — летние платья. Они действительно получились очень красивыми, хотя и не такими удобными, как мой зимний наряд. Чтобы не обидеть мастерицу, пришлось тут же в одно из платьев нарядиться. До конца дня я услышала немало комплиментов своему внешнему виду.

Благодарить за любезности я не умела, просто смущалась, опускала глаза и что-то невнятно лепетала. Только в подобном платье изображать из себя деревенскую дурочку глупо. Пришлось учиться подбирать правильные слова для выражения своей признательности.

Я своей работы, как и до этого, не понимала и не видела. Просто следила, чтобы в доме всегда бы порядок, а работники господина Дея — язык больше не поворачивался называть их слугами — в свой законный выходной именно отдыхали, а не продолжали хлопотать по дому.

В дни отдыха идти было некуда, ведь вокруг на несколько дней пути расстилались безлюдные земли. Ещё в Седэанелии долгими зимними вечерами господин Бринуш, когда выбирался из своей любимой библиотеки, порой читал нам книги и том, как было всё устроено на этой земле, когда тут ещё жили эльфы. Сейчас эльфов не было, и земля была брошена. Только редкие усадьбы, подобно той, в которой мы сейчас находились, в последние пару сотен лет стали появляться на побережье.

Лишь оказавшись в этом месте, мне стало понятно, о чём говорил господин Бринуш и его книги. Стоило выйти за пределы дома, и меня тут же охватывало ощущение, что я осталась одна во всём мире против грозных сил природы. Но — что странно — меня это не пугало. Я чувствовала, как пробуждается земля после зимнего сна, как расправляют ветви-руки деревья, как открывают свои глаза первые весенние цветы и травы.

Никогда раньше эта живая сила природы не была мне так близка, как в эту весну. Иногда мне даже казалось, что я просыпаюсь вместе с окружающим миром. Росла и сила, которую по-прежнему контролировать мне удавалось плохо.

Я уходила в своё тайное уединённое местечко, чтобы там без вреда для домочадцев дать волю рвущейся наружу магии. Это был небольшой скалистый выступ почти у самой воды. Места здесь хватало ровно на одного человека, словно природа потрудилась специально для меня. Отсюда казалось, что ты летишь над морем — так близко оно было.

В дни больших волн его захлёстывало выше головы, но я уже научилась не только ставить щит, но и создавать своеобразный якорь, который не давал волнам унести меня в море. Заклинания держались очень недолго, их постоянно приходилось обновлять, но море манило и завораживало меня, не давая уйти и заставляя вновь и вновь возвращаться.

Нашла я это место очень странным образом.

В первый свой день отдыха, устав сидеть за книгами, я собралась на прогулку. Наверное, как и в Седэанелии, меня вела магия. Всё вокруг так и было пропитано силой, поэтому увидеть её не получилось. Ноги сами принесли к месту начала едва заметной тропки, но спускаться я побоялась. Просто стояла наверху, недоумевая: что я тут забыла? Собиралась ведь пройтись по лесу. Он мне, с детства привыкшей кормиться от леса и собирать грибы и ягоды, был намного ближе солёного моря.

Но тут снизу донёсся жалобный писк, и я без раздумий полезла через камни. Забыла даже о том, что новое платье могу испачкать или порвать. Что мне в тот миг взбрело в голову, я и после не могла объяснить, но останавливаться не собиралась. Потребовалось всего несколько минут, чтобы оказаться на том самом выступе.

Здесь среди обломков породы сидел котёнок. Шерсть его была ужасно грязной и свалявшейся, по цвету почти сливалась с камнями вокруг. Он был очень тощий и жалкий. Только яркие жёлтые глаза двумя фонарями манили к себе. Последний снег только-только сошёл, земля была ещё холодная, значит, котёнок и голодный, и замёрзший.

— Как же ты сюда забрался, малыш? — неведомо у кого спросила я.

Потом я смогла себя убедить, что сама мысленно себе ответила: «А сама-то!»

О прогулке в этот день пришлось забыть — совесть не позволяла бросить малыша без помощи. В руки он дался охотно и сразу же принялся довольно урчать.

В дом незваного гостя я пронесла тайно. Кто знает, вдруг у господина Дея есть предубеждение против кошек? А так потихоньку приведу животное в достойный вид, приучу к порядку. Глядишь, и не выгонят.

« Пусть только попробуют!»

И опять я была уверена, что эта мысль принадлежала мне, хотя я обычно так не рассуждала. Пожав плечами, потащила найдёныша в купальню — отмывать от каменной пыли. Котик вновь меня удивил — он не вырывался, не орал, спокойно позволил себя отмыть, чтобы продемонстрировать ослепительно белую шёрстку. Потом также спокойно исследовал угол, про который я несколько раз повторила «Ходи сюда!» и довольно пофырчал.

Не подумала я только о пропитании найдёныша — еды у меня в комнате не водилось. Пришлось идти на поклон к тётушке Годиль и просить её сохранить мою страшную тайну.

— Неси его сюда. Будем кормить малыша, — не отказала добрая женщина.

Все девушки тут же набились в кухню — и откуда только узнали? А котёнок, недовольный вниманием, шипел и жался ко мне. Пришлось даже его блюдце с молоком поставить около ног, чтобы он мог поесть.

Вечером разразилась буря.

Господин Дей ворвался на кухню и страшным голосом крикнул:

— Прорыв охранного периметра! На территории посторонний.

Я впервые видела его таким и хотела уже было пошутить, но все присутствующие тут же засуетились. Тётушка Годиль быстро навешивала замки на все свои шкафчики. Тётушка Мариль открыла кран и что-то шептала текущей из него воде. Ванара и Адейла замахали руками, точно торопились доделать какую-то гигантскую и очень сложную вышивку. Впрочем, я уже понимала — они сплетают охранное заклинание для нас. Мужчины, вооружившись громадными кухонными ножами, рванули на помощь хозяину.

Удивительно, все действовали слаженно, точно один большой организм. Никто не прятался за другого, никто не спорил — так могли бы поступать не слуги, а люди, доверяющие друг другу. Настоящая семья.

Только я оказалась не к месту и котёнок, который невозмутимо умывался после сытного перекуса. И мне никак не удавалось понять, чем сейчас могу быть полезна.

— Закройтесь щитом и ступайте в свою комнату, девица Тенна, — наконец, посоветовал мне господин Бринуш. — Вы всё равно в такой ситуации впервые, не знаете ещё, что нужно делать и чем вы можете помочь. Так что просто не мешайтесь.

Сочтя за лучшее последовать совету, я подхватила на руки сытого котёнка и торопливо поднялась к себе.

— Вот ведь устроили панику! Столько магов в одном доме, а боятся какого-то неизвестного, — шёпотом удивлялась я. Говорить громче опасалась, чтобы не разозлить и не обидеть кого-то из домашних. — А мы с тобой смелые и сами кого хочешь напугаем, да, малыш?

Одним пальцем почесала тугой животик малыша и тихонько засмеялась, когда лапки с острыми коготками тут же меня поймали.

— Какой ты ловкач! Может, так тебя и назвать?

Но котёнок настолько возмущённо чихнул, что сразу стало понятно — он как минимум Бонифаций, а не какой-то там Ловкач. Мне показалась забавной реакция малыша — точно он понимал всё, что я говорила. Вдохновлённая первой попыткой, я принялась перечислять сначала кошачьи имена, потом вспоминала достойные имена с других языков. Но котёнку всё не нравилось.

— Тогда будешь прозываться Хрусталь — белый и такой же сверкающий на солнышке.

«Ну, хоть не Мурзик — и то дело».

Вот эта мысль точно была не моя!

И как она тогда попала мне в голову?

Я внимательно посмотрела на котёнка, но тот уже с деловитым видом вылизывал себе спинку. Но ведь кто-то же вместо меня говорит в моей голове? Или так могут повлиять на неподготовленный разум занятия магией?

Впрочем, и предположить, что кошки могут разговаривать, тоже было невозможно. Не бывает такого!

Мои рассуждения прервал громкий топот. Дверь с грохотом распахнулась, и уже непроизвольно вокруг меня возник щит. На пороге комнаты замер господин Дей.

— Убери это немедленно!

Я впервые слышала, чтобы господин Дей так рычал на кого-либо. Да и выглядел он настолько разъярённым, что вместо того, чтобы снять защиту, я сделала её прочнее. Испуганный котёнок выпустил, наверное, все свои когти, пытаясь вскарабкаться по моей ноге на руки.

— Сними заклинание! — зло приказал хозяин.

— Что происходит? Я в чём-то провинилась? — смогла, наконец, найти я слова. — И вообще, вы так кричите, что напугали малыша.

— Малыша?! Ты вообще понимаешь, о чём говоришь, Тенна? Мы обследуем весь дом в поисках нарушителя периметра, а оказывается, это ты привела в дом постороннего да ещё и защищаешь его.

— Да какой посторонний? Обычный котёнок. Смотрите, какой милый. Я назвала его Хрусталь.

Я попыталась оторвать от себя котёнка и продемонстрировать его рассерженному мужчине, но малыш только сердито зашипел и сильнее уцепился за меня. Конечно, магу понадобилось меньше пяти секунд, чтобы проломить мой щит. Разрушенное заклинание отозвалось болью где-то глубоко внутри, но это сейчас было неважно. Я собиралась любым способом защитить своего котёнка.

— Осторожнее! Это же новое платье!

— Да к демонам твоё платье! Давай сюда зверюгу.

— Не дам!

— Хорошо. — Господин Дей уселся на пол прямо на пороге комнате. — Давай рассуждать здраво. Судя по всему, это совсем маленький котёнок, так? Ему не больше месяца от роду, а в таком возрасте котята не могут находиться далеко от своих родителей. Согласна? Значит, или где-то рядом должна быть его мама и искать его, или он не тот, за кого себя выдаёт. Какой вариант ты предпочтёшь?

Я согласно кивала, ведь господин Дей приводил неопровержимые аргументы. И лишь на последнем вопросе задумалась.

А ведь и правда! Где мама и братики моего найдёныша?

— Смотрю, мои слова возымели эффект. Расскажите, девица Тенна, где вам попался в руки этот пушистый лазутчик и почему вы решили принести его в мой дом.

Вздохнув, тоже села на пол напротив хозяина и принялась за рассказ. И чем дольше говорила, тем полнее было понимание того, насколько глупым было моё поведение. Замолчала, оборвав себя на полуслове, и виновато посмотрела на господина Дея.

— Простите, я не подумала… Точнее, подумала, что малышу нужен приют. А тому, что он не мог просто так появиться среди скал, даже не удивилась…

Мне стало невероятно стыдно.

— Рад, что вы это осознали, девица Тенна, — уже без злости усмехнулся господин Дей. — Давайте теперь разбираться, кому вы так неосмотрительно дали имя. Должны бы уже были знать, что в магии тот, кто дал имя, становится единственным хозяином.

Он требовательно протянул руку, и я передала ему сопротивляющегося котёнка. Причём шипеть и выпускать когти малыш начал только в тот момент, когда я отпустила его с рук, а до того момента лежал у меня на коленях абсолютно спокойно.

Господин Дей не побоялся маленьких острых коготков и весьма бесцеремонно принялся вертеть нарушителя спокойствия.

— Хм, а ты не так прост, как я предполагал. Понятно, что месячному котёнку не по силам выжить одному в диких местах. Но чтобы настолько мощная была привязка… Невероятно! — бормотал маг себе под нос. Наконец, он протянул мне Хрусталя. — Держите вашего кота, девица Тенна. Могу поздравить с приобретением — никого, кроме вас, он в качестве хозяина воспринимать не будет. А когда подрастёт, станет весьма могущественной магической сущностью. Подумайте, где и когда вы могли пересекаться с такой магией?

Мне разом на ум пришли мои приключения со стеной, но я тут же затрясла головой, приказывая себе даже не думать о ней. А потом вдруг всплыло воспоминание: «Кот вышел на прогулку», «Я подарю тебе котёнка, когда он немного подрастёт», «Кот не каждому открывает свои двери». Всё это было так давно, что, кажется, произошло вообще не со мной.

Но вот он — котёнок, которого просто не могло быть в этом месте. И внимательный взгляд белоснежного хитреца не по-кошачьи разумен. Странная старуха, образ которой я тогда так быстро забыла, сдержала своё слово и подарила-таки мне кота.

— Вот как, — услышав моё объяснение, задумчиво протянул господин Дей. — Действительно, есть в Седэанелии легенда о духе-защитнике. И многие люди верят в этого сказочного Кота, но я ни разу ещё не встречал живого подтверждения этой легенде. Получается, Кот дал вам своё благословение.

— Думаю, лучше никому об этом не рассказывать, — быстро вставила я, стоило хозяину замолчать. — Это слишком тонкая грань магии, которая не каждому будет понятна.

— Верно.

Господин Дей ещё раз искоса взглянул на котёнка, покачал головой и вышел из моей комнаты.

Хрусталь довольно потянулся и улёгся спать на моих коленях. Волшебный он там кот или самый обычный, а ничего важнее вкусного обеда и сладкого сна для него пока что не существовало. А подрастёт — тогда и посмотрим, что за способности он имеет.

Лето расцвело во всей красе. Медовый аромат цветов привлекал к себе диких пчёл. Гонтар рассказал, что проследил за их полётом и нашёл улей с мёдом. Но брать его пока что не стоит — пусть пчёлы ещё немного себе подкопят.

Ромашка неожиданно подтвердила своё имя любовью к белым букетам. А Кея могла часами пропадать где-то на скалистом побережье, отыскивая необычные камни. Как по секрету рассказал дядюшка Гром, эти камни она раскладывала вдоль дорожек сада, вокруг дома и даже вдоль ограды городского жилища — как защиту от злых людей.

Меня продолжало тянуть к себе море. Правда, теперь нельзя было выйти из дома без пушистого захребетника. Хрусталь подрос и взял за обыкновение устраиваться на моём плече, свисая с него меховым шарфиком.

Домочадцы восхищались моим питомцем, старались всегда угостить его чем-то вкусненьким или погладить. Только господин Дей по-прежнему относился к котёнку настороженно, словно ждал от него каких-то неприятностей.

Спустя неделю после того, как найдёныш вызвал переполох, я всё же позволила себе принять тот факт, что Хрусталь мог со мной разговаривать. Его мысли иногда возникали у меня в голове, комментируя происходящее или отвечая на какие-то вопросы. Это было странно, и я начала интересоваться магическими животными.

Помощь здесь сумел оказать господин Бринуш, выдав для чтения несколько толстенных книг. В одной из них говорилось о фамильярах — животных, которых некоторые маги держат для себя, чтобы усиливать собственную магическую силу.

Не могу сказать, что Хрусталь был именно фамильяром. Порой мне казалось, что это он пользовался моей силой — так уставала я порой от общения со своим питомцем.

«Ты просто не умеешь использовать то, что тебе дано», — обиженно отвечал он мне в таких случаях.

Однако учиться стало сложнее. С появлением котёнка господин Дей почти прекратил наши уроки. Лишь изредка он, когда Хрусталь попадал в руки другим девушкам, мог пригласить меня потренироваться.

Сегодня выдался как раз такой день. Адейла и Ванара в четыре руки гладили подросшего Хрусталя, а господин Дей пригласил меня прогуляться. Мы молча шли вдоль обрыва, и почему-то от этого было ощущение большей близости, чем до сих пор.

Господин Дей, словно знал куда идти, уверенно свернул на мою заветную тропинку и спустился на тот самый выступ, где я когда-то нашла котёнка. Всё также молча он сам поставил щит и пояснил на мой вопросительный взгляд:

— Мне нужно вам многое сказать, девица Тенна, а вашу магию Кот слишком хорошо знает и сможет преодолеть.

Мне показалось, что слово «кот» прозвучало со слишком торжественными интонациями. О каком коте шла речь, я могла только догадываться. Но ведь Хрусталь — всего лишь котёнок. Почему господин Дей его настолько опасается?

— Я вас предупреждал, что вы связались с могущественными силами. Седэанелия — город загадок. За тысячи лет своего существования она накопила их столько, что даже старожилы уже сомневаются, было всё на самом деле или это только вымысел.

— Мне однажды доводилось слышать о Коте, — осторожно проговорила я. — Но почему его настолько боготворят, я так и не поняла.

— Во всей Прайме существует только одно направление магии, которое официально запрещено.

— Артефакторика, — не стала я дожидаться вопроса.

— Верно. Артефакты — весьма интересные создания. Это неодушевлённые предметы, и одновременно они живые. Когда-то мастера умели сами становиться частью своего творения, а некоторые просто растворялись в артефактах, заточая в них не только частицу своей души, но и сознание.

Господин Дей замолчал и закрыл глаза. Мне показалось, что ему больно говорить об этом, но прервать молчание в этот момент было бы неправильно, и я ничего не сказала.

— Так вот, — взяв себя в руки, продолжил мужчина, — в дни, когда Седэанелия только восстанавливалась от многовекового забвения, один артефактор-шутник предложил создать для города Хранителя. Он зачаровал древнюю статуэтку — золотого кота, но вложил в неё слишком много собственной сущности. И Кот стал живым. Он подпитывается энергией от жителей Седэанелии и иногда даже может проявляться — как настоящее животное, дети или старики.

— Но разве Кот опасен? Получается, он просто оберегает город и его жителей?

— А вот тут мы дошли до главного. У Кота свои, очень странные понятия о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Он может обидеть спешащего по своим делам горожанина или помочь преступнику. Сегодня выкажет милость градоначальнику, а назавтра украсит его дом позорными надписями. И всё в таком роде. И я беспокоюсь за вас, девица Тенна, потому что вы стали частью игры этого древнего артефакта.

— А почему современные артефакторы не расколдуют статуэтку? — поинтересовалась я.

— Вы забыли первую фразу — артефакторика запрещена.

— Но ведь Кея…

— Кея — не артефактор, — не дал мне договорить господин Дей. — Она хорошая девочка, мастерит весьма полезные амулеты, но до настоящего артефатора ей очень далеко. Однако я хотел сказать совсем не это. Тенна, — мужчина взял меня за руки и серьёзно посмотрел в глаза, — не доверяйте своему Коту. Он никогда не будет принадлежать вам безоговорочно, а навсегда останется частицей артефакта.

Стальные глаза господина Дея впервые казались мне тёплыми и понимающими. Мне хотелось верить ему и следовать его словам, хотелось делать только так, как он говорит. Но в тот миг, когда я уже готовилась пообещать ему всё, что угодно, меня словно Хрусталь царапнул по ноге. И я очнулась.

Вокруг оказался сплетён сложный узор заклинания, и оно вовсе не было защитным.

— Вы хотели воздействовать на меня?! — вскрикнула я и сдала поскорее несколько шагов назад.

Господин Дей отпустил мои руки и вдруг ответил:

— Да, хотел, потому что вы ослеплены влиянием своего Кота. Так быть не должно.

— Лучше находиться под вашим влиянием, верно? — я горько рассмеялась. — В чём ещё вы опять мне солгали? Каждый раз, как я начинаю немного вам верить, вы совершаете нечто такое, что заставляет думать о вас плохо.

— Я не солгал вам ни словом, — глухо ответил маг. — И заклинание использовал лишь для того, чтобы вы осознали всю серьёзность…

— Хрусталь — всего лишь котёнок. И от меня ему нужны лишь пища, тепло и ласка. А ваших намерений мне никак не понять.

Я развернулась и пошла к тропе. Поднявшись немного по склону, обернулась — господин Дей стоял там, где я его оставила, потерянный и одинокий. В глубине души хотелось его пожалеть, но ведь именно он поступил сейчас нечестно. И я «добила» его своими последними словами:

— Когда мы вернёмся в Седэанелию, мне бы хотелось получить расчёт.

В дом идти не нашлось сил. На душе было так сумрачно, что казалось, из-за моего дурного настроения разразится очередная буря.

Но солнце продолжало светить, с моря долетал свежий ветерок, птицы пели, а цветы благоухали. Только для меня всё вокруг оказалось укрытым толстым слоем льда.

Я шла, куда глаза глядят, рассчитывая бродить по окрестностям до темноты, чтобы потом тихонько пройти в свою комнату. Вглубь берега мне ещё никогда не доводилось заходить так далеко, не считая весеннего путешествия.

Лес здесь был густой и негостеприимный. Колючие кустарники цеплялись за подол платья, и приходилось сожалеть об отсутствии штанов. Хорошо, что ткань была зачарована, а то я бы быстро превратила чудесный наряд в нищенские лохмотья. То и дело ноги проваливались в местах, где травы густым ковром заплели ямки. Пришлось подобрать ветку, чтобы смахивать наплетённую между стволами деревьев паутину. Лес, как живое существо, не хотел пропускать меня и открывать свои тайны.

Мне и в голову не приходило воспользоваться силой, настолько неприятно было после разговора с господином Деем. Сейчас все маги казались мне лживыми, подлыми существами, пекущимися лишь о собственном благополучии. А ведь во всех сказках и легендах они были спасителями обездоленных и помощниками слабых.

Да нет, не во всех — одёрнула я саму себя, устало присаживаясь на выступ корня. Дерево, приютившее меня, не обхватили бы и пятеро мужчин, взявшиеся за руки. Только оно и показалось мне настроенным дружелюбно.

В голове проносились сюжеты, где маги хитрили, лгали и даже убивали невинных людей. Взять хотя бы хозяина трактира, господина Вута, который так ловко обманывал меня, когда я только-только приехала в Седэанелию. И даже из книг по истории Праймы, которые я успела прочитать с позволения господина Бринуша, тоже можно было сделать выводы о сущности тех, кто обладает силой.

Так почему я вдруг решила, что господин Дей может быть другим? Потому что меня в этом уверили его подчинённые? Или потому что хотелось поверить хоть кому-то?

Я не замечала, что плачу, до тех пор, пока не почувствовала на щеке прикосновение шершавого языка.

— Хрусталь!

Не знаю, как он меня нашёл, но мой подросший уже котёнок, упершись лапками в плечо, слизывал мои слёзы.

«Ты почему воду льёшь? Этот двуногий кот тебя обидел?» — серьёзно спросил Хрусталь.

— Нет, просто напомнил, что доверять нельзя никому.

Поначалу мне странно было разговаривать с котёнком, но сейчас лучшего собеседника мне и не требовалось.

«А как же я? Мне тоже нельзя?»

Котёнок так умильно заглядывал мне в лицо, что я рассмеялась и взяла его на руки.

— Тебе можно, пока ты свою кошечку не встретишь.

«Я от тебя никуда не уйду. Я — твой Кот», — серьёзно пообещал Хрусталь.

Он тихонько мурлыкал у меня на руках. А на душе становилось легче и светлее, таял потихоньку лёд, которым я отгородилась от всего мира.

Стемнело. И только тогда я поняла, что голодна.

Наверное, это понял и Хрусталь, потому что урчал уже не только он, но и мой живот. Котёнок тяжело вздохнул, вывернулся из рук и пропал в густом кустарнике. Мне же пришлось вернуться мыслями к дальнейшему пути. Трудно было представить, как дожить в доме господина Дея до конца лета. Его домочадцы ни в чём не виноваты — они приняли свою участь как должное. Но я понимала, что каждый обязательно примется интересоваться, что произошло, начнёт давать советы или утешать. Да и сам господин Дей тоже не станет по углам от меня прятаться.

Уйти прямо сейчас, не подготовленной, без еды и вещей? Страшно. Я в своей жизни уже достаточно наскиталась, и знаю, каково одинокому путнику под дождём или на большой дороге.

Значит, придётся возвращаться. Как минимум за ужином.

Стоило мне подумать об ужине, как в кустах раздался шорох. Я машинально выставила защиту, но тут показался сначала белый хвост, потом упирающиеся задние лапы, а затем и весь Хрусталь. В зубах он держал крыло какой-то птицы, опознать которую в темноте не представлялось возможным. Птица молча сопротивлялась, но котёнок не сдавался и упорно тащил добычу. Приволок её ко мне и с гордым видом «Ну, разве я не молодец, хозяйка? Питайся на здоровье!» принялся вылизываться.

Впервые за сегодняшний день я засмеялась.

— Ты мой добытчик! Только я живую птицу есть не могу. Да и маленькая она. Пусть ещё подрастёт, а потом мы её опять поймаем.

Птица возмущённо забила крыльями, но взлететь не смогла — одно крыло оставалось неестественно выгнутым. Наверное, мой храбрый охотник сломал его.

— Иди ко мне, птичка, — тихо позвала я её. — Хрусталь больше не будет на тебя охотиться. Мы тебя подлечим и отпустим.

Я уже могла залечивать на себе легкие царапины, но с птицей оказалось справиться гораздо сложнее. Что ж, всё равно я решила до конца лета оставаться здесь. Значит, пусть господин Дей терпит меня, моего Кота … и птицу, которую я осторожно взяла в руки.

«Вот и заботься о тебе после этого, — обиделся Хрусталь и белым шарфиком повис на моём плече. — Левее бери, а то в темноте мимо дома проскочишь. А меня там сметана ждёт».

Мне хотелось всё рассказать котёнку, поделиться своими бедами хоть с одной живой душой, пусть и кошачьей. Но слова господина Дея заронили в душу соринку сомнения и я молчала. Не хотелось, чтобы мои секреты знала душа заточённого в артефакте человека.

— Как научиться заново доверять? — будто у самой себя спросила я.

«Никак, — тут же откликнулся котёнок. — Это в тебе магия бурлит. Я ещё плохо умею забирать её излишки, извини. А все нервные срывы — просто последствия пробуждения силы».

И я задумалась.

Ведь господин Дей не сказал мне сегодня ничего такого, о чём я бы не догадывалась. И не сделал ничего особенного — во время наших занятий он всегда использовал заклинания ментального воздействия: для лучшего запоминания или сосредоточения. Возможно, он и занятия-то ограничил именно потому, что Хрусталь не всегда соразмерно впитывал в себя излишки моей силы.

А я просто вспылила, наговорила неприятных слов и сбежала. Такого поведения не позволяла себе даже в детстве, когда осталась без родителей и училась жить по тётиным правилам. А тут — как с цепи сорвалась.

«Успокойся. Вот сейчас поужинаем, выспимся, а утром всё будет уже совсем по-другому», — мудро посоветовал котёнок, подслушав мои мысли.

Мне оставалось только радоваться, что вокруг было темно, потому что всё лицо горело. И думаю, не только от того, что его лизал Хрусталь. Волна обиды, растаявшая вместе со льдом души, сменилась жутким стыдом за собственное поведение. Если бы не забота о котёнке, я бы точно не вернулась в дом господина Дея после всего, что ему наговорила.

Дом спал, когда я осторожно вошла через заднюю дверь на кухню, где тускло засветились магические лампы. Замков тут не водилось — всё охранялось магией, а я пока ещё не стала чужой. Хрусталь тут же ловко спрыгнул с рук и помчался к своей миске — его ждала сметана.

На столе под полотенцем я обнаружила блюдо с пирожками и стакан молока. На душе стало тепло — тётушка Годиль позаботилась, я была в этом уверена.

Посадив птицу на спинку стула и умывшись в раковине, принялась за поздний ужин. Несколько крошек предложила «добыче» Хрусталя — она не отказалась от угощения. При свете я смогла рассмотреть чёрные перья с пестринками и желтоватый клюв. Интересно, кого Хрусталь сумел поймать?

Попыталась прикоснуться к повреждённому крылу, но птица недовольно закричала. Кажется, моим лекарским знаниям она не доверяла.

— Тише, весь дом перебудишь, — шёпотом отругала я её. — Не буду я тебя трогать, оставлю до утра. А то мало ли, что натворю.

Хрусталь недовольно фыркнул от своей миски — уж больно много внимания каким-то посторонним пернатым. Мне даже стало весело — охотник и добыча вынуждены мириться, потому что находятся под одном кровом.

В этот миг магические лампы вспыхнули ярче, дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась и на пороге появился господин Дей. Наверное, я подняла его из кровати, так как вместо привычного, застёгнутого на все пуговицы сюртука и жилета он красовался в одной рубашке.

Рука тут же потянулась прикрыть птицу от внимательного взора.

— Вы опять притащили чужака в дом, девица Тенна? — словно и не было никакой ссоры, спросил господин Дей.

— Просто Хрусталь ранил птицу, и мне необходимо позаботиться о ней.

Маг только вздохнул.

Поймал он птицу достаточно быстро. Повертев её в руках, заявил:

— Перед нами редкий чёрный скворец. Есть некоторые характерные признаки. Но не это сейчас главное. Как я понимаю, вы хотели потренировать свои лекарские способности на несчастном создании?

— И вовсе эта птица не несчастная, — надулась я.

— Конечно, конечно. — Господин Дей повернулся ко мне спиной и вышел из кухни со скворцом в руках. Напоследок он бросил через плечо: — Если вздумаете в садовый фонтан запустить акулу, которую поймает ваш малолетний охотник, предупредите заранее, а то, боюсь, наши садовники вашего энтузиазма не выдержат.

Злость вернулась с новой силой.

Я швырнула стакан на стол с такой силой, что он обиженно зазвенел и едва не скатился на пол. Перед глазами всё поплыло, а дышать стало очень трудно.

— Ты…

Яростное шипение, казалось, доносилось из каждого уголка просторной кухни. Стало очень жарко и отчего-то запахло горелым деревом. Почудилось, что по ноге провели ледяными лезвиями, но это ощущение тут же пропало. Зато ощущение жара сменилось чувством, что я переполнена и вот-вот разорвусь, если не найду способ избавиться от чего-то лишнего.

Последний вдох — и дальше даже воздуху некуда будет проникнуть внутри меня. Но страха не было, лишь желание поскорее освободиться.

Задержала дыхание — и медленно погрузилась в спасительную темноту.

Возвращаться было тяжело.

Дороги не было, и только силуэт большого зверя, очень осторожно, как кошка, ставящего лапы на землю, оставался путеводной звездой.

Я чувствовала прохладную руку на лбу. Чувствовала, как топчутся по мне маленькие лапки. Слышала, как хлопают рядом птичьи крылья. Но шагнуть самой в этот живой, настоящий мир из душного марева беспамятства не могла.

Иногда доносились чужие и знакомые голоса, обрывки фраз или мелодий. Смысл их ускользал, хотя всё вроде было понятно.

— … сильный выброс силы… так не должно было быть — слишком рано… только ждать и подпитывать…

Мне бы закричать, но я даже глаз открыть не могла. От бессилия хотелось плакать — даже слёзы сейчас не подчинялись. Оставалось только ждать.

Ждать…

Как в засуху — дождя. Как в холода — солнца. Как в долгом плавании — далёкого берега.

Я словно плыла на покачивающейся лодке, и невидимые волны напевали, всё чётче выговаривая слова:

«Просыпайся, моя дочь,

Открывай скорей глаза.

Слишком долго длилась ночь,

Уж зарделись небеса.

Ждёт тебя сиянье дня.

Ты ж всё спишь, его забыв.

Просыпайся, дочь моя,

С новой силой в мир иди».

В какой-то момент я не выдержала и рванулась вперёд, чтобы увидеть, кто же это поёт.

И очнулась.

Была ночь. За окном тускло мерцала стареющая луна. Казалось, она улыбается мне, радуется, что я пришла в себя.

Попыталась пошевелиться — и поняла, что на груди лежит Хрусталь. Но даже если бы не он, я бы всё равно не смогла подняться — руки и ноги совершенно меня не слушались. Только головой получилось покрутить — и то с трудом.

Рядом с кроватью, в которой я лежала, в кресле спала Ванара. Кажется, пока я находилась в беспамятстве, горничные дежурили около меня. И это их руки я чувствовала на лбу.

Тогда кто говорил, что нужно ждать? Голоса явно были мужскими.

«Ты пришла в себя? — прервал мои размышления проснувшийся Хрусталь. — Молчи, просто думай, я тебя услышу».

«Да, пришла».

Очень хотелось его погладить, но руки были слишком тяжёлыми, чтобы я могла их поднять.

Котёнок понял моё желание и сам поднырнул под ладонь, а потом вернулся на своё прежнее место.

«Ты очень долго не приходила в себя. Я беспокоился. Не зря бабушка-кошка велела мне присматривать за тобой. Сил привести тебя в чувство мне, конечно, не хватило, зато я смог позвать твоего двуного. И уже он тебя спасал».

«Спасал? От чего?»

«Не знаю. Он сам расскажет».

Хрусталь точно что-то знал, но предпочёл промолчать, а у меня совсем не было сил допытываться.

«Попить бы. И поесть — я голодная».

Котёнок деловито задрал хвост и прыгнул на колени к Ванаре.

— Ох, Хрусталь! — тут же проснулась она. — Ты чего шалишь? Хозяйка твоя… — Она бросила взгляд на меня и обрадовалась. — Девица Тенна! Вы пришли в себя! Нужно попить. Господин Дей приготовил особое укрепляющее снадобье. Что же это я? Надо его срочно позвать!

Она торопилась сделать и сказать всё и сразу и металась от кровати к двери, а пить хотелось всё сильнее. Наконец, Хрусталь просто укусил её за руку. Девушка вскрикнула и только тогда обратила внимание на меня. С трудом одними губами я прошептала «Пить».

Укрепляющее снадобье оказалось прохладным, с лёгким мятным ароматом. Его было слишком мало, чтобы утолить жажду, но Ванара позволила мне проглотить ровно три ложки и отставила его в сторону.

— Я позову господина Дея, а вы, девица Тенна, постарайтесь ничего не натворить за это время. Ох, и тяжко с вами приходится.

Она выскользнула за дверь, и я осталась наедине с котёнком. Точнее — теперь-то я была уверена в этом — с древним существом, которое вновь и вновь способно было перерождаться и становиться спутником мага.

«Хрусталь, ты — фамильяр?» — подумала я, обращаясь к нему.

«Нет. Просто дух-хранитель, который может существовать в кошачьем теле».

«Почему именно кошачье?»

Хрусталь вновь улёгся на мне и тихонько затарахтел.

«Кошки более податливы всякой магии. Крупным животным быть не выгодно. Пернатые слишком глупы, а собаки — прямолинейны. Кроме того мы можем делиться своей силой или хранить чужую. Тебе ведь становится легче?»

Я прислушалась к себе и заметила — действительно тяжесть потихоньку уходила. Конечно, встать с постели и побежать куда-нибудь я всё ещё не могла, но руки уже меня слушались. Мне оставалось только поблагодарить котёнка — за то, что помогал, что выбрал именно меня, что не бросил.

— Девица Тенна!

Наше общение прервал торопливо вошедший в комнату господин Дей. Волосы его впервые на моей памяти были растрёпаны, а не уложены волосок к волоску, как он всегда носил. И костюм выглядел не таким свежим, будто он его не менял несколько дней.

Не спрашивая моего позволения, господин Дей сначала взял меня за руку и что-то на ней стал вычерчивать, потом заставил сесть, бережно придерживая за спину, и внимательно вгляделся в глаза. Руки у него были тёплые и удивительно сильные, ведь я так и норовила упасть на подушки, а он, казалось без усилия, удерживал меня. Было неловко, тем более в дверях столпились свободные от дел домочадцы. Удивительно, но, кажется, они беспокоились обо мне.

— Всё хорошо, — наконец, вынес свой вердикт маг, и из коридора донёсся дружный вздох облегчения. — Сейчас отдыхайте, а после мы обо всём поговорим.

— Не о чём тут говорить, — прошептала я, так как голос перестал слушаться.

— Ошибаетесь. — Он отошёл от меня и нашёл взглядом котёнка. — Хрусталь, продолжай помогать своей… хозяйке. К вечеру уже должна прийти в норму, а пока что контролируй её.

На миг мне показалось, что котёнок что-то ответил господину Дею, но я не смогла услышать этого ответа. Оставалось только подчиниться — лежать, гладить котёнка и приходить в себя.

Господин Дей не начинал разговора в последующие три дня. И всё это время мне позволялось подняться с кровати только для того, чтобы воспользоваться туалетной комнатой. Благо ложку я вытребовала держать самостоятельно, а то тётушка Годиль уже собиралась кормить меня, как маленького ребёнка.

Мои «няньки» дежурили посменно, развлекая, кто как мог. Например, Гонтар часами мог говорить о животных, а Адейла — о каких-то жутких обрядах вызова то ли дождя, то ли солнца. Ромашка обязательно держала в руках вышивку, а господин Бринуш книгу, которую читал мне вслух, даже если я совершенно не понимала, о чём идёт речь.

Неизменно при мне присутствовал Хрусталь. Даже ел он теперь так, чтобы касаться меня хотя бы кончиком хвоста. От его присутствия становилось легче. Даже начинало казаться, что уже могу встать сама. Но стоило только попытаться — в глазах темнело, а голова начинала кружиться.

На четвёртый день явился господин Дей. Опять сел на край постели, взял меня за руку и стал что-то нащупывать. Его прикосновения смущали меня. Я знала, что знатные дамы ежемесячно посещают личного лекаря и даже раздеваются перед ним для осмотра до нижнего белья. Но меня никогда раньше не касались ничьи руки, кроме маминых. После же её смерти никому уже до меня и моего здоровья не было дела, и приходилось лечить себя самой.

— Вы мешаете самой себе восстановиться, — наконец, вынес вердикт господин Дей. — Сопротивляетесь и моему лечению, и вашего кота. Взгляните, он уже на скелетик стал похож, а ведь он ещё малыш, ему и так непросто даётся ваше лечение.

— Ничему я не мешаю. — Было обидно услышать такое. — И почему это вдруг вы так забеспокоились о Хрустале?

Господин Дей долго рассматривал что-то в моих глазах. Очень хотелось отвернуться, но, наверное, первое, что во мне пришло в норму, это было упрямство, потому что я глазела на него в ответ. Красивый, словно древняя статуя, а сейчас, со сдерживаемым гневом в каждой чёрточке лица, ещё и очень живой. И раньше знала это, но его близость, прикосновения, ругань с попеременным перескакиванием с «вы» на «ты» делала отстранённого обычно хозяина более человечным.

— Хрусталь — магическое существо, которое доверили вам. Если он пострадает или вдруг тот, кто принял такое решение, подумает, что ему с вами плохо, пострадает весь дом и невинные люди, — наконец, заговорил маг. — А насчёт вас… Вы делаете сейчас всё назло мне. Неосознанно, но делаете. Знаете почему?

Знала, но признаться в этом было неловко. Сначала его беспочвенные придирки, потом моя глупая обида и вспышка. Не знаю даже, что могла натворить моя сила, когда сознание помутилось. Мне было ужасно стыдно, особенно перед людьми, которые, как маленькую, выхаживали и веселили меня.

— Вы пожелали стать магианой, — говорил господин Дей, делая вид, что не замечает моего смущения. — Однако сила у людей пробуждается в тринадцать-четырнадцать лет, и для вас этот момент был упущен. Магия жила в вас, но была запрятана так глубоко, что вы могли использовать лишь её крохи. Конечно, благодаря даже этим крохам вы умудрялись натворить такого, что стены дома тряслись, но это малость.

Ничего себе малость! Я помнила и ураган, который устроила, и ливень с грозой. Чудо, что меня домочадцы за такие фокусы не прибили. Господин Дей продолжал говорить, и я прислушалась.

— У нас был шанс выпустить вашу силу на свободу. Для этого нужно было или очень сильно расстроиться, до потери контроля над чувствами, или рассердиться, или… Ну, неважно. Думаю, вам ясно, какой способ проще.

Пришлось кивнуть. Злость затмевает разум быстрее.

— Почему в тринадцать-четырнадцать лет маги становятся опасны? У них нестабильно настроение, и то и дело происходят выбросы магии. Вы должны были очень сильно стараться, чтобы этого не допускать, не так ли? Тем самым сами запечатывали собственную силу, и теперь, когда впервые почувствовали всю её мощь, опять прячетесь в свой кокон. А этого делать нельзя, иначе придётся провоцировать новый всплеск, что не будет полезным для Хрусталя.

— То есть вы специально меня разозлили? — уловила я главную мысль.

— Верно.

— А почему не предупредили? Я бы…

— Чем более искренние эмоции, тем больше вероятность того, что всё получится. Уж слишком крепкие стены вы выстроили вокруг своей магии. А изобразить злость или отчаяние очень непросто. И вот сейчас вы испытываете чувство вины…

Я бросила злой взгляд на господина Дея — нечего мои чувства обсуждать, и без того плохо. Он улыбался, отчего его глаза искрились, как драгоценные камни.

— Да-да, и не прожигайте меня взглядом, — весело продолжил маг. — Чувство вины некоторыми владеет всю жизнь, а вы опять его сдерживаете. Поплачьтесь, пожалуйтесь кому-нибудь — хоть котёнку — на деспотичного господина Дея, разбейте пару тарелок — и магия забурлит. Хрусталь тут же напитается вашей силой и перестанет напоминать бродячего доходягу. А чем лучше чувствует себя ваш Кот, тем быстрее он поможет вам достичь стабильности.

— То есть предлагаете мне устроить истерику? — растерялась я. — Но это…

— Это нормальное поведение мага, у которого впервые произошёл выброс силы. Сейчас вы в сознании, способны проконтролировать себя, чтобы не наворотить дел, так чего вы боитесь? В моём доме все знают, что с вами происходит, и осуждать не станут. Понимаете?

Я опять кивнула, чувствуя себя куколкой на шарнирах.

— Тогда начинайте страдать, жалеть себя и виниться перед каждым, кто к вам заглянет в гости. Вас обязательно и поддержат, и утешат, а для магии будет польза, — и он коротко рассмеялся.

Маг поднялся с явным намерением уйти, хотя у меня было к нему несколько вопросов. Ладно, хотя бы один задам.

— Господин Дей, вы сказали о двух способах пробудить силу, а о третьем промолчали. Что с ним не так?

— Есть ещё одно очень сильное чувство, с которым не сравниться ни злости, ни отчаянию.

Шутливость из его тона ушла. Я порадовалась, что господин Дей уже отошёл к двери, потому что между нами неожиданно будто натянулась и зазвенела — вот-вот порвётся! — тонкая нить. «Молчите!» — молила я мысленно, но он сказал:

— Любовь.

Улыбнулся как-то криво, одним уголком губ и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я спрятала лицо в ладонях. От его последней улыбки по телу побежали мурашки.

Да, любовь сильнее всего. Моя мама спасла меня, движимая этой силой. Воины защищают свою землю, жёны ухаживают за неизлечимо больными мужьями и ставят их на ноги. Любовь пробуждает магию даже в тех, кто ею не был наделён от рождения.

Но я не умею любить, из меня давно выбили это чувство попрёки дяди и тёти, их презрение, насмешки тех, кто мог бы стать подругами ещё там, в прошлой жизни, страх дальней дороги и опасения за свою жизнь.

Слёзы сами покатились по щекам, и когда в мою комнату вошла Кея — моя очередная нянька, я уже рыдала в голос. Хрусталь слизывал слёзы с лица, а от его заботы они текли всё сильнее.

— Девица Тенна! Что вы так убиваетесь-то?! — обеспокоенно подбежала она ко мне и принялась гладить по голове. — Всё наладится, вот увидите.

— Нет, не наладится.

То ли слова господина Дея сыграли свою роль, то ли забота чужой по сути девушки, но я начала говорить. Изливала всё то, о чём так долго молчала и о чём мечтала, на что обижалась и что приносило радость. И про одиночество, и про страх ошибиться, и про желание стать магианой — это певучее слово нравилось мне куда больше слегка презрительной «магички».

Кея слушала, изредка поддакивая мне, и вертела в руках какой-то ремешок. Наверное, ей были совершенно не интересны излияния чужой девицы. Однако остановиться я не могла. Только когда жаловаться стало не на что, поток слов иссяк вместе со слезами.

— Вот, возьми, Тенна.

Да, я потребовала, чтобы она обращалась ко мне на «ты» и по имени, без всяких там «девиц».

Кея протягивала тот самый ремешок. Из её ловких рук вышел удивительно изящный плетёный браслет с маленькой жемчужинкой по центру.

— Что это?

— Бусина — это твои слёзы и обиды, — принялась пояснять Кея. — Каждая лента, из которой сплетён браслет, это одна из дорожек твоей памяти. Ты многое высказала, половину и сама не поняла, но моё заклинание всё сохранило в этом браслете. Когда вновь начнёшь сомневаться или захочешь сдаться, ты сможешь вернуться к этим чувствам, чтобы сделать правильный выбор.

— Артефакт? — спросила я шёпотом, а Хрусталь тут же потянулся обнюхать подарок.

— Амулет или оберег — называй лучше так. Для настоящего артефакта он слишком слаб, но какое-то время способен будет тебе помочь.

Мне оставалось лишь поблагодарить её — от таких подарков отказываться не принято. Кея завязала браслет на моей руке и что-то пошептала над ним.

— Его не будут замечать, пока сама не покажешь, — пояснила она. — Не стоит кому ни попадя знать, что я так умею. А насчёт магии — не беспокойся. По сравнению со всеми нами, для твоей силы лишь ты остаёшься преградой. Адейла заметила в тебе большой и чистый дар, у людей такой редко встречается. Так позволь ему выйти на волю, не сдерживай себя.

Когда Кея ушла, я долго пристально рассматривала её подарок. Каждая кожаная ленточка была не похожа на другую, хотя они и казались одинаковыми. Но, прикасаясь к ним, я чувствовала: в этой — обида на родичей, а в той — боль от потери родителей, а ещё в третьей — отчаянное желание стать магианой.

Девушка была права: сильные эмоции ушли, оставив о себе лишь воспоминание. Когда захочу пострадать, выпущу эти воспоминания из браслета, а потом буду жить дальше.

«Я рад, что ты пришла в себя, — прервал меня голос Хрусталя. — Может, поужинаем?»

Живот согласно буркнул.

Пришлось заставлять себя вставать и идти к маленькому столику в углу комнаты, на котором стоял накрытый блестящим колпаком поднос. Тётушка Годиль баловала меня, готовя каждый день новые изыски: рыбу под разными соусами, какие-то невесомые паштеты, супы и обязательно что-то на сладкое.

Рыбу и паштет я всегда делила с Хрусталём, хотя тот не голодал, а вот за пирожные и торты, которые пекла тётушка Годиль, была готова драться даже с господином Деем. Я и сама неплохо готовила — пришлось научиться, пока жила в тётином доме, — но так вкусно у меня никогда не получалось.

Сегодня есть не хотелось совершенно, не радовали даже три малинки, украшавшие пирожное. Слёзы опустошили меня, оставив без сил. И ещё понимание: у меня есть шанс стать магом, если не сдамся и продолжу трудиться.

Сменившая Кею Ромашка застала меня с пустой ложкой над развалинами пирожного.

— Ох, что же это вы, — засуетилась тотчас вокруг меня женщина. — Глазки красные, платьице помятое. Вы плакали? Кушайте пироженку, тётушка Годиль так старалась! От сладкого всегда настроение поднимается. Вот я…

Она щебетала, словно птичка, а мне от этого становилось только хуже. Никогда за последние десять лет я не могла себе позволить быть такой, как Ромашка. Всегда в трудах, всегда настороже, в ожидании окрика или удара. Слёзы сами опять покатились по щекам.

Ромашка всплеснула руками, услышав всхлипы, и кинулась меня утешать.

Одним словом, до вечера я прорыдала. Девушки сменяли одна другую, но, глядя на каждую из них, я вспоминала что-то такое, чего была лишена в детстве, и принималась рыдать. Хрусталь только мученически вздыхал и прятался от всех. Удивительно — съел он сегодня совсем немного, но спал почти весь день, будто был сыт. Даже на руки шёл неохотно, сетуя на то, что «слишком много хорошо — это тоже плохо».

После дня, полного слёз, заснула я быстро, а снилась мне мама. Удивительно, но я не видела её лица, оно словно пряталось за туманом. Мы играли в догонялки на цветущей поляне, и я была совсем ещё ребёнком. Мне никак не удавалось догнать маму, а она пряталась за редкими деревьями и звала меня «иди, Ладушка, иди!»

Лада…

За полгода я и забыла, что это имя, которым называла меня мама, настолько привыкла быть девицей Тенной. И ведь в последний раз мама не звала меня к себе, а гнала прочь.

Я-ребёнок будто осознала это во сне и остановилась, прекратив игру.

— Мама? — позвала я её.

Однако она не откликнулась, а вокруг стала быстро вырастать стена.

— Мама! — закричала я громче.

Она обернулась, но теперь вместо лица у неё была маска, на которой выделялись только ярко-голубые глаза.

— Беги, Ладушка, беги, — повторила мама сказанные когда-то ею слова и прошла сквозь стену.

Я бросилась за ней, но стена не пустила меня.

Больно ударившись ладонями о камень, я проснулась.

Хрусталь сидел на подушке рядом и внимательно наблюдал за мной.

«Понятно теперь, почему бабушка кошка велела за тобой присматривать, — выдал он. — Не так ты проста, как кажешься. Даже я ведь только сейчас впервые понял, что твоё имя — не настоящее».

Стиснув котёнка в руках, призналась:

— Мама последняя меня так называла. Дядя и тётка вообще имени не упоминали, только ругались больше. А говорить чужим людям своё настоящее имя не хотелось.

«Я же тебя не осуждаю! Правильно ты сделала. Это я к тому, что магия в тебе о-го-го какая сильная, раз ты настолько глубоко смогла истину запрятать. Тебе уже лучше?»

Он с таким забавным выражением озабоченности на мордочке смотрел на меня, что я не выдержала, рассмеялась и схватила Хрусталя на руки.

— Мой ты спаситель! Всё хорошо, не переживай. Завтра, надеюсь, мне будет позволено выйти из комнаты.

«А тебя никто и не держал, только ты сама, — ехидно заметил котёнок. — В мыслях у тебя путаница была похуже, чем в клубке с нитками. Вот вчера всё выплакала, рассортировала — и сразу настроение улучшилось».

— Думаю, я просто поняла, что нет смысла жить прошлым. Поменяв имя, надо меняться и самой. Пора проститься с той девочкой, которая хотела выжить, и начинать просто жить.

«Вот это верно! — котёнок вывернулся из рук. — Завтра, если осилишь выйти из дома, покажу тебе кое-что интересное. А сейчас спи. Так и быть, послежу, чтобы тебе больше ничего не снилось».

С такой охраной ничего не было страшно, и я, повернувшись на другой бок, тут же уснула. Проснулась где-то между завтраком и обедом, голодная, как стая волков. В комнате никого не было — видимо, девушки занимались своими делами. И правильно — не могли же они весь день около меня просиживать?!

Ждать очередного подноса в комнату было ещё долго, поэтому потихоньку, с перерывами на отдых спустилась на кухню. Сегодня здесь правила тётушка Мариль, а значит, следовало ожидать чего-то очень простого и сытного.

— Девица Тенна! — обрадовалась мне женщина. — А я уж хотела кого-нибудь послать к вам наверх. Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, не стоит беспокоиться. Мне бы перекусить чего-нибудь.

От её заботы было также неловко, как и от внимания всех остальных. Не первый уже раз я демонстрировала свой дурной характер, и вновь и вновь мне его прощали.

— Ой, не смущайтесь. Не диво проголодаться за столько-то времени. Кормили, наверное, одними кашами жидкими. А молодой организм требует, его не обманешь.

На столе, словно по волшебству, возникли глубокая миска с наваристым бульоном, большой кусок жареного мяса, пышный каравай и кусок пирога. На миг показалось, что тётушка Мариль спутала меня с дядюшкой Громом или на крайний случай с Гонтаром — мне в жизни столько не съесть! Однако под её мерную болтовню о погоде, спеющих яблоках и проделках Хрусталя еда на тарелках незаметно закончилась. Только после этого я осознала, что съела всё сама.

— Ну, вот и умничка вы, девица Тенна, — только порадовалась этому женщина. — Пробуждающаяся магия много сил у хозяина требует. А восстановить их можно или сном, или едой. Выспались вы уж на неделю вперёд, так я думаю, вот организм и потребовал кормить его. Так что ни на кого не смотрите, для мага лучшая диета — сама магия.

— Но я никогда столько не ела…

— Так и сила в вас спала. Уж как господину Дею удалось расшевелить её, мне то неведомо. Гроза, помню, была знатная, и море бушевало так, что господин Бринуш боялся, как бы волны до его драгоценных книжек не достали. Вас никто в непогоде не обвиняет — кто-то огнём вокруг швыряется, кто-то слизью покрывается, а вы вот бурю призвали. С того разу сила в вас и пробудилась, но теперь, пока вы себя контролировать не научитесь, нужно эту силу кормить. Да не беспокойтесь, господин Дей вам поможет. Он всем нам помог в своё время, только никто из нас так силён не был.

Тётушка Мариль перепрыгивала с одного на другое, но я уловила смыл того, что она пыталась до меня донести. Мне не хватает сил, чтобы справиться с собственной магией. Этому придётся учиться заново, а пока для поддержания собственной стабильности придётся или спать, или есть.

Поблагодарив за ранний обед и наставления, я решила прогуляться по саду. Мне казалось, на это моих сил должно было хватить. Хрусталь, задремавший было у тёплой печи, увязался за мной. Правда, не полез на плечо, а пошёл следом.

Благодаря стараниям наших садовников всё вокруг цвело. Сквозь листву деревьев пробивались только отдельные солнечные лучи, отчего земля казалась пятнистой. Было достаточно свежо, хотя на камнях внутреннего двора невозможно было долго стоять — настолько они нагревались.

«Смотри, цветок вянуть начал, — вдруг остановил он меня Хрусталь. — Тебя же господин Дей учил передавать растениям жизненную силу?»

Жизненную силу?

И тут я вспомнила.

— Птица! Где она?

«Ну дает! Какая-то птица дороже родного кота, — обиделся Хрусталь. — В порядке она. Господин Дей подлечил крыло и выпустил нахлебницу. Она улетела».

— Ну и хорошо, — я улыбнулась его ревности. — Показывай, где там твой цветок.

Я помнила, как всё надо делать. Сосредоточиться, призвать каплю силы и направить её к растению, восстанавливая его жизненные силы. Примерно также, кстати, хотела вылечить и птицу, но вышло так, как вышло.

Сосредоточилась. Призвала силу.

И только потом поняла, что не справляюсь.

Вместо капли хлынул неудержимый поток, который всё прибывал и прибывал. Мне опять стало казаться, что сейчас лопну от такого напора магии. Краем уха услышала растерянное шипение Хрусталя, затем ногу пронзила боль…

И сила улеглась.

Придя в себя, я заметила, что подол платья разорван и украшен бурыми пятнами.

«Мне пришлось укусить тебя, чтобы привести в чувство, — пожаловался Хрусталь. — Посмотри, что ты натворила».

Я огляделась и едва не засмеялась.

«Смешно ей. Бежим отсюда, пока дядюшка Гром и Гонтар сюда не явились и не отомстили тебе ударными работами на их благо. И никакой магии».

Подхватив на руки маленького ворчуна, я торопливо зашагала в сторону дому, потому что бежать не было сил. Месть со стороны наших садовников была бы оправдана даже самым миролюбивым человеком. Я не только наполнила жизнью увядающий цветок, но и каким-то образом вырастила его до размеров дома. И трава вокруг тоже весьма подросла, и даже старый пень, который садовники всё порывались выкорчевать и безжалостно сжечь, покрылся молодой порослью и выпустил какой-то чудной росток на тонкой ножке.

— Что это было, Хрусталь? Почему не получилось?

«Получилось, только не так, как надо. Двуногий кот же объяснил тебе, что твоя магия пробудилась. Теперь придётся заново учиться контролировать её и творить заклинания, не разрушая при этом ничего вокруг».

— Ты уже не первый раз называешь господина Дея двуногим котом, — заметила я. — Странное наименование, тебе так не кажется?

Но Хрусталь очень ловко умел уходить от ответов, если ему чего-то не нравилось. Вот и сейчас он вдруг сделал вид, что заинтересовался чем-то в кустах и спрыгнул с рук.

Жулик и тихушник!

Тихо бормоча себе под нос, в том числе придумывая и оправдания собственным бесчинствам, я побрела к кабинету господина Дея. Решила сразу уж признаться в том, что натворила, пока до него не донесли преувеличенные слухи дядюшка Гром и Гонтар.

Без котёнка я неожиданно почувствовала себя гораздо слабее, чем казалось. Возможно, это было именно то, о чём говорил господин Дей — Хрусталь забирал излишки моей магии, а при необходимости делился ими. И сейчас, убежав, котёнок оставил меня без поддержки, вот слабость и вернулась.

— Тенна?!

Голос мага выдернул меня из размышлений. Правда, доносился он со спины.

— Что ты здесь делаешь? Да ещё и одна. Разве тебе уже позволено покидать комнату?

— Господин Дей, не ругайтесь.

Повернуться к нему лицом было делом чести. Но вот очередная странность: каждое движение давалось всё с большим усилием. Опять я переоценила собственные силы, но магу этого нельзя показывать.

— Я просто проголодалась и спустилась на кухню.

Господин Дей согласно кивнул и сложил руки на груди, наблюдая за мной.

— А потом мне захотелось прогуляться по свежему воздуху, а то находиться постоянно в комнате совсем надоело.

— Кот где?

— В саду остался, а мне нужно было вас разыскать.

Ноги уже подкашивались, и мне пришлось опереться спиной о стену. Но господин Дей даже не пошевелился, чтобы прийти на помощь.

— Разыскала. Что дальше?

И чем он недоволен?

— Я немного перестаралась.

Это я так выразилась о собственных художествах в саду. Надо было бы пояснить, но маг не дал продолжить.

— Немного — это не то слово. На ногах не стоите, а всё пытаетесь держать лицо. Идёмте, я вас до комнаты доведу.

— Сама дойду, — почему-то обиделась я и села прямо на пол. — Я про сад говорила. В саду немного перестаралась, но я же не знала, что всё настолько изменилось.

Господин Дей присел напротив меня, чтобы смотреть в глаза. Правда, от этого его взгляда мне сразу стало не по себе, но бежать было некуда.

— Неугомонная девица Тенна, вы что, без моего позволения силу изволили призывать? Нет, не надо ничего говорить, просто кивните, если «да», или покачайте головой, если «нет».

Пришлось кивнуть.

— Та-а-ак, а подбил вас на это ваш расчудесный Кот? Ну, кто бы сомневался. И как только поддержка от Кота закончилась, вам сразу стало хуже. Так надо было не меня искать, а немедленно в кроватку ложиться, потому что после всплеска при неразумном использовании силы запросто может наступить истощение вплоть до полной потери магии. Нет, слёзки не нужно лить, нужно было всего лишь дочитать до конца книгу, которую я вам дал ещё в городе.

Мне едва хватило сил, чтобы поднять руку и вытереть глаза. И дело было даже не в том, что, по словам господина Дея, я могла совсем остаться без магии. Просто очень неприятно, когда тебя ругают. Дочитала я ту книгу, просто забыла об истощении.

— Идёмте, провожу вас в вашу комнату. А Коту куплю клетку или ошейник, чтобы больше не экспериментировал.

Господин Дей попробовал поставить меня на ноги, но стоять я не могла. К слабости добавилось ещё и головокружение. Хотелось лечь прямо здесь, посреди коридора, закрыть глаза и забыть обо всём.

— Это точно моё наказание. В чём только я перед Аэриланной провинился? — пробормотал маг себе под нос.

Очень захотелось узнать, кто такая эта Аэриланна, но я не смогла себя заставить даже рот открыть. А господин Дей подхватил меня одной рукой под спину, другой под коленями и понёс наверх. Это было так неожиданно, что я на несколько мгновений даже задержала дыхание, а сердце вдруг заколотилось с удвоенной силой. Когда же смогла дышать, поняла, что головокружение стало меньше.

Маг держал меня легко, словно не чувствовал веса. Оставалось только радоваться, что по пути к моей комнате никто не попался навстречу и не видел моего позора.

В комнате господин Дей опустил меня на кресло и приказал:

— Не шевелитесь! Пойду, отыщу вашего Кота и заодно выясню, что вы там в саду натворили.

Он ушёл, а я всё продолжала ощущать тепло его рук так, где они ко мне прикасались. Это было странно, непривычно и очень приятно.

Наверное, я задремала. Меня выдернули из полусна возмущённые голоса и заливистый хохот.

Огляделась — я была одна. Дверь едва слышно скрипнула, и в комнату ужом скользнул Хрусталь. Вспрыгнул ко мне на колени и принялся умываться.

«Все просто в восторге от твоего творчества, — ехидно сообщил он. — Кто-то в диком, кто-то в безумном, а кто-то и в яростном»

— Смешно тебе, — вздохнула я, сгребая его в объятия.

Сначала он хотел возмутиться, но потом обеспокоенно посмотрел мне в лицо.

«Что-то ты опять совсем без сил. Рано, наверное, мы с тобой магию пошли проверять. Не подумал я».

— Ничего. Зато вон, как все радуются. На три дня пути, наверное, слышно.

И хихикнула.

«Давай-ка перебирайся в кровать, — не оценив шутки, велел котёнок. — Буду опять тебя лечить».

Так я и поступила. В присутствии Хрусталя мне было полегче, поэтому хватило сил даже переодеть платье. Стоило лечь, как в коридоре раздался топот ног. Кажется, на меня действительно сердились. Только вот выслушивать гневные речи и выискивать оправдания совершенно не хотелось, поэтому я страдальчески закатила глаза, изобразила на лице самое жалкое выражение и приняла позу подстреленного лебедя. Хрусталь мысленно усмехнулся и улёгся мне на грудь — делиться энергией.

В таком виде и застали нас явившиеся мстить дядюшка Гром и Гонтар. Кажется, с ними был ещё и господин Дей, но я даже ресницами боялась пошевелить, чтобы не выдать свой спектакль.

— Ишь ты, — спустя минуту прогудел дядюшка Гром, — нашкодила — и ручки в стороны раскинула. Ослабла. А как хулиганить, так силы были. Ну, как есть сорванец. Честное слово, господин Дей, не пускайте вы девицу Тенну в сад, пусть в лесу тренируется — там деревьев много.

— Да, и помогать нам исправлять всё, что натворила, тоже не нужно, — поддержал его Гонтар. — А то она вместо яблок что-нибудь ядовитое вырастит.

И мужчины быстро вышли из моей комнаты.

Осознав, что ругать не будут, я приоткрыла один глаз и тут же попалась. Господин Дей стоял рядом и внимательно рассматривал меня.

— Нехорошо, девица Тенна, обманывать. «Перестаралась»! Да от такого старания и горы дрогнут. Вас только к врагам запускать, вносить среди них смуту и раздор.

И маг громко захохотал.

— Это случайно вышло, — тоненько заныла я. — Мне хотелось наполнить силой увядающий цветок, только магия оказалась очень мощной.

— Да понял я, не переживайте. И слушайте внимательно: без меня силу не призывать, а то в следующий раз вы из цыплёнка дракона вырастите. Начинать опять придётся с медитаций, чтобы магию свою обуздать. И только потом будете пробовать заклинания. Всё понятно?

— Понятно.

— И ты, Кот, не подбивай девицу Тенну на проказы — ей сейчас себя беречь надо.

Господин Дей погрозил нам пальцем и вышел, закрыв за собой дверь. Я вновь стала проваливаться в сон, а в голове прочно засела мысль «И с чего это он так обо мне беспокоится?»

Когда проснулась, мысль эта никуда не исчезла. Только или скрыла я её хорошо, или Хрусталь решил не вмешиваться, котёнок никак моё недоумение не прокомментировал. Солнце уже клонилось к закату, и я опять проголодалась. Только хотелось, как утром, горячей каши и жареного мяса, а не невнятного паштета.

Дойти мне удалось только до двери. В коридоре дежурил Тарись, которого в доме я видела очень редко. Он очень вежливо и очень выразительно заявил:

— Сидите-ка вы, девица Тенна, в своей комнате. Так всё вокруг целее будет. Мяса хотите? Сейчас передам, и всё вам девушки принесут.

И, оттеснив меня с прохода, плотно дверь прикрыл.

«Уважают тебя, — довольно заявил Хрусталь. — Боятся».

И со смехом повалился на подушку. Тот, кто его не слышит, решил бы, что у котика начались судороги, так он дергал лапками. Я рассмеялась с ним вместе. Да уж, такого почётного караула у меня ещё не бывало. И впрямь смешно.

«Но мясо делим на двоих!»

Делить ничего не пришлось, потому что Адейла, принёсшая поднос, не забыла отдельную мисочку для Хрусталя. Так что я опять в полном одиночестве умяла столько, сколько не каждый здоровый мужик осилит.

— Ох, никак не могу за своим аппетитом уследить, — пожаловалась я. — Так скоро ни в одно платье не влезу.

— Ничего, это временно, — успокоила меня Адейла. — Все мы однажды прошли через пробуждение силы. Просто у вас слишком уж поздно всё случилось. Сегодня новолуние, сила светила на минимуме, и господин Дей разрешил вам со мной помедитировать. Если хотите, я позже приду за вами.

На языке уже вертелось согласие, но благоразумие взяло своё.

— Я уж сначала ещё раз у господина Дея уточню, — вздохнув, проговорила я. — А то опять на меня ругаться будет.

— Воля ваша. На закате я тогда загляну.

Адейла сдержала обещание и пришла вовремя. Я уже была готова — маг подтвердил своё позволение, только потребовал захватить с собой Хрусталя — для поглощения избытков магии. Сейчас очень пригодились те штаны, что я вытребовала у Ромашки, когда та шила мне платья, потому что сидеть на полу, натянув подол на уши, было и неудобно, и неприлично.

Мы вышли в сад. Правда, я попыталась сопротивляться: наши садовники ясно выразили своё отношение к моему нахождению в их вотчине.

— Они шутили, — со смехом объяснила девушка. — Просто очень уж неожиданно было увидеть вместо цветка гвоздики гвоздичное дерево.

Адейла привела меня в ту часть сада, где я ещё не бывала. Я обычно стремилась на побережье, заворожённая силой моря, но и это местечко выглядело удивительным. Деревья здесь были очень старыми, а дорожки запущенными. Казалось, ещё немного — и попадём в глухой лес. Видимо, дядюшка Гром и Гонтар сюда редко заглядывали. Среди разросшихся кустов виднелась потемневшая от времени беседка. Внутри было чисто: полы выметены и покрашены, из пролётов и с потолка убрана паутина, на скамейках разложены мягкие подушки.

— В городе моя вотчина — чердак, потому что на заднем дворе слишком часто появляются посторонние. А здесь я облюбовала эту беседку, и никто в эту часть сада не лезет, чтобы не мешать, — пояснила Адейла, пока мы устраивались.

Она села на лавку, а мне предложила устроиться на полу, на который набросала почти все подушки.

— На лавке неудобно принять нужную для медитации позу, — пояснила девушка.

Хрусталь, всю дорогу проболтавшийся у меня на плече шарфиком, тут же принялся утаптывать себе место. Пришлось последовать его примеру.

— Почему господин Дей тебе настолько доверяет? — не удержалась и спросила я.

— Я единственный маг, чья сила связана со смертью, — не стала увиливать от ответа Адейла. — Не сильнее прочих, просто иная. Мне сложно навредить. Давай-ка не болтать, а лучше попробуй обратиться к своей силе.

Спорить я не стала, потому что и самой было интересно, что успело вырасти во мне за эти несколько дней. Закрыла глаза и обратилась к внутреннему источнику. И чуть не закричала — то, что неделю назад было ровным свечением, превратилось в пылающую звезду. И стоило мне мысленно потянуться к силе, как она обожгла.

— Так не бывает! — воскликнула я, вернувшись в реальность. — Слишком много силы!

— Каждому дано столько, сколько он в состоянии проконтролировать, — спокойно ответила Адейла. — Боитесь использовать — просто привыкайте к её существованию. Много от вас сегодня не требуется. Просто расслабьтесь и погрузитесь в свою магию, осознайте её частью себя.

По её словам всё выходило легко, а на деле…

Я старалась. Прикасалась к своей силе и тут же отшатывалась назад — она была слишком чужой и своевольной. То грела ладони, то обжигала, то заставляла дрожать от холода, как будто сомневалась — я это и ли не я, стоит подчиниться или сопротивляться. Иногда чувствовалась присутствие Хрусталя, от этого становилось спокойнее, но менялось не многое.

Никогда ещё медитации не давались мне настолько тяжело. Когда я ощутила прикосновение к плечу, возвращающее меня в реальный мир, руки дрожали так, словно я весь дом господина Дея вычистила в одиночку. Подо мной дотлевала подушка, Хрусталь распушился до состояния шара, а Адейла сидела, забившись в уголок, словно спасалась от дикого зверя.

Настроение разом пропало — этим диким зверем с неконтролируемой магией была я.

— Вы неплохо справились для первого раза, Тенна, но нужно будет пробовать снова и снова, пока не поймёте, что в состоянии контролировать всю свою магию, — успокоила меня девушка. — Давайте лучше не будем ничего обсуждать, а посмотрим на звёзды.

Мы улеглись прямо на траву, подложив под голову две спасённые Адейлой подушки — остальные сгорели во время моей медитации. Уж почему это произошло — не знаю, но выглядело жутковато. От этих мыслей расслабиться никак не получалось, пока над ухом не замурчал котёнок.

Только тогда я увидела небо.

Луна скрывалась во тьме — новолуние. Но её место заняли звёзды. Всё видимое глазом пространство было усыпано ими. Крупные и мелкие, горящие ровным светом и мерцающие, одиночные и собранные рядом так близко, словно танцуют хоровод. Звёзды подмигивали разноцветными глазами и манили к себе. Казалось, протяни руку — и они протянут тебе свою навстречу, чтобы забрать в своё звёздное царство.

Я помнила — давно-давно мама рассказывала мне, — что среди звёзд опытный глаз может различить фигуры. Но детской памяти не хватило, чтобы их запомнить, а потом мне было не до любований ночными красотами.

— Адейла, а ты знаешь, как называются звёздные картинки? — тихо, чтобы не нарушать торжественности момента, спросила я.

Ответа не последовало. Повернула голову в сторону и поняла, что моя спутница просто уснула — настолько утомила её обязанность присматривать за необузданной магией.

Мне стало очень стыдно. Разбудить девушку? Но тогда она не отдохнёт. Звать кого-то из мужчина на помощь — тоже неловко.

Ладно, летом тепло. Не замёрзнет, а я присмотрю.

Приняв такое решение, укрыла Адейлу своим плащом, придвинула к ней вторую подушку, а сама с Хрусталём на руках присела около беседки. Котёнок тоже уснул, а мне оставалось только смотреть на звёзды.

Сон почему-то не шёл. Наверное, сказалась медитация — организм успел отдохнуть. Мне было, о чём подумать, но мысли в голове блуждали странные.

То вспоминалось, как господин Дей учил меня плести заклинания. Он сгибал и разгибал мои пальцы, чтобы они принимали правильное положение. И это не казалось мне неправильным. И тут же другое — как он несёт меня по своему дому на руках, а мне дышать от его прикосновения страшно.

Затем мысли возвращались к Седэанелии. Я не успела как следует узнать город, но ощущение того, что тебя обманули, было всё отчётливее. Наверное, я ждала чего-то чудесного и волшебного, а мне открылось самое обыкновенное, ничем не отличающееся от любого другого человеческое поселение. Хотела увидеть эльфов, но даже здесь они оказались лишь красивой легендой.

Да и в чём вообще был смысл моего побега? Не хотела становиться женой дяди — могла бы выйти замуж за другого парня, ведь в этом предназначение любой девицы. Стать магианой? С таким же успехом я могла бы попытаться стать царицей Тарании. Неизвестно, смогу ли я вообще управлять тем вулканом, что, оказывается, живёт внутри меня. Так ради чего всё было?

Потом перед мысленным взором предстала стена. Я пообещала самой себе, что забуду о ней, но мысль всё равно пришла. Что это было за явление, которого — по словам типа в маске — никто больше не видел? Почему она делила город? Любопытно, но маловероятно, что я смогла бы выяснить эту тайну.

Небо постепенно начинало светлеть — скоро рассвет. Подумать только! Всю ночь просидела в саду, размышляя о разных глупостях. Настолько всё в голове перемешалось, что уже кажется, мои мысли становятся материальными. Вот в утреннем тумане складываются фигурки — будто домики какого-то города. А теперь их окружается стена, за которой строится новый город.

Стена…

Стена?!

Я подскочила на месте, уронив Хрусталя. Тот немедленно проснулся и принялся было ругаться, но, заметив, что я не обращаю на него внимания, полез по ноге вверх. Пришлось взять его на руки, чтобы не разодрал штаны в клочья.

Машинально сжала котёнка в руках, а сама не отрываясь смотрела на то, чего здесь просто быть не могло. Вокруг дома господина Дея медленно выступала из туманы стена. Да, та самая, к которой я пообещала больше никогда не приближаться. Та самая, которая должна была остаться за три дня пути отсюда и которой просто не могло быть здесь.

— Что это, Хрусталь?

Удивительно, но котёнок молчал. Я даже посмотрела на него, не уснул ли? Но Хрусталь весь нахохлился, точно его мясом обделили, прикрыл нос лапками и молчал.

Мне вдруг стало очень обидно.

— Такой вот ты друг и помощник! На вопросы отвечаешь, только когда тебе самому захочется. А как только что-то не по тебе, сразу умолкаешь.

«Это не моя тайна, — нехотя пояснил Хрусталь. — Я не могу об этом говорить — сразу погибну. А ведь я тебе ещё нужен».

— Может, узнать, что такое эта стена, единственное, что нужно мне?

«Спроси у двуногого кота, а я тебе в этом помочь не могу».

Котёнок так и не уступил, и мне оставалось только дуться и наблюдать, как стена медленно растворяется в тумане. И когда выглянули первые лучи солнца, парк вокруг был самым обычным — со старыми деревьями, поросшими травой дорожками и поющими птицами.

— Тенна! Что же ты меня не разбудила? Мы же рассвет пропустили! — прервал мои размышления глос проснувшейся Адейлы. — Сила не только в Луне таится. В мире множество источников, нужно только уметь ими пользоваться.

— Прости, я задумалась. Наверное, и сама задремала, — немного помедлив, ответила ей. — Может, завтра получится?

— Завтра другой рассвет будет, — не согласилась девушка. — А этот мы уже упустили. Что ж, идём в дом.

Мы неспешно побрели по запущенной тропинке, постепенно возвращаясь из одичавших зарослей в ухоженный сад.

— Адейла, ты сказала про источник силы. Я слышала, что Седэанелия как раз-таки благодаря такому источнику и существует. Но ведь силы Луны и рассвета для большого города явно недостаточно.

Адейла строго посмотрела на меня и сухо проговорила:

— Легенды не на пустом месте строятся, но, когда я пришла в Седэанелию, мне было не до них — выжить бы. Я никогда не пыталась найти сердце города и не знаю того, кто мог бы дать ответ на твой вопрос. Пожалуй, ты, девица Тенна, ближе всех подобралась к ответу, ведь именно тебя выбрал Кот.

Я покосилась на Хрусталя и промолчала. Было видно, что Адейла недовольна моим вопросом. Хотя, о чём таком запретном я заговорила, непонятно.

Наше возвращение заметили, но большого значения ему не придали — мало ли, зачем две девицы утром прогуливались. Адейла сразу отправилась спать, попросив её не беспокоить. Мне тоже хотелось уединиться, но выбрала я библиотеку, так как господин Бринуш сегодня весь день должен был помогать господину Дею с какими-то бумагами.

Сначала я прошлась по библиотеке, рассматривая её убранство и запоминая, где какие книги находятся. Здесь было немного иначе, чем в Седэанелии. Да и книг ощутимо меньше, но чувствовалось, что каждую из них берегли и себя любили.

Во второй обход я брала с полок то одну, то другую книгу, но ничего толкового мне в руки не попадалось, то какие травники, то сборники лекарских рецептов, то нечто вроде «Влияния Луны на приливы и отливы на южных границах Бескрайнего океана». Хрусталь точёной статуэткой возлегал на столе господина Бринуша и провожал все мои действия пристальным взглядом. Мне даже стало казаться, что он каким-то неведомым образом убирает те книги, которые могли бы ответить на мои вопросы.

— Сейчас подсказать ты мне тоже не можешь? — обиженно спросила я.

«Не могу. Я же не знаю, что ты хочешь найти», — ответил котёнок.

— Я хочу найти что-то, где будет описана реальная история Седэанелии с её возрождения, — принялась загибать я пальцы. — Затем мне нужно понять, почему артефакты существуют, а артефакторы — нет. И наконец, выяснить, что же это за стена, которая никак меня не отпускает.

«И это действительно то, чего ты хочешь всей душой?»

Этот вопрос показался мне странным. Его можно было бы ожидать от какого-нибудь жреца или от умудрённого годами старца, но никак не от двухмесячного малыша.

— Мне нужно понимать, что происходит, — повторила упрямо.

«Даже если потом всю жизнь ты будешь жалеть о том, что вместо знаний не выбрала, например, любовь?»

— Хрусталь, хватит. Если не можешь или не хочешь помочь, так и скажи, сама разберусь.

Я хотела уже было вернуться к книгам, но тяжёлый вздох заставил меня замереть. Это был уже не котёнок. Словно дремавшие в нём могучие силы проснулись и заговорили со мной:

«Люди… Вам всегда мало того, что вы имеете. Есть крыша над головой — хочется дворцов, есть хлеб — жаждут деликатесов. Есть свобода — стремятся к власти. Не смотри на меня, девица Тенна. Ты прекрасно понимаешь, что это и о тебе тоже, — он встал на лапки, разом увеличившись в размерах в несколько раз, а я пошатнулась от волны слабости. — Жаль, что всё закончится именно этим, но наша сегодняшняя беседа — последняя. Я помогу найти ответы на твои вопросы, хотя, имей ты терпение, однажды всё прояснилось бы и без моей помощи. Но — воля твоя».

— Нет! Подожди! Хрусталь, я не это имела в виду…

«Как это по-человечески! Бояться собственных принятых решений», — Кот покачал головой и дёрнул хвостом из стороны в сторону.

Вокруг нас тут же загудел воздух, словно пришло в действие какое-то мощное заклинание. Я ещё успела только увидеть, как распахнулась дверь и в библиотеку со страшным лицом вбежал господин Дей. Он что-то кричал, но его слов уже невозможно было расслышать.

Потом всё затянуло белёсой дымкой, и я потеряла сознание.

— Оставьте девицу на кровати, она просто переутомилась.

— Силы — море, а так глупо ею разбрасывается. Плохо, видать, наставников слушала.

— Как бы ни слушала, а заклинание она применила мощное. Пусть в себя приходит.

— Я приготовлю пока восстанавливающий отвар, а то даже пошевелиться не сможет, когда в себя придёт.

— Не надо отвара, я уже активировала артефакт.

— Господин Тейден будет недоволен. Ему не нравится, когда вы используете артефакты.

— Господин Тейден может быть недоволен сколько угодно, но артефакты — это часть меня и моей жизни. И он об этом знает. Идём, Раксор, пусть девушка приходит в себя.

Только когда голоса стихли, я решилась открыть глаза. Из беседы двух человек — одним из них точно была женщиной, а вторым, кажется, мальчишка — я поняла, что потеряла много сил и теперь какой-то артефакт помогает мне их восстановить.

«Хрусталь!» — позвала мысленно, но никто не откликнулся.

Взглядом обшарив комнату, я убедилась — котёнка здесь не было. Были тёмные стены из гладко обструганных досок, умывальник, широким конусом уходящий в пол, несколько дверей и узкое окно, под которым расположились простой стол и табурет. В центре каждой другой стены располагались одинаковые двери. На груди у меня лежала жуткая вещица в виде паука, туловище которого состояло из большого чёрного камня, а ноги — из тонкой серебряной проволоки. Вместо моего платья на мне оказалась безразмерная рубашка из небелёного полотна, укутавшая меня от шеи до пальцев ног.

Я попыталась оторвать от себя странную вещицу, но она, словно живая, вонзила свои лапки-проволочки в меня. Ойкнув от неожиданной боли, решила больше его не трогать и попытаться встать так, со странным украшением. Паук ещё глубже впился в тело, но больно больше не было, как будто он превратился в часть меня.

Голова кружилась, но сил на то, чтобы дойти до двери, хватило. За первой дверью оказался длинный коридор со странным светом, по обе стороны которого располагались одинаковые серые двери. Кажется, я попала или в лечебницу, или в какой-то приют для попавших в беду девиц, и за каждой дверью живёт по девице, а охраняют их такие же искусственные пауки. Мне даже пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать прочь дурные мысли. Не о чем фантазировать, пока точно не выяснила, куда именно меня забросил Хрусталь.

За второй дверью оказалась небольшая комнатка для омовения, чему я очень обрадовалась. Почему-то самой себе я казалась очень грязной. Захотелось сразу же испытать здешние удобства, но одного взгляда на паучка оказалось достаточно, чтобы охладить мой пыл. В итоге пришлось ограничиться умыванием.

Ещё одна дверь оказалась шкафом, в котором и обнаружилось моё платье — одно из тех, что сшила к лету Ромашка. Переодеться бы — но и тут мешал паучок. Решив продолжить исследование, я осторожно подошла к окну, выглянула и едва не задохнулась от изумления. Мой взгляд упал прямо на центральную ратушу Седэанелии, ту самую, на стене которой я нашла объявление о том, что требуется экономка. Около которой закончилось торжественное шествие зимних повозок.

Значит, я в Седэанелии?!

Но как?!

Обеими руками я вцепилась в подоконник, пытаясь понять, что происходит.

Телепортация? О ней ходят только слухи, а на деле нет у нас магов такой силы, которые могли бы мгновенно перемещаться из одного места в другое. По крайней мере я о таких не слышала.

Мираж? Ведь я не раз бывала на площади около ратуши, и точно знаю, что напротив нет такого здания, в котором поместился бы настолько длинный коридор. Там были только особняки богачей, городского главы и его помощников.

Что ещё я могла предположить? И ведь спросить просто не у кого.

От тревожных мыслей разболелась голова. Мне показалось, что паучок замерцал. И через несколько минут в мою комнату вошла очень странная женщина. Несмотря на небольшой рост, наверное, даже ниже меня, она будто бы была центром всего, что находилось вокруг. Волосы её была распущены, как у доступной девицы, лицо неподвижное, и лишь яркие фиалковые глаза выглядели живыми.

— Очнулась? Вот и хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Ни капли сочувствия в голосе, ни одной участливой интонации.

Интересно, она действительно за меня переживает или это просто дань вежливости?

— Спасибо, мне уже лучше, только вот это жуткое существо…

Я побоялась прикасаться к пауку — вдруг он вообще мне под кожу влезет, а она вдруг улыбнулась, разом оживившись.

— А! Ранс! Это — восстанавливающий артефакт. Он будет рядом, пока чувствует прорехи в твоих энергетических линиях. Видимо, хорошенько ты выложилась, если Рансу потребовалась кровь. Как твои силы, приходят в норму?

— Извините, я не очень опытный маг и не могу этого понять.

— В таком-то возрасте и ничему не научилась? Наверное, прилагала мало усилий.

Её бесцеремонность злила, но ругаться было страшно — а вдруг прогонит до того, как я пойму, что происходит.

— Нет, мне не позволяли учиться. И я только недавно нашла человека, который мне немного помог.

— Тогда понятно, почему ты так потратилась — опыта не хватило. Ну, ничего, ты девочка молодая, сильная, восстановишься. Я прикажу принести тебе еды. Советую поспать — так излечение пойдёт быстрее.

Женщина, так и не представившись, повернулась к двери. И я поняла, что вот-вот упущу шанс хоть что-то выяснить.

— Простите! Это — Седэанелия?

— А что же ещё? — она пожала плечами и вышла в коридор.

От беседы у меня осталось странное ощущение, что меня воспринимали как какой-то забавный объект для изучения.

Взгляд опять упал за окно. Открывающийся передо мной вид заставил поёжиться. Только сейчас я заметила, что каменная мостовая была слишком чистой, словно её ещё не успели затоптать тысячи ног и копыт, а стены домов — неестественно белыми, будто на них веками не оседала копоть живого города.

Не такой город встретил меня полгода назад — даже снег не мог полностью скрыть того, что поколения жили там. А сейчас Седэанелия выглядела… кукольной, как будто ненастоящей.

Размышления прервал тихий стук. Я открыла дверь, но никого не увидела. Только на полу, у самого порога стоял поднос с едой. В одном уголке его сверкал ярко-голубой камешек, давая подсказку — это очередной артефакт.

Осторожно внеся свой то ли ужин, то ли обед в комнату, я задумалась. Никогда и нигде не видела, чтобы так много использовали артефакты. И не просто много, а откровенно и никого не опасаясь. А ещё женщина не боялась об артефактах говорить, да при том называла их по именам.

Но ведь такого просто не могло быть! Потому что артефакторику как отрасль магии запретили лет двести тому назад после каких-то катаклизмов или вроде того. Не помню, надо бы почитать. Или спросить у Хрусталя — он-то наверняка что-то мог рассказать.

Я, так и не прикоснувшись к еде, подскочила и принялась повторно обшаривать комнату, упрямо гоня от себя мысль о том, что если в первый раз я его не нашла, то вряд ли обнаружу во второй.

— Хрусталь! Отзовись! — позвала вслух, уже ни на что не надеясь. — Хрусталь!

Но он так и не отозвался.

Я вернулась к подносу и помешала ложкой в миске с густой похлёбкой. Есть разом расхотелось. Котёнок успел стать частью моей души, и сейчас без него мне было одиноко.

Не хотелось думать о том, что его слова о нашей последней беседе — правда.

— Ты ничего не поела, — вырвал меня из раздумий голос странной женщины. — Так не будет сил, чтобы поправиться. Ешь!

Она вошла в комнату без стука и разрешения и совершенно не смущалась от этого. Как будто для неё это было нормально — не здороваться, не соблюдать правила приличия, быть… отличной от других.

— Кто вы? Как вас зовут? — перебила я её.

Она едва заметно вздрогнула и, помолчав, ответила:

— Моё имя — Лира Гор. Странно, что ты этого не знаешь, если ты из Седэанелии. Здесь я весьма известна.

— Я… недавно пришла в город и пока не многих успела узнать.

— Если скажешь, где ты живёшь, кто-то из учеников проводит тебя.

— На Северной улице, в доме господина Дея, — обрадовалась я её предложению.

Взгляд Лиры Гор стал настороженным.

— Странно, первый раз слышу о такой улице. Расскажи, как туда добраться.

Я задумалась и поняла, что объяснить, как добраться до дома господина Дея, не сумею. Просто во время прогулок по Седэанелии мне никогда в голову не приходило замечать дорогу. Ноги сами выводили в нужное место. Или магия.

— Не могу.

Взгляд уткнулся в похлёбку.

— Ну, ладно, — хмыкнула Лира Гор. — Тебе нужно подкрепиться. Ранс почти закончил свою работу. Как только силы восстановятся, выйдем в город и попробуем найти дом твоего господина Дея.

— Спасибо.

— Не стоит. Ты уж извини, я занята в школе, пришлю к тебе кого-нибудь из учеников для компании.

И, не прощаясь, она вышла из выделенной мне комнаты.

Учеников? Первый раз слышу о том, что в Седэанелии есть какая-то школа.

Несмотря на все мои терзания, я всё же ощутимо проголодалась и похлёбку съела довольно быстро. Что удивительно, она всё ещё была горячей и едва заметно исходила ароматным паром.

Неужели миска тоже была артефактом?

Очень странное место!

И у меня было столько потрясений, что я опять забыла спросить про Хрусталя. А может, так и должно быть — мне нужно найти его самой? Значит, найду.

После еды потянуло в сон, и я улеглась в кровать. Судя по всему, спорить с Лирой Гор бесполезно — если она сказала, что не отпустит меня, пока силы не восстановились, значит, нужно подчиниться. Вреда мне здесь пока никто не причинял — не считая артефактного паучка. Буду надеяться, что и дальше всё обойдётся.

К моменту моего пробуждения за окном стемнело, и здание ратуши украсилось мерцающими огнями — наверное, очередными артефактами.

Так странно. Вроде бы я в знакомом городе — и в то же время здесь всё совсем не так, как в привычной Седэанелии. Что ж, надеюсь, дом господина Дея стоит на месте и там я смогу получить все разъяснения.

Я едва успела умыться, как дверь без стука распахнулась и ко мне вошла девочка, наверное, двенадцати или тринадцати лет. За ней, как привязанный, следовал поднос с тарелками, рассчитанными явно на двоих.

— Привет. Наставница Эзерлир просила отнести тебе ужин и побыть с тобой.

— Привет, — настороженно ответила ей. — А почему ты не постучала сначала? Вдруг я бы спала или переодевалась?

— Ой, извини, — смутилась девочка. — Мы тут как-то привыкли, что те, кто не хотят, чтобы их беспокоили, вешают на двери специальную табличку. А у тебя таблички не было, вот я и вошла.

— Не страшно. Просто я привыкла немного к другому. Как твоё имя?

— Учана. А ты Тенна, верно? Давай перекусим, и я заберу Ранса. Он тебе больше не нужен.

— А как же город? Госпожа Гор сказала,..

— Ну, не пойдёшь же ты в гости посреди ночи. Нам, конечно, и не такое прощают, но всё же это не очень приятно.

Учана усмехнулась и взялась за ложку. Откуда она взяла второй табурет — родного брата моего — я не увидела. Но голод опять дал о себе знать, и я к ней присоединилась. Еда опять была очень простая — каша с тушёным мясом, хлеб и какой-то ягодный напиток, но вкусная и сытная. А ещё показалось, что после еды прибавилось сил.

— Наша повар — немного волшебница. Она умеет так заклинать пищу, что та восстанавливает силы.

— Это что-то вроде зелья? — настороженно посмотрела я на пустые тарелки.

— Нет, зелья — это другое. Не переживай, в общем, вреда ещё никому не было. Ну, надеюсь, больше компания тебе не нужна. Я пойду!

Учана встала, каким-то невероятным образом сложила свой табурет в маленький кубик и уже схватилась за поднос, но я успела её остановить:

— Подожди, у меня есть несколько вопросов.

Девочка поджала губы, но вернула поднос на стол и немного отошла в сторону, спрятав руки за спиной.

— Скажи, что это за место, где я сейчас нахожусь?

— А ты разве не из Седэанелии? — искренне удивилась она. — Ты — в школе артефакторов. Единственной во всей Прайме.

— Но ведь артефакторика как вид магии находится под запретом последние лет двести!

— С чего ты это взяла? — удивилась Учана. — Артефакты — важная часть жизни. Ни один правитель, ни один дом не могут обойтись без них. Свет, обогрев, переговоры, путешествия — да невозможно перечислить все сферы жизни, в которых требуются артефакты.

Мне показалось, что по голове стукнули мешком. Как такое возможно? Обо всех этих артефактах я только читала в книгах по истории, которые мне подсовывал господин Бринуш. А Учана говорит так, словно их можно потрогать руками.

Хотя о чём это я — сама же видела артефакты в действии. Взять хотя бы этого жуткого паука, о котором девочка совершенно забыла, торопясь сбежать. Или тарелки.

— Хорошо, я в школе артфеакторов, — прекратила я спор. — И в Седэанелии.

— Ну, да.

— А кто управляет городом?

— Как что? Лорд Арбеан ау-Торан. В городе эльфов не может быть иного правителя.

Хорошо, что я сидела, а то ноги точно не удержали бы меня.

Арбеан ау-Торан! Легендарный Повелитель эльфов, который покинул Затерянные острова и привёл своих соратников на земли Праймы, чтобы возродить древний город — Седэанелию. Это имя упоминалось в каждой книге, которая попадалась мне в руки.

Но ведь прошло более двух веков с момента последнего упоминания о нём. Так почему Учана говорит так, словно он живёт по соседству? Или…

Я попала в прошлое?

Но это невозможно!

Кажется, это слово стало моим девизом.

Я встряхнула головой и внимательно посмотрела на девочку.

— Значит, в городе сейчас живут эльфы?

— Совершенно верно. Жители Праймы, конечно, приезжают к нам торговать, некоторые остаются и держат постоялые дворы или лавки. Но эльфы не каждому дают разрешение находиться на территории их города, только тем, кто точно не несёт в себе злых намерений.

— А Кот? Есть у вас Кот?

— Кошек в городе хватает. Вы были с кошкой и потеряли её?

Учана не знала ничего о Коте. Возможно, и моего Хрусталя здесь нет.

В голове вертелось множество мыслей, но сформулировать внятно ещё хоть что-то было очень сложно. Пожалуй, для начала стоило обдумать то, что уже узнала. Как говорится, что вечером осталось непонятно, прояснится утром.

— Спасибо, Учана, — с натянутой улыбкой проговорила я. — Извини, что так тебя задержала.

— Ничего. Будут вопросы — обращайся, если только я не буду работать.

Девочка, видимо вспомнив, сняла с моей груди каменного паука, подхватила поднос и торопливо вышла из комнаты. Дверь сама открылась перед ней, после закрылась. Опять артефакт!

Я упала на кровать и прикрыла глаза.

Подумать только! Повелитель Арбеан ау-Торан! Это же легенда! Некоторые слуги вообще утверждали, что он — вымышленный персонаж. А я имею все шансы увидеть его собственными глазами.

Значит, Хрусталь использовал магию, чтобы отправить меня в прошлое. А магическое истощение у меня, потому что котёнок использовал мою силу. Почему его здесь нет? Возможно, моего Кота в это время ещё не существовало, ведь артефакторику пока никто не запрещал. Даже целая школа есть в Седэанелии!

Наверное, нет смысла искать дом господина Дея — вряд ли он или его предки жили три сотни лет тому назад на том же самом месте. Хотя попробовать стоит — интересно же.

И остался всего один вопрос: как всё, что сейчас со мной происходит, связано с загадкой Стены в центре моей Седэанэлии?

С этой мыслью я заснула, и снились мне вихри воздуха, невыносимое белое сияние и очень печальный взгляд существа, которого я не видела. От такого сна наутро хотелось плакать, но пришлось взять себя в руки и выглядеть достойно.

Завтрак явился мне под дверь самостоятельно. Просто я выглянула в коридор, над ухом тут же что-то тоненько прозвенело — и передо мной появился знакомый поднос.

— Спасибо тебе, о, неведомый дух!

— Скорее надо благодарить магию, — насмешливо заявил голос за спиной.

Я быстро обернулась, едва не уронив свою еду. Но поднос каким-то чудом удержался в воздухе.

Позади меня стояла вчерашняя женщина — хозяйка этого места, как я смогла понять.

— Доброе утро, госпожа Гор, — быстро поклонилась я ей.

— Ой, вот не надо этого, — неожиданно рассердилась она. — Зови, как все, Лира. Все эти госпожи за месяц в Церрии приелись. И на будущее, — она вдруг зашептала с хитрой усмешкой, — Ко всем остальным тоже можешь обращаться по именам. Кроме эльфов, конечно. Они слишком трепетно относятся к этому — считают, что другое имя делает из них других существ.

Я едва сдержалась, чтобы не начать задавать вопросы про эльфов. Почему-то их тут не особо рвались обсуждать. Пока я переваривала очередную свалившуюся на меня информацию, Лира вынула из кармана очередной артефакт и принялась раскачивать им, обходя меня по кругу. Возникло подозрение, что карманов у неё с самыми разными безделушками ещё много. Поэтому пока просто ходит вокруг — промолчу, а то попадётся ещё одна гадость наподобие паучка — всю кровь высосет.

— Ты в норме, — наконец, выдала женщина свой вердикт. — Нервы немного расстроены, но магия восстановилась. Быстро ты в себя пришла, как будто тебя какой-то скрытый источник подпитывает.

И она посмотрела на меня таким взглядом, что я невольно поёжилась. С подобным огнём в глазах коллекционер охотится на редкую бабочку. Но Лира между тем продолжала:

— К какому ты там господину хотела попасть? Дару?

— Дей. Господин Дей, — заставила я себя перестать думать глупости и ответить. — В дом на Северной улице.

— Такой улицы нет в Седэанелии, — уверенно заявила магиана. — По крайней мере я о ней не слышала, а город я знаю.

Опустив голову, я сжала кулаки. Вот уже второй раз мне говорят, что идти некуда, однако и оставаться в этом странном месте, где камни оживают, а люди входят к тебе в комнату, не постучав, не хотелось. А как вернуться в собственную жизнь, я не знала.

И тут птицей пронеслось воспоминание: первый раз на ратуше ещё там, в знакомом мне мире, я ведь прочитала совсем другое название улицы! И точно также какой-то мальчишка уверял меня, что в их городе такой улицы нет. Но если в моей Седэанелии её не было, может, она есть в здешней?!

— А улица Самоцветов здесь есть? — с надеждой спросила у Лиры.

Так как-то странно на меня посмотрела, но всё же утвердительно кивнула.

— Тогда мне надо туда, в дом господина Дея на улице Самоцветов.

Женщина нахмурилась. Она подошла ближе и бесцеремонно принялась разглядывать моё лицо. Затем всё также молча отодвинулась.

— В чём дело? Я что-то не то сказала?

Но вместо ответа на мой вопрос Лира только торопливо вышла из комнаты, громка хлопнув дверью.

— Вот это гостеприимство по-эльфийски! — не знаю для кого сказала я вслух.

Действительно — страннее вести себя уже невозможно. Да что уж там — она и сама очень странная. По возрасту мне в матери годится, а требует называть себя по имени. Артефакты таскает в карманах охапками, а с элементарными правилами вежливости не знакома. И дети здесь такие же. Учана называла её наставницей, значит, наверное, ученица. Одним словом, какой учитель, такой и ученик.

Позлившись в своё удовольствие, я, как вчера, попыталась выглянуть в коридор. Но дверь почему-то не открывалась. Побившись немного, вдруг поняла — меня просто заперли.

— Да что за ерунда?! — закричала рассерженно. — Почему меня теперь заперли?!

Схватила миску, в которой был завтрак, и швырнула на пол. Однако вместо ожидаемых осколков миска только звонко дзинькнула и закатилась под кровать.

Небьющийся артефакт, чтоб его!

День я металась по комнате, не зная, куда себя деть. То ложилась, но сон не шёл, то пыталась открыть дверь. Пару раз даже умудрилась создать какое-то подобие огненных шаров, чтобы спалить ненавистную преграду, но огонь почти мгновенно гас.

Поднос у меня никто так и не забрал. Зато я оценила этот артефакт сполна, когда на нём сначала появились миски с обедом, а потом и с ужином. Утренняя посуда, кстати, исчезла, в том числе и миска, которую я швырнула на пол.

Ночь прошла без сна. Вспомнив Адейлу, я сидела на подоконнике, всей душой стремясь к тонкому серпику луны. Свет её был очень слабым, но привычная сила и чувство умиротворения всё же коснулись меня. Что ж, хотя бы луна здесь та же самая, что и у меня дома. Значит, есть хоть какая-то надежда на возвращение.

Наверное.

Так я и уснула на подоконнике.

Только на следующее утро дверь привычно бесцеремонно распахнулась. Как раз в этот момент я пыталась разогнуть спину, болевшую от неудобного положения во время сна. Обернувшись, сразу выпрямилась.

Кроме знакомой уже Лиры на пороге стоял невероятно красивый мужчина с волосами цвета утреннего солнца, собранными в две длинные косы, и невероятными голубыми глазами, напоминающими рассветное небо. А рядом с ним — ребёнок, совсем малыш, очень похожий на своего отца, только глаза более яркие, бирюзовые.

— Вот господин Дей из дома на улице Самоцветов, — как обычно, без приветствия, заявила Лира и ткнула пальцем в малыша.

Мы сидели за круглым столом и просто молча рассматривали друг друга. Уж не знаю, для чего была предназначена эта зала — чересчур мрачная, на мой вкус, но именно сюда меня привели. Стены и потолок обшиты тёмным деревом, мебель массивная и тоже тёмная, и единственное окно не могло дать столько света, чтобы сделать помещение хоть немного уютнее. Однако я была готова идти хоть на казнь, лишь бы выбраться из надоевшей за вчерашний день комнаты.

Господин Дей, точнее Деалинор ау-Легин был тут же. В уголке несколькими взмахами руки его отец создал огороженное место для игры, и теперь мальчик возился там с несколькими артефактами. Артефакты меняли цвет при прикосновении, вызывая у мальчика смех, а один то и дело принимал вид разных животных, ещё и издавая при этом забавные звуки.

Мальчик веселился, а вот мне было не до смеха. Не попасть бы и впрямь на казнь. Эльфы за своих детей мне точно голову открутят. Однако этот невероятно красивый мужчина, от взгляда которого дух захватывало, на удивление спокойно выслушал мой рассказ о жизни в доме «господина Дея» и теперь лишь молча переводил взгляд с меня на сына, потом на госпожу Лиру и обратно.

Уж не знаю, сколько бы мы так сидели, но тут в комнату вошёл ещё один мужчина, не менее странный, чем и все здесь. Одна половина волос у него была иссиня-чёрного цвета, другая ярко-белая. Мужчина сел рядом с хозяйкой дома и спокойно сказал:

— Никакой улицы Северной я, конечно, не обнаружил. Как и никакой магической стены, о которой девица Тенна нам поведала.

Не помню, чтобы о чём-то ему рассказывала, но промолчала. Понятно, что самая подозрительная здесь я, так что нужно придумать, как выбраться из этой непонятной ситуации.

— А артефакт в виде кота? — поинтересовалась с надеждой.

— Об артефактах надо спрашивать меня, — ответила магиана. — Однако и без проверок могу сказать: я лично такого не создавала и вокруг подобного не ощущаю.

— Но я не вру!

— И мы вам в этом верим, — вмешался в разговор эльф.

Да, мужчина, приведший мальчика, был эльфом. Первые полчаса я от него просто глаз не могла оторвать, а он, видимо, привыкший к такому вниманию, лишь снисходительно улыбался. Но даже эта улыбка, чуть кривоватая, его только красила, заставляла светиться.

На память моментально пришла первая книга, которую мне выдал для чтения господин Бринуш в… Не знаю, где это было и что за горячечный бред меня накрыл, но книгу я помнила. Так вот, там эльфы были изображены далеко не такими красавчиками, каким предстал передо мной господин ау-Легин.

И вот сейчас этот великолепный мужчина встал на мою сторону — он мне верил.

— Тогда как можно объяснить появление здесь Тенны? — хмуро спросил чёрно-белый мужчина.

— Только работой твоей супруги. Если кот — это артефакт невероятной мощи, способный искажать время, то создание такого артефакта под силу только Лире. И если он до сих пор не существует, это значит, что Лира его пока просто не сотворила.

Кажется, это объяснение устроило всех. Кроме меня.

— Хотите сказать, что Хрусталь перенёс меня в прошлое? — занервничала я.

— Хрусталь? — тут же подобралась хозяйка. — Значит, та штука, которую ты активировала, была создана из хрусталя? Странно, с ним очень сложно работать, чтобы получилось создать мощный артефакт. Но если попробовать…

— Лира, стоп! — быстро оборвали её рассуждения мужчины.

— Директор Гин, Тейден, простите, я немного увлеклась, — хихикнула магиана.

Ага! Значит, двуцветного зовут Тейден. И, кажется, это имя мне где-то попадалось. Как и «директор Гин». Нужно только побыть в тишине, чтобы восстановить информацию в памяти. А сейчас придётся объяснить толком:

— Нет-нет, Хрусталь — это котёнок. Я ему дала такое имя за белую шёрстку. Но котёнок является частью артефакта. Он сам выбрал меня и должен был стать кем-то вроде фамильяра — так я поняла. А когда я потребовала объяснить, что за стена окружает часть Седэанелии, он сказал, что ответит на мои вопросы, но наша беседа будет последней. А потом я очнулась в этом месте.

— То есть вы утверждаете, что некто создал артефакт, способный не только перемещать людей во времени, но и создавать живых котят? — насмешливо изогнул бровь Тейден. — Это как-то совсем невероятно.

— Невероятно, но не невозможно, — задумчиво перебила его Лира. — Существуют же артефакты, раз в неделю рождающие, например, цветы для букетов. Конечно, животные сложнее растений, но если подумать…

Она выразительно пожала плечами: мол, думать пока не охота, а там может быть что-то и придумаю.

Я обхватила голову руками:

— Это всё хорошо, но что же мне делать? Как вернуться домой?

— И опять неверный вопрос, — покачал головой лорд ау-Легин. — Вернуться домой — это прийти в то место, где живут твои родственники по крови. Весьма может быть так, что они существуют и в нашем времени — ваши прабабушки и прадедушки. А вот как отправить вас в ваше время — задачка посложнее, потому что с магией времени и пространства шутки плохи. И если переместиться с одного места на другое на суше при умелых расчётах ещё можно, то из всех путешественников во времени мне вы встретились первая.

Мне хотелось заплакать. Наверное, потому Хрусталь и заявил о нашей последней беседе — он знал, что в прошлом ещё нет такого артефакта. Значит, мне никак не вернуться к нему, к господину Дею и всем тем, кого я полюбила и стала считать свой семьёй.

— Думаю, стоит поступить таким образом, — нарушил тишину Тейден. — Я поищу любую информацию о подобных исследованиях, а ты, Лира, подумай, как мог бы работать подобный артефакт. Ключевое слово «подумай»! Не вздумай экспериментировать. Вам же, Тенна, придётся пока приспособиться к нашей жизни.

Мне оставалось только согласно кивнуть — говорить было страшно, потому что в горле комком стояли слёзы, которые я с трудом сдерживала.

— Не переживай, девочка, — ласково улыбнулась мне госпожа Эзерлир. — Мы верим тебе и постараемся помочь. Но это может занять какое-то время. Ты сказала, что только начала учиться магии? Можешь именно этим и заняться. Главное — никому не говори, кто ты и откуда. Назовись…

— Моей сестрой, — тут же предложил Тейден и быстро поправился в ответ на скептические взгляды. — Ладно, племянницей, а то возраст действительно неподходящий. Согласна?

Опять согласно кивнула. А зачем спорить, если другого решения всё равно не будет? Я это прекрасно понимала. Одного желания вернуться в знакомую мне Седэанелию недостаточно. Значит, придётся довериться этой странной троице.

— Мне придётся рассказать обо всём Повелителю ау-Торану, — задумчиво добавил эльф. — Но он, думаю, воспримет это спокойно.

— Не торопитесь, директор Гин, — тут же попросила Лира. — Мне нужно сначала хотя бы разработать проект артефакта, чтобы было что предъявить лорду ау-Торану. А то даже его понимания не хватит, чтобы принять истину.

— Согласен, Лира. Тогда выдайте вашей гостье несколько книг по истории и этикету и по основам магического искусства. Пока не изучит — выпускать в люди её нельзя.

Эльф поднялся и подозвал сына. Мальчик тут же подбежал с охапкой весёлых камней. Только отдал их не хозяйке и не отцу, а почему-то мне. Машинально взяла в руки артефакты, и тут один из них превратился в белого котёнка и потешно замяукал.

И я не выдержала — заплакала, увидев в этом артефакте своего дорогого Хрусталя.

Малыш, не удивившись, погладил меня ладошкой по коленке и отошёл к отцу.

— Не плачь, — тихо попросила магиана, — я увидела твоего Хрусталя. Что-нибудь придумаем. Я всегда что-нибудь придумываю.

* * *

К обеду передо мной лежала стопка книг — история Праймы от Великого исхода эльфов до сего дня в трёх томах, две по дворцовому этикету эльфийских Повелителей и Основы магических искусств. Каждая книга представляла собой тоненькую тетрадь в простом переплёте, и поначалу мне показалось невероятным, что всего-то и нужно изучить эти тонюсенькие книжицы.

— Не торопись радоваться, — усмехнулся господин Тейден, который и принёс мне это «богатство». — Как ты уже должна была понять, Лира жить не может без артефактов, так что каждая тетрадь — это артефакт, страшный сон любого студента.

И он мне кивнул, предлагая попробовать. Пришлось послушаться.

Пока книга лежала на столе, ничего не менялось. Только страницы подозрительно никак не заканчивались. Однако стоило по молчаливому приказу Тейдена взять её в руки, как тоненькая тетрадка обернулась фолиантом такого веса и такой толщины, что я его едва не уронила себе на ногу.

— Но как?! — возмущённо закричала я.

— Магия, — ответил Тейден со смехом. — Кстати, я понимаю твоё стремление не выделяться из толпы, но всё же здесь можно признать саму себя, и никто не будет осуждать.

Я вздрогнула от его совета, но промолчала, словно это относилось не ко мне. Слишком привыкла быть такой, какая я есть сейчас. Однако мужчина не унимался:

— Понимаю, что это непросто. Заметь, я такой же, как ты — полукровка. И не скрываю этого, потому в Седэанелии провозглашено равенство среди всех народов Праймы.

— Я не полукровка! — воскликнула возмущённо, едва дождавшись окончания его речи. — Мои родители — люди! И…

— Тогда зачем ты красишь волосы в тёмный цвет?

На это возразить было нечего.

— Что ж, не будем ругаться, — Тейден усмехнулся и пошёл к двери. — Начни с этикета — весьма полезное чтиво.

После этого совета книги по этикету я задвинула в самый низ стопки, схватившись за историю Праймы. Однако смогла прочитать всего пару страниц — мысли в голове крутились совсем о другом.

Немного помучившись, я отодвинула книгу и подошла к зеркалу. На меня привычно смотрела весьма заурядная девица с чуть вздёрнутым носом и гладко прилизанными тёмно-каштановыми волосами. Таких на улице каждого города — пруд пруди. И всё бы было хорошо, если бы не слишком неправильные, янтарно-жёлтые глаза, которые удавалось скрывать за длинной чёлкой.

Руки сами потянулась распустить тугой пучок, в который я привыкла собирать волосы. Для работы самое то, а красоваться перед кем бы то ни стало я не собиралась. Просто сейчас захотелось чуть-чуть похулиганить. Взгляд сам собой наткнулся на ярко-алую прядку, выделяющуюся среди каштановых.

Вот глупая! Совсем забыла, что пора закрашивать настоящий цвет своих волос и не подготовилась. А ведь ещё мама постоянно просила меня:

— Доченька, будь осторожна. Никому не выдавай всех своих тайн, потому что знание всегда кто-то пожелает использовать во вред.

Мама никогда не рассказывала, кто мой настоящий отец. Только называла порой то одну фамилию, то другую, заставляя своих прошлых боевых коллег краснеть и смущаться. Я привыкла называть отцом человека, который всегда был рядом с нами и отдал свою жизнь ради меня. Но даже мама в счастливые минуты подтверждала — мой настоящий отец кто-то другой.

А тут какой-то незнакомец с полувзгляда решил, что я — не человек. Да ещё предложил этого не стесняться!

Воистину, странное место — эта Седэанелия и их школа.

Я поскорее убрала волосы, постаравшись замаскировать алую прядь. Надо будет найти лавку травника и купить нужный состав для окрашивания. А пока нет такой возможности, буду читать, хотя от прочитанного за последнее время количества книг уже голова пухла.

Чтение затянуло меня до самого вечера. Встречалось много знакомой информации, что-то совпадало с тем, что мне довелось узнать в библиотеке господина Бринуша. Только эльфы представали как обычный народ, а не мифический. Здесь они существовали и даже вели дела с человеческим населением Праймы. Они не выглядели сказочными созданиями, как у меня дома. Скорее не желали вступать в конфликт с человечеством, потому и сбежали. Потом вернулись — тоже потому, что не хотели вступать в конфликт с хранителями древних традиций.

И самое главное — вся жизнь и человеческой Праймы, и эльфийских Затерянных островов была пронизана артефактами. Артефакты создавали ради войны и ради мирных целей, для поддержания сил и для раскрытия магии, для возлюбленных и для врагов Столько интересного о них было написано, что даже на обед не стала прерываться, хотя меня настойчиво приглашали покинуть комнату и прогуляться по территории. Наверное, мне хотелось найти здесь Кота, но ничего похожего не попадалось.

Вечером заглянула уже знакомая мне девочка — Учана. Она принесла ужин и заявила:

— Госпожа Лира велела тебе передать, что больше никаких подносов таскать к тебе не позволит. Выходи и питайся вместе со всеми.

— Я поняла. Извини, что тебя опять заставили возиться со мной, — смутилась я.

Госпожа Лира была права: что бы ни произошло со мной и что бы ни творилось в моей душе, никто от этого страдать не должен. Смогу ли я вернуться домой, зависит только от того, найду я Кота или нет. А сидя взаперти в четырёх стенах мне этого точно не добиться.

Поэтому наутро я всё же выбралась из выделенной мне комнаты. Не успела сделать и десяти шагов, как меня окликнули:

— Столовая в другой стороне.

Я обернулась.

Со мной говорил какой-то мальчишка. Не знаю, исполнилось ли ему хотя бы семь лет — никогда не умела определять возраст по внешности. На нём была надета форма — светлые брюки, тёмно-синий пиджак. Он вёл себя очень уверенно и совершенно меня не боялся.

— Ты та самая, которая не помнит, кто она и где она? — без стеснения спросил мальчик.

— Да, — пришлось ответить. — А откуда ты узнал?

— Да вся школа уже знает. Мы же артефакторы

Я задумалась. Пожалуй, от артефакторов и впрямь ничего не спрятать. Книги, которые мне оставили для изучения, тоже говорили об этом. Артефакты были способны на многое. И это не простые осветители улиц или сигнальные камни от воров. Были и такие, которые стирали память или записывали чужие сны, нагоняли туманы и грозы и разрушали скалы. Они были могущественными и жуткими не в тех руках или спасением для людей, если применялись во благо.

Неудивительно, что в моём мире артефакторика оказалась под запретом. Правда, причины мне ещё были неизвестны — об этом я ни в одной книге не смогла прочитать, а знающие люди в моей Седэанелии молчали.

— Так ты идёшь на завтрак? — прервал мои размышления мальчишка.

Он нетерпеливо подпрыгивал на одном месте, словно я его задерживала.

— Да, конечно. Извини, я задумалась.

Мальчишка что-то невнятно пробормотал. Кажется, о том, что взрослые — очень странные и помчался в сторону, противоположную той, куда я собиралась.

Столовая оказалась просторным светлым помещением с окнами с трёх сторон, открывавшими вид на прекрасный цветущий сад. Здесь не было слишком жарко или холодно. Присмотревшись внимательнее, стало понятно — дело опять в артефактах. За столами сидели по несколько человек. Дети, в основном, собирались по возрасту — малыши с малышами, более старшие со своими ровесниками. Я здесь была самая старшая.

Госпожу Лиру и господина Тейдена я увидела за отдельным столом. Они, словно только и ждали моего появления, тут же поманили к себе. Пришлось под взглядами всех детей, которых тут было не менее полусотни, идти к ним через весь зал.

— Рада, что ты выбралась из своей комнаты, — без приветствия проговорила женщина. — Надеюсь, вчерашний день ты провела с пользой.

— Доброе утро, — насмешливо завершил за неё господин Тейден.

— Доброе утро, — ответила сначала магу. — Я много читала, поэтому вчера совсем не уследила за временем.

— Что-то интересное? — магиана чуть наклонила голову набок, внимательно глядя на меня.

— История. Я дома немало прочитала, что во всех книгах лишь вскользь говорится о великом исходе и войне за Пылающие горы. Мы привыкли считать, что эльфы, живущие в Ландине, были данниками людей. Что люди изгнали бессмертных на Затерянные острова и оставили заложника. Однако даже в исторических трактатах эльфы больше похожи на сказочный вымысел. Ваша же книга говорит о том, что после войны человеческие земли настолько ослабли, что эльфы по доброй воле заключили союз о помощи им. Не знаю, кому и верить.

— Историю любят переписывать, — усмехнулся господин Тейден. — И каждый раз её переписывают в угоду тому, кто оказывается на вершине власти. Верь только тому, чему сама станешь свидетелем.

— Да, мне так и показалось. А ещё я пыталась найти упоминание о своём артефакте.

— Нашла? — теперь стало интересно госпоже Эзерлир.

— Нет. Их слишком много, чтобы я за один вечер успела охватить все.

— А ещё не забывай о том, что был такой период истории, когда очень многие артефакты создавались в тайне от прочих государств, — опять маг, — и о таких информацию найти вообще нереально.

— Прекращайте ваши учёные беседы, — рассмеялась магиана. — За столом не место диспутам и выяснению истины. Занимайте после завтрака свободный учебный класс, там и изучайте историю.

Я смутилась. Госпожа Лира была права. Просто вопросов у меня становилось всё больше, а ответов на них не предвиделось. И если сначала меня интересовала только возможность обратить вспять заклинание Хрусталя, то сейчас это стало второстепенным. Но если они согласятся разъяснить хотя бы то, что в их силах, возможно, это станет шагом к поиску артефакта для возвращения домой. Мне уже стало понятно, что своими силами выбраться не получится. Не зря же говорят, что все открытия будущего хранятся в прошлом.

После завтрака, который ничем не отличался от привычной мне пищи, господин Тейден с лёгкой усмешкой предложил следовать за ним. Кажется, он понимал моё нетерпение и был готов потратить своё время на беседу со странной девицей.

Мы устроились в пустом классе. Здесь были парты, учебная доска, шкаф с книгами — всё, как в любой обычной школе. Тейден покрутил какой-то артефакт около двери — даже уже не сомневалась, что это именно артефакт.

— Это чтобы никто не вошёл без разрешения. Ну, и любой желающий подслушать услышит всё, что угодно, кроме истинных наших слов, — пояснил он.

— Это же заклинания такие есть, — припомнила я.

— Есть. Но гораздо удобнее не плести заклинания, а воспользоваться артефактом, в который они записаны. Но ты смотришь на артефакты так, как будто для тебя это диковинка.

— В моём мире артефакты под запретом, а артефакторика как магическая наука запрещена. И я сейчас начинаю понимать, почему. Они предоставляют просто безграничные возможности. Удивительно, как ещё смог существовать в моём времени Кот — мой Хрусталь.

— С одной стороны так и выглядит, но с другой всё гораздо страшнее. Однако сейчас нам стоит беседовать не об артефактах, а том, что заинтересовало тебя в истории Праймы.

— Эльфы, — сказала, немного подумав. — Всё строится вокруг них.

Не знаю, почему я заговорила именно о них, а не об артефактах. Но казалось, что только эльфийская магия способна помочь мне вернуться. Значит, стоило побольше узнать об этом народе.

— Да, эльфы …

Господин Тейден прикрыл глаза, словно о чём-то размышляя.

— На самом деле им наплевать на людей и на то, что с людьми происходит. Даже для лучших из них мы — забавные существа, за которыми занимательно наблюдать. Лишь единицы людей удостаиваются если не уважения, то хотя бы интереса от эльфов. Так было всегда, так есть и так будет до скончания времён.

— Но вы живёте в Седэанелии, принимаете у себя эльфийскую семью и кажется, знаете гораздо больше прочих.

— Всё верно. И единственная тому причина — наличие у меня эльфийской крови.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Как такое может быть?!

— Никогда не слышали о полукровках? — господин Тейден указал пальцем на свои волосы. — Эльфийская кровь дарит нам могущественную магию и долгие годы жизни, но оставляет свои метки. Люди не понимают этого, боятся нас и ненавидят, поэтому мы скрываемся. Ты — тоже такая, только, наверное, кровь разбавлена гораздо сильнее, поэтому волосы приняли чистый красный оттенок, без переходов.

— Но к чему всё это?

Говорить о том, что я не похожа на других людей, мне сейчас не хотелось. Да и не время для этого.

— Эльфы не сильно отличаются от людей. Они так же живут, строят семьи, любят или ненавидят, спорят и мирятся, живут и умирают. Только никогда не выносят эти распри на всеобщее обозрение. И когда впервые вся Прайма узнала о том, что среди эльфов волнения, это вызвало беспорядки и на всём материке. Великую войну назвали в итоге Великим исходом эльфов, замолчав истину — передел власти среди эльфийских Владык. А несколько изгнанников остались на материке, они-то и заключили договор с Ландином о магической помощи. Спустя некоторое время распри между эльфами позабылись, изгнанникам позволили явиться на Затерянные острова, а для надзора за людьми прислали других эльфов.

— Всё это слишком…

— Цинично? — маг криво усмехнулся. — А правда вообще не украшена цветочками. Даже сами эльфы в большинстве своём позабыли о сути этой истории. Ведь правды о себе самой ты тоже не знаешь.

— Считаете меня полукровкой?

— Давай подождём ещё немного. Через пару недель ты сможешь увидеть, кто ты на самом деле. Хотя, возможно, всё произойдёт гораздо раньше, ведь магию сдержать ты не сможешь, а знающему она расскажет больше, чем все слова.

— Почему эльфы вернулись? — не стала отвечать я на провокационный вопрос и перевела тему.

— Всё по той же причине — разногласия в правящих кругах. Одни хотели продолжать нежиться на островах, другие жаждали подвигов и славы. Директор Гин поддержал Владыку ау-Торана и позвал нас с Лирой с собой. Им пока ещё интересны люди, тем эльфам, кто вернулся на материк, потому они и подпускают нас достаточно близко к себе, но всё же не настолько, чтобы принять как равных.

— В моей Седэанелии нет эльфов. Ни одного, — тихо проговорила я.

— Знать бы, сколько лет прошло.

— Думаю, две-три сотни лет. Я не знаю, какой сейчас год.

— Одна тысяча двести сороковой от исхода эльфов.

По спине пробежал холодок. Уже было понятно, что я оказалась в прошлом. Но попасть в тот самый период, с которого начиналась новая история Седэанелии — это казалось просто невозможным.

— Триста лет.

— Человеческая память быстро забывает былое или искажает его, облекает в легенды. Для тебя эльфы — это красивая сказка, а для меня — существа, которых нужно опасаться, несмотря на всё их дружелюбие. Ты скоро в этом убедишься. А пока советую не лезть в историю, а заняться изучением магии. Ты оказалась среди величайших магов своего времени. Пусть до этого у тебя было мало возможностей учиться, воспользуйся ими сейчас. Лира — необыкновенный артефактор, директор Гин — мастер тонкой магии, я — воин и защитник. Есть среди моих друзей и зельевары, и мастера ментальной магии, и… Да всех хватает.

— Но я не знаю, к чему у меня больше способностей. Как мне учиться?

— А разве нужно обязательно учиться чему-то одному? Пробуй, исследуй собственные возможности — и однажды ты найдёшь именно то, что сила приготовила для тебя. Хотя, мне кажется, ты и сама уже поняла: тебе нужен артефакт, так что прислушайся к Лире.

— И я смогу всему этому научиться?

— Всему, на что хватит способностей, — Тейден усмехнулся и добавил еле слышно, но я разобрала: — И только тому, чему позволят научиться эльфы.

Спустя пару дней я поняла, что господин Дей меня жалел, а из памяти слишком быстро выветрились воспоминания о жизни у тёти и дяди. Воистину, мне не приходилось трудиться и вполовину от того, как гоняли меня то госпожа Эзерлир, то господин Тейден, то ещё несколько магов, вызвавшихся за короткое время развить мою силу.

Вставала я теперь на рассвете и под язвительные замечания «двуцветного» мага вываливалась на пробежку. Глаза отчаянно слипались, потому что я по недавней привычке за полночь сидела в обнимку с книгами. Незнакомая мне до сей поры история завораживала, открывая глаза на многое из того, что меня научили считать когда вымыслом, а когда и непреложной истиной. Кажется, господин Тейден догадывался об этой моей привычке, потому и подтрунивал всеми возможными способами.

За завтраком хотелось проглотить целого барана, но редко когда удавалось наесться досыта. За стол всегда садились все воспитанники школы одновременно, поэтому следовало наворачивать ложкой побыстрее, чтобы не остаться в обнимку со стаканом отвара и ломтём хлеба.

— Магия не любит сонных от переедания, — строго на все недовольные возгласы отвечала госпожа Эзерлир и отправляла всех по классам на занятия.

Занятия проходили каждый день. Они включали и умение управлять потоками силы, и изготовление простых отваров, и разбор основных исторических событий, и работу с артефактами. Занятия длились с утра и до вечера, даже обычная прогулка являлась поводом узнать что-то новое — и это заставляло хвататься за голову. Если уж этих ребят так дрессируют, каково же остальным магам?! Меня ко многому пока что не допускали, но и того, что я видела, было достаточно, чтобы восхититься мастерством учеников и ужаснуться их мощи.

Итак, учились здесь ежедневно. И когда спустя пять дней такой гонки я затребовала отдыха, на меня даже дети посмотрели, как на сказавшую какую-то глупость.

— Враг не будет ждать, пока закончится твой выходной, — шёпотом пояснила мне Учана, которой вменялось в обязанности во всём помогать новенькой. — Поэтому у нас не бывает выходных, только иногда дни с меньшим количеством занятий.

— Вы ждёте нападения? На школу или на город в целом? — поинтересовалась я в перерыве между занятиями.

— Нет, не ждём, но всегда готовы, — пояснила девушка. — Стоит только вспомнить, как появилась эта школа, сразу станет понятно — доверять можно только самим себе.

Я с умным видом согласно кивнула, сделав себе мысленную пометку — узнать, о чём сейчас говорила Учана. Гораздо позже мне вспомнилось, как замолчал господин Дей, когда как-то раз задала ему вопрос про артефакторов. Здесь виделась некая связь, но разгадать её пока не получалось. И это была уже не первая история, которая меня заинтересовала, так что моя основная цель становилась всё дальше и призрачнее. А я, кажется, начала втягиваться в жизнь в этой странной, неправильной Седэанелии.

Однако обо мне не забыли.

Спустя, наверное, пару недель после того, как я была впервые допущена до общих занятий, в школу вновь пришёл эльф — Эвертин ау-Легин. Лира и Тейден, которые всё же настояли, чтобы я обращалась к ним просто по именам, почему-то называли его директором Гином. Странно, почему бы это?

— Доброго дня, Тенна. — вежливо поприветствовал он меня. — Вы готовы выйти в город?

Я удивлённо обернулась на Лиру, но она лишь согласно кивнула.

— Да, готова, — ответила я тут же.

В душе возникло чувство счастья, захотелось петь. Я наконец-то выберусь из этих надоевших уже стен, увижу знакомые улочки. А вдруг, и встречу кого-то, кто сумел дожить до моего времени, ведь маги живут гораздо дольше обыкновенных людей?!

Мне хотелось бежать за господином ау-Легином прямо сейчас хоть на край света, но Лира и тут меня осадила:

— Завтра утром, когда будет поменьше народа. Не стоит афишировать появление у нас человека неведомым образом. Кто знает — тот знает и пока молчит, а отправлять эту информацию в толпу мне не хочется.

— Ты, как всегда, права, Лира, — улыбнулся эльф.

— Мне пойти с вами?

— Думаю, я сумею защитить и уберечь твою гостью.

Госпожа Эзерлир ответила согласием. А я поняла, что прогулка мне предстояла не в самой приятной компании.

Господин ау-Легин в принципе относился к хозяйке школы с особым вниманием. Иногда мне казалось, что с отеческим. А порой, видя, как напряжён в моменты их общения Тейден, приходило в голову, что чувства между ними совсем иные. Да и сами Лира с Тейденом были не то семьёй, не то друзьями — никак не могла разобраться. Но госпожу Гор слушались все беспрекословно. Поэтому следующим утром мне пришлось встать даже до рассвета, чтобы увидеть, наконец, Седэанелию. Единственным плюсом такого подъёма был тот факт, что я пропущу пробежку.

Центральная площадь, на которую выходил фасад школы артефакторов, оказалась точно такой, как я её помнила. То же серое здание ратуши, несколько навесов на нижних этажах домов, под которыми днём разворачивалась торговля, зашторенные окна жителей, прячущихся от любопытных взглядов прохожих. Даже брусчатка под ногами, кажется, сохранилась до моих времён та же самая. Лира и господин ау-Легин стояли чуть позади, не мешая мне узнавать город.

Но стоило свернуть на одну из улочек, как сразу стало понятно — этой Седэанелии я не знаю. Во-первых, улицы были прямыми, как стрела, и широкими — гораздо шире привычных мне извилистых дорог. Во-вторых, дома тут были совсем другими — с просторными садами, далеко стоящие друг от друга, чем-то напоминающие особняк господина Дея, но при этом неуловимо иные, изящные и какие-то нереальные. Ощущение от города было, точно я попала в яркую картинку и теперь пытаюсь понять, как отсюда выбраться.

— Ну, что ж, Тенна, давайте найдём вашу Северную улицу, — спокойно, не замечая моего смятения, предложил Эвертин ау-Легин.

— Я не знаю, куда идти, — не стала скрывать истины. — Мой город совсем другой. Это не та Седэанелия.

— Не та? Но она одна-единственная, другой нет.

На это ответить было нечего. Но и как искать здесь то, чего не существует, я даже не представляла.

— Призови магию, — спустя несколько минут бестолкового стояния посреди улицы посоветовал эльф. — Если ты не узнаёшь этого места, то сила существует вечно и всезнающа.

Ну, я и бестолочь! Ведь и сама об этом недавно читала, только сейчас почему-то растерялась.

Обращаться к силе мне стало намного легче. То ли постоянные тренировки, то ли какие-то неведомые артефакты Лиры — но магия теперь была более послушной и податливой, и мне не составило труда вызвать заклинание-проводника — волшебный шарик, как тот, который однажды привёл меня к Стене.

За спиной что-то удивлённо пробормотал лорд ау-Легин, но я уже слишком увлеклась, чтобы обращать на это внимание. У меня неожиданно возникло ощущение, что я просто не так смотрела на город. Вот же тот самый Жёлтый тупик, в котором ждал меня Страж в маске. Вот улица, по которой двигалась процессия в праздник Первого снега. А если свернуть сюда, то…

Город вдруг закончился — мы оказались на самой окраине, далеко от центральной площади, ратуши и школы артефакторов.

Я обернулась, словно не верила собственным глазам, потом посмотрела туда, куда меня звала сила. Пустырь между последним домом и стеной леса никуда не делся. И лес-то был знакомым! Только ни Северной улицы, ни тем более дома господина Дея на ней не было.

— Такого просто не может быть! — в сердцах воскликнула я. — Ведь маячок готов вести меня дальше, а идти-то и некуда!

— Тенна, давайте поговорим, — голос господина ау-Легина заставил взять себя в руки.

— О чём тут говорить? Вы были правы — некоторые места я узнала. Но куда идти дальше, я просто понятия не имею. Не думайте, будто я всё выдумала, потому что…

— Не стоит так переживать, девочка, — эльф едва ощутимо коснулся рукой моего плеча, но мне тут же стало гораздо спокойнее. — Я видел, как уверенно вы двигались в городе, а ведь впервые увидели его. Значит, доля истины в вашем рассказе есть. Не забывайте, что прошло три века, и Седэанелия могла за это время разрастись. А одной из новых улиц стала как раз ваша Северная улица.

Пришлось согласно кивнуть, тем более рассуждения эти были вполне логичными.

— Но второй вопрос гораздо серьёзнее. Кто ваши родители, Тенна? — выдержав небольшую паузу, спросил господин ау-Легин. — И почему о магии вы не знаете вообще ничего? И как вам вообще удалось дожить до столь значимого возраста и ни разу не попасться никому на глаза?

Я нахмурилась. Что этот эльф имел в виду? Ладно — Лира и Тейден. Он сам полукровка, она видит с помощью артефактов. Остальные даже не догадывались, так как мне всё же удалось выпросить у Лиры травы, с помощью которых я затемняла волосы. Но господин ау-Легин — как он мог что-то заподозрить?!

Наверное, выражение моего лица было слишком глупым, потому что эльф что-то наколдовал — я этого не заметила, но почувствовала движение силы, — и передо мной появилось зеркало. А в нём отражалась я — настоящая я, которой никогда не позволяла показываться на людях. С ярко-алыми волосами, фиалковыми мерцающими глазами и лицом, так не похожим на обычные человеческие лица. Эти острые скулы, хищные брови вразлёт, лисий разрез глаз — они не были ни мамиными, ни папиными, а только моими.

— Я — человек! — в ужасе отшатнувшись от собственного лица, закричала я. — Человек!

Моё заклинание рассыпалось, не выдержав всплеска силы. И тут отражение в зеркале медленно изменилось. Черты лица сгладились, дикий блеск в глазах потух, волосы потемнели — всё возвращалось к тому виду, который был привычным.

— Ещё интереснее. — Господин ау-Легин обошёл меня вокруг, словно рассматривал некое диковинное существо. — Предлагаю зайти в мой дом и спокойно побеседовать.

— Не думаю, что это хороша идея, — тут же насторожилась я. — И госпожа Лира…

— Так только в Лире дело? Смотри, — он на ладони протянул мне какую-то цепочку, — это переговорный артефакт. Держись за него, а я сейчас попрошу разрешения пригласить тебя в гости. Идёт?

Пришлось согласиться, чтобы не казаться чрезмерно подозрительной. Я коснулась вещицы всего одним пальцем, но голову тут же пронзила дичайшая боль, а где-то в отдалении послышалось знакомое «Директор Гин? Что-то случилось?»

— Лира, я приглашаю твою новую ученицу ненадолго в гости. Ты не простив?

Стало понятно — эльф специально для меня говорил вслух, сам он мог бы обойтись просто мысленными фразами. Мне ужасно хотелось отдёрнуть руку, чтобы хоть как-то избавиться от боли, но какая-то сила не давала мне пошевелиться.

«Пусть идёт. Только к ужину верните Тенну назад. Или после ужина — чтобы поменьше глаз видело её в Седэанелии», — беспечно отозвалась моя наставница.

И я наконец-то получила свободу.

Ноги не держали, как будто из меня выкачали всю энергию, а в голове звенело набатом. Я почти не видела, куда иду, только ощущала сильную руку на талии и тепло чужого тела. Господин ау-Легин вёл меня, наверное, понимая, что сейчас я не в состоянии нормально соображать. Он, кажется, что-то говорил, потому что в ушах раздавался его голос, однако не получалось разобрать ни слова.

До того, как потерять сознание, я ещё успела разглядеть смутный женский силуэт и услышать встревоженное:

— Во имя Аэриланны! Что ты сделал с девочкой, что она на ногах не стоит?!

После этого я всё же погрузилась в водоворот колоколов и тьмы. Смешно, но я уже начала привыкать к подобным происшествиям.

Сознание возвращалось медленно и какими-то обрывками. Вот передо мной стены, затянутые зеленоватым шёлком, который, если чуть изменить угол зрения, становится то ярче, то бледнее. Потом появился потолок, расписанный белоснежными облаками на нежно-голубом небе. Высокое окно, затенённое шторой. Ощущение мягкой ткани по обнажённой коже.

Стоп.

А кто меня раздевал?!

Я резко села, отчего в голове вновь зазвенело, но, к счастью, звон этот быстро прекратился, а я поняла, что сняли с меня только верхнее платье с длинными рукавами. Оно висело на стуле, который стоял рядом с кроватью. Ботинки стояли тут же, под стулом

Нет, я не была ханжой и знала, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями. Просто неприятен был сам факт, что меня могли качаться чужие руки. До сей поры мне как-то не встретился тот, мысль о ком в таком свете не вызывала у меня отвращения. Если только господин Дей, но, во-первых, я никогда о нём в таком ключе не думала, а во-вторых, есть ли он хоть где-то, когда я здесь и сейчас в неведомой Седэанелии?

Одевалась быстро. Мне понравилась одежда, которую выдала Лира. Непривычно узкие брюки, которые обтянули ноги, словно вторая кожа, нижнее платье — как обычное платье, только без рукавов и очень короткое. А верхнее из плотной ткани, с которой легко отчищалась любая грязь, со множеством карманов и несколькими глубокими разрезами по подолу, чтобы не мешало двигаться.

Было неловко, что потеряла сознание из-за какого-то артефакта. Мне-то казалось, что я уже немало понимаю в магии, а оказалось, что я, как обычно, слишком рано возгордилась своими способностями. Так что надо бы найти господина эльфа и извиниться перед ним за своё состояние.

Собравшись с духом, я открыла дверь, шагнула в коридор и застыла с открытым ртом.

Я знала эту просторную галерею с окнами! Помнила ощущение мягкости, когда идёшь по этому ковру. А если повернуть направо, пройти до конца, потом ещё раз направо и открыть незаметную дверцу, то там окажется узкая лестница, по которой Адейла вела меня впервые на чердак, любоваться Луной.

Это был дом господина Дея! Он существовал здесь, в этой Седэанелии! А может, я вернулась назад, к людям, которые почти стали для меня семьёй?! И сейчас на кухне тётушка Годиль готовит что-то вкусненькое, и вот-вот зайдёт с улицы дядюшка Гром и станет угощать спелыми яблоками, а вечером Адейла и Кея будут смеяться над шутками Ромашки…

— Тенна?

Мои надежды разбились о чужой мужской голос.

Точнее, голос-то я этот уже знала, это говорил Эвертин ау-Легин. Но он не был голосом из моей жизни, а значит, и мечтать было не о чем.

— Я в порядке, господин ау-Легин, — отозвалась, торопливо вытирая почему-то намокшие глаза. — Простите, что доставила вам столько неудобств.

— Ну, что вы, — эльф коротко хохотнул. — Я ожидал худшего. Этот переговорный артефакт — первый, который изготовила Лира, и он несовершенен, даёт сильный откат. Потом она изготовила для меня другой, но для тебя воспользоваться им было бы проблематично, так что пришлось немного тебя помучить. Однако извиняться не буду — артефакт сыграл мне на руку тем, что ты не запомнила дорогу к моему дому. Всё же причин тебе доверять у меня пока очень мало.

— Мне всё равно, какая это дорога. В моём мире её нет. — Я судорожно вдохнула, чтобы сдержать слёзы. — Но могу сказать точно, — ответ почему-то пришёл в голову сам собой, — ваш дом стоит на улице Самоцветов. Верно?

— Да.

Он стал очень серьёзным, словно только сейчас начал воспринимать мои рассказы не как бред больного сознания.

— Расскажешь?

— Мне бы глоток воды сначала, — произнесла жалобно. — Очень уж откат у вашего артефакта неприятный.

— Идём вниз. Илиррина уже приготовила тебе восстанавливающий отвар.

Эльф хотел было пойти первым, но вдруг обернулся:

— Может, ты и дорогу в столовую сама найдёшь?

Мне почудился в этом какой-то вызов, так что, задрав нос, я уверенно повернула налево и не ошиблась. Вот широкая мраморная лестница, которая вела в холл. Как наши девушки не любили её убирать! Столько резных фигурок украшает перила, что на каждую приходилось тратить очень много времени, чтобы смахнуть пыль. Четыре двери — и крайняя справа как раз приведёт в столовую.

Я не ошиблась ни в одном шаге — достаточно долго прожила в доме господина Дея. Но почему сейчас он принадлежит господину ау-Легину? И неужели тот ребёнок и есть мой будущий хозяин?

— Забавно.

Эвертин ау-Легин устроился в таком знакомом кресле — любимом кресле господина Дея и внимательно на меня посмотрел. Кажется, это одно из любимых словечек эльфа — не первый раз он его произносит.

— Вы начинаете мне верить? — спросила его в лоб.

— Я и не переставал верить в твои слова, потому что читал о временных изломах, когда маги проваливались в прошлое. Правда, эта информация засекречена от людей. И с тебя я тоже потребую клятву о неразглашении. Просто никогда не встречал подобных… путешественников. Глядишь, и научный трактат напишу, если получится отправить тебя обратно.

— А как вы узнаете, что меня не разорвало на миллионы частиц, а доставило в нужное место и время? — от сарказма избавиться не удалось, но только так получалось сдерживать своё расстройство.

— Но ведь и никто другой тоже не узнает. — Он подмигнул мне и рассмеялся. — Не переживай, я просто пошутил. Конечно, рисковать мы не будем, хотя кое-какие мысли появились.

Его слова прервало появление женщины, эльфийки. Она сразу привлекла моё внимание. Невысокая, очень изящная, она будто не шла, а плыла по воздуху. Длинные волосы были распущены и золотисто-красноватым облаком окутывали фигуру. Только черты лица я почему-то не могла рассмотреть, видела только яркие глаза цвета дымчатых опалов.

Может, я и сама не хотела видеть её лица, потому что эта мягкая улыбка слишком напоминала мамину. А ведь мне казалось, я уже и забыла, как она улыбалась. И чуть резковатые скулы — у эльфийки такие от природы, а у мамы заострённые из-за страшной болезни. Тонкие пальцы — на таких даже самые изящные кольца казались тяжёлыми, а мама очень любила украшения. Жаль, что они все пропали, когда стражники сожгли деревню.

В очередной раз пришлось смаргивать слёзы.

Между тем Иллирина подошла совсем близко и подала мне стакан с напитком.

— Выпей, дитя, — мягко, показалось даже, что маминым голосом, произнесла она. — Эвертин любит пошутить с артефактами. Набрался от своей ученицы плохого. Я ещё пару травок добавила, чтобы успокоиться. Потому что, мне кажется, потрясений за сегодняшний день у тебя было немало.

Я всё же подняла на неё глаза и так и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Будто не было десяти долгих безрадостных лет у дяди и тёти, не было путешествия через половину Праймы и жизни в доме господина Дея. Не было ужасной смерти в огне из-за «холодной бури». На меня смотрела мама, моя мама. Такая, какой я помнила её до болезни. И слова были мамины, и голос, и вся она…

Никаких сомнений! Это была мама! Только яркая, очень правильная, не по-человечески красивая.

Такого просто не могло быть! Не могло, потому что невозможно представить, чтобы это было правдой! Потому что эльфы не живут среди людей и не умирают просто так. Потому что у этой эльфийки есть муж, есть сын, и ей точно не нужна такая головная боль, как девица на выданье.

— Возьми, выпей, — продолжала она настойчиво предлагать мне отвар.

И лекарство это я тоже узнала, потому что мама любила заваривать на ночь такой чай, с успокаивающими травками, чтобы я побыстрее засыпала.

Но заставить себя принять из её рук стакан никак не получалось. В горле стоял ком, а руки тряслись так, что я спрятала их за спину, чтобы не выдать себя.

— Тенна! — вывел меня из состояния оцепенения резкий окрик господина ау-Легина. — Да что с вами?! Посмотрите, что вы натворили!

Эльф, оказывается, стоял на ногах, а под потолком гостиной с рёвом носились два смерча. Они то и дело сшибались, обрушивая на наши головы ледяные брызги.

— Это не я! — пискнула в ужасе, на что господин ау-Легин только зло посмотрел на меня и что-то прошипел сквозь зубы.

Сначала показалось, что это было ругательство. Только через пару минут я осознала, что он пытался утихомирить бурю, вызванную моей силой. И у него ничего не получалось!

— Троллева девчонка! Да чтоб на тебя дракон приземлился! — ругался Эвертин ау-Легин в голос. — Чтоб тебе вечно быть у гномов на посылках и питаться только сушёными головастиками! Чтоб тебе у гоблина кухаркой служить и вечно грязь за ним подтирать!

Мне даже стало смешно от таких высказываний, так что пришлось поскорее зажать себе рот руками. Взгляд случайно соскользнул в сторону, и я увидела смеющуюся маму…Иллирину…

— И всё же выпей отвара, а потом убери то, что здесь натворила, — мягко попросила она.

Я не смогла отказать.

В три глотка осушила стакан и только собралась уже признаться, что не знаю, как вызвала ураган и как от него избавиться, как поняла — я справлюсь. Ведь это моя сила, моя магия.

И просто приказала ей успокоиться. Без пассов руками, без заклинаний, без артефактов — только собственной волей. И без тени сомнений.

Ветер улёгся, смерчи развеялись лёгким облачком, оставив после себя ощущение свежести. Ещё несколько приказаний — и комната стала принимать привычный парадный вид. Всё возвращалось на круги своя. Сейчас, под ЕЁ взглядом магия давалась мне так просто, словно была моим продолжением.

— Ну, вот и всё, — весело сказала эльфийка господину ау-Легину. — И нечего было ругаться, а то вдруг и вправду троллей накличешь.

— Никогда их не видел вживую. Интересно будет познакомиться, — насмешливо парировал эльф. — Но вопрос сейчас в тебе, Иллирина. Почему Тенна так отреагировала именно на твоё появление?

— Мне и самой это интересно. Расскажешь, что тебя так смутило, девочка?

Опять у меня просто не получилось отказать её родного голосу и тёплой улыбке.

— Вы спрашивали, что я знаю о своих родителях. Вот теперь мне кажется, что ничего. Конечно, десять — почти двенадцать — лет долгий срок, но мне никогда е забыть её голоса, улыбки, прикосновения рук… — С трудом заставила себя посмотреть в глаза эльфийке. — Вы — моя мама.

Мы сидели втроём за круглым столиком в самом углу просторной кухни. Сейчас здесь было пусто, но я помнила, как взвивался пар над кастрюлями и весело стрелял маслом жарящийся на сковороде кусок мяса, когда в этом месте господствовала тётушка Годиль. Сейчас лишь несколько артефактов тускло мерцали, давая понять, что они готовы выполнить любое пожелание хозяина.

— Кстати, — несколько язвительно заметил господин ау-Легин, — мы легко можем проверить, течёт ли в тебе кровь Иллирины, если ты попробуешь приказать артефактам, которые созданы именно для неё. Родной крови они, пусть и неохотно, но подчинятся.

— А если Тенна ошиблась, то она пострадает, и Лира вам этого точно не простит, — тут же возразила ему жена, за что я была очень благодарна.

Вновь наступила тишина.

Мне было неловко. Мои слова заставили господина ау-Легина сердиться и подозрительно смотреть на жену. Доброе отношение ко мне тоже будто испарилось. Теперь слышны были только колкости и насмешки, умело спрятанные за словами сочувствия и поддержки. Вот как сейчас, с артефактом.

— Прекратите, Эвертин, — наконец, оборвала мужа на полуслове мама… госпожа Иллирина. — Если я верно понимаю, речь идёт о будущем, ведь в нашей истории никогда ранее артефакторику не запрещали как вид магического искусства. Не забывайте и о том, что вы старше меня, так что лет через сто или двести произойти может, что угодно. Век человеческий короток, как и их память.

— Тогда тем более нужно понять, что изменится и как к этому подготовиться.

— Подготовиться? — удивилась я. — Не изменить?

— Менять историю можно, только если не знаешь своего будущего, — пояснил эльф. — Стоит только человеку узнать, что его ждёт впереди, и попытаться изменить или отсрочить это, как гнев судьбы настигает его в самый неожиданный момент.

Я поёжилась. Такого мне точно не хотелось. Наверное, эльфы знали об этой особенности временных изменений, а потому практически не расспрашивали меня о моём времени.

— Одно нам известно точно — артефакторы станут изгоями, — между тем продолжал господин ау-Легин. — А эльфы опять куда-то уйдут.

— Мне кажется, ваши… соотечественники никуда не ушли из Седэанелии. — задумчиво перебила его, а в голове разрозненные кусочки складывались во что-то правдоподобное. — Они просто разделили город на две части — человеческую и эльфийскую — и поставили между ними стену.

— И ты живёшь за этой стеной?

— Нет, но я могу её видеть.

— То есть мой дом за стену не попал? А почему такое неуважение?

— Не знаю. Но… Мне ведь сначала попалось объявление с адресом «улица Самоцветов», о которой никто почему-то не знал. И только на другой день название изменилось.

— То есть ради тебя дом перенесли из укрытия в человеческие кварталы?

— Не знаю! Но уверена, что на улице Северной, если мы её всё же найдём, мы отыщем ответы на некоторые вопросы.

— Не существует такой улицы, девочка, — устало покачала головой эльфийка. — Поверь, я знаю Седэанелию лучше кого бы то ни было — она часть меня.

— Как это?!

Госпожа Иллирина — мне слишком сложно было поверить, что она и впрямь моя мама — покачала головой.

— Не стоит тебе сейчас об этом задумываться. Как знать, вдруг лишние знания не принесут тебе пользы. Гораздо важнее постараться как можно быстрее отправить тебя в твоё время, пока ты ещё не слишком много рассказала о будущем и не повлияла на него.

— Не выйдет, пока Лира не поймёт, что за Хрусталь переместил Тенну сюда, — поморщившись, ответил господин Эвертин.

— А без Лиры никак?

— Никак. Она у нас главная по артефактам. А лично я ни секунды не сомневаюсь, что тут не обошлось без артефактов. Ещё и стена какая-то невообразимая. Просто в голове не укладывается!

— И всё же попробуй уложить и что-то придумать, а мне пора укладывать Деалинора.

Госпожа Иллирина поднялась. В её глазах читалось явственное желание прикоснуться ко мне — наверное, она тоже никак не могла поверить. Однако она лишь сдержанно кивнула и вышла, оставив нас с господином ау-Легином наедине.

— Тейден утверждает, что ты — полукровка, — помедлив ещё немного, заявил эльф. — Значит, даже если ты дочь Иллирины, родила она тебя от человека. Она права — я намного старше, значит, и этот мир покину раньше неё. Почему только она не вернётся в семью дяди, а окажется за тридевять земель от Седэанелии? Что говорит об этом история?

— Я читала только о первом исходе эльфов, — поторопилась ответить под пронизывающим взглядом, судорожно вспоминая всё, о чём успела прочитать. — Затем было возвращение в Седэанелию и открытие города для всех, жаждущих обрести магическую силу. Город рос, с ним увеличивалось количество магов, но они словно становились слабее.

— А Ландинская академия магии? Она сохранилась? — жадно перебил меня эльф.

— Да, её представители и по сей день ищут талантливых юношей и девушек. Я даже надеялась, что с их помощью смогу вырваться из дома дяди и тёти, но меня не отпустили на собеседование с ними.

— И правильно сделали. Ни один человек не в состоянии обучить эльфийской магии. А она в тебе очень сильна.

— Господин Дей обучал меня.

— Если господин Дей — это мой сын, то он единственный, кто в состоянии тебе помочь.

Мы уставились друг на друга. Господин ау-Легин чуть устало, я — сердито. В чём смысл задавать вопросы, если он всё равно меня перебивает, и я теряю нить повествования.

— Так что там с эльфами? — наконец, поторопил меня господин ау-Легин.

— А ничего. Все о них слышали, но никто не видел. Исторические книги просто умалчивают об их исчезновении, отделываясь фазами наподобие «по прошествии нескольких веков Седэанелия стала крупнейшим торговым городом на самом западе Праймы». Или «спустя два века данные о магическом источнике оказались утеряны и перешли в разряд легенд». То есть никто ничего не знает, а потому и точно сказать не может.

— Точно — без артефактов не обошлось, — сам себе кивнул эльф. — Хрусталь говоришь?

— Господин, я уже рассказала всё, что знала. Мне бы хотелось немного отдохнуть. Можно я вернусь в свою комнату?

Почему-то находиться наедине с господином ау-Легином мне было очень неловко. Кажется, ему тоже, потому что он даже спорить со мной не стал. Только устало кивнул.

— Простите, — едва слышно прошептала я, выходя за дверь.

Мне было больно, хотя вроде бы ничего и не болело. Душа металась, запертая в тесной клетке чужого дома. Мне хотелось сбежать, но я понимала — эльфы меня не выпустят, так как обещали госпоже Эзерлир присмотреть за мной. Казалось, что одна я смогу найти дорогу к чему-то очень важному для меня. Будто тонкая, туго натянутая нить звенела и дрожала, требуя, чтобы я пошла за ней следом.

В комнате стало ещё хуже. Голова кружилась, не хватало воздуха, и я распахнула окно. Прямо мне в глаза светила луна, круглая, как тарелка.

Из глаз сами собой потекли слёзы, смывая напряжение этого дня. Она светит сейчас, когда после возвращения эльфов на материк прошло всего около полутора десятков лет. Она будет светить тем, кто изгонит артефакторов из мира магов. К ней я пыталась тянуться, когда ещё жила в своём времени.

— Хрусталь! — прошептала я с горечью. — Прости меня. Ты был прав — лучше было бы ничего не знать, чем осознавать сейчас часть истины и потерять то, что мне было дорого. Где же ты, мой пушистый талисман?

Я всхлипнула раз, потом ещё, а после слёзы потекли неудержимым потоком. Из груди рвались всхлипы и короткие, невнятные слова. Винить было некого, кроме себя самой, и от этого было ещё горше.

В какой-то момент возникло ощущение лёгкого прикосновения, и я подняла голову. Меня обтекал лунный свет, как когда-то давно, когда мы с Адейлой впервые призывали луну. Сейчас она сама пришла ко мне, утешая.

Очень легко было поддаться на это прикосновение и позволить лунному свету стать частью меня. С этой силой приходило умиротворение. Холодное спокойствие ночного солнца вливалось в душу, возвращая покой. В этом серебристом свете хотелось раствориться, чтобы ничего не чувствовать, ни о чём не думать…

— Что за несчастье на мою голову свалилось?!

Показалось, что эти слова говорила сама Луна, только голос почему-то был мужской.

Щеки на мгновение коснулось что-то невероятно горячее, от чего захотелось тут же отстраниться. Но этот жар, казалось, был вокруг, сжимался тесным кольцом и отгонял от меня прохладные касания лунного света.

— Эвертин, ставьте на неё блок!

Женский голос. Он больше подходил луне, но я чувствовала, что луна становилась от меня всё дальше. Значит, говорил кто-то другой.

Осознание происходящего вернулось рывком. Я поняла, что сижу на полу. Надо мной склонились господин ау-Легин и его жена, а вокруг всё искрилось от переизбытка магии. Непроизвольно потянулась к силе, но резкий окрик оборвал меня.

— Не смей! Да как ты вообще до своих лет дожила?! Какому самоубийце в голову взбрело надоумить тебя качать силу из природы? Оторвать ему всё от головы до ног.

— Спокойнее, Эвертин. — мягко остановила его эльфийка. — Всё уже нормально. Просто, пока полнолуние, не снимайте с Тенны блок, а станет чуть-чуть полегче, и мы всё выясним.

Господину ау-Легину явно хотелось высказать нечто такое, что женщинам слушать не полагалось, но он лишь тяжело дышал и всё крепче сжимал кулаки.

— Простите, — пискнула я, чтобы разрядить обстановку. — Я не хотела.

— Как часто вы произносили эти слова? — вдруг весело спросила госпожа Иллирина, и я смутилась.

А ведь действительно было время, когда каких только неприятностей со мной не происходило. Мама с улыбкой быстро всё приводила в порядок и шептала «Давай не будем рассказывать папе». Если же папа узнавал о чём-то, меня могли и на неделю запереть в комнате на хлебе с водой — папа не любил мои странности.

Потом что-то произошло, и я стала жить тихо и мирно, как благовоспитанная девочка.

До эпидемии.

— Простите, — повторила я уже громко, прогнав прочь лишние эмоции. — Я не призывала силу луны, она сама спустилась ко мне, чтобы утешить.

— Конечно! Сама! — язвительно передразнил меня эльф. — Хорошо, что Деалинор спит и не видит этого безобразия.

Я вдруг поняла, что ругается господин ау-Легин не со зла. Кажется, так он проявлял своё беспокойство. Вот и госпожа Иллирина не сердится, а улыбается, да ещё и подмигивает — мол, не переживай, покричит и простит.

Господин ау-Легин между тем громко хлопнул дверью и оставил меня с… эльфийкой.

— Ложись и закрывай глаза, — тихо посоветовала она. — Я прослежу, чтобы Луна тебя больше не потревожила. Обычно мы своих детей годам к тридцати обучаем отстраняться от её силы. Деалинор уже умеет, правда, без помощи артефактов не обошлось — вы ведь уже поняли, что за человек Лира. Но ты слишком юна, чтобы сознательно избегать соблазна. Странно, что выглядишь как взрослый человек.

— Если всё так, как вы говорите, значит, это специально, чтобы не отличаться от окружающих.

При ней мне не было стыдно сморозить любую глупость.

— Да, разумно. Тогда… Впрочем, неважно, спи, маленькая, утром придут новые мысли.

Она занавесила окно плотной шторой, такой, что ни единого лунного лучика не пробиралось сквозь неё, дождалась, пока я улягусь, и села рядом. Сначала просто сидела, а потом тихонько запела. И от этой песни захотелось плакать — так часто я слышала её в детстве:

За окнами, тихо рыдая,

Гордясь своим серебром,

Сверкая, кружась и играя,

Всё она заметает кругом.

И, веер раскрыв свой, с улыбкой

Несётся над спящей землёй,

А вслед ей, под светом зыбким,

Цветочек глядит голубой.

Он вместе с тобою родился,

Когда замерзала земля,

Под песни твои веселился

И долго грустил без тебя.

Вы с ним очень сильно похожи:

Его голубой лепесток,

Как вихри твои на прохожих,

Кружась, падает на листок,

Но, вместе с тобой не исчезнув

Под светлые вздохи весны,

Он будет ждать снова метели

И вместе с тобою цвести.

Мама говорила, что я родилась в первый день весны, когда в лесу распускались подснежники, и поэтому она придумала эту пеню специально для меня. Но, выходит, что эти слова существовали и до моего рождения. Опять слишком много вопросов, а так клонит в сон от знакомого мягкого напева.

Завтра… Всё будет завтра…

Не знаю, сколько я проспала, потому что в комнате было тихо и темно. Когда спустилась вниз, в гостиной уже были и госпожа Эзерлир с господином Тейденом. Господин Тейден о чём-то тихо беседовал с эльфом, а артефактор бродила по комнате, прикасаясь то к одному, то к другому предмету. Она первая заметила меня и моё удивление и подмигнула:

— Заряжаю артефакты. Для работы их нужно подпитывать, а эти такие древние, что в их матрицу ещё не встроен узел подзарядки от окружающих потоков.

И опять ни слова приветствия — всё только по делу и без лишней болтовни. Кажется, к этому я уже стала привыкать, как и к тому, что в любой ситуации госпожа Эзерлир видела возможность чему-то научиться. Пришлось согласно кивнуть, хотя я и половины из сказанного не поняла. Только то, что артефакты — часть жизни этого дома.

— Тенне стоит позавтракать, прежде чем начинать занятия магией, — сухо вместо приветствия проговорил господин ау-Легин, отвлекаясь от своего собеседника. От своей ученицы, что ли, научился?

Но под его тяжёлым взглядом я быстро села за стол.

— Не-а, вообще не стоит, — тут же бесцеремонно встряла артефактор. — Если всё так, как вы с госпожой ау-Легин предположили, то артефакты могут быть такие, что от их извлечения приятного будет мало. Ну, и завтраку это тоже не понравится.

Я, уже успевшая поднести ложку с кашей ко рту, едва не выронила её.

Госпожа Лира лишь пожала плечами и усмехнулась: мол, я тут ни при чём, это ты — такая интересная особа.

— Дождёмся только госпожу ау-Легин. Если у тебя с ней есть кровная связь, это немного упростит процесс. Тем более артефакты, скорее всего, её рук дело.

Госпожа Лира на удивление спокойно говорила о тех вещах, от которых другим становилось неловко. Лишь господин Тейден виновато улыбался, словно извинялся за её прямолинейность.

Ждать было совершенно невыносимо, но моё беспокойство явно никого не интересовало. Само собой, на первом месте была безопасность Деалинора — как объяснила госпожа Лира, его на время эксперимента отправили к тётушке.

— Расскажи-ка лучше, что там у тебя стряслось с Луной, — чтобы отвлечь меня, поинтересовалась госпожа Лира.

— Да она сама, — промямлила неловко. — Светила ярко, а потом стала делиться силой.

— Связь эльфийской крови с природными силами, — нехотя пояснил господин ау-Легин под её вопрошающим взглядом.

— Нет, у меня такого не бывает, — не дожидаясь вопроса, проговорил господин Тейден. — Хотя в полнолуния заклинания выходят мощнее.

— У полукровок такого и быть не может. Только в тех, в ком течёт чистая кровь.

— Значит, Тенна — ваша дочь, — уверенно заявила госпожа Лира.

— Но я этого не чувствую!

— Ничего, дождёмся госпожу Иллирину, и всё вы почувствуете. Возможно.

В столовой повисла неловкая тишина. Я украдкой рассматривала серьёзного эльфа и представляла себе, как расту рядом с ним, называю его папой — и ничего у меня не получалось. Госпожу Иллирину я без сомнений назвала бы мамой, а господина ау-Легина папой — нет.

Кто же так жестоко подшутил надо мной, что родная семья — а словам госпожи Эзерлир я поверила сразу и безоговорочно, хотя и пыталась отрицать это — оказалась разорвана не только пространством, но и временем?

Слишком долго терзаться подобными размышлениями мне не позволило появление хозяйки дома. Она вошла знакомым лёгким, стремительным шагом, с улыбкой поздоровалась с гостями и невесомо коснулась ладонью моей головы как будто не специально, но это прикосновение моментально успокоило меня и придало уверенности — всё будет хорошо.

— Нам стоит выслушать, что хочет предложить Лира, — сделав вид, что не заметил этой ласки, проговорил господин ау-Легин.

— Для начала, госпожа ау-Легин, скажите, вы умеете создавать артефакты? — деловито поинтересовалась магина.

— Умею ровно настолько же, как и прочие эльфы, кого не готовили специально в артефакторы, — спокойно ответила эльфийка.

— То есть бытовые мелочи и краткосрочные заклинания. — Госпожа Лира прикрыла глаза и задумалась. — А у нас однозначно нечто более сложное, но я вижу явную связь между вами.

Она невежливо ткнула пальцем сначала в меня, потом поочерёдно в чету эльфов.

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил господин ау-Легин.

— Я могу проверить, идёт ли речь в принципе об артефакте. Но если он эльфийский, моих сил может не хватить. Да и лезть в него я не рискну.

Судя по недоумённому молчанию, присутствующие впервые слышали о том, что госпоже Эзерлир может не хватить сил на работу с артефактами.

— Тогда лучше побыстрее это выяснить, чтобы мы могли двигаться дальше и что-то решать, — прервал молчание господин Тейден.

Возражений не последовало, и госпожа Эзерлир вынула из кармана очередной камушек, бросила его на пол, и на полу тут же появился тонкий коврик. Магиана уселась на него и велела мне сесть напротив.

— Не бойся. Просто смотри мне в глаза и ни о чём не думай, — заявила она и уставилась на меня своими невероятными фиалковыми глазами.

Пару минут я пялилась на неё, потом неподвижность стала утомлять. Захотелось почесать нос или хотя бы поглядеть по сторонам, но тело словно перестало принадлежать мне и не подчинялось. Стало страшно.

Я попыталась вырваться из этого состояния — и ничего не получилось! Паника захлестнула с головой, магия внутри отозвалась на моё беспокойство и принялась скручиваться тугой спиралью, готовясь к удару.

— Успокойся! — неожиданно ворвался в моё сознание голос господина ау-Легина. — С тобой не происходит ничего плохого. Неприятно — согласен, но ты в безопасности. Не разрушай вашу связь, дай Лире спокойно поработать.

Удивительно, но его слова действительно успокоили меня. Хотелось попросить его и дальше говорить что-нибудь, но не получалось издать ни звука. И эльф как будто понял моё желание, продолжив:

— Сейчас Лира выстраивает и укрепляет связь с тобой — чтобы твоя сила не воспринимала её как врага. Если этого не сделать, сокрытые в тебе артефакты, если они есть, просто не откроются. Или ещё хуже — попробуют уничтожить кого-то из вас. Как только поймёшь, что рядом с тобой появилось чужое сознание, не вздумай его трогать — уничтожишь и себя, и Лиру. Тела ваши выживут, а вот личности сотрутся. Превратитесь в ходячие растения.

Господин ау-Легин продолжал говорить ещё и ещё, но я вдруг осознала, что рядом с моими мыслями появились чужие. Госпожа Эзерлир наконец-то настроилась на меня, слилась с моим сознанием.

— Как интересно! — явно прозвучал в моей голове её голос. — Кто же это так постарался? Вроде, похоже на мои работы, но эльфы тут как следует потоптались. На тебя однозначно воздействовал эльфийский артефакт, не так давно он ещё работал. А вот сейчас его нет. Интересно! Так, хватит слушать эльфийские песни, директор Гин долго может болтать. Лучше пойдём, покажу кое-что интересное.

Не знаю, куда мы пошли и как, ведь тело моё всё ещё было неподвижным, но я осознала себя стоящей в каком-то невероятном лабиринте. Рядом была госпожа Лира, только моложе раза в три. Сейчас она выглядела моей ровесницей — волосы были тёмно-каштановыми, без седины и гораздо короче, чем я видела, чуть ниже плеч.

— Удивлена? Я не воспринимаю своего возраста, артефакты не стареют. Стареет только тело, но не душа, а здесь сейчас именно моя душа. Но, если тебе так спокойнее, могу и морщинок добавить, — рассмеялась она в ответ на моё удивление. — Не надо? Ну, и ладно. Лучше расскажи-ка, что ты сейчас видишь.

— Лабиринт.

— Да? — она склонила голову на бок, точно видела что-то другое. — Это интересно. А можешь его описать?

— Вот здесь, — ткнула я пальцем в одну сторону, — перекрёсток. От него отходят четыре тоннеля. В одном светло, но он мне не нравится. Кажется, он всасывает в себя всё, что находится слишком близко, так как мелкие камешки на полу движутся внутрь. Другой затянут какой-то красной сеткой, туда мне тоже не хотелось бы попасть. Стены третьего все исписаны какими-то значками. Очень похоже на библиотеку. Интересно было бы разобраться, что там. А четвёртый, думаю, выход. Там темно, но очень тепло, так и тянет пойти именно туда.

— Ну, надо же! — искренне восхитилась магиана. — Ты очень точно описала строение артефакта. Точнее уровни его матрицы. Очень топорно, конечно, как будто дилетант создавал, но работает ведь! Из тебя бы вышел отличный маг-артефактор, если бы начала учиться раньше. Впрочем, для тебя, может быть, и сейчас ещё не поздно — эльфы взрослеют позднее людей. Так, сейчас о деле. Сначала нам нужно, как ты выразилась, в библиотеку. Идём.

И она спокойно двинулась к одному из туннелей. Мне не оставалось ничего другого, кроме как идти следом. Значки на стенах стали ярче, но ни одной записи прочитать я не могла.

— Эльфийский язык, — пояснила госпожа Эзерлир., видя моё недоумение. — Именно его используют артефакторы для создания матрицы артефактов. Многие заклинания, кстати, строятся на нём же. Подожди немного, сейчас попробую разобраться.

Она что-то быстро забормотала, едва прикасаясь кончиками пальцев к символам на стене. Время опять замерло, но сейчас, когда я была внутри магии, мне это больше не мешало.

— Невероятно! — вдруг вскрикнула госпожа Эзерлир. — Это мой артефакт! Его изготовила я! Только я могла использовать подобные сочетания, чтобы спрятать кончики заклинаний. Но как интересно выполнена привязка, не могу понять этого.

Но тут же её радость угасла.

— Ты понимаешь, что произойдёт, когда я деактивирую артефакт?

— Я стану эльфийкой?

— Ты и так эльфийка. Нет, твоя магия вырвется из-под контроля. А может, она тебя просто уничтожит. Или ты в одно мгновение состаришься, потому что одна из задач артефакта — ускорять твой организм, чтобы он развивался с той же скоростью, с которой растут человеческие дети. Или вообще исчезнешь, ведь именно этот артефакт я ещё не придумала и не изготовила.

— Что вы имеете в виду?

— Похоже, в матрицу именно этого артефакта встроены заклинания, которые скрывают врождённые качества. Это очень сложно и очень опасно: замедляются потоки магии, при этом ускоряются процессы жизнедеятельности. Вот тебе всего восемнадцать лет, а ты выглядишь как взрослый человек, а Деалинору — восемнадцать, и выглядит он ещё сущим ребёнком, потому что эльфы только годам к пятидесяти становятся взрослыми. То есть по эльфийским меркам ты ещё дитя малое, но благодаря артефакту уже развилась, как взрослая девица.

— И что мне с этим делать?

— Тебе — ничего, а я могу попытаться деактивировать артефакт.

— Я перестану расти и потеряю силу?

— Ты можешь умереть, если что-то пойдёт не так. Но если всё получится, к тебе вернутся все способности чистокровных эльфов.

— А в своё время вернуться смогу?

— Не знаю, но ведь интересно же, что получится.

Я задумалась. Здесь и сейчас решать должна была только я сама. Возможно, будь рядом эльфы, они бы принялись отговаривать меня. Однако в моём сознании находилась только госпожа Лира, даже голос господина ау-Легина я давно уже не слышала. И магиане было интересно, получится ли вернуть всё на круги своя.

Я кивнула — деактивируем.

— Отлично! Тогда начнём с защиты.

И госпожа Эзерлир, потирая руки, переместилась к тому тоннелю, который был перекрыт красной решёткой.

Эверитин ау-Легин не мог оторвать взгляда от двух женщин, находящихся сейчас в гостиной его дома. Илиррина, жена и мать их сына, ни разу не давшая даже повода заподозрить её в измене, и непонятно откуда явившаяся девица — «дочь» Илиррина. Но ведь у них был только сын!

Это было странно. Прежде всего эльфийский брак не допускал даже мыслей о другом партнёре. Значит, ни о какой измене не могло идти и речи. Но в то же время в эльфийских семьях очень редко бросали своих детей — только если погибали родители. Значит, эта Тенна не могла быть потерянным ребёнком. Но и допустить то, что она пришла из будущего… На такое способна только Лира с её верой в безграничные возможности артефактов!

Тенна сидела неподвижно, уставившись артефактору в глаза. Сейчас было самое удачное время, чтобы рассмотреть девушку подробнее. Чертами лица она действительно походила на эльфийку — изящные высокие скулы, точёный подбородок, лисий разрез глаз. Но при этом было в ней что-то неправильное, словно некто поторопился слепить девушку. Эвертин ни за что бы не назвал её соотечественницей — слишком многое было в повадках, в мимике, в речи от людского воспитания.

Волосы её слишком яркого алого оттенка тоже не соответствовали канонам. Слишком длинные, слишком густые, слишком…

Всё в ней было «слишком»! Отсутствовала лишь присущая эльфам лёгкость и утончённость.

— Кому из нас двоих ты не веришь? — вдруг перебила его мысли Илиррина. — Мне или ей?

Эльфийка кивнула в сторону Тенны.

— Не знаю. — Эвертин ударил себя кулаком по колену. — Так не бывает. Не может быть!

— Мы не знаем, как изменится мир в будущем, а значит, и что ждёт нас, нашу семью. Мне больно от того, что ты сомневаешься во мне. А ещё больнее знать, что девочка останется одна.

— Значит, ты ей веришь?

— У меня нет повода не верить.

Эльфы сердито посмотрели друг на друга и замолчали.

— Директор Гин, — прервал тишину Тейден, о котором ау-Легины вспомнили только сейчас, — надо дождаться вердикта Лиры, чтобы стало понятно, что не так с Тенной. Не стоит переживать раньше времени.

— Да всё с ней не так! — в сердцах воскликнул Эвертин. — От её магии до слов, что она пришла из будущего.

— Тогда я отведу её к Источнику, — предложила Илиррина. — Чистая магия поможет снять все лишние заклинания. Сила не может соврать.

— Тейден прав, — тут же пошёл Эвертин на попятный. — Давай не будем спешить.

Неожиданно Лиру и Тенну окружило алое сияние, затем оно сменилось синим, потом почти чёрным. Тейден подался вперёд, словно мог что-то изменить или как-то помочь, хотя прекрасно знал, что вмешиваться в работу артефактора опасно. Успокоился он только, когда всё закончилось.

Лира пошатнулась и едва не упала, но Тейден вовремя подхватил её. Тенна медленно открыла глаза — они светились, будто два аметиста под лучами яркой лампы ювелира. На коленях её вырисовывались очертания искристого кристалла необычной формы.

— Это было очень интересно! — почти счастливо проговорила Лира, едва немного отдышалась. — Даже не верится, что именно я сумела придумать нечто подобное. Кажется, Тенна ещё не пришла в себя? У нас есть пара минут, так что слушайте внимательно. Она — чистокровная эльфийка, но на её природных способностях стоит очень мощный блок. Видите морок камня? Этот артефактный хрусталь запирает её сущность. Он и ещё что-то — пока не могу понять, но вижу след эльфийской магии. И пока они будут запечатаны — ради её безопасности. Да, она ваша дочь, ей восемнадцать лет, и она уже почти совсем взрослая, но об этом тоже лучше пока молчать. Я не знаю, как лишняя информация может повлиять на прошлое или на будущее. А главное — ни в коем случае не лезть в её магию. Подобной мощи я ни разу не встречала у живого существа. Поэтому пока будет лучше, если она останется среди артефакторов, а не в вашем доме. Я постараюсь немного раскрыть её силу, чтобы она начала учиться использовать магию, потому что пока, как я поняла, это не удавалось. И все попытки творить волшебство заканчивались какими-нибудь катастрофами.

— Ты не стала деактивировать артефакт? — удивился господин ау-Легин. — Почему?

— Есть несколько причин, и одна из них — к артефакту, кроме меня, приложил руку кто-то ещё. — Лира встала с помощью Тейдена, немного постояла, привыкая к головокружению, и объявила: — Нам лучше уйти, пока девочка не пришла в себя. Директор Гин, побеседуйте с Повелителем, но не думаю, что стоит сразу раскрывать все карты. Тенну я забираю — со мной рядом ей будет безопаснее.

— Мы сможем с ней видеться? — с надеждой спросила Илиррина.

— Не сразу, мне — да и ей — нужно время, чтобы разобраться в причинах появления этого артефакты. Ну, и вообще…

Лира неопределённо махнула рукой и активировала артефакт-портал. Тейден, словно читал её мысли, подхватил на руки всё ещё не пришедшую в себя Тенну и шагнул в сполохи голубоватых молний. Артефактор прошла вслед за ним.

Эвертин ау-Легин, проводив их взглядом, повернулся к жене.

— Дочь? У нас будет дочь?!

— Она узнала меня, но не тебя, — тихо ответила Илиррина. — Что же случится в будущем, что нашей девочке придётся жить, как простому человеку?

* * *

— Ты усыпила её, — обвиняюще заявил Тейден, едва они с Лирой оказались на территории школы артефакторов.

— Да, но это не простая прихоть. Я не понимаю, чего от неё ждать и как с ней работать дальше. Я попыталась влезть в структуру артефакта — и поняла, что не справляюсь. Если артефакт мой, то в нём заключена невероятная мощь. Я на такую не способна! Кроме того он притягивает любую магию. И я боялась, что растворюсь в нём, если попробую тронуть. Словно артефакт создавала не я одна, а кто-то ещё очень сильный.

— Эвертин сказал, Тенна поглощала силу Луны.

— Да, её сущность тянется к природе, как и у всех эльфов. Артефакт блокирует эту тягу, но в полнолуние, видимо, становится слабее.

— А этот хрусталь у неё в руках? Он откуда взялся?

— Думаю, она сама его призвала. Помнишь, в самом начале она от нас требовала какой-то хрусталь?

— Помню.

— Но просто так он всё равно не мог появиться. Если это артефакт, то он…

— То он невероятно сложный. Да, я помню, ты говорила.

Лира подошла к окну. Луна ещё не пошла на убыль, но уже казалась немного кособокой. Её свет проникал в окна и точно хотел добраться до спящей девушки.

На щеках Тенны горел лихорадочный румянец, хотя дышала она спокойно. В руках она крепко сжимала иллюзию хрустального кристалла, слишком похожего на спящего кота. И — что было почти невероятно — эта иллюзия никак не развеивалась.

— Я не знаю, что повлияло на создание мной такого ужасного артефакта. И не хочу даже браться за него. Но иначе не понять, как вернуть Тенну в её время.

— Но зачем надо было усыплять девочку?

— Мне нужно подумать.

— И всё это время она будет спать?

— Возможно… Нет… Не знаю! — Лира в сердцах ударила ладонями по подоконнику. — Не дави, Тейден. Мне и так плохо.

Мужчина тихо подошёл и обнял её со спины. Он редко видел свою любимую в таком состоянии, хотя давно уже смирился и с частыми уходами с головой в работу, и с моментами полного молчания, и много ещё с чем. Им вдвоём через многое пришлось пройти, хотя порой хотелось всё бросить и жить вольной жизнью бродячего мага, но чувства не позволили бросить ту, которая вообще не считала себя человеком. Не оставит он Лиру и сейчас.

— Я верю, ты не могла сделать что-то плохое, — тихо сказал маг, погладив женщину по волосам. — Значит, так было надо. Не кори себя за то, чего ещё не совершала. И подумай — для Тенны всё хорошо именно так, как сейчас есть. Она привыкла, научилась так жить, а по-другому, может, и не сумеет и станет страдать.

Лира повернулась к Тейдену и прижалась к нему покрепче. Он всегда был готов подставить ей плечо, умел найти правильные слова и успокоить её. За все годы, что он был рядом, магиана так и не смогла сказать — любит она его или нет. Но без Тейдена стала бы ощущать себя разбившимся артефактом, который уже невозможно восстановить. Его слова вливали в неё силы, веру в себя и в правильность происходящего.

— Ты справишься, поймёшь, для чего этот артефакт и как он работает. В тебя верю я, директор Гин и эта девочка. Поверь и ты сама.

Оба опять посмотрели на спящую Тенну. Магия смыла с её внешности всё искусственное. Теперь не спрятать было ни тонкие черты лица, ни алые волосы, гораздо ярче, чем у матери, ни — Лира была уверена в этом — сияющие самоцветами глаза, хотя сейчас они и были закрыты. Это была чистокровная эльфийка, которая по какой-то непонятной причине всю недолгую жизнь считала себя человеком. Ребёнок, ведь эльфы взрослеют позднее, которому пришлось бороться за свою жизнь.

— Как думаешь, Повелителю стоит знать? — задала Лира вопрос, который никто не осмеливался озвучить раньше.

— Он всё равно узнает. Пусть уж лучше от директора Гина, чем от придворных сплетников. Повелитель — один из немногих эльфов, с кем можно иметь дело.

— Будь моя воля, я бы ни с кем из них не связывалась, — недовольно буркнула магиана.

Девушка в постели шевельнулась, повернула лицо так, чтобы на него падал лунный свет, и опять затихла.

— Иди, Лира, поспи немного. Ты сегодня сильно вымоталась, — Тейден придержал магиану за плечи и немного отодвинул её от себя. — Я присмотрю за девочкой и усыплю её, если твои заклинания ослабнут.

На удивление спорить она не стала.

— Не стоит, на ней сонный артефакт. Лучше сразу зови меня. Не стоит смешивать магию, а то потом у неё голова будет болеть.

Уверив в том, что непременно разбудит её, если Тенна очнётся, Тейден вытолкал Лиру из комнаты. Первым делом он занавесил окно, отгородившись от света луны. Что-то перестал доверять он этому светилу. Затем, несмотря на просьбу не использовать силу, попытался почувствовать источник магии Тенны. Однако источника как будто и не было. Сила была в ней, вокруг неё, вливалась и свободно выходила. Словно девушка и сама была источником. А в центре всего этого круговорота — артефакт, в котором явственно чувствовалась магия Лиры.

* * *

Лира никак не могла заснуть. Она всё прокручивала в голове сегодняшний день. Конечно, в основном мысли вращались вокруг артефакта. Хрусть для артефактора очень сложный минерал, который вбирал в себя магию настолько трудно, что большинство мастеров предпочитали с ним не связываться. Каким же образом ей удалось сотворить нечто настолько могущественное, что смогло преодолеть время?

Она даже встала, нашла в своих запасах хрустальный обломочек, оставшийся от каких-то давних экспериментов, и принялась его рассматривать. Острый край неловко чиркнул по ладони, разрывая кожу. Кристалл тут же окрасился алым, а кровь горячим ручейком покатилась по руке. Магиана вздрогнула от этого ощущения и опустила взгляд вниз, словно не понимая, почему её догнала боль.

— Камень.. — пробормотала она. — Камнем я уже была. Пожалуй, это вариант, но Тейден не одобрит его. Должно быть что-то очень важное, веская причина, чтобы мне позволили рискнуть жизнью. Забавно, я так старалась избежать клетки, и сама себя в неё загнала. — Лира покрутила быстро покрывающийся сохнущей корочкой кристалл в руках. — А ведь если воспользоваться мощностью источника и пойти до конца, без возврата… Да, хрусталь покорится.

Лира продолжала бормотать себе под нос, размышляя. Кровь на камне окончательно высохла, и стало казаться, что в руках у артефактора необработанный рубин.

— А если создать цепочку камней, которые будут поддерживать связь хрусталя с матрицей? Можно ли их будет соединить друг с другом или структура камней этого не позволит? Впрочем, кристалл в руках Тенны был единым, его нельзя разделять. Как мне сейчас не хватает знаний других артефакторов!

Лира с силой сжала кулаки и вздрогнула, только сейчас ощутив боль в раненой ладони. Она с недоумением посмотрела на быстро собирающуюся в горсти лужицу крови.

— А можно попытаться закрепить всё кровью. Только не моей, а родителей. Но для этого мне нужно будет дожить до рождения этой девочки. А если ей всего восемнадцать, то несколько веков мне не протянуть — я обычный человек, в отличие от Тейдена, мне не дано долгожительство. Даже если стану камнем, душа за такой срок растворится в нём. Значит, артефакт должен вживить в ребёнка и активировать кто-то другой. С активацией проблем нет, а вот настроить матрицу на конкретного эльфа — это непросто. Что же такого я способна придумать и никак не могу? Какие мои знания должны помочь?

Лира подошла к окну и взглянула на стареющую луну. Её серебристый свет, холодный и невозмутимый, напомнил Тенну и прочих эльфов, столь же недоступных и идущих своим путём.

— Сколько беспокойства от тебя, девочка, — с усмешкой покачала Лира головой. — Но это так интересно! Я жила слишком скучно после переезда в Седэанелию.

Рука медленно потянулась к тонкому браслету — артефакту связи. Слишком несовершенный, но расстаться с ним никак не получалось. Один способ, которым можно было получить доступ к нужному уровню силы, она знала.

— Нет, не один! — вдруг одёрнула сама себя Лира. — Есть же ещё моя приёмная семья. И у Елии имеется доступ к источнику. А переместиться можно и с помощью артефакта.

— А назад как? Седэанелия — закрытый от чужой магии город Мы возвращаться только полгода будем.

— Тейден! — Лира быстро обернулась. — Зачем подкрадываешься? И вообще ты обещал быть рядом с девочкой.

— Не забывай, что Тенна, хотя и считает себя человеком, остаётся эльфийкой. Не стоит таскать её по человеческим государствам. До добра это не доведёт.

— А Повелителя ты не боишься? Он на многое может пойти, чтобы защитить свою мечту.

— Тенна — часть этой мечты, дитя, рождённое на Прайме. Именно к этому и стремился Повелитель — вернуть эльфов на их исконные территории.

Оба замолчали, сердито глядя друг на друга. Между ними едва не искрило. И, возможно, Лира бы даже рискнула броситься на Тейдена с кулаками, но тут хриплое «Пить хочется» из какого-то артефакта заставило их замереть. Мгновение — и оба поспешно вышли в коридор и двинулись к комнате девушки.

— Артефакт разрядился? — обеспокоенно спросил Тейден.

— Не мог он так быстро! — возмутилась Лира.

— Тогда в чём дело?

— Возможно, в эльфийской крови?

Они вошли в комнату и остановились около кровати. Тейден налил в стакан воды и осторожно напоил девушку. Лира проверила сонный артефакт — он был почти разряжен. Вряд ли получилось бы быстро его восстановить.

«Как мне сотворить артефакт, если на неё они не действуют?» — мелькнула у Лиры тревожная мысль.

* * *

Мне очень хотелось пить, но сознание было затуманено. Никак не получалось ни открыть глаза, ни позвать хоть кого-нибудь. Такое чувство, что подобное состояние становится для меня привычным.

Неприятно.

Но со мной оставалась моя сила. И я вдруг обрела уверенность, что смогу побороть это странное состояние. Судя по моим ощущениям, прошло не менее двух часов, прежде чем у меня получилось попросить воды.

Спустя некоторое время надо мной склонились лица госпожи Эзерлир и господина Тейдена. Они что-то говорили про артефакт, но мозг отказывался воспринимать информацию. Зато моих губ наконец-то коснулась прохладная влага.

— Ещё…

— Хватит, — строго одёрнула меня госпожа Эзерлир. — Тебе только кажется, что ты хочешь пить. Сейчас я уберу воздействие артефакта, и станет легче.

Опять артефакты! Наверное, никогда я к ним не привыкну. Однако после того, как госпожа Эзерлир поколдовала, в голове действительно прояснилось, и я даже смогла сесть.

— Вы заколдовали меня? — спросила я, начав немного соображать.

— Только ради твоего блага. Но артефакт почему-то не сработал. Это очень интересно!

Сбоку раздалось насмешливое фырканье.

— Берегись её, Тенна. Когда Лире что-то интересно, это может обернуться неприятностями… для объекта этого интереса.

— Не пугай девочку, Тейден, — рассмеялась госпожа Эзерлир. — У неё очень мощная защита. Возможно, даже не моя.

— Что вы смогли выяснить, госпожа Эзерлир? — перебила я её рассуждения.

Голова кружилась, и постепенно возвращалась слабость. Поэтому мне хотелось поскорее получить ответы на те вопросы, ради которых я пустила магиану в свою голову.

— Твой Хрусталь — это действительно мой артефакт. Точнее я принимала участие в его создании, но был и кто-то ещё. Но я пока не сообразила, как именно его создали.

— То есть если вы разберётесь в артефакте, я смогу вернуться домой?

Молчание и взгляд, которым обменялись госпожа Эзерлир с господином Тейденом, мне не понравились. Оба были какими-то… виноватыми. Словно они сомневались то ли в том, что госпоже Эзерлир удастся создать артефакт, то ли в том, что этот артефакт сработает.

— Отдыхай, Тенна, — непривычно ласково посоветовала магиана. — Светлые мысли всегда приходят после тёмной ночи.

Утро для меня наступило не очень рано, однако никакой умной мысли в голову так и не пришло. Только желание поскорее распрощаться с этим безумным миром прошлого и вернуться в привычную жизнь. Избавиться от алых волос, которые мне запретили закрашивать, и неестественно ярких глаз.

Руки сами непроизвольно потянулись к голове, пропустили между пальцами алые пряди. Ни разу не видела такого оттенка! Конечно, всегда можно назвать себя рыжей, но наблюдательный человек поймёт, что это неправда. Стало казаться даже, что с каждым днём тут цвет волос становится более насыщенным.

— Проснулась? Вот и хорошо!

Дверь неожиданно открылась, и голос госпожи Эзерлир прервал мои мысли. Артефактор выглядела чем-то довольной, хотя, судя по покрасневшим глазам, ночь она не спала.

— Так, собирайся. Сейчас быстренько позавтракаем и будем искать твой хрусталь.

— Какой хрусталь? Мне он не нужен, мне нужен мой котёнок.

Госпожа Эзерлир снисходительно, как на маленького ребёнка, посмотрела на меня и уселась в ногах кровати.

— Одевайся, — велела она, — я не буду смотреть. А пока собираешься, слушай. Ты сама — ключ. Ты знаешь, как должен выглядеть твой артефакт. Это и есть котёнок. Но артефакт находится не в тебе, а снаружи. Точнее будет находиться, когда появится, а пока он не существует. Уже прямо не терпится попробовать! — Она едва не подпрыгивала от нетерпения, но вдруг многозначительно замолчала.

Пришлось выползать из-под одеяла и надевать выданное форменное платье школы артефакторов. Удовлетворённо кивнув, магиана продолжила:

— Я не знаю, каким должен быть этот артефакт. Директор Гин и госпожа Илиррина не знают. А ты знаешь — ты его видела, общалась с ним, знаешь его магический голос.

— Но мой котёнок был живым, — возмутилась я, расчёсывая волосы.

— Ерунда! Это всё магия, ведь по твоим же словам твой господин Дей стразу ощутил постороннее присутствие. Просто ты слишком юная и неопытная, чтобы отличить артефакт от живого существа. А Деалинор растёт среди них и будет способен опознать сразу. Так вот… Волосы собери в хвост, они не должны мешать… Мы сегодня попробуем услышать тот самый кристалл хрусталя, который и сделаем основой артефакта.

— И как это мне поможет вернуться домой?

— Ты всё-таки хочешь вернуться?

Госпожа Лира склонила голову набок и с любопытством посмотрела на меня, словно говорила: здесь и сейчас столько интересного, что нормальный маг ни за какие коврижки не стал бы сбегать.

— Там мой дом и те, кто стал мне дорог, — серьёзно ответила ей.

Артефактор согласно покивала, принимая моё объяснение. Затем продолжила:

— Сюда тебя привёл артефакт, значит, и обратно отправит именно он. Так что решение лишь одно — создать этот артефакт. Лезть в то, что накручено сейчас внутри тебя, точно не стоит — не могу гарантировать, что от этого ты не развеешься. Значит допустим вероятность того, что ты и должна была попасть именно сейчас и именно в это время, чтобы в будущем всё пошло своим чередом.

Возразить на это было нечего, а госпожа Лира замолчала, задумавшись о чём-то. Не желая отвлекать её, я отправилась умываться. Никогда не думала, что настолько близко столкнусь с артефактами да ещё и сама буду искать их. Ведь в моей жизни ничего подобного раньше не бывало, хотя…

Рука коснулась груди — и схватила воздух, а ведь раньше я могла нащупать цепочку кулона, который перед смертью отдала мне мама! Кулон всегда был со мной, а се5йчас пропал, сразу сделав меня одинокой и беззащитной. Почему же я раньше этого не заметила?! Слишком была занята тем, что со мной произошло, наверное.

Лира, выслушав меня, покачала головой.

— Нет, твоего кулона я не видела. Но зато мы получили ответ на вопрос, что за эльфийский артефакт сдерживал твою сущность. Возможно, он исчез, как и Кот, при переходе. Значит, ещё не существует в нашем времени. В любом случае, ты под защитой эльфов, так что беспокоиться тебе не о чем. Лучше скажи, ты уже готова?

— Да. Идёмте завтракать, а потом искать… Хрусталя.

Для меня он всё ещё был живым, тёплым и пушистым — моим верным другом. Для госпожи Лиры — просто занятным артефактом, который ей не терпелось сотворить. Но цель у нас была одна.

С этого дня к привычным уже занятиям добавились ещё и поиски. Я не очень хорошо понимала, что именно должна «услышать», но госпожа Лира уверила — пойму, как только услышу. Вот по такому невнятному объяснению мне предстояло найти неведомо что.

Первым делом мы обошли все лавки, торгующие драгоценными камнями. На это ушло несколько дней, так как в каждой магиана требовала показать нам весь имеющийся хрусталь. Я должна была трогать каждый кристалл, чтобы понять, он или не он. Серьги, кольца, браслеты, подвески — хрусталя было немыслимо много, и я терялась среди этого изобилия, пока не взбунтовалась.

— Это точно не украшение, а большой необработанный кристалл должен быть. Иначе он всё время был бы при мне.

— Да, это разумно, — быстро согласилась госпожа Эзерлир, но всё же заставила меня зайти в оставшиеся лавки с готовыми украшениями. Как будто её целью был не только поиск основы под артефакт, а что-то ещё.

Их сменили мастерские по изготовлению ювелирных изделий. Здесь обнаружились горы необработанного хрусталя, и мне всё же пришлось более серьёзно отнестись к требованию госпожи Лиры «слушать» голос камня. Понять то, что она объясняла, было непросто. По её словам безмолвные камни пели, я же никак не могла этого уловить. И слушала, слушала, слушала…

Спустя некоторое время стало казаться, что я что-то слышу. Сначала тонкий перезвон и шорох, словно песчинки скатывались по отполированному камню. Затем что-то более странное. Возможно, мой утомлённый мозг сам выдумал эту мелодию, но в ней звучала и мамина песня, и голос прибоя, и тоненькое мяуканье котёнка. Но было это всё таким тихим, что больше казалось нереальным.

— Услышала, да? — внезапно обрадовалась госпожа Лира, как маленькая девочка.

Уж не знаю, как она догадалась, что я что-то слышу. Но, кажется, именно это от меня и требовалось.

— Это… не мои фантазии?

— Нет! Камни умеют петь. Некоторые артефакторы слышат их голоса. У тебя получилось, так как ты уже слышала своего Хрусталя, разговаривала с ним. Значит, сможешь найти нужный камень.

И мы продолжили поиски, только теперь я знала, что должна услышать. И порой мне казалось, что я улавливала знакомый голос, но он был слишком тихим и невнятным. А ещё было невероятно тяжело от того, что приходилось отрешаться от происходящего вокруг, чтобы перестать слушать привычный мир и услышать немые камни.

К вечеру болели глаза и кружилась голова, но госпожа Лира была довольна. И на другой день после утренних занятий заставляла меня снова отправляться на непонятные поиски.

В один из дней госпожа Лира велела мне обуть сапоги, так как мы должны были ехать верхом. Стыдно признаться, но несмотря на то, что выросла я в деревне, мне ни разу не приходилось сидеть на лошади. Госпожа Лира вывела из конюшни небольшую серую лошадку, которая была словно для неё создала, и ловко взобралась в седло.

— Эртико со мной уже давно. Она зачарованная, поэтому никому другому в руки не даётся. А ещё будет жить столько же, сколько и я. Эльфийская магия!

Эти слова прозвучали с такой гордостью и восторгом, что мне осталось только согласно кивнуть и сделать вид, будто поверила словам госпожи Эзерлир, что ездить на лошади не очень трудно. Моё животное держал мальчишка, один из учеников школы. И они оба не внушали мне доверия.

Лошадь была слишком большая, от неё веяло жаром, как от печи. Каждый её шаг заставлял меня съезжать то на правый, то на левый бок, и мне чудилось, что вот сейчас точно упаду. Однако я всё не падала, а горячая живая лошадь спокойно следовала за серой Эртико госпожи Лиры.

Мы двигались вверх и вверх. Крыши Седэанелии остались далеко позади и внизу. Я и не знала, что со стороны материка город ограждают такие высокие холмы. Эта дорога вдруг напомнила мне другую, в которой рядом со мной были люди, ставшие мне близкими. Конечно, мы не ехали тогда по горам, но почему-то именно сегодня воспоминания стали слишком живыми.

Оказалось, госпожа Лира везла меня к месторождениям горного хрусталя. Изучив все мастерские города, мы выбрались за его пределы в поисках моего будущего артефакта.

Следующие несколько дней превратились для меня в пытку. Без лошади в каменоломни было не добраться. И мне пришлось на ходу учиться и привыкать к её движениям, к жёсткому седлу, свисту хвоста и высоте, с которой открывался передо мной мир. Это было непросто, но в то же время интересно. Если не считать поездки в летний дом господина Дея, мне впервые довелось выбраться за стены Седэанелии, и какая-то часть моей души радовалась этой свободе.

В один из дней мы выехали из города через западные ворота и отправились не в горы, а в противоположную сторону. Дорога неожиданно показалась знакомой. Нас окружали похожие леса. И даже казалось, что в воздухе витал запах близкого моря.

Оно не заставило себя ждать. Всего через пару часов неспешного хода лошади вышли на крутой берег. Внизу ровно рокотало море, разбивая волны об отвесные скалы. Узкие тропки разбегались в разные стороны и были до ужаса мне знакомы.

Я обернулась, уже зная, что увижу светлую полянку на самой опушке. Только домик здесь был совсем маленький, не тот, в котором я провела лето.

Лошади остановились неподалёку от домика, и я с удовольствием сползла на землю. Ноги дрожали и никак не хотели слушаться, спина казалась деревянной, а малейшее движение заставляло стонать. И как может нравиться кому-то эта тряская пытка?! Мне вдруг захотелось жестоко отомстить госпоже Эзерлир, которая бодро зашагала к домику, словно встала с кресла.

— Перекусим — и за дело, — подмигнула она мне.

Есть я совершенно не хотела, а вот провести хоть немного времени в покое было заветной мечтой. Пока артефактор грела воду и готовила отвар и бутерброды, я размышляла. О том, что эльфийская магия — не чета человеческой, я уже успела узнать. Даже на себе ощутила, хотя и не понимала этого. Исказить пространство, закрыть взор иллюзией, повелевать природой — это всё про них. Взять хотя бы то, что я уже похожа на взрослого человека, хотя должна быть чуть старше Деалинора. Или вот это побережье, до которого мы с домочадцами господина Дея добирались три дня, а сейчас у нас ушло чуть меньше трёх часов.

Но самое удивительное было в том, что я наконец-то поняла и услышала. Даже знала, куда идти, и без всяких каменных голосов. Меня звало моё сердце и его голос. Ноги сами рвались бежать, но одну меня госпожа Эзерлир точно не отпустит, значит, придётся подождать. К этому я уже привыкла.

Наконец, мы вышли на берег. Суставы мои уже не скрипели, как колёса у несмазанной телеги. Впрочем, даже ползком я бы добралась до того самого заветного места. Вот эта узкая тропинка, что ведёт вниз. Одна из немногих, по которой можно добраться почти до самой линии прибоя, чтобы ощутить на своём лице дыхание моря.

Сейчас было даже смешно, что я сразу не подумала об этом месте, а ходила с Лирой по лавкам и мастерским. Ведь впервые котёнка я встретила именно здесь. Отсюда услышала его голос, как слышала его и сейчас.

И я не ошиблась. Хрусталь ждал меня — на том же самом месте. Только теперь он был не живым котёнком. Перед моими глазами возник искристый кристалл, по форме напоминавший сидящую кошку, подобравшую под себя лапки. Я рукой смахнула капли с лица — ох уж это море, даже сюда умудрилось достать!

— И вправду кот, — выдернул меня из моих мыслей голос госпожи Лиры. — Он даже мяукает. Но ведь ты знала, где его искать, не так ли?

— Именно здесь Хрусталь впервые пришёл ко мне. Сам пришёл, я его не искала. — Я прикрыла глаза, вспоминая, как это было. — А сейчас просто предположила: что, если он ждёт меня в том же месте? Ну, и почувствовала его… может быть…

Магиана согласно покивала. Мои сумбурные объяснения она поняла.

— Только наоборот: это сейчас ты нашла его впервые, а там, в будущем, он тебя ждёт.

— Ну, наверное, да.

— Что ж, забирай его и давай возвращаться. Я понимаю, у тебя воспоминания, но мы сделали только первый шаг на пути к тому, чтобы вернуть тебя в твоё время. Теперь надо понять, как создать твой артефакт.

Сама госпожа Эзерлир кристалла почему-то не пожелала касаться.

Назад ехать было легче и не от того, что я привыкла к лошади. Просто рядом со мной теперь был Хрусталь. Пусть он не был ещё котёнком, но мирное мурлыканье камня меня успокаивало и внушало надежду: госпожа Эзерлир обязательно что-нибудь придумает.

В школе нас уже ждали господин ау-Легин с госпожой Илирриной. Кажется, я была рада их видеть, хотя сложно ещё было верить, что они — мои родители. И если мама осталась похожа сама на себя, то отцом я привыкла называть другого человека.

— Вы нашли! — господин ау-Легин не спрашивал, он был уверен в том, что всё получилось. — Покажешь?

Эльф обращался к госпоже Эзерлир, словно ему было неловко смотреть на меня. Лиру же. Как обычно, ничто не могло смутить.

— Это не моя находка, директор Гин, — весело ответила она. — Лучше спросите у Тенны.

Спрашивать господин ау-Легин не стал. Просто подошёл и снял меня с лошади. Уж не знаю, как он понял, что сама я этого сделать не в состоянии? Но сегодня я почему-то устала больше, чем обычно уставала после таких вылазок. Даже просто пошевелиться для меня казалось великим трудом.

— Тебя ничего не учит, да? — тяжело вздохнул эльф, но недовольства в его тоне не было, только странная обречённость.

О чём это он?

— Ты не оживишь артефакт, отдавая ему свои силы. Напитаешь — да. Только без матрицы, без заданных характеристик камень так и останется камнем.

Я вздрогнула и едва не выронила кристалл. И ведь верно! Всю дорогу я гладила его и мысленно звала Хрусталя, непроизвольно отдавая ему свою силу.

Виновато взглянула в сторону и встретила смеющийся взгляд… мамы. Это меня немного ободрило. Я же по их меркам ещё ребёнок, значит, имею право на ошибки. Хотя почему-то немного стыдно.

— Поставь щит — и всё, — устало посоветовал эльф. — Вот теперь верю, что ты ребёнок. Деалинор до сих пор иногда силами с игрушками делится, хотя уже понимает, как это контролировать. Так забавно порой встретить деревянного орла, пытающегося взлететь.

— Не ругайте девочку, — госпожа Илиррина подошла ближе. — Она замечательно справилась, да и связь с артефактом лучше создавать заранее. Лира не просто так не стала камень трогать, вы же понимаете. Щит я уже поставила, скоро станет лучше. И, пожалуй, надо посоветоваться с Лирой. Не пора ли ввести в курс дела Повелителя? Мне неловко утаивать от него такую информацию.

Стало очень любопытно, почему госпожа Илиррина так сказала. Но меня на совет не позвали. Велели отправляться в свою комнату, запереться и отдыхать. И ни в коем случае больше не прикасаться к хрусталю, если хочу хоть когда-нибудь вернуться домой.

От подобных наставлений стало немного обидно, ведь я привыкла считать себя взрослой и самостоятельной — половину Праймы пересекла ведь! Вот только для эльфов я оставалась ребёнком, слишком маленьким, чтобы доверять мне взрослые секреты.

Однако стоило мне очутиться в своей комнате и положить хрусталь на прикроватный столик, как силы покинули меня. Не раздеваясь, упала поперёк кровати и закрыла глаза. Всего на одну минутку — пообещала я себе и уплыла в сон.

Кто-то звал меня по имени. Потом прохладные пальцы коснулись моего лба.

— Переутомилась…

— Отдала много сил…

Захотелось рассмеяться после этих слов — здесь, в этой Седэанелии такое состояние стало для меня привычным. Сначала трудиться до потери сил, а потом валяться бревном по несколько дней. Не очень-то мне такое обучение было по душе, но ведь меня никто и не спрашивал.

— Маленькая ещё, не думает о последствиях и не умеет контролировать собственную силу, как и все эльфы.

Голоса обсуждали что-то ещё, но я не могла ни открыть глаз, чтобы увидеть говоривших, ни разобрать слов, вновь погружаясь в сон.

Мне снилось море, бьющееся в крутые берега; бесконечная волнующаяся синь, сливающаяся с горизонтом, и пушистый белый кот. Шерсть его блестела, хотя на небе не видно было солнца, и он казался высеченным из цельного куска драгоценного камня. Кот внимательно смотрел на меня и беззвучно мяукал, точно хотел что-то сказать, но я не могла его понять.

Руки сами тянулись к коту. Но он не приближался и не отдалялся, хотя я чувствовала, что иду к нему. Воздух казался густым, и каждый шаг давался с трудом. Мне обязательно нужно было дойти до кота, и от того, что это никак не получалось, по щекам текли слёзы.

Через силу я всё же приблизилась к тому месту, где видела кота, но его там опять не оказалось. Камни под ногами вдруг с тихим шорохом покатились вниз и потянули меня за собой. Миг — и я полетела в синюю бездну.

Однако не успела даже коснуться воды, как проснулась.

За окном ещё было темно, звёзды слабо перемигивались, предвещая скорый рассвет. Около меня тускло поблескивал гранями хрусталь, найденный с таким трудом. Я коснулась его кончиками пальцев, но ощутила лишь холод камня. Чужая магия всё ещё защищала меня от собственной глупости, поэтому я не боялась.

Попыталась прислушаться, как учила меня госпожа Эзерлир, и услышала тихое знакомое мяуканье. Мой Хрусталь — так странно было видеть его таким и понимать, что это — мой кот.

Кот…

Слишком медленно всё вставало на свои места. Господин Дей сразу ощутил могучую магию в Хрустале — силу артефакта. А до этого — и как я могла забыть? — загадочная старуха обещала подарить мне Кота.

А может, это был не подарок? Надо узнать у госпожи Эзерлир, можно ли каким-либо образом сделать артефакт, из которого будут появляться различные существа. Хотя это тоже глупость.

Как бы то ни было Хрусталь был реален, хотя и не был настоящим котом. И во мне скрывается некий артефакт, который связан с котом. И вообще вокруг одни коты — как когда-то объяснил Хрусталь, коты лучше, чем другие животные.

Мысли путались, и от этого заболела голова. Я зажмурилась, пытаясь прогнать боль, но даже с закрытыми глазами продолжала видеть переливающиеся грани кристалла.

— Не думай об этом слишком много.

Госпожа Эзерлир, как всегда, вошла без стука и высказала своё мнение без приветствия.

— Это ошибка многих начинающих артефакторов, — не дожидаясь ответа продолжила она. — Слишком фокусируются на объекте своей магии — и растворятся в нём. Опасная ошибка.

Она нахмурилась, точно вдруг вспомнила нечто неприятное. Потом набросила на хрусталь тёмный платок. Его притягательность тут же стала гораздо меньше.

— Завтра или послезавтра здесь будет лорд Арбеан ау-Торан — Повелитель эльфов. И, если он позволит нам воспользоваться Источником, начнём работу над артефактом. Вернём твоего Кота.

Она улыбнулась.

Теперь и мне верилось, что мой Хрусталь вернётся.

Повелитель эльфов не пришёл ни завтра, ни послезавтра. Потребовалось не меньше недели, чтобы он выделил время на знакомство со мной. Вместо нервного ожидания я училась.

Мне хотелось то смеяться, то плакать: совсем недавно я всё на свете отдала ы за возможность узнать что-то новое, а сейчас госпожа Эзерлир с боем загоняла меня на уроки. Кристалл притягивал меня по-прежнему, руки так и тянулись снять с него платок и просто смотреть, смотреть, смотреть…

Вместо этого приходилось сидеть за ученическим столом с маленькими детьми и учить эльфийский язык, запоминать сложные символы и их произношение.

— Я могу лишь помочь, — неустанно повторяла магиана. — Основная работа по созданию артефакта будет лежать на тебе, а для этого нужны знания. Без знаний, без практики ничего та не добьёшься. Или планируешь остаться у нас до старости?

Поэтому, стиснув зубы, я училась. Читала странные загогулины, запоминала свойства камней, пригодных для артефактов, и ограничения и запреты на их создание. Пробовала плести браслеты, расплавлять металлы и шлифовать камни. Порой даже на обед не оставалось времени, и я прямо над книгами жевала принесённый неутомимой наставницей бутерброд.

Пару раз в день меня обязательно посещало желание всё бросить. Но потом я вновь брала себя в руки и учила, читала, плела и так далее, пока не садилось солнце и глаза сами собой не закрывались. Но и во сне меня по-прежнему окружали артефакты. Лишь иногда среди них появлялся белый пушистый котёнок или хрустальный кристалл — как напоминание, ради чего я сейчас должна была трудиться.

Госпожа Эзерлир лишь снова и снова повторяла: у меня нет того времени, что отводится обычно детям на освоение всех этих премудростей. Чем скорее я пойму, что от меня требуется, тем быстрее я смогу вернуться в привычный мне мир. Из-за этого трудиться мне приходилось гораздо больше, чем прочим ученикам. Да и начинала я практически с нуля. Уровень моей магии, несмотря на редкие сильные вспышки, оставлял желать лучшего. А ведь по мнению госпожи Лиры мне самой предстояло принять участие в создании моего Кота. Только с имеющимися знаниями я сумею этого добиться лишь к старости.

Эти-то мысли и заставляли меня вставать рано утром и учить, учить и учить, даже если ничего не получалось.

— Это нормально, — успокаивала меня Учана в редкие минуты отдыха. Она одна из немногих детей не стеснялась меня и нашего знакомства. — У меня тоже всё сначала из рук валилось. Но учитель Лира всегда говорила: то, что не выходит сегодня, сложится завтра.

— Да, знаю, но порой бывает так, что ждать завтра слишком долго.

— Время условно. Наше сегодня — это вчерашнее завтра, а завтра утром станет новым сегодня.

Я попыталась понять смысл сказанного, но слишком была занята мыслями о Хрустале. Потому торопилась, слилась, что ничего не выходит, и училась ещё уседрнее.

Госпожа Эзерлир наблюдала за мной, но вмешивалась очень редко. Порой лицо её мрачнело, словно она была недовольна тем, что видела. Наверное, я разочаровывала её. Однако нельзя было не признать моих успехов. Эльфийский язык больше не казался набором бессмысленных символов, и один раз из пяти я могла отличить лазурит от ляпис-лазури. Даже браслет, который должен был стать моим первым артефактом. Всё больше походил на артефакт, а не на путаницу узелков.

Ждать встречи с Повелителем эльфов я перестала.

— Весьма неплохо, — оценила мою работу госпожа Эзерлир. — однако ты не встроила в своё плетение ни одного заклинания. Значит, не получила артефакт.

— Я не понимаю, что сделала не так.

— Думаешь не о том, о чём надо, — усмехнулась магиана. — Артефакты не терпят невнимательности. Думать нужно только о том, что хочешь получить в результате. Маги сплетают свои заклинания в узор, чаще всего видимый. Узор, который плетёт артефактор, матрица артефакта, существует лишь в воображении мастера. Мы мысленно выстраиваем артефакты, как дом. Фундамент — точка силы, этажи — заклинания, которые должны будут работать, и дверь — способ, которым артефакт должен быть активирован.

Госпожа Эзерлир говорила всё это не по первому разу, но, кажется. Она слишком много от меня ждала, потому что я всё больше путалась и никак не могла достичь хоть какого-то результата. От отчаяния хотелось плакать — настолько обидно было, что малыши из школы с лёгкостью делают вещи, на которые я, взрослая девица, была неспособна. Чуть легче становилось от слов господина Тейдена, который часто напоминал мне , что я ещё слишком юна и не многие из эльфов в моём возрасте способны создать такой артефакт, на который замахнулась я.

— Пусть так, но магия-то им подчиняется куда лучше, чем мне, — совсем по-детски жаловалась я.

— Тоже верно. Так может для начала поработать именно над владением силой?

Маг никогда не говорил «делай то-то и то-то», а только предлагал, советовал. От этого было чуть легче.

Когда голова становилась совсем тяжёлой от моих изнуряющих занятий, я садилась за чтение. История Праймы, легенды эльфийских земель, теория построения заклинаний — в ход шло всё. По словам госпожи Эзерлир, хоть что-то, но должно было задержаться в памяти и непременно принести однажды ползу. Такое объяснение казалось мне сомнительным, но спорить не приходилось.

Конечно, я ни одного дня не забывала о том, что знание прошлого — это основа счастливого будущего. Да и госпожа Эзерлир бывала недовольна, когда в часы отдыха я просто бесцельно смотрела в окно или ходила кругами около хрусталя. Она прямо заявляла, что лучший отдых — это смена деятельности. От перегрузки сила может взбунтоваться, а чтение позволяет переключиться. Я доверяла её мнению.

Действительно — во время чтения мне попадалось немало интересной информации, в том числе и заклинаний. Я старалась думать о них как об интересных узорах или картинах — так посоветовала мне Учана. И лишь спустя некоторое время я вспомнила — о том же говорила когда-то и Ромашка.

За всеми занятиями мне некогда было бояться встречи с Повелителем эльфов. Я уставала или бывала нагружена информацией настолько, что порой не могла вспомнить, кто звал меня по имени, хотя многих обитателей школу уже неплохо знала.

Поэтому когда один из учеников передал мне просьбу госпожи Эзерлир прийти в её личную гостиную, я просто пожала плечами и согласно кивнула — мы занимались и в более странных местах. Мысли мои в этот раз были заняты рассуждениями какого-то древнего мага о распределении магических источников по территории Праймы и его недовольством тем, что к ним не имелось свободного доступа. Старец — а мне не верилось, что молодой человек мог быть настолько занудным — старец выводил ещё и теорию о том, как создать собственный источник силы, но все страницы книги, посвящённые этом вопросу, почему-то оставались белыми. И это было настолько непонятно, что. Коротко поприветствовав тех, кто находился в гостиной, я сразу и спросила наставницу об интересующем меня вопросе.

— Я рада, что ты добралась до трудов Дария Церрийского! — тут же воодушевлённо ответила Лира. — Очень интересный экземпляр. Однако учение его настолько мерзкое и тёмное, что я готова поделиться им только с единицами. Понимаешь, его источник силы основан на…

Госпожа Эзерлир неожиданно замолчала на полуслове, только тогда я услышала смех и, наконец, заметила господин ау-Легина и госпожу Илиррину.

— Ни сколечки не изменилась. — Эльф улыбался, и я впервые видела его таким настоящим сказочным эльфом, прекрасным и добрым. Но вот он взглянул на меня, и лицо его стало строже. От этого было больно.

— И ученица ни на каплю не отличается, — продолжил он и попытался улыбнуться, чтобы слова звучали шуткой, а не насмешкой.

Не вышло.

— Пытливый ум истинного мага видно издалека, — ответил ему незнакомый голос.

Или знакомый?

Я обернулась к говорившему со словами извинений и так и не выговорила их. Первое, что я увидела — синие глаза, пронзительные и глубокие, как чистое июльское небо. Знакомые глаза — не зря и голос сразу отозвался в моей памяти.

Ярость в душе всколыхнулась стремительной волной, затмевая разум и будоража магию.

— вы! Это вы! — не контролируя себя, выкрикнула я. — Да если бы не ваши секреты, ничего бы и не произошло, и Хрусталь был бы жив, а я была бы дома!

Я не замечала, что лицо стало мокрым от слёз, а вокруг меня раскручивается воронка силы. Передо мной сейчас стоял тот, кто заварил всю эту кашу, поманил тайной и оттолкнул. Тот, из-за кого я задавала своему котёнку непраилные вопросы и погубила его, оказавшись в далёком прошлом.

Это был Страж Стены!

Меня звали по имени, пытались остановить моё буйство, но я видела лишь его глаза, и моя злость только возрастала. Я не услышала — скорее, почувствовала, как вскрикнула госпожа Эзерлир, не сумев унять разбушевавшуюся силу. Где-то плакала госпожа Илиррина — кажется, ей тоже не удалось остановить меня. И даже господин ау-Легин не рисковал вставать между мной и Стражем — кем бы он ни был. Очередной неконтролируемый всплеск моей силы сотрясал стены школы.

— Мне страшно! Довольно! — ворвался в затуманенное сознание ещё один голос.

Именно он заставил меня очнуться.

К матери жался маленький Деалинор. Ему и принадлежали эти слова. Не впервые он останавливал меня, но в памяти возникали одна за другой картины того, как это было раньше. Единственный, кто не боялся никогда моей магии, кто мог меня остановить и успокоить, хозяин дома на Северной улице, мой наставник — мой старший брат.

Колени подогнулись, и я упала на пол, виновато глядя на него. Не знаю, как это вышло, но сила улеглась, не навредив никому. А в голове билась мысль — знал ли он тогда, более двухсот лет спустя, кто я такая? Не потому ли принял в свой дом, учил и помогал? И все остальные — неужели они ждали там, в будущем именно меня?

— Не злись на взрослых. — Деалинор подошёл ко мне и погладил по руке. — Они многого не понимают и многое делают неправильно, но верят, что поступают, как лучше. А дядя Арбеан сейчас вообще не знает, за что ты на него сердишься. Он тебя впервые видит.

Сейчас мы с ним были ровесниками. Мне восемнадцать лет, ему чуть меньше, но он был ребёнком. А я ощущала себя взрослой. Привыкла быть такой, хотя для эльфов оставалась ещё слишком юной.

— Ты прав, — еле заметно кивнула я. — Просто мне трудно всё это осознавать. Конечно, привыкла уже жить здесь. Но мои душа и сердце в том месте, которое я привыкла считать домом. И порой они оказываются сильнее разума.

— Если хочешь, чтобы взрослые тебя поняли, говори с ними прямо. — Маленький Дей вдруг проказливо подмигнул. — Когда мне хочется торта, я описываю его до последней ягодки малины, которая должна быть в его начинке. А то ведь испекут, да не то.

Не улыбнуться в ответ было просто невозможно. Нам оказалось очень легко понять друг друга. И в то же время не хотелось думать, что же пришлось пережить моему маленькому брату, от чего в будущем он стал суровым и замкнутым.

Однако его слова позволили собраться с мыслям и взять себя в руки. Теперь с невидимой поддержкой Деалинора я была готова к беседе с Маской… с Повелителем Арбеаном ау-Тораном.

Встав, я коротко поклонилась, во все глаза глядя на лицо. Которое до этого времени всегда было скрыто маской. Не такой, как господин ау-Легин — взрослее, жёстче, строже. Но несомненно — эльф, утончённый, слишком отличный от людей, чтобы можно было появляться в Седэанелии без маски. Даже странно — почему именно он прожил так долго, что встретился со мной, а более молодой эльф погиб? Другой причины, почему господин ау-Легин мог отпустить мою маму, я не могла представить.

— Госпожа Тенна, рад знакомству, — поздоровался он первым как ни в чём не бывало. — Интересную историю рассказал мне Эвертин. И для начала мне бы хотелось убедиться в том, что вы — его дочь.

— И как вы собираетесь это сделать? — поинтересовалась очень осторожно, забыв поздороваться. Кажется, я начинаю заражаться от Лиры её презрением к этикету.

— С помощью крови, само собой.

Повелитель Арбеан ау-Торан с улыбкой протянул мне руку.

Я помедлила. Кровь меня не пугала, но было слишком странно слышать от эльфа такие слова. Очень уж не вязался книжный образ утончённых красавцев с этой коварной усмешкой.

— Смелее, — краешком губ шепнула госпожа Эзерлир. — Не бойся.

Я всё же вложила свою рук ув ладонь Повелителя. Наверное, ожидала, что он сделает надрез или урок, чтобы добыть моей крови. Но он просто держал меня за руку и как будто то-то пытался услышать. Как я недавно слушала кристаллы. Чтобы найти своего Хрусталя.

— Кровь — это тоже стихия, — тихо пояснила госпожа Эзерлир. — Эльфы — мастера по общению со стихиями. Попросим как-нибудь повелительницу Гааллитэ продемонстрировать это.

— Не стоит, — спокойно заметил Повелитель. — Госпожа Тенна вскоре и сама сумеет продемонстрировать. Я вижу, вы обращались к ветру, воде и разуму. Это сложные стихии. Весьма смело с вашей стороны. Если вам удалось хоть немного их затронуть, то этим можно гордиться. Вашему отцу, например, это удалось далеко не сразу.

Эльф кивнул на господина ау-Легина. Тот едва заметно вздрогнул. Посмотрел на меня, на Повелителя, затем на госпожу Илиррину и опять на меня.

— Не сомневайся, — продолжил Повелитель ау-Торан. — Мне совершенно очевидно, что девочка твоя дочь. Ты хотя бы на выражение лица её взгляни — это же твоя копия! И характер тоже не от Илиррины достался. Моя племянница — девочка добрая и ласковая. Одного не могу понять, почему вы не заметили связи с Источником? Конечно, для её возраста магия ещё очень нестабильная, поэтому, наверное, часто бывают срывы. Но я отчётливо ощущаю, что сила эта не только собственная, но и подпитывается внешним Источником.

— Это не сила подпитывается источником, а артефакт, — пояснила госпожа Эзерлир. — Я пыталась разобраться, что с ним и как он работает, но это очень ложное изделие. Сейчас я даже начинаю думать. что многоступенчатое и состоящее из нескольких частей. Одна вроде как часть Тенны, другая — самостоятельный кристалл, третья, возможно, связана с Источником. Не вижу, где все составляющие находятся, не могу их нащупать.

Повелитель всё же отпустил мою руку и, сев в кресло, поинтересовался:

— Девочку сделали артефактом?

— Нет.

— Артефакт внутри или на ней?

— Я не ощутила этого, хотя могу и ошибаться. В эльфийской магии я не сильна. Поэтому и не могу понять, как такое возможно. Но Тенна почувствовала кристалл, который был зачарован. Мы попробуем поработать с ним, однако это требует времени и доступа к Источнику.

Артефактор разговаривала с Повелителем как с равным. Хотя я давно уже заметила, что ни чины, ни звания для неё значения не имеют — только интерес и важность для её работы. И Арбеана ау-Торана, как господина ау-Легина это не смущало.

— Доступ к Источнику у тебя есть — достаточно слова Илиррины, — спокойно отвечал он. — Но давать девочке свободный доступ к нему нельзя — она и без того нестабильна, хотя я чувствую твою большую работу. Раньше, наверняка, было ещё хуже.

— Но без Тенны ничего не выйдет.

Они сердито посмотрели друг на друга.

— Хорошо. — Повелитель сдался первым. — Для начала пусть Тенна прогуляется по дворцовому парку. Тем более я бы хотел задать ей несколько вопросов. Сейчас не буду спрашивать, девочка и так взволнована. Посмотрим, ка будет вести себя магия. И не кажется ли тебе, Лира, что Тенне лучше жить с её родителями?

— Не кажется. Она может повлиять на будущее, и неизвестно, к каким катаклизмам это может привести. А за приглашение спасибо.

— Разумно. Уже не могло повлиять?

— Не знаю, поэтому пусть всё остаётся так, как есть.

— Хорошо. Ждём вас завтра на прогулку в час Просыпающегося Дракона. Мне, кстати, интересно взглянуть на кристалл, который создал столько проблем. Возьмёте его с собой?

— Если только Тенна справиться. Как опытный артефактор я точно знаю — нельзя трогать камень, с которым будет работать другой маг.

— Хорошо. Пора прощаться — меня ждут дела.

Повелитель едва заметно кивнул, обозначив прощание, и поднялся.

— Илиррина откроет вам путь.

И ушёл.

Господин ау-Легин всё время беседы с Повелителем не отводил от меня взгляда. Это вызывало беспокойство, хотя и госпожа Эзерлир, и господин Тейден ему доверяли. Кажется, маг тоже обратил на это внимание.

— Стоит ли знакомиться с дочерью, которую вы всё равно никогда не увидите? — тихо спросил он, когда Арбеан ау-Торан ушёл.

— Может быть, именно поэтому и стоит? Илиррина хотя бы побудет с ней какое-то время, а я… Даже не хочу думать, почему меня не будет рядом с ними.

— Я… останусь в школе артефакторов, — не позволила я разгореться спору.

Мне было неприятно слушать эльфов, словно моё мнение не имело для них значения. Возможно, именно так и было — мне не уставали напоминать, что по эльфийским меркам я всё ещё ребёнок. Однако о своей жизни я привыкла заботиться сама. И решала всё и всегда сама, в том числе и сейчас.

— Ты уверена? — печально спросила мама.

— Да. Так для всех будет лучше.

Мне было спокойнее рядом с сосредоточенной на артефактах Лирой, чем с теми, кто мог бы утопить меня в своей любви, которой потом мы все будем лишены.

— Отлично! — артефактор не позволила эльфам попытаться меня переубедить. Будет возможность поработать. Глядишь, и ты чему-нибудь у меня научишься.

На душе сразу стало легче — хоть кто-то меня поддержал, принял такой, какая я есть. Я всё больше проникалась уважением и доверием к госпоже Эзерлир. Значит мы продолжим работать над артефактом, и я стану ещё на шаг ближе к возвращению Хрусталя.

Час Просыпающегося Дракона оказался ранним утром. Было ещё свежо, и воздух казался звенящим от прохлады. Солнечные лучи тонкими паутинками пронизывали кроны деревьев, окрашивая листья в золото, и разбегались по дорожкам парка. Я замерла, заворожённая нежной магией увиденного. Хотелось взять в руки эти золотистые нити-лучики и сплести из них узор, который мог бы передать очарование этого утра.

— Держите себя в руках, госпожа Тенна, — прервал моё любование насмешливый голос Повелителя.

Я вздрогнула и обернулась, не понимая, что эльф имеет в виду, и испуганно замерла. Господин ау-Торан был сейчас немного ниже меня, а я стояла на невесомой дорожке, сотканной из солнечных лучей.

Сознание того, что вишу в воздухе и под ногами нет никакой реальной опоры, пришло слишком быстро. Неловко взмахнув руками, я рухнула вниз. Правда, упасть мне не дали. Повелитель использовал какое-то заклинание, благодаря которому я медленно опустилась на дорожку. Ноги дрожали, и я не сразу попыталась подняться.

— Невероятная сила для восемнадцати лет. — Непонятно, чего было больше в этих словах — бе6спокойства или восхищения. — Но используете вы только то, что снаружи, а не внутри.

— Да, я тоже это заметила, — вступила в беседу госпожа Эзерлир. — Что-то не позволяет черпать силу из внутреннего источника. Сначала я думала, что это артефакт, но он ещё не создан. Возможно, какое-то внушение или просто не хватает навыков.

— Значит, вы уже не думаете, что артефакт внутри?

Артефактор промолчала.

Со мной она вчера об артефакте не говорила и, кажется, сейчас тоже не хотела, чтобы я что-то услышала. Повелитель это понял, потому что не стал задавать вопросов, просто предложил нам руки. Я, наконец, смогла подняться на ноги, и мы направилась куда-то вглубь парка, следуя прихотливым изгибам дорожки.

На чинную прогулку меня хватило недолго. Вокруг было слишком много всего чудесного, чтобы окоченело шагать по гладким камням. С одной стороны цвели осенние астры, с другой — розы. Где-то в кустах то начиналось, то обрывалось пение соловья, только какое-то неловкое, словно молодые птицы только пробовали свои силы перед долгим зимним затишьем. Вот с ветки на ветку перепрыгнула белка, осыпав дорожку дождём хвои.

Меня то и дело тянуло отпустить руку Повелителя и бежать, любоваться то одним чудом, то другим. В конце концов эльф сам велел мне не стесняться и рассмотреть то, что интересно, не обращая внимания на них, стариков. Госпожа Эзерлир возмущённо фыркнула, но я не обратила на это внимание. Полученное позволение вселило в меня новые силы. Словно издалека дошли до моего слуха слова:

— Ребёнок! Настоящий эльфийский ребёнок! Сразу видно, что в раннем детстве ей не позволили доиграть. Она слишком ярко и живо всё чувствует. Представляю, как трудно ей жилось до сих пор.

Больше я не прислушивалась к разговору, погрузившись в созерцание. От цветка к дереву, от причудливого камня к звонкому ручейку, от вспорхнувшей из кустов птицы к живой тени, отбрасываемой покачивающейся от ветерка веткой…

Не сразу я осознала, что мой путь выбран не мною. Это было, как когда-то давно, в моей Седэанелии, когда я сама не поняла, что меня зовёт, ведёт магия. Ощутила я это именно в тот момент, когда уже не могла свернуть с указанного мне пути. Теперь явственно виделись нити силы, которая управляла мною. Или просто звала за собой, а эльфийская душа ребёнка просто проснулась и поддалась ей?

Следовать ей было страшно. На память сразу пришло воспоминание: узкие улочки, давящая тишина — и Стена с охраняющим её Стражем в маске. Но здесь было светло, перекликались птицы, а Страж уже без маски был рядом, ничего не запрещая.

И страх ушёл. Ноги сами понесли меня вперёд. Поддаться зову было легко и очень весело, словно кто-то большой, сильный и добрый с нетерпением ждал нашей встречи и радовался, что я наконец-то нашла его. Разум говорил, что это неправильно и странно, но душа ликовала. А сила внутри отзывалась на зов. Мне не мешали ни госпожа Эзерлир, ни Повелитель эльфов.

Я вошла под тёмный каменный свод, из глубин которого меня манил мягкий голубоватый свет. Гулкое эхо шагов заглушило биение сердца. Магия больше не управляла мною, но этого и не требовалось. Желание знать, что же звало меня из этой глубины — из-за Стены, которую я мгновенно узнала — было сильнее.

Коридор вывел к просторному залу, в центре которого на полу была начерчена какая-то схема. В правильный круг были вписаны символы, часть из которых я уже успела выучить. Каждый символ незримо пульсировал — я чувствовала их наполненность силой. И вообще казалось, что всё вокруг — пол, стены. Потолок, сам воздух — это всё и есть магия.

— Это — Источник. — Голос Повелителя легко вплёлся в единый магический рисунок. — Я не удивлён, что он позвал именно тебя. Хранитель Источника обычно женщина. А в настоящий момент это твоя мать. Эвертин рассчитывал, что следующим Хранителем станет Деалинор. Я не стал разочаровывать его раньше времени, и теперь вижу. Что был прав. Сила избрала тебя, дочь, а не сына.

— То есть в моём времени, как только я попала в Седэанелию, Источник признал меня и позвал?

— Думаю, да. Ты говоришь, что я не пускал тебя к источнику? Значит, тогда ты ещё была не готова.

— Я не сразу научилась брать магию извне, а внутренняя магия была недоступна. И только незадолго до того, как я попала сюда, произошёл первый всплеск.

— Немного поздно, но ещё не критично. — Повелитель едва заметно улыбнулся мне и повернулся к артефактору. — Лира, думаю, Кота создала не ты, а Тенна. Она сумеет воспользоваться силой Источника, чтобы зачаровать хрусталь.

— Я об этом уже думала. Однако без меня ей не справиться, — задумчиво возразила госпожа Эзерлир. — Уровень не тот. Учиться только несколько лет придётся.

— А так можно?

— Можно…

Но в этом «можно» почему-то почудилось нечто тревожное. Словно магиана что-то не договорила. Это молчание стало вдруг слишком зловещим. Как будто госпожа Эзерлир задумала нехорошее. Повелитель тоже заметил это, потому что настороженно посмотрел на нее.

— Можно, но?..

— Есть нюансы, — нехотя ответила госпожа Эзерлир. — Не о чем пока говорить, потому что даже для создания хотя бы основы матрицы Тенну необходимо обучить. Невозможно сотворить нечто настолько великое, не умея создавать элементарные артефакты. Иначе ей не то что матрицу не удержать, даже силу правильно не направить. А хрусталь — очень хрупкий материал, значит, второго шанса, скорее всего, не будет.

— А вы уверены, что именно я создала этот артефакт? — не удержалась я от вопроса.

— Кот точно твой. Я много думала над тем, что мы с тобой тогда увидели, когда пытались найти связь. Помнишь, я говорила, что чувствую собственную руку, но слишком странным получился артефакт? Так вот, моей там была только… помощь. Остальное ты, Тенна, сделала сама, потому я и не смогла ни защиту обойти, ни воздействие артефакта убрать.

— Помощь… И в чём она заключалась? — Повелитель почувствовал то, что не смогла заметить я. Однако госпожа Эзерлир опять промолчала, многозначительно усмехнувшись.

Источник едва заметно запульсировал, зовя меня, но сдержаться сейчас было легче. Наверное, я привыкала потихоньку к его силе. Только вот страшно было даже представить, что мне предстояло управлять этой мощью. Пока же в душе жживёт неуверенность, не сотворит мне артефакта, не вернуть моего Хрусталя — это знал каждый ученик госпожи Эзерлир.

— Идёмте, мы увидели уже достаточно, — потребовала магиана. — Ваши подданные не очень меня любят, да и я сама предпочитаю собственные стены.

Мне уходить не хотелось, но и ослушаться было нельзя. Чужая воля потихоньку отпускала, давая возможность прислушаться к беседе старших.

— Тенна должна ежедневно бывать здесь, чтобы привыкнуть к магии Источника. Ей и так предстоит непростое дело, чтобы ещё тратить силы на его подчинение, — говорила госпожа Эзерлир.

— Мать с радостью проводит её. Девочка росла сиротой, пусть хоть немного побудет в семье.

— Ни в коем случае! Тенна должна держаться как можно дальше от директора Гина и его жены. Я не знаю, насколько сильно мы уже вмешались в будущее. Поэтому даже хорошо, что Тенна не изучала историю и не способна рассказать нам лишнего.

— Илиррина будет за неё бороться. С матерью даже волки-вожаки не спорят.

— Я знаю, как её убедить. Только давайте уж, чтобы мне не пришлось дважды повторять, я пока промолчу.

Повелитель только покачал головой. Удивительной выдержки эльф, однако! И очень умный, потому что не стал спорить, а вопросительно посмотрел на меня. Мне же хотелось согласиться с госпожой Эзерлир. Душа рвалась ощутить себя любимой дочерью, частью крепкой семьи, а разум понимал — это всё воздушные замки, которые рухнут, едва я вернусь в будущее.

Я выросла без отца и матери, да и отцом считала вообще другого человека. Слишком жестоко по отношению ко мне было бы давать сейчас надежду на воссоединение с семьёй, которой в моём мире не будет.

— Я, наверное, эгоистка, что не хочу привыкать к родителям, — очень тихо проговорила я как будто для себя, но и эльф, и магиана меня услышали.

— И ты не будешь жалеть? Вкрадчиво поинтересовался Повелитель.

— Не буду. Возможно, когда я вернусь к себе, мне доведётся встретиться с отцом, тогда я с ним и познакомлюсь поближе. А мама… моей душе больно, но я смирилась с тем, что она ушла. И терять её ещё раз тягостнее, чем находиться сейчас вдали от неё.

— Звучит разумно. Что ж, не буду настаивать, если ты так просишь. — Повелитель немного помолчал, о чём-то размышляя. — Думаю, тебе стоит приходить в это время, чтобы Источник признал тебя. Для прогулки придворных ещё слишком рано, а для садовников уже поздно. Так что никто не будет тебе мешать.

— Спасибо, я приду завтра.

Поклонившись, мы с госпожой Эзерлир последовали к выходу из парка, чтобы вернуться в школу. Ни одна из нас не начинала разговор, хотя казалось, что ей не терпелось меня спросить, не поторопилась ли я со своим решением. Я шагала слишком быстро, специально сбивая дыхание, чтобы невозможно было выговорить ни слова — боялась, что слова магианы смогут меня переубедить.

Я опять недооценила атефактора. До школы мы не добрались. Точнее, успели войти во двор, и тут же сработал уже знакомый мне артефакт переноса. Ещё несколько минут быстрым шагом — и перед нами открылся океан.

Мы долго стояли, молча глядя на танцующие внизу выолны, и в этом молчании было больше утешения, чем в любых красивых словах.

— Ты сильная, — наконец, заговорила госпожа Эзерлир. — И дело не только в магии, а ещё и в силе твоей души. Теперь и я верю, что у нас всё получится.

— А до этого не верили?

— Верил Тейден. Он вообще всегда в меня верит, даже когда я ошибаюсь. Теперь я уверена в том, что нам предстоит сделать, чтобы что-то получилось.

Она поджала губы и задумалась. По глазам было видно, что в эти размышления лучше не вмешиваться.

— Знаешь, я хотела рассказать всем сразу, но сейчас поняла, что тогда нам не позволят сделать то, что должно. Твой кот живой, потому что у него есть душа. Но артефакт — камень, который не имеет души. Значит кто-то разумный должен будет отдать ему душу, чтобы однажды прийти тебе на помощь.

— Жертвоприношение?

Стало страшно от этих слов.

— Можно сказать и так, только тут не нужен алтарь и ритуальный кинжал в сердце. Всё и проще, и сложнее одновременно. Поэтому в твоём артефакте я и ощутила свой след. Это поначалу сбило меня с толку, но потом я всё осознала.

Мы смотрели друг на друга, и до сознания постепенно доходило то, что сказала госпожа Эзерлир. Страшное, жестокое, неизбежное решение. Кто-то должен отдать свою душу артефакту, чтобы он мог создать ту самую старушку — хозяйку таверны «Кот», чтобы мой Хрусталь мог быть разумным, чтобы отправить меня именно сюда и именно сейчас. Но это должен быть не посторонний человек, а тот, кто будет знать меня и сумеет отыскать среди тысяч других людей. Тот, кто сумеет воспринять новую информацию и использовать её во благо. Тот, чья душа не сойдёт с ума за века, проведённые в камне.

— Это будет даже интересно, — неожиданно улыбнулась госпожа Эззерлир. — Однажды я уже погружалась в артефакт, но там был мир и покой, я почти всё время спала. А тут совсем иное.

— И вам совсем не страшно?

— Если только чуть-чуть — что ничего не выйдет. Но это самый последний страх, так что даже не думай об этом.

— Поэтому вы не хотите, чтобы я жила у родителей?

— Отчасти. Главную причину я уже озвучила — нельзя вмешиваться в будущее. А ещё ты не должна привыкать к своей семье, ведь в твоей жизни её не было. Так будет меньше боли потом, когда вернёшься домой. Кроме того темп обучения у эльфов слишком неспешный, а для тебя лучше поскорее со всем разобраться и вернуться. Ну, и мне нужно как можно лучше запомнить тебя, чтобы потом мы могли встретиться.

Мы опять замолчали, и в этом молчании было больше взаимопонимания, чем в иных других громких словах. Сейчас только мы могли понять друг друга .две женщины, которые собственными руками творили свою судьбу.

— Тебе нужно учиться, — спустя какое-то время проговорила госпожа Эзерлир. — Посмотри вокруг и почувствуй, где здесь спрятан артефакт. Услышь его зов, его песню. Лона будет отличаться от звуков природы.

Прислушалась, но в голове было слишком много мыслей, чтобы сосредоточиться.

— Я не понимаю.

— Что ты слышишь?

— Море, ветер, шорох песчинок под ногами и шелест травы… И как будто колокольчик звенит.

— Колокольчик? И где?

— Там.

Я ткнула в пространство пальцем.

— Правильно… Быстро ты поняла. А говорила, что не выходит. Наверное, у эльфов склонность к артефакторике тоже бывает врождённая.

— Значит, так звучат артефакты?

— Я бы не сказала. У каждого из них свой голос. Так ты нашла хрусталь для своего кота и защиту сейчас. Но у нас слишком мало времени, чтобы я успела научить тебя чему-то важному. Но этот звук запомни — если услышишь колокольчик,Ю знай, что это привет от меня и там тебя ждёт подарочек.

— А кот?

— Ты сделаешь его.

— И что дальше?

— Вернёшься в будущее и станешь жить. Возможно, забудешь обо мне, обо всех, с кем здесь встретилась, и обо всём, что произошло.

— Никогда! И если у меня получится вернуть Хрусталя, я стану слушать то, что он говорит. И учиться стану усерднее. И вообще…

Слёзы сами покатились из глаз, ветер сразу высушил их, оставив на коже лишь ощущение их следа. Магиана сделала вид, что ничего не заметила.

— Понимаю тебя, но лучше не давай невыполнимых обещаний. Слушай дальше.

И я слушала. Ухо различало то бой барабанов, то плач свирели, то размеренный ход часов. Госпожа Эзерлир согласно кивала, давая пояснения, что именно я услышала — какой артефакт и где, а потом предложила пойти в школу. Артефакт перехода позвякивал ключом в замке, намекая на то, что способен открывать двери в пространстве.

То ли я увлеклась, толи магиана задумалась, то ли затеяла это специально, но в какой-то момент город обрушился на меня какофонией звуков. Гомон птичьих голосов, свист, треск, барабаны и свирели ворвались в мою голову. Я застонала и сжала виски руками, из носа потекла тёплая струйка. Казалось, ещё минута — и голова взорвётся.

Госпожа Эзерлир шевелила губами, видимо, пыталась что-то мне сказать, но я не могла расслышать её голоса в бесконечном шуме артефактов. И в мог, когда я уже была готова потерять сознание, всё неожиданно закончилось.

— Щит, Тенна, щит! — поняла я, наконец, магиану. — Ты слишком раскрылась артефактам, а они могут быть весьма опасны. Давай-ка зайдём в трактир, хоть умоешься, а то своим кровавым лицом всех учеников мне распугаешь.

Мы не только умылись, но и плотно перекусили, пока я приходила в себя. Госпожа Эзерлир попросила принести отвар ромашки с мятой, и мне стало немного легче.

— Так всегда бывает? — спросила я, допивая отвар.

— нет, конечно. Ты же видишь меня? А я постоянно ощущаю присутствие тысяч артефактов. Просто ты слишком глубоко пускаешь в себя всё, что делаешь. Слишком полно отдаёшься магии. Тебе нужно научиться выстраивать границы допустимого, — магиана вдруг засмеялась. — Кому я объясняю? Вижу перед собой взрослую девушку, а на деле ты — эльфийский подросток.

— Это что-то объясняет? — надулась я.

— конечно! Начинающие маги с трудом контролируют собственную силу, а ты до неё едва достучалась, ещё даже ни разу не применяла. Что уж говорить об артефактах? Да-а-а, нам будет непросто.

Ответить на это было нечего. Со слов госпожи Эзерлир становилось понятно, что лёгкого пути нам не видать. И я готовилась к этому, однако пропасть моего незнания и неумения была слишком велика.

В школу артефакторов я вернулась в расстроенных чувствах. Руки не поднимались что-то делать. И как у Лиры хватало сил и выдержки делать вид, что всё хорошо, заниматься повседневными делать и даже шутить?

Усевшись с ногами на кровати, взяла в руки хрусталь. В голове было пусто. Я знала лишь одно — во что бы то ни стало мне нужно справиться! Вернуть Кота, вернуться домой наконец-то выяснить. Почему мама оказалась одна в человеческом государстве.

— Я справлюсь! Жди меня, Хрусталь!

Вернув кристалл на место, я закрыла глаза. Пусть поскорее наступит новый день, в котором я смогу сделать следующий шаг на пути домой.

* * *

Задумать оказалось легче, чем сделать. В любом случае тосковать мне больше не дали, потому что мой день оказался расписан чуть ли не по минутам.

До завтрака в сопровождении госпожи Эзерлир или господина Тейлена я шла в дворцовый парк. Точнее бежала — так мы экономили время на занятия физисеким развитием. Там мне следовало около часа наворачивать круги и чувствовать мир вокруг, чтобы научиться настраиваться на силу Источника. Правда сама сила как будто возмущалась, что я её сторонюсь и то вилась вокруг, мешая сосредоточиться, то следовала за мной послушной собачкой, вырисовывая загадочные узоры.

Несколько раз нам встречался Повелитель, но дальше вежливого приветствия беседы не заходили. Вновь и вновь подтверждались слова Тейдена о том, что эльфы позволяют людям ровно столько, сколько сами считают нужным. Меня за эльфийку, кажется, пока не принимали. Это и обижало, и радовало, так как оставалось время для учёбы.

После возвращения в школу и завтрака наступало время занятий. Сперва меня усаживали за медитации, потом за книги, а перед обедом вместе с остальными воспитанниками госпожи Лиры вновь отправлялись бегать вокруг школы и выполнять зарядку.

Поначалу это смешило и злило — неужели нельзя потратить время с большей пользой? Я уставала, задыхалась, выполняла движения невпопад. Однако спустя всего неделю вдруг поняла, что сила стала более спокойной и послушной, да и заклинания получались более правильными и красивыми. Выслушав мои недоумения, господин Тейден объяснил, что физические упражнения развивают не только тело, но и маги. Вроде как маг может быть и лежачим колобком, но только тот. Кто развивает в себе разные качества, способен достичь вершин.

За обедом я клевала носом и мечтала о паре часов крепкого сна, однако начинались мои занятия магией. Артефактор занималась со мной лично, зятя у неё и было несколько помощников из числа старших учеников. Мне приходилось слушать артефакты, плести заклинания и подбирать подходящие под них камни. Когда что-то не совпадало, требовалось так исказить плетение, чтобы оно впечаталось в камень, сохранив при этом свою силу. Или разом сотворить десяток одинаковых артефактов. Это было сложно, затратно по силам, но очень интересно. Лира объяснила, почему мне нельзя было учиться с остальными детьми — она показывала мне то, что сама запретила использовать другим артефакторам. Порой мы тренировались, забывая о времени и пропуская ужин, и только появление господина Тейдена заставляло нас прекратить работу.

Я увлеклась настолько, что перестала куда-то спешить и торопить время. В душе постепенно зрела уверенность в собственных силах. а хрусталь на прикроватной тумбочке помогал помнить о цели.

Стало ясно, что прошло уже немало времени, когда во время утренней прогулки пошёл снег.

Моё летнее платье от Ромашки давно лежало в ящике комода, а носила я зачарованную форму школы артефакторов. Сносу она не знала, а вот теперь выяснилось, что и от холода защищала.

Я раскрыла ладонь, пытаясь поймать лёгкие снежинки. Это было так неожиданно, что не сразу пришло осознание — прошёл уже целый год с того дня, как я впервые в танце-заклинании творила магию на Белом празднике. Ладони вдруг коснулось что-то холодное, тут же став мокрым. Я всё же умудрилась поймать снежинку, но она тут же растаяла.

— Нужно было поставить тепловой щит, тогда бы снежинка не исчезла, — раздался за спиной знакомый голос. — Или просто договорилась бы с водой.

Я обернулась на голос и вздрогнула. Мама выглядела точно также, как в памяти девочки, бежавшей из очага эпидемии. Только одежда была богаче. Наверное, никогда не перестану сравнить ей тогда и сейчас.

— Ты — эльфийка, природа подвластна тебе, — говорила она, не обращая внимания на моё смятение. — Конечно, это сложно. Но когда научишься сливать свою силу с той, что вокруг, тебе подчинятся не только вода и воздух, но и время.

Мне хотелось ответить ей, хотелось назвать мамой, но я помнила слова госпожи Эзерлир об излишнем вмешательстве в прошлое. В горле встал ком от невозможности выразить чувства, лицо мамы поплыло из-за непролитых слёз.

— Тенна… — Казалось она понимала каждое движение моей души. Столько боли и надежды в голосе! — Нет, я не могла дать тебе такое простое имя. Как я называла тебя?

— Лада, — выговорила с трудом.

— Лада… Имя из человеческого государства. Где мы жили?

— Я не могу сказать.

— И то верно! Не стоит знать слишком много о будущем. Но почему ты сторонишься нас сейчас?

— Тоже из-за будущего. А ещё из-за того, что… я привыкла жить без родителей.

Мы смотрели друг на друга и, кажется, никак не могли принять, что мы не чужие. Мама не знала, что мне сказать. А я до сих пор не верила, что она жива.

— Давай пройдёмся… Тенна. Всё же пусть лучше звучит это имя.

Я согласилась с обоими предложениями. На ходу, не глядя друг другу в глаза, разговаривать было легче.

— Почему я каждое утро вижу тебя в парке Повелителя?

Пришлось объяснить о связи с Источником и привыкании к магии.

— Да, это ожидаемо. — Госпожа Илиррина едва заметно усмехнулась. — Ведь ты моя дочь.

— О чём вы?

— Когда мы вернулись в Седэанелию, тут всё было в упадке — разрушено, заплетено растениями, забыло всеми. И своими силами, даже при помощи магии, нам пришлось бы восстанавливать город несколько десятков лет.

Эльфийка шла неспешно, а мне виделось, как она ищут место. Чтобы поставить ногу или обойти очередной провал в тропинке. Словно вернулась туда, в заброшенную на века Седэанелию.

— Меня позвали, — с ноткой горечи продолжила она. — Так же, как и тебя. Магия выбрала сама того, в ком ощутила созвучную силу. Меня позвал Источник, и я не смогла отказаться… Не решилась отказаться от силы, от лёгкого решения наших проблем, от… комфорта. В конце концов, я носила ребёнка и не хотела рисковать зря его будущим. Поэтому приняла предложенную мне силу — стала Хранительницей Источника.

— Значит, вы правите Седэанелией?

— Нет, правит дядя, лорд Арбеан ау-Торан. А я всего лишь слежу за тем, чтобы магии не было слишком много или слишком мало. Чтобы люди не злоупотребляли своими заклинаниями. И, конечно, чтобы никто не напал на наш город.

— Вы и сейчас этим занимаетесь?

— Конечно. Один или два раза в день я стабилизирую работу Источника и проверяю, не сработало ли одно из сигнальных заклинаний. Так что сначала очень удивилась, почему твоё появление не повлияло на его работу. Но теперь мне стало ясно — сила не воспринимает тебя врагом, ведь ты моя наследница.

— И больше никто, кроме вас, не имеет доступа к Источнику?

— Никто, кроме меня и Повелителя.

— То есть для того, чтобы создать мой артефакт, мне понадобится ваше согласие?

— Нет, источник признаёт твою власть над собой. Но без моей помощи тебе пока не справиться с его мощью. Поэтому постарайся воспринимать меня как одну из своих наставниц. Я понимаю, что это будет непросто. Да и меня кровная связь тянет к тебе. Но я уважаю твоё решение и принимаю его. Мы ведь сильные, мы справимся.

— Мы справимся, — отозвалась я эхом.

И повторила её улыбку — пусть так и пусть недолго, но я ещё немного побуду с ней рядом.

Наконец, госпожа Эзерлир доверила мне самой от начала до конца составить матрицу артефакта. До этого времени она всегда поддерживала и подправляла мои творения, а здесь просто махнула рукой — мол, твори, что вздумаешь. Конечно, это был самый простой светильник с подпиткой от внешних потоков, но гордость за успешно выполненное задание просто переполняла меня.

Матрица, которая по сути являлась самой сутью артефакта, представлялась мне неким слоёным пирогом, в каждый слой которого добавлялись разные начинки. Где-то само заклинание, где-то условие реагировать на темноту или движение, а где-то подпитка от потоков. Магиана обычно советовала добавлять так называемую «защиту от дураков» — на случай. Если кому-то придёт в голову переделать артефакт под себя. Это становилось невозможным, потому что любое вмешательство в готовый артефакт могло привести к его уничтожению. Однако я до такой защиты ещё не доросла — мне основные-то компоненты удавалось удерживать с трудом.

И всё же госпожа Эзерлир раскритиковала меня. Слишком много времени потратила, слишком много сил вложила в простейшую поделку, слишком… У меня до сих пор всё выходило «слишком». Несмотря на постоянные занятия и расходы сил, магии меньше не становилось. Не сразу я поняла, что причиной тому была близость к Источнику, отсюда и слишком мощные заклинания.

Если Лира ругалась, то мама лишь посмеивалась и советовала ограничивать себя и не злоупотреблять силой Источника. Однако это было выше моих сил, тем более магии не убывало.

— Не пытайся бороться с источником, — учила она. — Магия всё равно окажется сильнее. Однако можно подстроиться под неё, влиться в поток — и направить его в нужное тебе русло.

Я слушала, кивала, но, наверное, была плохой ученицей, потому что сам голос мамы убаюкивал и отвлекал. Я не называла её так в лицо, только мысленно, но надышаться не могла её близостью, зная, что скоро нам предстоит вечная разлука. Мелькали даже коварные мысли остаться в прошлом навсегда. Но разум брал верх, и я не позволяла подобным идеям заронить сомнения в мою душу.

Помимо человеческих заклинаний, мама показывала мне и некоторые эльфийские секреты. Как сливаться с силами природу и подстраивать их под себя или как злиться без того, чтобы вокруг собирались тучи. Но больше всего мне понравилось, ка эльфийка танцевала в воздухе. Это было потрясающе и очень походило на сказки об эльфах из детства.

— И я так смогу? — спросила я однажды очень по-детски.

Вместо ответа мама неожиданно погладила меня по голове. Впервые в её глазах стали заметны слёзы. От взгляда меня бросило в дрожь. Ведь это я уже свыклась с мыслью о своём сиротстве, а у мамы ещё даже дочь не родилась, и ей уже известно, что она никогда не увидит, ка эта дочь становится взрослой. Не могу даже представить, что она чувствует, когда смотрит на меня.

— Извините, — смущённо пробормотала я невпопад.

— Конечно, сможешь, — также невпопад ответила мама.

Не сговариваясь, мы молча пошли прочь от Источника.

Молчать было сложно, но ещё сложнее подбирались слова для фраз. Впервые мне захотелось на самой себе повесить табличку «не мешать, идёт работа!» и сбежать. Но сбежать я не успела.

— Илиррина! Рада тебя видеть! — раздался за нашими спинами радостный голос.

Мама обернулась и торопливо поклонилась.

— Повелительница! Прошу простить меня, я должна была поприветствовать вас первой.

— Ну, что ты! Это пустые формальности. А кто с тобой?

Этот непосредственный вопрос прозвучал неожиданно жёстко. За напускным дружелюбием скрывалась стальная воля знающей себе цену эльфийки. Она отличалась от мамы, ка солнечный день от грозовой тучи. Несмотря на светло-льняные волосы и ясное лицо, мне виделось в ней что-то тяжеловесное, пугающее. Это была красота не певчей птицы, а хищника, выслеживающего свою жертву.

Она сияла, ка солнце в ясный день, но свет это не согревал, а обжигал. Её внимание было неприятным. Но мне хватало такта не высказывать этого жене Повелителя.

— Это Тенна. Воспитанница Лиры, — спокойно ответила мама. — Дядя позволил нам по утрам прогуливаться в парке.

— Я совсем не против, — серебристо-холодно рассмеялась Повелительница. — Просто в последнее время ты у меня нечастый гость. Вот, увидела тебя и решила поприветствовать, а ты оказалась не одна.

Мне захотелось спрятаться от изучающего взгляда кукольной эльфийки. Лишь гордость не позволила этого сделать.

— Может быть, присоединитесь к нашему завтраку? — предложила Повелительница.

— Благодарю…

Я чувствовала, что мама собиралась сказать «нет», но не успела закончить фразу. Повелительница слишком быстро перебила её:

— Вот и замечательно! Идём прямо сейчас, подберём, во что вам переодеться после прогулки.

Нам пришлось повиноваться, а потом ждать и терпеть, пока служанки помогали надеть платья и заплетали волосы. Мне были неприятны чужие взгляды и прикосновения, но под строгим взглядом мамы я молчала. Наконец, девушки ушли, и госпожа Илиррина достала из кармана своего уличного наряда какой-то серый мелок и начертила на двери невидимый значок.

— Тенна! — торопливо зашептала она. — Прости, что так вышло. С Повелительницей Гааллитэ очень сложно. Она кажется весёлой и доброй, но на деле лучше не попадаться ей на глаза. Она импульсивна и подозрительна, а дядя Арбеан стал слишком тобой интересоваться, поэтому неизвестно, что е могло в голову прийти. За завтраком постарайся молчать. Если же придётся разговаривать, говори о погоде, или об окрестностях, или о самом городе. Можешь рассказать, что ты ученица Лиры, но ни слова о том, что ты — моя дочь, или чему мы тебя учим. Поняла?

— Поняла. Непонятно, почему нельзя.

— Эльфы-то между собой готовы передраться за право доступа к Источнику. Не лезут они только потому, что я — кровная родственница Повелителя. Если же хоть один узнает, что какая-то странная, свалившаяся с потолка девица имеет доступ к тому, что не доступно им, будет бунт.

— Хорошо, я буду молчать.

— Вот и славно. И если вдруг станет совсем трудно, зови меня. Знаешь заклинание направленного зова?

— Знаю, но ни разу не применяла.

— Заодно и потренируешься, — мама вдруг улыбнулась совершенно как госпожа Эзерлир — с ехидством и каплей бесшабашности. — Идём, пока Гааллитэ не заинтересовалась, почему мы так долго.

Мама стёрла с двери свой невидимый значок и уверенно повела меня по пустынным коридорам.

Эльфийский наряд мне понравился. Платье было сшито из тонкой ткани, но при этом оставалось очень тёплым. Ткань приятно касалась тела, струилась складками и совершенно не мешала движениям. Но мне отчаянно хотелось прикрыться, потому что вырез на груди казался слишком глубоким, а косые взгляды придворных, двигавшихся с нами в одном направлении, чересчур бесцеремонными.

В столовой уже собралась толпа эльфов. Я была уверенна, что это именно они, так как не ожидала увидеть людей в обители Повелителя. На нас почти не обратили внимания, лишь несколько эльфов поприветствовали госпожу Илиррину и сразу вернулись к своим собеседникам. Зато мне выдалась возможность осмотреться.

Просторное помещение было весьма светлым. С одной стороны из панорамных окон открывался вид на парк, с другой — на подъездную аллею. Под самым потолком шёл ещё один ряд маленьких окошек; свет из них падал на хрустальную люстру и солнечными зайчиками разбегался вокруг. Стол, накрытый на несколько десятков персон, тускло мерцал серебром. На пол страшно было наступать — голубые, зелёные, алые кусочки поделочных камней составляли необычную мозаику: корабль, уходящий в море, и одиноких чаек над волнами. Даже странно, что такой сюжет использовали именно для столовой.

Совершенно неожиданно Повелительница усадила маму рядом с собой. Мне же досталось место в конце стола, между двумя молодыми эльфами (хотя кто знает, сколько им было лет — по их внешности это было определить сложнее, чем у людей). Оба они были чем-то похожи на господина Эвертина — такие же светловолосые и голубоглазые, однако выражение лица и что-то неуловимое даже в их движениях вызывало настороженность.

Завтрак больше напоминал мне свадебное застолье, на котором однажды довелось побывать. В тот день дядя с тётей забыли дома подарок для молодых, и мне пришлось срочно бежать, нести его им. Тогда-то я и увидела краем глаза, как веселятся на празднике односельчане. Теперь же я сама стала участницей этого застолья. Супы и закуски, мясо и рыба, овощи и фрукты, пирожные и конфеты — большую часть блюд я вообще видела впервые, а попробовать так и не решилась.

Мои соседи поначалу делали вид, что не замечают меня. Мне удавалось краем глаза подсматривать, что они выбирали, и я накладывала себе на тарелку такие же блюда. Так меньше был шанс опозориться. Спустя некоторое время кто-то из гостей стал покидать столовую с благосклонного кивка Повелительницы. Во мне родилась надежда, что и мама уйдёт, забрав меня с собой. Но она всё сидела и сидела, словно совсем обо мне забыла. Зато мои соседи вдруг разом обратили на меня внимание.

— Чудесная сегодня погода, не так ли? — начал беседу один.

Я пробормотала что-то невразумительное в ответ, чтобы поддержать разговор и в то же время показать, что не настроена на беседу.

— Мне больше нравится начало осени, — привлёк моё внимание второй. — Ещё тепло, но уже не так жарко. И лес меняется.

— Да, здесь, во дворце, очень не хватает леса, — подхватил первый. — А выбраться за ворота часто не хватает времени.

— А вам что больше нравится, ранняя или поздняя осень?

Я любила зиму, но вставить сейчас эту реплику значило вызвать только ещё более бурное обсуждение. Помня наставления мамы, я всеми способами увиливала от прямых ответов, отвечала коротко. На некоторое время эльфы бросили попытки меня разговорить, и я в тишине смогла допить какой-то сладкий напиток.

— Людям позволили уйти раньше. — Голос слева заставил меня вздрогнуть. — Им не знакомо понятие этикета, а их дела всегда на первом месте. Как так вышло, что вас привела госпожа Иллирина?

Теперь оба эльфа смотрели на меня во все глаза, а я не могла даже спрятаться за стакан с напитком.

— Просто позвала прогуляться в дворцовом парке, — ответила нехотя. — А потом Повелительница позвала нас на завтрак.

— Давно вы знаете госпожу Иллирину? — прозвучал вопрос справа.

Беседа мне перестала нравиться, она стала больше походить на допрос. «С рождения» — очень хотелось ответить именно так, но я заменила эти слова кратким «давно».

— Вы не очень общительны, — обиделся эльф слева.

— Мне мама не разрешает разговаривать с незнакомцами, — с большим удовольствием впервые в жизни произнесла я эти слова.

Теперь смутились мои соседи.

— Лекорис, — торопливо представился эльф справа.

— Антарил, — поддержал его эльф слева.

— Сын третьего советника Повелителя, — опять справа.

— Племянник старшего помощника капитана дворцовой охраны, — слева.

Словно сговорились, они сыпали информацией о себе по очереди, так что я только успевала вертеть головой из стороны в сторону. Невольно на лицо наползала улыбка — так оба эльфа старались произвести на меня впечатление.

Они действительно оказались родичами — их матери были сёстрами, которые вместе со своими мужьями рискнули отправиться за Арбеаном ау-Тораном в его путешествие от Затерянных островов на поиски легендарного эльфийского города. Юноши — ещё не имеющие права на собственные решения по эльфийским меркам — были вынуждены следовать за родителями. Она только проходили обучение, и во время завтрака у них был урок дипломатии, поэтому они не могли уделить мне поначалу своё внимание.

Это было так непривычно и весло, что я уже почти не сдерживалась и едва не в голос смеялась, а они только радовались моим улыбкам. Не сразу я поняла, что и сам похожа на этих двух эльфов — сосредоточенные на учёбе, но ещё сущие дети, когда дело касалось веселья.

— И почему мы раньше тебя не встречали?! — наконец, в один голос спросили они.

— Я учусь в школе госпожи Эзерлир. Она редко позволяет своим питомцам покидать территорию.

— Ты — будущий артефактор?

— Я стараюсь им стать, но пока что плохо получается.

— Неудивительно! Чему можно научиться у человека?

Это прозвучало очень неприятно и обидно.

— Ничего подобного! Я очень многому научилась! Любой учитель достоин уважения, особенно тот, который мучается со мной.

— Но наша сила иная.

— Да, это так. Но разве артефакту не всё равно, кто вкладывает в него заклинание? Важен принцип и структура, а не магия.

Мне хотелось высказаться ещё, но тут из-за стола поднялась Повелительница, давая понять, что завтрак окончен.

Мои новые знакомые тут же утратили свою весёлость.

— Жаль прерывать столь занятную беседу, но мы вынуждены вас покинуть, — с важным видом кивнул Лекорис.

— Но ведь мы ещё обязательно встретимся? — сгладил его напыщенность Антарил.

Пришлось пообещать, хотя за спиной я и сложила фигуру из трёх пальцев, давая богам понять, что моё обещание не настоящее. Как знать, удастся ли его сдержать? Так что не стоит зря разбрасываться словами. Раскланявшись, эльфы ушли, а я вновь ощутила себя не в своей тарелке.

Я взглянула на маму. Она словно не замечала меня, продолжая оживлённую беседу. Вот ведь! Сначала говорит, чтобы я соблюдала осторожность, а потом бросает меня в толпе любопытствующих эльфов. Я слышала нарастающий шёпот:

— Забавная эльфиечка.

— И почему она так привязана к этой человеческой магичке?

— Ничего, это ненадолго. Всё равно жить среди людей эльфы не станут.

Большого труда стоило удержаться и не обернуться. Кажется, таким было мнение большинства из тех, кто присутствовал на завтраке. И если при Повелительнице они сдерживали себя, то сейчас перестали стесняться. Ради чего тогда было это приглашение — чтобы выказать это презрение к человеческой магии или поманить меня красотами эльфийского дворца?

Но мне только больше захотелось уйти. Вот только мама по-прежнему меня не замечала. Как будто кто-то на неё заклинание наложил. Или на меня?

Я сосредоточилась, мысленно формулируя короткую фразу. До сих пор ни земля, ни вода мне не подчинялись — слишком юна, слишком мало опыта, слишком слабая концентрация — я знала все свои ошибки. Но сейчас мне предстояло их избежать, доверившись самой непостоянной стихии.

Невесомый сгусток воздуха мне удалось создать практически сразу. И даже нашептать в него заранее заготовленные слова. Сложнее оказалось направить его к маме .так, чтобы он не рассеялся. Сосредоточиться, забыть обо всём постороннем, выдохнуть — и мягко выпустить заклинание. О таких вестниках рассказывал один из наставников в школе артефактров, но пыталась создать я его впервые.

Удивительно, что всё получилось. Вестник улетел и, кажется, даже попал по назначению.

Госпожа Илиррина обернулась, глядя в мою сторону, а потом вновь вернулась к своему собеседнику. Да что такое?! Неужели, Повелительница и вправду сделала что-то такое, отчего мама перестала меня замечать? Что ж, если не хватило первого вестника, попробуем посильнее. Если эльфы устроили для нас такой неприятный сюрприз, я их тоже жалеть не стану.

Заклинание вышло помощнее. По залу ощутимо пронёсся порыв ветра, скинув на пол несколько тонконогих бокалов и с силой взметнув драпировки на стенах. На сей раз мама, нахмурившись, долго вглядывалась в то место, где я стояла. Затем она, отмахнувшись от настойчивого собеседника, сделала несколько шагов ко мне. Видимо, о чём-то догадавшись, она коротко махнула рукой, вызвав вихрь не меньший, чем моё заклинание до того. Вокруг раздался тонкий звон, словно осыпались осколки стекла.

— Ты не ушла! — мама быстро подошла, схватила меня за плечи и покрутила из стороны в сторону. — Всё в порядке?

— Почему вы решили, что я ушла? 0 спросила удивлённо.

— Идём.

Вместо ответа госпожа Илиррина сердито осмотрела, вяла меня за руку и повела за собой. Она не ругалась, не разбрасывалась заклинаниями, но я чувствовала её гнев. Когда мы вышли в парк, я не рискнула даже напомнить, что где-то во дворце осталась моя школьная форма.

Держась за руки, молча, мы прошагали по дрожкам, прошли по улицам и свернули во двор школы артефакторов. Только здесь мама к моему величайшему удивлению разразилась отборнейшей бранью. На её голос даже госпожа Эзерлир с господином Тейденом выглянули. Они не пытались прервать эльфийку, лишь изредка улыбались, услышав особо заковыристые обороты.

— Кто же так провинился перед вами? — дождавшись перерыва в ругательствах, весело поинтересовался господин Тейден.

— Потом расскажу. Извини, Тенна, что так вышло. Твою форму я передам потом. Иди лучше, занимайся артефактами.

Спорить я не стала — не в том настроении была мама. В подобном гневе я видела её впервые, и это было воистину страшно. Уже закрывая за собой дверь, я услышала — не выпускайте её больше одну, особенно во дворец. Ответ на вопрос об объекте гнева сразу стал очевиден.

А вечером, после ужина, в школу заглянул господин ау-Легин. Он о чём-то долго беседовал с наставницей, потом ушёл, а госпожа Эзерлир то хихикала, то бормотала под нос ругательства. Мне даже стало интересно, что так её удивило.

— Повелительница Гааллитэ нажаловалась на твоё поведение, — неожиданно заявила магиана лишь на следующий день. — Интересно, что такого ты натворила, что директор Гин посоветовал пока даже на прогулку тебя не водить?

Мы как раз вышли на прогулку, но ходили только во дворе школы.

— Я ничего не сделала! — тут же возмутилась. — Просто кто-то наложил на меня такое заклинание, чтобы госпожа Илиррина меня не замечала. А эльфы вокруг были очень недружелюбными. Вот я немного и испугалась. И использовала заклинание вестника, о котором нам рассказывали, чтобы до неё докричаться.

— Всё понятно. Ты не подумай, я не сержусь на тебя. Просто ты не поняла, почему это произошло?

— Нет. Но, может быть, из-за Источника?

— Не из-за него. Ты — эльфийка, о которой Повелительница знает, но власти над которой не имеет. И, по мнению большинства эльфов, тебе не место рядом со мной.

Я опустила глаза. А ведь именно эту фразу произнёс вчера один из эльфов, сидевших рядом со мной.

— Тебя нужно было заманить любым способом, — продолжала между тем магиана. — Красотами дворца, милыми эльфами, попыткой воззвать к гордости и презрению к людям, которая у многих в крови. А ты не поддалась.

Она нахмурилась.

— Это плохо, — вздохнула я, прерывая молчание.

— Плохо… — эхом отозвалась госпожа Эзерлир. — Если в дело вмешалась Гааллитэ, она не отступит. Заберёт тебя во дворец, и вмешательство в будущее станет слишком велико. Боюсь, времени у нас с тобой совсем не осталось, а ты совсем не готова.

Магиана прикрыла глаза, подняв лицо вверх.

— И сколько у нас времени? — поинтересовалась осторожно.

Она посмотрела на меня и криво улыбнулась.

— Не знаю. Вряд ли больше недели. Хотя, может быть, нет и дня… Займись-ка ты, Тенна, артефактами. Я приготовила тебе несколько осколков хрусталя. Попробуй их зачаровать. Вложи хотя бы простенькие заклинания — любые. Ты должна увидеть, в чём отличие от работы с другими материалами. Так мало времени, а мне столько всего хотелось бы тебе рассказать! Ладно, иди.

Было понятно, что госпожа Эзерлир хотела остаться одна. Конечно, интересно было узнать, что за мысли бродят в её голове и чему ещё она могла бы научить меня. Моя сила неожиданно отозвалась на работу с артефактами, стала подчиняться лучше, потому мне было интересно.

Обычно маги мечтали управлять стихиями, швыряться огненными шарами или насылать гром с молниями на свих врагов. И я в том числе, особенно после грозы, которую устроила в саду дядюшки Грома. Но сейчас, когда у меня появилась такая наставница, после того, как научилась слышать, я поняла — артефакты гораздо интереснее каких-то стихий. И если госпожа Эзерлир говорит, что я справлюсь с хрусталём, значит, и мне не стоит сомневаться.

В мастерской было людно, но тихо. Здесь каждый работал со своим заданием и обычно окружал себя щитом, заглушающим все звуки. Причём ни один ученик ни за что не стал бы работать на чужом месте. Мне Лира тоже выделила стол, на котором сейчас поблёскивали три хрусталика.

Я села перед ними и задумалась. Госпожа Эзерлир посоветовала создать что-то простенькое и безобидное. Это было разумно, потому что в сложное заклинание мне не то что не выстроить, даже не удержать в матрице. В голову пришёл только светильник и щит. Ну, может быть, ещё «ключ» — артефакт, отпирающий двери. Но с этим заклинанием я никогда не сталкивалась, только слышала от других учеников. Впрочем, сроков наставница тоже не назвала, значит, будет возможность подумать.

Потребовалось некоторое время, чтобы достигнуть состояния, в котором сознание начинало чувствовать камень — будущий артефакт. Дальнейшая работа была привычна, но монотонна, и мне приходилось силой заставлять себя сидеть, а не бросать всё при первой же неудаче.

Госпожа Эзерлир предлагала выстраивать артефакт как пирамиду. Мне же виделась некая паутина, нити которой переплетались, образуя прочную структуру и повторяя форму кристалла. Основа — само заклинание, в неё я встраивала условие для активации, подпитку от окружающей магии, защиту от чужого воздействия… Непонятно, для чего в простейшем артефакте нужна была защита, но наставница требовала, а я подчинялась.

На сей раз работа меня увлекла. Поначалу ничего не получалось. То плетение выходило криво, то силы вкладывала слишком много. Но затем азарт овладел мною — сделать то, на что не способна даже наставница, к чему никогда не рискнут подступиться другие артефакторы. Главное, верить, что я смогу.

Поэтому когда первый хрусталик вдруг засветился матовым светом готового к работе артефакта, не бликом от свечей, я сразу не поверила в свою удачу. Закрыла глаза, открыла — светится. Отвернулась, вновь повернулась к столу — кристалл излучал свет! Мне это не казалось! Прислушалась — и уловила лёгкий стрекот сверчка, свойственный этим артефактам.

Я едва не запрыгала от радости, но тут же себя одёрнула. Надо проверить: а вдруг ошиблась и артефакт не работает?

Деактивировав артефакт, я отошла подальше.

— Что это ты делаешь? — тронул меня кто-то за плечо.

Я обернулась. Это была Учана.

— Проверяю работу артефакта.

— А запустить диагностирующее заклинание не пробовала?

— Этого я ещё не умею. Пойдём лучше, попробуем вместе, а то вдруг я сама себе подыгрываю.

Но и у Учаны всё получилось: светильник работал, зажигался и гас, излучал ровный белый свет, не взрывался, не рассыпался на куски и не истаивал в пространстве.

— Хорошая работа! — порадовалась за меня Учана. — А что за камень? Неужели простое стекло?

Мне хватило ума промолчать

— Значит, получилось? — от необходимости отвечать меня спасла наставница.

— Госпожа Эзерлир! — мне очень хотелось похвастаться, но я просто широко улыбалась.

— Лира, — поклонилась в приветствии Учана.

— Как твоя работа? — отвлеклась Лира от меня.

Учана принялась ей что-то объяснять и повела к своему рабочему месту. Лира на какое-то время задержалась около неё, внимательно слушая и объясняя. Затем, когда девочка занялась своей работой, вернулась ко мне. Покрутила в руках мой артефакт и с восторгом проговорила:

— Хрусталь не подчиняется человеческой магии, но не устоял перед эльфийской. Верно, Тенна?

Мне не хотелось об этом думать, хотя я уже слышала мысли наставницы. Госпожа Эзерлир никогда не шла против истины — этого у неё было не отнять.

— И что нам делать? — мой голос звучал слишком жалобно.

— как что? То. Что и хотели. — Она улыбнулась. — Просто теперь я точно знаю, кто тот эльф, который потоптался в твоём артефакте. И уверена в своих предположениях относительного моего участия в работе.

— И кто создавал мой артефакт?

Зря я спросила, так как ответ был очевиден.

— Ты.

— Но может быть госпожа Илиррина?

— Нет. Она не артефактор, а Хранитель Источника. Тебе же я постаралась дать максимально обширную основу. Ты талантлива, только не растрать свой талант на обычную бытовую магию. Ещё я тебе оставлю свои наработки. Найди их в будущем и верни артефакты в Прайму. Без них жить очень скучно.

Вновь госпожа Эзерлир говорила так, словно прощалась со мной.

— И когда?..

— Нам нужно новолуние, чтобы твоя магия не вышла из-под контроля. Значит, любыми правдами и неправдами мы должны избегать Повелительницы ещё неделю. Закончи работу с двумя оставшимися кристаллами, а потом подумай, ка сплести твоего Кота: создать структуру, удержать её, наполнить силой. И никуда не выходи со двора школы, даже если небо на землю будет падать.

Неделя тянулась вечность. Меня ничто не радовало, а занятия навевали тоску. Кажется, я привыкла уже к этому миру, к школе и магам, которые были рядом. Как, оказывается, мало мне надо для счастья — чуть-чуть внимания, капля заботы и новое интересное дело.

Госпожа Эзерлир оставила мне для изучения очень сложное плетение, которое когда-то разглядела в моём сознании, и больше не появлялась — слишком была занята. Господин Тейден ходил мрачный и молчаливый, а при виде меня в его глазах мелькало что-то такое, что я торопилась поскорее уйти.

И в чём я опять успела провиниться?!

Три моих артефакта-хрусталика исправно работали. Светильник, щит и вестник, которым я решилась заменить неизвестный мне пока ключ. Господин ау-Легин даже заявил, что прослужат они дольше иных. Возможно, хрусталь лучше сохранял матрицу артефакта, хотя и был сложен в использовании. А может быть дело всё же в эльфийской магии, которая очень сильно отличалась от человеческой.

Каждый день приходила госпожа Илиррина. Она не настаивала больше на наших прогулках в парке Повелителя и просто показывала мне различные заклинания, только ни одно из них у меня потом не выходило.

— Это ничего, — успокаивала мама. — Главное, запомни, как создать плетения и что должно получиться. Когда войдёшь в силу, всё обязательно получится.

Только срок этот казался уж слишком неопределённым.

К Источнику я тоже больше не обращалась.

— Это не требуется, — объясняла мама госпоже Эзерлир. — магия запомнила Тенну, поэтому подчинится в нужный момент, придёт на зов.

Единственное, в чём все сомневались — сумею ли я удержать столь могущественное заклинание, если до сих пор толком со своей магией сладить не могу. От этих мыслей настроение портилось и страх неудачи возрождался с новой силой. А потом я смотрела на свои артефакты-хрусталики и понимала, что напрасно волнуюсь.

В первый вечер новолуния в школе артефакторов собралась целая делегация. Повелитель с супругой — оба мило улыбались, но в их улыбки я больше не верила. Господин ау-Легин, а чуть позже пришла мама. Им я обрадовалась, но постаралась не показать этого, чтобы не привлекать внимание правящей четы.

Заглянули несколько учителей, и даже старшие ученики не спали, а ждали чего-то чудесного. Смирившись с подобной толпой, я уже шагнула было к специально оборудованному рабочему столу, но тут примчалась госпожа Эзерлир.

— Ох, как хорошо, что я не опоздала! — тяжело дыша, воскликнула она встревоженно.

Интересно, я одна заметила хитрый огонёк в её глазах?

— Что случилось?

А вот господин ау-Легин ей поверил.

— Я нашла кое-что полезное для нашего артефакта, Прошу нас подождать.

И магиана, схватив меня за руку, потащила куда-то за собой. Остановились мы в библиотеке. Лира сунула мне в руки книгу и велела:

— Читай.

Дурашливость исчезла из её взгляда. Теперь передо мной была та серьёзная госпожа Эзерлир, которая могла подсказать, научить, отправиться на поиски неведомо чего за тридевять земель. Ослушаться её было нельзя, и я открыла наугад страницу и действительно стала читать. Однако буквально через пару строк возмутилась:

— Наставница, что это за ужас?!

— Понятия не имею, — сурово ответила она. — Читай.

Покраснев, я взглянула на название и мысленно застонала. «Игривая магиана» — это было какое-то чтиво не то для глупых девиц, не то для одиноких женщин. Одним словом, ни чего полезного я здесь точно не смогла бы найти. Но если наставница велела читать, я хотя бы сделаю вид, что нашла что-то действительно полезное.

— Мы тянем время? — спросила едва слышно.

— Да.

— Почему? — От удивления я едва не выронила книгу.

— Читай! — Продолжила Лира только после того, как я опустила глаза в книгу. — Настоящий артефактор не позволит никогда и никому наблюдать за его работой. Это допустимо лишь между наставником и его учеником. Это первое. И второе — свой артефакт ты будешь делать не здесь.

— А как же источник? И без госпожи Илиррины я не справлюсь с потоком силы.

— Справишься.

— Но…

Я удивлённо посмотрела на наставницу.

— Читай, Тенна! В тебе много собственной магии. Да и Источник принял тебя, значит, поделится силой, если это потребуется, и без Илиррины.

— А… где?..

Но госпожа Эзерлир отрицательно качнула головой, и я замолчала. Очень вовремя, так как в библиотеку вошёл Тейден.

— Лира! Что ты устраиваешь? Все ждут.

— И пусть. Ты знаешь, что я не работаю на публику — и Тенне этого не позволю. И вообще зачем ты всех их позвал?

— Не звал я никого. Они сами явились.

Господин Тейден потянулся за моей книгой, но я увернулась и спрятала «Игривую магиану» за спиной.

— У нас есть ещё две ночи, — между тем заявила Лира.

— Но ты торопишься.

— Тенна слишком задержалась в нашем времени и привлекла много лишнего внимания. Это может стать опасным.

Они замолчали, недовольно глядя друг на друга. Мне захотелось спрятаться под стол, чтобы не оказаться виноватой в их ссоре.

— Лира, я чувствую, что ты что-то задумала. И мне это не нравится.

— Что задумала?

— Не знаю, но моя интуиция подсказывает, что дело нечисто. Слишком неожиданно начала тропиться, а сейчас ещё и этот побег устроила.

— Почему неожиданно? Ещё неделю назад мы всё решили. Просто осознала, что Повелительница не оставит Тенну в покое. Не стоило нам её показывать эльфам.

— И всё равно…

— Хватит, Тейден. Решение принято, и нечего об этом больше спорить. Можешь сказать эльфийской делегации, что я придумала, как вставить в артефакт параметры времени, чтобы Тенна точно попала домой.

— Ты же никогда не лжёшь!

— А я и не буду лгать, это сделаешь ты! — Лира задорно подмигнула магу. — Или просто промолчи. Никому ничего не говори. В конце концов среди всех здесь присутствующих я — артефактор, и мне виднее, когда создавать артефакт, где и в какой компании.

Тейден ударил кулаком об ладонь и отвернулся от Лиры. Взгляд его упал на меня. Кажется, маг только сейчас понял, что я была свидетелем их ссоры.

— Господин Тейден, простите, я не хотела, — неловко пискнула я.

— Я не виню тебя, Тенна. Против замысла этой женщины ни тебе, ни мне не выстоять. Остаётся только смириться и постараться не пострадать.

С этими словами он вышел из библиотеки, оставив нас вдвоём.

— То, о чём вы говорили, когда мы нашли хрусталь… Это что-то опасное… для вас? — спросила я осторожно.

— Артефакторика вообще наука опасная, а уж неумелое создание артефактов погубило больше магов, чем все войны Праймы вместе взятые.

— И когда?..

— Сейчас.

И активировала артефакт.

Я не успела даже пискнуть, как меня затянуло во тьму. Мг тошноты и парения — и мои ноги ударились о землю с такой силой, что я упала. Госпожа Эзерлир устояла.

— Прости, не было возможности тебя подготовить. Я ждала момента, когда эльфы ушли из школы и Тейден активировал охранные заклинания. Это был отличный шанс сбежать, оставшись незамеченными.

С трудом встав, я огляделась. Мы оказались под каким-то деревом. В темноте его было не разглядеть, но снега, как вокруг, под ним не было.

— Но как же?..

Магиана хитро улыбнулась и из одного из своих карманов извлекла мой хрусталь. Он был окружён голубоватым сиянием — как я поняла, защитным полем.

— Слушай внимательно, Тенна, и запоминай, потому что, как я полагаю, очень скоро артефакты попадут под запрет. За всю свою жизнь я создала сотни тысяч артефактов, но ни об одном своём открытии или изобретении не написала ни слова. Однако немало написал человек, который создавал живые артефакты. Его записи я спрятала в твоей комнате под подоконником. Время придёт — поймёшь и откроешь схрон. Там же будет информация о том, где и что ты ещё сможешь найти интересного. Такое небольшое наследство для тебя.

— А почему?..

— Тренируйся каждый день. Создавай хотя бы по одному артефакту, тогда твои навыки не исчезнут. И самое главное — забудь обо всём, что ты тут узнала. Всё придёт в своё время.

Магиана одобрительно похлопала меня по плечу.

— Есть вопросы? Нет вопросов!

Я ещё слова не успела вставить, а передо мной опять всё потемнело. Спустя миг мы стояли на полянке, полностью готовой для работы над артефактом. Ветер едва не опрокинул меня, но через миг его порывы стали обходить нас — сработал очередной артефакт. Я осмотрелась и узнала место — именно здесь я дважды нашла Кота.

— Собери всё, что ты принесла в этот мир. Если вещи остались в доме, я призову их.

Странно. Что задумала наставница? Но господин Тейден был прав — спорить с ней было бесполезно. Старательно подумав, я сообщила, что при мне была только моя одежда — платье, ботинки и нательное бельё. Через несколько минут всё перечисленное лежало передо мной неаккуратной кучкой. Венчала эти вещи пара летних ботинок, а я удивлённо рассматривала свои босые ноги.

— Перестаралась, — смутилась госпожа Эзерлир. — Тебе стоит переодеться. И обязательно обуйся, а то простынешь.

Подождав, пока я поменяю одежду, она продолжила:

— Теперь про артефакт. Твоя задача — создать матрицу и совместить её с хрусталём. Всё остальное доделаю я.

— Лира… Почему мы сбежали ото всех?

Однако магиана больше ничего не сказала и занялась подготовкой к работе.

В летнем платье мне было слишком холодно, и я набросила на плечи ученический плащ. Потом придётся его оставить, но хотя бы сейчас ледяной ветер не пронизывал до костей.

Между тем Лира положила хрусталь в центре полянки, рядом серебряную чашу с широки краями, вокруг них — несколько голубых кристаллов. Чуть дальше легко кольцо камней, больше похожих на булыжники, валяющиеся вдоль дороги.

— Когда ты настроишься на Источник, я активирую щит, чтобы никто не мог нам помешать. И ещё добавлю заклинание, чтобы хрусталь открывался только тебе.

Госпожа Эзерлир спокойно шагнула в зачарованные круги и положила рядом с хрусталём извлечённый из кармана нож. Лезвие его жутко бурело матовыми пятнами, но под заклинанием оно заблестело чистотой.

— Потребуется несколько капель крови, чтобы мы создали привязку артефакта к тебе. Это — ритуальный нож.

— А меня не затянет в артефакт? Вы же говорили, что неумёхам не стоит играть с кровью.

— Не затянет. Я же буду рядом, к тому же на каждом камне стоит особая защита. Одним словом, беспокоиться тебе не о чем.

— Но ведь причина того, что мы всё делаем в тайне, не только в том, что артефактора за работой никто не должен видеть?

— В основном именно по этой причине. Ты уже знаешь, что может произойти всё, что угодно, и лишнее внимание только помешает. Так что творить артефакты нужно в уединении.

Взгляд опять упал на зловеще мерцающий нож. Нет, госпожа Эзерлир о чём-то умолчала. Она не солгала мне ни словом, но и всей правды я так и не услышала. Я чувствовала её спешку, помнила слова господина Тейдена, потому не спорила. Даже если я не готова, всё равно придётся попытаться. Нет, не попытаться — сделать во что бы то ни стало. Меньшее не устроит мою наставницу.

Глубоко вздохнув, я скинула плащ и опустилась на колени рядом с Лирой. Разом весь окружающий мир отступил, словно ы оказались в полной пустоте. Её спокойствие придавало уверенности, но не могло пересилить волнения. Руки дрожали, когда я снимала с хрусталя тёмный платок.

— Помнишь, о чём мы говорили? — вдруг перехватила магиана мою руку.

— Не увлекаться?

— Нет. О том, что артефакту нужна душа.

Я осторожно кивнула.

— Не вздумай идти за мной. Твоя работа — матрица и Источник.

Мы смотрели друг другу в глаза. Но, наверное, только сейчас я всё осознала, как и причину нашего побега. Слова Тейдена, признания Лиры, ритуальный кинжал…

Первым движением души было бежать. Но магиана слишком хорошо меня знала.

— Не вздумай. Возможно, это — единственный наш шанс Ты уверена, что вообще сможешь появиться на свет, если сейчас отступишь?

— Но вы…

— Я буду жить, и однажды наступит время, когда мы опять встретимся. Но сейчас нам нужно поторопиться, пока никто не вмешался и метеорит на нас не упал. Тейдену не много времени потребуется, чтобы меня отыскать.

Я смахнула слезинку с щеки. Госпожа Эзерлир опять во всём права! Если сейчас отступить, будущее изменится. Я не появлюсь на свет, Хрусталь не оживёт, Седэанелия — кто знает, что произойдёт с ней? — может быть исчезнет.

Смахнув слезинку, я принялась за работу.

Моё плетение было грубым — слишком мало опыта. Но вскоре Лира присоединилась ко мне, и простое заклинание талисмана-хранителя стало заполняться поиском, охраной, способностью разрыва пространства и накопления энергии и многим другим, что я не могла понять. Но моих глазах рождалось чудо.

— У хрусталя много граней, — словно само пришло знание. — При правильной работе каждая из них способна держать и выполнять свою задачу. Ну, и при условии достаточного уровня силы. Так что подключай источник, пока наше заклинание не развалилось.

Я совершенно не понимала, как Лире хватало внимания на то, чтобы удерживать всю ту паутину, что она наплела. Поэтому по первому её слову воззвала к магии. Бурный поток накрыл меня с головой, едва не расплющив. Но я всё ещё помнила о контроле и, сцепив зубы от усилия, направила магию к Лире. Матрица-паутина заиграла разными оттенками. Какая-то её часть светилась ярче, какая-то бледнее, но плетение разом стало прочнее и объёмнее.

Когда оно оказалось под моим контролем, я ощутила всю сложность и многогранность будущего артефакта.

— Кровь!

Вновь не приказ, а словно то, что я уже давно знала.

Руки машинально нащупали ритуальный кинжал. Боли не было — только ладони стало слишком горячо, а серебряная чаша отозвалась глухим «плюх».

— теперь держи — и не вздумай идти за мной или звать.

Госпожа Эзерлир вдруг стала собой, а не голосом внутри меня.

Она тоже сделала лишь надрез на ладони. Но если моё сознание «держало» сейчас матрицу артефакта и напитывало её, она «вошла» внутрь, точно была частью заклинания. Точнее становилась его частью.

Я не могла удержать слёз, но боялась даже пошевелиться, чтобы не нарушить плетение. Потому что малейшая моя ошибка сделала бы жертву Лиры напрасной. И мне оставалось только ждать её сигнала, что можно совмещать матрицу с хрусталём..

Но сигнала всё не было, и я вдруг осознала — и не будет. Госпожа Эзерлир больше не ворвётся в мои мысли, не станет мной руководить, не утешит и не отругает. Всё это будет делать Хрусталь. И если сейчас не завершить артефакт, мне и этого не видать.

Одним заученным движением я впечатала матрицу в кристалл. Призвала силу, чтобы правильно расположить каждую грань, закрепить заклинание и защитить артефакт. Да, благодаря живой душе мы сумеем найти друг друга. Кровь приведёт меня на этот берег и кровь же пробудит ото сна ту, кто рискнула шагнуть в вечность. Источник станет подпитывать артефакт и позволит ему иногда появляться в Седэанелии в виде Кота… Нет, в виде Кошки, чтобы найти меня. Так и родится новая легенда.

Я поняла, что всё вышло, когда место камня занял белоснежный котёнок. Рядом лежало бездыханное тело Лиры. В мой мир вернулись звуки, пронизывающий ветер и чужая близость. Магиана, как и всегда, была права — нашли нас быстро, но всё же недостаточно, для того, чтобы успеть остановить.

«До встречи в будущем», — раздался в моей голове знакомый голос.

Затем яркая вспышка поглотила меня, лишая сознания.

* * *

Приходила я в себя медленно, рывками, не сразу осознав, что лежу на холодных камнях, едва припорошенных снегом. То перед глазами возникало серое небо с низкими снеговыми тучами, то видения, от которых не было сил оттолкнуться.

Тейден и господин ау-Легин, что-то кричавшие мне. Убегающий прочь котёнок, медленно превращающийся в кристалл. Слёзы на глазах мамы и тихий шёпот, который единственный я смогла разобрать: я с нетерпением буду ждать нашей встречи, девочка моя. Повелитель с искажённым от ярости лицом и летящий прямо в меня кинжал, не ритуальный, настоящий.

Я схватилась руками за грудь — но ни кинжала, ни даже следа от удара не было. Выходит, эльф или промахнулся, или… Я попыталась подняться на ноги, чтобы осмотреться, но голова закружилась ещё сильнее, а желудок скрутило болезненным спазмом. Интересно, у нас получилось или я так умираю?

«Получилось. Ты же здесь, а не рассеялась в потоках времени».

— Хрусталь! — Я всё же пересилила себя и села, завертела головой в поисках котёнка и вдруг осеклась. — Лира?

Сейчас называть наставницу по имени было очень легко.

«Да без разницы! Главное, что это были очень интересно, но очень долго. Я устала ждать тебя уже в первый раз, а ты и сейчас не торопилась. Почему так задержалась?»

Я не могла говорить. Разрыдавшись, схватила кошечку в охапку и прижала к себе.

«Хватит, а то всю меня промочила. Идём лучше домой».

Домой… А где тот дом?

Завертела головой — и увидела знакомую оградку и кривые яблони. Мы были в саду около летнего домика господина Дея… Деалинора, моего старшего брата. Издали доносился грозный рёв волн. Зимний океан был недружелюбен и грозен.

Осознав себя и происходящее, я разом поняла, что замёрзла, так как на мне было то самое летнее платье, в котором я попала в прошлое, и проголодалась. На меня обрушился весь мир разом — пронизывающий ветер, тоскливый скрип деревьев, рокот волн.

«Щит, тенна, щит», — как-то устало напомнил Хрусталь… Лира.

— Прости, что считала тебя котом, — только и смогла сказать я смущённо.

«Это такие мелочи, — хихикнула она знакома. — Ты же не проверяла, кот я или кошка. Мне это знакомо: в деревне кошка становится кошкой, только когда котят выведет. А до того все они Рыжики и Дымки. Что со щитом? Нет сил? Тогда идём всё же в дом. Согреешься, немного передохнёшь — и двинемся в Седэанелию».

Я была готова согласиться с чем угодно, особенно если вспомнить гневные лица тех, кто заботился обо мне, и летящий прямо в сердце кинжал.

«А! Кинжал! Поверь, Тейден не собирался тебя убивать. Это — артефакт, способный обрушить мощную защиту, для того его и бросил — надеялся наш щит пробить, но не успел. Вот он, лежит рядом. Прихвати его лучше с собой. Если придётся иметь дело с Повелителем Арбеаном ау-Тораном, этот кинжал станет доказательством того, что ты не лжёшь».

Я невидяще нашарила рукой холодное лезвие, потом ещё одно. Два кинжала? Кто-то всё же решил меня прикончить, пока я была в трансе? Но потом рассмотрела короткое лезвие с каплей крови и поняла — ритуальный кинжал тоже перенёсся вместе с нами. Пришлось взять и его, хотя теперь эта вещь внушала мне ужас.

— Ты расскажешь обо всём, что произошло за века? — постаралась я отвлечься от тягостных мыслей.

«Я могу рассказать только о том, что происходило в Седэанелии, да и то не полностью. Потому что мне приходилось много спать, чтобы набраться сил. К сожалению, артефакт оказался привязан не только к тебе, но и к источнику. Поэтому я могла существовать лишь в тех пределах, где хватает его силы. Если помнишь, мы были далековато от города, поэтому и подпитываться было непросто».

— Что произошло с моими родителями? Ты видела это?

«Всё потом. Сейчас — в тепло!»

Я слишком привыкла слушаться Лиру. Пусть сейчас она была кошкой, а её душа три века просуществовала в артефакте, но я узнавала эти интонации. Словно заново знакомилась со своим Хрусталём. Поэтому пересилив себя, всё же встала и побрела к тёмному, неприветливому дому. Деалинор с домочадцами давно его покинул, но дверь всё равно приветливо распахнулась, стоило мне приблизиться. Не разуваясь и мысленно прося прощения у девушек за грязь, прошла на кухню и осмотрелась. В голове опять были глупости.

— Наверное, теперь тебя нужно звать Хрусталька? Или Хрустальная?

«Чай!» — не жеалал шутить наставница.

С трудом я разожгла огонь в печи и поставила на конфорку чайник. Не то чтобы я этого не умела, просто не смогла вспомнить, какой артефакт помогал тётушке Годиль, поэтому пришлось искать щепу. Спустя десять минут крышка стала характерно позвякивать, а из носика пошёл пар. Шевелиться не хотелось. Источник Источником, но сил я потратила очень много, да ещё и Хрусталька теперь подпитывалась от меня. Надо бы и в этом времени попытаться связаться с Источником.

«Шевелись!» — прикрикнула на меня кошка, и я поняла, что так и не занялась чаем, а просто смотрю на кипящий чайник.

Переборов себя, всё же достала чашку и листья заварки. После горячего напитка мне стало лучше. Хрусталька от горячего чая отказалась, но с удовольствием сгрызла какое-то сушёное мясо, которое я нашла в шкафу.

«Как себя чувствуешь? Хватит сил активировать артефакт перехода или связаться с Источником?»

— Не уверена ни в первом, ни во втором.

«Тогда поставь щит от холода и ложись спать. Во время сна силы восстановятся, и я покажу тебе, как воспользоваться артефактом. А то Деалинор намудрил тут с пространственными петлями — три дня до города шагать придётся».

Это предложение понравилось мне больше, так как я чувствовала усталость после всех событий. Да и в прошлом поспать мне удалось совсем немного. Мне хотелось прижаться к котёнку, пожаловаться на трудное житьё и, может быть, заснуть под мерный скрип половиц под ногами девушек. Но сквозь стены доносился только редкий скрип деревьев под порывами ветра.

Щитом я не ограничилась. Хоть глаза и слипались, протопила как следует печь на кухне — так тепла хватит до утра. Заодно нашла какую-то крупу и затеяла варить кашу. Набираться сил надо с умом и явно не на голодный желудок — это я усвоила. А так к моему пробуждению будет завтрак, и не придётся опять пустой кипяток пить.

Лечь решила здесь же. У тётушки Годиль всегда была оборудована простенькая лежанка, на которой мог вздремнуть любой желающий. Сегодня таким желающим была я. Только уснуть всё никак не получалось — слишком много воспоминаний проносилось в мыслях.

«Не думай ни о чём, — наконец, не выдержала Хрусталька. — Увидишься со всеми, тогда и задашь все свои вопросы. А от лишних переживаний только голова заболит».

В этих словах скрывалась истина. Поэтому убедившись, что огонь в печи погас, я закрыла глаза. Утро представит всё в новом свете. В первую очередь нужно попасть в Седэанелию, а потом уже решать все остальные проблемы.

C ‘той мыслью под мерное мурчание Хрустальки я заснула.

Я входила в город на закате. Только вместо купеческого каравана меня сопровождала Хрусталька. Под этим именем мне было легче принять душу артефакта, хотя я очень хорошо различала, когда со мной общалась артефакт-Хрусталька, а когда артефакт-Лира.

Закатное солнце светило поверх крыш прямо в глаза, заливая алым цветом заснеженные улицы Седэанелии. В чём-то это был тот же город — я узнавала дома, которые когда-то стояли на выселках. И всё-таки эта Седэанелия новая, в ней правил род человеческий, а не эльфы. Хотела бы я это исправить? Не знаю.

Мы проспали остаток ночи и половину дня. Потом кошечка заставила меня обшарить дом в поисках артефакта переноса. Подбадриваемая фразами типа «если ты его не видела, это не значит, что он не существует» я ковырялась в пыльных коробках на чердаке и в тёмном чулане, пока не отыскала что-то мрачное бордово-чёрное. Затем «включился» режим Лиры, и я училась пользоваться находкой: настраивать точку выхода, вливать силу и маскировать след от использования артефактом.

«И вообще. Это так забавно — явиться в Седэанелию третий раз. И все три раза — на закате», — хихикнула под конец Лира. Сейчас я чётко ощущала её присутствие и совсем каплю магии Источника.

Теперь, в отличие от того дня почти полтора года назад, я знала, куда мне идти. Ноги сами несли в нужную строну. А ещё я отчётливо видела магию Источника, который всё звал меня к себе. Чувствовала Стену — эльфийский артефакт, который на сей раз собиралась обойти. Слышала голоса всех доживающих свой век артефактов. Но теперь я могла отгородиться от них — этому я научилась. Пусть времени у нас было очень мало, Лира сумела обучить меня действительно важным вещам.

«Хватит отвлекаться, — вмешалась она вдруг в мои мысли. — Да, тебе страшно, но идти к брату надо. Лучше уж всё прояснить сразу, чем отрубать хвост по кусочку».

Она угадала. Любая мелочь, на которую отвлекалось сознание, отдаляла момент неприятного объяснения. Тяжело вздохнув, я покрепче прижала кошку к себе, словно за щитом укрылась, и свернула, наконец, на Северную улицу.

В этом доме я могла бы расти. Вместо этого возвращаюсь сюда снова и снова. Потому что именно это место стало тем очагом, который я считала своим убежищем.

В окнах не было света. Наверное, мы слишком долго шли, и все уже легли спать. А я так и останусь без приюта.

Медленно поднялась на крыльцо и постучалась в дверь.

Бесконечно долго не было слышно ни звука. Затем — несколько лёгких стремительных шагов.

Дверь распахнулась.

Это был господин Дей. Нет, мой брат — Деалинор. Интересно, помнил ли он обо мне? Не о той девице, которую приютил год назад, а о той, с кем виделся в своём детстве. Я улыбнулась, чувствуя, как по лицу покатились слёзы.

— Мы вернулись, — только и смогла сказать ему.

Деалинор же не говорил ничего. Он молча посторонился, пропуская меня в дом. В холле уже столпились все домочадцы. Они тоже молчали, во все глаза рассматривая меня. Сомневались, настоящая я или нет или просто были удивлены?

Я продолжала улыбаться. Совершенно не изменились! Да ведь и я осталась прежняя. Почти.

— Мы вернулись, повторила я с лёгким поклоном. — Вы примете нас?

— Ох! Девица Тенна! — первой оттаяла тётушка Мариль. — Исхудала-то как! А какая стала красавица!

Вслед за ней и остальные ринулись обнимать меня. Кто-то хлопал по плечу, кто-то тряс за руку, кто-то рыдал, уткнувшись мне в спину. Дядюшка Гром басом рокотал, что без моих ураганов ему пришлось собирать яблоки руками, а это ох как долго!

Взглядом я нашла Каю. Она не подходила, как остальные, но наши глаза всё друг другу сказали. Не знаю, каким образом, но она увидела мне родственного мага. Коротко кивнув, Кая незаметно скрылась.

С шумом и причитаниями меня повели на кухню. Было неловко под внимательным взглядом брата, но вырваться из цепких рук было невозможно. Меня усадили в самый угол и в две минуты выставили на стол всё возможное угощение. О Хрустальке позаботилась тётушка Годиль. Эта хитрая кошка не нуждалась по сути в обычной еде, но никогда не отказывалась от угощения.

— Где же вы были, девица Тенна? — высказалась, наконец, всеобщий вопрос Ромашка.

— Не в этом мире, — вместо меня ответила Адейла. — Её не видели ни Луна, ни духи.

Все разом отпрянули, а Гонтар тайком потыкал меня в руку серебряной вилкой

— Вы не живой мертвец! — обрадовался он.

— Нет, я…

Странное чувство заставило замолчать.

Я обернулась и, как на острый кинжал, напоролась на взгляд брата. От него так и веяло холодом.

— Мне бы отдохнуть, — виновато улыбнулась я.

— Конечно! Я провожу! — вызвалась Ромашка. — Вы всё ещё носите моё платье, девица Тенна? Но ведь уже слишком холодно. Вот вы отдохнёте — и я сошью вам новое, зимнее.

Ромашка говорила и говорила, поднимаясь по лестнице. Я коснулась резных перил — те же украшения, только ковёр новый. Коридор словно перенёсся из прошлого, но артефакты-светлячки частично заменили свечи. Мне то и дело казалось, что вот-вот откроется какая-нибудь дверь и мне навстречу выйдет мама. Жаль, что это всего лишь мои фантазии.

В моей комнате всё было по-прежнему: просторная кровать с мягкими подушками, большое окно, открывавшее вид на заснеженный сад, замаскированные под стенные панели двери. Даже мои вещи из шкафа никуда не делись. Я провела рукой по ветхой ткани дорожного плаща. Подумать только! И это я носила!

Несмотря на то, что проспала я до полудня, меня опять клонило в сон. Сопротивляться не хотелось, тем более было время обдумать сегодняшнюю встречу.

В дверь поскреблись. Я открыла, и в комнату прокралась Хрусталька. Она довольно облизнулась и запрыгнула ко мне на кровать.

«Вкусно кормят!» — заявила она.

— Ты — артефакт! — возмутилась я. — Зачем тебе человеческая еда?

«Ради удовольствия. Приятно иногда вспомнить вкус настоящей пищи. Жаль, что есть приходится языком. — Кошечка знакомо хихикнула, очень напомнив мне наставницу. — И вылизываться — не хочу, а тело само знает, что делать».

— Лира… Я так рада, что ты всё ещё со мной.

«Ну, вот! А раньше по имени не хотела называть. Стоило стать кошкой, чтобы перестать быть госпожой. Ты плачешь, что ли?»

— Тебе, наверное, было очень сложно меня дождаться».

«Я знала, сколько примерно должно было пройти времени. Конечно, было непросто сохранить своё сознание. Я много спала, а связь с Источником помогала хоть иногда обретать настоящее тело. Эта способность очень помогла, когда эльфы скрылись. Мне пришлось выходить в город, чтобы не пропустить твоё появление. Я искала, бродила по закоулкам. Так и появилась «Легенда о коте».

— Расскажешь мне, что произошло за это время и откуда появилась Стена?

«Конечно, расскажу, но только о том, что происходило в Седэанелии в то время, когда я не спала. Мне нельзя было покидать город и его окрестности, артефакт не отпустил бы».

— А сейчас?

«А сейчас — спи. А то Деалинор поймёт, что ты просто ото всех спряталась, и придёт тебя ругать».

Я привыкла слушаться Лиру, поэтому закрыла глаза, но уснуть никак не получалось. Слишком быстро я оказалась в своём времени, не успела к этому подготовиться. В голове всё крутились воспоминания о родителях, о школе, об артефактах. Они все ещё словно были передо мной, но в то же время слишком далеко. И как мне было больно и одиноко, когда я только оказалась в прошлом, также мне было больно и одиноко сейчас, хотя я всей душой рвалась вернуться.

За окном виднелся тонкий серпик Луны, но её зов меня больше не тревожил. Пусть у меня было мало времени на нормальную учёбу, но своими достижениями я могла гордиться. А сколькому ещё могла бы научиться, если бы у меня было чуть больше времени!

Я повернулась на бок и прижала Хрустальку к себе — так было спокойнее. Тихое урчание кошки меня всё же усыпило.

Наверное, несколько месяцев в школе артефакторов приучили меня вставать на заре, потому что проснулась я ещё затемно. Дом был погружён в тишину. И даже Хрусталька мирно сопела на моей подушке. Она приоткрыла один глаз, но тут же свернулась клубочком и укрыла нос хвостом. Намёк яснее некуда — вставать кошка не собиралась.

У меня же сна не было ни в одном глазу, и я вдруг без лишних понуканий решила продолжить свои занятия. Ведь ещё господин Тейден говорил, что в физически крепком теле и магия будет сильнее.

Посмотрела на летнее платье и поняла, что в нём буду выглядеть глупо, тем более я собиралась на пробежку. Но, когда убирала его, неожиданно нащупала в кармане что-то твёрдое. К моему удивлению, это оказался один из трёх хрусталиков. Которые госпожа Лира велела мне зачаровать в целях тренировки. Прислушалась к нему, отчётливо различив стрекотание сверчка, и опознала светильник. Отличная возможность испытать ещё раз собственное творение.

Свет возник из самой сердцевины камня. Его хватило ровно на столько, чтобы я могла различить свою одежду. Захотелось прыгать от радости — мой артефакт работал!

«Спала бы ты,. — лениво посоветовала Хрусталька, залезая от света под одеяло.

— Сама же требовала, чтобы я занималась каждый день!

«Ну, как знаешь».

Выскажись кошка более внятно, я, может быть, и прислушалась бы к её совету. А так отыскала штаны и одну из тёплых рубашек, пожалела, что у меня больше нет плаща артефактора, и вышла на улицу. Было холодно, медленно серебряными звёздочками с неба падали снежинки, и я сразу продрогла. Стало понятно желание Хрустальки спать в тепле. Однако, почувствовав, что такое настоящая магия, я была не готова отказаться от неё, поэтому побежала.

После третьего круга по саду мне стало теплее. Возможно, потому, что тучи рассеялись и небо окрасилось в алеющее золото. А может быть это была магия.

На четвёртом круге я заметила брата. Он стоял в стороне и не сводил с меня глаза — не звал, не подходил сам, просто защитил от холода.

Пятый круг я не завершила, так как уже несколько раз споткнулась, чувствуя чужое внимание. Нам явно нужно было поговорить, но ни он, ни я не желали начинать разговор.

«Спала бы ты», — донеслось неведомо откуда насмешливо от Хрустальки.

Спи — не спи, а вечно прятаться всё равно бы не вышло. Да и от наставницы я успела узнать, что лучше не оттягивать неприятные дела. А предстоящий разговор явно не был приятным.

— Замёрзнешь, — подошёл и сухо бросил Деалинор, когда понял, что бегать я больше не собираюсь.

— Не замёрзну.

Было слишком неловко называть его братом.

Он усмехнулся и едва заметно шевельнул пальцами, снимая свой щит. Я тут же активировала свой.

— Смотрю, времени даром ты не теряла.

Это такая похвала или сарказм? Непонятно.

— Но и узнала не столь много, как хотелось бы.

— А стоило узнавать?

Мы смотрели друг на друга и словно разговаривали этими взглядами. Только никак не могли разобрать, что каждый из нас пытался сказать.

— Идём, — велел Даелинор и зашагал к дому.

Спорить не стала. Здесь я ещё не успела наладить связь с источником, а сила опять почему-тио слушалась с трудом. Долго поддерживать заклинание не получилось бы. Но говорить об этом я, конечно, не собиралась.

Мы устроились в кабинете, где уже был накрыт завтрак. Горячий чай в чайнике-артефакте, горячий омлет в тарелках со знакомой вязью, горячий пирог и холодное молоко. И вокруг множество артефактов, которым я радовалась, как старым друзьям. Каждый из них пел свою песню, словно приветствовал меня.

— Невероятно! — голос Деалинора вывел меня из задумчивости. — Я словно встретил Лиру, только в ином обличии. Она всегда уделяла артефактам больше внимания, чем людям... А ты изменилась, Тенна.

— Теперь я умею их слышать.

— Слышать… не чувствовать?

Только теперь поняла, что проговорилась. Но, наверное, лучше так, чем ходить вокруг да около.

Просто кивнула — и так уже достаточно сказано. Осталось только признаться, кто и где сейчас Лира — и ждать его решения.

Завтрак проходил в неловком молчании. Мне очень хотелось сбежать, но я старалась держать себя в руках. Деалинор внимательно рассматривал меня, но пока ни о чём больше не спрашивал. В прошлом, когда мы встретили, ему было около восемнадцати лет. Может, чуть больше. А сейчас прошло почти триста лет. Даже человеческие маги столько не живут.

Интересно, каков срок жизни эльфов? Например, Повелитель уже в прошлом был немолод — так мама говорила, а ведь дождался меня, ещё и Стену охранял. Интересно, он помнит свою встречу в прошлом со странной девицей?

— Ты знакома с Лирой.

Брат произнёс это с такой уверенностью и так неожиданно, что я поперхнулась чаем. Откашлявшись, коротко кивнула — не видела смысла утаивать это.

— Но она исчезла, когда я ещё был ребёнком. — Он устало прикрыл глаза, и только сейчас я осознала, что ему действительно много лет. — Я очень хорошо помню то время. У Лиры появилась новая ученица, и она везде с ней носилась. Какая-то странная девица, словно с неба свалившаяся на наши головы. Потом мама с папой тоже стали там пропадать, с этой ученицей. А потом … обе пропали — и Лира, и девица.

— А что было дальше? — спросила осторожно.

— Дальше? Если коротко, то сначала их искали родители с Повелителем. Потом Тейден вызвал в Седэанелию своих друзей-магов. Уже вчетвером они искали Лиру, но и у них ничего не вышло. А потом в один из дней артефакторы просто исчезли. Все: дети, наставники все заготовки и уже выполненные и ещё не разосланные заказчикам артефакты. Даже здание школы исчезло из Седэанелии. Ни следа никого и зних. Ни отец, ни Повелитель не смогли их отыскать. Тейден, его друзья, Лира — их словно никогда не существовало. А спустя некоторое время и артефакты стали исчезать. Кто-то пытался создавать новые, но они или не работали, или работали не так, или вообще были опасны для окружающих. Настоящие артефакты не то прятались, не то закончились. А может, кто-то просто не желал продавать их эльфам. В конце концов артефакторику запретили, а артефакты стали хранить как самые величайшие драгоценности.

— Но у вас артефактов достаточно.

— Это — наследство, а новых-то нет. И то, на что способна Кая, это капля от возможностей Лиры и её учеников.

Он замолчал, внимательно рассматривая меня.

Ждал, что я признаюсь в чём-то? Но перед моим мысленным взором вдруг предстала спящая в комнате кошечка, которая и была той самой Лирой, так никем и не найденной. Могу ли я открыть свою тайну? Или сначала нужно у неё спросить разрешения?

— Так что ты, Тенна?

Похоже, времени на размышления мне не положено.

— Я хорошо помню только свою маму. Она была очень молодой и красивой, любила петь и всегда говорила, что мир вокруг нас — живой и полный тайн, нужно только научиться их слышать. А потом она… умерла. Наверное, потратила все силы, чтобы защитить меня. Только я не понимаю, почему… почему всё это произошло. Где мой отец? Как мама оказалась одна вдали от своих родных? И…

— И где твой брат?

Я смущённо опустила глаза.

— Я ждал тебя, — неожиданно признался Деалинор. — Сначала хотел искать, но потом понял: если ещё и я покину Седэанелию, возможно, уже ничего не выйдет исправить. Поэтому ждал, принимал в свой дом всех, кто обладал хотя бы малейшим намёком на магический дар. Не очень хорошо помнил твоё лицо, и всё гадал — ты или не ты переступила порог моего дома. И не узнал тебя — не узнавал до тех пор, пока ты не притащила домой Кота. Артефакт просто притянуло к тебе. Или тебя к нему?

— Вы солгали мне. Кот появился не из золотой статуэтки! Это — хрусталь, светлый, чистый, искренний камень. И такой же артефакт!

— Да, я соврал про статуэтку, её никогда не было. Был маленький я, была странная девица, появившаяся из ниоткуда и с мощным даром артефактора. И была наставница Лира, которая ради этой девицы совершила вторую глупость в своей жизни. Лира отдала тебе всю себя — свою жизнь, свою душу, чтобы ты могла создать своего Кота. А ты об этом даже не знала, даже никогда не задумывалась! Вот уж не предполагал, что моя сестра окажется настолько жестокой и бесчувственной.

— Я не бесчувственная! И я прекрасно знаю, чем ради меня рисковала Лира. Просто верила в неё, ка кона верила в меня.

— И чем хорошим это обернулось? Рухнуло всё, что было. Где сейчас мама? Где отец и Лира? Нет никого. Есть только ты.

— Было бы лучше, если бы я исчезла? — Слёзы удавалось удержать с большим трудом. Нечего радовать этого противного эльфа видом своей слабости. — Откуда вам знать, что я пережила и какую боль пронесла в своей душе? Вы страдали, сидя в уютном домике, на всём готовом, с магией и артефактами. а я бежала отстражи, чтобы меня не сожгли в заражённой деревне. Трудилась, не покладая рук, чтобы получить хотя бы кусок хлеба. Пересекла в одиночку половину мира в поисках силы. И нашла вас — своего брата, нашла наставницу, друзей… Неужели я не заслужила этого? Мне пришлось столько всего преодолеть, со стольким бороться в одиночку, что душа моя состарилась, а ведь все называли меня ребёнком. Что такое восемнадцать лет для эльфа? Но эльфийская во мне только магия и кровь, а вы и этого не признаёте.

Отвернулась потому что почувствовала на щеках влагу. Мне неприятно было плакать перед братом, но эмоции брали верх.

Я и радовалась, и страдала, когда поняла, что нашла свою семью и поняла, что в будущем меня ждёт только брат. Верила, что и он мечтал о нашей встрече. А на деле я была для него обузой, той, по чьей вине Деалинор потерял всех, кто был ему дорог.

— Тогда зачем вы меня учили? Зачем помогали, хвалили и ругали?

Деалинор сердито сжал кулаки, встал и отошёл к окну. Выносить его молчание было тяжелее, чем крики и злые слова.

— Я жалел тебя. Ты была одинокая, слабая, беззащитная. А главное — я не помнил тебя. Мне же было около двадцати лет, когда мы встретились. В памяти не осталось твоего лица. Но когда появился Кот, я почувствовал артефакт и смог сопоставить некоторые факты. Но и тогда мне хотелось думать о тебе только хорошее. А потом ты пропала, и кот твой пропал — и я вдруг решил, что ты мне просто привиделась. И вот вы оба опять врываетесь в мою жизнь. Как я должен на это смотреть? Где ты была и почему, вернувшись, стала знать обо мне больше, чем до своего исчезновения?

Дверь тихо скрипнула, прерывая Деалинора. Мы оба обернулись и увидели Хрустальку. Она деловито прошла по кабинету, потёрлась о мои ноги и ушла к эльфу.

— Опять твой Кот! — возмутился он.

— Кошка.

— Кот, кошка — никакой разницы.

«А разница-то очевидна!» — хихикнула Хрусталька и, подобравшись поближе, прыгнула на его ногу и вцепилась зубами.

— Вот ведь троллий выкормыш! — выругался Деалинор, отрывая от себя Хрустальку.

— Не обижайте её! — Я схватила кошечку и прижала к себе. — Это потому, что вы меня обижали, а она пришла меня защитить.

«Не выдумывай, — мысленно захихикали Лира. — Но мысли контролируй — кровь эльфика мне была нужна для дела».

— Защитить?! — между тем продолжал ругаться Деалинор.

«А тебе не кажется, мальчишка, что тебя учили слабых не обижать?!» — вдруг услышала я. Кажется, брат тоже, потому что он во все глаза посмотрел на кошку.

— Что? Кто это был?

«Сам как думаешь?»

Интересно, чтобы это значило? Между тем Лира продолжала:

«Ты — взрослый и сильный! Разве этому тебя учили — обижать тех, кто слабее?! Или отказываться от своих слов? И уж точно не предавать свою семью и не обвинять невиновных».

Деалинор наклонился и взял Хрустальку в руки. Поднес яеё к самому лицу, он принялся внимательно рассматривать её, словно верил и одновременно не верил тому, что слышал.

«Ну, что разглядываешь? Кошек никогда не видел?» — по голосу было понятно, что Лира смущена.

— Этого не может быть!

«Да. Конечно, — ответила кошка ехидно. — Раз ты не веришь, то и не будет».

— Лира?! Это ты?

«Как видишь, я не умерла».

— Но это не намного лучше.

«Ошибаешься. Будь я человеком. Давно бы уже покинула этот жестокий мир. А так могу жить вечно. Или пока Источник не иссякнет».

— Но оживаешь ты, только когда Тенна рядом.

«Не оживаю — артефакт активизируется в её присутствии. И Источник пробуждается. Ты же чувствуешь это?»

— Я сначала не знал, что думать, ведь Источник молчал около полувека. А тут неожиданно пробудился, Седэанелия стала меняться. Даже я помолодел немного.

«Всё это Тенна. Она — дочь Хранительницы Источника, значит, её наследница. Пришла в Седэанелию — и город ожил. Также было, когда твоя мать впервые появилась здесь. Так что без Тенны Седэанелия вновь станет серым и скучным человеческим городом».

Я слышала их беседу, но не вмешивалась. Очень хотелось выяснить, что же случилось, когда я покинула прошлое, а Лира стала артефактом. Те несколько общих фраз рассказали слишком мало. И Деалинор, и Лира явно знали гораздо больше, ведь они жили здесь эти три века, а я разом шагнула из прошлого в будущее. Но сейчас обоим было не до моих вопросов. Деалинор впервые ласково гладил Хрустальку и не ругался, что я притащила кошку в дом. Наконец, оба вспомнили обо мне.

— Тенна! Как вышло, что ты стала Хранительницей Источника? — взволнованно спросил брат. — Я слышал только о том, что Лира исчезла ради тебя. Но что ты связана с Источником…

— Об этом знали только Повелитель, господин Эвертин и мама. Больше никто, — ответила ему.

— Господин Эвертин… и мама. Не папа!

— Я называла отцом другого… человека.

— Значит, родители почему-то разделились. Около полувека назад они решили отправиться на Затерянные острова — вспомнить юные годы, повидать места, где родились и выросли. Им было уже много лет, но они приняли такое решение. Мы беседовали через артефакт, а потом связь неожиданно пропала. Но вот — спустя столько лет — появляешься ты, и всё изменилось.

— И многое изменилось?

— Многое. Ты ведь видела, какой была Седэанелия в прошлом. За время отсутствия мамы она почти исчезла, растворившись в человеческих улочках. Умерла под потоком людей. Но с тобой есть шанс всё вернуть.

Деалинор направился к двери.

— У меня ещё много вопросов.

— Они могут подождать. Гораздо важнее разобраться с тем, что сейчас творится с городом. И как спасти Лиру.

«Не надо меня спасать. Мне нужна только Тенна рядом и Источник — и я буду существовать вечно».

Кошка вывернулась из рук Деалинора и подошла ко мне, словно подтверждая свои слова. На душе у меня потеплело — хоть кому-то я нужна.

«Нужна. И мне, и ему, только он сам об этом ещё не знает», — кажется, эти слова слышала только я.

Деалинор молча рассматривал нашу пару, словно пытался принять какое-то решение. Тяжело вздохнув, он махнул рукой.

— Идите обе отсюда. Мне нужно подумать, что делать дальше.

От Деалинора мы практически сбежали. Его взгляд преследовал меня, словно я действительно была в чём-то виновата.

«В комнате собралась спрятаться? — ехидничала Хрусталька. — Совсем, смотрю, расслабилась. А учиться кто будет? Для кого я наследство оставила??»

Я обиженно остановилась и подняла кошку на уровень глаз.

— Опять?!

«Ты же не считаешь, что уже всему научилась? Один мощный артефакт ни о чём не говорит. Да и тот мы создавали с тобой на пару. А у директора Гина, помнится, немало было интересных книг. Конечно, некоторые я успела спрятать так, чтобы их могла найти только ты — моя наследница. Но сначала… — Кошка принюхалась. — на тебе артефакт, блокирующий магию. Нужно его снять, а то опять чудеса с заклинаниями начнутся».

Артефакт? Пожалуй, да.

Я заметила его не сразу, когда вернулась в своё время. Просто осознала, что мамин прощальный подарок — кулон — опять на мне. Выходит, это и есть тот самый артефакт, что до сих пор мешал мне.

Удерживая кошку одной рукой, другой я коснулась подвески на груди. Я всегда воспринимала её, как последнюю память о маме. Но если она специально сделала так, чтобы я могла спокойно жить, не привлекая внимания к своей истинной сущности? Но раз скрываться мне больше не от кого, значит, пора маминому подарку отправиться на покой, а мне стать той, кем я и должна быть.Ведь в прошлом-то у меня всё получалось!

— Тогда тем более — в комнату, приняла я решение. — Артефакт не стоит бросать где попало. Тем более это единственное, что я сохранила на память о маме.

«Хорошо. Но потом — учиться!»

Я засмеялась. Лира не изменяла себе, даже став Хрусталькой.

Мы устроилась на полу в библиотеке, подложив несколько подушек. Хрусталька уверяла, что так читать гораздо удобнее, да и книги можно класть на пол, а не таскать их с полки на стол. Впрочем, учиться я была не настроена, в мыслях у меня было другое.

— Расскажи мне, — попросила я Хрустальку прежде, чем она взялась за моё воспитание.

«О чём?»

— Деалинор очень коротко описал то, что произошло, когда я вернулась сюда из прошлого. И что случилось с родителями?

«Повторю ещё раз: я знаю только то, что произошло в Седэанелии. Обо всём остальном мне ничего неизвестно».

— Вспомните, госпожа Эзерлир, вы всегда говорили мне , что начинать нужно с основ. Сейчас моя основа — это то, что случилось после того, как артефакт был создан и сработал. Или вы опять предпочтёте мне показать, а не рассказать?

«Ты права. Знание, которое добываешь сама, хранится дольше, — призналась кошка. — Иди к Стене и там задавай свои вопросы. И не зови меня госпожой — это ужасно глупо и неловко. Называй Лирой».

Я едва заметно улыбнулась: ведь с этой Стены всё и началось: и мой поиск силы, и путешествие в прошлое, и многое другое.

— Схожу, обязательно схожу к Стене, но не сегодня. Я очень надеюсь встретить Стража в маске. Думаю, он многое может рассказать.

«Вот и правильно. А теперь открывай вон ту книгу и слушай. Самые ценные артефакты способны выполнять несколько задач одновременно. Поэтому их обычно выполняют в виде колец, браслетов или цепочек. Однако это очень сложно, ведь даже опытному магу непросто удерживать несколько разных плетений. Но можно схитрить — из одной основы выплетать сразу несколько заклинаний. Поэтому начнём с тобой с того, какие заклинания можно совмещать, а какие — категорически запрещено».

Подчинилась я с удовольствием — о таком я вообще слышала впервые, поэтому поскорее сняла с полки книгу, на которую указала кошка. Имя автора показалось знакомым — Арнис Церрийский. Очень странно! Где же я его уже слышала? Однако Лира недовольно дёрнула хвостом и повторила — читай, пригодится.

Книга действительно оказалась очень интересной. Маг рассуждал не только о комбинировании заклинаний, но и о возможности совмещения нескольких стихий. Всё же чувствовалось в этом что-то странное. И вдруг я поняла:

— Это писал некромант! Как Адейла!

«Да, верно, — не стала отрицать наставница. — Арнис действительно был очень сильным некромантом. А кроме того он умел распознавать чужие плетения, поэтому мог комбинировать различные заклинания. Помню, они с Ворганом чуть не дрались, кто первым напишет свою книгу по магии».

— Они были вашими друзьями! Вот откуда я слышала это имя!

«Да, наша боевая пятёрка: Тейден, Ворган, Арнис, Елия и я. Жизнь развела нас в разные стороны, но в трудные минуты мы всегда приходили друг другу на помощь…»

Кошки не умеют плакать, но в голосе Лиры я отчётливо различила слёзы. Она прятала своё сожаление слишком глубоко, чтобы кто-то другой не мог его различить. Но меня учила она сама — и я слышала в своём артефакте эту горечь.

— И в тот раз? Когда появился… Кот? Вы ведь называли их имена.

«Да. Они сразу примчались в Седэанелию, даже наша герцогиня Готар. Скорее всего именно она и использовала силу своего Источника, чтобы переместить всех остальных. Да это и неважно. Мы с тобой всё очень хорошо запутали, мне хватило силы спрятаться, и никто не смог быстро вычислить место создания артефакта. Поэтому когда они появились на побережье, ни следа от нашей магии уже не осталось. Никто не догадался, что за артефакт был создан. Даже Арнис — я уверена — не нашёл следов. А с учётом того, что мы работали с хрусталём, у них не было ни единого шанса. Это, кстати, пример сочетания различных заклинаний».

— Вы гордитесь нашим успехом. Но как же чувства ваших друзей?

Настроение у Лиры заметно изменилось.

«Чувства… Я не могу сказать точно, потому что сама никогда ничего подобного не испытывала. Я умею радоваться хорошо выполненной работе и огорчаться, когда что-то не получается. Но камни мне ближе, чем люди».

— Господин Тейден любил вас. Он говорил, что это трудно, но продолжал любить.

«Мне не хватит всего времени моего существования, чтобы отплатить ему за его любовь, — Лира сказала это так просто, что в её словах я ощутила не меньшую любовь. Только, возможно, она сама не осознавала своих чувств. — Я не раз заставляла его страдать, но он всегда меня прощал».

— И в этот раз?..

«За Кота он меня не простил. Хоть я и стала камнем, но мне до сих пор больно, когда я вспоминаю о нём и его страданиях. Я не могла тогда прийти к нему и всё объяснить, не могла утешить или дать знак, что сейчас выбрала жизнь, а не вечный покой. И он не простил директора Гина — наверное, думал, что тот мог бы остановить меня».

— Но ведь эльфы не знали, что ты задумала.

«Не знали, — эхом отозвалась наставница. — Но понимали, что что-то безумное. Мне пришлось очень хорошо спрятаться и не высовываться, чтобы никто не мог обратить заклинание вспять. Через год я бы пришла к Тейдену и всё объяснила, я бы опять была рядом, но он не дождался. В тот день, когда я впервые смогла явиться в Седэанелию в образе кошки, его там уже не было. Он знал про срок — есть всего год, чтобы вернуть меня, потом душа слишком тесно срастается с артефактом, чтобы её можно было вернуть, и своим поступком выразил, что не прощает меня. Накануне, забрав вех моих учеников и все артефакты, он ушёл. Воспользовался артефактом переноса, совершив сразу несколько переходов, чтобы сбить след. Больше я его никогда не видела».

Камни не умеют плакать — их слезами можно назвать только капли росы или дождь. Хрусталька тоже этого не умела, но сейчас я всей душой ощущала её слёзы и готова была разрыдаться вместе с ней.

— Прости меня.

«Ты ни при чём. Я подумала обо всём. Забыла только оставить прощальное письмо Тейдену и попросить его дождаться меня. И всё было бы иначе. Но сделанного уже не вернуть, и мне остаётся только надеяться, что Тейден всё же смог простить меня».

— Я постараюсь узнать, где и как он жил.

«Сиди уж — постарается она. Три век прошло — найдёшь ли ты его след… Выполни сначала то, что уже пообещала — верни артефакты в Прайму. А потом, может быть, и попробуешь найти следы Тейдена».

Я покрепче прижала к себе кошку, выражая ей свою поддержку и сочувствие. Но она, как всегда, только насмешливо посоветовала не расслабляться и продолжить занятия.

Согласно кивнув, я вновь углубилась в чтение. На каждой странице мне встречались знакомые мысли — о построении многоуровневой защиты, о правильной последовательности заклинаний при их одновременном использовании, о порядке вливания силы в сложные конструкции.

— Это всё ведь об артефактах! — не удержалась я.

«Не всё. Кое-что могут использовать и сильные маги. Но такие заклинания очень сложно создать, а удерживать длительное время почти невозможно. Поэтому опытные маги создают так называемые заготовки, чтобы быстро активировать их и сразу использовать. С этой точки зрения артефакты гораздо удобнее. Один раз создал — и только подпитывай, пока артефакт не израсходует свой ресурс. И активировать гораздо проще. Но здесь ты об этом ничего не найдёшь — нужные книги я хорошо спрятала».

— И ты хочешь, чтобы я их нашла?

«Да. Когда будешь готова».

Мне было неловко под взглядом кошки. Я отчаянно не хотела уезжать, хотя понимала, что ради развития собственных способностей придётся.

— А ты опять уснёшь, а Седэанелия станет угасать?

«Не станет, если ты настроишь Источник».

— Я не умею.

«Я тоже, — Лира хихикнула. — Ничего, разберёшься. Ты девочка умная».

Я легла на подушки и прикрыла глаза. Человек или кошка — Лира не менялась. Придумать задачу посложнее и скинуть её тебе на голову. Это так в её духе!

Послышались осторожные шаги, которые заставили меня встрепенуться. До меня неизвестные не дошли, остановившись за стеллажами, и я смогла услышать голоса Каи и Адейлы.

— Девица Тенна такая странная. То появляется, то исчезает. И господин Дей ничего не объясняет.

— Ты права, Кая, но в ней есть что-то такое, что нам не постичь. Словно мы гости в этом городе, а она — часть его.

Слова Адейлы заставили насторожиться и меня, и Хрустальку.

— Ты что-то о ней знаешь?

— Я видела её силу. Многие недооценивают некромантию, но она позволяет узнать больше, чем любое другое заклинание.

— И что ты узнала? — в голосе Каи не было ни капли любопытства.

Умело скрывала или действительно не хотела ничего знать и просто поддерживала беседу?

— Прости, ты знаешь моё правило — я секретами не делюсь. Но, думаю, вам с девицей Тенной будет о чём поговорить.

«Умная девочка, — расслабившись, прокомментировала Лира. — Некромантам нет равных в распознавании магических способностей. Она же была первая, кто помог тебе раскрыться? Но свои способности пока не выставляй напоказ. Пусть лучше недооценивают, чем ты окажешься в беде».

— Скрываться даже от своих? Это очень неприятно.

«Но не смертельно».

Я повернулась на бок и, подперев щёку рукой, задумалась. Смогу ли я после всего жить так, как жила до путешествия в прошлое?

*       *       *

Наверное, Деалинор попросил не трогать меня первое время, потому что со мной здоровались, делились новостями за обедом, интересовались, какие будут поручения, но не задавали больше ни одного вопроса о моём отсутствии. С одной стороны было неловко, а с другой всё равно я бы ничего не рассказала. Это бы всех обидело — и мне всё равно было бы неловко.

Каждый день я, как и прежде, начинала с пробежки, а если мне вдруг хотелось подольше поспать, в дело вступала Хрусталька. Сначала она весело скакала по мне. Если это не помогало — начинала стаскивать с меня одеяло. В качестве последнего аргумента в ход шли когти и зубы. Поэтому приходилось пересиливать свою лень.

После завтрака — учёба. В игривой Хрустальке просыпалась наставница Эзерлир, и под её руководством я заучивала различные заклинания, которые можно было использовать для создания артефактов.

«Заклинание можно взять абсолютно любое, однако нужно помнить о том, что дело не только в плетении. Правильный выбор основы для артефакта — половина успеха. Для каких-то простых поделок может подойти даже камень из-под ног, но если требуется что-то долговечное или серьёзное, то и основой должно стать нечто значительное. Взгляни на список и попробуй определить, какое заклинание требует большой подготовки, а какое можно вложить в артефакт на бегу».

Такое задание было интересным, не все решения были очевидными, и требовалось хорошенько поломать голову. Но иной раз клонило в сон, тогда Лира говорила:

«Как ты собираешься искать ответы на свои вопросы, сидя в Седэанелии? А в большом мире знания и умение быстро сотворить артефакт может сильно облегчить тебе жизнь».

— Хочешь меня прогнать?

«Ты сама попросишься на волю. К тому же, если захочешь узнать об артефактах больше, тебе придётся покинуть Седэанелию, чтобы найти всё, что я спрятала».

— А как же ты и город?

«Мы будем ждать».

Мне не хотелось думать о том времени, когда придётся остаться одной. Покидать едва найденного брата и наставницу было страшно. Надеюсь, они не прогонят меня в мороз, а подождут хотя бы до весны.

«Тенны, ты что, расстроилась? Прости, я не хотела тебя напугать, — кошка потёрлась об меня, утешая. — Деалинор, как бы ни был зол, никогда от тебя не откажется. Всё же он эльф. И рос, и жил всё время как эльф, а для них нет ничего важнее семьи».

Хотелось верить в это и в тот день, когда Деалинор, прервав наше занятие, позвал меня на прогулку. За прошедшую неделю я ещё ни разу не выбиралась за пределы дома, поэтому пришлось потратить немало времени, чтобы привести в порядок зимний плащ и ботинки.

— Ты из-за моря товары ждала, что ли? — встретил меня недовольный вопрос брата.

— Простите, вы слишком неожиданно оторвали меня от урока.

Мне неловко было бы обращаться в трёхсотлетнему эльфу на «ты», поэтому я старалась держать прежнюю дистанцию.

— Нельзя столько учиться, нужно хоть иногда делать паузу, — пожурил он меня и медленно пошёл вдоль по улице. Мне пришлось следовать за ним.

— Что ты видишь сейчас в городе?

— Людей, — немного подумав, поняла я. — Город эльфийский, но эльфов здесь нет.

— Верно. И всё это последствия появления в прошлом странной девицы, которую взяла под своё крыло Лира. Почему она решила учить тебя?

— Госпожа Эзерлир сказала, что у видела во мне способность чувствовать артефакты. Эта способность редкость среди людей, а про эльфов-артефакторов вообще никому не известно.

— Конечно, эльфы слишком давно отдалились от людей. Если честно, я и сам таких не знаю. Может, быть кто-то на Затерянных островах и изучает артефакторику, но я там никогда не был. Давай лучше вернёмся к тому, зачем я тебя позвал. Что ещё ты видишь?

Я быстро сообразила, что требуется, и настроилась на магию вокруг. То, что я увидела, поразило меня: тонкие нити силы едва виднелись. Никакого сравнения с тем уровнем наполненности, который я ощущала Седэанелии прошлого.

— Магии почти нет!

— Немного не так. Эльфийской магии нет, потому что более полувека у Источника нет Хранительницы. Без неё наша сила становится нестабильной и перестаёт поддерживать окружающий порядок. Заметила, что нынешняя зима более суровая, чем в прошлом году?

— Да, заметила. Это тоже последствия отсутствия Хранительницы?

— Именно так. Нельзя покидать Источник надолго, а мама не вернулась.

— Но эльфы отгородились от людей раньше.

— И опять причиной тому ты — твоё появление в прошлом и исчезновение Лиры.

Деалинор остановился так неожиданно, что я впечаталась в его спину. Виновато потёрла лоб, а потом возразила:

— Почему вы обвиняете меня во всём?! Я же не лично Лиру за руку тащила создавать тот артефакт. И вообще, она — взрослы человек, а я — эльфийский подросток. Да и не умерла Лира, просто Тейден ушёл прежде, чем она набралась сил, чтобы прийти к нему.

— пусмть так, но объяснять это уже некому. — Он немного помолчал, давая возможность осознать его слова. — Давай, веди.

— Вести? Куда? — не поняла я.

— Куда сила зовёт. Как ты до этого по городу ходила?

В этот раз я понимала гораздо больше, чем раньше. Мне было не только видно нити силы, но и слышно зов — не то мягкое шуршание, не то тихий плеск ручья. Так звал Источник.

По улицам мы прошли быстро. Деалинор где-то качал головой, где-то поднимал лицо вверх и глубоко вдыхал воздух. Не сразу я заметила артефакты, с которыми брат, кажется, общался подобным образом.

Я отвыкла от неё, но — на удивление — ждала встречи. Стена, как и всегда, возникла передо мной неожиданно и почти мгновенно. Раздвинула дома, унесла их за горизонт и спокойно разместилась поперёк дороги.

В голове тут же застучали барабаны — сигнал охранного артефакта. Я подошла ближе и заметила, как магия Источника сама распутывает передо мной все плетения-ловушки. Ничего себе! Вот почему я ни разу не пострадала, когда приходила сюда! Седэанелия действительно ждала именно меня, чтобы ещё раз проснуться.

— Зови, — коротко велел брат.

— Звать? — не поняла я. — Кого и как? Ну, ау.

Деалинор улыбнулся.

— Силу зови, Источник. Он откроет тебе проход.

— Мне, но не вам?

— А я пройду с тобой.

— Откуда, кстати, взялась Стена?

— Ты же не думаешь, что Лира была единственным артефактором в Седэанелии?

— Они же все ушли!

— Верно, но эльфов всех учат создавать простейшие артефакты. Мощные вроде твоего Кота — не знаю, кто ещё способен, а простенький артефакт даже мне по силам. Этот артефакт, — брак указал на Стену, — создал дедушка… Повелитель. Сказал, что тот однажды ему приснился.

Приснился? Или враньё, или… Лира помогла? Скорее всего, она приснилась Повелителю и научила, что и как делать. Только зачем такие сложности? Об этом я и спросила.

— Шла война. Человечество сражалось за очередное право владения землями, товарами, магией. Хотели втянуть и нас, но тут Повелителю приснился очень полезный сон — и он сотворил Стену.

— То есть за ней живут эльфы.

— Да.

— А вы? Почему не со всеми?

— А я ждал сестру. Конечно, не один. Изредка кто-то приходил проведать меня, чтобы я тут не одичал и не умер со скуки. Пусть я не мог пройти на ту сторону Стены, живущие там могли выходить за её пределы. Вот только последние полвека тянулись слишком долго.

— И теперь вы уйдёте за Стену, как и все остальные?

— Не знаю, давай, зови источник. Пора уже всем представить мою сестру.

— Нет, подождите. — Я сделала несколько шагов назад. — Как-то быстро всё это. Я ещё не готова. И вообще, наверное, нужно сначала у наставницы спросить.

В мгновение ока Деалинор оказался за моей спиной и принялся подталкивать вперёд.

— Ничего не быстро. И спрашивать никого не нужно. В нашей семье старший сейчас я, так что мне и принимать решение.

Сопротивлялась я до последнего. Однако грубая эльфийская сила победила, и мои руки коснулись Стены. Это знакомое ощущение лёгкого покалывания под пальцами! Невольно улыбнулась, потому что магия сама просилась в руки, звала работать.

Сознание привычно слилось с матрицей артефакта, исследуя его, знакомясь. Почти сразу я узнала это плетение — только до сих пор не видела, чтобы оно было такой мощи. Лира в своё время использовала два десятка камней, чтобы создать охранный контур. Здесь же их было несколько тысяч. Мощный, величественный артефакт! И впрямь только Повелителю эльфов под силу создать нечто подобное.

Будь на моём месте кто-то другой, его бы уже давно вытолкнуло из матрицы, но магия признала во мне эльфийскую кровь. Поэтому, вспоминая уроки Лиры, я стала искать так называемый «узел» — место, в котором можно было ослабить плетение.

Знакомое, очень знакомое строение артефакта. Простое и действиенное — такое, чтобы я точно могла с ним справиться. Лира позаботилась о том, чтобы при имеющемся минимуме знаний я могла продемонстрировать свои навыки.

Узел отыскался быстро, даже ниточки, которые должны были помочь деактивировать артефакт, словно кто-то специально оставил на виду. И здесь очень ярко ощущалось присутствие Источника, поэтому всё получилось легко.

На первый взгляд.

Потому что, несмотря на простоту, плетение не деактивировалось, а словно замерло на мгновение, открывая проход в защите. Я чувствовала, как заклинание начинает восстанавливаться.

Выйдя из транса, я схватила брата за руку и торопливо шагнула вперёд, прямо в стену. Вопреки ожиданиям, она не развеялась и не стала прозрачной, просто я знала, что сейчас защиту можно пройти.

Удара мы не ощутили, но оказались словно в густом киселе, сквозь который нужно было поскорее пройти. Шаг, другой — и мы вышли на Центральную площадь Седэанелии.

Перед нами открылся город — такой, каким я его запомнила в ту последнюю неделю перед созданием артефакта. Тогда Лира прятала меня в школе, и я могла выглянуть за ворота только через окно какой-нибудь комнаты верхнего этажа. Просторные чистые улицы, словно сияющие в снежном убранстве. Величественные дома — идеальные, но неприступные Сбросившие свой наряд и уснувшие до весны деревья и ровными, будто нарисованными стволами и ветвями.

Седэанелия была той же, что и за спиной, но неуловимо другой, ка кс картинки. Город-мечта, город-сказка — эльфийская земля обетованная. И здесь нас не ждали.

Стоило пройти сквозь стену, как нас окружили воины с короткими мечами наизготовку.

— Стоять! Именем повелителя, ни шагу дальше! — сурово приказал один из них. — Кто такие?

— Господин ау-Раун, вы не узнали меня? — спокойно ответил брат. — Я — Деалинор ау-Легин, сын…

— Я знаю, чей сын Деалинор ау-Легин, — перебил стражник. — Но он не способен самостоятельно преодолеть заклинание, а значит, ты — не он.

— Как нас тут рады видеть, — скептически пробормотала я специально для брата.

Кажется, эльфы обладают превосходным слухом, потому что господин ау-Раун меня тоже услышал и уже готовился разразиться ответной тирадой, когда всё же появился тот, кого я так жаждала увидеть.

Повелитель приблизился неспешно. Я не заметила, откуда он вышел и с кем был. Просто в какой-то момент его присутствие стало почти осязаемым, заставив стражника сдержаться.

— Что происходит? — спокойно спросил он.

— Незваные гости, — отрапортовал господин ау-Раун.

Я во все глаза рассматривала Повелителя. Никогда бы не подумала, что эльфы могут стареть! Нет, он не поседел, не сгорбился, не покрылся морщинами, как это происходило с людьми. Но глаза говорили сами за себя — этот эльф устал от своей вечной жизни и дорого бы заплатил за возможность обрести покой. Три века ожидания неведомо чего утомили его.

— Деалинор! — поприветствовал Повелитель моего брата. — Вот уж не ожидал, что ты сумеешь прийти. А кто?..

Вопрос он не закончил, потому что наши взгляды всё же встретились.

— Здравствуйте, — вежливо поклонилась я.

— Ты…

— Да, я вернулась.

Арбеан ау-Торан едва заметно усмехнулся — он точно узнал меня, как узнавал и в те дни, когда я ещё ничего о себе не знала, но пыталась пробиться сквозь Стену. Сейчас я это понимала — он не пускал меня, потому что я была ещё не готова. А теперь были все шансы выяснить, что же за секреты скрываются за Стеной.

— Идёмте во дворец. Не дело на улице отношения выяснять, — тяжело вздохнув, позвал Повелитель. — Господин ау-Раун, благодарю за службу. Я забираю гостей.

Я последовала за Повелителем. Деалинор что-то принялся ему рассказывать, то и дело называя дедушкой. Мне сложно было уложить в голове, что мама была племянницей господина ау-Торана, а значит, он и мне был дедушкой.

Я хихикнула в кулачок — то никакой родни на горизонте не маячило, а то желающих полная бухта набежала..

Нас усадили в мягкие кресла в комнате, из которой открывался вид на заснеженный парк. Тёмной линией выделялся кусок дорожки, скрывавшейся за кустами. Я не узнала места, но не сомневалась — это тот же парк, по которому я гуляла с Лирой или с мамой, учась чувствовать Источник и принимать его силу.

Комната была небольшая. Кроме кресел и низкого столика перед нами не было больше никакой мебели, а дверь, казалось, терялась в тени за спиной. Всё здесь было именно для любования парком и, возможно, для доверительной беседы.

Через пару минут в комнату вошла девушка с подносом. Она поставила на низкий столик чашки, большой чайник, из носика которого шёл пар, блюда с пирогом и несколько вазочек со сладостями. Проводив её взглядом, я поинтересовалась:

— Мне казалось, эльфы отгородились от всего мира. Как же эта человеческая девушка сюда попала?

— Мы не можем существовать без остального мира, — пожал плечами Повелитель. — За пределами Стены остались жить некоторые из нас. Благодаря их умению видеть силу в обычных людях, они подбирают для работы одарённых. А когда это требуется, мы приходим за новыми работниками.

— Как-то это… — я поёжилась.

— Что поделать? Мы избрали единственное верное решение и теперь следуем ему. Конечно, Седэанелия утратила свои былые мощь и величие. Вспомнить только, сколько торговцев со всего мира стекались в наш порт! Или взять лесные территории? Деалинор, ты помнишь, как твой отец отправлялся на поиски старых поселений в леса, на север?

— Помню, но смутно, — кивнул брат. — Я же был очень маленьким, поэтому не понимал, почему папа уходит, а мне с ним нельзя. Мама постоянно повторяла мне причину, а я всё равно каждый раз капризничал.

— Верно, Эвертин жить не мог без того, чтобы куда-нибудь не отправиться бродить и выискивать что-то новое. А потом в нашей жизни появилась непонятная девица, в которую Лира вцепилась всеми руками, ногами и зубами.

Я смущённо закашлялась.

— Да, вы, девица Тенна. Сначала здесь нашалили, потом там что-нибудь вытворите — знаю я вас. — Повелитель вроде ругался, но как-то беззлобно, словно уже всё пережил и смирился с тем, что есть. — На две недели пути на север, запад и восток простирались триста лет назад владения Седэанелии. И, конечно, человеческие государства не могли не обратить на это внимания. Торговцы, бродяги и просто любопытствующие путешественники приезжали в наш город, жили здесь, бродили по нашим территориям. А вслед за ними пришли воины, посчитавшие, что мы не в силах отстоять свои земли.

Оба эльфа нахмурились.

— Я читала об этой войне, — сказала тихо, нарушая молчание.

— Ты читала, а мы её прошли, — сердито буркнул брат.

— Всё уже в прошлом, Деалинор, — одёрнул его Арбеан ау-Торан. — У нас была сила. Была мощь Источника, были все возможности противостоять человеческим войскам — но не было желания воевать. Говорят, гений нашёл бы способ обойтись без войны, но я не гений и пошёл сначала у людей на поводу. Мы ответили силой на силу и злобой на злобу. В Седэанелии слишком быстро позабыли причину побега на Затерянные острова — желание жить в мире и покое, так не свойственное человеческой натуре.

— И что вы сделали?

— Отдали земли, защитив лишь свой город. Всё же эльфов на материке живёт слишком мало для создания полноценного государства.

— Да уж, дай людям хлеба на ладони — они всю руку съедят, — опять вмешался Деаоинор. — Наши уступки люди вновь сочли за слабость и продолжали то набеги, то обманы. Просачивались в нашу жизнь и пытались устанавливать тут свои законы.

— Верно, и тогда наш единственный эльф, способный общаться с этим племенем, решил вновь выступить в роли посла. Ваш отец, — пояснил Повелитель, видя недоумение на лицах. — Это его талант — находить подход к людям и убеждать их. Он решил договориться мирно, а если не получится — найти для нас возможность вернуться на Затерянные острова. Думал, нас там давно уже простили. Иллирина решила отправиться с ним.

— И оба они не вернулись, — Деалинор сердито сжал губы. — Только… Тенна.

— Я никогда не видела отца.

Теперь хмурились мы уже втроём.

— Но ты сумела пройти сквозь Стену, Тенна, значит, нашла ответы на некоторые свои вопросы, — Повелитель постарался сменить тему. — Что теперь планируешь делать?

— У меня много планов. Во-первых, хочу узнать, куда всё же подевался отец. Во-вторых, наставница оставила для меня кое-что, и это кое-что нужно найти. В-третьих, буду дальше учиться.

— То есть собираешься уехать из города? — брат продолжал сердиться. — А кто тебе позволит?

— Разве нужно чьё-то позволение?

— Смею тебе напомнить, Тенна, — улыбнулся Повелитель, — что по нашему счёту ты ещё слишком юна, чтобы принимать такие решения самостоятельно.

— Но пока я дорасту до ваших мерок, состарятся и умрут все те люди, которые что-то могут знать о маме и папе!

— И это тоже верно. Мне нужно обдумать твои слова, Тенна. Побудьте пару дней с нами, а потом я сообщу, какое решение принял.

Арбеан ау-Торан поднялся из своего кресла и вышел. Чай со сладостями так и остались нетронутыми стоять на столике.

— А сколько всего могут жить эльфы? — почему-то поинтересовалась я.

— Долго, — задумчиво ответил брат. — Ну, пойдём, что ли?

— Куда пойдём? И как же угощение?

— Пойдём — ко мне домой. А угощение — просто дань вежливости. Видишь, какой столик низкий? За таким неудобно ни чай пить, ни есть. Но законы гостеприимства обязывают предложить гостю напитки.

Я поёжилась — не понять мне этой эльфийской выдумки. Пришёл гость — накорми его нормально, а тут для одних глаз угощение. Но на дом Деалинора мне было интересно посмотреть, поэтому я не стала тратить время на высказывание своего мнения и поспешила за братом.

В принципе, могла бы и догадаться, что ничего нового не увижу — дом на Самоцветной улице я знала вдоль и поперёк.

— Пока не начала задавать вопросы, я тебе объясню, — предвосхитил моё удивление эльф — Здесь — настоящий дом, за Стеной — его точная копия. Так мы с дедушкой точно смогли бы удостовериться в том, что моя сестра — это моя сестра, а не какая-нибудь самозванка, очень хорошо изучившая историю. Ты уже знала дом и оба его адреса, и для нас сейчас это стало вторым подтверждением твоего родства.

— А первое — это связь с Источником?

— Верно.

— А про Лиру?..

— Пока молчи. Она не открылась Повелителю или мне за столько лет, значит, видела в этом какой-то смысл. Кто я такой, чтобы спорить с её решением? И ты держи язык за зубами.

Согласно кивнула — мне тоже никого не хотелось пускать в тот маленький мирок, что был создан между мной и Хрусталькой.

А вот в доме меня ждал очередной сюрприз — встречать Деалинора выбежали две эльфийки. Одна была темноволосой и невысокой, вторая на полголовы выше и больше похожей на Деалинора. Я старалась сдерживаться, но удивление наверняка было написано на моём лице.

— Знакомься, Тенна, Лиамирра и Аммидела — мои жена и дочь.

Ну, могла бы и догадаться, что в возрасте трёхсот лет у моего брата точно уже должна была бы быть семья. Но ведь на протяжении года я о них даже не слышала! И среди домочадцев никто ни разу ни словом не обмолвился о жене и дочери господина Дея. Не знали? Скорее всего — эльфы очень берегут свои семьи.

— Ты её всё же нашёл?

Темноволосая Лиамирра — а это, скорее всего, была именно она, потому что мне виделся в глазах эльфийки далеко не юный огонёк — старалась выразить радость. Точно так же, как я пыталась сдержать удивление. С большим трудом и очень неискренне. Её дочь была более честной.

— Так ты — моя тётя? — не постеснялась она обратиться ко мне на «ты». — Уж очень ты… молоденькая.

— Ну, какая есть, — пожала я плечами. Было и неловко, и неприятно.

— Все в дом, — приказал Деалинор. — Мы ненадолго — до решения дедушки.

Спорить никто не стал, но я уже жалела о том, что сумела распутать защиту Стены и прийти в этот город. Здесь прошла целая жизнь — пять или шесть человеческих поколений, а для меня — одна неделя. И в доме всё знакомо, и даже комнату мне выделили ту же самую, в которой я когда-то провела ночь в доме родителей. Я устроилась в ней после ужина, внимательно осмотрев обстановку — ни капли не изменилась, словно родители решили оставить здесь всё так, как было во время нашей встречи.

Это было и больно, и приятно.

Стук в дверь заставил отвлечься от воспоминаний. В коридоре неловко переминалась с ноги на ногу Аммидела.

— Можно к тебе, тётя? — смущённо спросила она.

— Я пошире распахнула дверь пропуская эльфийку внутрь.

— Прости, у меня никогда не было ни тёти, ни дяди — только бабушка с дедушкой и прадедушка, но ему совсем некогда со мной играть, — тараторила она, с ногами влезая в кресло у окна. — А ещё и бабушка с дедушкой уехали и не вернулись, и дома стало совсем тоскливо. Отец после их отъезда заявил, что должен жить за стеной и кого-то ждать. Я просилась тоже наружу, но среди людей очень опасно — они могут раскрыть нас и заточить ради нашей силы. А ты не боялась жить с людьми? Как ты скрывала, что ты эльфийка. И если ты моя тётя, значит, бабушка и дедушка — твои родители, значит, ты знаешь, где они и что с ними случилось? И почему они никак не вернутся?

Она болтала и болтала, а я улыбалась всё шире, хотя улыбка была горькой. Со мной никто никогда так не делился своими секретами. Я и сама никогда такой не была. Ведь Аммидела намного старше меня по годам, а по поведению кажется едва вышедшей из детства. Она перескакивала с одного на другое, а мне было и завидно, и грустно, что в моей жизни не было возможности расти также легко и беззаботно.

— Аммидела, — прервала я её.

— Амми, — быстро перебила она меня. — Называй меня Амми — мы же родня.

— Хорошо, Амми. Я не боялась жить с людьми, потому что и сама считала себя человеком, а о том, что во мне течёт эльфийская кровь, узнала всего несколько месяцев назад. До сих пор воспринимаю себя человеком.

— А как же ты прятала свою магию?

— Мама постаралась. Она создала для меня амулет, который скрывал эльфийскую сущность.

— Мама, то есть бабушка… А где она сейчас?

— Её больше нет. Она пожертвовала собой, чтобы я могла выжить.

Амми нахмурилась, а потом я заметила, как по её щеке скользнула одинокая слеза.

— Знаешь, как-то давно я почувствовала, что бабушка рядом, хотя на самом деле это было не так. Она словно погладила меня по голове — попрощалась, а потом ушла, — глухо проговорила девушка. — Наверное, это была её душа.

Я пожала плечами. Пусть племянница считает меня чёрствой или бесчувственной, сейчас я не готова была раскрывать душу и опять погружаться в болезненные воспоминания.

— А дедушка? Твой папа — где он?

— Я не видела его в детстве, — постаралась ответить так, чтобы слова не были ложью.

— И прощаться ко мне он не приходил. — Амми подмигнула, заметив моё удивление. — Маме это не нравится, но я могу чувствовать тех, кто умер. И если дедушку я не почувствовала, значит, он жив.

— Мне бы очень этого хотелось, — улыбнулась я ей. — Наверное, нужно отправиться по следам их с мамой путешествия, но — и ты тут права — я слишком юна по меркам Повелителя, чтобы мне позволили путешествовать в одиночку.

— А меня с тобой не отпустят, потому что скоро должен вернуться мой жених, — грустно проговорила Амми.

— Жених?! — удивилась я.

— Конечно. У меня уже подходящий возраст для замужества, а значит скоро моя свадьба.

— А ты знакома с ним?

— Никогда не виделась! Дедушка лет сорок тому назад написал, что встретил подходящего эльфа. С тех пор мы обменивались с моим женихом посланиями, и так узнавали друг о друге. — Эльфийка вдруг рассмеялась. — Чему ты так удивлена? Это нормальное положение дел. Старшие подбирают нам подходящую партию — чтобы был достойный эльф, не родственник и не из семьи кровных врагов. И мама, и бабушка вышли замуж таким же образом. А мой жених вообще прибудет с Затерянных островов — это огромная удача, потому что со времени возвращения в Седэанелию здесь редко появлялся кто-то оттуда.

Мне странно было слышать подобные рассуждения, ведь и женщины из дома господина Дея, и деревенские девицы сами выбирали, кого любить и с кем создавать семью. Но я решила не вмешиваться и не высказывать своего мнения. Эльфы привыкли жить так, и для них, наверное, это было правильным. А люди живут по-своему — и тоже привыкли к собственным традициям. Я же оказалась не с первыми и не со вторыми, а сама по себе.

Амми продолжала болтать что-то о подготовке к свадьбе, потом о жизни за стеной, о своих детских воспоминаниях. Остановилась она, только заметив, что я стала зевать.

— Прости, тётя, — тут же подскочила она на ноги. — У нас очень редко появляется кто-то новенький, вот я и поторопилась к тебе. Увидимся завтра. Тётя!

Она весёлой птичкой выпорхнула из моей комнаты. Я уже почти засыпала, поэтому нашла спальное платье, переоделась и уже даже легла, как взгляд остановился на окне. На память пришли слова Лиры:

«За всю свою жизнь я создала сотни тысяч артефактов, но ни об одном своём открытии или изобретении не написала ни слова. Однако немало написал человек, который создавал живые артефакты. Его записи я спрятала в твоей комнате под подоконником. Время придёт — поймёшь и откроешь схрон. Там же будет информация о том, где и что ты ещё сможешь найти интересного. Такое небольшое наследство для тебя».

В моей комнате…

Но только в этот дом могла попасть наставница в прошлом, а значит…

Я быстро встала и подошла к окну. Ощупала подоконник, потом осмотрела его магическим зрением — и увидела небольшой магический удел, своеобразный замок. На ум пришла одна-единственная вещь, которая идеально подходила к этому замку. Мой тренировочный артефакт-хрусталик — один из тех трёх камешков, с которыми я никогда не расставалась. Нащупав нужный, активировала встроенное в него заклинание — и не ошиблась.

Подоконник растаял, словно его и не было, а в открывшемся тайнике обнаружилась потрёпанная толстая тетрадь в серой обложке. «Артефакты мастера Юдейля» — гласила надпись на обложке.

Я посокрее схватила в руки найденную драгоценность — тот самый обещанный учебник по артефактам! Может, не совсем учебник, но из этой тетради я точно смогу узнать что-то новое. Так, а ещё одна подсказка?

Подоконник медленно стал проявляться, скрывая тайник, и почему-то я была уверена, что второй раз открыть его не получится. Я быстро сунула руку в наполовину открытый проём и пошарила по дну. Под пальцы попался клочок бумаги. Отлично! Вот и подсказка!

«В моём доме, который никогда не был мне домом».

И как это понимать?

Впрочем, глаза слипаются всё сильнее, и на ум ничего толкового не приходит. Вот вернусь в Седэанелию — и спрошу саму Лиру.

Задать Лире вопросы удалось только спустя неделю. Сначала Повелитель, который настойчиво требовал, чтобы я называла его дедушкой, наблюдал за моим взаимодействием с Источником. Я могла призвать его силу, успокоить или устроить всплеск, но это — по его словам — было всё не то. Управлять магией пока не получалось, а значит покидать эльфийский город пока нельзя.

Потом Деалинор заявил, что я просто обязана познакомиться с женихом Аммиделы, который вот-вот прибудет в Седэанелию. Конечно, ни с кем знакомиться я не желала, но брат прямо заявил, что одну меня всё равно не отпустит, куда бы я ни собиралась на поиски отца и артефактов. Так что лучше подружиться с будущим зятем, если хочу ненадолго уехать из Седэанелии.

А ещё в честь моего появления на эльфийских территориях был устроен торжественный приём. От бала я с трудом отбилась, заверив, что танцевать меня вообще никогда не учили, а деревенские пляски эльфийское общество вряд ли оценит по достоинству. Но торжественный обед, который почему-то начался в то время, когда приличные люди садятся ужинать, и закончившийся за полночь, пришлось выдержать.

Этот обед весьма напомнил мне завтрак с Повелительницей. Отстранённые эльфы, тихи разговоры между избранными и полное игнорирование моего присутствия. Даже брат с семьёй, хотя вроде и находились рядом, были словно сами по себе. Это было странно, но, кажется, никого не удивляло.

Лиамирра подобрала мне подходящее платье — нежно-розового оттенка, очень простое и в то же время красивое. Ромашка сшила мне красивые наряды к прошедшему лету, но с этим им было не сравниться. Я кружилась перед зеркалом, напоминая самой себе лёгкое рассветное облачко, и улыбалась неведомо чему. Мне всё ещё вспоминался неудачный завтрак в прошлом, но в таком платье ничто не казалось страшным.

— Тебе нужно смыть краску с волос, — посоветовала невестка, аккуратно расчёсывая меня. — Они ведь другого оттенка?

Я вздрогнула: с настоящим цветом волос мне нельзя показываться в человеческом городе.

— Когда придёт время возвращаться, вернём всё, ка сейчас, — пообещала с улыбкой Лиамирра. — Совсем не обязательно использовать краску. Тебе должно хватить мастерства, чтобы поддерживать простое заклинание изменения внешности.

Она дождалась моего согласного кивка и что-то сотворила с расчёской, отчего с каждым её взмахом мои волосы меняли свой цвет с каштанового на алый. Странно, но так я вдруг стала выглядеть правильно, хотя и отличалась от остальных.

— Ты миленькая, хотя успешно это скрываешь. Лет через тридцать за тобой начнут ухлёстывать молодые эльфы… Хотя ты уже выглядишь, как взрослая девушка. — Она задумалась. — Что бы такое сделать, чтобы защитить тебя от ненужного внимания?

— Ничего делать не надо, — раздался за спиной голос брата. — Дедушка сам всё объявит.

Наверное, поэтому никто и не подходил ко мне во время торжественного приёма. Зато с появлением Повелителя все взгляды устремились ко мне. Он был один, отчего мне захотелось узнать, куда же делась Повелительница, но нужно было держать себя в руках.

— Позвольте представить юную дочь моей драгоценной племянницы Иллирины и великого деятеля Эвертина — Тенна ау-Легин, — коротко объявил Повелитель.

По залу пронёсся гул голосов, среди которых я различила удивление слишком простым и коротким именем.

— Тенна родилась и росла в человеческих землях, поэтому привыкла к короткому варианту имени, — не стал обращать внимания на ропот Арбеан ау-Торан. — Прошу не забывать, что Тенна ещё очень юна, и не обижать её.

Повелитель предложил мне руку и повёл знакомиться с присутствующими. Все эти церемонии и раскланивания наводили на меня тоску и зевоту. Я изучала теорию магии, заклинания, артефакторику, но никак не эльфийский этикет, поэтому предпочитала улыбаться и однообразно кивать на каждое вновь произнесённое имя Но в душе росла паника, потому что имён было слишком много и все слишком витиеватые. И вдруг прозвучало очень знакомое:

— Лекорис ау-Риван.

— Антарил ау-Парим.

Я вздрогнула и всмотрелась в представившихся эльфов. С ума сойти! Это были они! Те самые мои собеседники с памятного завтрака в древней Седэанелии! По-прежнему светловолосы и голубоглазы, но теперь точно можно было сказать, что они далеко не юны. В их глазах можно было разглядеть печать прожитых веков.

Интересно, а они меня узнали? Но оба, отдав долг вежливости, отошли, беседуя о чём-то своём.

— Тебе не о чем беспокоиться, — тихо проговорил Повелитель. — Никто не посмеет обидеть мою родственницу. Да и твоих родителей все слишком уважали, чтобы навредить их дочери.

— Просто этих двоих эльфов я видела тогда, в прошлом. Вот и удивилась, встретив их сейчас. Они были на завтраке у Повелительницы. А она?..

— Эльфы тоже однажды уходят.

Прозвучало это просто и печально, отчего я смутилась.

— Простите, я не хотела сказать что-то неловкое.

— Всё в порядке, Тенна. Не твоя в том вина, а только моя. Так что можешь заводить теперь полезные знакомства. И, конечно, завтра я хочу услышать от тебя, здесь ты останешься жить или вернёшься в мир за Стеной.

Моё решение было однозначным.

Дом господина Дея я решила продолжать так называть его в отличие от дома родителей за Стеной — встретил приветливым гулом его жителей и насмешливым взглядом Хрустальки. А я вдруг поняла, что никогда не смогу жить среди эльфов. Люди были мне гораздо понятнее, чем мои настоящие соотечественники. И хотя некоторые из них показались мне весьма приятными и даже милыми, всё равно чувствовала себя среди них не в своей тарелке.

«От родичей ты не в восторге», — не то спросила, не то констатировала лира, когда мы остались наедине.

— Они не воспринимают меня всерьёз, — пожаловалась я. — Ни семья брата, ни те, с кем я познакомилась.

«Но у них ты можешь многому научиться».

— Если бы хоть кто-то предложил эту учёбу! — Я взяла кошку на руки и легонько её погладила. — Пока что, кроме тебя, желающих нет.

«Обязательно найдутся, просто эльфы живут в своём темпе. Им некуда торопиться, поэтому они свысока смотрят на людей, которые торопятся жить».

Мы немного помолчали. Точнее молчала я, а Хрусталька громко мурлыкала под моими руками. Мысли в голове бродили самые разные, и никак не получалось уцепиться за что-то одно. Взгляд бесцельно блуждал по комнате, пока не зацепился за столик в углу.

— Кстати! Я нашла в доме тайник, а в нём — тетрадь. Показать тебе?

«Не стоит, — кошка перестала мурлыкать и взглядом Лиры посмотрела на меня. — Я знаю, что там написано. Но ты будь осторожна — не все описанные в ней артефакты безопасны как для людей вокруг, так и для самого артефактора».

— Я попробовала читать, но очень многое непонятно.

«Думаешь, я стану подсказывать? Нет уж! Что поймёшь — то поймёшь, а остальное, значит, тебе ни к чему».

— А что за дом, который никогда не был домом?

«Ты нашла подсказку? — обрадовалась Лира. — Молодец, что запомнила. Когда прочитаешь эту тетрадь, пойдёшь, о чём идёт речь».

— Ты тоже надо мной издеваешься! — мне захотелось вылить на Хрустальку стакан воды, чтобы она перестала мысленно хихикать. — Уезжать без присмотра нельзя, прочитать написанное нельзя, артефакты создавать тоже нельзя. Я топчусь на месте, вместо того, чтобы учиться.

«Почему это артефакты создавать нельзя? Просто нужно подготовить подходящее место для работы и материалы. Утром поговоришь с Деалинором и объяснишь ему, что требуется. Не думаю, что он откажет сестре. А вообще наберись терпения как минимум до весны — раньше не получится покинуть Седэанелию. По суше Драконьи горы не преодолеть, а в сезон штормов ни один разумный капитан в море корабль не выведет».

С этим не поспоришь. Да я и сама бы не рискнула выходить в штормовое море. Не в ближайшие три месяца — это точно.

Я упала поперёк кровати и тяжело вздохнула. Что ж, придётся потратить это время на учёбу. А там появится жених Амми, заберёт её с собой на Затерянные острова, а с ними смогу отправиться в плавание и я.

«Составь расписание, чтобы всё успеть, — вмешалась в мои мысли Хрусталька. — Не забудь, что тебе ещё с Источником нужно будет разобраться, а то я опять впаду в спячку, а Седэанелия ещё больше своей магии потеряет».

— Ты всё же не сможешь отправиться со мной? Я буду подпитывать тебя.

«Моё место здесь. Я сама сделала этот выбор — стать частью города. Ждала тебя триста лет, подожду ещё немного. Всё равно вернёшься. Потому что здесь твой дом».

Утром я действительно подошла к брату и объяснила, что мне требуется. Лира была во всём права — даже смешно, что я сомневалась в её доводах. Потому что Деалинор не сомневался и сразу же повёл меня выбирать подходящее помещение. Кошечка увязалась за нами, заявив, что мы ничего не понимаем и без неё точно выберем какую-нибудь неудобную комнату.

В итоге Хрусталька завела нас в подвал и, обшарив там все закоулки, уверенно уселась посреди самого дальнего закутка.

«Отличное место! Выход близко, посторонние далеко. И здесь активная точка выхода магии. Это, конечно, не Источник, но работать будет комфортно».

— Лира, здесь до выхода целый лабиринт пройти надо! — рассмеялся Деалинор.

«До человеческого — да. Но магия способна открывать различные двери, в том числе и те, которых ещё не существует».

— Это как?

«Не скажу, — горделиво распушилась кошка. — Это будет дверь только для Тенны. Если захочет, она потом тебе расскажет».

По требованию Лиры Деалинор перенёс в выбранную каморку несколько столов и стульев, массивный шкаф и даже мягкий диван — чтобы кошке было где полежать, пока я работаю.

«Отлично! — радовалась Лира, когда комнатушка была обставлена. — Теперь установишь защитные артефакты, чтобы никто посторонний не мог сюда попасть, и можно будет спокойно заниматься».

* * *

Мне казалось, что зима будет длиться бесконечно, но она промчалась быстрокрылой птицей. Вслед за ней зелёным ручейком прокатилась весна, и расцвело лето.

Я почти дочитала старую тетрадь. Наверное, могла бы и быстрее, но Лира требовала, чтобы я задавала ей вопросы и обязательно пробовала создавать описанные артефакты. Это было и сложно, и интересно. Потому что где, например, я должна была бы найти чёрный тюльпан или мерендеру, особенно если не знаю, что это вообще такое?!

Не легче дело обстояло и с материалами, из которых требовалось изготавливать артефакты. Рубины, сапфиры, гранаты — все их нужно было откуда-то доставать. Здесь на помощь приходил брат, не забывая притворно сетовать, что мои запросы разорят его похлеще свадьбы дочери. Я виновато пожимала плечами, но продолжала следовать инструкциям из тетради.

Часть информации действительно была страшной. Автор писал не то об артефактах, не то о людях. Несколько раз мне попалось упоминание о Звезде — именно так, с заглавной буквы. А потом это имя однажды написали на эльфийском — и получилось… Эзерлир.

Я отодвинула тетрадь в сторону и задумалась. Такого не бывает — чтобы люди были артефактами, но у меня перед глазами живой пример — Лира. Эзерлир… Понятно теперь, почему артефакты были ей ближе, чем люди. Почему она с такой лёгкостью оставила Тейдена и с такой любовью говорила об артефактах.

Но какому человеку такое могло бы прийти в голову?! Кеи надо быть, чтобы решиться на подобные эксперименты?!

В день, когда я это осознала, я сбежала от Лиры за Стену. Бродила по извилистым тропинкам в парке Повелителя и смахивала с лица катящиеся из глаз слёзы. Я не плакала, просто ничего не могла с собой поделать. Было ужасно жалко наставницу и всех, кто любил её. И до невозможности стыдно, что по моей вине Лира была вынуждена стать артефактом. Как мне теперь смотреть ей в глаза?

Эльфийская магия следовала за мной верной собачкой. Источник звал и, ощутив меня рядом, не мог отпустить, хотя многое у меня ещё не получалось. Ему нужна была Хранительница — и сила была готова на всё ради того, чтобы её заполучить. Но в подобном состоянии был слишком велик шанс повторить «подвиг» Лиры — слиться с магией настолько, чтобы стать её частью.

— Вы второй час бродите по одним и тем же дорожкам, хотя вам явно хочется совсем в другое место, — прервал мои терзания мужской голос.

Я обернулась и увидела эльфа. За прошедшее время у меня стало получаться отличать молодых эльфов от взрослых по особому завихрению силы вокруг, словно её слишком много и она вот-вот вырвется из-под контроля. Сейчас передо мной стоял как раз такой парень — внешне спокойный и невозмутимый, но с бешеным ураганом внутри. Его глаза сверкали, как коричневые агаты, улыбаясь мне.

— Надеюсь, я вам не помешала, — ответила я с небольшим поклоном. — Вы можете не обращать внимания, просто мне нужно немного подумать.

— Я могу вас сопровождать?

— В этом нет необходимости. Здесь невозможно заблудиться и некого опасаться. А мои мысли не нуждаются в компании.

Пожав плечами, я невежливо повернулась к эльфу спиной. Он однозначно был старше меня, поэтому по этикету требовалось дождаться, чтобы он ушёл первым. Но, как и моя наставница, некоторые требования этикета считала неуместными. Однако через пару шагов парень догнал меня и пошёл рядом.

— Я вас вижу здесь всего второй или третий раз, — проговорил он. — Тенна ау-Легин, верно?

Я попыталась вспомнить, представлял ли мне его Повелитель на торжественном приёме, но так и не смогла воскресить в памяти имени. Слишком много лиц промелькнуло передо мной в тот день, а потом я старалась держаться в стороне от любых эльфийских компаний.

— Валлиар ау-Риван, сын Лекориса ау-Ривана, — представился он. Кажется, отношение к этикету у этого эльфа было очень похоже на моё. — Меня не представляли вам на приёме, но я запомнил ваше имя. Здесь слишком мало моих ровесников, и зачастую даже дружески поболтать не с кем.

— Господин ау-Риван, — начала я сердито, но он тут же перебил:

— Валлиар, можно Лир. Мы явно одного возраста и…

— Господин ау-Риван, — повторила упрямо. — Мы не одного возраста. И мне далеко не до дружеской болтовни, особенно сейчас. Поэтому очень вас прошу оставить меня в одиночестве.

— Не могу, потому что меня тоже попросили.

Эльф развёл руками.

Попросили…

Повелитель? Кажется, именно он — больше никто не знал, где я могу бродить в одиночестве. Большинство придворных встречали меня в библиотеке.

— Хорошо, можете идти рядом, но не надо пытаться быть любезным или дружелюбным. Мне действительно нужно подумать в тишине.

Возможно, Валлиар ау-Риван обиделся на мои слова, но он больше не произнёс ни слова. Просто молча шёл на пару шагов позади, словно моя тень. Через какое-то время я перестала замечать его присутствие, поэтому вздрогнула от неожиданности, услышав:

— Впервые вижу, чтобы сила вела себя так странно.

— Господин ау-Риван! Ведь я просила тишины.

Он виновато развёл руками и приложил палец к губам, а я вдруг поняла, что уже не плачу и могу думать о Лире и её судьбе совершенно спокойно. Пожалуй, надо будет поблагодарить Повелителя… дедушку.

— Что вам показалось странным? — впервые за день я улыбнулась.

Валлиар принялся размахивать руками и каким-то невероятным образом подпрыгивать на месте, так что сдержать смех стало почти невозможно.

— Что вы делаете?

— Вы запретили мне разговаривать, — обиженно заявил он.

— Я была неправа, простите. Так что необычного?

— Сила обычно течёт сама по себе, а мы только подпитываемся ею при необходимости. К вам же она явно стремится, меняя своё течение.

— Лучше бы вы этого не замечали, — вздохнула я. — Повелитель будет недоволен… наверное.

— Повелитель знает, что у меня есть способности чувствовать силу в других и понимать её сущность. Может, он именно поэтому попросил присматривать за тобой?

Значит, и вправду его подослал дедушка. Но вряд ли он думал только о том, чтобы развеселить меня.

— А чему ещё вы успели научиться? — невинно поинтересовалась я.

— Меня обучали как боевого мага.

Вот оно что! Повелитель запомнил, что я хочу отправиться на поиски отца и книг Лиры, и решил приставить ко мне защитника. Почему именно сейчас, ведь я ни с Источником ещё не разобралась, ни с собственными силами?

— Госпожа ау-Легин! Господин ау-Риван! — прервал нас возглас девушки-прислужницы. — Вы должны немедленно прийти к Повелителю. Он вас вызывает.

Было непривычно, что меня называли госпожой ау-Легин. Даже сразу не поняла, к кому обращалась девушка. Но эльф просто подтолкнул меня вперёд и заставил идти к дворцу Повелителя.

В том же самом зале, в котором проходило моё представление эльфийской части Седэанелии, уже собралась приличная толпа. Мы протолкались к Повелителю, который, окинув меня недовольным взглядом, только покачал головой — выглядела я не как внучка Арбеана ау-Торана, а как бродяжка.

Рядом с Повелителем встали Деалинор и отец Валлиара, нам повезло спрятаться за их спинами. Здесь же я заметила и Аммиделу

— Что происходит? — спросила её шёпотом.

— Он здесь! — Амми судорожно схватила меня за руку. — Он прибыл!

— Он? Кто?

Аммидела не успела ответить на мой вопрос, потому что у входа в зал торжеств раздался громкий перезвон колокольчиков и невидимый церемониймейстер объявил:

— Поприветствуем делегацию Затерянных островов.

Эльфы Седэанелии расступились в стороны, образуя проход, по которому медленно зашагали пятеро мужчин. Все, как на подбор, высокие блондины с серебристо-голубыми глазами, точно братья. Они отличались от тех эльфов, которых я привыкла видеть и одеждами с длинными летящим полами, и высокомерными выражениями лиц, и даже магией. По крайней мере сила Источника сторонилась их. Возможно, на Затерянных островах они бы выглядели внушительно и торжественно, а мне казалось смешным, что одежда мужчин напоминала женские платья.

Я всмотрелась в гостей. Один из них показался мне моложе остальных и, кажется, не таким неприступным, как остальные. И, кажется, он был связан с кем-то из Седэанелии. Мне стоило только отдать короткий приказ силе, но я не успела. Пальцы Аммиделы с силой сжали моё плечо.

— Это он, тётушка! Мой жених.

Эльф точно услышал её слова и повернул голову в нашу сторону. Амми быстро пригнулась, заставляя и меня спрятаться за широкими плечами мужчин, стоящих впереди нас. Мы смогли рассмотреть его изящное, утончённое лицо, возможно, слишком красивое для мужчины. Хотя некрасивых эльфов я пока не видела.

Но если жених Аммиделы здесь, значит, скоро у меня будет возможность покинуть Седэанелию.

Аммидела нервничала, то и дело поправляя тугой ворот платья. Её свадебный наряд, по словам матери, был традиционным — так потребовала эльфийская делегация, и от этого племянница, привыкшая к лёгким платьям, страдала ещё больше.

Нательная белоснежная рубашка с высоким воротом, полностью закрывающем шею, и длинными, до середины ладони рукавами даже на первый взгляд была способна задушить. Нижнее платье алого цвета из плотного материала весило, наверное, как хорошая шуба. Верхняя накидка с расходящимися полами спереди и длинными летящими рукавами, расшитая серебром и жемчугом так, что не было видно настоящего цвета ткани, завершала наряд.

Туфли Амми отвоевала свои. Когда послы продемонстрировали традиционную свадебную обувь на тонкой высокой подошве, невеста саркастически поинтересовавшись, не собирается ли жених сразу после обряда лечить ей переломы обеих ног. Потому что в подобной обуви по каменистым дорогам Седэанелии она и шага не сумеет сделать.

Мне хотелось хихикать, глядя на кислые лица эльфов с Затерянных островов, но было нельзя. Поэтому я сдерживалась изо всех сил, кусала губы и дула щёки. Наверное, меня сочли очень странной, хотя воспитание и не позволило на это прямо указать. Лиамирра сердито сверкала глазами, но не позволила себе сделать ни одного замечания.

Мне позволили одеться в привычную одежду, хотя гости и косились неодобрительно. Ромашка опять рвалась пошить для меня новые платья, но я убедила её, что прошлогодние-то не успела все сносить. Вот одно из них — солнечно-жёлтое — и надела на свадьбу племянницы. С алыми волосами, которые за Стеной я могла не прятать, смотрелось ярко и нарядно даже без украшений, которые демонстрировали остальные эльфийки.

— Об одном только прошу — молчи, во имя Аэриланны! — накануне вечером несколько раз повторил мне брат.

— Кто такая Аэриланна? — только и спросила, потому что это имя я слышала уже несколько раз.

— Эльфийская богиня, — тяжело вздохнул Деалинор. — Покровительница света и покоя. Тебе не мешало бы ей почаще молиться.

Я надулась. Однако сегодня осознала предостережения брата, а потому только молчала и изо всех сил сдерживала смех.

Аммидела не смеялась. В ей глазах плескалось беспокойство. Пусть племянница говорила, что спокойно относиться к необходимости выйти замуж за незнакомца, она была нормальной девушкой, переживающей за своё будущее. Она сжимала и разжимала кулаки, хваталась то за подол платья, то за букет белых пионов и всё время оборачивалась на меня.

— Амми, — подошла я, когда мы остались наедине, — всё в порядке?

— Я боюсь! — эльфийка вцепилась в меня обеими руками.

— Это ожидаемо. Тебе придётся уехать в чужие края, и неизвестно, что там ждёт.

— Вот спасибо! Уж лучше никакой поддержки, чем такая! — возмутилась Амми.

Я сконфуженно замолчала, понимая, что молчание «во имя Аэриланны» действительно самое верное решение.

— Ты ведь поедешь со мной? — неожиданно попросила Амми. — Я боюсь одна отправляться за океан, а вдвоём нам будет веселее. Хотя бы на первое время, пока я не освоюсь. Ну, пожалуйста!

Радость от предложения я успешно скрыла, хотя и не чувствовала себя готовой к дальнему путешествию. Сила не слушается, источник не стабилен, артефакты я толком создавать ещё не научилась — всё это тревожило не меньше, чем будущий муж Аммиделу. Пообещала, что не брошу племянницу, и вышла в зал, где должен был пройти торжественный обряд.

Невеста появилась спустя пару минут и встала рядом с женихом. Лицо было скрыто под вуалью, но магия доносила до меня её тревогу. Всё будет хорошо — послала я Амми ободряющую мысль. Точнее, попыталась послать — вдруг получится? — и прислушалась.

На эльфийском языке я могла более-менее читать и писать, изъяснялась с трудом, а ещё хуже понимала говорящего. Тем более, когда говорил он быстро и совсем не так, как я привыкла слышать. Поэтому плохо понимала, в чём заключался смысл обряда и какие клятвы должны были давать друг другу молодожёны.

Правда, я внимательно следили за тем, как они сделали на ладонях небольшие разрезы и капнули кровь во вспыхнувший на ладони жреца огонь. Затем трижды обошли этого жреца по кругу, а огонь всё ещё пылал на его ладони. И как он не получил ожогов?! Жених снял вуаль с невесты и надел ей на голову венок из цветов персика — и где только умудрился их найти?

Жрец передал жениху и невесте в ладони пламя, которое обернулось массивной свечой. Присутствовавшие на церемонии цепочкой потянулась к молодым. Каждый подходил к ним, касался свечи и отходил с тонкой горящей свечкой в руках. Потрясающая магия! Я даже не смогла понять, что за заклинание здесь использовано. Или же всё делал какой-то артефакт? Факт состоял в том, что у меня в руках тоже оказалась самая настоящая горящая свеча, с которой я встала рядом с братом. Другие эльфы выстраивались напротив, и в конце церемонии молодые прошли через живой коридор из эльфов с горящими свечами в руках.

— Не ходи сегодня к Амми и не зови её к себе, — тихо попросил Деалинор. — Ближайшие три дня она не должна покидать своего мужа, а нам положено веселиться и поздравлять их, чтобы Аэриланна услышала наши пожелания и благословила их пару.

— Амми не хотела выходить замуж, — невпопад сказала я.

— Хотела, просто забыла об этом. В любом случае Итэсар ау-Дагон — достойный выбор.

— Он уплывёт отсюда?

— Они. Итэсар обязан представить избранницу своим родичам. А потом они, скорее всего, вернутся — Затерянные острова давно уже перенаселены. Но об этом мы поговорим после пира.

Следующие три дня слились в бесконечный поток тостов, хвалебных речей в честь жениха и невесты и угощений. Если бы я не была уверена, что нахожусь в Седэанелии, решила бы, что попала на какую-то деревенскую гулянку. Эльфы пили, ели, опять пили. Засыпали прямо за столом или под столом, просыпались — и продолжали пиршество. Единственное отличие от людей — даже в состоянии полного опьянения они сохраняли свой невозмутимый вид и лишь вежливо извинялись, что вынуждены ненадолго прерваться.

Услышав такой пассаж первый раз, я едва в голос не захохотала, но промолчала — во имя Аэриланны. Позже Деалинор пояснил: всё это пиршество не ради угощения, а традиция ради защиты молодой пары от злых духов — мол. Все они тонут на дне винных стаканов и бутылок. Что ж, мне доводилось слышать и более странные верования, но от вина я всё же отказалась. Как знать, а вдруг там и впрямь какие-то демоны сидят и заставят меня творить всякие непотребства?

Спустя же три дня все угощения неожиданно исчезали — пир завершался, и молодая пара официально становилась мужем и женой.

В тот день, завершающий свадебные гуляния, на закате Повелитель пригласил нас с братом на прогулку. Арбеан ау-Торан выглядел утомлённым и, как мне показалось, ещё более постаревшим. Он завёл нас в какой-то совсем дикий уголок парка, где среди густых зарослей сирени пряталась небольшая беседка, предложил устроится на скамейках и объявил:

— Корабль отходит через пять дней. Тенна, ты будешь готова к этому времени?

Повелитель не стал уточнять, к чему именно я должна быть готова. И без этого всё было ясно: готова уплыть в неведомые дали, готова искать хотя бы след родителей, готова к работе с Источником…

Я молчала, а два эльфа выжидающе смотрели на меня.

— Я не смогу тебя отпустить, если Источник опять станет нестабильным, — всё же продолжил Арбеан ау-Торан. — Я слишком стар, чтобы мне хватило сил справиться к возможными катаклизмами.

— Я не рискну сейчас вмешиваться в работу источника, — пришлось признаться. — Мне не хватит знаний. Но я уже подумала, что можно попробовать создать артефакт, который какое-то время станет стабилизировать всплески силы.

Мужчины неожиданно засмеялись.

— Как давно я не слышал этой фразы! — улыбнулся Повелитель. — Артефакт! Возможно, это выход. Попробуй.

Конечно, попробую, только не здесь.

— Значит, мне можно будет уйти с праздника? Здесь я работать всё равно не смогу.

А без поддержки Лиры и не решусь — добавила про себя.

— Да, конечно, тем более тебе ещё нужно будет собраться в дорогу. — Повелитель повернулся к Деалинору. — Ты знаешь, как выйти, не привлекая к себе внимания. Сообщи страже, что я дал разрешение выпустить вас за Стену.

Брат, не споря, встал и коротко поклонился.

— Идём, Тенна.

— Нет, — покачал головой Арбеан ау-Торан, — мне нужно ещё кое-что сказать. Тенна догонит тебя.

Деалинор ничем не выдал своего недовольства, хотя я его явно ощутила. Мне тоже не по душе были подобные секреты, но, наверное, тому есть причина.

— Тенна, то, что я сейчас скажу, ты не должна рассказывать никому. Вообще! — Повелитель многозначительно посмотрел мне в глаза, словно знал, что откровенно беседовать я привыкла не только с братом. — Затерянные острова нам не союзник. Они ещё помнят мой бунт и побег. Не верь Совету старейшин и будь осторожна с родичами ау-Легинами. Держи в тайне свои способности и поменьше рассказывай о своей наставнице. И о… котёнке. А лучше, кроме отца, если ты его встретишь — а я очень на это надеюсь! — даже не рассказывай, кто ты такая. Просто — эльфийка из Седэанелии.

— Хорошо, я поняла.

— Ещё один момент — это твой возраст. Я вижу перед собой взрослую девицу, но по сути ты ребёнок. Об этом тоже никому нельзя говорить. Пусть тебе будет лет пятьдесят или шестьдесят — это приличный возраст, когда уже не страшно отпускать девушку в дальний путь. В противном случае тебя просто запрут в каком-нибудь пансионе до эльфийского совершеннолетия, а потом сразу выдадут замуж за подходящего парня.

Я замотала головой. Нет-нет, такого мне точно не надо!

— И главное, Тенна, помни — ты нужна здесь, в Седэанелии.

— Почему я, а не кто-то другой? Неужели никому больше не под силу справиться с Источником?

— За полвека мы такого эльфа не нашли. Возможно, дело в том, что магия сама выбирает, кому служить. Использовать силу может любой — этому легко научиться. Но полностью владеть ею дано лишь избранным. Даже ничего не умея, ты можешь сотворить заклинание. Пусть и с ошибками, и с откатами, но можешь. Потому что сила сама делает за тебя то, чему другие учатся годами.

Я задумалась. А ведь всё так и было! Я по глупости и неопытности чего только не вытворяла, и всё получалось. А ведь даже в школе артефакторов видела, что у начинающих магов срабатывают только простейшие заклинания.

Повелитель неожиданно погладил меня по голове.

— Возвращайся. Как-никак ты моя внучка. Здесь всегда тебя будет ждать дом.

Конечно, вернусь. Не потому, что тут мой дом. Здесь меня будет ждать и моя Хрусталька.

— Ради безопасности с тобой отправится Валлиар ау-Риван, — убедившись в моём согласии, сменил тему Повелитель. — Он присмотрит за тобой, поможет и, в случае опасности, защитит. Кстати, присутствие Валлиара будет отличным поводом не задерживаться на Затерянных островах.

— Ему об артефактах говорить можно?

— Пока сам не узнает, лучше молчать. Всё же настоящие артефакты сейчас слишком редки, чтобы о всеуслышание трезвонить о них.

Тоже верно.

Дав ещё несколько важных советов, Арбеан ау-Торан отпустил меня. Неподалёку от беседки поджидал Валлиар ау-Риван. Интересно, это чтобы я сразу привыкала к его присутствию?

Эльф быстро вывел меня к Стене, к тому месту, где уже готовился уйти в человеческую Седэанелию брат.

Открывать проход мне с каждым разом было всё легче и легче. Интересно, это — опыт или просто заклинание изнашивается? Буквально через пару минут мы уже шагали в сторону дома по узким извилистым улочкам. Втроём.

Был вечер, и даже здесь, на окраине, прогуливались нарядно одетые девушки и парни. В воздухе стоял густой запах жасмина. От него и от трёх дней праздников кружилась голова.

На Валлиара ау-Ривана то и дело оглядывались проходящие мимо девицы. Деалинор, видимо, как-то прятал своё эльфийское очарование, а вот мой сопровождающий или не умел этого, или не подумал, что привлечёт излишнее внимание.

— Возьми Тенну под руку, — со смешком посоветовал брат, после того, как третья девица едва не повисла на шее бедного Валлиара. — Так все решат, что ты не свободен, и внимания станет меньше.

— Ага, а мне прилетит с десяток проклятий от каждой обиженной девицы, — буркнула я.

— Поставь щит, — резонно заметил Деалинор. — Заодно потренируешься.

Я надулась, но совету последовала. Впрочем, как и мой будущий надзиратель. Хотя, наверное, уже настоящий. Брат тихонько посмеивался. Интересно, это так на него свадьба Амми повлияла или он заметил что-то смешное? Казалось, он не торопился, позволяя Валлиару сравнить человеческий облик города с эльфийским. Мне же хотелось поскорее оказаться дома, запереться в комнате с Хрусталькой и заняться артефактами. Удивительно, но руки сами точно требовали работы.

Не стала отказывать себе в удовольствии и так и поступила. Едва наши девушки во все глаза принялись рассматривать красавчика-эльфа, я сбежала.

«Можешь ничего не рассказывать, — заявила кошка после приветствия. — Я всё видела твоими глазами — мне хватило сил на это заклинание».

— И всё слышала?

Мы устроились на чердаке, чтобы нас никто не побеспокоил. Полнолуние уже прошло, новолуние ожидалось только через неделю, так что даже Адейлу сюда вряд ли потянуло бы — её сила очень зависела от фаз луны.

«Слышала. А вот точно ли ты всё поняла, мне очень интересно».

— О том, что мне придётся уехать да ещё и в сопровождении? Поняла.

«Твой сопровождающий умеет чувствовать чужую магию, видит чужие заклинания… — Хрусталька немного помолчала. — Никаких разумных мыслей не появилось?»

Я только покачала головой. Кошка повторила моё движение, и у неё это вышло весьма забавно, что я не сдержалась и хихикнула.

«Зря смеёшься, — рассердилась она. — Твой эльф — некромант! Среди эльфов это большая редкость, они предпочитают не развивать эту сторону своей силы. А если он пошёл по этому пути, значит, готовился быть чьим-то телохранителем. Скорее всего, Повелителя. Значит, о каждом твоём шаге будет докладывать ему».

— Повелитель — мой двоюродный дедушка. Думаешь, он желает мне зла?

«Думаю, что артефакты нужны всем. Может, я и ошибаюсь. Такое тоже уже было. Давай лучше подумаем, как создать твой стабилизирующий артефакт, чтобы источник не загнулся».

— Я уже обо всём подумала. Для этого нужен разумный артефакт.

«А! Поняла! — Хрусталька захихикала. — Так ты для этой цели притащила эльфика? Правильно — принесём его в жертву и создадим отличный артефакт, который однажды сам сможет стать новым Источником».

Какая кровожадная! Но я поспешила разубедить кошку.

— У меня уже есть такой артефакт — ты. Ты ведь сможешь управлять другим, более простым артефактом? Условно включать и выключать его?

«Не пробовала, — быстро посерьёзнела она. — Это даже интересно!»

Я улыбнулась, узнавая наставницу.

* * *

Пять дней спустя я ступила на палубу изящного корабля с высоким ростром в виде витого рога и тремя мачтами. Племянница с мужем держались немного в стороне. Кажется, я не сильно нравилась новому родственнику, поэтому он не разрешал нам много общаться. Валлиар тоже не навязывал мне своё общество, и я могла полностью раствориться в бескрайнем синем просторе, расстилавшимся вокруг.

У Лиры всё получилось — она смогла контролировать работу «выключателя». Конечно, для этого требовалось потратить некоторые силы артефакта Хрустальки, но зато я могла с чистой совестью отплыть. К тому же, немного повозившись, я разобралась, как помочь кошке быстрее восполнять утраченную магию, и связала её с Источником — чтобы точно быть уверенной, что она меня дождётся и не пострадает. Тетрадь, найденная в доме брата, оказалась очень полезной — в ней я нашла несколько интересных идей. Например, управление одним артефактом через другой.

Поздно вечером, накануне отплытия, я разместила артефакт-выключатель около Источника и убедилась, что всё работает. Позже, когда город заснул, эльфы создали проход. Пространство человеческой части Седэанелии будто раздвинулось, образуя коридор для эльфийской делегации. Здания и воздух за пределами этого коридора колебались в мглистом мареве магии. Это бы одновременно невероятно и жутко — что, если магия развеется и мы застрянем прямо в середине стены какого-нибудь дома?!

Но всё прошло успешно. За городом ждали осёдланные лошади, от встречи с которыми мне хотелось рыдать — я так и не поняла этого удовольствия, подпрыгивать на жёсткой спине огромного животного. Поэтому палубе корабля радовалась, как отчему дому.

А потом матросы подняли паруса, и я погрузилась в окружающий нас простор.

Плавание с эльфами отличалось от плавания на купеческом корабле, которое ещё живо было в памяти. Люди боролись с океаном — корабль плясал на волнах, почти ложась на борт, снасти скрипели и трещали, паруса оглушительно хлопали. А потом ветер стихал, наступал штиль, и над водой нёсся пронзительный визг дерева — команда садилась на вёсла и гребла под сонное биение барабана.

Эльфы были частью окружающего мира. Они не могли повелевать водой — океан поглощал и их способности, но могли приказать кораблю почти лететь над волнами или ветру дуть в нужную сторону. Не ощущалось качки, не нужно было постоянно прятаться от пьяных матросов или отбиваться от назойливых кавалеров, не ругался никто, что девица лезет на нос корабля. Может, эльфам что-то и не нравилось, но они молчали, и я могла наслаждаться плаванием.

Порой в голове мелькали тревожные мысли. Будет ли работать мой артефакт, пока меня не будет в Седэанели? Хватит ли Хрустальке сил? Со всеми ли я успела попрощаться перед долгим путешествием? Тётушка Мариль только причитала и всплёскивала руками — мол, приличной девице не пристало так часто одной уезжать из дома. Ромашка и Адейла завистливо вздыхали — им бы и самим хотелось выбраться, мир посмотреть, но я просто не имела права посвящать кого бы то ни было в свои планы. Остальные к известию отнеслись весьма спокойно, попросив только заранее прислать весточку, когда меня ждать обратно.

Лишь мысли о том, что путешествие может не увенчаться успехом, старательно гнала от себя прочь. Так посоветовала Хрусталька — чтобы не притягивать плохие события.

«И если вдруг так выйдет, что твой путь пересечётся с путём Тейдена, скажи ему, что я была не права, — попросила она очень тихо. — Мне кажется, он ещё не покинул этот мир».

Я старательно повторяла про себя это напутствие, как и прочие, полученные от Повелителя, и любовалась Бескрайним океаном. Особенно красив он был на восходе и закате, когда небо загоралось алым огнём, и его отблески пылающей лавой рассыпались по волнующейся водной глади. Ветер бил в лицо, трепал волосы, и мне пришлось найти ленту, чтобы завязывать их.

А ночью на небо выплывали звёзды, образуя причудливые узоры, и я уходила на корму, где была обустроена лежанка — по-видимому, кем-то из матросов. Там хотелось проводить ночи напролёт, но глаза закрывались, и, убаюканная плавным покачиванием корабля, я засыпала, но просыпалась всегда в своей каюте.

Это маленькое чудо заставляло улыбаться, но в то же время вновь и вновь напоминало о присмотре. Валлиар ау-Риван, пусть ненавязчиво, был рядом. Он не мешал, не показывался на глаза и при этом делал свою работу.

Спустя неделю плавания внутри стало нарастать тянущее чувство. Я уходила на нос корабля, спускалась в каюту, поднималась вновь на палубу — точно что-то потеряла и никак не могла найти. Даже Валлиар выказал удивление такому поведению. К вечеру пришло понимание — это требовала выхода сила. Автор записей говорил о том, что слишком долгое воздержание от магии может спровоцировать непроизвольный выброс, причём требовалось работать именно с артефактами, а не плести первое пришедшее в голову заклинание.

И как тут сохранить свой секрет?!

На свой страх и риск, запершись в каюте, я достала мешочек с мелкими камнями, собранный для меня Деалинором по требованию Лиры. Нашла маленький агат и задумалась. Светлячок у меня был, «посланник» тоже. Может, это паранойя, но у Лиры всегда было много охранных артефактов — не стоит ли мне попробовать создать такой же? Заклинание там не очень сложное.

Несмотря на то, что последний свой артефакт я создала довольно давно, всё получилось легко — магия как будто сотворила всё за меня сама. Удивительно, насколько прав оказался этот страшный человек, написавший свои заметки — настоящий артефактор не может ни дня прожить без создания артефактов.

Я подняла камень на уровень глаз и всмотрелась в него. Хорошая работа получилась, но это страшно — страшно, что невозможно прожить без этой магии. Кажется, мне потребуется немало таких охранок, чтобы скрыть свою магию от эльфов, и как можно скорее, потому что — по словам матросов — плыть нам оставалось не больше суток.

Затерянные острова показались на рассвете. Корабль подходил так, что казалось, солнце восходит прямо из-за них. Тонкие золотистые лучи пробивались сквозь густую листву, играли солнечными зайчиками на поверхности воды, тёплыми касаниями приветствовали гостя эльфийких земель. Вокруг же разливались потоки силы, словно это место само являлось источником.

Я бы оценила чудо момента, если бы не была почти без сил. Две ночи подряд сила плела и плела один и тот же узор, поэтому сейчас в кармане дорожного плаща у меня лежала горсть охранных артефактов. Валлиар молча стоял рядом, впрочем, как и всегда, его присутствие уже становилось привычным.

— У вас есть план? — тихо спросил он.

— Погостить недолго и отправиться в человеческие государства.

Скрывать мне было нечего, тем более Валлиар всё равно узнал бы, куда меня тянет.

— Недолго — это сколько?

— Как вы считаете, пары дней будет мало?

— Пара дней — это всё равно, что заявить хозяевам «Я вас совершенно не уважаю», — хохотнул эльф.

— Тогда неделю. Не ждать же, чтобы нам заявили «Как вы нам надоели, гости дорогие».

— Две — это срок вежливого гостя. Меньше — не успеют все желающие с вами познакомиться, больше — вас сочтут навязчивой. К тому же этого времени хватит, чтобы и самим отыскать тех, кто вам нужен.

Я подозрительно посмотрела на Валлиара, но тот невозмутимо улыбался. Что ж, стоило ожидать, что мой охранник будет знать хотя бы одну цель нашей поездки. О второй не знал даже Повелитель.

— Наверное, будет лучше, если говорить с местными будете вы?

Почему-то была уверена, что Валлиар согласится со мной, но он отрицательно покачал головой.

— Нет уж, учитесь жить среди эльфов, госпожа ау-Легин. Я подскажу, если это потребуется, но заменять вас не буду.

И кем я должна его представить?!

— Так и скажем — сын одного из советников Арбеана ау-Торана, сопровождающий девицу в поисках… знаний? — предложил Валлиар.

Согласно кивнула. Так будет выглядеть правдоподобно и для Аммиделы, с которой за всё плавание я смогла перекинуться всего парой слов, и для всех остальных. А остальных оказалось немало — нас встречала целая делегация в таких же долгополых складчатых одеждах, в которых я впервые увидела эльфов Затерянных островов.

Встречающие нас светились вместе с солнечными лучами. Возмоьжно, мне это просто показалось, потому что их наряды были украшены драгоценными камнями и вышиты золотой и серебряной нитью. Кажется, даже гости Седэанелии выглядели беднее. От величественного вида делегации на меня напал ступор, так что кланялась я с помощью тычка Валлиара.

— Мы рады приветствовать на Северном острове дорогих гостей, — пафосно начал речь один из эльфов, судя по потокам магии, глубокий старик — даже старше Арбеана ау-Торана. — Путь ваш был долгим и непростым, но всё же завершился в мирной гавани. А потому отведайте нашего хлеба и отдохните под нашим кровом.

Тут же из-за спины говорившего появился молодой эльф. На руках он держал поднос с чудным хлебом — словно кто-то из длинных кусков теста сплёл косу и свернул её улиткой. Каждый, кто ступил на берег, отломал от этой «улитки» кусочек и тут же принялся его жевать. Мне вкус хлеба показался странным, как будто в него добавили какие-то специи, хотя и весьма неплохим. Затем после ещё одной небольшой речи о солёных водах Бескрайнего океана нам поднесли по бокалу с чистой водой.

Только после этого ритуала хозяева предложили последовать за ними.

— Это древний ритуал встречи гостей, — прошептал мне на ухо Валлиар. — Так проверяли, не замыслил ли чужестранец какого-то зла. Считалось, что тот, кто съел твой хлеб, не посмеет на тебя напасть. Но со временем эльфы поняли, что люди и не на такое способны, однако ритуал остался. Теперь его используют при возвращении корабля из дальнего плавания.

Я лишь согласно кивала — похожий ритуал был характерен и для людей, но он давно не использовался. Потому что никто друг другу всё равно не доверял. Интересно, верили ли хозяева острова нам?

Я ожидала увидеть изумрудные долины и густые рощи, среди которых проглядывали бы белые стены эльфийских особняков. Вместо этого, пройдя по унылой аллее полу-засохших тополей, мы уткнулись в не менее унылое серое двухэтажное здание, вытянувшееся, точно спящая змея. Гостей пригласили пройти внутрь и занять удобные комнаты, однако никто из здешних эльфов с нами не пошёл.

Внимательно осмотрев дверной косяк, я усмехнулась. Лира похвалила бы меня, потому что я сумела отыскать артефакт. А эльфы Затерянных островов оказались не столь просты, как демонстрировали. И их показной хлеб с водой был лишь ширмой настоящих намерений, так как обнаруженный мной артефакт как минимум должен был ослаблять силу каждого, на кого он воздействовал.

«Щит, Тенна!» — услышала голос брата, точно он стоял рядом со мной.

Нет, не зря я не спала две последние ночи плавания! Агат отозвался лёгким уколом и едва слышным боем барабанов — защита работала. Совесть заставила вложить в ладонь Валлиара точно такой же камешек и активировать его. Эльф вопросительно взглянул на меня, но промолчал, уловив мой отрицательный жест. Не стоит лишний раз обнародовать свои способности.

Дверь за спиной захлопнулась, и тут же в уши ударил пронзительный свист ветра и скрип ржавых доспехов — впервые слышала такие голоса у артефактов. Жаль, Лиры не было рядом, она бы помогла понять, что к чему. Но теперь придётся разбираться самостоятельно, наверное, это будет интересно.

Валлиар выбрал нам одни покои, состоящие из трёх отдельных комнат, на все мои возражения ответив строго:

— Я головой за тебя отвечаю, поэтому будешь всё время под присмотром. Можешь устраиваться в спальне, а я займу диван в гостиной.

Это было и неловко, и правильно.

Спустя некоторое время принесли вещи, которых было явно больше, чем я собирала с собой. Кажется, Лиамирра приложила свою руку к моим сборам, потому что я обнаружила несколько богато украшенных эльфийских нарядов, не идущих ни в какое сравнение с платьями, сшитыми для меня Ромашкой.

Валлиар одобрительно кивнул, когда я переоделась в одно из эльфийских платьев. А мне вдруг вспомнилось время, которое я провела в прошлом — я самой себе сейчас напомнила маму такой, какой узнала её тогда. Может, мы были не особо похожи с ней внешне, но что-то неуловимое чувствовалось.

В следующие несколько дней мне пришлось срастись с этим платьем. Сначала к нам заявилась делегация эльфов. Они задавали какие-то умные вопросы, в ответ на которые я благополучно молчала, обследовали нас магией на возможные заболевания и проверяли что-то ещё неведомое. Мне это не нравилось, поэтому я то и дело аккуратно активировала защитные артефакты. Они у меня получились слабенькие, но их было довольно много — должно было хватить на время визита, а за ночь они опять подзарядятся.

На другой день мы наконец-то получили приглашение от Аммиделы и Итэсара ау-Дагона — молодожёны, отдававшие дань вежливости родственникам мужа, организовывали торжественный приём. Что это такое, я уже имела представление, а потому не боялась. Однако Валлиар быстро развеял мою самоуверенность.

— Здешние маги посильнее человеческих будут, — усмехнулся он. — И они однозначно попытаются выведать твои тайны, даже незаконными способами. Справишься с этим?

Нахмурившись, я отрицательно покачала головой. Мне не хватит ни опыта, ни артефактов.

— Вы поможете?

— Помогу, если будешь рядом.

Буду. Куда же я денусь?

В назначенный день нас повезли на другой остров — Озёрный, так он назывался, потому что на нём располагались несколько живописных озёр. Небольшие лодки, предназначенные специально для перемещений внутри государства, быстро переправили нас к нужному причалу. От берега пришлось идти пешком — лошадей за нами не прислали. Но я этому только радовалась, потому что получила возможность осмотреться. И, как бы странно это ни звучало, я узнавала то, что видела.

В детстве мама читала мне книги с яркими картинками. Тогда я не знала, что написаны они были на эльфийском языке, лишь после приезда в Седэанелию в памяти стали оживать те фразы и картинки, которые когда видела. И сейчас видения детских лет ожили. Вот узкая тропка, которая вилась по гребню между двумя озёрами и с которой упала в воду юная девушка, ставшая духом одного из них.

На поляне я заметила необычные алые цветы, росшие спиралью. Тут же вспомнилась другая сказка, в которой маленький мальчик принял эти цветы за дорожку и пошёл за ними, попав так в мир духов — и иллюстрация очень напоминала увиденное место. А вот вдали корявое сухое дерево, растопырившее свои пальцы-ветки. Поверья гласили, что если пара влюблённых отдаст ему всю силу своих чувств, дерево оживёт и расцветёт. Однако — судя по сказкам — до сих пор это так никому и не удалось, лишь влюблённые разлучались навек.

Что-то я узнавала — настолько правдоподобны были картинки в маминой книжке. Мне хотелось свернуть с тропинки, по которой нас вели, но обещание вести себя прилично сдерживало. Валлиар искоса поглядывал на меня, точно хотел о чём-то спросить, но молчал. Интересно, мне одной выпало читать такие правдоподобные сказки?

Наверное, мама бывала на этом острове — сейчас мне хотелось думать, что это она для меня создала ту чудесную книгу. Но ведь там было гораздо больше историй — и каждая с красочной картинкой. Вот бы побывать во всех тех местах, что были изображены в книге! Как знать, вдруг я там встречу?..

Нет, не стоит торопиться с выводами, сначала надо осмотреться на этих Затерянных Островах.

Приём до смеха напоминал уже знакомые мне мероприятия, проходившие в Седэанелии. Местные эльфы с надменным и лицами перемещались по залу с тонкими хрустальными бокалами в руках и не замечали чужестранцем. Кроме меня и Валлиара на приём оказались приглашены капитан корабля и ещё двое эльфов, оказавшихся послами от Арбеана ау-Торана.

Мне было смешно, и я с трудом прятала этот смех за бокалом. Кажется, островным эльфам — как я их про себя называла — послы казались недостойными их внимания существами, а мы с Валлиаром вообще находились на нижней ступени иерархии. Одно радовало: Аммидела перестала меня сторониться и даже несколько раз назвала «тётей», показав нашу родственную связь.

— Тётя? — услышала я краем уха заданный новобрачным вопрос. — Интересно, это со стороны матери? Или просто дальняя родственница? Неужели, дочь Повелителя ау-Торана? Но ведь ходили слухи, что его ребёнок погиб. Тогда кто же эта эльфийка?

Кажется, невольно мы затмили новость о новой семье.

— Мне хочется уйти, — тяжело вздохнув, призналась я.

— Нельзя, — пожал плечами мой телохранитель. — По крайней мере, пока Амми с Итэссаром не уйдут. Это их вечер, и нужно быть вежливыми.

Пришлось продолжать улыбаться с независимым видом и притворяться глухими. Вечер стал чуть более весёлым, когда поздравить молодожёнов вышла бабушка Итэсссара ау-Дагона, а мне ещё раз довелось убедиться в том, что эльфы даже стареют не так, как люди. Эльфийская дама выглядела молодо, только волосы были серебристо-белыми и глаза казались бесконечно далёкими от этого мира.

Осмотрев Аммиделу, бабушка заявила:

— Миленькая девочка. Только советую не задерживаться в этом болоте, а то со скуки умрёшь и станешь такой же занудой, как и я.

После этих слов она жестом человеческого фокусника извлекла откуда-то длинную тонкую сигару, но тут же появились две эльфийки помоложе и, подхватив бабушку под руки, повели её прочь.

— Бегите отсюда, а то поседеете от скуки! — громогласно успела заявить бабушка, до того момента, как она скрылась за дверью.

Кажется, кроме нас с Валлиаром, едва сдерживали смех послы Повелителя. Прочие гости сохраняли невозмутимые выражения на лицах, такое чувство, что они сделали вид, будто никакой бабушки вообще не видели и не слышали. Да уж, хороший совет — не хотела бы я, чтобы племянница превратилась в такую же дрессированную собачку, как остальные здесь.

Один плюс от посещения приёма всё-таки был — нас перестали запирать в гостевом доме и даже позволили посещать другие острова. Команда корабля разъехалась по домам. Послы решали какие-то свои посольские вопросы. А мне было просто интересно отыскать все места, которые мама нарисовала в своей книге. Конечно, это было очень давно, и какие-то иллюстрации стёрлись из памяти, но стоило мне увидеть приметный холм или причудливо изрезанный скалами морской берег, как тут же всплывали знакомые образы.

Пошла уже вторая неделя, как мы гостили на Затерянных островах. Кажется, нам с Валлиаром удалось побывать почти на каждом острове из архипелага. Разве что на самые отдалённые или крошечные, на которых не было ни одного жилья, не попали. И мне уже думалось, что я здесь ничего не отыщу.

Мы были на этом острове уже второй раз — кажется, она назывался Лесной, потому что был покрыт густыми лесами. Меня тянуло сюда со страшной силой — к этим светлым полянам, говорливым ручьям и белым стенам нескольких особняков, разбросанных по острову в отдалении друг от друга.

Солнце играло в изумрудной листве, превращая рощицу в сказочный дворец. На одной из полянок ноги сами остановились — перед глазами так и встала картинка танцующей в воздухе девушки и поджидающего её на земле эльфа. Сделав несколько шагов, я подняла руку вверх, как нарисованный юноша. Пальцы кольнула сила, просясь на волю. Поняла: он творил волшебство, чтобы его девушка могла танцевать в воздухе! Вот только вспомнить бы, о чём была сказка с этой картинкой.

— Что-то нашли? — голос Валлиара выдернул меня из мыслей.

— Нет, скорее вспомнила, — ответила ему и опустила руку. — Идёмте дальше.

Сделала два шага, остановилась и всё же спросила:

— А эльфы умеют летать?

— Летать не умеют, — усмехнулся мой сопровождающий. — Но есть особая магия, позволяющая управлять стихиями. Не просто заставить ветер дуть, а стать ровной дорожкой, способной удержать вес. Ходить по воздуху, по воде, покрываться пламенем и не получать ожоги — это дар управления стихиями. Он есть у всех эльфов, но не каждому дано его раскрыть. Хотите, продемонстрирую?

Не дожидаясь ответа, Валлиар взмахнул рукой, и я почувствовала, как теряю опору. Вокруг меня закружился маленький вихрь, обхвативший за талию и поднявший вверх, а потом под ногами появилась упругая поверхность. Сейчас я была примерно на голову выше Валлиара.

— Не бойтесь, мне по силам вас удержать. Танцевать вряд ли выйдет, но сделать несколько шагов вперёд или в сторону можно, — по-доброму усмехнулся он. — Я не очень силён в этом заклинании.

Я вдруг засмеялась и закружилась на месте. Подпрыгнула, а потом осторожно сделала два шага вперёд. Обернулась на эльфа и под его ободряющим кивком легко пробежалась вперёд.

— Стойте! Мне вас не удержать так далеко!

Я обернулась и только сейчас почувствовала, что опора под ногами уже не такая упругая, а скорее мягкая, засасывающая, как мох в болоте. Однако упасть мне не позволили — чужая сила подхватила, поддержала и бережно опустила на землю.

— Не умеешь — не берись, эльф, — сурово отчитал Валлиара мужской голос. — Разве можно играть с природной магией, особенно если тебе доверилась девушка.

Голос…

Мне было необходимо обернуться и убедиться в том, что я слышала, и в то же время страшно. Голос продолжал нас отчитывать, а я не слышала слов, только интонацию и вибрацию силы, которая вроде бы меня отпустила, но всё равно была рядом.

— Перестаньте! — смахнув слёзы, попросила я. — Я бы не упала, охранка бы сработала.

Обернулась и добавила:

— Здравствуйте, отец.

И расплакалась.

В два шага Эвертин ау-Легин оказался рядом со мной.

Теперь в два голоса эльфы успокаивали меня. Я цеплялась за того, кто сначала отчаянно отказывался называть себя моим отцом, а сейчас крепко обнимал и шептал:

— Ты всё-таки вернулась, ты жива и нашла меня! А Лира? Что с Лирой?!

Мне потребовалось немало времени, чтобы успокоиться и хоть немного связно ответить на вопросы: как прошло моё перемещение, где сейчас Лира и как мы оказались на Островах.

Мы устроились на мягкой траве на краю поляны, где деревья образовали прохладную тень. Маги устроили что-то вроде воздушных сидений, чтобы не испачкать одежды. Мне же было не до этого — эмоции переполняли настолько, что порой трудно было дышать.

— А вы? Почему вы здесь? — наконец, удалось спросить и мне. — И без… мамы?

— Всё и просто, и сложно, — вздохнув, ответил Эвертин ау-Легин. — Двести с лишним лет магия артефактов умирала, стала запретной, как ты и предсказывала. Но я помнил о тех местах, где когда-то обучали артефакторике, и мы с Илирриной решили побывать там. Но Повелитель попросил вспомнить мои навыки и посетить Затерянные Острова, ведь когда-то я был Послом. Я выполнил свою работу и приказал снарядить корабль до Тарота — это приморский город в Панарине, откуда уже можно было бы передвигаться порталами. Но корабль, преодолев половину пути, попал в жестокий шторм.

— Эльфийский корабль — в шторм?! — не выдержав, удивлённо воскликнул Валлиар и пояснил, заметив моё удивление. — Вспомните наше плавание, Тенна — попутный ветер, гладкое море, почти полное отсутствие качки и ясное небо. Команда просто не позволила бы шторму пройти поблизости — маги отвели бы его в сторону.

— Всё верно, — отец сжал мою руку и продолжил. — Было понятно, что всё утроено ради нас с Илирриной — скорее всего, чтобы как-то впоследствии надавить на Повелителя. Мне пришлось принять непростое решение. Вода ослабляет любую магию, но у меня был усиливающий артефакт, да и вдвоём мы могли попытаться. Одним словом, я создал для Илиррины портал и молился Аэриланне лишь о том, чтобы наших сил хватило до суши.

— А если бы не хватило? — тихо поинтересовался Валлиар.

— Я верил, что хватит, потому что уже был знаком с дочерью. Не думай, как такое могло выйти — это большая тайна! Скорее всего, Илиррине пришлось приметить чары, чтобы отсрочить твоё появление на свет. А потом очень старательно прятать эльфийские способности — и свои, и дочери — чтобы спокойно жить в человеческих землях.

— Мама не могла выжить после болезни? — спросила я с надеждой.

Вместо ответа отец показал мне запястье, на котором чернел узорчатый браслет. Такие парные браслеты я видела у Амми и её жениха, и они блестели.

— Почернел — значит, тот, у кого второй браслет, мёртв, — тихо пояснил Виллиар.

— А как вы оказались здесь? — перевела я разговор.

— Когда шторм закончился, команда, успевшая погрузиться в шлюпку, выловила меня в море, восстановила общими заклинаниями корабль и вернулась на Северный остров. Я изобразил потерю памяти и припадки с галлюцинациями — искал Илиррину, порывался отправиться послом в Ландин — одним словом, сделал всё, чтобы меня посчитали утратившим разум и забыли. На этом острове находится мой родовой дом. Родители не пожелали поддержать «свихнувшегося» сына и предпочли покинуть этот мир. А я остался один — ждать тебя или хотя бы какой-то весточки из Седэанелии.

Отец криво усмехнулся, будто издевался сам над собой. Мне пришлось поскорее спрятать слёзы — так грустно стало от его рассказа.

— Мы поплывём дальше на материк, потому что Лира оставила для меня подсказки, и я хочу попытаться их отыскать. Но Аммидела и Итэсссар ау-Дагон наверняка отправятся назад, в Седэанелию, — вдруг пришло мне в голову. — Вы могли бы пробраться на их корабль.

— Подумать только! — улыбнулся Эвертин. — Амми уже вышла замуж, а я ведь помню её забавной малышкой и совсем юной девушкой. Много же я пропустил. И когда отплытие?

— Наше — как можно скорее, пока не прознали о вашем с Тенной родстве, — ответил Валлиар. — А в Седэанелиюю возможно, через несколько дней. Положенные по этикету две недели почти прошли, а, судя по родственникам ау-Дагона, долго здесь Аммидела не выдержит. Бабуля у них весьма занимательная личность!

— Старая госпожа ау-Дагон не даст заскучать! Мне кажется, она всегда была такой — старой и озорной. Единственная, кстати, кто не считает меня сумасшедшим.

— Мне поговорить с капитаном? — предложил Валлиар.

— Не стоит. Я смогу попасть на корабль на правах родственника Аммиделы. Нужно только провернуть всё в тайне, а то, боюсь, и этот корабль постигнет печальная участь.

Мы с Валлиаром переглянулись и кивнули. Не хотелось верить, чтобы эльфы могли так поступить со своими сородичами, но словам отца я не могла не верить.

Вечерело, но уходить не хотелось. Я впервые за все годы жизни держала за руку отца — и это не было неловко и странно, как тогда, в прошлом. Он меня не отталкивал и не смотрел с подозрением, признав всё же дочерью. И, несмотря на слова Повелителя и присутствие Валлиара, мне хотелось быть откровенной.

А ещё хотелось остаться рядом с отцом и с ним вернуться в Седэанелию.

— Не отступай со своего пути, — словно почувствовав это, тихо сказал Эвертин. — Я не сомневаюсь в том, что ты вернёшься опять домой. Обещаю дождаться — ты ведь ещё должна будешь привести ко мне Лиру, чтобы я мог её отругать.

Я хихикнула. Подумать только — отругать кошку!

Мне всё же пришлось возвращаться на Северный остров — на этом настоял Валлиар. Солнце почти село, и по открытым участкам моря рассыпались его багровые лучи. Небо на востоке уже загоралось первыми звёздами, и они манили к себе, звали в путь.

— Вы — артефактор? — едва слышно спросил стоявший рядом эльф.

— Это так заметно?

— Нет, хотя догадаться при желании можно. Просто отец когда-то рассказывал мне о человеческой магиане, которую уважал даже Повелитель. И звали ту магиану Лира. вы ведь говорили о ней с господином ау-Легином?

— О ней, — призналась со вздохом.

— И вы дочь господина ау-Легина?

— Дочь.

— Кажется, я уже не жалею, что согласился стать вашим телохранителем. С каждым днём всё интереснее.

— Только не забудьте о том, что всё это должно оставаться в тайне. Не хочется повторить участь родителей

Валлиар согласно кивнул. Рассказ отца о шторме навевал дурные мысли и не внушал доверия родичам с Затерянных Островов. Однако деваться некуда — нам предстоит ещё долгая дорога. Значит, надо учиться доверять друг другу.

Мы отплывали на следующий день после Аммиделы и Итэссара. Накануне вечером я, воззвав ко всем известным мне богам, — и к неведомой Аэриллане тоже — впервые воспользовалась артефактом, который в найденном мною дневнике назывался «дверью». Его нужно было встроить в ручку двери, задумать место, куда желаешь попасть — и входить.

Место мне было неизвестно, но хотела я увидеть племянницу. Об этом и думала, когда открывала дверь. Валлиар отвлекал её мужа, значит, племянница должна была быть одна, и нам никто бы не помешал.

Удивительно, но всё вышло. Я вышла из своих покоев, а оказалась в большой бело-золотистой гостиной с пушистым ковром на полу и изящной резной мебелью. Амми, сидевшая с книгой в кресле у окна, вскочила от неожиданности. Осознав, кто появился, она радостно отбросила книгу и подбежала ко мне.

— Тенна! Как тебе удалось ко мне пробраться? Меня же караулят похлеще сокровищницы Повелителя.

Она хихикнула.

— Ну, мне тоже доступна кое-какая магия, — улыбнулась ей. — Но я пришла сказать о другом. Времени у нас мало, поэтому не буду ходить кругами. Мы с господином ау-Риданом встретили одного важного чел… эльфа, которому нужно попасть в Седэанелию.

— Так в чём же дело? Думаю, Старейшины не откажут ему в праве отъезда.

— В том-то и дело, что Старейшины весьма постарались, чтобы он не мог вернуться. — Я взяла её за руки. — Амми, нахождение этого эльфа на корабле нужно сохранить в тайне.

— Но это невозможно! Ты же видела, как мало там места для уединения.

— Видела, поэтому… — Я протянула эльфийке на ладони крупный сапфир ступенчатой огранки. — Тебе просто нужно взять с собой этот камень, а когда прибудешь в Седэанелию, передать его Повелителю. И сохрани это в тайне.

— И что потом будет?

— Извини, я не могу тебе этого сказать. Как думаешь, справишься?

Аммидела утвердительно кивнула и взяла в руки сапфир. Она сжала его в кулаке и серьёзно пообещала:

— Тётушка Тенна, обязательно сделаю всё, как вы сказали.

— Спасибо, Амми. Мне пора.

Артефакт сработал и в обратную сторону, и на рассвете я взглядом провожала тающие в тумане белоснежные паруса судна, отплывающего к западным берегам материка. Мне было немного страшно, но в памяти слишком ярко было воспоминание о создании Кота. Пусть в прошлый раз большую часть работы выполнила Лира, с сапфиром работать оказалось проще, тем более отец сам предложил такой способ.

Немного подумав, я сумела встроить в матрицу артефакта активацию на магию повелителя Арбеана ау-Торана — благо, он был мне родственником, пусть и дальним. Его сила должна была вызвать из камня инструкцию, как вызволить душу отца, и тонкую ниточку-связь с телом, в которое требовалось вернуть душу, запертую в камне.

Задумка эта была, на мой взгляд, слишком сложной, но единственной, благодаря которой отец сумел бы покинуть Затерянные Острова. Теперь вся надежда была на то, что Старейшины не станут пытаться избавиться от молодой семьи и что Аммидела сумеет передать сапфир Повелителю. В любом случае, в запасе у нас был год — это из рассказов Лиры я помнила чётко.

Валлиар молча, как и положено настоящему телохранителю, сопровождал меня и стоял на страже, пока я творила магию. Он помогал установить маячок и зачаровать тело Эвертина ау-Легина так, чтобы его никто не нашёл и оно не пострадало до того момента, как Повелитель его отыщет. А потом отпаивал меня целебным отваром, восстанавливающим силы.

— Впервые вижу, чтобы кто бы то ни было настолько выкладывался, — ворчал он. — Конечно, мне доводилось пользоваться некоторыми артефактами, но не думал, что может быть так опасно создавать их.

— Ничего опасного, — еле дыша, попыталась я соврать.

— Ну, конечно, как скажете, госпожа, — насмешливо соглашался эльф, что звучало скорее как «Ври больше!»

Я рассчитывала, что мы тоже отплывём на рассвете, однако Валлиар разбудил меня глубокой ночью. Небо острым серпом резала молодая луна, тускло мерцали в её свете звёзды. Мне хотелось лечь обратно в постель, однако мой охранник упрямо тащил меня куда-то в сторону от главного причала. Стоило мне только попытаться задать вопрос, как он тут же прикладывал палец к губам и жестами показывал: надо идти — и тихо.

Конечным пунктом нашего странного путешествия оказалась укромная бухта. У берега покачивалась небольшая лодочка с одним матросом, а вдали на фоне звёздного неба чернел контур корабля.

— Что происходит?! — возмутилась я шёпотом.

— Решил обезопасить наш корабль, — спокойно ответил Валлиар. — Можешь не шептать, здесь нас никто не должен подслушать.

— Что значит — обезопасить?

Эльф подал мне руку и помог забраться в лодку, затем запрыгнул сам и только потом ответил:

— Я обдумал слова твоего… знакомого и пришёл к выводу, что нас тоже могут попытаться остановить, не пустить в человеческие земли.

Матрос взмахнул вёслами, и лодка беззвучно заскользила по водной глади.

— А этот корабль? — спросила я. — Откуда он? Разве это не Старейшины нам его выделили?

— Нет, это второй корабль, который вышел из Седэанелии на неделю позже. Он простоял здесь пять дней, ожидая нас.

Я кивнула, мысленно усмехнувшись. Всё же Повелитель — очень умный эльф. Часть тайны он доверил мне, другую — Валлиару. Да уж, возьмись кто-то нас допрашивать о цели путешествия или способе, толкового рассказа не вышло бы.

Шёл корабль, как мне показалось, тоже украдкой. Матросы постоянно были на стороже, словно ждали неприятностей. По несколько раз на дню паруса опадали, потому что эльфы прекращали всякое колдовство. Мне думалось, эльфы ждали погони, но то ли её не было, то ли я просто не понимала, гонится за нами кто-то или нет.

Один раз я попыталась пройти на нос корабля, чтобы опять любоваться волнами и солнечными бликами на волнах, однако меня строго развернули.

— Нечего девице по кораблю лазать, — сердито пробурчал боцман, вглядываясь в горизонт позади корабля.

— Но я же не буду мешать, — возразила ему обиженно.

— Вот и не мешайте, госпожа, — буркнул эльф сердито и ушёл от меня к другому борту.

Стало немного обидно, но спарить с командой мне показалось глупым. В конце концов именно от мастерства этих эльфов зависело, как быстро мы сумеем достичь берега. К Валлиару, кстати, относились куда благосклоннее. По секрету он мне потом сказал, что тут всё дело в суевериях — на носу корабля изначально располагались самые сильные воины, и появление там женщины могло внести смуту или рассорить команду. Я лишь пожимала плечами — у каждого свои выдумки, что поделать.

В Тарот мы пришли спустя пять дней. Корабль встал на рейде, матросы спустили на воду две шлюпки. В одной разместили нас с Валлиаром и вещами, в другую, назначив вахтенных, спустились матросы. Капитан привёл нас на постоялый двор, в котором было вполне прилично, но лишних вопросов задавать никто бы не стал.

— Спросите у хозяина, как найти лавку травника, — посоветовал он. — Там обычно собираются маги. Найдёте какие-нибудь маскирующие зелья, чтобы внешность не так бросалась в глаза, когда отправитесь в дорогу.

Валлиар благодарно кивал, а я вдруг подумала, что зелья, возможно, и не понадобятся. Конечно, мне пришлось закутаться в платок, чтобы не привлекать внимание к яркому цвету волос. Однако в голову вдруг пришла мысль, что мне вполне по силам сотворить простенький артефакт для отвода глаз, описанный в дневнике — «скользящий взгляд». Владелец артефакта не пропадал, однако никто точно не мог бы описать его внешность. Надо будет проверить, найдутся ли в моих запасах подходящие камни.

Вечером, устроившись в одной из снятых на несколько дней комнат, Валлиар достал из какой-то сумки большую карту и разложил её на столе. Стол располагался у глухой стены справа от входа, рядом с ним — дверь, ведущая ещё в одну небольшую комнатушку с узкой кроватью. Под стол были задвинуты несколько разношёрстных стульев. У противоположной стены стоял кривой диванчик, на который страшно было даже смотреть, я сбоку, почти в самом углу прятался вход в маленькую уборную. Стены, окрашенные светлой краской, выглядели неуместными для этой убогой комнатушки.

Валлиар выбрал стул поустойчивей и присел. Поводив пальцем по карте, он уверенно ткнул в одну из точек.

— Мы сейчас здесь. Куда вам нужно попасть?

Я задумалась, вспоминая слова записки-подсказки, затем рассказы о жизни Лиры. Дом, который никогда не был домом — это совершенно точно то место в Пылающих горах, где когда-то стояла школа артефакторов. Знать бы ещё, где именно это место.

— На запад, в Пылающие горы, — вздохнула тяжело и села рядом. — Но куда именно, понятия не имею.

— Оч-чень понятный ориентир!

— Не смешно. Я и правда не знаю, где находится это место. Знаю только, что около трёхсот лет тому назад там находилась школа артефакторов.

Валлиар едва заметно вздрогнул и огляделся.

— Не стоит произносить этого слова вслух. За триста лет многое изменилось в Прайме, в том числе и неприятие магии артефактов.

— Вы знаете, о каком месте я говорю?

— Знаю, но как туда попасть, во всём свете было известно лишь нескольким людям. А из эльфов там побывал лишь господин ау-Легин, ваш отец. Почему мы у него не узнали дорогу?

Я виновато опустила глаза. Наверное, мне все мысли отшибло от радости, что я сумела найти отца. Ведь и Лира говорила о том, что «директор Гин» знает о ней гораздо больше многих других. Эльф понимающе фыркнул и задумался.

— А может, посмотреть книги по истории? — предложила ему робко. — Может, там есть какие-то упоминания о месте, где располагалась школа артефакторов?

И почему Лира не рассказала мне чуть больше?

— Может… Что ж, на запад — значит на запад. Сила привела вас к отцу, глядишь, и в другое нужное вам место приведёт.

— Простите, — сказала я тихо, поднимаясь со скрипнувшего стула. — Кстати, наверное, нужно защитить эти комнаты…

— Я уже установил заклинание, поэтому постарайтесь не выходить отсюда, чтобы не нарушить плетение. Отдохните, а я пройдусь по рынку — надо купить припасов в дорогу и пару лошадей.

Дождавшись, пока Валлиар уйдёт, и убедившись в том, что его заклинания работают — по крайней мере, плетения, которые я видела, сияли ровным светом, — я достала свой мешочек с камнями. Заклинание было для меня новым, хотя я о нём и читала. Было немного страшно и в то же время интересно — выйдет что-то толковое или нет?

Брезгливо осмотрев комнату, я набрала воды в таз для умывания, выплеснула её на пол и принялась тереть первой попавшейся под руку тряпкой. Не сразу я обнаружила, что это была рубашка Валлиара. Надеюсь, он простит меня. Зато спустя минут десять я обнаружила, что доски пола выкрашены тёмно-красной краской.

Вода просохла, и я уселась на полу. Конечно, работать за столом было бы удобнее, но ненадёжные стулья не внушали доверия, а во время создания артефакта я почти полностью теряла связь с окружающим миром. Положила перед собой выбранный камешек, кажется, яшму, нож с тонким острым лезвием, чашу с водой и три свечи.

Что делать дальше, понятия не имела, но закрыла глаза и начала мысленно сплетать свой паутинный узор — основу матрицы. Неспешно, шаг за шагом, нить за нитью, я воссоздавала узор, виденный всего пару раз Удивительно, но память легко выдавала то, что, как мне казалось, было забыто. Небольшая заминка возникла только в момент, когда надо было указать внешность, которую должны были видеть окружающие. Свою я указала привычную — каштановые волосы, округлое лицо, простые черты лица, подумав, для Валлиара выбрала что-то похожее.

Следующий этап — подпитка артефакта, за ним — защита от любопытных и активация. А затем — наверное, из хулиганства — добавила «ловушку для чужих». Так в своё время Лира называла маленькое заклинание, которое изменяла свойства артефакта, если он попадал не в те руки. Например, отращивало уши или носы. Однако стоило вернуть артефакт, как эффект сразу пропадал.

— Что с моей рубашкой?! — вырвал меня из медитации возмущённый вопль.

Усилием воли я заставила себя завершить работу, как положено — завязать всё «узелки», подчистить хвосты, проверить нити подпитки. Только после этого я открыла глаза и обернулась к Валлиару. Двумя пальцами на вытянутой руке он держал свою рубашку, которой я тёрла пол.

Ой!

— Извините, я схватила первое, что попало под руку, и только потом поняла, что это ваша вещь. Но здесь была такая ужасная грязь!

— Почему нельзя было сесть на стул? Зачем обязательно…

Эльф вдруг осёкся и удивлённо посмотрел на меня.

— Что с вами?

— А что со мной? — не поняла я его.

— Ваша внешность… Мне казалось, вы выглядите иначе.

Я обрадовалась — артефакт работал! С трудом поднявшись с пола — ноги затекли от долгого сидения, — я вложила созданный артефакт в руки Валлиару и отошла от него на пять шагов. Минута — и идеальная эльфийская внешность словно подёрнулась рябью, а потом превратилась в самую обычную человеческую.

— Что это? — удивлённо покрутил Валлиар в руках камень, потом посмотрел на меня. — Опять внешность изменилась!

— Это — наша маскировка, — с гордостью объявила ему. — Слишком неразумно тратить свою магию на создание и поддержание заклинания. Артефакт будет работать, когда мы находимся рядом на расстоянии около трёх шагов.

Я приблизилась, демонстрируя сказанное.

— Вы меня удивили. — Валлиар с коротким поклоном вернул мне артефакт. — Только мы не всегда будем находиться так близко. Пусть камень останется у вас. В случае необходимости я могу и заклинание отвода глаз использовать.

— Кстати! — вспомнила вдруг. — Вы же уходили, чтобы купить лошадей. Всё прошло хорошо?

— Да, лошади стоят в конюшне. Или вы сомневались, что у меня получится?

— Ни в коем случае!

Хотя лучше бы сомневалась.

Утром моему взору предстали два древних существа, которые, наверное, были стары уже тогда, когда эльфы только вернулись в Седэанелию. Масть за сединой было сложно разобрать, а ехать на них верхом было бы жесточайшим попранием уважения к старости.

Смех удавалось сдерживать с трудом — просто чтобы не расстраивать эльфа. Ведь он так гордился своей покупкой!

— Зря они решили меня обмануть, — неожиданно с холодной яростью заявил Валлиар, он даже забыл, что обращается ко мне на «вы». — Смотри, Тенна, и запоминай. Любую эльфийскую вещь можно отследить по остаточному следу, потому что наша сила пропитывает всё, что нам принадлежит.

Он быстро сплёл сложное заклинание, чем-то напомнившее мне змею, дал его рассмотреть и запустил, словно выстрелил из лука. «Змея» принялась вытягиваться, оставляя за собой хвост-след. Эльф бросил на меня короткий взгляд и пошёл по заклинанию, ведя за собой одров.

— Не отставай! — с весёлой злостью приказал он.

Едва я поравнялась с эльфом, он создал ещё одно заклинание. Я почувствовала дуновение ветра и осознала, что двигаемся мы гораздо быстрее, чем если бы шли обычным шагом, причём лошади не отставали. Дома и прохожие проносились мимо, сливаясь в пёстрое пятно. Но я почувствовала, как накатывает усталость. Кажется, такой способ передвижения заставлял расходовать немало сил.

Спустя минут десять я уже едва могла шагать, а следить за хвостом заклинания и подавно, но тут Валлиар остановился. Едва не упав, я схватилась за его руку и попыталась отдышаться. Пелена перед глазами потихоньку рассеивалась, и удалось разглядеть троих бородатых селян, расположившихся на полянке вокруг костра и над чем-то хохотавших. Рядом с ними пасся десяток лошадей и стояли две гружёные телеги. Кивнув мне оставаться в стороне, Валлиар пошёл вперёд.

— Нехорошо, господа торговцы, обманывать покупателей, — без приветствия громко заявил эльф, выходя на поляну. — Обиженный покупатель может оказаться не таким уж и безобидным.

Мужики вскочили со своих мест, удивлённо разглядывая появившегося из ниоткуда вчерашнего покупателя. Они только-только отметили удачную продажу двух старых лошадей какому-то простаку. А тут этот простак объявился, словно из-под земли, да ещё и одров за собой притащил.

А Валлиар создал в свободной руке огненный шаг и несколько раз подбросил и поймал его. Селяне отшатнулись назад. Наверное, хотели спрятаться за телегами, но потом вспомнили, что товары на них могут загореться, и остановились.

— Договоримся по-хорошему, — между тем продолжал эльф. — Я забираю двух хороших лошадей и, так и быть, не сообщаю о ваших махинациях Торговой гильдии. А вы даже можете оставить себе этих двух уставших от жизни скакунов. Но придётся вам ухаживать за стариками как следует, потому что я обязательно вернусь и проверю, как они себя чувствуют.

Мужики мелко быстро закивали. Валлиар неспешно отвязал от передка телеги поводьях двух лошадей, оставил на поляне одров и, сжав кулак, чтобы погасить огонь, покинул поляну. Я неслышно похлопала в ответ наего горделивый взгляд.

Да уж, торговаться Валлиар умеет чисто по-эльфийски. Зато можно быть уверенной, что теперь-то старых лошадок будут беречь — с магами в Прайме не спорят.

Отойдя подальше, Валлиар вновь принялся творить волшебство. Он создал сёдла и сумки, в которые можно было бы уложить вещи. Затем осмотрел лошадей, чтобы убедиться в их здоровье, и объявил, что можно трогаться в путь.

— Вот только амуницию придётся всё же купить в ближайшем поселении — на одной магии долго не проехать, слишком затратно и неудобно.

Я вздохнула в ответ на его слова. Любая магия требовала огромных ресурсов и выносливости — это я уже поняла. А ещё мне всё ещё не нравилась верховая езда, пусть это и был один из самых быстрых способов передвижения. Рисковать и использовать порталы я бы ни за что не стала, значит, деваться некуда.

Лошади оказались спокойными и выносливыми, а с помощью эльфийской магии ещё и восстанавливали свои силы гораздо быстрее. Каждый привал вместо трёх-четырёх часов занимал не более двух. В утренние и вечерние часы переходы были дольше, днём останавливались чуть ли не под каждым тенистым деревом. Мы не разжигали каждый раз костёр, чтобы готовить горячую пищу, просто перекусывали тем, что покупали утром на месте ночёвки. Впрочем в такую жару, которая стояла здесь, в южных районах Панарины, горячего совершенно не хотелось.

Сначала я не понимала, почему вместо того, чтобы двигаться прямо к горам, Валлиар старался забирать на север. Однако когда обширные зажелтевшие под ярким солнцем степи сменились небольшими рощами, догадалась. Мы всё равно не знали, в какую именно часть Пылающих гор нам нужно попасть, так что стоило выбрать более комфортную дорогу. И после недели езды под палящим солнцем путешествие среди тенистым рощиц вдруг стало приносить удовольствие.

До сих пор нам удавалось за день добраться до очередного постоялого двора, чтобы переночевать под крышей. Однако в этот день что-то пошло не так. Лошади капризничали, то и дело норовили свернуть в сторону. На переправе через небольшую речку одна из них едва не провалилась в омут, изрядно замочив сумки с вещами и напугав меня.

— Думаю, не стоит испытывать судьбу, — тяжело вздохнув, принял решение Валлиар. — Давай устраиваться на ночлег.

Выбрали удобную полянку, неподалёку от которой протекал звонкий ручеёк. Пока эльф занимался обустройством нашей стоянки, я решила в очередной раз испытать свои силы и принялась раскладывать по кругу защитные артефактики. Камешки были слишком маленькими, чтобы их можно было называть настоящими артефактами, но ведь помогли же они нам на Затерянных Островах!

— Не боитесь потерять такую мелочь? — немного насмешливо поинтересовался Валлиар, дожидаясь, пока закипит вода в котелке над костром.

— Я чувствую голос своей магии, поэтому точно не потеряю их, — объяснила спокойно.

— А будут работать?

Эльф взял в руку артефакт и попытался что-то в нём рассмотреть.

— Вы не чувствуете их силу? — удивилась я.

— Я — боевой маг. Могу с уверенностью сказать, что здесь очень много чужих ловушек. Возможно, именно их и боятся наши лошади. Но такие вот поделки, — он на раскрытой ладони протянул артефакт мне, — больше походи на женское рукоделье.

Мне стало обидно за свою работу.

— Но они работают! Так же, как и маскирующий артефакт и многие другие.

— Это хорошо, что вы в этом не сомневаетесь, потому что половина успеха заклинания — вера в собственные силы. И всё же я установлю дополнительно собственную защиту.

Хотелось сказать что-то обидное в ответ, но вовремя нужных слов не нашлось, а потом глупо было возвращаться к этой обиде. Мы поужинали, покормили лошадей и стали устраиваться на ночлег. Я постаралась выбрать себе такое место, чтобы сквозь склонившиеся ветви деревьев было видно звёздное небо.

Звёзды манили и очаровывали. Я знала, что это бесконечное множество маленьких солнц, до которых не добраться ни одному живому существу. Но мне казалось, что они похожи на далёкие артефакты — не зря же Адейла верила, что каждая звезда имеет свою сил и способна помочь в той или иной магии.

Убаюканная тихим шелестом листьев, я быстро уснула.

Разбудили меня чужие голоса. Стояла глубокая ночь, а значит, вряд ли на нашу стоянку наткнулись приличные люди. Валлиар уже не спал. Я видела, что он магией сковал лошадей — чтобы они не заржали или не попытались сбежать. Также видела и то, что его защита почти пала под натиском чужой магии. Сердце у меня заколотилось где-то в горле.

Эльф приложил палец к губам. В руках его засеребрились узоры заготовленных боевых заклинаний — он готовился сражаться, едва его защита рухнет. И вдруг уверенные разговоры сменились громкой руганью — незнакомцы уткнулись в мой защитный круг артефактов. И не смогли его преодолеть!

Гордость затопила меня с головой. Я не зря не спала двух ночей! Не зря слушала, читала, училась и пробовала! Лира бы обязательно меня похвалила, будь она рядом — мне даже на миг действительно почудилось её ободряющее похлопывание по плечу.

— Второй круг защиты? — это была первая фраза, которую удалось разобрать довольно чётко. — Дай-ка взгляну.

И через пару мгновений:

— Что за?!.. Такого просто не может быть! Нет никого, кто мог бы повторить подобное заклинание. Или?..

Говоривший вплотную приблизился к защитному кругу, и я зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Чёрные внимательные глаза, двуцветные, не поседевшие за триста лет волосы, знакомое, хотя и постаревшее лицо…

Кажется, я смогу, наконец, сказать то, что столько времени никак не могла сказать Лира.

За кругом моих артефактов стоял господин Тейден.

Я из тысячи узнала бы этого мага — слишком запоминающейся внешностью он обладал. Правда, за века лицо состарилось — это было видно по глубоким морщинам на лбу и в уголках глаз. Лишь взгляд остался всё тем же — внимательным и понимающим.

— Господин! Вы что-то обнаружили? — к Тейдену подошёл моложавый светловолосый мужчина. Мужчина подбрасывал на ладони тяжёлый нож, то и дело ловил его за кончик лезвия и пытался им балансировать. Нож падал, но мужчина в самый последний момент ловил его.

— Ничего такого, что стоило бы внимания команды, — спокойно ответил маг, продолжая вглядываться в наш круг. Смотрел — и не видел, но знал, что мы здесь.

— Я возвращаюсь на стоянку, — объявил блондин и развернулся к нам спиной.

Тейден промолчал. Он дождался, пока рядом никого не останется, да ещё и запустил заклинание, чтобы убедиться, что остался совершенно один. Только после этого маг подошёл к моему щиту вплотную и положил на него ладонь. Я знала, что сейчас он чувствует упругое сопротивление моей магии, и боялась, что его сила окажется больше. Всё же не смогла удержаться, чтобы встать напротив и повторить его движение.

— Не знаю, кто ты и как тут оказался, маг, — криво усмехнувшись, проговорил Тейден. — Но я могу с лёгкостью сказать, откуда у тебя это заклинание. И я даже не стану убивать тебя за него или каким-либо иным способом преследовать. Просто ответь — откуда у тебя эти артефакты и где та, что когда-то создала их?

Мы молчали, глядя друг на друга. Точнее, я смотрела на Тейдена, а он на поляну, не видя меня за щитом.

— Хотя бы дай знак. Потому что если ещё существуют эти артефакты, значит… Нет, это слишком невероятно. — Маг опустил глаза и отрицательно покачал головой, затем посмотрел мне прямо в глаза. — Кто ты?

Столько силы было в этих словах, что я уже потянулась к одному из камешков. Убрать его — и в защите появится небольшой проход — как раз, чтобы мы с Тейденом могли увидеть друг друга. Но Валлиар схватил меня за руку.

— Вы что, верите этому полукровке?! — возмутился он шёпотом.

— Я знаю его, — ответила так же тихо, хотя щит блокировал и звуки.

— Да откуда?! Вы на большом материке-то впервые оказались!

— Я выросла здесь. Точнее не именно здесь, но на — как вы выразились — на большом материке.

— Что?! Но… — эльф отступил слегка назад.

— Валлиар, мне нужно поговорить с этим полукровкой. Я… обещала это кое-кому, — я виновато улыбнулась. — Но я не буду на вас обижаться, если вы примените силу, если вам покажется, что он хочет на нас напасть. Идёт?

— Пользуетесь своим положением?

— Ну, совсем чуть-чуть.

И улыбнулась, всё-таки убирая один камешек.

Ладонь Тейдена мгновенно провалилась в воздухе, потеряв опору. Он машинально шагнул в защитный круг, и, пока маг оценивал происходящее, я мгновенно восстановила своё заклинание.

— Доброго вечера, господин тейден, — решила я побыть вежливой.

Маг стремительно обернулся ко мне. На лице его одна за другой мелькали эмоции — удивление, ярость, непонимание и опять удивление.

— Тенна! — наконец, выдохнул он. — Гоблинова девчонка, чтоб ты троллям каждый день башмаки начищала!

Я приготовилась отражать какое-нибудь заклинание или уклоняться от подзатыльника, а оказалась в крепких объятиях. Краем глаза заметила метнувшегося вперёд и тут же отлетевшего и кубарем покатившегося по земле Валлиара. Только после этого попыталась осторожно высвободиться.

Тейден отступил на шаг, но продолжал держать меня за плечи, внимательно рассматривая.

— Не изменилась ни на медяк! — наконец, заявил он. — Сколько для тебя прошло времени?

— Около полугода, — призналась виновато.

— Полгода… А для меня — три сотни лет.

Он, наконец, отпустил меня и присел у костра, сгорбившись.

— Теперь-то я понимаю наставника Камиля, о котором рассказывал директор Гин. Не живёшь, а просто существуешь, если не ради кого жить.

Мы помолчали.

— Что ты делаешь здесь? — наконец, спросил господин Тейден.

— Мне нужно кое-куда попасть, и мы ищем дорогу. Это господин Валлиар ау-Риван, мой сопровождающий.

— И телохранитель, — сурово вставил Валлаир.

— Вал или Лар? — чуть прищурившись, поинтересовался господин Тейден.

— Лир, — сухо ответил эльф.

Господин Тейден вздрогнул, услышав это. Да, я в первый раз тоже вздрогнула, поэтому всегда обращалась к своему спутнику только полным именем — уж слишком используемое им сокращение напоминало мне наставницу.

— Ты же знаешь, что я вас обоих ненавижу? — сухо продолжил полукровка, обращаясь к Валлиару.

— Мне известно, что вы ненавидите всех эльфов. Но я даже не предполагал, что однажды нам доведётся встретиться.

— Я пропущу вас через свои леса только потому, что давным-давно поклялся её отцу, что никогда не подниму на девчонку руку. Но только один раз. В следующий — ищите другие дороги. — Господин Тейден встал. — Выпусти меня, Тенна.

— Нет! Вы своё сказали, а теперь послушайте меня, — я встала на пенёк, который заменял нам сиденье, чтобы казаться выше ростом. — У меня есть послание для «упрямого мага». И это не мои слова!

— Послание трёхсотлетней свежести? Не нуждаюсь, — он попытался пробить щит.

— Послание двухмесячной давности! — выкрикнула обиженно. — А вот вашей обиде лет больше, чем мне, поэтому с ней мне не справиться. А наставнице это под силу.

Маг обернулся ко мне.

— Наставнице? О чём ты?

— Вы покинули Седэанелию с артефакторами ровно в тот день, когда госпожа Эзерлир наконец-то смогла набрать силы, чтобы заговорить с вами, — торопливо, захлёбываясь словами, заговорила я, опасаясь, что маг передумает и уйдёт, разрушив моё заклинание. — И так и не произнесла ни слова, потому что вы не приходили, не отвечали на её зов. А госпожа Эзерлир в тот день потратила всё до капли, что ей удалось скопить за целый год. Все крохи энергии. Она искала вас по всему городу, забегала даже туда, куда мужчинам можно, а женщинам нет.

— А знаешь, почему я ушёл? — дождавшись конца моей речи, спросил Тейден.

— Знаю — потому что Лира пожертвовала и своим телом. Её душе некуда было бы возвращаться, кроме артефакта. Она не смогла бы вновь стать человеком, потому и ждала целый год, чтобы вы не попытались её вернуть.

— Верно. И все её слова скатились бы до банального «прости».

Мы опять замолчали. Я внутренне соглашалась с магом, и слова в защиту Лиры никак не подбирались.

— Вот видишь, тебе нечего на это ответить. — Тейден криво усмехнулся и повторил. — Выпусти меня, Тенна.

— Мы направляемся в Пылающие горы, — заявила я вдруг внезапно.

— В горы? — от удивления маг вздрогнул. — Но там лишь пустынные скалы, непролазные леса и неизведанные земли.

— А ещё там есть дом, который для наставницы никогда не был домом. И

Тейден в два шага оказался рядом со мной и схватил за плечи. И это совсем не было дружеским объятием.

— Ты понимаешь, о чём говоришь?! Это место… Там столько боли и крови, что оно едва ли не хуже Тёмной пустыни в Тарании!

— Знаю, но именно это место наставница выбрала как одно из тех, где она спрятала секреты артефактов.

— Пусть там и остаются, — Тейден отступил и одновременно я уловила краем глаза, как пошевелился Валлиар.

— Прекратите уже меня зачаровывать! — возмутился эльф.

— А ты реагируй быстрее. Какой из тебя защитник и боевой маг, если ты со мной справиться не можешь? А ты, Тенна, лучше возвращайся в Седэанелию и живи, как и жила. А Лире передай.. что не сумела меня найти. Открывай проход.

— Пожалуйста, господин Тейден! — взмолилась я.

Кажется, у меня оставался последний аргумент. Если не сработает и он, останется только жить с чувством вины и год за годом бродить по Пылающим горам.

— Ещё я нашла отца.

— Это и неудивительно, ведь он жил всё это время в Седэанелии и горя не знал.

— Но около полувека назад они с мамой отправились…

— Меня не интересуют проблемы эльфов, даже тех, кто был мне когда-то близок.

Тейден неожиданно запустил в мой щит огненным шаром, который растёкся по защитной стене, но я всей кожей ощутила, как задрожало моё заклинание. Слишком я ещё слаба и неопытна против его силы.

— Отец сейчас тоже артефакт! — заговорила я быстро-быстро. — Он оказался заложником на Затерянных Островах, и мне не оставалось другого выбора, кроме как воспользоваться заклинанием госпожи Эзерлир, чтобы вызволить его оттуда. Но я не знаю, как вернуть душу обратно.

— Без тела — никак, а тело осталось на островах. Ведь так?

Мы с Валлиаром переглянулись. Эльф подошёл ко мне ближе, словно действительно собирался драться с Тейденом.

— Не совсем, — ответил Валлиар. — У меня есть свои способы вернуть тело господина Эвертина, хотя о них тоже лучше не задумываться.

— Некромант? — понимающе кивнул Тейден. — Жаль, эльф, тебя не было рядом, когда ещё был шанс вернуть мою Лиру.

— Она бы не вернулась, потому что хотела дождаться меня и вернуть артефакты в Прайму, — покачала я головой. — Господин Тейден…

Он посмотрел на меня так, что я не смогла больше выдавить ни слова. Его чёрные глаза казались раскалёнными углями, прожигавшими мою душу насквозь. Они говорили со мной, словно спрашивали, хватит ли мне совести требовать того, чего он сам не смог дать своей любимой. И мне нечего было сказать в ответ.

— Директор Гин… он много сделал для меня и для Лиры…

Тейден неожиданно бросил ещё одно заклинание в мой щит, и я заметила, как моя магия пошла тонкими трещинами.

— Этому меня тоже научил директор Гин — объединять человеческую магию с эльфийской. И шанс учиться, и жить, не оглядываясь на косые взгляды тех, кто боится полукровок.

Кажется, он сейчас говорил сам с собой, забыв, что мы рядом. Я изо всех сил сжала зубы, чтобы случайно что-нибудь не сказать. И в то же время напитывала силой свои артефактики, чтобы они выдержали очередной удар Тейдена.

— Значит, Лира ждёт меня? — неожиданно спросил маг.

— Ждёт.

— А директор Гин в артефакте?

— В артефакте, — отозвалась эхом.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Я осторожно кивнула, ощущая подвох. И не зря — очередное заклинание полетело именно в меня. Тихо пискнув, я прикрылась щитом. Одновременно передо мной заклубилось чёрное облако — Валлиар тоже был настороже.

— Ну, вот теперь верю, что ты боевой маг, — усмехнулся Тейден. — Что ж, обдумав всё как следует, я вынужден признать: чтобы излить гнев на всех виновных в моём одиночестве, мне придётся сначала встретиться с этими виновными. Но поскольку детям мстить подло, а ты ещё ребёнок, нужно вернуть твоего отца, чтобы злиться на него. И не радуйся раньше времени. Прошло очень много времени, с того дня, когда я был в том доме, и дорогу могу не вспомнить.

— Спасибо вам, господин Тейден!

Мне хотелось прыгать от радости на месте. Всё вышло именно так, как сказал Валлиар. Магия по-прежнему была на моей стороне. Главное — начать путь, а дальше дорога сама ляжет под ноги и найдутся провожатые.

Маг достал из кармана клочок бумаги, провёл над ним рукой — и перед нами развернулась подробная карта Панарины. Я постаралась спрятать улыбку — артефакт наставницы угадался почти сразу.

— Смотрите, сейчас мы здесь. — Тейден указал на точку на карте. — Через неделю, если продолжите двигаться на северо-запад, вы окажетесь в Ольдаре. Это охотничий посёлок, и оттуда есть несколько троп, ведущих к первому перевалу Пылающих гор. Там и встретимся с вами через семь дней, потому что мне сначала нужно решить кое-какие свои дела. Разбейте лагерь в окрестностях, а в сам посёлок не лезьте — не любят там чужаков. Я вас нагоню, и вместе поднимемся в горы.

— Если нужно что-то купить,.. — предложил было Валлиар.

— Нет, эльф, всё снаряжение я подготовлю сам. Со мной ни спорить, ни торговаться ни один разумный купец не станет, а тебя и обманут — страдать не станут.

Валлиар сконфуженно спрятал глаза. Видимо, вспомнил историю с лошадьми.

— Господин Тейден! — позвала я его.

— Всё потом, Тенна. Разве я когда-нибудь нарушал своё слово?

Он улыбнулся совсем как тогда, в прошлом, и мне невольно захотелось улыбнуться ему в ответ.

— Выпускай меня, а через неделю встретимся и скажешь то, что хотела.

Коротко кивнув, я убрала один камень из щита, создавая для мага проход. Тейден ещё раз обернулся, коротко взмахнул рукой в знак прощания и скрылся среди тёмных деревьев.

— Вы уверены, что можно ему доверять? — убедившись, что рядом никого нет и никто не услышит его, спросил Валлиар.

— Да, уверена. Ему доверял мой отец, в него верила наставница, и я запомнила господина Тейдена как надёжного человека.

Мой сопровождающий тяжело вздохнул, но больше ничего не добавил. Убедившись, что костёр прогорел, расстелил одеяла и знаком велел укладываться спать. Спорить не стала, но и засыпать не хотелось.

Над головой мерцали звёзды, тихо шелестели листья на деревьях. Так приятно было наконец-то оказаться в лесах после бесконечных южных степей, что мне казалось — я снова дома, мне снова шесть или семь лет и во-вот придёт мама с очередными новыми интересными цветами и будет рассказывать о них.

Мысли перескакивали с одного на другое. То возвращались в прошлое, то стремились в будущее. Получится ли задуманное? Смогу ли я по-настоящему овладеть утерянным мастерством? Раскрою ли тайны прошлого, которые всё не давали покоя?

Я не заметила, как уснула, но и во сне продолжала куда-то идти. А под ногами при каждом шаге вспыхивали драгоценные камни. Они раскрывали секреты, таящиеся в них, позволяли заглянуть в себя и пели, пели, пели на разные голоса. Артефакты не то звали, не то просили дать им жизнь, затягивая в свою глубину, даря спокойствие и уверенность.

— Да очнись ты уже! — ворвался вдруг в этот мир чужой голос, разрушая царящую гармонию.

Меня встряхнуло, и я вдруг вынырнула из сна. Прямо перед глазами было встревоженное лицо Валлиара, а его руки трясли меня, вырывая из объятий сна. Осознав, что я уже не сплю, он крепко меня обнял и облегчённо выдохнул. У меня перехватило дыхание от удивления.

— Тенна! Ты или очень странная, или очень опасная.

— Что случилось?

Осторожно высвободиться не получалось, а Валлиар всё меня не отпускал. Хотя руки почему-то дрожали, так что его поддержка сейчас была очень кстати.

— Я никак не мог тебя разбудить. А ты сначала стала светиться, а потом похолодела. У тебя до сих пор руки ледяные.

Эльф всё же отодвинулся и принялся растирать мои ладони. Только сейчас я почувствовала, что действительно замёрзла.

— Мне приснился сон…

— Про ледяную пустыню и заплывы наперегонки со снежными медведями?

— Нет, про…

Договорить я не успела, так как вдруг осознала значение своего сна. Вспомнила всё, о чём читала и говорила с Лирой. И поняла — я сама виновата, что едва не отправилась вслед за мамой: магия требовала выхода, а последний свой артефакт я создала больше двух недель назад. Опустила голову и тихонько застонала. Вот же бестолковая!

— Так в чём дело? Говори! — встряхнул меня Валлиар, окончательно забывший про учтивость и вежливость.

— Мне нужно поработать. Магия требует выхода, а если её долго сдерживать, она начинает своевольничать. Ну, примерно вот так, как сейчас — утягивает в сон и выплёскивается сама.

— Девчонка! — не то с облегчением, не то ругательно выдохнул эльф и поднялся. — Колдуй, давай, пока цела. Только постарайся не угробиться — с артефактами я тебе не помощник.

Он что-то ещё бормотал себе под нос, но я уже не слушала, схватив мешочек с камнями и перебирая их. Мы однозначно потеряли время, а значит, скорее всего, не успеем попасть в Ольдар вовремя. Тейден врд ли станет нас ждать. Решив, что мы просто испугались и сбежали или — что ещё хуже — просто обманули его. Значит, нам нужно как-то упущенное время наверстать. А возможно это только при условии, что двигаться мы будем быстрее. Лошади вряд ли смогут скакать без устали сутки напролёт. Значит, менять нужно не скорость, а расстояние. И единственный доступный способ — это телепортация, о которой я только читала.

— Валлиар! — позвала я своего спутника. — А вы…

— Давай уже на «ты», — отозвался эльф, — а то так ругаться неловко. В конце концов, мы уже через многое вместе прошли и у эльфов, и здесь.

— Хорошо, — согласилась, просто чтобы не тратить время. — Ты знаешь заклинание телепортации?

— Знаю, но применить его мне сил не хватит.

— И не надо! Просто покажи плетение.

Пожав плечами, Валлиар изобразил что-то запутанное и многослойное. Да уж! Мне точно с таким не совладать, но ведь артефакт надёжнее неопытного мага. Поэтому я осторожно перехватила узор и обратилась к выбранному камню — крупному рубину многоступенчатой огранки. Дальше время исчезло, пока я пыталась, не нарушив плетения, вместить его в камень, закрепить, защитить и подпитать от окружающих потоков.

Когда пришла в себя, осознала, что, во-первых, солнце уже перевалило за полдень, а во-вторых, я жутко голодна. Валлиар лежал неподалёку, подперев щёку рукой, и внимательно наблюдал за мной.

— Вернулась? — меланхолично поинтересовался он и, дождавшись моего кивка, продолжил. — Я вдруг посочувствовал этому полукровке, Тейдену. Ты три часа ни на что не реагировала, хотя я и звал, и даже жареный кусок мяса перед тобой ставил, и водой губы смачивал. Ни один маг настолько не рискует в своей работе, как артефактор.

— Отчего же? И боевые маги, бывает, гибнут, и какие-нибудь зельевары или некроманты.

— Тратят всю силу до капли и лишаются её — да, часто, но уйти в своё творение и навсегда с ним слиться… Я о таком только слышал, а сейчас понял, что это возможно. И это по-настоящему страшно. — Он вдруг опустился передо мной на одно колено и взял за руки. — Очень прошу, не доводи себя больше до такого состояния, а то мне и в Седэанелию вернуться будет нельзя. Повелимтель не простит, если я тебя не уберегу.

Я смущённо закашлялась и поскорее пообещала впредь не давать магии застаиваться. И перевела тему — уж очень теперь есть хотелось, завтрак-то я пропустила.

Валлиар накормил меня похлёбкой из кролика и сушёных овощей, взятых в дорогу в элфийских землях. Мне, кстати, этот способ заготовки провизии понравился. Сушёные овощи места занимали гораздо меньше, а хранились дольше. Отличное решение для дальней дороги. Оказывается, задержались мы уже до обеда. И если артефакт у меня не заработает, придётся извиняться перед Тейденом за опоздание.

Только вот эльф отказался воспользоваться моим изобретением.

— Не уверен я, что всё сработает, как надо. Сначала проверить нужно.

— Мне пройти через портал?

— Ни в коем случае! Повелитель мне не простит этого. И лошадей тоже жалко. — Валлиар огляделся и усмехнулся: — А вот и наш подопытный!

К остаткам обеда подбиралась пушистая белочка.

— Что ты хочешь сделать?

— Эльфийская магия позволяет на время слиться с разумом животного. Ты активируешь свой артефакт и мы отправим в портал зверька. Я буду его контролировать и его глазами смогу увидеть, где он оказался. Если всё работает, как нужно, белка сможет вернуться назад?

Я лишь пожала плечами. Белочку тоже было жалко, но Валлиар прав — идти самой испытывать артефакт страшновато.

Дождавшись сигнала эльфа, я указала координаты выбранного им места и влила силу в своё изделие. Миг — и воздух перед нами зарябил, белка странными неловкими прыжками сначала приблизилась, а потом нырнула в эту рябь. Валлиар смотрел вперёд, но видел явно не то же самое, что и я.

Прошла минута, другая, пять минут… И вот рябь в воздухе задрожала и на поляну вернулась скованная заклинанием белка. Чуть-чуть постояла на одном месте — и быстрыми прыжками помчалась прочь, забыв об остатках еды. Эльф прикрыл глаза и посмотрел на меня.

— Белка вышла около селения. Но то ли это место или нет — не знаю, разговаривать звери ещё не научились. Проверь, много ли силы потратил артефакт. Белка — маленький зверёк, а нам нужно пройти самим через портал и протащить лошадей с поклажей.

Артефакт был готов работать дальше, поэтому мы уложили все вещи и шагнули в неизвестность.

Мы не рискнули создавать проход сразу к Ольдару — слишком далеко. Я была не уверена в собственных силах, хотя артефакт работал без нареканий. Валлиар отговаривался ответственностью перед Повелителем. Поэтому мы решили двигаться короткими "прыжками", позволяя артефакту подзаряжаться в перерывах.

Перед первым «прыжком» я ужасно нервничала. Белка — это белка, мелкий зверёк, которого, конечно, жалко, но себя жальче больше. Едва не забыв артефакт на поляне, я хотела было пройти первой, но потом осознала — тогда переход точно закроется. Значит, придётся идти последней. Что я и сделала, схватившись за хвост идущей за Валлиаром.

Несколько шагов в полной темноте — и снова засияло солнце, тонкими лучами пробивающее густую зелень деревьев. Впереди, за цветущим лугом, чернела изгородь, окружающая деревню. Знать бы ещё, ту самую, к которой хотел попасть Валлиар, или нет.

— Зашлём на разведку ещё одну белку? — подмигнул хитро эльф в ответ на мои сомнения.

— Ты научил уже какую-то из них разбирать человеческую речь?

Валлиар захохотал и покачал головой.

— Ладно, схожу сам. Замаскируюсь и узнаю, где мы оказались.

Главное, чтобы не как с лошадьми вышло — подумала я. Но вслух этого, конечно же, говорить не стала. Между тем Валлиар бытро сплёл какое-то заамысловатое заклинание и на моих глазах растворился в воздухе. Мне вдруг стало завидно — я-то так не умела! Обратилась к магии и поняла, что эльф всё ещё рядом, просто он каким-то образом стал частью окружающего мира. Потрясающее заклинание! Как вернётся, нужно будет обязательно расспросить его о нём и потом попробовать самой создать. Впрочем, заклинание повторить вряд ли получится, а вот вложить его в артефакт, как я сделала это с заклинанием портала, можно попробовать.

Я неспешно расседлала лошадей и насыпала в торбы овса, аккуратно сложила вещи с краю полянки, а по центру подготовила место для будущего костра. Затем разложила по кругу свои защитные артефактики. В их действенности уже успела убедиться, хотя они и были очень слабыми, но всё же ровно настолько сильнее человеческой магии, насколько сильнее меня были опытные эльфийские маги. Мне хотелось ещё поработать с ними — усилить, связать в единую цепь, дополнить, например, возможностью предупреждать о приближении незнакомцев. Но без Валлиара я точно не собиралась рисковать и погружаться в транс.

Вернулся мой охранник где-то через час с большим мешком за плечом. В мешке обнаружилась ощипанная куриная тушка, горячий каравай хлеба и десяток яиц. А на самом дне — несколько мерок овса.

— Мы вышли очень точно, — похвалил меня эльф. — До посёлка рукой подать. Если артефакт зарядится для следующего перехода, можно попробовать шагнуть подальше. Тогда у нас останется время и на отдых, и на занятия. А то ты совсем магии перестала внимание уделять. Сегодня отдохнём здесь.

Он сходил за водой и разложил костёр. Мой щит надёжно защищал от чужого внимания, а в душе росла гордость за собственные силы и вера — я ещё и не так смогу, если получу достаточно знаний! Однако весь остаток дня мне только и оставалось позориться: ни одно из заклинаний, которые показывал мне Валлиар, я так толком и не смогла использовать. Получался уже подзабытый бедлам, а сила вытворяла, что сама хотела. Поэтому завершился день медитацией во имя усмирения капризной магии.

Наутро мне уже не терпелось проверить свои способности ещё раз. Валлиар выбрал точку на карте — ещё ближе к пылающим горам. Я активировала артефакт.

И всё получилось!

Мы проехали ещё немного, пока не нашли удобное место для отдыха, и день завершился очередной тренировкой.

На третий день я решила схитрить. Пока эльф отвлёкся, подсмотрела в его карте координаты нужного нам Ольдара и открыла переход именно туда. Артефакт разом стал неожиданно тяжёлым, а руки слишком слабыми, чтобы его удержать. Словно вдруг потащила неподъёмную ношу.

Каждый проход через завесу пространства воспринимался мною как ещё один тяжёлый мешок, навьючиваемый на спину. Очень захотелось всё бросить, деактивировать переход и завалиться спать, но на одной злости я держалась. Как обычно, вошла в портал последняя и ещё успела услышать удивлённый возглас Валлиара о том, что он ожидал увидеть другую местность. После этого просто упала там, где стояла.

— Троллева девчонка! Чтоб ей век у гоблинов служить кухаркой и тарелки за ними убирать. Чтоб она гномам должна была и всегда платила долг на монету меньше. Чтоб дракон ею пообедал, а потом…

Поток ругательств, доносившийся сквозь шум в ушах, казался бесконечным. Но мне было ужасно смешно от тех слов, которые выдавал мужской голос. Не Валлиар — он слишком воспитан и вежлив, чтобы так меня поносить. Интересно, кто?..

— Открывай глаза, недоучка эльфийская.

Меня встряхнули за плечо, и притворяться стало больше невозможно. Я хихикнула и попыталась сфокусировать взгляд. Надо мной нависали два лица.

Ну, конечно! Как можно было не узнать Тейдена?! Только он из всех, кого я знала, выражался подобным образом. Наверное, у него тоже есть артефакт перехода, поэтому он оказался здесь так быстро.

— У вас есть портал? — решила уточнить я и тут же закашлялась, настолько пересохло в горле.

— Только об этом можешь сейчас думать? — усмехнулся Тейден. — Есть, есть. Лира ещё делала. Такая же безголовая была, как и ты. Это надо же додуматься — с нестабильной силой в такую даль пытаться прыгнуть!

— Не была, есть, — устало поправила я. — И вы в этом ещё убедитесь. И не попыталась, а прыгнула.

— Гордитесь этим?! — возмутился до сего момента молчавший Валлиар. Он даже опять стал обращаться ко мне на «вы». — Ну, знаете! Я на вас Повелителю нажалуюсь, вот увидите!

— Ну, всё же хорошо закончилось, — попыталась я улыбнуться.

— Как сотворить артефакт, Лира тебя научила, а как после этого выжить, видимо, нет. — Тейден сел рядом и вздохнул. — Твоя наставница всегда держала при себе про запас несколько восстанавливающих артефактов — как раз на такой случай, чтобы потом не валяться сутки без сознания, пока организм пытается насытится магией.

— Не делай так больше, — Валлиар сел с другой стороны и взял меня за руку. — Для зарождающейся силы это очень опасно — можно…

— Можно полностью её потерять, — закончила за него смущённо.

Да, эти же слова несколько раз мне уже доводилось слышать. Только всё это казалось какими-то далёкими угрозами, ведь рядом всегда были те, кто мог прийти на помощь. Но, кажется, пора перестать надеяться на кого-то и поумнеть самой.

— Простите. Я поняла, что не стоило так поступать.

— Ну, и ладно. — Тейден потрепал меня по волосам и поднялся. — Сегодня отдыхаем, завтра — по обстоятельствам. Если Тенна восстановится, отправимся в путь. Раз уж мы все здесь, не вижу смысла тянуть время.

Потребовалось два дня на восстановление сил и сборы, прежде чем мы двинулись в горы. Лошадей пришлось оставить в Ольдаре, на платной конюшне, потому что, по словам Тейдена, с крутыми подъёмами им было бы не справиться. Вещей в горы с собой взяли минимум, прихватив побольше стрел и спичек. Я заикнулась было про тёплые одеяла, на что наш проводник насмешливо ответил:

— А что, согревающие артефакты ты делать ещё не научилась?

Я тут же загорелась идеей и последнюю ночь перед походом не спала, а экспериментировала. Наверное, что-то у меня получилось — по крйней мере, хотелось в это верить. Но вот ноги заплетались, а глаза закрывались сами собой.

— Ну, точно — две капли дождя, — хохотал Тейден, глядя на мои попытки не заснуть. — Что хочешь с ней делай, эльф, но к вечеру мы должны быть на первой террасе.

Маг рассказывал, что в горах немного мест, приспособленных для ночёвки. Тем более мы начинали подъём не в самом удобном месте. Поэтому приходилось тащиться за мужчинами, а временами просто повисать на Валлиаре, который ругался сквозь зубы, но меня не бросал.

Зато вечером, на привале, я смогла испытать свой артефакт — и он сработал. Горная свежесть отступила, а внутри защитного круга установилась приятная температура. Правда, воздух слишком быстро стал нагреваться. Тейден посоветовал проделать в защите что-то наподобие окошка, через которое будет доступ свежего воздуха. Щит, впрочем, и так не препятствовал, но не спать вторую ночь подряд, чтобы перенастроить артефакт, я была не готова, а потому последовала его совету.

Пылающие горы были не похожи на те, в которых я странствовала с Лирой. Хотя горы Седэанелии, по сути, и являлись западными отрогами здешнего хребта. Они действительно пылали: на рассвете — алым огнём пробуждающегося солнца, на закате — лиловым пламенем. Даже в пасмурный день казалось, что в каждом уголке леса, на каждой полянке притаился кусочек солнца. Может, я всё это себе выдумала, чтобы скрасить дорогу, но эта суровая красота всё глубже въедалась в душу. Здесь небо казалось синее, а звёзды так низко висели над головой, что думалось, достаточно просто протянуть рук, чтобы их коснуться.

А ещё такой тишины и такого покоя мне не довелось испытать никогда и нигде. Душа рвалась творить, и почему-то возникала уверенность: всё получится, всё выйдет именно так, как нужно, несмотря на моё неумение. С каждым днём эта уверенность всё росла. С каждым шагом магия во мне крепла и разрасталась, точно я находилась рядом с Источником.

— Чувствуешь это? — как-то вечером, когда я с трудом заставляла себя отвлечься от потока силы, спросил Тейден. — Это — след ауры дома артефакторов. Я был уверен, что он подействует на тебя. Валлиар ощущает лишь неправильность окружающего мира, мне хочется стряхнуть с себя эту магию, а ты должна стремиться к ней. Потому что много веков назад здесь рождались, росли и уходили артефакторы.

— Неужели через столько веков сохранился магический след? — удивилься прислушивающийся Валлиар.

— Да. Тут произошло несколько большим сражений, в которых были использованы мощнейшие артефакты. И никому в голову не пришло стабилизировать после них силу. Поэтому имеем то, что имеем. Артефакторым здесь рай, остальным приходится терпеть.

На второй вечер после этого разговора мы вышли к руинам — по-другому увиденное нельзя было назвать. Вроде стояли стены, можно было даже предположить, где были комнаты, а где, например, кухня. Однако не было ни крыши, но какого-либо намёка на живых. Даже птицы и зверь не рисковали селиться вблизи этого остова — за два дня нам не встретилось ни одно живое существо. Даже мне здесь было не по себе.

— Лучше будет, если мы пойдём в эти развалины с утра, — здраво предложил Валлиар.

— Да, эльф прав, — согласился Тейден. — Кто знает, возвращался ли кто-то из артефакторов, кроме Лиры, сюда за последние века.

Мне оставалось только согласиться. Однако всё то время, пока мои спутники разводили костёр и готовили ужин, пока я настраивала свой согревающий артефакт, пока устраивали спальные места, меня со страшной силой тянуло в то, что когда-то было домом для десятков магов. Лишь усилием воли я сдерживалась, не позволяя себе оборачиваться на неслышный другим зов магии. Боролась с собой, но была уверена — проиграю. Не мне тягаться с такими могучими заклинаниями.

Я делала вид, что спала, а на самом деле даже глаз не могла сомкнуть. Слишком долго мужчины о чём-то переговаривалась и возились на своих одеялах. Так и подмывало использовать усыпляющее заклинание, вот только в моих руках оно действовало лишь через артефакт, а подходящей заготовки у меня припасено не было.

Наконец, на полянке наступила сонная тишина. Я осторожно создала проход для себя и выскользнула за пределы защитного круга. Разом стало гораздо холоднее, но внутренний жар согревал сильнее костра. Магия изумрудной змейкой свернулась под ногами, затем распрямилась, ведя за собой.

Ноги сами несли через развалины того, что было когда-то домом. Ни один камешек не шелохнулся от моих шагов, ни одна веточка проросших здесь кустарников не хрустнула. Как будто здесь ждали именно меня. Такое знакомое чувство — также приветствовал меня Источник в Седэанелии.

Лента магии привела к одной из немногих сохранившихся дверей. За ней раньше располагалось просторное помещение с большим столом-алтарём в центре и множеством маленьких столиков по кругу. Столики давно истлели, а вот на алтаре по-прежнему загадочно мерцали драгоценные сапфиры, рубины и гранаты — будущие артефакты. Были они гораздо крупнее тех, которыми снабдил меня в дорогу брат — наверное, и заклинания могли удерживать более мощные.

Вот бы захватить десяточек этих камешков с собой!

Однако чувство опасности подсказывало, что делать этого не стоит — ни сейчас, ни потом, когда никто смотреть не станет. Здесь слишком много не упокоенных душ осталось, чтобы без оглядки забирать что-то, не принадлежащее мне.

Между тем зеленоватая лента магии обвилась вокруг одного из столиков и истаяла. Понятно! Так Лира хотела пометить, где именно искать вторую часть тетради. Я приблизилась к столик и просканировала его магическим зрением. Точнее попыталась это сделать, потому что магия не работала.

— Алтарь перекрывает любые потоки, — раздалось пояснение у меня за спиной.

Я вскрикнула и стремительно обернулась, ощетинившись всеми возможными для моих артефактов заклинаниями.

— Буль! — сказал Тейден, быстро сотворяя щит. — А дождь зачем в меня запустила? Чтобы я утонул? Ладно — гроза. Но простая-то вода!

— Простите… А кстати, — я искоса посмотрела на мужчину. — Вы что тут выслеживаете?

— Ты забыла, что я полжизни провёл рядом с Лирой? — маг усмехнулся. — Я её как облупленную знаю. И что она могла придумать, и что посоветовать.

— Идти одна я придумала сама. Просто магия звала слишком настойчиво — невозможно удержаться.

— Магия всегда настойчива, ведь она живая. И ей тоже хочется поскорее стать кому-то нужной.

— Интересная теория, — пробормотала я себе под нос, исследуя указанный мне столик. Вторая часть записок должна быть где-то здесь, но, как и с домом родителей, нужно было догадаться, где находится тайник.

Тейден держался в стороне. Даже показалось, что он пошёл следом, чтобы защитить с случае опасности. Впрочем, глупость это, наверное. Кто же станет защищать ту, которую хочется прибить?

— Я знаю, что Лира… существует, — неожиданно заговорил он, я даже отвлеклась на миг от своих поисков. Однако маг жестом велел мне продолжать, и я опять вернулась к столу, внимательно вслушиваясь в его слова. — И я знал, что она появится именно в тот день, когда я забрал всех из школы и ушёл порталом. Почему так поступил? Сейчас, спустя века, сам себе кажусь болваном, а тогда было слишком больно, потому что за год я так и не сумел отыскать тело Лиры, а без тела душе возвращаться будет некуда. В чужое тело — это убийство, в другой камень — не смысла. Поэтому и ушёл.

— Но разве в Седэанелии действуют порталы? — удивилась я. — То есть… Оттуда можно куда-то попасть?

— Конечно, всё зависит от вложенной силы. Но мы ушли на север, в лесные поселения, которые так любил исследовать директор Гин. Ты уже слышала о том, что владения эльфов простирались во все стороны на две недели пути? Там не было больших городов — посёлки, деревушки, усадьбы. Жили земледельцы, охотники, травники. У одного из них мы и спрятались поначалу.

— Но вас бы быстро нашли, разве не так?

— Кроме директора Гина кто бы пошёл искать каких-то людей? — Тейден горько усмехнулся. — Я нашёл проходимый перевал, и мы ушли в горы. Добрались до Панарины и попытались обосноваться здесь, но мало кто из людей готов принять целую толпу странных детей из неведомых дебрей. Обратился за помощью к нашей герцогине, но и она посоветовала затаиться.

— Ради артефактов не раз затевались войны, — сказала я тихо.

— Верно. И чтобы не начинать очередную, мы должны были исчезнуть.

— Вы их…

Слово «убили» вертелось на языке, но я не могла его произнести — не хотелось думать, что этот маг был настолько жесток. Но что ещё можно подумать, если артефакторов больше нет?!

— Я заблокировал магию у тех, кто был уже силён, и стёр все воспоминания о выученном у малышей, — жёстко заявил Тейден. — Сделал так, чтобы даже следа от артефакторов не осталось в Прайме. Отыскал всех тех, кто жил тогда, хотя это и заняло немало времени, и избавился и от них тоже.

Мне стало страшно — ведь я-то была жива и стояла здесь, перед ним! А маг продолжал:

— И вот появляешься ты, с твоим щитом, с маскировкой, с порталом…

Я обернулась и встретилась с взглядом Тейдена. В нём не было угрозы, только усталость.

— Моя борьба изначально была обречена, потому что последний эксперимент Лиры удался и ты вернулась в будущее. Но так по крайней мере я смог вновь тебя увидеть и узнать, что Лира ещё есть.

Мне вдруг стало очень жалко этого старого, уставшего от собственной жизни мага.

— Господин Тейден, вы можете пойти с нами! Наставница будет рада видеть вас. Я постараюсь дать ей больше силы, чтобы она могла превратится не только в кошку. Я…

— Не стоит, Тенна, обещать мне так много. Я подумаю о твоих словах. Ты нашла то, что хотела.

Я виновато покачала головой. И в тот момент, когда глаза посмотрели на стол чуть искоса, заметила почти выцветший от времени тонкий узор — едва проступающую на поверхности паутинку заклинания.

Так и держа голову чуть набок, приблизилась и коснулась рисунка кончиками пальцев. Да, это был ключ, который отозвался именно на мою магию. В душе нам секунду вспыхнула зависть: ничего себе сила была у Лиры, что она могла портал открыть даже сюда! Но я себя одёрнула и осторожно наполнила ключ силой.

Внутри стола что-то щёлкнуло, и одна дощечка сбоку чуть отошла в сторону. Я быстро потянула её на себя, насколько это было возможно, и просунула руку в отверстие. Пальцы нащупали плотную обложку тетради, которую я поспешила вытащить. Дощечка со скрипом пошла на место, но, удерживая её одной рукой, я поскорее второй принялась ощупывать стенки тайника — должна была быть подсказка, где искать следующую тетрадь! В последний момент я уцепилась за тонкий лист и с силой рванула его на себя.

— Цела? — поинтересовался Тейден, который не отводил от меня глаз.

— Да. Только следующее место… — я с сожалением осмотрела обрывок. — Кажется, мне его не найти.

— Подсказка, где Лира спрятала знания об артефактах? Можно взглянуть?

Тейден действительно слишком хорошо знал наставницу. Я протянула ему записку, на тетрадь он даже не смотрел.

— «Дом, что мне обещали, но который никогда…»

На этом запись обрывалась — я дёрнула слишком неаккуратно.

— Вы знаете, о чём это? — спросила я.

— Да, знаю. Дом, в котором готовы были принять Лиру, но она предпочла свободу. Дом герцогов Готар в Церрии — владения нашей верной подруги Елии.

— Значит, неспроста судьба свела нас! — обрадовалась я. — Вы же поможете мне?

— Беда в том, что Елия ушла самой первой из нас, если не считать Лиры. И её потомки не очень жалуют магов из других государств.

Я нахмурилась. Это была проблема. Взгляд блуждал по развалинам, пока в голове одна за другой сменялись мысли, как попасть к этим герцогам Готар.

— А как они относятся к эльфам? — вдруг выпалила наугад. — Эльфов они примут?

— Как знать, — вдруг улыбнулся Тейден. — Забирай свои находки и пойдём-ка отдыхать, а то твой эльф голову с меня снимет.

— Он не мой! Его Повелитель ко мне приставил в качестве охраны.

— Не твой, конечно. Просто охрана.

Подхватив тетрадь, я направилась к выходу из этих руин. В пространстве отсалс след от заклинания, которое привело меня сюда, поэтому я не боялась заблудиться. Тейден шёл следом. Но краем уха я услышала его тихое бормотание:

— Ну, точно один в один Лира — такая же наивная и далёкая от мира. Сам-тио эльф знает, что он — просто охрана?

И что у этого мага в голове?!

Тейден не захотел оставаться в Ольдаре, поэтому, когда спустились с гор, нам пришлось ночевать в лесу.

— Не любят там чужаков, — нехотя пояснил он. — Конечно, вы со мной, но лучше вам постараться как можно реже попадаться на глаза.

Не позволили мне и воспользоваться порталом. Почему-то мужчины были уверены, что он или не сработает, или я опять потеряю сознание. Горы действительно создавали странный магический фон — непонятно, с чем это было связно, но магия тут работала чуть иначе, чем я привыкла. Я даже не рисковала создавать сложные артефакты, и за две недели моя коллекция пополнилась несколькими простенькими лекарскими работами, наполненными стихиями камнями и щитами.

Будет что дарить на дни рождения — со смешком говорила я сама себе.

И всё же в первую же ночь в предгорьях магия запротестовала и потребовала выхода. Конечно, я наслушалась о сложных артефактах для связи или, например, передачи посланий, но мне даже не были известны заклинания, которые работали таким же образом. Хотя кое-что интересное всё же есть.

Щит, созданный мной, оберегал от мелких травм и нападений, а вот справиться с дорожной пылью не мог. Зато было заклинание, направленное именно на поддержание чистоты. Конечно, чаще его использовали для уборки помещений, но почему бы не попробовать?

Было уже темно, поэтому я наощупь выбрала маленький камешек, справедливо полагая, что чем меньше размер артефакта, тем он слабее. Выложила вокруг себя защитный круг, чтобы никто не отвлекал, зажгла свечу и погрузилась в работу. Пришлось повозиться, пока придумала, как направить свойства заклинания только на одежду, а не на всё вокруг. К тому же хотелось, чтобы артефакт работал постоянно, но при этом не получал переизбытка силы. Значит, нужно было каким-то образом уравновесить расход магии и её пополнение, хотя я с таким ещё и не сталкивалась.

Получилось что-то или нет, я уже не стала проверять — слишком устала. Закрепила камешек на цепочке при помощи крапанов — самый простой и доступный сейчас способ, убрала защиту и улеглась спать. Дождусь утра, чтобы убедиться в том, что всё работает.

Хотя лучше бы не ждала.

Разбудили меня возмущённые возгласы мужчин. Вслушиваться в то, что они говорили, мне показалось неприличным, потому что это явно были не комплименты.

— Вставай! — неожиданно потрясли меня за плечо. — Тенна, просыпайся и объясни, во имя Аэриланны, что тут происходит!

Ага, это Валлиар. Видимо, его послал Тейден в качестве переговорщика, потому что сам точно не стал бы сдерживаться.

Я приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась, потому что из одежды на эльфе оказалась одна… простыня.

— Я уже проснулась, — ответила ему торопливо. — Вижу, вы тоже, только одеться забыли. Не могли бы вы…

— Забыл одеться?! — Кажется, воспитанному Валллиару было непросто сдерживаться. — Мне кажется, вы, Тенна, не правы.

Хм, опять на «вы». Он меня ругает?

Я заглянула под своё одеяло и облегчённо выдохнула: моя одежда была на мне. Тогда почему эльф так недоволен.

— А господин Тейден?..

— Господину Тейдену тоже очень интересно, что такого занятного ты, мелкая недоучка, наворотила вчера, что сегодня утром нас с Валом поджидал подобный сюрприз, — вкрадчиво проговорил за спиной голос мага.

Смотреть на него мне что-то не хотелось. Всё также с закрытыми глазами я села на своей лежанке и ответила:

— Я вчера немного поработала.

— Это мы уже поняли. Над чем именно?

— Очищающее заклинание.

— Это то, которое используют для уборки в больших помещениях?! — возмутился Валлиар.

— Да, но я постаралась настроить его так, чтобы оно очищало одежду от загрязнения.

— Уж да, настроила, — саркастически заметил Тейден. — А зачем активировала до того, как убедилась в его правильной работоспособности?

— Ничего я не!.. — возмутилась было и тут же осеклась.

Вот бестолковая троллиха! От усталости и спешки я не встроила в артефакт фазу активации и деактивации. То есть артефакт работал вне зависимости от того, нужен он сейчас или нет. Но почему он подействовал на мужчин и не подействовал на меня?

Ещё раз заглянула под одеяло, чтобы убедиться, что я полностью одета. Затем, для надёжности, всё-таки закуталась в него поплотнее и с закрытыми глазами поползла к своему артефакту. Я очень ясно слышала его голос, а потому была уверена, что не промахнусь. И пусть эти невоспитанные мужчины надо мной смеются — да-да, я всё слышу! — зато не придётся разглядывать их обнажённые тела.

Артефакт как будто радовался моему присутствию. Я разглядела его и застонала — это оказался розовый берилл, весьма редкий минерал, своенравный и достаточно мощный. Деактивировать такой артефакт будет непросто, а уж обратить его воздействие у меня точно не выйдет.

Пришлось всё это озвучить мужчинам.

— Хулиганка! — тяжело вздохнул Тейден. — Не деактивируй его, а просто добавь в структуру «включение» и «выключение» артефакта. Это он позволит.

Я согласно кивнула. Тейден, проведший половину жизни рядом с Лирой, хорошо понимал артефакты. Для него не казалось странным, что камни становятся самостоятельными и капризными, впитав магию. Зато удивление Валлиара я ощущала всей кожей. Для эльфов живая природа должна быть гораздо ближе неживой.

Кажется, я неправильная эльфийка, хотя и такие встречаются.

Совет Тейдена оказался верным. Артефакт «позволил» вклиниться в свою матрицу. За дальнейшее я не переживала — добавить условия для активации было несложно. Но я содрогнулась от сотворённого мною монстра: за ночь артефакт накачал столько силы из пространства, что мог считаться едва ли не разумным. Видимо, где-то я всё же просчиталась, когда выстраивала поток расхода и восполнения энергии. Поэтому пришлось ещё и здесь подправить, оставив совсем тонкий канал для восстановления артефакта.

Тестировал исправленную работу Тейден. К тому времени, как я закончила работу, он уже достал из сумок запасную одежду и больше не смущал меня.

— Простите, — тихо проговорила я, зная, что оба мага меня слышат. — Я правда не хотела.

— Да что уж тут, — засмеялся Валлиар. — Я всё время забываю о твоём истинном возрасте. Юные эльфы ещё и не такое сотворить могут, просто я слишком беспечен. А ведь должен не только охранять тебя, но и следить за подобными всплесками.

Стало немного обидно, хотя вполне разумно. Повелитель не мог позволить неуравновешенной магиане бродить по Прайме и творить, что в голову взбредёт. Впрочем, Валлиар со своими обязанностями пока справлялся не лучшим образом — наверное, опыта маловато.

— Всё работает правильно, — прервал нашу беседу Тейден. — Но в следующий раз лучше три раза расчёты записать, чем бросаться с обрыва головой вниз.

— Простите, — проныла я в очередной раз.

Маг лишь отмахнулся от меня и занялся костром. Судя по солнцу, приближалось время обеда, а я ещё и не завтракала. Помедитирую-ка я лучше, чтобы не заставлять нервничать моих спутников, а заодно подумаю, как пробраться к очередному тайнику, устроенному Лирой.

Магия внутри меня вновь жила своей жизнью, и её вновь было слишком много. Я словно оказалась внутри пылающего вулкана — видела картинки, на которых изображали плавящиеся камни. Сила не обжигала, но и не подпускала близко. Зато с лёгкостью протягивала нити к потокам окружающего мира, впитывала их и росла.

— Или ты, или тебя, — дошли до моего сознания чьи-то слова.

Жаль, пока что побеждала не я.

И как я должна покорить эту прорву магии?!

После обеда мы тронулись в путь. Чистящий артефакт работал, щиты постепенно заряжались, артефакт переноса… обжигал ладонь. Это удивительно: артефакт не просто был активным, он требовал, чтобы его использовали! Разве так бывает?!

Мне опять не хватало информации, но читать тетрадь в присутствии посторонних не хотелось. Я понимала, что большинство тайн артефакторов так и должны оставаться сокрытыми от мира. Интересно, есть ли там объяснение того, что мои артефакты слишком живые? А если и так, то, может быть, я смогла бы создать Кота без жертвы Лиры? Позволила бы мне это моя сила?

Опять слишком много вопросов — и ни одного ответа.

Тетрадь читать всё же пришлось. Потому что на вечернем привале Тейден задал разумный вопрос:

— Наша цель сейчас найти информацию о том, как вернуть душу директора Гина из камня в тело. Конечно, есть ограничение по сроку — год. Но одно дело Лира — она никогда не мыслила, как обычный человек. Продержится ли столько душа эльфа?

Это мне было неизвестно. Значит, стоило поторопиться. Конечно, наставница могла бы рассказать, что нужно сделать. Но почему-то во мне жила уверенность, что единственными её словами в ответ на эту просьбу будет «Сама наворотила — сама и разгребай».

Что-то из написанного было понятно, но попадались целые страницы, исписанные каким-то шифром. Это не был ни человеческий, ни эльфийский язык — словно автор записей придумал собственный способ записи. Возможно, я бы и смогла разобраться в шифре, стоило лишь посидеть и как следует подумать. Но точно не в дороге. Что ж, буду надеяться, хоть в этом Лира даст мне подсказку, когда вернёмся. Пока же я читала то, что могла, но нужной информации всё не находилось. Возможно, подсказку дадут другие тайники. Но если нужные заклинания зашифрованы?

Это беспокоило. То ли нужно двигаться вперёд, то ли возвращаться, чтобы расшифровать тетрадь — непонятно.

Поэтому через пять дней пути, тряски на лошадиной спине и борьбе с комарами и лесными чащобами, я потребовала всё-таки использовать артефакт перехода.

— Не доверяете мне — используйте свой, господин Тейден! — заявила я ему в итоге.

— Хорошо, воспользуемся твоим артефактом. Всё же, хоть Лира и опытный маг, эльфийская магия мощнее, — согласился маг. — Только контролировать переходы буду я. Тебе доверить это пока нельзя, опять перестараешься.

Было немного обидно, но, по крайней мере, так мы будем двигаться быстрее.

Действительно вскоре лиственные рощи северо-западной Панарины сменились смешанными лесами центральной Церрии. Среди похожих лесов прошли мои детские годы. На солнечных сухих пригорках росли могучие высоченные сосны, во влажных болотистых низинах — разлапистые ели. А вперемешку между ними — белоствольные берёзки и могучие дубы, стройные вязы и липы, дрожащие листочками осины и резные клёны.

Стоило прикрыть глаза, и начинало казаться, что где-то рядом родная деревня, на пороге уютного домика сидят родители, точнее мама и её мужчина. И после ужина меня ждут тихие песни на странном певучем языке, загадочные истории из книг с яркими картинками...

Даже слёзы порой набегали на глаза от этих воспоминаний.

Один из переходов привёл нас на опушку леса. Только вместо поляны перед нами расстилалась странная местность, покрытая редкими островками кипрея, малинником и молодой берёзовой порослью. Лошади отказывались шагать вперёд, словно упирались в изгородь, хотя среди растений явно виднелась утоптанная тропинка.

— Что видишь, Тенна? — с явными учительскими интонациями обратился ко мне Тейден.

Я описала.

— Магический заслон, предупреждение о бывшем очаге инфекции и принятых мерах по её устранению, — чётко отрапортовал между тем Валлиар. — А ещё что-то вроде списка жителей.

По взглядам мужчин я поняла, что мы не будем пытаться двинуться вперёд, пока я тоже всё это не увижу. Пришлось вспоминать о том, что такое магическое зрение и что его нужно использовать не только для создания артефактов.

Немного поковырявшись, у меня всё же получилось почувствовать чужие заклинания. А вот список жителей никак не давался.

— Надо отдохнуть, — сжалился надо мной Тейден. — Эльфы могут видеть человеческие заклинания, тебе просто опыта не хватает. Зато твой охранник всё же не совсем бездарность.

Валлиар недовольно фыркнул и на обед уселся рядом со мной, хотя всё время пути старался держаться поближе к Тейдену. Мне было понятно это стремление — набраться опыта у настоящего боевого мага. Также и я, как только осознала, к чему склонна моя сила, стремилась оказаться ближе к Лире.

Вздохнула. Интересно, как там сейчас Источник и Хрусталька без меня? Надеюсь, всё работает.

— Готова? — прервал мои размышления Валлиар.

— Не терпится двигаться дальше? — пошутила я.

— Хочется доказать этому полукровке, что ты не хуже прочих магов, — буркнул эльф. — Идём, объясню, что и как ты должна увидеть.

Это было немного странно, но, если не считать Деалинора, Валлиар стал первым эльфом, кто действительно пытался меня учить. И я понимала, что он от меня хотел. Потому что…

— Вижу! — в какой-то момент закричала я. — Длинный свиток с именами! Алый фон, чёрная кайма… Они… Амир Кирос Михор, Диа Кирос Михор, Кирос Нихит Михор — целая семья!

Я пыталась прочитать все имена — у нас верили, что произнесённое вслух имя дарит душе человеку капельку силы. А если эти имена здесь написаны именно на таком свитке, значит, их уже нет в живых. Надеюсь, в конце будет указано, почему целое селение постигла такая ужасная участь.

Впрочем, до конца списка я не добралась, потому что просто называла и называла имена, пока не поняла, что именно читаю:

— Тенна Лада Ниран, Илия Рина Ниран, Ладир Колус Ниран…

Лишь ощущение руки на плече помогло мне удержаться на ногах. Голос сорвался, а дышать стало просто невозможно. Я бы и хотела читать дальше, но буквы, как и заклинания человеческих магов, расплывались перед глазами. Зато виделась тёмная безлунная ночь, зловещие отблески сужающегося кольца факелов и тёмные стены домов, жители которых не имели даже сил покинуть свои пристанища. И руки мамы, надевающие мне на шею амулет. Её последние слова «беги, Ладушка» вновь эхом зазвучали в ушах.

— «Холодная буря», — с трудом выдавила я. — Это село было сожжено из-за эпидемии.

Ноги почти не держали меня, и я оперлась на Валлиара. С другой стороны меня тут же поддержал Тейден. Ни один не задавал лишних вопросов — тут и без того было всё понятно.

Я горько усмехнулась — вот опять ирония судьбы или жестокие шутки силы. Мой артефакт привёл именно туда, куда очень хотела попасть: к месту смерти мамы.

Пришла я в себя, сидя у костра с кружкой горячего отвара в руках. Мужчины тихо переговаривались где-то в стороне. Языки пламени плыли у меня перед глазами, а лицо было мокрым, словно шёл дождь.

Вновь и вновь я вспоминала тот самый день, последний, когда мама уже была больна, но всё ещё могла заботиться обо мне. Тот день, когда она надела на меня амулет, подаривший мне шанс выжить, пока я не повзрослею по меркам людей. Тот день, когда всё сожрало ненасытное пламя солдат, желавших остановить эпидемию.

Рука дрогнула, а потом специально перевернула кружку с отваром. Пламя недовольно зашипело, и мне вдруг захотелось, чтобы всё моё прошлое стало сном. Чтобы не было эпидемии, огня, десяти трудных лет в услужении у дяди…

Хотя тогда не было бы встречи с братом, с отцом, не было бы путешествия в Седэанелию и на Затерянные острова. Или всё было бы, но вместе с мамой?

Как мне не хватает сейчас Хрустальки — моего верного артефакта, сила которого могла бы вернуть меня в любой момент прошлого!

— Тебе стало легче? — прервал мои терзания Валлиар, присаживаясь рядом. — Отомстила огню?

— Мы можем пойти туда, где раньше была деревня? — ответила я вопросом на вопрос.

— Прошло более десяти лет, те места больше не опасны. Значит, можем.

— Не стоит тревожить духов прошлого, — подсел с другой стороны Тейден. — Что прошло, то прошло. И не стоит менять ещё одну реальность.

— Я не буду ничего менять, просто… Хочу побывать около своего дома.

— Вряд ли что-то сохранилось после огня. Обычно на месте селений, заражённых «холодной смертью», остаётся лишь выжженное пепелище.

— У мамы были украшения и книги. Мне бы очень хотелось иметь хоть что-то в память о ней. Или Деалинору передать.

— Эльфийские? — встрепенулся Валлиар. — Они могли сохраниться. Человеческая магия слабее эльфийской.

— Разумно, — кивнул Тейден. — Но сначала отдохни и постарайся прийти в себя.

— Со мной уже всё хорошо, — рассердилась я на него. — Хочу поскорее пойти в деревню.

— Утром, — поддержал мага эльф. — Так будет больше времени, чтобы осмотреться.

С этим было не поспорить.

Отказавшись от ужина, я отсела в сторону и принялась перебирать драгоценные камни в мешочке. Было так больно, что магия сама рвалась на волю, и мне не хотелось ей сопротивляться. Лира бы сказала, что в таком состоянии опасно заниматься созданием артефактов, но её не было рядом, чтобы запретить мне.

Интересно, а можно ли создать такой артефакт, чтобы он забирал все плохие эмоции? Надо подумать, что из заклинаний, которые мне известны, подошло бы для этого. Щит? Отражение? Или, может, замок?

Удивительно, но среди камней, строгих плетений матрицы артефактов и потоков силы мне стало лучше, спокойнее. Или всё же подействовал созданный наугад артефакт? Обязательно придумаю, как это проверить, но сейчас — спать, а то я совсем без сил.

Проснулась я посреди ночи от голода и только тогда вспомнила, что пропустила и обед, и ужин. Ночь была тёмная, безлунная. Даже звёзды затянуло облаками, но это не могло мне помешать. Пошарив в кармане, я «позвала» нужный артефакт. Через минуту на ладони у меня лежал маленький светящийся камешек. То ли я ослабла, то ли артефакт себя почти исчерпал, но он оказался не очень ярким. Впрочем, тем лучше — не разбудит магов.

Отыскав хлеб и немного сыра, сделала себе бутерброд. В запасах нашлась бутылка с каким-то кисло-сладким напитком. Компот? Странно, откуда бы ему тут взяться? На стоянках мы обычно готовили отвар, а в дорогу запасали чистую воду. Но я всё же сделала пару глотков, от которых у меня закружилась голова. Да уж, совсем я обессилела. Ну, ничего, отосплюсь, наберусь сил — и всё будет в порядке.

Артефакт на ладони замигал и неожиданно погас.

Вот ведь! Но оно и понятно — это же одна из первых моих работа, которую я смогла пронести через время и пространство. Впрочем, я помнила, где находится моя лежанка, доберусь и в темноте.

Наощупь прокралась к своему одеялу и свернулась на нём клубочком.

Утром не хотелось просыпаться, мне было тепло и уютно. Но ощущение какое-то странное — как будто рядом кто-то есть. Приоткрыла глаза и тут же покрепче зажмурилась, потому что прямо на меня смотрели ярко-синие глаза эльфа.

— Я понимаю, что ночью ты проголодалась, поэтому покромсала хлеб и сыр, — насмешливо проговорил сидящий поодаль Тейден. — Но кто разрешил ребёнку пить вино?

— Вино? — пискнула я смущённо. — Я нашла какой-то компот.

— Это и было вино, — хихикнул около моего уха Валлаир. — Видимо, пары глотков тебе хватило, чтобы заблудиться на пространстве в десять шагов. Или ты ко мне пришла погреться?

Мне захотелось закутаться в одеяло с головой и не вылезать из-под него — настолько стало стыдно.

— Бывает, — мягко заметил Тейден. — Не смущай нашу эльфиечку, Вал. Детки и не такое натворить способны.

От этих слов стало полегче. Тем более и эльф встал и отошёл, давая мне возможность прийти в себя.

Вот ведь шуточки у магии! Она мне так мстит за то, что использую нерегулярно, или это очередная подсказка? Как бы то ни было, но мне сейчас было настолько стыдно, что о вчерашней хандре не было и речи.

— Тенна, ты собираешься идти на место, где раньше стояла деревня? — между тем поинтересовался Тейден. — Тогда нужно завтракать и отправляться. Ты же помнишь о времени?

Эти слова вернули меня в реальность: мама, папа, Повелитель в Седэанелии — все они ждали меня. Только кто-то мог поделиться знаниями о прошлом, а кого-то моя задержка могла лишить будущего.

О ночном происшествии мы больше не говорили. Пока я доедала похлёбку, маги собрали наши вещи и подготовили лошадей. Теперь быть проводником предстояло мне. И хотя прошло больше десяти лет, казалось, я помнила каждый бугорок в этом лесу и каждое дерево… призраки деревьев, которые росли тут прежде.

Старые тропинки заросли, кустарники широко раскинулись между деревьями, так что пришлось двигаться пешком. Но я не сомневалась в том, куда мне идти. Минут через двадцать под ногами стали попадаться обугленные брёвна, каким-то неведомым образом сохранившиеся за прошедшие годы. Потом то тут, то там, как призраки, возникли остовы домов. Около одного из них я замерла, точно кто-то позвал меня по имени.

— Здесь? — первым понял моё замешательство Валлиар. — Да, чувствуются отголоски эльфийской магии. Что мы ищем, книги?

— Да, книги. Возможно, украшения — у мамы было несколько драгоценностей.

Тейден не вмешивался ни в наш разговор, ни в поиски. Он настороженно прислушивался к тому, что происходило вокруг, как будто чего-то опасался. Здесь было очень тихо: не пели птицы, не оставили своих следов животные, даже ветер как будто обходил стороной это место.

— Мёртвая земля, — услышала я тихие слова Валлиара. — Хорошо, что не проклятая. Когда эльф умирает не своей страшной смертью, сила сама накладывает на место проклятие. А если бы это сделал эльф, то кроме Тенны, никому сюда не было бы хода — по праву кровной родственницы. Остальные уже на границе были бы обращены в прах.

— А я думал, эльфы — мирный народ, — усмехнулся в ответ Тейден.

— Мирный, если нас не трогать. Специально такое проклятие никто накладывать не будет. Но как разумный ответ на беспредельную жестокость — вполне возможно.

— Иллирина не стала проклинать здешние земли, и за неё постаралась сама сила?

— Так и есть. Поэтому нужно беречь Тенну — за неё магия вообще сотрёт с лица планеты половину Праймы.

Они говорили что-то ещё. Но мне уже было не интересно. Потому что, точно по нити, меня тянуло вперёд. Не задумываясь, как у меня это получилось, парой взмахов руки я сдвинула в сторону горелые брёвна, подняла слой дёрна и выдернула из земли небольшой сундучок. Магия слушалась беспрекословно — и это не казалось сейчас странным.

Крышка сундучка открылась сама, стоило протянуть мне к ней руку. Внутри я увидела резную шкатулку из тёмного дерева. Именно в ней мама хранила свои драгоценности — артефакты, потому что сейчас я слышала их голоса даже сквозь дерево. А под шкатулкой виднелись обложки книг — тех самых, котрые я рассматривала в детстве.

Я осторожно досталась верхнюю книгу и открыла её на первой странице. Забавные закорючки теперь были мне понятны, и я смола прочитать последние слова матери, обращённые к её детям. Слёзы вновь сами потекли из глаз, хотя я обещала себе не плакать.

— Тенна? Что случилось? Ты нашла?

Мужчины тут же оказались рядом со мной.

— Теаланна, — только и смогла я проговорить. — Меня зовут Теаланна.

Мы опять задерживались — и опять по моей вине. Я никак не могла выпустить из рук мамины вещи. Для меня она была сейчас в них. Даже казалось, что я слышу в голосах артефактов её голос. Сила вокруг меня точно взбесилась, создавая прочный щит, сквозь который не могли пробиться мои спутники, а я не пыталась её контролировать.

Не знаю, во сне или наяву, но я видела корабль с моряками-эльфами, вызванный эльфийским магом шторм и решительное лицо отца, когда он отдал все силы, чтобы мама не попала в плен на Затерянных островах. Он совершил в тот день невозможное — преодолел сопротивление воды силой своей любви.

Потом первый корявый амулет — обручальный браслет, который должен был сдерживать зародившуюся жизнь, пока мама училась жить среди людей и скрывать, кто она на самом деле. Слишком отличная от южан, чтобы суметь устроиться около моря и ждать возвращения отца. Слишком хрупкая для северных или горных земель. Ей пришлось выбрать Церрию — достаточно большое государство, чтобы здесь можно было спрятаться.

Сначала она надеялась на возвращение отца, потом — что сама сумеет преодолеть или Пылающие горы, или Бескрайний океан. А потом её амулет выработал свой ресурс, и ей пришлось дожидаться рождения ребёнка. Хорошо, что один из селян влюбился в чужачку и был готов принять в свой дом и её, и её дитя. Этого мужчину я научилась называть отцом, но его так и не полюбила моя мама, потому что эльфы не предают своих супругов, одобренных Аэриланной.

Я видела, как в селение пришла беда в лице трёх бродячих артистов. Они уже были больны, но скрывали это, пытаясь заработать себе на хлеб и на лекарства. А вместо этого только разносили заразу по округе. Мама умоляла отца позволить ей защитить нашу семью, когда стало понятно, что деревню оцепило кольцо стражи. Но он, страшно кашляя кровью, всё повторял и повторял «Никакой проклятой волшбы, пока я дышу».

Он ненавидел всё, что было связано с магией. Как и его старшая сестра, которую я долгих десять лет называла тётушкой. Как и большинство из тех, кто надеялся, что уж в этот-то раз маги заметят в них хоть каплю силы — но надеялся зря.

В шкатулке, кроме брачного браслета, потускневшего и неживого, были серьги, которые мама надевала лунными вечерами — мощный оберег. Три кольца пели на разные голоса, обещая помощь в домашних делах. Брошка почти потеряла свою силу, но ещё могла немного изменить внешность.

Эти амулеты были созданы более умело, но всё равно не могли считаться настоящими артефактами. Впрочем, мама и не была артефактором. Она была несчастной одинокой эльфийкой, оказавшейся в чужих землях без помощи, поддержки и надежды на возвращение домой, и я не смела её осуждать за что бы то ни было. Смогла бы я выжить, оказавшись на её месте?! Лучше этого не знать.

В какой-то момент я почувствовала слабость. Моё горе, которое я не смогла ощутить в детстве, сейчас наваливалось неподъёмным грузом, а сила только поддерживала его. Но сквозь эту слабость я скорее почувствовала, чем услышала сердитое «Возьми себя в руки! Тебя ждёт отец!», а перед глазами очень ясно встала недовольная мордочка Хрустальки.

Каких же усилий ей стоило дотянуться до меня? — подумала я отстранённо.

И вдруг очнулась. Если Хрусталька потратит слишком много сил, ей опять придётся впасть в спячку. Источник дестабилизируется, что может повредить Седэанелии. Тогда пострадают и брат, и его семья, и прочие эльфы.

Усилием воли я потянулась к магическому вихрю, отгораживавшему меня от всего остального мира. Хватит, я могу справиться с собой и со своим прошлым. Мне нужна не такая помощь, разрушающая даже меня, лучше помоги поскорее дойти до цели и вернуться, чтобы спасти отца.

Я не то разговаривала с силой, не то управляла ею, но постепенно вихрь улёгся, оставив после себя ровное кольцо голой земли, за которым меня ждали Тейден и Валлиар.

— Как ты? — спросили они одновременно.

— Кажется, в порядке. Просто немного не совладала с эмоциями.

— Ну, по сравнению с тем, что мне доводилось видеть в школе артефакторов, ты очень даже неплохо научилась владеть собой, — пошутил Тейден. — Даже лес остался цел и человеческие заклинания не развеяны.

Мужчины сели с двух сторон от меня, и этот жест лучше всяких слов показал их поддержку. Я поскорее смахнула показавшиеся слёзы и предложила:

— Наверное, надо двигаться дальше?

— Время уже за полдень, — покачал головой Тейден. — Я бы не советовал.

— Но не оставаться же здесь? Растения однажды вернут силы погибшей земле, но настоящая жизнь сюда придёт ещё не скоро, — возразил ему Валлиар.

— Воспользуемся порталом, — не дала я им начать спор. — Я… простилась с мамой, а она сумела передать мне своё последнее напутствие. И теперь нам действительно не стоит тревожить души усопших. Я дочитаю их имена ради поминовения, но на этом всё.

Ладонью погладила обложку одной из книг. Пусть думают, что мама как-то зашифровала послание на зачарованных страницах. Ни к чему магам знать о моём видении.

Портал мы активировали ближе к вечеру, потому что оказалось, что в моей родной деревне жило весьма много человек. Страшно даже подумать, сколько из них погибли зря, потому что даже «холодная смерть» поражала не каждого. Но закон есть закон, а человеческие стражи и маги просто подчинялись приказу. Их сложно было оправдывать, но и винить я не могла.

Координаты настраивал Тейден — он единственный знал, куда нам нужно попасть. Зато наполнять артефакт силой доверили мне.

— Попробуй, — просто сказал маг. — Если что, я перехвачу заклинание.

Но его помощи не потребовалось. Магия отозвалась неожиданно быстро и покорно. С лёгкостью вышло удержать портал и для эльфа с лошадьми, и для нас с Тейденом.

— Эмоциональное потрясение даёт либо положительный сдвиг, либо блокирует магические каналы, — пояснил мне Валлиар, пока Тейден обустраивал стоянку и разводил костёр. — Господин Тейден просто проверил, как отреагировала твоя сила на произошедшее. — И видя мою обиду, быстро добавил: — Но ты всё равно молодец. Судя по высоте солнца, мы переместились прилично на северо-восток.

— Завтра окажемся в окрестностях замка Готар, — вставил Тейден, который, оказывается, прислушивался к нашей беседе. — Дальше вы будете ждать. Если меня примут в замке, я смогу провести и вас. Если нет — придётся идти на хитрость.

— Почему было не переместиться сразу в окрестности замка? — разумно поинтересовался Валлиар.

— На его территории находится один из нескольких Источников Праймы. Это значит, что в замке слишком много магов, чтобы мы сумели скрыть от них своё появление.

— Как же тогда вы планируете обмануть магов, если нас не примут в замке? — задумалась я.

— Эльфы и не сумеют придумать, как обвести вокруг пальца людей? — Тейден усмехнулся. — Как минимум вашу магию управления стихиями они не почувствуют. Отдыхайте, детки, наступит завтра — тогда и будем беспокоиться.

Однако мне казалось, что завтра всё никак не наступает. Несмотря на усталость, сон не шёл. Мужчины уже спали, а я всё не могла отвести глаз от медленно тлеющего костра. Повернулась на спину, и взгляд сразу притянула полная луна.

Так вот почему не получается уснуть! Слишком давно мне не доводилось оставаться наедине с сияющей луной.

Я оперлась спиной на сложенные на земле сёдла и подняла лицо вверх. Лунная магия знакомо окутала меня, но не стала своевольничать, как это происходило раньше. Она просто была рядом, не пытаясь слиться со мной, и это успокаивало.

Мне всегда так хотелось отыскать ответы на вопросы, услышать правду. Но эта правда оказалась слишком тяжёлой, заставляя душу страдать. Так стоило ли ворошить прошлое, чтобы теперь сожалеть обо всём, что узнала?

Я подняла руку, ловя ладонью лунный свет. Он собрался в горсти, словно густой кисель. Мне казалось, я могу заставить его принять желаемую форму. Лёгкий ветерок, тихое дыхание травы и земли, затихающий жар костра, ложащиеся на листья капли росы — всё было живым и понятным, всё казалось частью меня. Прикрыла глаза, чтобы найти свой внутренний источник. И удивилась тому, насколько изменилась сила. Пылавшая раньше неумолимым костром, сейчас она стала мягким сиянием звезды.

Выходит, теперь, когда магия подчинилась, я смогу стать настоящим магом?

— Спасибо, мама, — тихо прошептала я, разжимая ладонь и выпуская лунный свет. — Твой последний подарок оказался для меня столь же дорог, как и подаренная тобой жизнь.

И где-то в самой глубине сознания мне неожиданно послышался знакомый голос, мягко напевающий «Он вместе с тобою родился, когда замерзала земля, под песни твои веселился и долго грустил без тебя».

Не знаю, как и когда я всё же уснула, но проснулась на своём одеяле. Мне сразу захотелось похвастаться Тейдену и Валлиару своим открытием, но мы слишком торопились, поэтому я промолчала. Артефакт использовать было нельзя, поэтому пришлось трястись на лошадиной спине, то и дело уворачиваясь от низко нависающих ветвей деревьев. Не люблю я это!

На опушке Тейден остановил своего коня и указал рукой вперёд, хотя мог бы и не делать этого. Посередине безлесой равнины возвышалась чёрная каменная громада старинного замка. Всё моё существо ощутило мощь этой цитадели и её основу — Источник магии, сокрытый в этих древних стенах.

Да, маг, как всегда был прав. Я чувствовала, что здешний Источник куда более правильным, чем в Седэанелии. О нём заботились на протяжении веков, его растили и поддерживали весьма опытные маги — не чета мне недоучке. Такой Источник способен защитить огромную местность от чужаков и напитать её силой. И даже обнаружить активированный артефакт. Интересно, а мои слабенькие защитные получится сохранить в секрете?

— Не выходите из леса, — между тем раздавал указания Тейден. — Старайтесь не использовать заклинания без лишней необходимости. Лучше пройдитесь пешком до ручья, чем пытайтесь наколдовать себе чашку воды.

После наших уверений в том, что не будем рисковать, Тейден скрылся среди деревьев. Первые полчаса я посвятила медитациям. Сила больше не была обжигающим костром — за ночь ничего не изменилось. Не знаю, каким чудом, но мне удалось то, чего я не могла добиться почти целый год — и это меня радовало.

Потом я немного побродила по полянке. Артефакты создавать было нельзя, спать не хотелось, а других занятий я не могла себе найти. Промаявшись так около часа, я с тяжёлым вздохом села расшифровывать дневник. Рано или поздно это пришлось бы сделать, так почему не сейчас? Правда, в голове было пусто — ни единой мысли, на что могут быть похожи эти записи.

Опять, что ли, медитировать?

— Есть результат? — вопрос Валлиара застал меня врасплох.

— Смотря какой. Кажется, я начинаю понимать, как управлять своей магией. Но ни слова не понимаю в этой ужасной писанине!

— Это хорошо, в смысле с магией хорошо. А записи ы ещё расшифруешь, я не сомневаюсь. Я хотел серьёзно с тобой поговорить. — Эльф задумчиво протянул мне кружку с водой, дождался, пока я напьюсь, и продолжил. — У нас нет повода не доверять Тейдену, но и нет причин думать, что всё получится легко.

— Ты про замок Готар?

— Про него. У меня уже есть мысль, как попасть внутрь, не оставляя следов. Но получится ли выбраться точно так же — в этом я сомневаюсь.

— Обратно уже можно будет не скрываться, — усмехнулась я. — несколько порталов подряд — и никто нас в жизни не найдёт.

Эльф покачал головой.

— Во-первых, это небезопасно. Твой артефакт может не выдержать и разрушиться. А во-вторых, мне кажется, ты себя почувствовала всемогущей, стоило разок добиться покорности от своей силы. Эта самоуверенность сгубила едва ли не половину магов.

Я смущённо закашлялась — уж да, самоуверенность. Так и есть. Лучше бы молчала.

— Я сейчас о другом хочу сказать, — Валлиар тактично не заметил моего замешательства. — Есть особое заклинание. Оно позволяет не просто перемещать предметы, а призывать в нужное место то, что тебе требуется. Или того, кто требуется.

Мы молча уставились друг на друга.

О таком заклинании я даже не слышала. Что уж говорить о попытке создать такой артефакт? Конечно, если так подумать, очень удобно: пожелал — и кого угодно к себе призвал. Вроде своеобразного звоночка, вызывающего горничную. Знать бы о таком раньше, не пришлось бы папу превращать в артефакт. Хотя… без его тела душа в камне так и останется душой в камне.

Лира точно это заклинание знает.

Лира… Всё опять упирается в неё. Я уже пятьдесят раз пожалела о том, что заварила всю эту кашу, но менять прошлое ещё раз точно не стану — слишком это опасное занятие.

Так вот. Может, бросить всё и вернуться в Седэанелию? Наставница, конечно, поворчит, но поможет, подскажет и научит, как сотворить задуманное. И Тейден с Лирой сможет, наконец-то, поговорить.

Я не сомневаюсь, Лира оставила ещё немало подсказок. Не думаю, что её опыт создания артефактов ограничится всего тремя тетрадками, да и те написаны не ею. Но отпустят ли меня ещё раз на волю, в Прайму?

Посмотрела на Валлиара и улыбнулась. Отпустят! Скажу повелителю, что поеду не одна — и тот не станет сопротивляться. Тем более к этому эльфу я уже привыкла. Да и ему от меня немало доставалось. Так что можно сказать, боевое крещение мы с ним прошли.

Валлиар поймал мой взгляд и удивлённо приподнял бровь.

Ой, нет, не буду его пугать новым путешествием, первое-то ещё не закончилось.

— Я не смогу создать такой артефакт, — ответила на его невысказанный вопрос. — Ноя уверена, у Тейдена или у Повелителя что-то подобное точно есть. И с помощью этого артефакта мы спасём папу.

— Нагулялась? — по-своему понял меня эльф.

— Нет, мне мало. Но я осознаю, что сейчас время против нас. Конечно, в замок обязательно нужно будет попасть — не зря же мы здесь ждём. Но дальше… Мы двигаемся всё дальше от Седэанелии на восток, и это меня тревожит. Я боюсь не успеть вернуться.

— С твоим-то артефактом?

— Не забывай про то, что часть пути придётся проделать по морям, а осенью и зимой ни один разумный капитан в плавание не выйдет. Так что при разумном расчёте у нас осталось около месяца на то, чтобы побродить по Прайме и спокойно вернуться в Селэанелию.

— Удивительно! У меня даже мыслей таких не возникало. Я всё время забываю, что ты считаешь себя взрослой, хотя по возрасту ещё совсем ребёнок. Думаю,..

О чём Валлиар думал, узнать я не успела — прямо перед нами раскрылось окно портала. Мы удивлённо замерли, не понимая, что это могло значит. Это Тейден или какие-то враги, которые его одолели и теперь пришли за нами?

— Тенна! Быстро! — услышала я сердитое.

Коротко бросив Валлиару «Жди», уверенно шагнула в переход. Он тут же сомкнулся за спиной, отрезая меня от безопасной полянки. Сама же я очутилась в мощёном камнем небольшом дворике. С двух сторон его ограничивала мощная крепостная стена, с других — какие-то деревянные подсобные строения типа кладовых. В тенистом уголке росла единственная кривая яблонька, под которой стояли скамья и домик колодца. Тейден обнаружился у узкой прохода между сараюшками.

— Долго думаешь, — сердито прошептал он. — Моих сил не хватит, чтобы весь замок держать в забвении.

— Вы их усыпили?! — поразилась я.

— Другого решения не придумал. Поэтому десять минут тебе на то, чтобы найти нужное — и бежим к Валлиару. Надеюсь, ему хватит сообразительности подготовиться к побегу.

Вот ведь! Опытный же маг, а сам устроил такое, что только за голову хвататься. Я бы точно не поняла, что нужно готовиться к побегу — так бы все десять минут и хлопала глазами, удивляясь, куда делся мой спутник.

— Тенна, не спи! Ищи тетрадь.

И как? Я прошлые-то с трудом отыскала. Так там хоть мест для поиска было не столь много, а здесь — целый замок. Тейден явно шутит.

— Ты же помнишь, как эти тетради выглядят на магическом фоне? Вот и ищи нечто подобное.

Легко сказать. Тем более в такой спешке.

И всё же я сосредоточилась, представляя себе тетрадь и ощущения от неё. Очень слабо — на уровне «показалось» — мне почувствовался отклик. Оно или не оно — рассуждать было некогда, и я просто пошла на зов.

Через лабиринт надворных построек, под гулкий высокий свод замкового холла, по каменной лестнице куда-то наверх и наверх, дальше — длинный коридор с одинаковыми массивными дверями, пока за одной из них отклик не стал настолько ярким, что я поняла — мне сюда.

— Три минуты, Тенна.

Оказывается, всё это время Тейден не отставал от меня. Я растерянно обернулась. Зов был слишком сильным, чтобы с уверенностью сказать, где именно искать. В комнате было темно и пыльно, словно сюда три века даже горничные не заглядывали. Искать среди накрытой чехлами мебели? Тогда мы совсем от пыли задохнёмся. В стенных нишах? Да их тут, наверное, столько, что за неделю все не отыщешь и не осмотришь.

На глаза попался книжный шкаф.

Хочешь что-то спрятать — положи это на видное место. Почему-то эта мысль показалась здравой, и я бросилась к книгам.

— Руками не трогай, используй нити магии.

Нити! В моём случае это скорее канаты, но совет стоящий. Глаза быстро перебирали корешки книг, украшенные где резьбой, где рисунками, а где и драгоценными камнями. А вот один из них выделялся скудностью и серостью. Его и потянула на себя. Открыла страницу наугад и улыбнулась — она! Та самая непонятная зашифрованная вязь, с которой я собиралась сегодня повозиться. Перелистнула ещё пару страниц, чтобы убедиться в том, что не ошиблась и не наткнулась на книгу, с которой неведомый автор списывал свои шифры для артефактов, и уже уверенно заявила:

— Нашла. Можем уходить.

Я не понимала, какое заклинание стал плести Тейден, но наши следы на пыльном полу исчезали, место на полке, откуда я взяла книгу, также затянуло пылью, а воздух сгустился настолько, что дышать стало вообще невозможно. Тот самый момент, когда я была готова задохнуться, маг активировал артефакт переноса и за руку втащил меня в открывшийся проход.

Мы оказались на той самой полянке, где десять минут назад — неужели прошло только десять минут?! — я оставила Валлиара. Широко открытым ртом я принялась хватать воздух, но отдышаться мне не дали.

— Тенна, активируй артефакт, — хлестнул меня приказ Тейдена.

Пришлось подчиниться, хотя я даже не соображала, что за координаты заданы. Валлиар оказался сообразительнее меня. Он успел собрать все наши вещи и подготовить лошадей за то короткое время, что нас не было. А сейчас, поддерживая меня за талию, тащил в проход.

Потом — стремительная скачка по пыльной дороге и на ходу ещё один переход, от которого голова взорвалась болью. Скачка — и портал, скачка — портал… После третьего перехода я едва не потеряла сознание, и эльф посадил меня в седло перед собой. Я с облегчением уплыла в беспамятство.

Пришла в себя в какой-то хижине. Меня уложили на земляном возвышении, заменявшем здесь лавку, закутав в три одеяла. Стены хижины были сложены из связанных между собой пучков веток, словно временный шалаш охотников или рыбаков. Выпутавшись из своего кокона, побрела искать воду.

Внутри воды не оказалось, и я выбралась наружу. Вечерело. Неподалёку на полянке, окружённой разлапистыми елями, мирно паслись лошади. Между деревьями белыми парусами мотались выстиранные рубахи. Издалека тянуло дымком костра. Туда я и направилась.

Тейден и Валлиар, оба по пояс раздетые, обнаружились на берегу небольшой речушки. Я, смутившись, торопливо прикрыла глаза, хотя и успела разглядеть обоих. Нет, надо поскорее закончить с очищающим артефактом, чтобы больше не случалось таких конфузов — подумала я, притаившись за разросшимся малинником и прислушиваясь к их беседе.

— Как только Тенна придёт в себя, надо отсюда уходить, — говорил Тейден. — нас. Конечно, не тронут, но таранийцы весьма не любят магов. А эльфов они и за людей-то не считают.

— Она, кажется, готова вернуться в Седэанелию.

— Надоело по миру болтаться?

— Нет, переживает, что осень скоро. — Валлиар тихо засмеялся, отчего у меня по спине побежали мурашки. — Знаешь, вот смотрю на неё, слушаю — и вижу взрослую девушку, хоть завтра сватайся. А как коснётся дело магии, сразу становится понятно, что ещё ребёнок: ни опыта, ни контроля.

Свататься?! Что за неуместные шутки? Так и захотелось выскочить из своего убежища и всё этому хитрому эльфу высказать, но тут заговорил Тейден, и я опять навострила уши.

— Посватаешься — потом вини только себя. Артефакторов любить трудно. Не будь я полукровкой, на всю голову был бы седым от такой любви. Можешь у господина Эвертина об этом спросить, Лира на его глазах росла. А опыт придёт со временем.

— Что скажете про возвращение, господин Тейден?

— Эльфийской интуиции нужно верить Вам сама магия подсказыват, не так ли госпожа Теаланна?

Последнюю фразу маг произнёс громко, специально для меня. Пришлось выходить из своего убежища, нарочито глядя куда угодно, только не на них.

— Мы в двух неделях конного пути от Ландинской академии магии, — миролюбиво продолжил тейден. — Уверен, ещё один тайник расположен на её территории. Лира считала академию своим домом. Нам в любом случае здесь лучше не использовать магию — мы на территории Тарании, а здесь волшебство не признают. Могут и на костёр отправить.

— Я ещё не смотрела тетрадь, — пожала плечами. — А из академии сбегать не придётся?

— Нет, там по-прежнему руководят эльфы. Так что как минимум накормят и переночевать позволят.

— Но обязательно донесут на Затерянные острова, — вставил Валлиар.

— Верно. Однако с двумя артефактами сбежать мы сумеем.

Я поморщилась — опять бесконечные порталы и головная боль после? Я вдруг вспомнила, что хочу пить.

— Попить бы. И поесть тоже не помешало бы.

Маги рассмеялись и протянуло мне разом и миску с похлёбкой, и кружку с отваром. Подумав, села между ними, чтобы смотреть на костёр, и сначала попила. Пока я ела, Валлиар куда-то ушёл, а вернулся уже одетым, прекратив меня смущать.

— Просмотрю тетрадь, и тогда решу, что делать дальше, — сказала я наконец.

Но при этом неведомая сила, что тянула меня в Седэанелию, стала ощущаться сильнее. И я уже знала, какое решение приму.

Не последний день на свете живу.

Две недели пути по таранийским лесам очень сильно отличались от двух недель пути по равнинам Панарины. То расстояние, которое через густые заросли мы преодолевали за день, в степи можно было покрыть за пару часов ровной скачки. Руки так и тянулись к артефактам, но суровый взгляд Тейдена заставлял держать себя в руках. Хотя порой волна силы накрывала с головой, требуя выхода. Тогда в дело вступал Валлиар, помогая излишки вкладывать в артефакт-накопитель.

Такой артефакт я видела впервые, и мне было интересно разобраться, как он работает. Подумать только — какие возможности могут открываться перед обладателем такого чуда! Захотел кто-то против тебя использовать заклинание, а ты его — раз! — и в артефакте запечатал. А потом чужой силой свою собственную пополнил. Эти мысли я как-то высказала Тейдену, на что он только покачал головой:

— Так это не работает. Чужое заклинание другие артефакты перехватывать умеют. Да и пользоваться чужой силой небезопасно. Там много разных тонкостей, со временем узнаешь — не забивай сейчас голову. Но смысл накопителя именно в том, что ты в него закачиваешь излишки собственной силы, чтобы потом ими воспользоваться, когда магия иссякнет или окажешься в какой-нибудь аномалии. Где отсутствуют потоки, или если кто-то твою силу заблокирует.

— У эльфов есть похожие амулеты, — вставил слово Валлиар. — Их обычно создают для маленьких детей, когда их магия только начинает развиваться. Они очень хорошо сдерживают произвольные выбросы силы или неудачные заклинания.

— Мне бы такой тоже не помешал, — грустно вздохнула я.

— Обычно о таком заботятся родители, но ты — особый случай, — смутившись, пояснил эльф. — Прости, ни я, ни Повелитель не подумали о том, что в таком амулете может возникнуть необходимость.

— Но он оказался у тебя с собой.

— Просто… я иногда сам его использую.

Мы посмотрели друг на друга и неожиданно рассмеялись.

— Дети, — насмешливо бросил Тейден.

Впрочем, сердился он не по-настоящему. Просто в этих глухих местах отчаянно хотелось слышать живую речь, а не только шелест листвы, птичьи переклички и волчий вой по ночам.

Порой мы набредали на лесные селения таранийцев. Это были полянки, окружённые крепким частоколом с массивными воротами. При нашем приближении ворота обязательно оказывались запертыми, а над ними возвышался какой-нибудь мужик, до глаз заросший густой бородой, — староста или глава этого селения.

Пару раз после переговоров нас пускали на ночлег. Я успела рассмотреть, что внутри ограды кругом располагались дома, немного в стороне обязательно тянулось несколько построек наподобие конюшен или коровников, амбаров и каких-то сараюшек. Но ни одного даже маленького огородика — Тейден пояснил, что овощи и хлеб сажали на полянах, освобождённых от леса, но вдали от селения, чтобы не привлекать нехороших людей. Всё в этих деревушках было общее, хотя, я уверена, каждая хозяйка знала в лицо и свою корову, и своих кур, и даже выращенные собственными руками овощи.

Однако в большинстве случаев ночевать приходилось под открытым небом. Маги выбирали подходящее место — обязательно рядом с ручейком и высокой разлапистой елью. В первый раз я не поняла, почему именно так. Однако, когда после ужина вместо палатки Тейден велел лезть под ветки дерева, я весьма удивилась.

Там оказалась уютная «комнатушка» с полом, усыпанным пожелтевшей хвоей, сухая и тихая. Ни прохладный ночной ветерок, ни капли дождя не проникали сквозь густую еловую завесу. Около самого ствола я даже могла встать в полный рост, чем и хвасталась перед высокими мужчинами. С нами устроились на ночлег и какие-то букашки и паучки, однако заклинание щита мне давалось уже почти автоматически, чего всегда пытались добиться все мои учителя. Поэтому насекомые были не страшны.

Было только немного жалко лошадей, которым места в «еловом домике» не хватило. Но они не жаловались, так что и я не стала настаивать. Тем более на полянке они могли спокойно пастись всю ночь.

Чем южнее мы продвигались, тем меньше попадалось на пути подходящих для ночлега елей. А одним вечером Тейден вообще заявил, что мы наконец-то покинули земли Тарании и можем смело воспользоваться артефактом. Чтобы попасть в какой-нибудь городок, где есть приличный постоялый двор с банями и кроватями с мягкими подушками.

Возможности помыться я обрадовалась, а вот уснуть на перине долго не получалось. Ворочаясь сбоку на бок, я вдруг поняла, что тоскую без убаюкивающего хвойного аромата, без птичьего пения. И даже вою волка и испуганному ржанию лошадей я была бы сейчас рада больше, чем пьяным крикам поздних прохожих. Пыталась читать тетрадь — первый раз за две недели, но мысли сбивались, и смысл прочитанного ускользал. Как будто сейчас мне требовались не знания, а что-то иное.

— Эльфийская кровь просыпается, — прокомментировал утром мои жалобы Валлиар. — Связь с природой сильнее, чем с миром людей. Но, поверь, прожить, всю жизнь ночуя под ёлкой, не лучший выбор для девушки.

Про артефакты мы не говорили.

Но едва городские стены скрылись из глаз, я, опережая команду Тейдена, заявила:

— С места не сдвинусь, пока магия не успокоится.

И для подтверждения своих слов создала небольшой вихрь, с лёгкостью сорвавший все листья с ближайшего дерева.

— Ох, уж эти артефакторы, — наигранно вздохнул Тейден. Минут же десять спустя он остановил лошадь на укромной полянке, сам установил защиту и приглашающе махнул рукой: мол, твори!

Руки чесались, потому что почти две недели, что мы двигались по Тарании, использовать магию было нельзя. И я решилась замахнуться на что-нибудь впечатляющее. Мне понравилась идея накапливать излишки магии и была возможность потихоньку изучить артефакт, которым пользовался Валлиарт. И хотя заклинание было неизвестно, возможно, мне удастся создать нечто похожее, если скопировать матрицу и вложенные в неё посылы.

Решив не мелочиться, я нашла в своём заветном мешочке самый крупный камень — изумруд ступенчатой огранки — и погрузилась в магию. Матрица легко распределилась по ярусам камня, после чего оставалось только встроить в неё нужные составляющие. С этим пришлось повозиться, потому что моих знаний явно не хватало и разные уровни заклинания то и дело сбивались или отказывались контактировать между собой, нарушая целостность матрицы.

Без помощи Лиры создавать что-то своё, без достаточных знаний было непросто и времена страшно. Камень оказался «сильным» и впитывал магию с лёгкостью, подбираясь порой слишком близко к моему сознанию. Неспроста начинающие артефакторы или не осознают, что творят, или работают только с мелкими камнями.

Однако бросать задуманное я не желала, упрямо ковыряясь, подтягивая и сплетая воедино все ниточки заклинания. В какой-то момент Матрица вдруг легла так, как надо, и я поторопилась завершить свою работу. Только вернувшись сознанием в реальный мир, осознала, что мне помогли.

Солнце уже касалось верхушек деревьев. Выходит, я провозилась целый день?

— Решила сама стать камнем? — сердито поинтересовался Валииар, придерживающий меня за плечи.

— Это был ты? — спросила его.

— Я. Ты сама едва в изумруд не превратилась. Впервые наблюдал, как эльфийка то зеленеет, то розовеет. И маг этот только ехидничал, вместо реальной помощи. Себя не жалко, так меня пожалей — Повелитель мне голову снимет, если я тебя живой и невредимой в Седэанелию не верну.

— Прости. — Я тяжело вздохнула. — Не знала, что без помощи наставницы так трудно.

— До этого же справлялась?

— Ну, я делала что-то простое и известное, а тут…

Я вдруг вспомнила, что именно пыталась создать, вывернулась из рук эльфа и схватила камень. Получилось или нет? На ком бы испытать?

Только азарт слишком быстро сменился голодными руладами в животе.

— Иди уж, великий артефактор, Тейден нас кормить будет, — усмехнулся Валлиар. — Пока ты тут пыталась окаменеть, он успел сходить на охоту и даже приготовить свою добычу. Поешь, а потом будешь своё изделие проверять.

Впрочем, Тейдену этот план не понравился.

— Без того день потеряли, — заявил он. — Поэтому сейчас активируем портал к Ландинской академии — не к центральным воротам, но чтобы завтра попроситься в гости как приличные… маги.

Мне хотелось напомнить о таком же «плане», когда мы пробирались в замок Готар, но я решила промолчать. В конце концов, из того замка мы выбрались вполне благополучно. А в академии часть власти принадлежит эльфам, так что переживала я меньше. Как после оказалось, о тёплом приёме мечтала я зря.

Некий Ларинус ау-Ридан — эльф по виду чуть старше Валлиара, со скучающим выражением на идеальном лице и роскошными золотисто-каштановыми локонами — весьма любезно принял нас и даже предложил остановиться на ночлег. Меня так и подмывало поинтересоваться, не родственники ли они с Валлиаром — фамилия-то одна! Только Тейден об этом факте молчал, как и сам мой телохранитель, потому и мне приходилось держать язык за зубами.

Нам выделили покои в несколько комнат в одном из верхних этажей замка. Вообще сама академия показалась мне сказочным местом — старинный замок, которому было по меньшей мере за полусотню лет, с поросшими мхом каменными стенами, высокими стрельчатыми окнами и башнями, хищными остриями шпилей пронзавшими небеса. Внутри коридоры освещались артефактными светильниками, выполненными в виде факелов.

Нас, похоже, отправили в крыло, куда студенты академии не заглядывали. Здесь было пустынно и тихо, но тем ярче ощущалось величие древней цитадели. В моём воображении по тёмным коридорам уже плыли сотни приведений, но Валлиар, выбравшийся на разведку, заявил только о сотнях пауков и развешанных ими полотнищах паутины.

— Западное крыло, — прокомментировал его рассказ Тейден. — Ещё при директоре Гине тут пытались сделать ремонт, чтобы открыть помещения для студентов. Но, кажется, после его смещения, остальные директора махнули рукой на эту часть замка. Она одна из старейших, и сюда потребовалось бы немало вложений и денежных. И магических.

— А это нормально, что дорогих гостей отправили в это… место? — иронично поинтересовался Валлиар.

— Нормально, если господин ау-Ридан решил утаить наше присутствие от правителя Ландина. И ненормально, если принять во внимание ваше родство и вообще тот факт, что двое из трёх гостей — эльфы.

— А мне так хотелось побродить среди учеников и узнать, чему учат в академии, — посетовала я. — Выходит, опять нам оглядываться и ждать подвоха из-за каждого угла.

Мужчины только развели руками.

— Кстати, Валлиар! — встрепенулась я. — Значит, этот Ларис всё-таки твой родич?

— Ларинус, — педантично поправил меня эльф. — И — да, родственник. Ты же знаешь историю Возвращения на материк? Многие семьи тогда разделились. Кто-то выбрал жизнь на островах, другие поверили в мечты Арбеана ау-Торана. Мой отец не стал исключением. Он отплыл на север, а Ларинус, наверное, сын его младшего брата.

— Но это не значит, что он рад нашему визиту, — подытожил Тейден. — Поэтому советую не задерживаться. Хочешь посмотреть на процесс обучения? Я тебя проведу по академии. Вспоминая всех директоров после твоего отца, могу сказать, что здесь мало что изменилось за века. Заодно попробуешь найти очередной тайник Лиры.

Слово своё Тейден сдержал. Уже на следующий день после завтрака, который нам доставил какой-то прислужник с пустым взглядом — зачарованный, как пояснил эльф, — Тейден принёс откуда-то несколько просторных накидок с вензелями. Именно такие накидки являлись формой для студентов Ландинской академии магии. Мы должны были изобразить новичков, которые только недавно попали в академию.

Сдерживать своё любопытство было непросто. Меня восхищало всё — и просторные аудитории со множеством скамей, поднимавшихся вверх полукругами, и маленькие комнатки с булькающими на греющих артефактах котелками, и пестрящие защитными заклинаниями залы для тренировочных поединков, и огромная библиотека с бесконечными рядами книжных шкафов.

Студенты на нас почти не обращали внимания. Пару раз только намекнули, что новичкам не место, например, в комнате для поднятия зомби. Или что слушать лекции по магии стихий могут только студенты, получившие на это личное разрешение от директора и соответствующую нашивку на мантии — так называли здесь эти накидки.

Мне нравилось ощущать потоки магии во время занятий, когда множество магов разом принимались творить заклинания. И суета, когда студенты торопились с одного занятия на другое, тоже радовала. Мысль, что я бы хотела здесь учиться, пришла неожиданно — заставила замереть. Душа металась между необходимостью вернуться и жаждой получения новых знаний.

Но поймут ли моё желание Тейден и Валлиар?

Наверное, не сейчас. Оно слишком эгоистичное для Хранительницы источника и причины многих проблем Седэанелии. Значит, мне придётся вернуться. Но ведь никто не запретит отправиться в новое путешествие, например, через год? Тогда-то я и смогу учиться.

Успокоив таким образом саму себя, я сосредоточилась на поиске — ради которого Тейден нас сюда и привёл. Только в замке оказалось слишком много студентов, и магический фон был настолько плотным, что я собственной магии практически не ощущала. Не говоря уж о трёхсотлетнем тайнике Лиры.

— А мы можем попасть в комнату, где раньше жила наставница? — наконец, сдалась я и пошла на поклон к Тейдену.

— Можем. Но, скорее всего, её уже отдали другим студентам, — не удивился он. — Поэтому придётся провести здесь ещё одну ночь. Утром, во время занятий, проберёмся в общежитие.

— Мне это не нравится, — неожиданно воспротивился Валлиар.

— Что именно?

— И необходимость ночевать здесь, и этот обман, и… И вообще — этот замок словно давит на меня — его аура, здешняя магия. Не знаю, как объяснить.

— Обычная эльфийская интуиция, — понимающе кивнул Тейден. — Ждёшь подвоха от родича. Но, надеюсь, мы успеем сбежать раньше.

— В том-то и дело, что нельзя сбегать. Мы представились официально. И официально потребовали гостеприимства. Поэтому должны вести себя соответственно — как гости, а не как шпионы.

— Хорошо, мы попрощаемся перед уходом. Так тебе будет спокойнее?

Валлиар что-то буркнул в ответ. Он вообще здесь, в академии, чувствовал себя неуютно, что я чувствовала очень хорошо. Мне хотелось его поддержать, но собственный восторг пересиливал, и слова сочувствия никак не приходили.

На второе утро завтрака мы так и не дождались. То ли господин Ларинус ау-Ридан о нас забыл, то ли он таким образом намекал, что пора бы нам убираться восвояси. Я рассердилась, но Тейден и Валлиар быстро меня успокоили.

— Сейчас нарядимся студентами и позавтракаем в общей столовой, — объяснил Тейден. — Лучше держи магию при себе, не позволяй ей руководить твоими эмоциями. Вчера ты уже и без того провалилась в собственную силу.

— Никуда я не проваливалась, — надулась я, натягивая мантию.

— Ещё как! Поддалась своей жажде нового, магия это почувствовала и попыталась слиться со здешним магическим фоном. Тебе этого было не заметно, а вот со стороны хорошо видно. Тебе ведь здесь хорошо?

Я согласно кивнула. Конечно хорошо. Как может быть плохо в месте, настолько пропитанном историей и магией?

— А Валу плохо, — между тем гнул своё Тейден. — Почему?

— Ну, он рос среди эльфов и плохо воспринимает людей?

— Нет. Просто я умею разграничивать свою магию и чужую, — ответил мне Валлиар. — А ты радуешься любой силе, даже не подходящей. Поведение ребёнка, не осознающего, что красивый цветок может быть ядовитым.

Это было обидно. Мне в нос опять тыкали моим эльфийским возрастом. Но для людей-то я уже взрослая!

— Вал прав. На территории академии находится мощный Источник, и ты получила возможность черпать из него силу. И немного… опьянела. Это не страшно, потому что мы всё равно рядом, но всё же лучше подобного не допускать. — тейден подмигнул, стараясь смягчить резкость слов. — Почему бы тебе вместо того, чтобы погружаться в чужую магию, не попробовать направить её в твоё последнее изделие? Ты же хотела получить артефакт-накопитель? Отличный шанс проверить, будет он работать или нет.

Хм, и правда! Брошь с изумрудом оттягивала мне карман уже второй день. Так что самое время узнать, вышло что-то из этого эксперимента или лучше и не стоило возиться. Я закрепила артефакт так изнутри, чтобы он касался кожи, и, забыв обиды, побежала за магами в столовую.

Студенты почти не обращали на нас внимания. Казалось, им было привычно, что среди учебного года могли появиться новенькие. Мы сели за стол, и спустя несколько секунд перед нами появились тарелки с кашей, хлеб, сыр, масло и стаканы с горячим отваром. Эта простенькая бытовая магия порадовала куда больше вчерашних чудес, и я уже собралась было высказать это вслух, как вдруг артефакт обжёг кожу.

— Ой! — дёрнулась я, едва не пролив на себя кипяток.

— Что? — тут же встрепенулся Валлиар.

— Артефакт жжётся.

— Жжётся — значит, работает, — довольно усмехнулся Тейден. — Вот видишь, не зря день потратила. А ещё теперь у тебя есть прекрасный способ держать свою магию под контролем. Каждый раз, когда сила попытается управлять тобой, артефакт будет предупреждать об этом.

— То есть сейчас он нагрелся потому, что магия пыталась руководить моими эмоциями?

— Именно. Проверь, Вал, артефакт впитал этот всплеск?

Эльф тут же протянул ко мне руку. Я не успела даже возмутиться, как его ладонь накрыла то место, где была приколота брошь. Правда через мгновение он уже отстранился, хотя я продолжила хватать ртом воздух.

— Да, запас магии появился. Ты молодец, Тенна, сумела воссоздать такое сложное плетение, даже не зная, как оно правильно должно выглядеть.

Моё возмущение маги комментировать не стали. Просто посоветовали побыстрее заканчивать с завтраком, так как большинство студентов уже покидали столовую. Нам тоже следовало торопиться, чтобы не привлекать излишнего внимания. В общем потоке был шанс затеряться, сделав вид, что ищем какую-то аудиторию, а самим пробраться к бывшей комнате Лиры. Ещё Валлиару пришло в голову воспользоваться моим маскирующим артефактом, который я успела создать в дороге.

Студенты совсем перестали обращать на нас внимание. Конечно, его действия вряд ли хватило бы надолго, но мы успели выбраться из толпы и пройти в крыло, где располагались жилые комнаты. Тейден уверенно вёл нас в нужную сторону. Впрочем, через некоторое время необходимость в провожатом отпала — я ясно почувствовала магию наставницы. Пусть прошло много лет, но следы артефактов продолжали звучать, создавая торжественную и немного печальную мелодию. Словно сама академия исполняла гимн своей таинственной ученице.

— Здесь? — замерла я перед одной из дверей.

— Да.

Тейден взялся за ручку и прислушался, словно пытался уловить чужую магию. Судя по всему, комнату до сих пор так никто и не занял, потому что он уверенно открыл дверь и вошёл внутрь. Как и в развалинах в Пылающих горах всё здесь оказалось пропитано магией артефактора. Найти более свежие заклинания в этом хаосе было непросто.

— Знаешь, что искать? — тихо спросил Валлиар.

Я в ответ лишь покачала головой. Я не успела даже толком пролистать добытую в Готаре тетрадь, что уж говорить о поиске подсказок?

Кровать, туалетный столик с мутным от времени зеркалом, ещё один стол у самого окна, но расположенный так, чтобы солнечный свет не падал на него. Несколько полок, скрытых за потайными дверцами — своеобразный шкаф для хранения вещей. Здесь была магия Лиры, но не осталось ни одной принадлежащей ей вещи. Отсюда не убегали, а уходили осознанно, забрав всё важное.

Я постояла у окна, глядя во внутренний двор академии, на котором для нескольких студентов проводился урок верховой езды. Затем посидела за туалетным столиком, рассматривая себя в зеркале. Вряд ли Лира часто тут сидела. Скорее, она большую часть времени проводила в уголке возле окна, но вряд ли наставница стала устраивать два одинаковых тайника.

Если не получается почувствовать, может, надо порассуждать? Один тайник обнаружился под окном, второй — в столе, третий среди книг. Если академию Лира долгое время считала домом, может…

Подойдя к кровати, я замерла, прислушиваясь к себе.

Да! Вот он — отклик и где-то вдали, в глубине сознания, игривое подмигивание Хрустальки. Памятуя о том, что нельзя оставлять следов, потянулась к тайнику магией, и в этот момент дверь в комнату с треском распахнулась. Валлиар и Тейден, как по команде, встали передо мной, закрывая от неведомой опасности. Я замерла, не зная, как реагировать.

— Как я и думал, господа гости, сюда вы явились неспроста, — раздался холодный голос директора академии. — Три сотни лет в эту комнату никто не мог войти, но стоило появиться вам — и дверь сама открылась. Кажется, меня ждёт награда.

Ларинус ау-Ридан довольно улыбнулся.

— Эльф, — как-то по-особенному протянул Тейден, что стало сразу понятно — он выругался. — Шпионил за нами? Вот оно — хвалёное эльфийское гостеприимство.

— А я вас в гости, полукровка, и не звал. Слышал такое выражение — как тролли на свадьбе? Вот вы и есть такие тролли в моей академии.

— Эта академия была моей задолго до твоего рождения на свет, эльф.

— Три сотни лет прожил, а ума не нажил?

Мне одновременно хотелось и хихикать, слушая эту перепалку, и забиться в какой-нибудь угол, чтобы не попасть случайно под горячую руку. Неожиданно я получила лёгкий воздушный подзатыльник — скорее мягкое касание, чем настоящий удар, но тут же возмущённо обернулась к Валлиару. За что?!

Он не менее возмущённо вращал глазами, но не произносил ни звука. И до меня вдруг дошло: Тейден не просто так ввязался в перепалку — он давал мне возможность отыскать тайник! Но как это сделать, не привлекая внимания директора академии?

«Не смогу!» — прошептала одними губами. Нечего мне придумать, и толковых артефактов нет. Я же ещё только учусь.

«Просто найди, потом придумаем, как достать», — также беззвучно ответил эльф.

Ну, с этим проще. Магическое зрение, голоса артефактов, а не спорщиков, и аура, которую имели только эти тетради — самодовольства и чужой боли. Да, есть! Ближе к стене, почти под подушкой. Наверное, если лечь лицом низ, рука как раз должна была бы нащупать тайник. Помнится, в доме дяди и тёти я так прятала какие-то скудные книжонки. Правда, их всё равно находили и отнимали у меня, но мне понятен такой способ что-то скрыть.

Вот только как попасть на кровать, не привлекая излишнего внимания?

Сейчас меня защищают и Валлиар, и Тейден. Значит, директор ау-Ридан будет и нападать сначала на них, если дело дойдёт до стычки. А мне нужно самой подставиться под заклинание. Я почему-то верила, что изумруд впитает излишнюю магию, не позволив причинить мне вреда. Но эльфу-то можно об этом не сообщать, а самой рухнуть на кровать. И пока Тейден с Валлиаром будут за меня мстить, потихоньку тетрадку достать.

Отличный план. И как мне донести его до моих спутников?

Руки машинально скользнули в карманы. И вдруг я услышала его пение — тонкий свист не то ветерка, не то какой-то одинокой струны. Третий хрусталик из прошлого — артефакт, доносящий сообщение только до того, кому оно предназначено. Вестник, передающий вложенные в него слова. Да, сначала вместо него я хотела создать «ключ», но этот артефакт гораздо полезнее. Надеюсь, его силы хватит на двоих, и оба согласятся с моим предложением.

Пришлось формулировать очень коротко, но убедительно.

«Эльф должен попасть в меня заклинанием, чтобы я могла упасть на кровать и открыть тайник Лиры» — так я сказала, надеясь, что оба мага меня поймут. Тейден едва заметно кивнул, Валлиар поморщился, но слегка отодвинулся в сторону.

— Что за гримаса, родич? — обратил на него внимание директор. — Не по душе родная кровь, зато водишь знакомство с полукровками? Верно говорил Совет Старейшин — Арбеан ау-Торан превратил величие эльфов в прах под ногами людей.

— Но разве не эльфы Затерянных островов до сих пор служат человеческому государству? — парировал Валлаир.

— Да как ты посмел сказать такое! — взвился Ларинус ау-Ридан. — Да мы…

— Точно! И три сотни лет назад, и задолго до этого — с дней Великого исхода — вы платили дань людям, — подхватил Тейден.

Кажется, они специально злят эльфа, чтобы он не сдержался и воспользовался магией. Тейден и Валлиар продолжали бросаться обидными словами, а директор академии пытался парировать их обвинения. Только плоховато у него это выходило, и ощущение готовящейся прорваться волны становилось всё явственнее.

«Не подведи!» — мысленно попросила я свой новый артефакт, осторожно смещаясь ближе к кровати и одновременно выходя из-за спин моих защитников. Миг, когда Ларинус ау-Ридан ударил заклинанием, я отследить не успела. Только ощутила яростное жжение на груди, где артефакт касался кожи, и, оглушённая, упала навзничь.

«Ищи!» — не знаю, какими правдами и неправдами Тейден сумел прорваться в моё сознание, но его жёсткий приказ я услышала. Силой воли заставила себя перевернуться на живот и просунуть руку под матрас. Надеюсь, это вышло естественно, и мне удалось не привлечь к себе лишнего внимания.

Пальцы ощупывали деревянный каркас и тонкий матрас на нём. Я чувствовала тетрадь совсем рядом, но никак не могла её отыскать. А за спиной трещал возведённый кем-то из моих спутников щит, отрезавший меня от безумства заклинаний в маленькой комнатке. Да уж, после сегодняшнего боя Лире точно некуда будет возвращаться — даже если она пожелает.

И стоило в моей голове мелькнуть мысли о Лире, как воздух под рукой неожиданно затвердел, превращаясь в шершавую кожаную обложку тетради.

Вот ведь!

А наставница-то у меня шутница! Зачаровать артефакт так, чтобы он отзывался на её собственное имя. Причём не на госпожу Эзерлир, как я её упорно величала до создания Кота, а на короткий вариант. Теперь побыстрее спрятать находку под плащом, чтобы директор академии не понял, что нас здесь интересовало.

— Есть! — торжествующе крикнула я, привлекая внимание.

Тейден тут же сместился чуть вперёд, подпуская Валлиара ко мне. Он шарахнул каким-то заклинанием, ослепившим и Ларинуса ау-Ридана, и нас, а потом активировал портал. Прямо на кровати, подо мной.

В этот портал я и провалилась спиной вперёд, а вслед за мной Валлиар. Не знаю, как эльф умудрялся соображать хоть что-то в такой ситуации, но он прижал меня к себе и извернулся так, что в момент, когда мы вывалились из портала, я оказалась сверху. Дыхание никак не успокаивалось, уголок тетради больно колол где-то в районе солнечного сплетения, но не было даже желания пошевелиться. Видимо, догадавшись об этом, Валлиар сел, придерживая меня и позволяя осознать, что мы уже не в академии.

— Ты в порядке? Не пострадала? — внимательно рассматривая моё лицо, спросил он.

Я отрицательно покачала головой. Со мной всё было в порядке, только медленно пульсировал изумруд на груди, переваривая эльфийскую магию, но боли уже почти не было. Просто небольшой шок от столь неожиданного перемещения. Я, конечно, уже осознала, что до настоящего мага мне ещё очень далеко, но порой всё равно впадала в ступор от стремительности происходящего.

— Мне нужно вернуться к Тейдену, — убедившись в том, что я понимаю происходящее, заявил эльф. — Охранные артефакты с тобой? Воспользуйся ими, чтобы создать защиту. Я должен помочь.

Вернуться? В каком смысле? Это что, мой законный охранник собрался бросить меня на произвол судьбы?! Всё это я и высказала, но Валлиар только устало покачал головой.

— Не на произвол судьбы. Ты вполне можешь позаботиться о себе некоторое время. А Тейдену надо и самому из академии выбраться, и лошадей наших вытащить, и вещи. К тому же эльфам доверия мало.

— А сам-то кто? Тем более глава академии — твой родич. Как ты будешь ему противостоять?

— Ну, уж как-нибудь справлюсь со своими родственными чувствами. — Валлиар усмехнулся. — Да и родичи так не поступают.

— Ты пострадаешь!

— Глупости! Как бы ни язвил господин Тейден, но я — боевой маг. Может быть, в некоторых условиях моих знаний и недостаточно, но я умею сражаться с эльфами. Значит, моя помощь не будет напрасной. А ты лучше отдохни, а то опять дождёшься магического срыва.

Он ссадил меня с коленей на траву и показал тускло поблескивающий на ладони артефакт переноса. Я торопливо похлопала по карманам и только потом поняла, что в руках эльфа мой артефакт. И когда только успел его вытащить?

— Ари!..

Не знаю, почему я его так назвала, но эльф вдруг улыбнулся мне. И от этой улыбки стало труднее дышать. Я опять сделала что-то не так? Неважно, главное — не пустит его никуда. Мне страшно оставаться одной. И вообще, что я буду делать, если они оба сгинут? Сейчас как никогда хотелось быть ребёнком, каковым меня все и считали, но от меня требовалось проявить свою взрослость.

— Энни… — Валлиар ещё раз улыбнулся. — Не волнуйся, я обязательно вернусь.

Коснулся кончиками пальцев моей щеки и активировал артефакт переноса.

Я осталась одна, получив время обдумать всё произошедшее. «Ари» и «Энни» звучало очень странно и в то же время — лично. Никто меня так раньше не называл, и подобные обращения я слышала только между мамой и папой в далёком прошлом. Для всех остальных они оставались Эвертиной и Илирриной. Значит, в этом точно что-то есть. Знать бы, что именно.

Выбросив из головы эти мысли, я взялась за создание охранного круга. Привычно уже разложила свои артефакты, проверила их наполненность магией и активировала. Буду думать о том, как меня похвалят маги, когда вернутся: как хорошо я справилась и какая молодец, что быстро соображала и не паниковала.

Побродив немного по полянке и устав от безделья, я достала тетрадь, добытую с таким риском.

Солнце здесь только всходило, из чего я заключила, что Тейден открывал портал на запад. Значит, не видать мне Туманных гор. По крайней мере, не в этот раз. Хотя это значит, что будет повод вернуться на материк ещё раз. Нашла удобное местечко и приступила к чтению.

На сей раз автором записей оказалась сама наставница.

«Я поняла, что артефакты или уничтожат мир, или спасут его», — так начинались её записи. От этих слов хотелось поскорее захлопнуть тетрадь, ведь я только-только стала привыкать к мысли о том, что мне достался дар артефактора. Однако, пересилив себя, продолжила чтение.

Это был скорее дневник, чем справочник по артефактам. Девочка-Лира размышляла о том, для чего нужны артефакты и какой ценой они достаются. На страницах ощущались её слёзы по тем, кто не совладал со своей магией, и по тем, кто «нашёл своё предназначение». Что это значило — я никак не могла понять, пока не наткнулась на ещё одну запись:

«Высокая неприступная башня без окон и дверей? Как бы не так! Скорее, верная собачонка на поводке хозяина. Он говорит «взять» — и ты кусаешь. Приказывает «танцуй» — и пляшешь на задних лапках. Пожелает похвалить или наказать, и будешь радоваться его желанию.

Полное подчинение артефактора — вот самый действенный способ управлять миром. И способ подчинения кажется мне просто отвратительным, а ведь скоро я достигну подходящего возраста. Валлет была лишь на год старше меня, а уже обрела своего хозяина.

Не желаю такой судьбы! Я найду способ всё изменить».

Я захлопнула тетрадь и прикрыла глаза. Подчинить себе собаку, коня, дикого зверя — об этом мне доводилось читать. Но использовать нечто подобное на человеке? Неудивительно, что юная Лира была так напугана этим и так жаждала свободы. Наверное, детские воспоминания сделали её такой, какой она мне запомнилась: немного бесшабашной, честной и при этом осторожной.

Она никому не подчинилась: ни моему отцу, ни Тейдену, ни Повелителю эльфов. И всё же сумела вызвать целую войну и закон о запрете артефактов. Да ещё и завещала мне исправить всё, что натворила.

Было и смешно, и досадно.

Я посмотрела на тетрадь и вдруг увидела ту самую девочку, для которой рухнул весь её мир. Она тоже рано повзрослела, а потом всю жизнь стремилась избежать участи большинства артефакторов. Кажется, я понимаю, почему Лира предпочла стать камнем — так она оставалась свободной.

На границе сознания тихо мяукнула Хрусталька. Наверное, мне просто хотелось это услышать, но я обрадовалась тому, что нашу связь не разрушило даже расстояние.

— Мы скоро вернёмся. Подожди ещё чуть-чуть, — прошептала я, изо всех сил направляя мысль ещё дальше на запад, на ту сторону Пылающих гор, к самому сердцу Седэанелии.

Не сомневаюсь, Лира подготовила ещё немало тайников, но я отыщу их в другой раз. А сейчас пора возвращаться домой — я это чувствовала всё ярче и ярче. А ещё душу приятно грело слово «дом», потому что меня там по-настоящему ждали.

И где только носит этих магов?!

Солнца уже прошло зенит. Это сколько же времени прошло? Пока ждала, я успела проголодаться. Но здесь, посреди леса я оказалась с одной тетрадью и артефактами в кармане. Наверное, пришло время вспомнить, что в таком лесу я провела большую часть своей жизни. На свой страх и риск активировав маскирующий артефакт, я вышла за границы щита и принялась бродить вокруг.

Удача не оставила меня, потому что очень скоро мне попалась семейка лисичек, а потом и крепкий белый. На развесистом ореховом кусте обнаружились спелые плоды, до которых ещё не добрались запасливые белочки. А уже на самой полянке, куда я вернулась с добычей, заметила молодой щавель и листья лопуха. Немного побродив среди трав, я нашла и кислицу, и душицу, и даже дикий чеснок.

Конечно, не хватало привычных овощей, какой-нибудь крупы и посуды, в которой всё это можно приготовить. Да и придумать артефакт, который заменит печь, мне явно не по силам. Но выкопать небольшую ямку и развести в ней огонь деревенские дети умеют с того возраста, как их родители начинают отпускать одних в лес.

Один лист лопуха стал миской, в которой я вымыла все свои находки. Острым кончиком ветки кое-как нарезала грибы. Плоскими камешками расколола орехи, добавила найденные травы и завернула всё во второй лист. Мой костерок как раз почти прогорел, поэтому я осторожно сдвинула его в сторону, а в прогретую землю уложила запекаться свой нехитрый ужин.

Магия магией, а порой даже с ней не добыть себе пропитания, если нет нужных знаний. Кстати, кажется, на другой стороне полянки я заметила малинник. Пока жду, можно и ягод поискать — начну с десерта.

Портал открылся, когда я уже доедала свой ужин.

Сначала из тёмного провала вышли лошади с притороченными к сёдлам вещами. Причём мне показалось, что вещей стало больше. Следом вывалились маги. Тейден и Валлиар покачивались, поддерживая друг друга, и мне сначала показалось, что они ранены. Я подбежала к ним поближе и тут же отшатнулась назад. Судя по запаху, ранена и обескровлена оказалась какая-то винная бочка.

— Теа… Алла..Анна… — заплетающимся языком попытался выговорить Валлиар.

— Та-а-лан-на, — получилось у Тейдена по слогам. — А вот и мы.

— Где вас столько времени носило?! — возмутилась я, прикрывая нос рукой. — А если бы на меня кто-то напал?

— У т-тебя б-была защ-щ-щита, — сфокусировал на мне свой взгляд Валлиар.

— И от голода ты не умерла, — кивнул на остатки моей трапезы Тейден. — Надо ж-же было отметить боевое крещ-щ-щение твоего телохранителя. Первое настоящ-щ-щее сражение! И он был оч-ч-чень хорош. Ик!

— Тьфу на вас! — рассердилась я. — Проспитесь, не то отыщу у Лиры какое-нибудь заклинание отрезвления. А ещё лучше — вечного похмелья, и в таком виде вас в Седэанелию притащу. Получилось у Наставницы построить портал через горы — выйдет и у меня.

И ушла к лошадям. Уж лучше с ними общаться, пока верхом лезть не заставляют, чем с этими двумя пьяницами. Среди вещей я отыскала одеяла и котелок для воды. Бросила два одеяла перешёптывающимся магам, а сама наконец-то смогла приготовить горячий отвар, благо душистых трав вокруг было предостаточно.

Наутро меня разбудил аромат жареного мяса. Тейден и Валлиар когда-то успели поймать неопознанную птицу и даже приготовить её. Рядом остывала каша с грибами. Я не напоминала об их вчерашнем возвращении, а они молчали, не рассказывая, как справились с Ларинусом ау-Риданом и где пропадали до позднего вечера.

— Значит, готова построить портал через горы? — спросил неожиданно Тейден, когда я закончила завтрак. — А сил хватит?

— Насчёт сил я не уверена, — пожала я плечами. — Но попробовать-то можно! Не одним прыжком — значит, несколькими.

— Несколькими не выйдет, — вмешался Валлиар. — Здесь, как и с океаном — есть потоки, искажающие заклинания. Говорят, Пылающие горы назвали так, потому что там раньше жили драконы, которые сами были магическими существами. Драконы однажды окаменели, но их потоки магии сохранились и влияют на заклинания, творящиеся в горах. Есть лишь несколько точек, в которых не действует аномалия.

Я слушала эльфа и отчего-то смущалась. На ум мне вновь и вновь приходили вчерашние «Ари» и «Энни». Не понимаю, откуда возникли эти имена? И почему сейчас это тревожит?

— Так что, или одним прыжком, или никак, — подытожил Тейден, внимательно наблюдая за мной. — Рискнёшь?

— Подумаю, — ответила ему коротко и поскорее сбежала от костра.

Только на раздумья времени у меня оказалось совсем немного. Буквально через пару дней и три портала мы оказались у окраин того самого Ольдара, с которого и начиналось наше с Тейденом путешествие по Прайме. Тейден, велев его дожидаться, отправился в посёлок за продуктами.

— Вы рискуете, принимая вызов Тейдена, — тихо проговорил Валлиар, когда мы остались вдвоём.

— Мы опять перешли на «вы»? — удивилась я.

— Мне показалось… — Он откашлялся. — Ладно, не важно. Просто подумай: корабль идёт по морю примерно неделю. Значит, по суше это около пяти дней пути. Прими во внимание горы, их высоту и возможные залежи руд, которые повлияют на искривление портала…

— Ты хочешь отговорить меня? — перебила я эльфа.

— Я хочу убедить тебя не рисковать.

— Хорошо, я подумаю над твоими словами. Но что ты скажешь, если открывать портал не для всех нас сразу, а по очереди? Тогда количество силы, которая потребуется для перехода одного, увеличится, и получится выстроить портал гораздо дальше.

— Это может сработать, но нужно всё как следует рассчитать. И потренироваться.

О нашем решении мы сообщили Тейдену, когда он вернулся, и маг согласился, что придумали мы неплохо.Тренировки решили перенести на утро, чтобы восстановились силы. Пришлось уйти в сторону от Ольдара — так меньше риск привлечь внимание местных жителей.

Пару дней потратили на пробные порталы. Запускали в них сначала небольшой камень, обвязанный верёвкой — чтобы иметь возможность выдернуть его обратно. Когда камень получилось вернуть, отправили пойманную прямо под ногами мышь. Валлиар пробовал рассмотреть место, куда открылся портал, её глазами, но у него это не вышло.

— Надо какого-нибудь зверька побольше или птицу, — заявил он.

Однако Тейден отрицательно покачала головой.

— Главное, что всё получилось. Тенна, ты запомнила координаты? Один из нас завтра попробует воспользоваться порталом.

Я согласно кивнула, хотя в душе вдруг страшно испугалась. Что, если я ошибусь и угроблю кого-то из магов? Никогда себе этого не прощу!

Но даже возможности понервничать мне не предоставили. Сначала напоили мятным чаем с добавлением пустырника, а наутро сразу после завтрака отвели на выбранную нами для магических экспериментов полянку и предложили открыть портал.

— Я пойду первым, — спокойно и даже немного бесшабашно заявил Валлиар. — Если всё пройдёт хорошо, пошлю к вам белого голубя. Тогда вы переправитесь сами, а лошадей можно будет оставить у окраины Ольдара. Думаю, жители сумеют о них позаботиться.

— Но как же!.. — встрепенулась я.

Почему-то за Валлиара мне было страшно. Рисковать Тейденом было бы легче.

Однако маги, оказывается, между собой уже всё решили. Тем более Тейден мог бы поддержать мой портал, если что-то пойдёт не так. Я спрятала руки в карманы, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Пальцы сами сжались в кулаки, в ладонь больно впились камешки-артефакты. Не знаю, что двигало мною в тот момент, но я стремительно шагнула к Валлиару:

— Вот, возьми! — я протянула ему горсть артефактов. — Здесь щит, маячок, светлячок — вдруг ты окажешься вдали от города? А ещё…

— Довольно, — эльф остановил меня, перехватив мои руки. — Эн… Тенна, уверен, что у тебя всё получится. Но за артефакты спасибо.

Я сосредоточилась, вызывая в памяти заранее заученные координаты, и направила импульс силы, активируя артефакт. Эльф обернулся ко мне с улыбкой и уверенно шагнул в пространственное окно. Через пару минут к нам выпорхнула птица и стремительно метнулась в сторону.

— Получилось! — обрадовалась я. — Моих сил хватило!

— И на этом остановимся, — неожиданно приказал Тейден.

Чужое заклинание вклинилось в моё, перехватило контроль над артефактом и деактивировало его.

— Господин Тейден? — удивлённо посмотрела я на него. — Что это значит? Я могу ещё…

— Конечно, можешь. — Выражение его лица вдруг стало холодным и отстранённым. — Мне прекрасно известно, как далеко готовы зайти артефакторы ради своих поделок. И насколько больно потом тем, кто становится им дорог.

— Что вы хотите этим сказать?

— Знаешь, почему эльфы создают семью один раз на всю жизнь? Их связь возникает задолго до объявления о помолвке. Это гораздо глубже, чем обычная человеческая любовь — связь душ, магии, сердец.

— Не понимаю, к чему вы ведёте.

— Валлиар чувствует это, скоро почувствуешь и ты, — Тейден криво усмехнулся. — И лучше ему свыкнуться с мыслью о том, что тебя не будет рядом до того, как ваша связь окрепнет.

— Да нет никакой связи между нами! Мне нужно спасти отца и…

— Мир без артефактов не рухнул за три сотни лет, значит, продержится и дальше. Эльфы выжили — справятся сами и без тебя. А директор Гин… что ж, его действительно жаль, но я уже свыкся с мыслью, что потерял и его.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Я понимала, к чему клонит маг, и судорожно пыталась найти возможность переубедить его. Хотя получится ли? Защититься — вот то, что мне доступно. Но почему он так говорил о чувствах между эльфами?

— Тебе лучше не возвращаться в Седэанелию — всё равно не сможешь там долго удержаться. Тебя будет постоянно тянуть на волю, и однажды ты или станешь артефактом, или отдашь все свои силы ради очередного артефакта. А те, кому ты дорога, будут страдать.

В ладони Тейдена возникло заклинание.

— Прости, Тенна. Ни директор Гин, ни Лира, ни Валлиар тебя не дождутся.

И он швырнул своё заклинание в меня.

Время почти остановилось.

Всё вокруг неожиданно превратилось в потоки магии. Деревья, травы, мелкие насекомые и птицы, сам Тейден и его заклинание — всё стало просто проявлениями силы. И я знала, как увернуться от этой силы, как преодолеть её.

Но среди этого знания особенно выделялось потустороннее пение. Каждый мой артефакт обрёл свой голос, и громче всех торжественными фанфарами гремел портал. Не щит.

Магия словно говорила: дерзай, ты справишься.

В те мгновения, что заклинание Тейдена добиралось до меня, я прямо под ногами активировала портал по тем же самым координатам, по которым отправила Валлиара, и без единого звука провалилась в него.

Это было очень далеко. Переправить Валлиара оказалось гораздо легче, чем саму себя. Или просто сил у меня оставалось меньше? Но в какой-то момент стало казаться, что я просто останусь в этом рассеянном пространстве и тем самым исполнится желание Тейдена навсегда избавиться от артефакторов.

Ноги неожиданно ударились о землю, в глазах заплясали звёздочки, а в уши ворвался противный писк словно от целого роя комаров. Устоять не удалось, но земля сейчас казалась мягкой и хотелось просто прижаться к ней. Здесь было ещё темно — слишком далеко на запад, до рассвета, наверное, час или около того. Я глубоко вдохнула свежий воздух — смешанный аромат сосновой хвои и солёных морских брызг и засмеялась из последних сил. Портал вывел именно туда, куда я и хотела. Туда, откуда всё началось и где, как мне верилось, всё закончится.

На побережье, где мною была найдена Хрусталька. Где я создала могучий артефакт. И где я обрела свой дом.

Голова кружилась от слабости, а магия внутри ощущалась едва тлеющим угольком. Всё же два таких далеких прыжка мне дались непросто. Хотя стоило гордиться, что артефакт не подвёл, как не подвёл и накопитель, постепенно остывавший. Наверное, на груди у меня скоро останется глубокий шрам от его ожогов. Интересно, что я сделала не так в матрице, что артефакт обжигает меня — хозяйку?

Я опять засмеялась. Подумать только! У меня такая ужасная ситуация, а все мысли только про артефакты. Что со мной не так? Смех никак не утихал, постепенно превращаясь во всхлипывания, а по щекам потекли слёзы.

Накатило осознание: Тейден прав! В моей жизни нет ничего важнее артефактов. Первой мыслью было не стремление вернуться в Седэанелию, найти Валлиара или связаться с Лирой, а желание разобраться в работе артефакта.

Это Лира меня заразила своей страстью или же магия артефактов такова, что поглощает своего хозяина и все его посторонние мысли?

— Тенна!

Валлиар не заставил себя ждать. Конечно, на его перемещение я потратила сил гораздо больше, чем на собственное. Да и координаты для него были выстроены гораздо правильнее. Размазывая грядными руками слёзы, я почувствовала, что эльф опустился рядом со мной на землю и придержал меня за плечи.

— Тенна, ты в порядке?

Его голос звучал обеспокоенно, но у меня не было сил отвечать ему. Я просто уткнулась носом в его плечо и с чувством в голос зарыдала. Только сейчас поняла, насколько же я устала и хочу вернуться домой.

— Энни! Ну, ты чего?

Опять это странное мягкое «Энни». А ведь Тейден что-то говорил об этом.

— Не зови меня так! — в промежутках между всхлипываниями попросила я.

— Не буду, — тут же согласился эльф. — А ты расскажи, что произошло, когда я воспользовался порталом, и где Тейден.

— Он… не пошёл. И вообще попытался меня убить.

Мой рассказ вышел чересчур эмоциональным, но мне не хотелось сейчас себя сдерживать. Я валила всё в одну кучу: и беспокойство за отца, и печаль по маме, и обиду на Тейдена, и вообще всё подряд.

Уже потом, дома, когда я выспалась и успокоилась, мне пришло в голову: и как только у Валиара хватило сил слушать весь этот поток? Я говорила, говорила и говорила. Наверное, повторялась в чём-то, но эльф не перебивал, да ещё сочувственно и поглаживал меня по руке.

— Значит, Тейден всё это время притворялся? — подытожил он, когда у меня закончились силы и я замолчала.

— Не знаю, — покачала головой. — Нет, наверное, нет. Даже скорее всего он был искренним: хотел помочь отцу, вернуться в Седэанелию, увидеться с Лирой. Но что-то произошло в последние дни, что заставило его передумать.

— А что могло произойти кроме нашего побега из Ландинской академии? Только создание тобой очередного артефакта. В любом случае я ему особо и не доверял. И, как оказалось, не зря.

— Мне нужна Хрусталька, — заявила я неожиданно. — Думаю, она поможет разрешить некоторые вопросы.

— Значит, будем возвращаться в Седэанелию. Лошади, как я понимаю, остались с Тейденом?

— Ты что, хотел, чтобы я и двух лошадей с собой протащила? — возмутилась я. — Мне едва сил на саму себя хватило, а то была бы вместо меня у тебя только моя оторванная кем-нибудь голоса.

— Прекрати говорить глупости, — рассмеялся Валлиар. — Нет лошадей — и не надо. Покажу тебе, как работает эльфийская природная магия. На ногах стоять сможешь?

— Стоять — смогу, а вот использовать силу… — я прислушать к себе и даже мысленно погладила усталый маленький комочек магии внутри. — С силой будут проблемы.

Валлиар только улыбнулся и поставил меня на ноги. Я не поняла, что он сотворил, но вокруг нас поднялся ветер. В двух шагах — рукой можно было бы прикоснуться ! — закрутилась воронка смерча. В памяти вдруг возник момент встречи с отцом на Затерянных островах. Тогда эльф тоже применял какое-то непонятно заклинание, от которого воздух под ногами становился твёрдым. Но сейчас всё было по-другому.

— Будет лучше, если я возьму тебя на руки, — словно извиняясь, сказал Валлиар, но ко мне даже не прикоснулся.

Я только пожала плечами и отвернулась. Почему-то мне стало неловко и от его взгляда, и от его слов.

Вот троллев Тейден! До его намёков никакие глупости мне в голову даже не лезли, а сейчас…

Нет, не буду об этом думать. Не время ещё. Мне нужна наставница — и чем скорее, тем лучше.

Эльф моего ответа так и не дождался. Я спиной почувствовала его вздох. Наверное, ещё и мысленно вопросил небеса, за что ему такое счастье в моём лице, но вслух он ничего не сказал. Осторожно подхватил меня на руки, прижал к себе и шагнул прямо в смерч.

От страха я зажмурилась, но ничего не происходило. Мы словно стояли на месте, а вокруг выл и свистел ветер. Любопытство всё же пересилило, и я открыла глаза.

Мы летели. Не знаю, как, почему и молитвами каким богам, но смерч держал Валлиара, а Валлиар держал меня. Под нами проносились верхушки деревьев, узкие извилистые дорожки и ленты речек. В нескольких местах, казалось, выглядывали круши домиков, подобного летнему дому Деалинора, но разглядеть их как следует у меня не было возможности. Солнце только зазолотило восточный край неба, не показываясь из-за горизонта, и лес внизу оставался тёмным и неприветливым.

Казалось, наш смерч должен был задеть и деревья, но внизу не шелохнулся ни один листочек. Магия окутывала нас, будто кокон, не принося вреда всему остальному миру. И эта магия была прекрасна не меньше, чем музыка артефактов, которую мне довелось услышать. Любопытство тянуло прикоснуться к заклинанию, рассмотреть его, но здравый смысл напоминал, что мы сейчас слишком далеко от земли, чтобы рисковать совать нос в то, в чём не разбираюсь.

Мне было сложно определить, сколько по времени продолжалось наше путешествие, но точно не больше часа. Полёт закончился раньше, чем любопытство победило. Вдалеке уже виднелись стены и шпили башен Седэанелии, но до них мы не добрались. Валлиар медленно снизился, поставил меня на ноги и почти упал на землю.

— Что с тобой? — испугалась я.

— Ну, не тебе же одной свои силы тратит до капельки, — усмехнулся эльф, и мне стало стыдно.

Я в который раз обиженно считала дни пешего пути от побережья до Седэанелии по заколдованным дорогам, с Лирой, умело обходившей все заклинания, и потраченное сейчас время, но соверешенно не подумала про Валлиара. У меня руки и ноги тряслись от одного заклинания, занимавшего пять мину от силы, а он держал нас столько времени!

Руки сами нырнули в карманы, нащупывая нужные камешки. Очередная поделка на скорую руку, и, наверное, нехорошо было испытывать её на моём верном спутнике, но другого способа помочь я ещё не видела. Я вложила ему в ладонь артефакт и активировала его.

— Что это?

— Не знаю, как назвать, но силы должен восстанавливать.

— Тенна, у меня есть накопитель. Его запаса достаточно, — улыбнулся эльф.

— Это другое. В твоём накопителе только магия, а этот артефакт должен и физические силы восстановить. Ну, вроде как магии может быть и достаточно, а ноги всё равно идти отказываются, потому что ты сам устал. А с артефактом усталость пройдёт, — путано объяснила я.

Валлиар только улыбнулся, но ничего не сказал и артефакт не вернул. Какое-то время мы посидели молча, потом эльф предложил найти воду. Это я уже умела, поэтому быстро сориентировалась и ткнула пальцем в нужном направлении. Шли мы медленно, но недалеко. Ручеёк обнаружился совсем рядом. Валлиар вновь использовал неизвестное мне заклинание, подняв вверх фонтанчик чистой водй, чтобы можно было напиться.

— Тебе уже лучше? — спросила я его.

— Конечно. Кажется, твой артефакт сработал — силы действительно возвращаются. Может быть…

Я разжала его ладонь и удивлённо ахнула — камешек почти растворился в его руке, превратившись в едва заметную крошку.

— Не ожидала? Я читал о таких артефактах. Энергия камня превращается в жизненную силу, а сам камень исчезает. Здесь важно правильно подобрать минерал. Был бы это рубин или аметист, он бы отдал мне больше энергии, но и так вышло неплохо. Ты молодец, что смогла сотворить такой артефакт.

Стало немного обидно: я об энергетической насыщенности камней не подумала. Но раз Валлиар похвалил, значит, наверное, и впрямь всё вышло удачно. Вот вернусь домой и обязательно попробую ещё раз, но теперь уже с правильным камнем.

Мы сидели, пока камень полностью не исчез. Затем Валлиар предложил идти к Седэанелии. До восхода оставалось недолго. Потом ворота откроют, и мы сможем пройти на территорию города, а там попасть и на эльфийскую часть. К тому же у нас с собой не было никакой еды, а после серьёзных заклинаний мы оба проголодались. Не хотелось тратить время на охоту и приготовление дичи, когда совсем рядом нас ждали и удобные стулья, и вкусный горячий обед. Поэтому, объедая с кустов попадавшуюся кое-где малину и ежевику, мы упрямо двигались к Седэанелии.

На воротах я с трудом сдержала смех. Третий раз я иду здесь — и опять те же самые стражники. Надеюсь, им не придёт в голову интересоваться, что это за странная девица, которая в город входит, но не выходит из него. Валлиар покосился на меня, но ничего не сказал. Ладно, потом расскажу — посмеёмся вместе.

Эльф что-то наколдовал такое, отчего нас без вопросов и платы пропустили в город. Сразу видно — хозяин, а не гость. Интересно, мне такое волшебство тоже станет доступным? Впрочем, мысли вскоре сменились на стремление побыстрее попасть в щедрые руки тётушки мариль, которая обязательно и накормит, и выслушает, и посочувствует нашим приключениям.

Вот только дом брата оказался пуст и холоден.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался Валлиар.

Конечно, не так! Вот же я бестолковая! Тратили время и силы, чтобы добраться до Седэанелии, когда магия сама привела нас к Деалинору.

— Брат в летнем домике, — обречённого сказала я и, видя непонимание Валлиара, добавила: — На побережье.. Совсем рядом с тем местом. Куда я открывала портал.

К моему удивлению эльф захохотал.

— Ну, ты даёшь! Я-то думал, что уже привык к твоим выходкам, но каждый раз ты умудряешься меня удивить. Или хотела побыть вдвоём?

Я зашипела, как рассерженная кошка, но с ответом не нашлась. Вместо этого растопила огонь в одной из плит тётушки Мариль, нашла запас крупы и какого-то сушёного мяса и затеяла варить кашу. Эльф, покачивая головой, вышел из кухни. Как оказалось, он решил внести посильную помощь в дело нашего пропитания и в ближайшей продуктовой лавке купил хлеба и молока.

Спустя час, сытые и сонные, мы устроились в креслах в библиотеке. Надо было бы идти к Стене и открывать проход на эльфийские территории, но организм ещё не успел привыкнуть к новому времени, и глаза закрывались сами собой. Я чувствовала близкое присутствие Хрустальки и её нетерпение, ощущала биение души артефакта, ради которого так торопилась. И в то же время мне было страшно, что что-то не получится.

— Тенна, ты сумела принести сюда тетради, ради которых мы вообще отправились в путешествие? — неожиданно поинтересовался Валлиар.

— Да, конечно. Я их вообще из рук не выпускала всё это время.

— Значит, теперь ты сумеешь извлечь из артефакта душу господина Эвертина?

— Не знаю, но обязательно попробую и буду стараться изо всех сил.

— Изо всех сил не советую, а то сверху ещё какой-нибудь ответственности добавят. Лучше покажи, что тебе было очень трудно. Неделю ходи, еле ноги двигая, демонстрируй только простые заклинания, как будто силы все исчерпала. Или вообще объяви, что у тебя траур по матери, и сбеги куда-нибудь на побережье.

— Зачем это?

— Чтобы больше ценили. Так просто, чтобы ты понимала — Хранитель Источника это второй по статусу эльф после Повелителя. А артефактор среди эльфов — это вообще личность легендарная. Пусть учатся тебя ценить, хоть ты ещё и юна.

Хороший совет! А то я же себя ощущаю самой маленькой и бесправной среди всех этих нарядных и величественных эльфов. А ведь все они и впрямь однажды будут зависеть от меня. Мне так и виделся голубоватый свет магии, которая послушно напитывает окружающий мир, а я ещё и решаю, кто достоин прикоснуться к ней, а кто нет. И вокруг торжественно поют созданные мною артефакты, и рядом стоят отец, Лира, Валлиар… и Тейден.

Мне так хотелось, чтобы он поговорил с Наставницей! И вот он почти рядом — стоит только руку протянуть, но руки почему-то стали невероятно тяжёлыми. Я незаметно проваливалась в сон. И сквозь набегающие грёзы удивлённо услышала опять очень мягкое «Энни».

Проснулась я рывком, словно то-то позвал меня по имени. Шторы на окнах были задёрнуты, и в библиотеке царил полумрак. Лишь тонкая серебристая нить змейкой тянулась по полу. Источник звал меня.

Я улыбнулась — теперь этот зов не пугал меня. Так приятно было осознавать, что меня здесь ждут и что я нужна. Прислушалась к пространству — Валлиара поблизости не было. Не став звать или ждать его, я быстро поднялась в свою комнату, переоделась в чистое платье — магия едва не подпрыгивала от нетерпения! — и вышла из дома. Дорогу можно было бы и не указывать, но, кажется, силе хотелось, чтобы я шла именно за ней.

Вот и Жёлтый переулок, пустырь, за которым начиналась Стена. А рядом уже ждёт Страж в маске — Повелитель.

— Мы вернулись! — с радостной улыбкой бросилась я к нему и только в последний момент, смутившись, остановила себя, чтобы не броситься его обнимать.

Но Повелитель сам сделал последний шаг и обнял меня.

— Тенна! Рад, что ты цела. Аммидела с Итерасом, когда вернулись, такого понарассказывали, что я чуть ли не каждый день выходил за пределы заклинания и ждал вашего возвращения. Валлиар…

— Мы были вместе. Но сейчас он куда-то пропал, — вставила я.

— Он уже за Стеной. Я не позволил ему будить тебя — на твою долю и без того выпало немало испытаний. А в Седэанелии бояться уже некого. Идём, тебя кое-кто ждёт.

Я улыбнулась и согласно кивнула. Её нетерпение я уже ощущала как кошачьи коготки по коже. Повелитель сам открыл проход. Эльфы-стражники отсалютовали нам, пропуская на эльфийскую территорию. Неподалёку я заметила Валлиара, уже успевшего привести себя в порядок. Кажется, он собирался продолжать своё задание — быть моим охранником. Но сейчас гораздо сильнее я ощущала необходимость оказаться возле Источника, чем выяснять его мотивы.

Высокие своды каменного храма был залиты голубоватым светом. Казалось, что за время моего отсутствия Источник окреп и подрос. Но где же Хрусталька?

Стоило только о ней подумать, как из магии соткалась женская фигура, и я увидела Лиру — такую, какой она была в моём сознании, когда мы исследовали артефакт. Юная, дерзкая и неожиданно свободная.

— Тенна! Вернулась! Жива? — заговорила она почти без паузы. — Кое-что я сумела рассмотреть — дотянулась до тебя, но по большей части просто чувствовала, что ты жива. Расскажешь, как всё прошло и где ты побывала? И, кажется, у тебя есть новые артефакты? Знакомые голоса!

Я засмеялась. Да уж! Вот она — моя наставница, без артефактов никуда.

— Конечно, расскажу. Но разве ты не хочешь покинуть Источник?

Удивительно, но Лира спрятала глаза.

— Понимаешь, здесь я впервые смогла принять человеческую форму вместо кошачьей. И возможностей у меня стало больше. Я даже некоторые территории Праймы сейчас могу видеть!

И я вдруг поняла — она ждала не меня. И не ради меня нечеловеческим усилием приняла такой облик.

— Он… не пришёл, — очень тихо и виновато сказала я. — Прости, я не смогла убедить Тейдена поговорить с тобой.

— Что ты, девочка! — ласково успокоила меня Лира. — Я ни в чём тебя не виню. И, поверь, Тейдена я знаю куда лучше тебя. Он здесь, просто ещё не добрался до дворца. А пока мы его ждём и готовим свою маленькую женскую месть, — Лира подмигнула, — рассказывай, как прошло твоё путешествие.

Я что-то говорила, рассматривая призрачную фигуру наставницы — одновременно живую и неживую. Мне даже казалось, что, будучи кошкой, она была более настоящей, чем сейчас, в человеческом облике. Но я понимала, почему Лира продолжала держаться за Источник.

— Ты научишь меня, как вернут отца? — спросила я неожиданно.

— Как вынуть душу из артефакта? — встрепенулась наставница. — Для этого нужно его тело. Оно ведь осталось на Затерянных островах? Надеюсь, ты догадалась оставить около него маячок, чтобы мы могли переместить его в Седэанелию?

Я ответила утвердительно на все её вопросы.

— В тетрадях, которые я отыскала, есть зашифрованные страницы. И мне подумалось, что именно на них записаны нужные заклинания.

— Ах, это! Нет, на тех страницах совсем о другом. Думаю, ты сама справишься с их расшифровкой. А вот с заклинанием возвращения тебе может помочь…

Лира замерла, глядя куда-то поверх моей головы. Затем на губах её появилась улыбка, совершенно не относящаяся ко мне, и она закончила фразу. Или просто позвала его по имени?

— … Тейден.

Я вздрогнула и обернулась.

Да, это был он. Чёрная фигура выделялась на фоне светлых колонн и яркой зелени парка. И мне даже не надо было видеть его выражения лица, чтобы почувствовать злость, тоску и что-то такое, от чего становилось неловко.

Лира протянула к нему руку, попыталась сделать шаг, но не смогла покинуть Источника. Так вот она её плата за человеческий облик — оставаться вечно частью силы. Да уж, всё же лучше быть кошкой и иметь возможность покидать эти безлюдные стены. Эта мысль промелькнула и пропала, а на смену ей явилось осознание: я здесь лишняя, меня просто не замечают.

Тейден стремительным шагом пересёк пространство от входа до Источника и замер, почти полностью повторив позу Лиры. Он попытался коснуться её, но его пальцы лишь хватали воздух. Так они и стояли, в миллиметре друг от друга, на краю крошечной пропасти, которую никогда не преодолеть.

— Тейден! — наставница произнесла его имя легко, радостно, но дальше слова словно споткнулись о некую преграду.

— Ненавижу тебя! — выдохнул в ответ маг. — Ни разу за всю свою жизнь ты не подумала обо мне — только о своих артефактах! Ненавижу!

— А я тебя люблю, — Лира улыбнулась. — За триста лет я вдруг поняла, что любовь — это не про страсть и эмоции, а про тепло и уют рядом с другим человеком.

На лице Тейдена пронесся вихрь эмоций от ярости до отчаянья. Он отступил на шаг и сжал руки в кулаки. Сложно было сказать, о чём он думал — то ли разнести тут всё на песчинки, то ли самому прыгнуть в Источник, чтобы иметь возможность как следует встряхнуть Лиру.

Но вместо этого девушка в потоке силы вдруг стала уменьшаться. Тейден подался вперёд, не зная, как её удержать. Но этого и не потребовалось, потому что из Источника появилась моя подросшая Хрусталька и вспрыгнула магу на руки.

«Люблю», — повторила она, прижимаясь усатой мордочкой к его щеке.

Не знаю, слышал ли её слова Тейден, а я слышала. И от этого становилось неловко. Но ещё более неловким казалось напомнить сейчас о себе и попытаться уйти, потому пришлось замереть на месте и стать невольной свидетельницей их чувств.

«Ну, вот что ты натворил? Зачем влез к артефкторам и куда ты их всех подевал? — сердито выговаривала магу кошка. — Магия всё равно найдёт лазейку и проснётся пусть не в следующем поколении, а через одно-два. Но она вернётся. И что, так и будешь по одному отлавливать артефакторов?»

Я не слышала ответа, но Хрусталька на какое-то время замолчала, а потом вновь заговорила, продолжая делать паузы:

«Ты же понимаешь, что я не могла поступить иначе? Девочке нужна была помощь, иначе петля времени не замкнулась бы и неизвестно, что произошло бы дальше в будущем... Да, знаю, ты бы меня остановил, но ведь я не умерла в полном смысле этого слова. Да оставайся я человеком, ты уже две сотни лет как похоронил бы меня, а может и раньше. А сейчас время мне больше не страшно. По крайней мере, пока я сама не устану от такой жизни… Директор Гин пытался вернуть меня, но было уже слишком поздно. Ты же помнишь, про условие? Год — ни днём больше, потом душа просто откажется воссоединяться с телом. Поэтому почему ты сразу не сказал Тенне, что поможешь ей? Забыл ритуал?»

Тут наконец-то оба вспомнили о моём присутствии и обернулись ко мне.

— Добрый вечер, — не к месту выдала я и покраснела.

Тут же вспомнила о заклинании, от которого сбежала, и сдвинулась так, чтобы между мной и Тейденом оказался Источник. Почему-то я была уверена, что его сила подчинится мне, если нужно будет защищаться.

— Здравствуй, Теаланна, — спокойно ответил маг. — Вижу, ты всё же сумела вернуться. Наверное, это хорошо — не начнётся очередная война между людьми и эльфами.

— Зачем вы на меня напали?

— Уж извини старика, — он насмешливо развёл руками. — Я действительно начал понимать таранийцев, которые утверждают, что магия — это зло. И, наверное, просто надеялся немного уменьшить его количество. Впрочем, я не хотел твоей смерти. Просто подчинил бы своей воле, и ты бы забыла о желании вернуться в Седэанелию. Ну, и Валлиара мне стало жалко.

— Да при чём тут Валлиар?!

— Повелитель — твой родич. Ему прекрасно известно, что выбор спутника жизни у тебя ограничен или знакомыми эльфами, или кем-то с затерянных островов. И ещё неизвестно, кого пришлют и как тот эльф отнесётся к артефактору. Поэтому он и приставил к тебе Валлиара, чтобы вы постепенно привыкали друг к другу. Лет через пятьдесят, глядишь, и влюбитесь, а там и поженить вас можно будет.

— Глупость какая-то!

— Вот через пятьдесят лет и скажешь, глупость или нет. Но очень надеюсь, что ты запомнишь всё, что с тобой произошло, и поймёшь — артефакты просто камни, а твоя пара живой эльф. И живой будет страдать гораздо больше камней, если ты сделаешь неверный выбор.

Мне показалось, что Тейден говорил это больше Хрустальке, чем мне, но всё равно согласно кивала на каждое его слово.

— Вы поэтому не хотели, чтобы я возвращалась в Седэанелию?

— Нет, не поэтому. Я знал, что тебя здесь ждёт Лира, и не хотел вашей встречи. Магия имеет особенность находить лазейки, если её перестают использовать. Артефакты на долгое время ушли в забвение, и их сила была вынуждена скапливаться, не имея выхода. Как ты сама — если долго не применяешь магию, потом происходит её неконтролируемый выплеск.

Он повторял слова Хрустальки, но я сделала вид, что слышу их впервые.

— Хотите сказать, я — та самая лазейка, за которую зацепилась магия артефакторов?

— Именно. Ты связана с Лирой, а она в своё время была вершиной артефакторского искусства. Вот магия и уловила вашу связь и выбрала тебя в качестве своего носителя.

— И если бы я не вернулась в Седэанелию, магия бы успокоилась?

— Нет, просто ты не получила бы знания Лиры и так и осталась бы обычной изготовительницей амулетов, как большинство магов. Жила бы среди людей или на Затерянных островах. А теперь… — Тейден пожал плечами. — Теперь мои усилия уже ни к чему не приведут. Ты уже здесь, рядом с Лирой. По всей видимости, мне придётся с этим смириться и позволить будущим поколениям решать, добро артефакты или зло.

«Ты поможешь Тенне с ритуалом?» — вмешалась Хрусталька.

Всё же Тейден слышал её, потому что посмотрел на кошку и кивнул.

— Помогу, конечно. Как бы ни был я зол, директор Гин сделал для меня слишком много, чтобы бросать его в беде. Собственно, я в любом случае планировал это сделать. Возможно, чуть позже, но благодаря Теаланне у меня выдался шанс пройти по следу её портала, чтобы не плыть две недели на корабле.

Хотелось надуться от гордости, но сейчас было не время.

— Нам нужно пойти к Повелителю и всё ему рассказать, — предложила я.

Я чувствовала, что Хрусталька разрывается между возможностью иметь человеческий облик и желанием быть рядом с Тейденом. Хотя зачем ей оставаться человеком, если из-за этого она становится привязана к Источнику? В конце концов кошка приняла решение и принялась уминать лапками руку мага, устраиваясь поудобнее.

«Идёмте к Повелителю. Заодно там и пообедаем, а то, пока сидела в источнике, я изрядно проголодалась. Одной магией сыта не будешь. Потому уже будем решать, что делать дальше, — весело заявила она. — В конце концов всё наладится».

Совет был неплох, но воспользоваться им мы не успели.

За всеми тревогами и разговорами я совсем забыла о том, где нахожусь. Это просто моя торопливость привела меня одну к Источнику, но ведь следом шла целая куча эльфов — и Повелитель, его охрана, и Валлиар тоже был где-то неподалёку. Просто они или задержались, или давали мне возможность наедине пообщаться с Лирой.

Вспомнила о них только тогда, когда в зал Источника вбежали несколько эльфов. Сила тревожно загудела, сообщая мне об их намерениях. Потом в голову часто приходила мысль — зачем? — но сейчас решение было принято мгновенно. Выбежав вперёд, я раскинула руки в стороны, прикрывая Тейдена от возможного удара.

— Тенна! Отойди в сторону!

Брат! Значит, у него всё-таки был способ быстро добрать с побережья в город. Вон как — стоило мне объявиться, сразу прибежал. Приятно! Особенно то, что он всегда старался сдерживаться, оставаясь суровым, но сейчас явно беспокоился за меня.

— Тенна!

Приказ Повелителя, которому невозможно не подчиниться. Только у меня, наверное, хватает самоуверенности игнорировать его. Источник-то под моим контролем, значит, никто ничего мне не сделает. Хотя за спинами Повелителя и Деалинора стоят другие эльфы, они не посмели войти в этот зал.

— Лучше послушайся их, — тихо посоветовал Тейден.

— С вами моя Хрусталька. Пострадаете вы — пострадает и она. Попытается уйти порталом — и связь между ней и Источником разрушится, и она вообще обернётся камнем. Кошка защищена не так хорошо, как кажется.

— Хрусталька? Или всё-таки Лира?

— Не знаю, я сама уже запуталась. Котёнка я назвала Хрусталём, потом выяснила, что это кошка с душой Лиры. Но порой наставница уступает место кошачьей сущности, В общем, странно это всё, — хихикнула я нервно и закричала в ответ эльфам: — Не отойду! Вы нарушаете спокойствие Источника вашими заклинаниями. Повелитель, вы назвали меня Хранительницей, так что прислушайтесь к моим словам. Никакой магии в этом помещении, никаких битв и ссор. Здесь нейтральная территория!

И топнула ногой.

Стены неожиданно вздрогнули, а по полу от моих ног стремительно метнулись во все стороны голубые лучи. Они причудливой паутиной мгновенно заплели пол, опутали стены, потолок и… заперли нас в зале, отрезая от охраны Повелителя.

«Ух ты! — услышала я восхищённый голос Хрустальки. — Ну, ты и сильна! Точнее Источник силён, но это значит лишь то, что он принял твоё согласие быть Хранительницей».

— Тенна! — эту интонацию брата я услышала впервые, когда едва не устроила грозу в его доме.

— Не знаю, как это вышло! — в ужасе прошептала я, думая, прятаться мне за Тейдена или же продолжать защищать его.

«Вали всё на Источник, — посоветовала кошка, хихикая. — Ты им управляешь, я — его голос. Нам поверят, какого бы бреда не наговорили».

«А как потом это отменить?!»

«Не знаю. Разберёмся на ходу. Думаю, если ты скажешь, что мир достигнут, заклинание само спадёт. Но сначала надо решить все вопросы».

— Это не я, сама сила запрещает вам воевать на этой территории. — Голос дрожал, хотя за спиной ощущала поддержку могучей магии. — Хотите выйти отсюда — договаривайтесь мирно.

Неожиданно я ощутила удар и едва не упала. Благо, Тейден вовремя поддержал меня.

«Пытаются пробиться снаружи, — прокомментировала Хрусталька. — Значит, всё же заклинание твоё, иначе ты бы ничего не ощутила. Или Источник замкнул его на тебя, чтобы ты могла им управлять».

— Хорошо, мы будет договариваться, — принял решение Повелитель. — Господин Тейден, отпустите мою внучку и её кошку.

— Я их не держу, они сами приняли такое решение.

Ещё удар. Пока просто неприятно, но, кажется, долго так я не выдержу.

— Зачем вы пришли?

— Увидеться с Лирой — это была моя главная цель, — спокойно заговорил маг. — Мы расстались с вами без ненависти, и мне непонятно ваше нападение сейчас.

— Это я виновата, — догадалась неожиданно. — Я рассказала Валлиару, что вы хотели атаковать меня заклинанием, но я сбежала. Простите.

Удар. Тейден чуть сжал руку, которой придерживал меня, не то в знак того, что услышал, не то ради поддержки.

— Вы держите в заложниках Хрнанительницу Источника. Что мне остаётся думать?

— Это скорее ваша Хранительница взяла нас всех в заложники, — усмехнулся маг. — Но не скрою — Теаланна вторая причина моего возвращения.

— Теаланна? — вмешался Деалинор.

— Это моё настоящее имя, — ответила я. — Нашла его в маминой книге. Я тебе всё расскажу… — Удар! — Когда закончим беседу.

«И побыстрее бы!» — передала свою мысль Хрустальке.

— Хорошо, пусть Теаланна, — быстро согласился Повелитель. — Но зачем вам она?

— Разве вы ещё не слышали о том, что в своём путешествии Теаланна и Валлиар сумели отыскать господина Эвертина?

На мгновение я даже забыла о попытках проникнуть сквозь моё заклинание. А ведь и впрямь — я ещё ни слова не говорила Повелителю об этом!

— Сестра, это правда?! — Деалинор с надеждой посмотрел на меня.

— Да, правда. И я смогла попрощаться с мамой, а ещё…

Очередной удар в заклинание едва не сбил с ног, но Тейден был начеку. Однако я заметила, что плетение уже не столь прочное, как было поначалу.

«Помоги удержать! Ещё не время», — обратилась я, сама не понимая, к кому. Но кто-то меня точно услышал, потому что я вдруг перестала ощущать удары чужой магии.

— Что с Эвертином? — не дал мне пуститься в повествование Повелитель.

— Он был заперт на Затерянных островах. И чтобы его выручить, мне пришлось использовать кое-какое заклинание. — Я состроила невинное личико и захлопала ресницами. — Но снимать это заклинание я ещё не умею. А вот господин Тейден умеет, есть у него такой опыт. И он любезно согласился мне помочь.

— Что за заклинание?

— Не знаю, как оно называется.

— Святая Аэриланна! — сердито закричал Деалинор. — Тенна! Ну, как тебе в голову пришло использовать то, о чём сама имеешь весьма смутное представление?! Это же просто катастрофа, а не девчонка!

— Представления я имею очень даже яркое — уже использовала это заклинание, хотя и без полного понимания. А что мне нужно было делать? Позволить отцу дальше оставаться заложником Затерянных островов?! В общем, что сделано, то сделано, — подытожила я. — Теперь нужно просто обернуть заклинание вспять — и всё будет хорошо.

— Вы и правда согласны помочь Тен… Теаланне? — прервал наш спор Повелитель.

— Да, я помогу, — коротко ответил ему Тейден. — Но потом уйду. В конце концов в Седэанелии хранится слишком много воспоминаний, которые причиняют мне боль. Так что вам не о чём беспокоиться. Я мирный гость, а не захватчик.

— Что ж, тогда я не имею ничего против, — удовлетворённо кивнул Повелитель. — Дайте только ещё слово, что не будете пытаться навредить Теаланне или Источнику, и будем считать, что мы достигли перемирия.

— Согласен, — утвердительно кивнул маг. — Ну, давай, Теаланна, снимай своё заклинание.

Глубоко вдохнув, я обратилась к Источнику: «Спасибо за помощь. Теперь можно деактивировать эту сеть» — и замерла. Минута, две, три — ничего не изменилось. Постаравшись сделать вид, что всё в порядке, топнула ногой — ведь именно так получилось вызвать заклинание. И опять — ничего.

На задворках сознания ехидно захихикала Хрусталька. Вот уж кто точно знает, как снять заклинание, но ни за что ведь не скажет! Искупаю её три раза, чтобы не вредничала.

— Тенна? — опять этот вкрадчивый тон Делаинора. Так называемое затишье перед бурей.

Как бы только этой бури избежать?

«Ищи опору вне заклинания, — посоветовала всё же наставница. — Постарайся дотянуться до чего-то знакомого. Или до кого-то. И сделай «дверь», а потом просто распусти плетение».

Но кто знакомый остался вне заклинания? Все домочадца брата далеко, племянницу я знаю не так хорошо. Неожиданно совсем рядом я ощутила знакомую силу.

Ну, конечно! Валлиар!

Его я тоже хорошо успела узнать, значит, он может стать моим якорем. Только, кажется, сейчас я и сама иду на поводу своего эльфийского дедушки, решившего таким образом меня просватать. Нет, нужно отогнать эти мысли, сейчас в них нет никакого проку.

Я сосредоточилась, стараясь как можно яснее ощутить присутствие Валлиара. С недовольством поняла, что это он пытался проломить моё заклинание — обязательно ему за это отомщу! Опять лишнее — сначала открою «дверь». Я научилась работать с артефактами, поэтому сейчас зал силы представила в виде гигантского артефакта, в матрице которого требовалось убрать уровень защиты .

Судя по одобрительным возгласам, у меня получилось.

«Не отвлекаться!» — приказала самой себе и продолжила «распускать» плетение, мысленно сматывая нити силы в клубочек.

— Довольно, а то начнёшь забирать магию из пространства, — тихо посоветовал Тейден. — Возвращай магию в Источник и иди уже, успокой своих родичей.

Я благодарно кивнула и последовала его совету. Клубок силы скользнул в Источник, вызвав короткую вспышку, и я наконец открыла глаза.

— Молодец! — похвалил меня брат и раскинул руки в стороны, приглашая в объятия.

Я бросилась к нему и, не стесняясь, повисла на шее.

— А ко мне не подошла, — проворчал с улыбкой Повелитель.

— Не всё сразу, — отшутился Деалинор за меня. — Всё же дедушка — целый Повелитель эльфов. К такому не каждый будет готов.

Пока они перебрасывались шутками, в зал вбежали несколько эльфов охраны и среди них Валлиар. Он нашёл меня взглядом и в несколько шагов оказался рядом. Деалинор отпустил меня, позволяя моему телохранителю убедиться в моей безопасности.

— Цела? — спросил эльф коротко, остановившись ровно в шаге от меня.

— Со мной всё хорошо, — заверила его. — А ты мог бы и сообщить, что ушёл, а не бросать меня одну.

— Я думал, что успею вернуться. Прости… Тенна.

Потом он заметил Тейдена и нахмурился. Я поспешила его успокоить:

— Всё хорошо, господин Тейден не хотел меня убивать. У него были несколько иные намерения, но сейчас уже всё в порядке. Мы выяснили все недоразумения, и он согласился помочь мне с заклинанием.

Валлиар с облегчением выдохнул и покачал головой.

— Ходячая катастрофа ты. Лет на тридцать бы тебя в какой-нибудь монастырь — молиться Аэриланне и постигать науки. Так ведь и монастырь, наверняка, с ног на голову перевернёшь.

— Идём, Тенна! — позвал меня Деалинор. — Что там должна хранить Аммидела и почему отец путешествует каким-то ненормальным способом?

Пришлось рассказывать о событиях, произошедших на Затерянных островах, ещё раз. Мы шли к дому брата — там мне было спокойнее, чем во дворце, где на меня глазел бы каждый встречный эльф. А там всё же был дом, в нём было привычно и уютно. Возможно, когда-нибудь я привыкну к тому, что у меня теперь есть и брат, и племянница.

Аммиедла встречала нас у дверей. Увидев меня, она радостно взвизгнула и бросилась обниматься.

— Тётя Тенна! Я уж думала, что ты пропала где-то в Прайме. Но я всё сберегла, как ты и просила, — эльфийка понизила голос. — А что это за двухцветный человек с твоей кошкой?

Я обернулась, хотя сразу поняла, что речь идёт о Тейдене.

— Он поможет спасти твоего дедушку, — так же шёпотом ответила ей.

Аммиддела тоже обернулась на Тейдена и, кажется, подмигнула ему. В моей голове хихикнула Хрусталька.

«Ну, точно твоя племянница! Вся в тётушку. Вот что значит одна кровь», — прокомментировала она.

Мне захотелось пошутить в ответ, но тут до меня донеслись слова брата:

— Подумайте, что вам потребуется для ритуала, где и когда его лучше провести. Мы всё устроим, как скажете.

Тейден что-то отвечал, но меня уже увлекло предвкушение нового заклинания. Вот бы поскорее всё увидеть!

«И не мечтай, — одёрнула меня наставница. — Увидеть — это не для тебя. Попробуешь сама».

«А получится?»

«Тейден подстрахует. Да мне и самой интересно. Я никогда не видела обратного заклинания. Как оно работает и что для него нужно — знаю, а как вот выполнить его мне ни разу не доводилось», — и она опять хихикнула.

«Я рада, что вернулась!»

Обернувшись, я подмигнула Хрустальке. Путешествовать было весело и интересно, но в Седэанелии отчётливо осознала себя на своём месте.

Во мне окрепла уверенность, что всё будет хорошо.

Совет собрали в рабочем кабинете Деалинора. Повелитель, конечно, настаивал на том, что нужно быть поближе к Источнику, а значит, во дворце. Но Тейден разумно заметил, что, кроме Источника, поблизости окажется ещё и немало любопытных эльфов, которых лучше не посвящать в тонкости их заклинания. Лира в образе кошки не сходила с рук мага. Она лишь ненадолго перешла ко мне, подпитываясь, и вновь вернулась к Тейдену.

— Что нам нужно будет сделать? — поинтересовался брат.

— Сначала использовать связь по ауре и призвать тело директора Гина сюда, а после Тейден знает, — тут же ответила я словами Лиры.

— Связь по ауре? — удивился Повелитель. — Но это очень сложное заклинание. Тем более дотянуться нужно до Затерянных островов. Даже использовав всю мощь Источника, мы не сможем этого сделать.

— Ерунда! Небольшой артефакт — и всё получится. Тенна сумеет его изготовить, это несложно, — теперь за Лиру говорил Тейден.

— Хорошо, когда лучше начинать?

— Ночью, чтобы поменьше было вопросов и любопытствующих глаз.

— Тогда следует начать подготовку, — подвёл итог Повелитель.

Однако по его глазам я видела, что не сильно-то он доверяет Тейдену.

— Тенна, тебе сначала необходимо отдохнуть, — уверенно заявил Деалинор. — Скажи, что нужно забрать у Аммиделы…

— Сама заберу! — опять повторила я слова кошки. — Не та эта магия, в которой можно доверять лишним рукам.

— Хорошо, мы сейчас сходим к дочери. Но потом — отдыхать. И пока я не буду уверен в том, что сестра восстановила силы, никаких сложных артефактов и заклинаний.

Придя к согласию, мы разошлись. Тейден отправился с Повелителем, а мы с братом пошли к Аммиделе. Хрусталька, немного поколебавшись, выбрала меня — ей было интересно посмотреть на получившийся артефакт-хран. У ворот дома нас поджидал Валлиар, молча пристроившийся позади.

«Жених!» — только для меня мысленно передала Хрусталька.

«Так Тейден сказал правду? — обратилась я мысленно к кошке. — У эльфов нет любви, но есть связь на уровне магии, которая и связывает их между собой?»

«Ну, примерно так. Магия показывает, что избранный человек — это хорошо. Учит любить друг друга, нуждаться в партнёре, интересоваться им. Поэтому ко времени свадьбы никто обычно не сопротивляется. Магия уже сделала своё дело — связала двух эльфов. Ещё именно поэтому эльфы образуют пару один раз на всю жизнь и не изменяют друг другу».

«А как же Амми и её муж? Они не знали друг друга и впервые увиделись за неделю до свадьбы».

«Заранее или после свадьбы — это уже не важно. Всё равно магия сработает и свяжет две судьбы. Так что благодари деда, что он дал тебе возможность заранее привыкнуть к избраннику, потому что выбрать человека всё равно не позволят. А Валлиар хороший парень для эльфа».

Я промолчала, скрыв чувства. Хотя Хрусталька и говорила, что для эльфов такое положение вещей — нормально, всё равно было неприятно. И вот он рядом, молчит, почти не смотрит на меня — и при этом магия ему говорит, что он должен меня любить. Дико это и странно!

Аммидела встретила нас с улыбкой. Они с мужем жили своим домом на одной из соседних улиц. Племянница тут же подняла суматоху, демонстрируя гостям, насколько она хорошая хозяйка. Я всматривалась в неё, тайком изучала ауру, чтобы понять, каково ей находиться замужем за эльфом, которого для неё выбрали. И не видела ничего, что дало бы понять, будто Амми несчастна. Магия хорошо знала своё дело, связывая между собой пары.

Итэсар ау-Дагон вёл неспешную беседу с Деалинором, а я делилась своими впечатлениями от путешествия. Хрусталька посоветовала особо не распространяться о том, где нам довелось побывать, поэтому я просто описывала то, что увидела на Затерянных островах и на южном побережье Праймы, изредка подмигивая Амми.

В какой-то момент племянница вдруг хлопнула себя ладонью по лбу, вскочила и заявила:

— Тётя! Я же хотела вам кое-что показать! — и потащила меня прочь из гостиной.

Промчавшись по длинному коридору, Амми втолкнула меня в какую-то тёмную кладовку, заперла двери и зашептала:

— Вы хотели узнать, сохранила ли я то, что должна была?

— Да, — ответила ей также шёпотом.

Эльфийка кивнула и полезла в кучу коробок. Покопавшись как следует, она извлекла из них плотный мешочек, развязала его и осторожно вынула крупный сапфир. Я не менее осторожно взяла камень в руки и всмотрелась в него. В тёмно-синей глубине расплывалось фиолетовое пятно, будто внутри сапфира затаилась капля крови.

— Спасибо, Амми! — поблагодарила я её с чувством. — Ты действительно очень мне помогла.

— Тётя, а ты расскажешь, что это за камень?

— Не сейчас, пока нельзя. Но позже обязательно всё расскажу.

Я спрятала сапфир среди других своих артефактов, уверенная, что ни за что не спутаю его ни с какими другими камнями. Слишком живым был этот артефакт — почти как моя Хрусталька, с тем только отличием, что душа Лиры знала, на что идёт, и приспособилась к новой жизни.

Мы вернулись в гостиную, допили чай и принялись прощаться. Господин ау-Дагон косился на меня, словно пытался понять, куда мы с его женой отлучались. Но Аммидела коротко рассмеялась, опередив все вопросы коротким «женские секретики».

Стоило оказаться на улице, как Делаинор и Тейден одновременно спросили:

— Ну?!

— Он у меня, всё в порядке, — успокоила я их. — Можем начинать.

— Лучше дождаться ночи, — напомнил Тейден. — Кроме того обязательно нужна сила Источника, а слишком большая компания привлечёт ненужное внимание ваших подданных.

Он посмотрел на стоявшего поодаль Валлиара и усмехнулся.

— Запомни этот день, Вал, и всё, что произойдёт. Возможно, однажды пригодится. Да, Лира?

Я ощутила смущение кошки, но, к счастью, никто больше не понял, что Тейден имел в виду. Не хотелось пускаться в ненужные объяснения.

Время до полуночи мы провели в доме брата Лиамирра была любезна и всеми силами старалась поддержать светскую беседу. Только с приближением назначенного часа меня всё больше одолевало беспокойство, и беседовать совершенно не хотелось. Хрусталька от Тейдена перебралась ко мне на руки и свернулась клубочком.

Ожидание казалось бесконечным, словно движение времени замерло, и мы застыли в пространстве, как мухи в паутине. Поэтому когда Повелитель произнёс короткое «пора», мне послышался удар грома, и сердце замерло в испуге. Я стала причиной смерти мамы — уверена, не пытайся она спасти меня, сама бы запросто избежала «холодной бури». А теперь в моих руках и жизнь отца. И если я что-то сделала не так во время создания храна для его души или в чём-то ошибусь сейчас, то вина моя удвоится.

«Не думай об этом, — впервые за вечер заговорила Лира. — Верь — только тогда всё получится. Вера в себя — это большая часть успеха».

«Знаю, — ответила ей мысленно, — но не могу не сомневаться».

«Тогда лучше и не начинать. Придумай любую отговорку — от «чувствую себя нехорошо» до «кажется, Источник нестабилен, потому что обиделся на меня за долгое отсутствие». Но с таким настроением ты обязательно ошибёшься. Артфектор не имеет права на сомнения».

Я механически передвигала ноги, следуя за Повелителем, и вспоминала то, что услышала от Тейдена в нашем путешествии.

«А на чувства? — всё же спросила у Лиры. — На чувства мы право имеем?»

«А как же! — даже обрадовалась она. — Только не во время работы. Скажи, королю нужен солдат, который будет рыдать над поверженным врагом? Нет, но это совершенно не значит, что он не будет рыдать над могилами родителей».

Я передёрнула плечами от такого сравнения. Опять всё о смерти, но Лира продолжала:

«Артефактору сложнее, чем прочим магам, потому что любая наша поделка привязывается к человеку и его эмоциям. И очень сложно отпустить себя и либо отстраниться от всего, либо вновь начать чувствовать. Меня этому не учили — у нашего «отца» была другая задача. А вот ты сумеешь. В тебя верю я, твой брат и твой отец, чья душа ждёт освобождения».

Я остановилась и подняла глаза вверх — храм Источника. Мы на месте.

Отсюда начинается мой путь. Следующий шаг вперёд не позволит мне допустить ошибок, шаг назад докажет, что я ещё слишком юна и неумела.

Даже голос Лиры умолк, позволяя мне сделать выбор.

Я обернулась. Брат, Повелитель, Валлиар — они ждали, что я справлюсь. Это было заметно по их ауре, по выражению лиц. Наверное, так же было заметно и моё сомнение.

— Идём, Теаланна. Полночь не будет длиться вечно — время не привыкло стоять на месте.

Голос Тейдена заставил меня вздрогнуть и сделать тот самый решающий шаг. Вперёд, к Источнику.

Больше за нами никто не пошёл — так потребовала Лира.

— Забудь обо всём, что я тебе наговорил, — посоветовал маг, когда я застыла в очередной раз. — Я просто был уверен, что у Лиры осталась с тобой какая-то связь, и хотел, чтобы до неё дошла вся моя боль. Но тебя это ни в коей мере не касается.

— Хотите сказать, я другая?

— Хочу сказать, что эльфам и не требуется становиться камнями. У вас отменный самоконтроль и всем известное умение отстраняться от своих чувств. Вон как ты Валлиара на прочность проверяешь!

Я рассерженно засопела. Ну, сколько можно этим дразнить?! Нет ничего такого у меня с этим Валлиаром. Сам господин Тейден выдумал все эти привязки с помощью магии и прочее.

— Ну, давай начинать?

Я вдруг осознала, что злость прогнала прочь сомнения. Посмотрела на мага, увидела его насмешливую улыбку и рассмеялась в ответ. В конце концов, разве не я прыгала из настоящего в прошлое и из прошлого в будущее? И жива осталась, не убилась, не превратилась в какого-нибудь червяка. Справлюсь и здесь.

Сначала мне нужно было дотянуться до спрятанного на Затерянных островах тела отца. Артефакт, о котором упомянула наставница, и впрямь был очень простым — обычный маячок, только не посылающий сигнал в разные стороны, а улавливающий точно такой же сигнал. Такой своеобразный приёмник, позволяющий найти собственную магию хоть на другом краю света.

Сила Источника весьма пригодилась, так как почувствовать через океан собственное не самое умелое заклинание, пусть и с помощью артефакта, было непросто. Но в конце концов я его нащупала и, следуя указаниям Лиры, принялась выстраивать «ловчую сеть» — некое наподобие портала, только этим порталом управлять должна была я сама и как будто задом наперёд. В общем, заклинание оказалось настолько запутанным, что временами мне казалось, я создаю его не сама, а сознание Лиры вселилось в меня и управляет моими действиями.

Но в какой-то момент я словно стала частью плетения. В меня вливалась сила Источника, позволяя заглянуть как можно дальше, туда, где теплились отголоски моей магии. Правда, заклинание, сохранявшее тело отца в неприкосновенности, накладывал Валлиар — я такого и не знала. Однако маячок был оставлен мною, простенький артефакт, который очень ясно теперь чувствовался.

Сплетённой сетью я «выловила» отца из пространства и потянула на себя, как рыбаки тянут на борт корабля сети с рыбой. Он был почти рядом со мной — руку протяни и коснёшься, — но почему-то всё ещё ужасно далеко. Именно в этот момент я услышала голос Хрустальки, не Лиры.

«Вернись! Вернись! Вернись! Не смей уходить в заклинание, не смей срастаться с ним! Вернись! Вернись!»

Не сразу я поняла, в чём дело. А когда поняла, от ужаса едва не потеряла последнюю связь с моей кошкой. Я слишком увлеклась, слилась с заклинанием и едва не растворилась в нём! Но Хрусталька протянула между нами очень прочную нить связи, за которую моё сознание ухватилось изо всех сил.

Несколько мгновений — и я уже вижу себя сидящей на полу рядом с Источником. Передо мной — заставший под заклинанием отец. Кошка тревожно заглядывает в лицо, а Тейден придерживает за плечи.

— Страшно? — неожиданно спросил маг.

Я смогла только кивнуть в ответ.

Он протянул мне флягу с водой, словно знал, что в горле у меня пересохло, и продолжил:

— Вот и запомни эти ощущения. Когда заклинание становится слишком лёгким или понятным, значит, твоё сознание провалилось в него и есть вероятность раствориться в собственной магии. А после наступает откат — обессиливание и паника. Чаще всего, если рядом нет того, кто подстрахует, вернуться невозможно. И это грань каждого артефактора. Не так ли, Лира?

«Так, — тихо ответила кошка. — Артефактор почти всегда работает в одиночестве, поэтому велика вероятность… увлечься».

— Я буду осторожнее. По крайней мере, попытаюсь.

— Это ты обещай не мне, — усмехнулся Тейден. — Давай уж закончим начатое. Осталось самое простое. Хран, в котором ты спрятала душу отца, надо позвать. Пробудить его.

— Это как?

«Как артефактор сливаешься с матрицей и просто зовёшь по имени, — пояснила Лира. — Если всё получится, камень отзовётся и заплачет. Никогда этого не видела! Самой интересно!»

— А потом просто кладёшь хран на грудь отца и ждёшь.

Похоже, Тейден слышал слова Лиры, но это уже не имело никакого значения. Я на сей раз с опаской погрузилась в собственное заклинание. Но всё оказалось совсем иначе. Хран не хотел поглотить мою личность или магию, он просто ощущался запертой дверью, в которую приходилось стучаться.

Мне казалось, что капля крови помогла бы куда больше моих бесполезных попыток вскрыть хран.

— Не пытайся его разрушить, — сжалился Тейден. — Просто зови — отец, директор Гин, господин ау-Легин — как угодно, но он должен отозваться. Я в своё время потратил на такой зов пару часов.

Нет уж, на подобное я не согласна! Пару часов, чтобы только разбудить артефакт, тратить слишком жалко. Пришлось с утроенным усердием биться в «стену» и звать, звать, звать.

«Невероятно!» — прервал меня неожиданно голос Хрустальки.

Я опустила глаза вниз — сапфир в моих руках медленно покрывался капельками влаги. Совершенно невозможно, ведь не было ни дождя, ни росы, ни резкого перепада температур. Да мы вообще находились внутри здания!

Но камень… плакал! Просто покрывался мелкими капельками, которые, кажется, сочились изнутри.

На это чудо можно было любоваться бесконечно, но быстро вернулось осознание, ради чего всё затеяли. Я положила хран на грудь отца и отошла на пару шагов. Сначала ничего не происходило, а потом сапфир слегла засветился и стал растворяться, впитываться в тело эльфа. Буквально через минуту он полностью пропал.

В этот же миг отец открыл глаза.

— Ну, вот и всё, — Тейден повернулся ко мне. — Я выполнил то, что обещал. Теперь мне пора уходить.

— Может, вы останетесь? — осторожно предложила ему.

— Боюсь, что это невозможно. Повелитель не позволит человеку, однажды поставившему Седэанелию на грань разрушения, остаться. Даже мои заслуги по спасению директора Гина не помогут. К тому же я прожил долгую по меркам магов жизнь и готов к её завершению.

— А как же… Хрусталька?

— У неё останешься ты и Источник. И, конечно, ответственность за эльфов. Сколько бы Лира ни притворялась, она переживает за тех, к кому привязалась. Несмотря на любовь ко мне, сейчас для неё на первом месте ты и Седэанелия.

— Кажется, мне не удастся вас переубедить. — Я опустила голову, задумавшись, а потом попросила: — Тогда обещайте, что подождёте ещё годик или два. Мы не во всех памятных для наставницы местах побывали и не все части дневника отыскали. Без вас мне будет сложно справиться в мире людей. Не Валлиар же, не сумевший даже толком купить лошадей, станет помогать.

Тейден усмехнулся и потрепал меня по голове.

— Годик или два, но не больше, — ответил он. — Портал для меня откроешь, Хранительница Источника?

— А как же?..

— Не люблю прощаться.

Я согласно кивнула и потянулась к Источнику. Спрашивать не стала, просто сразу настроилась на координаты Ольдара и без больших усилий создала проход. Окно портала подёрнулось рябью, приглашая пройти. Однако Тейден не торопился.

Обернувшись, я заметила, что он взял на руки Хрустальку и гладит её. До меня не доносилось ни звука, но было понятно, что между ними идёт беседа. Вот бы и мне научиться скрывать свои разговоры с кошкой!

Наконец, Тейден выпустил Хрустальку из рук и подошёл к отцу. Помог ему сесть и поклонился. Я видела, что губы отца шевелятся — он что-то говорил своему бывшему ученику, но и их разговор остался для меня секретом. Впрочем, кажется, этих нескольких фраз им было и достаточно, и слишком мало, но как-то это исправить не представлялось возможным.

Наконец Тейден вернулся ко мне. Проверил направление портала и его стабильность, одобрительно кивнул и похлопал по плечу.

— Учись, эльфиечка, расти и всегда помни о тех, кто тебя ждёт. Ну, и обо мне тоже. Артефактор в клетке быстро перестаёт быть мастером и становится обычным ремесленником. Даже если эта клетка золотая. Так что жду. Как вернёшься в Прайму, сообщи — ты знаешь, где меня искать.

Маг шагнул в портал.

Я подождала ещё пару минут — чтобы точно хватило времени пройти через заклинание, развеяла его и заплакала. Наверное, потому, что этого не могла сделать Лира.

— Теаланна!

Позвавший меня голос был ещё хриплым, но я сразу же вытерла слёзы и подошла к отцу. Смотрела на него — и не знала, что сказать. Тогда, в прошлом, он отказывался меня принимать и признавать, и это было немного обидно. А сейчас, кажется, господин ау-Легин смирился с наличием у него дочери, только рядом с ним мне всё равно было неловко.

— Теаланна, — повторил он. — Прости меня. Прости, что сразу не поверил в твоё существование. Что был глуп и самоуверен, что отказывался помогать и поддерживать. Кто знает, может, поверь я в прошлом в существование дочери, всё повернулось бы иначе.

— Тогда я не стала бы той, кем стала, — тихо ответила ему. — Каждый должен идти своей дорогой, и вы не виноваты в том, что ваша оказалась столь трудной.

* * *

Естественно, меня наказали за то, что я помогла Тейдену сбежать. Мне пришлось немало выслушать от Повелителя, и в течение месяца запрещено было выходить за пределы Стены. Это оказалось немного обидно, но поддержка отца и Хрустальки скрасила эти дни.

Мы долго гуляли вместе, узнавая друг друга. Я слушала то воспоминания наставницы о жизни в Ландинской академии магии, то истории отца о его путешествиях на север и открытии новых поселений эльфов, то об артефакторах. Это было интересно, и порой целый день проходил за разговорами.

Иногда к нам присоединялся Валлиар, тогда отец рассказывал о восстановлении Седэанелии из небытия и налаживании контактов с людьми. Жаль, что человеческая натура всё же привела к повторному затворничеству эльфов.

Уже выпал снег, когда я смогла выйти за Стену. Было жаль, что я опять пропустила Белый праздник. В доме брата произошли изменения. Вышла замуж и ушла жить своим домом Ромашка, отправилась в паломничество Адейла, уплыл в Прайму повидать родителей и не успел вернуться до начала штормов Тарись. И меня теперь называли «госпожой» и не позволяли пить чай на кухне и выполнять какую бы то ни было работу — эльфам не положено трудиться.

Так что за Стеной вдруг стало даже интереснее. Тем более теперь я училась взаимодействовать с Источником, подбирала шифр к тайным записям в найденных тетрадях и просто узнавала, как живут эльфы. Ничего особенного, но всё равно интересно.

За эту зиму я прочитала немало книг о магии, запомнила больше двух десятков заклинаний и выслушала от наставницы, как их можно использовать при создании артефактов. Сила моя становилась всё более послушной, прекратились неконтролируемые всплески, и артефакты, созданные в это время, оказались более стабильными.

А потом постепенно пришла весна, растаял снег. Шторма в море утихли, и я вдруг поняла — мне тесно на этом берегу. Вместе с братом и его подопечными людьми я перебралась в летний домик и вспомнила свою привычку гулять над прибоем по обрыву. Вечерний бриз уносился в бескрайние дали, над головой таинственно мерцали звёзды и выстраивались туманной дорогой, морские брызги вздымали вверх и оседали на моём лице — точно сама природа, магия звали меня за собой.

Первым это моё волнение заметил отец.

— Не сидится? — понимающе вздохнул он, отправившись со мной на очередную прогулку над морем. — Боюсь, это моё дурное наследство. Я тоже никогда не был домоседом. Исколесил в своё время Прайму от южных границ до северных, от Пылающих гор до Туманных. Не потащи я твою маму на Затерянные острова, ничего бы сейчас не было.

— И меня бы не было.

— Была бы. Если такова была воля Аэриланны, значит, ты стала бы нашей дочерью. Но, возможно, не стала бы артефактором.

— Тейден будет ждать всего год или два, — невпопад проговорила я, вглядываясь в туманный горизонт.

— Да.

— А Хрусталька легко сможет стабилизировать Источник.

— Тоже верно.

— А ещё я могу использовать порталы — даже отсюда через горы. Думаю, у меня должно получиться и без Источника.

— Можешь. А ты готова?

Прикинула — брюки с сапогами есть, плащ имеется, запас еды и воды организовать несложно.

— Готова!

— Тогда никто не будет тебя держать. Просто возвращайся и помни — здесь, в Седэанелии, твой дом.

От радости я бросилась обнимать отца — наверное, впервые за всё время. Тейден верно сказал — клетка не для артефакторов. Я сама вернусь, когда сочту нужным или когда потребуется моя помощь. Источник позовёт сам, ведь я его Хранительница.

А пока меня ждут новые дороги.

КОНЕЦ