За куполом ревела буря. Яркие огни и переливы быстрыми вспышками метались по силовому полю, заливали безопасную зону беспокойным синевато-зелёным светом. Тени, ни на минуту не останавливаясь, скакали до ряби в глазах, в ушах не смолкал шипящий треск от ударов ветра по барьеру.

— Чёртово извержение, — с раздражением процедил пожилой мужчина, жадно затянулся сигаретой, посмотрел вверх.

Ему вдруг вспомнилась старая Земля, беспокойный бег туч в непогоду, рваные всполохи солнечного света… Уголок губ коротко дёрнулся, взгляд обежал территорию научной станции.

Сотрудники редко поднимались на поверхность, и на небольшом, защищённом от агрессии Тлалока участке обычно встречались только роботы. Купол спасал, выравнивал гравитацию, давление, температуру, но на Экваторе Вселенной собрались лучшие из лучших, и грязную работу за них делала техника. Или…

Мужчина со злорадной ухмылкой посмотрел в спину бредущему к барьеру пареньку. Вид спотыкающегося на нерасчищенной земле стажёра доставлял искреннее удовольствие. Медленно опадающая снежная пыль, синие всполохи света, и студент, чуть ли ни на каждом шагу оступающийся в мельтешении подлых теней. Удивительно приятная картина.

— Ты уже достал, — холодно сообщил коллега, проследив направление взгляда. — Это работа для техники, Джоу!

— Брось, Фрэнки, все мы начинали с образцов грунта. Даже тебе на стажировках приходилось ковырять камни, разве нет? Чем наш малыш лучше? Только фамилией папочки?

— Тогда у нас не было достаточно оборудования, — парировал Фрэнк. — Сейчас оно есть. Так нафига целенаправленно издеваться?

Джоу хмыкнул, отшвырнул сигарету под колёса роботу-уборщику, сгребающему снег от станции. Фрэнк с тяжёлым вздохом качнул головой, отправил бычок в том же направлении. Они с техником были старыми друзьями, но иногда учёный об этом всерьёз жалел.

— В Экватор Вселенной вбухали миллиарды. — Джоу протянул руку, постучал по пластику входа, а после сразу закурил вновь. — И только денег. Вспомни, сколько в Тлалок вложено сил, Фрэнк. Лучшие умы человечества работали над проектом и хотели попасть в миссию! А сюда отправили этого недоумка! Не ученых, не инженеров, не оборудование, заметь. Золотой мальчик с папочкой из совета директоров, которому надоело вытаскивать сынулю из постоянных проблем! Пусть хотя бы научится работать и не ныть, раз свалился нам на головы.

— Кир пытается восстановиться в университете и продолжить обучение.

— Это делается на Марсе, в колонии Сомнии, а не на задворках Солнечной системы. Ты читал его досье. Который там раз отчислен, второй? Нам нужны люди. А у нас бесполезный сопляк — штат станции собран.

Парень резким движением вырубил связь, сунул руки в гермокарманы и пнул снег прежде, чем продолжить путь.

— Ты даже не потрудился перенастроить канал? — Фрэнк недовольно покосился на коллегу.

— Как и ты, — отмахнулся Джоу. — Хрен с ним. Переживёт.

Кир тем временем добрался до вершины кратера и замер. Там, в блёклых зелёных всполохах появился человек: астронавт в скафандре старого образца, который не использовали уже лет сто, если не больше. Незнакомец стоял, уставившись на стажёра, а тот без капли удивления вдруг начал с ним говорить.

— Какого чёрта... — Техник сделал шаг вперёд, вглядываясь в полумрак. — Мне кажется, или эта хрень просвечивает?

— Дух? — Фрэнк тоже не отводил глаз от фигур у начала купола, а заговорил неожиданно отрывисто и нервно. — Они действительно там общаются?

— Докторская степень по астрофизике… — Голос Джоу сочился сарказмом. — Беседа с духами, Фрэнки, серьёзно?

— Шаман? — проигнорировав друга, обронил тот с непонятным испугом.

— Ты чего несёшь? — возмутился техник. — Что с тобой?

— Кличка… Университет… — бессвязно бормотал Фрэнк то ли пытаясь объяснить, то ли окончательно потерявшись в мыслях. — Досье…

Джоу поморщился и покосился на коллегу с нескрываемым раздражением:

— Скажи, что ты сейчас просто неудачно шутишь.

Фрэнк не ответил, а страх в отчего-то застывшем взгляде друга окончательно вывел техника из себя. Он сделал пару шагов вперёд, крикнул:

— Кир, живо сюда! И связь вруби, неженка!

Парень дёрнул плечом, медленно развернулся в сторону станции, неожиданно легко слез с кратера и направился обратно. Астронавт поплыл следом, не касаясь грунта.

— Своего приятеля можешь оставить, где нашёл!

Кир только коротко усмехнулся. Он брёл издевательски неспешно, словно нарочно пытался разозлить техника ещё больше, не вынимал рук из карманов. Метрах в пяти от входа фигура за спиной парня вдруг мигнула, пропала на секунду, и оба мужчины с подозрением уставились на неё, как только увидели вновь. Кир тем временем остановился, а яркая вспышка на куполе отразилась на коротком стволе пистолета в ладони.

— Какого... — договорить Джоу не успел: тело сползло по стене станции.

Смерть друга привела Фрэнка в чувства. Он замер, нервно сглотнул. Оружия учёный не таскал, рассудив, что огнестрел на безжизненной планете вдали от людей и колоний — бесполезная и опасная вещь. Так что защищаться от свихнувшегося студента оставалось только словами.

— Кир, успокойся, — севшим голосом начал он, стараясь не вспоминать о духе. — Знаю, тебя всё доконало, но…

— Даже немного жаль, что ты здесь, Фрэнки. — Парень с наигранно печальной улыбкой качнул головой.

Астрофизик рухнул рядом с Джоу, незакуренная сигарета упала на промёрзшую землю. Киру представилось издевательское: «Слишком долго, Шами. Какая была проблема прикончить десяток ученых, что нам пришлось столько ждать?», — которым его встретит Док. Но даже это не смогло испортить настроения. Он хмыкнул, оглядев трупы, переключил голограмму, а после, услышав тихий шелест колёс, обернулся. Робот-уборщик уже спешил на станцию, но Кир успел выстрелить прежде, чем тот обнаружил мертвецов и поднял тревогу.

Удары бури по куполу сменил раздражающий писк датчиков. Выход из симуляции всегда сопровождался зудящей болью, схожей разве что с приёмом у дешёвого стоматолога-дилетанта с нижних ярусов.

— Твою мать! — Хоб резко сдёрнул шлем, и лишь ловкость давно привыкшей к его реакции Игрид уберегла тот от броска куда подальше.

— Поосторожней с оборудованием, — хмуро велела женщина, бережно возвращая устройство на подставку. — Это имущество Сомнии!

— Выплачу штраф с получки, — пробормотал детектив и резко тряхнул головой, окончательно приходя в сознание.

Размазанное после погружения зрение постепенно фокусировалось на желтоватом пластике временной лаборатории Свон. Каюта Сцевола не могла похвастаться простором, и места здесь едва хватило на то, чтобы впихнуть три дополнительных кресла среди многочисленных приборов.

Напарники уже ждали пробуждения Хоба. Клайв, как всегда, давно вскочил и теперь, скрестив руки на груди, подпирал спиной ближайшую свободную стену. Мор медленно болтал в стаканчике остатки приторно-сладкого синтетического кофе — скорее лекарства после гибернации, чем приличного напитка. Приличного на корабле не водилось — не тот класс перелёта, но то, что даже у бывшего военного эта жижа вызывала нескрываемое отвращение, говорило само за себя.

Хоб без энтузиазма потянулся к своей порции, вдохнул на редкость химозный аромат, буркнул себе под нос:

— Какого чёрта я вечно оказываюсь в башке этого кретина?

— Потому что твоё сознание идеально ложится именно на психослепок личности Кира, — бесцветно напомнила Игрид в очередной раз.

Детектив с обречённой усталостью покосился в её сторону. Доктор к тому времени уже потеряла интерес к коллегам и полностью переключилась на оборудование, без которого представить её Хобу не удавалось.

Когда-то давно Игрид казалась ему привлекательной: высокая и светловолосая, прямо валькирия из старых земных мифов, с холодным взглядом голубых глаз, сдержанным характером и бархатным грудным голосом. Она очаровывала северной красотой, редкой в колониях, и загадочными знаниями когнитивной нейробиологии. Под предлогом интереса к последним Хоб пару раз пытался вытащить коллегу на кружку кофе, но Игрид были глубоко индифферентны и сам детектив, и его расспросы. Её вообще не интересовало ничего, кроме кабинета с многочисленными компьютерами, датчиками, примочками и шлемами симуляций. Хоб не взялся бы припомнить, видел ли хоть раз лабораторию без доктора Свон, а некоторые расследования частенько заставляли сотрудников службы безопасности засиживаться в филиале до глубокой ночи. Учёная же, кажется, даже жила в своём чёртовом кабинете.

Игрид Свон, дочь и ученица покойного Лихтора Свона, создателя системы психослепков, работала над совершенствованием разработок отца уже много лет. Получила должность начальника сразу после смерти доктора, была в Сомнии на хорошем счету, но душой компании не оказалась. Многие из тех, кого красотка отшила с однообразной подчёркнуто вежливой брезгливостью, теперь поговаривали, что мужчин Игрид в свои тридцать пять знала только отпечатками личности на экране. Чем дольше Хобу приходилось проводить расследование с её помощью, тем больше он склонялся к мысли, что парни не слишком уж ошибаются.

— У тебя хоть психотип преступника, детектив, — с коротким смешком заметил Клайв. — А я каждый раз попадаю в шкуру этого шизофреника.

— Обследования не показали в психике Фрэнка никаких отклонений, включая склонность к шизофрении, — с эмоциональностью робота отчеканила Игрид, обернулась, уселась на краешек стола, оглядела коллег с едва заметным недовольством.

— Почти двадцать пятый век за бортом космолёта, док! — Парень вскинул длинную, худощавую руку, легонько постучал костяшками по стене. — И первое, что пришло ему в голову при взгляде на голограмму — призрак. У бедолаги в детстве засбоила программа умной няньки и ставила малышу Лавкрафта вместо сказок?

Мор бросил на напарника удивлённый взгляд — последнее имя ему явно не было знакомо. Детектив мысленно улыбнулся: наверняка полезет выяснять, и тоскливый перелёт сквозь глубины космоса заиграет для него новыми красками.

— Этого мы проверить не сможем. — Игрид не уловила иронии. — У нас есть психослепки личностей и симуляция записи их смерти.

События трёхмесячной давности на Экваторе Вселенной сперва не вызвали серьёзных вопросов. В штат приняли стажёром мальчишку, а он быстренько перестрелял учёных и, вероятно, слил в неизвестность разработки. Учитывая удалённость научной станции от колоний, законов и прочих благ цивилизации, детектив предположил обыкновенные разборки корпораций, которые, не сдерживаемые условностями, вылились в старый добрый криминал. Ту же мысль подтверждало и бездействие службы безопасности на орбите.

Первыми тревогу забили в марсианском головном офисе, когда от миссии перестали поступать отчётные данные. Охрана те пару дней довольствовалась увереньями стажёра о проблемах со связью из-за извержения криовулкана и даже не собиралась в них сомневаться. Когда безопасники всё-таки спустились на Тлалок, их встретила только дюжина несвежих трупов. Кира простыл след: приборы не обнаружили признаков жизни, под куполом ни парня, ни тела не нашли, а выходить за барьер защиты — самоубийство даже без бури.

Была всего одна проблема — планету никто не покидал. Чёрт бы с тем, что кораблей поблизости не зарегистрировали датчики охраны, — людей легко купить, а данные подделать. Но незваных гостей не зафиксировал ни один спутник, а с ними договориться сильно тяжелее. И если дважды отчисленный с третьего курса мальчик не умудрился изобрести телепорта, он должен каким-то образом ошиваться там, ловко скрываясь от достаточно чувствительной аппаратуры.

Ещё больше осложняло ситуацию то, что все сотрудники миссии перед отправкой прошли через систему Свона и коррекцию, в ходе которой любые отклонения, способные вызвать проблемы, были нивелированы полностью. Так что их преступник либо ещё и гений от нейробиологии, либо склонность к агрессии, насилию и нарушениям закона появилась в нём уже после прибытия на станцию. Если Джоу во время симуляции Хобу действительно хотелось прибить всякий раз, то Фрэнк не вызывал у парня не только сочувствия, но и неприязни, а спёртые наработки учёных сложно расценить как месть обидчику сродни школьному хулигану.

Передали ли кому-то данные, тоже оставалось загадкой — никаких новостей, громких патентов и случайных утечек информации за это время не появилось. Была вероятность, что конкуренты затаились и решили выждать до окончания шумихи, но так недолго опоздать, потерять большие деньги и остаться с бесполезным краденным добром, права на которое уже получили более расторопные коллеги.

Сомния потребовала разобраться, оперативно выделила быстроходный Сцевол и отправила детектива с двумя напарниками расследовать дело. Помимо поисков Кира, сына одного из членов правления, команде велели выяснить, не оказалось ли произошедшее сбоем системы Свона. Потому с ними полетела сама Игрид, а не её симпатичная хохотушка-помощница Эспер, на чью компанию сперва в тайне надеялся Хоб.

— На этот раз симуляция была другой, — Мор бросил попытки допить кофе, потянулся, закинул стаканчик в панель мусоросборника на стене, коротким жестом остановил готовую возмутиться учёную, добавил: — Да-да, она каждый раз разная. Мы не можем полностью восстановить картину событий, только накладываем на полученные протоколы преступления психослепки участников. Естественно, с искажением, вызванным нашими личностями. Я помню, солнышко. Ты не даёшь нам шанса забыть.

Игрид недовольно поджала губы, но промолчала.

— Я не про цепочку событий, — продолжил Мор, оглядев напарников. — По сути, нам нет разницы, насколько обиженная морда была у мальчишки или чего там забыли эти два умника. Один чёрт, Кир их пристрелил. А после грохнул остальных, вероятно, слил программу исследования и исчез. Но само ощущение от погружения... Оно не показалось вам странным? Более глубоким, полным. Мы уже десяток раз там бывали, я помирал в шкуре Джоу, очухивался собой, но впервые под ребром до сих пор ноет. И этот Шаман ещё, откуда он, нахрен, взялся спустя столько времени?

Игрид напряглась, а кожа под резким лабораторным освещением показалась бледнее прежнего. Женщина быстро отвернулась, схватила со стола непонятный прибор, довольно нервно нацепила очки дополненной реальности. Напарники успели только обменяться удивлёнными взглядами, когда она, подскочив к Мору, почти ткнула ему датчиком в глаз, неверно рассчитав расстояние из-за искажения обзора у устройства. Безопасник увернулся, легко оттолкнул доктора за плечо, недовольно процедил:

— Слишком отвыкла вылезать из своего кабинета?

Она прошипела в ответ нечто невнятное — кажется, велела заткнуться. Мор хмыкнул, исподлобья наблюдая, как женщина обернулась к Хобу и Клайву, а после на некоторое время замерла, вглядываясь в собранные данные. Затем сняла очки, осмотрела скучающих в ожидании вердикта коллег и спокойно постановила:

— Симуляции следует прекратить. Вашим нервным системам необходим отдых. С психослепками шутки плохи, а вы уже слишком долго просматриваете запись.

— Неужели мы в одном шаге от вероятности подохнуть, солнышко? — Мор откинулся на спинку кресла, с мрачной ухмылкой следил за учёной.

— Или сойти с ума, потому что твой тип личности недостаточно соответствует психослепку покойника, — отозвалась Игрид, добавила с приторной сладостью: — Как тебе больше нравится, милый.

— Мне больше нравится, когда о таких побочках сообщают заранее, — выплюнул безопасник.

— Постарайся в следующий раз слушать инструктаж внимательней, — безразлично предложила она.

Хоб не обратил внимания на их ругань. Он сидел, потирая пальцами ещё гудящие виски, и сосредоточенно обдумывал слова напарника.

— Шаман... — Детектив прокрутил в памяти симуляцию и с азартом щёлкнул пальцами: — На этот раз Кир вспоминал некого Дока, который звал его Шами. Видимо, кличка. А у вас?

Клайв секунду поколебался, будто ему ещё что-то пришло в голову, но не успел вставить ни слова, когда Мор уже отрапортовал:

— Фрэнки бормотал про досье парня. Вроде, его звали Шаманом дружки в университете.

— Нет там подобного, — возразил Клайв. — Мы его досье за последнее время видели чаще наших покойников. А о чём говорил Фрэнк, не понял даже я в его шкуре.

— Оставим пока шамана в покое, — предложил Хоб. — Что повторяется из раза в раз и известно наверняка?

— Фрэнки относился к парню нормально, даже временами жалел. Был погружён в наблюдения, отлипал только пообщаться с Джоу. Увидел голограмму, в голове что-то перемкнуло, и он поверил в призрака. Теперь вот ещё кличка совпала, которую он якобы прочёл в досье. Это хоть как-то объясняет, с чего учёный вообще о таком подумал. Но астронавт в старом скафандре... Кир должен был знать о мнительности Фрэнка ещё до полёта на Экватор, понимать, как тот отреагирует, а это значит...

— Выяснить то, что пропустила Сомния, — подхватил детектив с сомнением, — и обойти систему Свона. Мор?

— Джоу всегда был недоволен. Характер паскудный, но ничего критичного. Бурчал на каждого, Киру досталось немногим больше остальных. Они с Фрэнки застукали парня гуляющим у купола. В этот раз оказалось, что стажёра отправили собирать образцы вместо роботов, в прошлые — что он просто прохлаждался, курил в сторонке, любовался бурей, ещё какая-то хрень. Всё сводится к одному: Джоу ляпает что-то, парень делает вид, что обиделся, вырубает связь и передаёт куда-то сообщение через компактную голограмму. Твоя очередь, детектив.

— Джоу Кир ждал возможности если не прибить, то хоть приложить по морде посильнее. Не из-за дурацких насмешек — просто бесил. Подозреваю: не его одного. Прости, Мор. Связь парень вырубил намеренно, а не потому, что расстроился. Просто подгадал, когда Джоу опять начнёт издеваться, чтобы не вызвать подозрений. К Фрэнки относился ровно, даже относительно дружелюбно...

— Относительное дружелюбие убийцы, — ввернул Мор весело.

— На остальных Киру было плевать, — продолжил Хоб с усмешкой. — Он отходит от станции к куполу, вырубает канал связи, включает голограмму, чем до одури пугает Фрэнка. Быстренько передаёт некое сообщение по длительности секунд в пятнадцать-двадцать. После Джоу его зовёт, Кир разворачивается, приближается, стреляет, заходит на станцию. Дальше запись обрывается. На этот раз было ещё кое-что: парень подумал, что ждёт какого-то Дока на Экваторе в ближайшее время. Планировал свалить? В любом случае, если верить данным, за ним никто не прилетел. Что скажешь, Игрид?

Женщина провела ладонью по волосам, ответила неожиданно мягко и печально:

— Реакция Фрэнка на голограмму остаётся для меня загадкой. Ни в личном деле, ни в психослепке нет и намёка на некие фобии, в том числе страх потустороннего. Я его даже не правила для перелёта — приятный человек без нарушений, никаких опасных склонностей, никаких дефектов личности. Фрэнки был заинтересованным исследователем, добродушным, осторожным, но всё в пределах нормы. О мистике не говорил и не думал, увлечений таких за ним не замечено. Тем более не понимаю, как нечто подобное могло оказаться известно Киру, если это пропустила я.

Она на секунду замолкла, обдумывая что-то, затем, будто извиняясь за излишнюю человечность, тихо добавила:

— Отец хорошо знал Фрэнка — они часто работали вместе, когда Сомния внедряла систему в колониях и на своих станциях. И я тоже много лет была знакома с ним лично.

Внезапная скорбь от их стального доктора насторожила и смутила напарников. Они обменялись быстрыми взглядами, но найти подходящие слова сочувствия не смог ни один.

— А если Кир не планировал его пугать? — аккуратно предположил Клайв, когда молчание слишком затянулось. — Он мог пытаться подстраховаться от агрессии Джоу, поэтому ждал, когда техник окажется вдвоём с Фрэнки. Чтобы добродушный астрофизик успокоил приятеля, если тот схватится за оружие...

— Твою мать, сорок лет прошло, а наши хреновы умники продолжают выдавать стволы персоналу станций! — В очередной раз не сдержался Мор. — Для безопасности, чёрт бы их побрал! Вот их безопасность — из четырнадцати грёбаных пушек выстрелила одна, зато в каждого!

Внимания на вспышку коллеги не обратили. Естественно, бывшего солдата злило старое правило Сомнии о вооружении сотрудников миссий, а в ругани Мора было побольше смысла, чем в давно утратившем актуальность распоряжении корпорации. Клайв кашлянул и продолжил невозмутимо, будто его не перебивали:

— Возможно, вид голограммы парень выбрал такой, чтоб никто не поверил в реальность этого человека и не поднял тревогу. И то, что Фрэнк подумал о призраке, — какой-то случайный сбой в его черепушке, а не расчёт Кира и упущение системы Свона.

— Допустим, — хмыкнул детектив. — Тогда что насчёт Джоу, Игрид? С таким характером его стоило держать подальше от людей, а не помещать с ними в замкнутое пространство под куполом на непригодной для жизни планете.

— Он должен был провести там год, настроить оборудование, дождаться первых результатов исследования и улететь в колонию. У Джоу было достаточно опыта, чтобы немного пожертвовать комфортом учёных. Я обработала все психослепки так, чтобы остальные пережили присутствие этого человека без явных проблем.

— Все? — недоверчиво переспросил Мор. — Ты только что сказала, что не правила Фрэнки.

— Они были старыми друзьями и не раз отправлялись в миссии вместе, — холодно сообщила Игрид. — Каким-то образом Фрэнк умудрялся терпеть Джоу без постороннего вмешательства.

Хоб недовольно поморщился, напомнил:

— Зато Киру даже после правки хотелось его прибить. Что тогда с парнем? Тут система не просто дала сбой, а вообще отказалась работать, если он уложил всех на станции и попытался спереть данные.

— Система не могла отказаться работать, — нахмурилась Игрид. — У Кира не было обнаружено склонностей к агрессии или нарушению закона при обследовании. Обычный ленивый раздолбай, нетерпеливый, немного азартный. Умный парень, но только в том, что его заинтересовало. Он загорелся идеей Экватора, упросил Дорнака помочь с приёмом в штат. Естественно, тот обрадовался, что сын решил заняться делом, всё устроил. Но процедуру Кир проходил по всем правилам, — мне плевать, насколько значим в совете Дорнак. Да и Стив сам просил под шумок избавить мальчика от пагубных особенностей психослепка.

— Избавила, — с иронией заверил Мор. — И от лени, и от нетерпения. Вон какую деятельность парнишка развёл, едва освободился от пороков.

— И раздолбайства я в нём не заметил, — согласился Хоб с затаённым весельем. — Сплошные серьёзность и расчёт, ничего лишнего.

Игрид резко выдохнула и окинула коллег на редкость раздражённым взглядом.

— Надо бы выяснить больше про новые зацепки. — Клайв со свойственным ему дружелюбием постарался уйти от острой темы. — О Шамане и его приятеле. В этот раз мы узнали что-то новенькое, хорошо бы проверить...

— Больше в симуляцию я вам погружаться не дам! — отрезала Игрид.

— Брось, док, мы денёк отдохнём, и всё пройдёт отлично, — попытался настоять безопасник.

— Нет! Я не собираюсь отвечать ни за ваши смерти, ни за нарушения психики. Вы увидели достаточно для стандартного анализа. До прилёта полторы недели — на месте разберётесь со своими зацепками.

Мор уже хотел спорить, когда детектив остановил его коротким жестом и с холодным спокойствием заключил:

— Хватит. Не будем тратить драгоценное время доктора Свон.

Едва дверь в лабораторию с лёгким шуршанием закрылась, Мор возмущённо выплюнул:

— Детектив!

— Не сейчас, — отмахнулся Хоб.

— Она же наверняка просто перестраховывается! — поддержал напарника Клайв.

— И пока она на взводе, мы задолбаемся спорить. Поговорим о повторной симуляции позже.

Облегчённый Сцевол отличался скоростью, но не комфортными пространствами. Побитые временем лампы заливали узкие коридоры с низкими потолками резким светом, и от него пластик казался грязным и старым. Череда давящих желтоватых туннелей во внутреннем контуре звездолёта была отведена для немногочисленных пассажиров, а команда оставалась на верхних палубах и редко их покидала. Здесь же обслуживание гостей возложили на парочку простеньких, но надёжных роботов-помощников, заметить которых поблизости обычно удавалось по потрескивающему скрипу шарниров.

В распоряжении коллег оказались столовая, три каюты, одну из которых переоборудовали под лабораторию Игрид, центральная палуба с сидячими местами, душевой отсек и зал гибернации в хвостовой части. Для связи с помещениями команды в каждом отсеке располагались гермодвери, но пассажиры чаще всего видели их закрытыми.

По коридорам звездолёта возможно было двигаться строго по одному — слишком мало места. Массивный, широкоплечий Хоб едва не задевал обе стены сразу, тощий, долговязый Клайв мог при желании без труда дотронуться до потолка. Мор не отличался нестандартными габаритами, но и ему приходилось слегка пригибаться, чтобы войти в помещение, не влетев лбом в дверной косяк.

Напарники шли молча — кроме привычного гула двигателей детектив слышал только шуршание обуви о потёртый пластик. Симуляция выматывала каждый раз, но сегодня — как-то особенно сильно. Ещё после неё почему-то всегда хотелось есть и нормального кофе. По крайней мере, не той сладкой жижи, которой пичкала своих подопытных Игрид. Они, не сговариваясь, направились на обед, но на середине пути Мор вдруг ругнулся, недовольно пробормотал:

— Забыл планшет у Свон. Догоню.

Он резко развернулся, побрёл обратно, ссутулив плечи и глубоко засунув руки в карманы. Детектив знал эту привычку напарника — сейчас безопасник мало обращал внимание на окружающее, а мысленно уже высаживался на Тлалок. Точнее, исходя из новых, пусть и малопонятных вводных, продумывал стратегию поиска Кира. И, по старой солдатской привычке, пути отступления с планеты в случае непредвиденных проблем.

Жилистый сорокалетний Мор не утратил ни выучки, ни своеобразного характера человека, за время контрактной службы побывавшего в самых разных специфических ситуациях. Мало кто из подчинённых Хоба умел так же быстро собраться, действовать по обстоятельствам и не задавать лишних вопросов. В отделе именно Мор был основным игроком в расследованиях на нижних ярусах колонии — там, где умение стрелять быстро и точно обычно оказывалось куда важнее таланта вести переговоры.

Безопасник работал в Сомнии давно, умудрился даже застать Лихтора, когда устроился стажёром, а Игрид знал ещё лаборанткой учёного. Однажды детектив попытался расспросить коллегу об обоих, на что получил туманный ответ, что общение с доктором Свон не изменилось ни капли, а вот девчонка прежде подавала больше признаков жизни.

Хоб с Клайвом неспеша дошли до центральной палубы. Здесь стояли простенькие кресла для пассажиров на время стыковки с транспортными орбитальными хабами — в целях безопасности в начале и завершении перелёта находиться в каютах и капсулах гибернации было строго запрещено.

На окна транслировались виды колоний или старой Земли. Если удавалось отрешиться, у Хоба даже получалось представить приятное путешествие на каком-нибудь поезде прошлого. Детектива забавляла такая обманка, хотя он подозревал, что это — лишь попытка не дать сойти с ума в пустоте космоса, проносящегося за бортом на сумасшедших скоростях. Экраны обычно вырубали перед стыковкой, и тогда далёкие огни станций и городов на планетах Солнечной системы захватывали дух и вызывали приятный трепет. Но густая темнота в иллюминаторах вряд ли дарила схожие ощущения.

Клайв косился на окна с лёгким разочарованием. Самый младший из подчинённых детектива, он вырос в марсианской колонии Сомнии, там же устроился на работу и планировал провести остаток жизни. Парню пока не стукнуло тридцати, и в них раньше не случалось перелётов. Потому воодушевлён командировкой Клайв был куда больше остальных, но посмотреть с борта Сцевола он сначала планировал космос, а не симпатичные картинки. Впрочем, добродушный и весёлый молодой безопасник умел находит плюсы почти во всём. Его оптимизм заражал, а после и вовсе стал спасением от постоянных симуляций чужой смерти. Хоб искренне считал это редким и очень ценным качеством для судмедэксперта.

В столовой робот-помощник суетливо сновал с уборкой вокруг пары небольших столиков и автоматического раздатчика. Монитор услужливо вывел для напарников варианты обеда, и Хоб, почти не глядя, ткнул в первый попавшийся — заметить неких нюансов вкуса он всё равно не рассчитывал. Автомат глухо загудел, перемигиваясь оранжевыми диодами на панели, и вскоре выплюнул на поднос щедрую порцию овощного пюре, определить видовую принадлежность которого не представлялось возможным, и пару напрочь иссушенных сперва обжаркой, а после глубокой заморозкой котлет. Детектив с коротким вздохом забрал обед и подвинулся к кофейнику, уступив место Клайву. Сердце кольнула тоска по дому и любимому бару возле него, где по возвращению Хоб планировал заказать самого жирного мяса и к нему — бокал приличного виски.

К тому моменту, когда напарники забрали обеды и уселись, в дверях объявился задумчивый Мор, не глядя схватил поднос, устроился рядом с коллегами, так и не обратив на них ни капли внимания. Клайв с Хобом обменялись короткими усмешками и приступили к еде: говорить с безопасником сейчас было бесполезно — ничего, кроме раздражения и бессвязного бормотания, они бы не добились.

Пища на борту Сцеволы всякий раз оказывалась на удивление пресной: просто сытный картон с послевкусием соли. Различалась она только на вид, и то оттенками. Даже весельчак Клайв был не в состоянии отыскать в ней хоть что-то хорошее, а его долговязая фигура уже потеряла пару и так немногочисленных килограмм. Вот и теперь парень с трудом впихнул в себя половину порции, а остальное отодвинул подальше и тихонько вздохнул.

Движение вывело Мора из ступора, и он, отложив вилку, сообщил очевидное:

— Что-то тут не сходится, детектив.

— Например — всё? — Клайв одним глотком выпил остывший кофе.

— Ну, не всё, — возразил Хоб, оставив попытки разобраться, какое животное, по мнению неведомого повара, должны были имитировать котлеты. — Не сходится у нас тут в основном Кир. С нетерпеливым, ленивым раздолбаем, как минимум.

— Его же поправили.

— Хреново его поправили. — Мор машинально потёр татуировку-ромб на левой скуле, отрешённо глядя перед собой. — Так, что ещё до отлёта на станцию парень как следует подготовился. Игрид явно недоговаривает. Либо система Свона дала сбой, который она не желает признавать, либо...

— Дорнак всё-таки запретил проводить процедуру на сыне, — кивнул детектив. — Оба варианта нельзя исключать.

— Зачем Игрид скрывать, что Кира не обрабатывали? — Клайв, уже ошивавшийся у кофейника, глянул через плечо с хмурым недоверием.

— За патент на исследование отца. Он принадлежит Сомнии, а Свон в любой момент могут заменить. Отличный повод для шантажа от одного из членов правления, не кажется?

— Как вариант, — согласился парень, вернулся к напарникам, побарабанил пальцами по столу, задумчиво добавил: — Мне всё равно не даёт покоя сегодняшняя симуляция. Мор прав, она не похожа на предыдущие. Как будто мы увидели настоящую картину. Более... логичную, чем другие.

— Три незначительные детали, — заметил Хоб с сомнением.

— Незначительные? Они собирают всё в целое. Наш поправленный мальчик не просто прохлаждался у кратера в приступе лени — его туда отправили. За ним следили, что никому не добавит энтузиазма. Раньше он не вырубал связь после насмешек Джоу, а тогда это никого не удивило. Потому что были не только они — была ещё грязная работа, которую он выполнял вместо роботов. Конечно, парень мог психануть, потому Фрэнк начал спорить с Джоу, а после постарался успокоить свихнувшегося от издевательств студента. К тому же Фрэнки не идиот, чтобы во всём видеть призраков. Они знали, что в безопасности, Хоб. Что процедуру прошли все. Естественно, он не подумал про голограмму, — на кой чёрт тащить такое оборудование с собой на станцию? Про неё не подумал и Джоу, просто оказался не настолько мнительным, как Фрэнк, и не нашёл объяснений. Здесь в выводах нашего астрофизика появляется хоть какой-то смысл, пусть и сомнительный.

— В досье, как минимум, нет информации, что у Кира была кличка, — сказал Мор, обернувшись к напарнику.

— Сейчас нет, — поправил Клайв. — А что там было три месяца назад? Я пойму, если засбоил один психослепок: допустим, я искал причины испуга Фрэнки, и эту деталь добавила моя личность. Но Джоу? И сам Кир. На их психослепки я повлиять не мог никак. Мы и одинаковые детали прежде видели не во всём. И если мы допускаем, что Шаман — не глюк записи, то понимаем, что парень ждал корабль. Сообщением некому Доку он, вероятно, вызвал сообщников.

— Которые не прилетели, — напомнил Хоб.

— Не прилететь они могли по разным причинам, — пожал плечами Мор. — И ни одна из них не помешала бы мальчишке их вызвать, если изначальный план был таким.

— И давайте уже попытаемся рассмотреть другой мотив, — добавил Клайв с лёгким недовольством. — Серьёзно, почему мы уцепились за мысль, что парень собирался похитить результаты исследований? Какие вообще результаты за несколько месяцев? Они же только приступили к работе. Это была просто миссия по запуску станции, и на всякий случай решили покопать планету — вдруг какая золотая жила попадётся. Если бы мы посмотрели симуляцию ещё разок, может, нашлись бы новые сведенья о том, чего конкретно пытался добиться Кир.

— Я поговорю с Игрид, но боюсь, она нас больше к системе не подпустит, — хмуро признал детектив. — Впервые увидел, что она вообще может волноваться.

— Трупы и безумцы не вдохновляют, сложно спорить, — коротко улыбнулся Мор. — Но при ней всё равно лучше обсуждать расследование поменьше. Просто на всякий случай.

— Согласен. — Хоб оглядел коллег, тихо заключил: — Примем во внимание сегодняшние данные. Клайв прав — слишком ровно всё ложится. А по прилёту в любом случае будем разбираться на месте.

Спалось детективу на редкость паршиво. Симуляция напрочь перемешалась с реальностью, лёгкая раздражительность Хоба с хладнокровием Кира. Обрывкам фраз из обсуждений дела вторили трещащие удары бури по куполу и глухие выстрелы, а убитыми почему-то оказывались Клайв и Мор. На грани этого кошмара носились и хохотали бесформенные чудища из древних историй Лавкрафта, о которых детектив не вспоминал с детства. Последней каплей стал миг, когда Кир подошёл к трупу Клайва с твёрдым намереньем растолкать и выяснить, откуда эти книги знает он и какая понравилась ему больше. Хоб с глубоким выдохом проснулся, помассировал гудящую голову и решил, что лучше вообще не спать, чем ещё раз узреть во сне весь этот хаос.

Световые панели каюты пока не перешли в дневной режим. Узкое пространство с двухуровневыми койками у стен освещали мягкие отблески искусственного звёздного света, проекция на окне демонстрировала ночные пейзажи марсианской колонии. Детектив подтолкнул под спину подушку, уселся поудобнее, глянул на часы. Те подсказали, что время далёкого дома недавно перевалило за полночь, а после настойчиво предложили не сбивать режим и отдыхать дальше. Хоб вырубил непрошенного советчика, потянулся к планшету. Мелькнула мысль, что не так уж Игрид неправа, запрещая им дальнейшие симуляции.

Устройство на крошечном общем столике признало психослепок хозяина, и трансфлективный экран блёкло вспыхнул, подстраиваясь под яркость окружения. Одним из несомненных плюсов работы в Сомнии для Хоба стала возможность покупать их технику: надёжную, безопасную, современную, по нормальной цене производителя, а не за бешенные деньги в магазинах колонии.

Электроника родной корпорации давно считалась одной из лучших в мире. А после внедрения системы Свона в качестве процедуры аутентификации больше прежнего оторвалась от конкурентов. К тому же, с психослепками управление устройствами полностью перешло на мысленные команды, навсегда избавив владельцев от необходимости тыкать пальцами в экран и подобных сомнительных удовольствий. Хоб не сомневался, что, когда компактные голограммы достигнут нормального уровня развития и адекватной цены, его планшет обретёт и это чудо прогресса, а значит, монитор он даже видеть станет куда реже нынешнего. Во всём находились свои минусы, точнее, их находила кучка кретинов, не желающая, чтобы техника, как они выражались, внедрялась им в мозги. Но для большей части людей безопасность личных данных была важнее не слишком приятной процедуры создания психослепка, а корпорация не знала бед с продажами.

Пара привычных команд планшету запустили режим чтения, подстроенный под сетчатку владельца, и включили ограничение бокового обзора, чтобы неяркий свет не тревожил напарников. Умиротворяющая заставка переливалась на экране — устройство терпеливо дожидалось указаний, заодно считывая эмоциональный фон детектива, и то ли подбадривало, то ли успокаивало перетекающими цветовыми абстракциями. Хоб мягко улыбнулся — эта хреновина временами понимала его получше некоторых людей. Пусть в ней всё завязано на физиологии, гормонах и прочей биологии, а приятно, чёрт возьми. Ещё пару месяцев назад единственное, что знал детектив о системе Свона и психослепках — это то, что его планшет офигенная штука. Зато теперь ему довелось познакомиться с ними куда ближе, чем хотелось бы. Хоб вздохнул и решил отключить мозг за просмотром всякой бессмысленной ерунды.

Интересного в сети нашлось мало: лента новостей пихала в глаза пёструю рекламу, предстоящие концерты, на которые напарникам не успеть при всём желании, дурацкие шуточки и не лучшего качества проекции. Детектив сам не понял, за каким чёртом велел найти Кира и принялся изучать личное пространство, владелец которого последний раз был онлайн больше полугода назад. Прежде ему и в голову не приходило искать информацию о мальчишке самостоятельно — всё, что парень слил в общий доступ, было в досье, отсортированное и со ссылками на источники. Но теперь, то ли из-за паршивого настроения, то ли из-за череды вопросов без ответов, Хоб решил глянуть на Кира глазами обычного человека, а не детектива службы безопасности Сомнии.

Гостевая комната парня встретила посетителя тёмным оформлением и приглушённым жёлто-оранжевым освещением. Никаких проекций, анимации изображений, выпрыгивающих на несчастного посетителя неоновых надписей и раздражающих звуковых эффектов, как в пространствах его ровесников. Лёгкая гитарная музыка едва слышна, да и та, кажется, исходила от рекламных репостов на личной стене записей. Это место напоминало смесь старомодной сетевой страницы с сомнительной фотогалереей и довольно плохо вязалось с молодым студентом.

Худощавый парнишка в геймерском шлеме дремучей старины смотрел с неподвижного фото и растеряно улыбался. Прямо ребёнок, которого оторвали от занятной игрушки, чтобы послать снимок любящей бабуле. Раритетный и ценный для коллекционеров, но давно устаревший шлем на Кире вызвал ироничную усмешку — уж у кого, а у сына Дорнака чуть ли ни с рождения должны быть все блага системы Свона. Хотя на фоне они имелись — Хоб повсюду замечал знакомый логотип. А шлем, видимо, просто значимая вещица? Вроде же собирал технику прошлого? В досье детектив не обратил внимания — сам знал немало любителей. А теперь смотрел на сияющее лицо Кира и начинал догадываться, что мальчишка жутко гордился условной обновкой.

Дорогое оборудование и одежда из натуральной ткани с Земли — вот и всё, что выдавало в парне родство с одним из совета директоров Сомнии. Такого в страшном сне не представить где-то в подпольном клубе накачанным всякой запрещёнкой: там бы и остался если не с проломленной башкой, так вусмерть ужравшимся синтетической хрени. Что бы ни думал про своего стажёра Джоу, типичным золотым мальчиком Кир не был. И правда — обыкновенный раздолбай, подсевший на какую-то онлайн-игрушку. Репосты релизов и новостей из неё составляли большую часть его личных записей, перемежались у остальных стен фотками с друзьями, на которых будущий маньяк веселился в универе, на улицах колонии или во вполне приличных барах.

Это щуплое чудо с пушистым ёжиком тёмных волос никак не вязалось с психослепком хладнокровного убийцы, в чьей шкуре не раз довелось побывать детективу. Кир, которого он знал, не сомневался, не мешкал, спокойно пристрелил кучу людей. Конечно, любого можно достать насмешками и довести до агрессии, но в том, что ощущал Хоб, не было агрессии — там был расчёт и едва уловимый азарт. Он даже на Джоу не очень-то злился и просто ждал возможности прикончить. Проекция в досье, чёткая и максимально безэмоциональная, не противоречила тому, что детектив увидел в симуляции, но и не отражала этого человека так же, как хренового качества снимок хохочущего с приятелями Кира.

Марсианский Корпоративный Университет, факультет теоретической физики. Парень не убрал его из личной информации, будто сам верил, что восстановится и продолжит учёбу.

— Что ты там забыл с таким папой, мальчик? — едва слышно прошептал Хоб: этот вопрос давно не давал ему покоя. — Почему не бизнес или, на худой конец, разработка? Пошёл бы писать свою любимую игрушку, раз так ей увлёкся...

Мор на соседней койке всхрапнул, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Детектив поспешно закрыл рот, чтобы не перебудить напарников.

Мысли сами собой потянулись к ссылке на страницу Кира в игре. Владелец не был там те же полгода. Команда, непонятные достижения и значки, предложение добавить в друзья. Хоб хотел уже вырубить бесполезную дурь, но глаз случайно зацепился за ник парня. Шами... Знакомая кличка. Несколько долгих минут детектив разглядывал буквы и недоумевал, с какого чёрта это не внесли в досье. Или вычеркнули из него? Но Фрэнк был уверен в Шамане и прозвище из универа, а Шами мысленно назвал себя сам Кир. Точнее, так почему-то подумал Хоб в его психослепке.

В сознании мелькнуло оповещение о личном сообщении. Эспер. Он велел планшету транслировать.

«Как дела, детектив? Скучаешь?»

Хоб, не раздумывая, встал, натянул брюки и выскользнул в коридор. Отвратительное желтоватое освещение ночью менялось на приглушённые переливы нейтрального белого, и пусть пространство от этого начинало казаться ещё меньше, вокруг всё равно становилось уютнее.

На центральной палубе у зарядной станции замерли роботы. Стоило оказаться в зоне их сканеров, оба вышли их спящего режима, заблестели россыпью синих огоньков по экранам. Детектив стандартным жестом показал, что не нуждается в помощи, уселся в ближайшее кресло, без сомнений активировал кнопку видео-вызова. Обычного разговора ни о чём жутко не хватало, а помощница Игрид умела поднять настроение. Ради этого он готов был потерпеть даже паршивую, временами на несколько секунд подвисающую связь.

Эспер ответила сразу, знакомо мотнула головой, откидывая с лица непослушные кудри, весело улыбнулась с экрана:

— Привет, здоровяк. Как ваше расследование?

Хоб недовольно хмыкнул. Ещё несколько месяцев на местной еде и без приличной нагрузки, и он станет тощим, как Клайв.

— Ты с какого хрена в офисе? — удивился он, оглядев знакомую обстановку за спиной коллеги. — Время видела?

— Брось, ну задержалась на пару часов, бывает, — беззаботно отмахнулась Эсп.

— На пару? Чёртов час ночи!

— Хоб, у нас только десять вечера.

— Никогда не привыкну, — усмехнулся детектив. — И всё равно, что у вас происходит, Эспер?

— Не переживай, без тебя ничего не рушится, — засмеялась учёная. — Твой драгоценный помощничек пригласил меня в бар пятый раз за месяц и опять задержался с твоими бесконечными отчётами. А завтра выходной, так что я намерена ждать этого придурка хоть до рассвета. Но мне было скучно, а тут ты в сети...

— Передай Расту, чтобы засунул себе этот отчёт в... утро понедельника и тащил тебя куда планировал.

— Ты прелесть, детектив, — просияла Эспер. — Но, серьёзно, как дела с расследованием? Нашли что-то через систему?

— Игрид запретила дальнейшие симуляции, — вздохнул Хоб. — Так что искать будем уже на месте.

Женщина настойчиво выпытала подробности, выслушала о странной реакции на последнее погружение, кошмарах приятеля, и недовольно нахмурилась.

— Она временами перебарщивает, но сейчас права. Психослепок — не просто набор данных о человеке и работе его мозга. Это личность, Хоб. Душа, как сказали бы в древности. Хотя доктор Лихтор Свон сам любил так его называть, кстати… Но смысл в том, что ты полностью перестраиваешься. На короткое время, в симуляции, при подходящем уровне сходства и наличии должной подготовки погружение безопасно, но шутки с психослепками могут плохо кончиться. И твой сон отчётливо говорит, что вы уже на грани. Личности начинают смешиваться, а голова потихоньку перестаёт соображать, какие процессы ей чужды. Понимаешь?

— Приблизительно, — честно отозвался детектив. — По крайней мере, это звучит чуть подробнее, чем «вы сдохнете или свихнётесь» в исполнении Игрид.

— Я просто пояснила, почему так произойдёт, — с милой улыбкой заметила Эспер. — Игрид иногда забывает, что не всем очевидно то, что знаем мы с ней. Лихтор был таким же — его лекции захватывали, но после всё приходилось выяснять самой.

— Слушай, Эсп... — Хоб решил осторожно разузнать больше. — Если психослепок содержит личность человека, могу ли я получить обрывки его воспоминаний? Что-то важное для него, допустим? Чего сам не знаю.

Она на несколько секунд застыла то ли из-за проблем со связью, то ли потому, что задумалась. Детектив терпеливо дожидался ответа, глядя на сведённые брови и слегка прищуренные глаза, пока не услышал непривычно сдержанное:

— Это не исключено... Но не доказано. Пока. А к чему тебе?

— В последней симуляции я, то есть Кир, мысленно назвал себя Шами. Понятия не имею, кто или что это, но у него такой ник в одной онлайн-игре.

— А ты не видел этого в досье? И потом, ты уверен, что не знаешь о Шами? Жутко популярный мультик. Где-то мог зацепить и запомнить.

— Мультик? — переспросил детектив недоверчиво.

— Ну да. Бесконечный, по-моему. Там тысячи серий. Сестрёнка моя его смотрит чуть ли не с рождения, и тогда уже шёл, кажется, сезон двадцатый, а ей сейчас двенадцать. Довольно забавная вещь, кстати. Бластеры, путешествия... По мотивам каких-то книжек со старой Земли. Главного героя зовут Шами, он таскается по галактикам и сражается со всякими жуткими монстрами. Сам знаешь, детишки любят верить, что в космосе ещё кто-то есть. Что мы — не единственные тут живые и разумные существа.

— Единственные пока известные живые и разумные существа, — немного раздражённо поправил Хоб.

— И ты туда же, — рассмеялась Эспер, а изображение, как назло, на несколько секунд зависло на её снисходительной улыбке. — Сорок же в этом году стукнет. Ладно, оставлю тебе твою веру, детектив.

— И на том спасибо. А этот... Шами, он вообще кто? Просто имя?

— Ага, имя такое. Короткое, легко запоминается. Он какой-то безопасник доброй корпорации, вроде, — с нескрываемой иронией отозвалась женщина. — Доблестный, весёлый, с толпой друзей носится на собственном звездолёте и расстреливает злых монстров из большой пушки. Что ещё ты надеялся услышать про детский мультик?

— Что-то объясняющее, с какого хрена такой ник выбрал кретин, прикончивший разом дюжину человек. Принял их за злых монстров?

— Вряд ли. — Эспер качнула головой и печально добавила: — А я ведь его видела. Несколько раз, когда он приходил на процедуры правки. Проводила, понятно, Игрид, сама. Мне он тогда показался хорошим парнем. Даже скромным, с таким-то папой. Жутко заинтересовался оборудованием, про шлемы расспрашивал, пока ждал. Рассказывал, как рад отправиться в числе первых на Экватор, даже восстановление в универе ради этого отложил. С ним было интересно поболтать: неглупый, в технике разбирается. Его на станции волновало какое-то оборудование нового поколения, которое должны были ставить впервые. Потому и напросился в стажёры к Джоу. Я предупредила, что работёнка под его началом — кошмар, а Кир только посмеялся, сказал: ему после одного препода в универе уже ничего нестрашно. Вроде, из-за него парня оба раза отчислили — не понравился дяде золотой мальчик. А теперь, как он выразился, этот хмырь свалил и наконец можно нормально поучиться после миссии.

— Хитрый крысёныш, — через силу процедил Хоб, откидывая подальше образ растерянной детской улыбки с недавно просмотренного фото.

— Да. Кто бы знал...

— Эсп, а у тебя есть данные его психослепка? Из Игрид слова лишнего не вытянешь — ленивый раздолбай и всё. Но я-то вижу в его шкуре другое.

— Доступ только у неё. — Эспер развела руками. — Сам понимаешь — сын Дорнака. И он прошёл правку. Может, только лень и раздолбайство уберегали мир от маньяка-убийцы. Поймаешь его, Игрид проверит и скажет наверняка.

— Осталось найти…

— Куда он от тебя денется, детектив, — мягко подбодрила коллега.

— С симуляциями было немного проще. Сколько нужно отдыхать прежде, чем их продолжить?

— Хоб... — вздохнула Эспер, а голос зазвучал до неприятного ласково: — Ты не сможешь от него «отдохнуть», понимаешь? Это не жуткий сон — это его сознание. Твой мозг запоминает процессы его личности, подстраивается под них, начинает принимать за собственные. Не спорю, чем чаще вы бываете в записи, тем больше шансов, что получится восстановить картину максимально близкой к оригиналу. Но тем меньше вероятность, что из симуляции вернётся детектив Хоб таким, каким ты себя знаешь. А не свихнувшимся полудурком, у которого в башке всё перемешалось с психослепком убийцы. Если вообще вернётся, кстати. Оно того стоит? Может, лучше попытаться иначе — ты всегда умел справляться и сам, без системы.

— Значит, конфликт неизбежен?

— Ну... — Женщина на секунду запнулась, и это точно было не из-за проблем с соединением. — Да.

— Эсп, что ты мне не договариваешь? — тут же уцепился детектив.

— Лихтор считал, что при большом сходстве возможна не коллизия, а полное замещение личности. Он проводил исследования, был очень увлечён. Представь — это же практически бессмертие. Свобода от физической оболочки. Я поэтому в институте таскалась на все его лекции, тоже жутко загорелась. Но... Лихтор умер резко. Здоровый был мужик, не болел, и не такой уж старик, а всё случилось в один миг. Просто не проснулся, остановка сердца. А без него эти исследования никому не нужны. Патент у Сомнии, ей интересна система, а не подобные штуки, которые ещё неизвестно, приведут ли к результату. Мы с Игрид могли бы разобраться, но она совсем ушла в себя после смерти отца. Ей тоже эта тема никогда близка не была: она работает с корректировкой поведения, характеров. А я… Я её единственный друг, Хоб, с университета и до сих пор — она мне важнее всякой метафизической чепухи. Забавная штука в теории, и поковыряться в ней интересно, но того не стоит. Ну и вариант случайно сменить свою личность на психослепок Кира тоже так себе, правда?

— Да уж. Весёлого мало, даже если я в ходе эксперимента умудрюсь доказать твоё практическое бессмертие.

— У всего есть цена, детектив, — улыбнулась Эспер. — И я бы предпочла не платить её приятными людьми. Заканчивай с симуляциями, ладно? Ни к чему хорошему это уже точно не приведёт.

— Как скажешь, — хмыкнул Хоб. — Ты умеешь быть убедительной. Но чёртов вечер пятницы, Эсп. Хватай Раста и тащи его в бар. Будет возмущаться — пусть звонит лично, если не страшно нарваться на начальство в хреновом настроении. Сиди я с вами, пинком бы отправил из офиса обоих. Мне всё равно сейчас не до отчётов. Только ему такого не говори.

— Вот поэтому я и не хочу тебя потерять, — просияла она. — Доброй ночи, детектив. Будь осторожнее.

— Повеселитесь там за меня.

Хоб завершил звонок и некоторое время просидел, глядя на мягкие переливы света. Становилось всё удивительнее. Как один человек умудрился оказаться разом раздолбаем-геймером, увлечённым техником и хладнокровным убийцей, он представить не мог. Хороший актёр? Но не планировал же парень всё это несколько лет, подгоняя пространство в сети под нужный образ? Допустим, давно услышал об Экваторе от Дорнака, только когда о станции заговорили впервые, мальчику едва стукнуло пятнадцать. Не слишком ли рано для таких расчётов? Ещё этот Шами, невесть откуда всплывший в памяти и явно не имеющий отношения ни к каким шаманам... То ли глюк психослепка и совпадение, то ли действительно отголосок мыслей Кира, то ли сознание детектива откуда-то выхватило эту мультяшную муть и удачно угадало из-за популярности героя. И кто такой тогда чёртов Шаман, в котором был так уверен Фрэнки? Ещё бы на чуток в симуляцию, последний раз глянуть запись...

Хоб оборвал эту мысль и постарался навсегда выкинуть из головы. Ни смерть, ни безумие делу не помогут. Тем более, когда он потянулся к ссылке онлайн-игры, чьё это было желание? Его? Хотел разобраться? Или Кира, чей психослепок слишком плотно въелся в мозг? Детектив потёр пальцами виски и решил, что со всеми этими нейробиологиями действительно недолго свихнуться. И мысленно порадовался, что поговорил с Эспер. Игрид, конечно, о чём-то там предупреждала ещё перед первым погружением, но её объяснения несильно отличались от обычных разговоров с доктором Свон. Нихрена непонятно, не очень интересно. Идеальный инструктаж по технике безопасности.

— Я надеялся, что ты притащишь кофе, детектив, — с лёгким разочарованием заметил Мор, когда Хоб тихонько скользнул в каюту.

— Тоже паршивые сны? — Он оглядел сидящих на кроватях напарников, сразу плюхнулся на свою, безо всякой осторожности кинул планшет на столик: несмотря на внешнюю тонкость прозрачной пластины, прочности ему было не занимать.

— Такой дури мне в жизни прежде не снилось. — Безопасник недовольно поморщился.

— Мне тоже не особо понравилось, — кивнул Клайв. — А ты куда ходил?

— Поболтал с Эспер. Случайно вышло. На станции надо проверить, что за навороченное оборудование им притащили, — парень про него упоминал. Может, в нём-то и дело, а не в разработках? Хотя менее странной задачка не становится. Не планировал же Кир перебить кучу народа, чтобы спереть комп или поиграть, пока папа не дёргает дурацкой учёбой?

— От этого кретина всего можно ожидать, — пожал плечами Мор. — Как там дела у Эсп? И о чём ещё вы умудрились случайно поболтать в час ночи?

— Надеюсь, она уже на полпути к бару вместе с Растом. А поговорили мы... много о чём. Приведу мысли в порядок и утром расскажу. У меня этот Кир вместе с системой Свона сегодня поперёк горла уже.

Хоб немного помолчал, затем решил сменить тему:

— Слушай, Клайв, а откуда ты вообще знаешь Лавкрафта? Я пытался спросить тебя во сне, но трупы обычно неразговорчивы.

— Забавные у тебя глюки, детектив, — хмыкнул парень. — Вообще, я его в детстве откопал. Из-за мультика этого, ну, про Шами. Он же по мотивам. Стало интересно, почитал и плюнул на мульт. С какого чёрта они там хтонических тварей стреляют без труда, даже тогда понять не смог.

— Детский мультфильм по мотивам Лавкрафта? — переспросил детектив и со стоном завалился на подушку.

— Ты чего? — удивился Мор.

— Заканчиваем с симуляциями нахрен, — процедил Хоб сквозь зубы.

Чем больше времени проходило с последней симуляции, тем чаще напарники думали повторить погружение. Сюрреалистичные кошмары той ночи, к счастью, забылись быстро, а предупреждения Эспер начинали казаться перестраховкой. Зато её фраза о том, что чем больше прокручиваешь запись, тем выше шанс точнее восстановить картину, засела в мозгах зудящей занозой. Мор и Клайв смотрели на сомнения начальника недовольно и уже почти требовали немедленно пойти в лабораторию. А детектив, разрываясь между стремлением поскорее раскрыть дело и опасениями о возможных последствиях, утешался мыслью, что непреклонность Игрид в любом случае больше не подпустит их к системе, к которой самостоятельно они подключиться не сумеют.

Дни тянулись до омерзительного медленно. И даже простую гибернацию у доктора Свон уже не запросишь — она предлагала в начале, но напарники загорелись идеей попробовать симуляцию для расследования. Изучали дело, а после с месяц таскались между её лабораторией, столовой и каютой, обсуждали догадки, спорили... Кто же знал, что сознание подкинет новую информацию чёрт-те когда и тем напрочь перечеркнёт возможность дальнейшего использования записи? А теперь, за считанные дни до прибытия, погружаться в сон не имело смысла.

Душевая капсула плавно открылась, выпустила мягкие клубы пара. Хоб недовольно хмыкнул, поймав краем глаза своё отражение в зеркальной панели — осунувшееся лицо и изрядно убавившие в объёме мышцы. Но стоило вспомнить, что сейчас он несётся сквозь пространство на бешеных скоростях к самому краю Солнечной системы, и настроение существенно улучшилось. Космические путешествия всегда завораживали детектива — будь его воля, купил бы звездолёт и рванул к неизведанным планетам в весёлые приключения. Может, пяток человек прихватил бы. Для компании. Совсем как этот чёртов Шами.

От нечего делать Хоб даже попытался посмотреть мультик. Несколько серий всё было вполне забавно, а после бесконечные перестрелки с хтоническими тварями, большая часть которых оказалась плодом больной фантазии сценаристов, начали немного бесить. Детектив мысленно порадовался, что на его детство не пришлось этой цветастой чуши, и больше к истории бравого безопасника-героя не возвращался. Только из головы не выходил диссонанс между до приторности положительным персонажем и ником человека, без сострадания и с азартом укокошившего толпу людей ради никому непонятной цели.

Клайва в каюте не было — наверняка опять в столовой, пытался выбить из робота-раздатчика хоть какое-то подобие приличной пищи. Хоб мысленно активировал планшет и велел отправить напарнику, чтобы захватил кофе, когда снова обломается с обедом.

«Ок, детектив», — незамедлительно транслировался ответ.

Мор валялся на койке и слушал книгу. Хоть ему было веселее, чем начальнику, наблюдавшему слащавую дурь по мотивам, от которых туда взяли одни названия. Безопасник лениво потянулся, откинул погасший планшет, глянул с интересом:

— Хоб, а ты же с Земли, верно?

— Мы улетели на Марс, когда мне было одиннадцать. С чего вопрос?

— Да так... Слушаю и что-то стало любопытно... Взглянуть.

— Ну вон — взгляни. — Детектив коротко кивнул на окно, где картинка тут же услужливо сменилась на пейзажи побережья Средиземного моря.

— Симпатично. Но иногда мне кажется, что система нас постоянно подслушивает.

— Это для твоего же комфорта, Мор, — ухмыльнулся Хоб, завалился на кровать и уставился в пластик верхней койки.

Тот неопределённо хмыкнул и сосредоточился на запрошенных видах.

— Ты там бывал?

— Нет. — Детектив лениво покосился на проекцию и тут же вернулся к созерцанию кровати. — И мало оттуда помню — почти тридцать лет прошло.

— А Джоу ведь тоже с Земли. Крутой спец с хреновым характером. Был. — Мор тяжело вздохнул. — Знаешь, что странно? У меня в голове не укладывается, что он труп. Вроде, столько раз в его шкуре подыхал, но я-то тут, живой и целый. И поэтому не верится. А у тебя как? С Киром.

— Никак.

Детектив болезненно поморщился. Когда мультфильм про Шами окончательно осточертел, Хоб открыл досье парня и принялся переходить по всем подряд ссылкам оттуда. Университет, какие-то малоизвестные технические странички и пространства, сборища коллекционеров. Прежде он не уделял этому внимания, воспринимал наличие источников как гарантию, что информация проверена, а не появилась из воздуха. Но чем больше узнавал о жизни их убийцы не из строк досье, тем меньше Кир вязался и с ленивым раздолбаем, и, тем более, с преступником. И всё удивительнее оказывалось понимать, что детектив лично был в его сознании в момент убийства, знал его ощущения, понимал, какой перед ним мелкий гадёныш. Только что-то во всём этом никак не складывалось.

— Он увлекался техникой, как исторической, так и новыми разработками, математикой, чуть ли не на пальцах объяснял народу в сети какие-то теории, посетил гору научных конференций. Это я должен принять за нетерпеливого ленивого раздолбая, Мор? Ну да, у себя в гостевой парень писал про игру и сидит на фотке в геймерском шлеме. Только я теперь уверен, что он его с закрытыми глазами мог разобрать и собрать так, чтобы эта фиговина заработала на современной технике. И отлично понимаю свои хладнокровие и расчётливость в его психослепке: для Кира, судя по всему, весь мир — занятная математическая модель, которую прикольно покрутить в разные стороны. Но это ни черта не последствия того, что Игрид его поправила.

— Мы не знаем точно, проводилась ли процедура, — напомнил напарник. — То, что Эсп видела парня, ещё ни о чём не говорит. Он мог попить с доктором Свон кофейку, поболтать и свалить невредимым, если Дорнак запретил применять систему к сыну.

— Да я скорее поверю в правку и сбой системы, чем в то, что его не трогали! Твою мать, Мор, я пролистал его открытую переписку — более приятного парня мне в жизни не встречалось! Вежливый, спокойный, умный. Он полному идиоту мог объяснить теорию относительности и не задолбаться. Какой это, нахрен, нетерпеливый раздолбай, про которого говорит Игрид? Я бы уже глотку собеседнику перегрыз за тупость, а он раз за разом втолковывал прописные истины как добрая нянька. Да это чудо вот таким должно было самого Джоу покорить и заставить верить в человечество!

— Думаешь, всё-таки что-то пошло не так на самой процедуре? — нахмурился Мор. — Ошибка в системе?

— И очень хреновая ошибка. Я смотрю досье, и мне его искренне жалко, но в то же время я помню того гада, в чьей шкуре побывал сам. Не вяжется тут что-то, ну вот совсем никак, хоть тресни.

— Значит, откидываем версию с Дорнаком?

Детектив вздохнул, потёр виски и качнул головой:

— Нет. Если досье правили, то не только в дурацком прозвище. Человека легко показать в выгодном свете, особенно, когда у него связи с одним из членов правления корпорации. Информацию же собирали не для нас, а для зачисления Кира в штат станции.

— Странно тогда, что Джоу не вдохновился таким стажёром, когда глянул досье.

— А он его вообще читал? Или сразу обиделся, что ему прислали золотого мальчика?

Мор задумался, а после медленно произнёс:

— Он каждый раз был уверен, что Кира дважды отчислили. То есть, я был уверен в его башке.

— Причины отчисления строчкой ниже посмотреть не удосужился? Сразу закрыл и сделал выводы?

— А какие там причины? — удивился Мор. — Он, вроде, просто экзамен завалил.

— Ага, дважды. По своей любимой квантовой хромодинамике, на все конференции по которой скупал билеты пачками. Только там было ещё что-то про крупный скандал со взятками в университете, но это тебя, видимо, тоже не сильно заинтересовало, да? А дело до обидного простое: преподаватель увидел в парне кошелёк папочки, потребовал денег, а когда Кир его послал, — завалил. Мальчик восстановился, всё повторилось. Кир рассказал Дорнаку, тот дал делу ход и устроил максимальную огласку. Профессора уволили, парень тут же подал документы снова. Потом приостановил процедуру на год, чтобы сгонять на Экватор... Дальше сам знаешь.

— Хрень какая-то... — пробормотал безопасник. — Я был уверен, что Киру просто не нужна эта учёба, и его папа пихает хоть куда, лишь бы при деле. А он, оказывается, реально хотел вернуться?

— Нужная только папе учёба была бы не там. Факультет теоретической физики — не самое престижное местечко для сына члена правления, не думал? Если бы это всё было желанием Дорнака, парня запихали бы куда-нибудь в бизнес. И доучился бы он там безо всяких отчислений, даже если бы семейный бюджет от этого существенно похудел.

— Самостоятельный, выходит, мальчик...

— Самостоятельный, ага. Убийца. И нам ещё неизвестно, на кой чёрт он это сделал. Зато я теперь понимаю, с чего ты вечно оказывался в шкуре Джоу, — не сдержался Хоб. — Ладно он был по жизни обижен на весь мир, но тебе-то что помешало читать внимательнее?

Мор коротко хмыкнул, откинулся на подушку и замолк.

Дверь каюты плавно ушла в сторону, пропустила Клайва, за которым ехал робот с подносом и тремя стаканчиками кофе. Парень раздал напитки и прежде, чем отпустить машину, погладил дымчатый пластик монитора, будто потрепал по голове домашнего питомца. Напарники смотрели с нескрываемой иронией.

— Что? — беззаботно усмехнулся Клайв. — Он хоть помогает, в отличие от этого чёртового раздатчика. Ему пофиг на мои спасибо, а мне приятно. Жалко вам?

— Нет, развлекайся, — с милой улыбкой разрешил Мор. — Только не называй потом Фрэнки шизофреником.

Хоб с весёлой ухмылкой наблюдал, как ничуть не обиженный парень, всучив свой стакан напарнику, залез на второй ярус, затянул туда кофе и уселся поудобнее.

— С вами двумя давно всё понятно. А у меня чего общего с Киром?

— Просто места шизофреника и раздражающего брюзги уже заняты, детектив, — отшутился Клайв. — О чём говорили?

— О чём мы вообще говорим полтора месяца подряд? — поинтересовался Мор. — Историю заселения Марса обсуждали, конечно.

— Если ты сейчас не скажешь, что уговорил его пойти общаться с Игрид об ещё одной симуляции, — время потрачено впустую.

— С тем же успехом я могу пообщаться об этом со стеной, — с лёгким раздражением заметил Хоб. — Ещё и поприятнее разговор выйдет. Забудьте уже о записи. Считайте, что её не существует.

— Хотелось бы забыть... Только не получается. — Клайв с хмурым видом постучал по стаканчику. — Я досье Кира уже почти наизусть заучил. Нет там никаких Шаманов, даже намёка нет. Парень всё время проводил или за изучением физики, или в своей игре, или за поиском старой техники. Какие, к чёрту, духи и призраки? Не за коллекцию же его так прозвали?

— А вариант... — задумчиво протянул Мор.

— Был бы, если бы Кир оказался одним таким, с причудами, — возразил Хоб. — Но мало того, что сейчас многие этим занимаются, так ещё у них в группе были другие коллекционеры. С чего тогда парню честь иметь кличку? Он же технику не в рабочий вид приводил — это сразу снижает стоимость. Просто собирал и всем хвастался. Может, это вообще глюк психослепка. И не было такого никогда, ни в досье, ни в жизни. Тебе, Клайв, вообще личность досталась... с особенностями.

— Игрид сказала, что там всё в пределах нормы.

— Она и Кира назвала ленивым раздолбаем. Ты как, согласен?

— Он кто угодно, только не ленивый раздолбай, — нехотя признал Клайв. — Но нахрена доктору лгать?

— Из-за возможной ошибки? Вряд ли она хочет, чтобы самая безопасная система Свона, которая сейчас торчит из всего хоть немного электронного, стала вызывать сомнения, верно?

— Сбои в работе бывают всегда! Это повод улучшать процессы, а не скрывать косяки!

— Цена этому сбою — дюжина трупов! И мы пока не знаем всех последствий. А теперь представь на секунду, что проблема не в самой системе, а в ошибке Игрид. Она — человек, даже если больше напоминает нейросеть. И этот человек немного накосячил так, что по её вине сын члена правления перестрелял толпу сотрудников одного из самых громких и дорогих проектов корпорации. Как думаешь, сколько доктор Свон будет иметь доступ к исследованиям всей своей жизни, после того как это вскроется? Её выпнут из Сомнии в тот же миг, а изобретение её отца останется только на её планшете ставить утешающие картинки.

— Проблема может быть и не в ней, — пробормотал Клайв.

— Дружище, даже если мы докажем, что вина на слегка отошедшем проводочке в шлеме, — с мрачно улыбкой сказал Мор, — и приведём тому сотню доказательств, всё повесят на Игрид. Корпорация не станет рисковать репутацией ради того, чтобы относительно милая девочка продолжала разработки почившего папы. Дело и так максимально замяли, назвали несчастным случаем, но вся техника на станции оснащена системой Свон, и каждый сотрудник Экватора через неё прошёл. Для конкурентов не будет ничего более привлекательного, чем похоронить к чертям эту систему со всеми психослепками разом, а вместе с ними и Сомнию. Только чудом и стараниями наших общественников весь мир ещё не трубит из каждого дисплея, что дело в этом. А он начнёт трубить, поверь, иначе другим за нами не угнаться. И тогда корпорации понадобится козёл отпущения. Если проблема не в нашей охрененной технике, а в человеке из лаборатории, для Сомнии скандал пройдёт в разы легче. Дошло?

— И пока всё указывает на Игрид... — хмуро признал Клайв. — Не то, чтобы она мне нравилась, но как-то жалко...

— Пока ничего ни на что не указывает, — недовольно осёк Хоб. — Не стоит спешить с выводами. А Игрид и так скорее всего конец как начальнику лаборатории. Или она, или Дорнак. Как думаете, кого предпочтёт член правления?

— Ему-то чего будет, чтоб волноваться? Он всё замнёт и никаких проблем.

— Клайв, иногда твоя наивность особенно прелестна, — улыбнулся детектив. — Если Дорнак воспользовался служебным положением, чтобы сперва подделать досье сына для отправки на престижную стажировку, после — не позволил провести его через правку, отчего погибли люди и провалилась дорогостоящая миссия, а мы с радостными мордами притащим этому доказательства, ему кресло в совете директоров останется только вспоминать. Поэтому, как безутешный отец, он первым встретит нас из командировки и со всей нежностью выведает результаты расследования. Затем Игрид пойдёт собирать вещи, а мы с тобой — подписывать тонну документов о неразглашении. И при любом чихе не в ту сторону отправимся следом за доктором Свон, к слову.

Парень ещё больше помрачнел, тихо спросил:

— Вообще без шансов?

— Для неё — да. Несчастный случай на станции скрыть не смогли. Да и как такое скроешь, когда вокруг куча спутников, планшеты с бесперебойным доступом в сеть по всей Солнечной системе и толпы родственников, которые не могут связаться с родными на Экваторе? Какое чудо должно произойти, чтобы под ударом не оказались психослепки, я не знаю. Сомния тянет время, в том числе нашей командировкой. Поэтому пока затишье. Если только мы не раскопаем, что во всём виноваты духи, иные разумные цивилизации и пагубно повлиявший на результаты правки мальчика микробиом конкретного клочка камня, с Игрид мы простимся. А ты мне уже неделю предлагаешь сходить и попросить добавить к её послужному списку несколько трупов или свихнувшихся от системы Свона безопасников. Я не в восторге от нашего доктора, но, может, проявим капельку милосердия?

— Ладно... Забыли о доступе к записи...

— Наконец-то, — не сдержался Хоб.

— Только тогда нафига это всё, детектив? — тускло процедил парень. — Нас угнали на Экватор ради перелёта, ответы никому не нужны. Какая разница, чего мы там найдём, если виновный уже известен.

— Виновный — Кир, — напомнил начальник раздражённо. — И это было известно задолго до командировки. Нас не должны интересовать разборки корпорации с конкурентами, Клайв. Мы ищем, чтобы миллионы пользователей техники Сомнии по всей Солнечной системе не оказались под угрозой повторения этой хрени. То, что скажут людям, не повлияет на то, что ошибку попытаются исправить в кратчайшие сроки. И наши ответы очень в этом помогут. Так что выкинь из головы своего Шамана и сосредоточься на текущих задачах: мы должны найти Кира и выяснить, на кой чёрт он всё это натворил. От того, ради чего убийство вообще произошло, тоже будет зависеть многое. В том числе, как ситуация скажется на докторе Свон.

— Думаешь, она понимает, что её ждёт? — поинтересовался Мор тихо.

— Догадывается, что всё плохо — да. Поэтому так дёргается и пытается отвести подозрения от себя, а нас — от системы. Но это не делает её виновной. Просто на кону слишком многое. Сам сказал: беда может быть в закоротившем проводе.

— Но зачем называть Кира ленивым раздолбаем, если выяснить правду — дело трёх секунд? — Клайв смял пустой стаканчик и кинул в панель мусоросборника на стене.

Детектив недовольно хмыкнул и нахмурился. Затем мрачно бросил:

— Сколько месяцев нам потребовалось на эти три секунды?

Вопрос напарника кольнул ощущением провала. Или чего-то, к нему очень близкого. Мор сразу же решил, что с парнем давно всё понятно, а читать достаточно только данные, удобно отсортированные сотрудниками Сомнии. И въевшийся в подкорок психослепок Джоу только усугубил эффект. А Хоб с Клайвом... Просто помнили, что досье собирали для штата станции, а значит, по ссылкам не могло отыскаться ничего ни интересного, ни подозрительного, иначе стажировки парню бы не светило. Напарника слишком зацепил глюк Фрэнка, чтобы разбираться с мальчишкой, а максимум, на который сподобился бы детектив, и то в случае тупика, — это посмотреть личное пространство Кира в сети. И там он бы увидел того самого ленивого раздолбая, подсевшего на онлайн-игру. Его он и видел, пока что-то не дёрнуло зайти на малоизвестный технический сайт с открытой перепиской, после которого прошлый образ преступника рассыпался без следа.

Ещё эти чёртовы психослепки. Кто станет сомневаться в оценке личности от когнитивного нейробиолога? Ленивый раздолбай в её словах — не первое впечатление, а немыслимое число графиков, таблиц и результатов обследований. И теперь осознать, почему Игрид солгала, Хобу не удавалось. Но она точно понимала: об этом никто не узнает, — сотрудников службы безопасности для командировки и работы с симуляцией тоже подбирала она. Доктор Свон с математической точностью могла просчитать, как каждый из них отнесётся к досье Кира.

— Слушай, детектив, — неожиданно произнёс Мор. — А если парнишка был таким чудом, как вы говорите, то на кой чёрт его вообще понадобилось править? Фрэнки вон процедуры избежал.

И тут всё встало на свои места. Настолько, насколько вообще могло в нынешнем безумии.

— Дорнак, — пробормотал Хоб себе под нос.

— Чего? — удивились напарники.

— Папочке, видать, не нравился характер сына. Может, хватки в нём не хватало или бесили увлечения. И он решил под шумок поправить раздражающие черты. Парень прибыл к Игрид, что-то пошло не так, и в результате мы получили убийцу. Или даже не было никакой ошибки, просто то, что убрали, сдерживало расчётливость и хладнокровность нашего юного математика, как предположила Эсп. А доктор Свон теперь всего лишь пытается оправдать саму необходимость процедуры. Кто ж будет спорить, что ленивому раздолбаю та не помешает? Кстати, Игрид упоминала, что Дорнак просил поработать над пагубными особенностями психослепка Кира. А то, что мы там ничего пагубного не видим, — так мы и не члены совета директоров Сомнии.

— Если только досье не подделка, — напомнил Клайв.

— Да, об этом тоже забывать не стоит. Отыщем парня и расспросим как следует, за каким чёртом ему понадобилась дюжина трупов на научной станции, и как давно он решил её сотворить. Это многое расставит по местам. А система подсобит с доказательствами.

— Только приборы не фиксируют на Экваторе жизни, — ухмыльнулся Мор. — Если Кир не научился мимикрировать под камень и впадать в гибернацию по собственному желанию, — его там нет.

— Приборы ничего не нашли в руках идиотов, которые сподобились посмотреть, чего не так с Экватором, только когда Сомния забила тревогу с Марса. В таком случае я предпочитаю не доверять ни приборам, ни идиотам. Во что я точно верю — спутники не зафиксировали кораблей поблизости. А значит, Кир ещё сидит там. И не стоит забывать про автономные капсулы жизнеобеспечения на случай экстренных ситуаций. Он действительно мог спокойно уйти в гибернацию в каком-нибудь закрытом отсеке, дожидаясь прибытия сообщников. Вопрос только, как спрятался от обыска. У безопасников есть все доступы — его бы нашли в любом состоянии.

— Он мог на какое время свалить за купол? — осторожно поинтересовался Клайв.

— Сомния планировала начинать полноценные исследования остальной части планеты не раньше, чем через год после запуска. — Мор задумчиво прищурился, глядя перед собой. — У сотрудников тупо не было снаряжения и оборудования, чтобы надолго покинуть Экватор, — всё планировали поставить позже, когда основные проблемы утрясутся. У нас, как и у них, для выхода дольше, чем на час-полтора, ничего нет.

— Какой-то бред, — разозлился парень. — Безопасники пропустили на станцию голограмму, потом не смогли найти единственного человека на жалком клочке земли, а сотрудники Экватора просто решили не обращать внимания, что у них по территории бродит мальчишка с огнестрелом, который остальным не сдался! Им там чем бошки поотбивало?

— Сам сказал: они знали, что в безопасности, — с холодной улыбкой напомнил Хоб. — Что все прошли через правку. Так с чего тогда дёргаться?

Клайв резко выдохнул, с раздражением схватил планшет и улёгся на койку. Напарники его понимали: абсурд произошедшего и отсутствие внятных ответов уже изрядно злили. Мор вернулся к прослушиванию книги, а детектив крутил в руках пластиковый стаканчик, вглядывался в остатки холодного дрянного кофе и думал, что скоро Кир будет у них в руках. В голове свербела мысль, что, если дело в идиотской ошибке, а досье — не подделка, мальчишку смогут подправить обратно в того паренька, с которым Хоб внезапно познакомился с неделю назад. Он не понимал, стоит ли это делать, ведь тот мальчик с растерянной улыбкой будет знать, а ещё хуже — помнить, что натворил. Но оставить его хладнокровным маньяком, — тоже идея паршивая. И безысходность этой ситуации не поднимала настроения.

Тлалок, планету за границей пояса Койпера, и с великой долей сарказма нельзя было назвать дружелюбной. Покрытая льдом и вечным мраком, она радовал только нормальной для человека плотностью поверхности. Даже атмосфера — и та годилась лишь на то, чтобы устраивать гостям постоянные бури, бонусом к которым прилагался активный криовулканизм. Мир тьмы и холода, куда стоило бы пожалеть отправлять роботов, не говоря уже о людях. Именно здесь большими усилиями отстроили научную станцию Экватор Вселенной.

Сомния любила громкие заявления, смелые проекты и миссии, казавшиеся другим безрассудно дорогостоящими. К тому же, корпорация давно считалась попечителем учёных из самых разнообразных областей. Многие десятилетия назад в её патентное бюро пришёл никому неизвестный нейробиолог с идеей, названной большинством безумной. Это теперь Лихтор Свон считается одним из лучших умов человечества последнего столетия, а его психослепки используются по всей Солнечной системе. Тогда порог переступил странного вида мужчина на грани бедности, с трудом накопивший денег на самое дешёвое оборудование. Корпорацию заинтересовали наработки, и доктор Свон получил признание, собственную лабораторию, финансирование, достойный доход, о котором не все осмеливаются мечтать. Довольно много за такую малость, как патент на идею, навсегда перекочевавший в распоряжение Сомнии. И подобных Лихтору Свону у корпорации был далеко не один десяток.

За развитием Экватора Вселенной от скромной информационной заметки до объявления о запуске следили многие. Сомния умела вдохновлять на подвиги и смелые решения, потому конкурс в штат оказался просто сумасшедшим. Учёные и техники, стремившиеся сюда, не думали об агрессивной среде планеты, расстоянии и связанных с ним проблемах, условиях жизни, в которых при всём старании корпорации минусов должно было оказаться существенно больше плюсов. Забыть об этом было сложно даже с черепно-мозговой травмой, но сама идея перечёркивала для сотрудников и сочувствующих любые проблемы. Экватор Вселенной. Врата человечества в далёкий космос.

Тлалок должен был стать техническим пунктом обслуживания и дозаправки, центром наблюдений и управления при исследовании областей за пределами Солнечной системы. Не спутниками, хотя и их планировалось запускать с Экватора. Людьми. Практическое изучение Млечного Пути, иных галактик и, может, даже открытие других разумных цивилизаций, на что втайне надеялся Хоб, начиналось на обледеневшей планете в шаге от облака Оорта.

Перед стыковкой с орбитальной станцией на центральной палубе Сцеволы оказалось непривычно многолюдно. Пассажиров надёжно зафиксировали в креслах, свет приглушили, а проекции на окнах выключили. За бортом раскинулась космическая пустота, полная мелких и слабых звёзд, одной из которых вполне могло быть Солнце. Клайв почти прилип к иллюминатору, всеми силами стараясь разглядеть во тьме хоть кусочек планеты или, лучше, самой научной станции.

— Увлекательная обзорная экскурсия на Тлалок? — покосившись на напарника, лениво улыбнулся Мор.

Парень, не обернувшись, предложил ему катиться к чёрту и упрямо продолжил вглядываться в окно. Он не ожидал увидеть здесь россыпи огней, которыми Сцеволу провожали марсианские колонии, но хоть что-то, кроме пустоты, заметить всё-таки надеялся.

Хоб тоже время от времени посматривал в непроглядную темноту и с иронией вспоминал, как сам чуть не подал досье для конкурса в штат. Тогда остановила только мысль, что его ребята останутся один на один с новым начальником отдела, а бросить их детектив оказался не готов. Кто бы рассказал в те дни почти философских раздумий, что на Тлалок он всё-таки скоро попадёт. Правда, не так, как планировал, потому что встретит его не кипящая жизнью научная станция, а холодильник для трупов с вывернутыми в глубокие минусовые терморегуляторами и погашенным всюду, где можно без урона технике, светом для экономии энергии.

Чуть дальше от напарников в гордом одиночестве сидела Игрид — нетерпеливо выстукивала пальцами по подлокотнику и сверлила взглядом информационное табло. То ли ждала возможности лично увидеть проект, в создании которого изобретение Свона сыграло ключевую роль, то ли просто злилась, что вынуждена надолго покинуть лабораторию и разработки. Хотя Хоб, пусть неуверенно, но решил, что женщина кажется чуть более воодушевлённой, чем обычно.

За спиной учёной расположились шестеро мрачных безопасников, прибывших сменить нынешнюю команду орбитальной станции. Раньше напарники их не видели — парни были из головного офиса, а весь полёт провели в капсулах глубокого сна. Впрочем, коллеги не слишком интересовали друг друга даже для кратковременного знакомства.

Остальные кресла заняли несколько врачей, ещё немного дезориентированных после гибернации — они должны были провести осмотр погибших и установить причины смерти. Что, помимо фразы «солидная дырень в башке», Сомния хотела видеть в их отчётах, Хоб не представлял и не сильно жаждал знать. Детектив всегда был за то, чтобы каждый занимался своим делом и не лез в чужие. Мысли плавно вернулись к расследованию, а память — к карте переплетения туннелей подземной части Экватора, где следовало отыскать Кира, чтобы допросить и, желательно, при этом не пришибить к чертям из-за накопившегося гнева. Но для начала предстояло пообщаться с местной охраной. По-хорошему, тоже без жертв.

Вскоре капитан оповестил об удачной стыковке. Сцевол замер среди слабого сияния далёких звёзд в ожидании открытия шлюза. По общему каналу связи шли переговоры команд о выравнивании давления, показаниях приборов и прочих не слишком важных пассажирам вещах — люди в креслах ждали исключительно возможности отстегнуть ремни и покинуть корабль.

Первым, что почувствовал Хоб, стоило подняться, стало ощущение тяжести. Искусственная гравитация, которой в полёте было достаточно для того, чтобы перемещаться привычными шагами, усилилась и безжалостно придавила к полу. Сквозь узкую гермодверь детектив одним из первых выбрался на орбитальную станцию, где металла оказалось существенно больше пластика, а пространства по сравнению со Сцеволой солидно прибавилось. Как будущий транспортный хаб Тлалока, его искусственный спутник был сконструирован так, чтобы и техники, и места оказалось достаточно для нескольких космолётов с учётом аварийных стыковок.

Яркий свет заливал стены станции, выхватывал приборы, кабели и шлюзы в дополнительные отсеки, глубокие резкие тени на монументальных конструкциях играли с воображением, оставляя едва уловимое ощущение артхаусной чёрно-белой проекции.

— Эта штука должна быть дороже самого Экватора, — задумчиво пробормотал Мор, разглядывая длинные коридоры, которые внешне казались более современными, чем орбитальный узел Марса.

— Несравнимо дешевле, — с привычным безразличием поправила шедшая рядом Игрид, добавила с самодовольной улыбкой: — Спутник едва ли покроет большую часть затрат на защитный купол и систему жизнеобеспечения Экватора Вселенной. А вторая была бы невозможна без психослепков и системы.

— Ты принимала участие в проектировании, док? — с интересом спросил Клайв, попеременно то оглядываясь по сторонам, то косясь на разговорившуюся коллегу.

— Немного. — Она коротко дёрнула плечом. — Гораздо больше времени и сил в станцию вложил отец. Экватор без преувеличения можно назвать одним из важнейших его достижений.

— Жаль, Лихтор не увидел его при жизни, — с искренним сочувствием произнёс парень негромко.

— Может, и к лучшему. — Мор прищурился, недовольно процедил: — Вряд ли доктор Свон хотел узнать о горе трупов при запуске любимого детища…

Игрид коротко хмыкнула и чуть отвернулась. Разглядеть выражения её лица не давала тень, а разговор затух сам собой — любой в Сомнии знал, что учёная всё ещё болезненно воспринимает любые напоминания о смерти отца.

Служба безопасности встретила гостей предсказуемым напряжением. С одной стороны, Хоб понимал, что сделать они ничего не могли: с Тлалока до последнего поступали сигналы о нормальном функционировании. Кир старательно присылал необходимые отчёты и убеждал, что из-за извержения криовулкана и бури повреждена связь, но ничего критичного не происходит и они с Джоу работают над устранением неполадок. В условиях, когда все на Экваторе прошли правку, причин для подозрений просто не возникло. Но логика не мешала детективу злиться, особенно, когда он в очередной раз слышал о проблемах с квантовой связью из-за погоды.

Разговор с хмурыми охранниками не привнёс ясности, а собранные ими сведения не отличались от уже сто раз перечитанных в деле отчётов. Пока готовили посадочный модуль, Хоб успел просмотреть все данные с Экватора и приборов наблюдения, но ничего важного не заметил. Ещё детектив выбрал среди безопасников самого молчаливого парня для сопровождения по Тлалоку, а после, временами отрываясь от материалов, сверлил недовольным взглядом транспортный шлюз в ожидании приглашения к спуску.

Штуковина, в которую их поместили, не вызвала энтузиазма. Хоб, привыкший к мягким посадкам на Марс, думал, что по пути успеет перекинуться с напарниками парой слов и как следует заскучать, пока его не зафиксировали, будто буйного помешанного, и не утыкали полностью всякими датчиками и проводами. Даже в симуляции и с приборами нормализации состояния перегрузка оказалась сумасшедшей. Всё, что удавалось детективу в мучительно долгом пути, — хватать немеющим ртом воздух и чувствовать, как тело почти выворачивает наизнанку. Первый шаг по прекрасному Тлалоку даже под куполом оказался чертовски тяжёлым и неуклюжим, а гермокостюм принялся ощутимо отдавливать плечи. Бледный Клайв рядом пошатнулся, с трудом удержал равновесие и от души ругнулся под шлемом, что канал связи услужливо донёс до каждого. В другой ситуации Хоб бы иронично усмехнулся, но теперь захотелось исключительно поддержать коллегу. Что творилось за пределами Экватора, без купола, регулирующего давление, гравитацию и прочие важные параметры вроде температуры, оказалось неприятно даже представлять.

Мор подал руку почти выпавшей из посадочного модуля Игрид, а та, вопреки всем своим привычкам, нервно схватилась за предложенную помощь и слабо улыбнулась коллеге. По крайней мере, он решил думать, что это была именно улыбка. Хотя после подобного полёта за такую гримасу ни один человек никого бы винить не смог.

Относительно безопасная зона станции огораживалась агрессии Тлалока полусферой силового поля. Все прибывшие на пару минут замерли, разглядывая то и дело вспыхивающие широкие ленты и одиночные огни: переливы от бледно-голубого и жёлтого к густым зелёным и синим оттенкам. Бесконечная игра красок на фоне бледных звёзд и вечного мрака космоса завораживала, восхищала, заставляла на время забыть о бешеной перегрузке. Купол сиял заряженными частицами по всей поверхности и был единственным источником освещения внешней территории. Это точно стоило того, чтобы увидеть вживую. Ещё в детстве Хоб читал о северном сиянии на родной Земле и даже посмотрел пару записей из любопытства, но никогда не наблюдал подобного лично. А сейчас с трудом заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на деле.

Вход на Экватор высился недалеко от места посадки. Небольшое, почти круглое здание, массивная гермодверь с логотипом Сомнии. За ней начинался спуск к подземной части станции, которая как раз могла поразить масштабами. Почему-то Хобу невовремя вспомнилась симуляция, Джоу и Фрэнк, стоящие у входа, ощущения Кира. Он мотнул головой и оглядел коллег.

Игрид с врачами и Клайвом уже направились внутрь. Парень должен был вместе с ними зафиксировать место преступления прежде, чем специалисты займутся перетаскиванием и изучением тел погибших. Кажется, доктор Свон даже что-то сказала, и детектив удивился, как умудрился пропустить это мимо ушей. Остальные ждали его.

— Ты ещё с нами? — поинтересовался Мор, списав молчание начальника на паршивое самочувствие после полёта. — С чего начнём? Я прикидывал, где мальчишка должен был прятаться: не думал осмотреть восточное крыло? Там резервные отсеки, в которые проблематично быстро затолкать капсулу жизнеобеспечения, и кто-то мог решить, что обыскивать их нет смысла…

— Мы прошли каждое помещение на станции, как только получили запись с купола, заглянули везде, — раздражённо процедил сопровождающий безопасник. — Кира здесь нет.

— Значит, теперь пройдём ещё раз, — решил детектив.

Недовольное лицо охранника, уязвлённого недоверием, не сыграло роли. Обижаться следовало бы в условиях, когда их хватило на большее, чем просто зафиксировать смерти сотрудников, отписаться в штаб и ждать дальнейших указаний.

Более-менее привыкших к силе тяжести напарников встретил спуск вниз, пустые коридоры, далёкие голоса врачей и холодная безмятежность, залитая ярким светом. Никаких разрухи, следов борьбы, — вообще ничего. Там, где уже побывал Клайв, роботы активно отмывали свидетельства прошлой бойни. Складывалось ощущение, что коллеги пришли проверить и принять станцию перед запуском, а не расследовали недавнее массовое убийство. Детектив потянулся к гермокарману, проверил пистолет во внутренней кобуре: оружие под рукой привычно успокоило нервы.

— Он же переключил голограмму при входе? — задумчиво спросил Мор.

— Да, но запись была повреждена и не зафиксировала, на что. Я, соответственно, тоже этого не видел.

— Думаю, вид Джоу, куда-то спешащего со своим стажёром, вполне подошёл, чтобы не вызвать тревоги.

— Чёрт с тем, что техник у них прозрачный, да? — Хоб с ухмылкой покосился на коллегу.

— Кто бы его успел разглядеть прежде, чем вместо образного выноса мозга получить вполне физический.

Ни в одном из множества помещений Экватора не было и намёка на Кира или его тело. Парень просто растворился, не оставив ни малейшей зацепки, куда отправился или для чего вообще устроил этот бардак. Светлые стены, кабинеты, забитые оборудованием, склады и комнаты сотрудников. Всё промёрзшее, масштабное, высокотехнологичное и мёртвое. Приборы явно не ошибались, когда указывали, что жизни здесь не фиксируют.

Спустя время на связь вышел Клайв и вскоре присоединился к напарникам.

— Там всё в норме, — доложил он, встретился взглядом с Хобом, явно не готовым считать дюжину трупов чем-то нормальным, кашлянул и пояснил: — В смысле, всё совпадает с отчётами безопасников. Стрелял один человек, характер ранений и положение тел соответствуют докладам, к ним не прикасались до нашего прибытия.

Коллеги облазили каждый клочок станции, в котором теоретически мог кто-то скрываться. Дальше оставалось или тащиться на второй круг в тщетной попытке отыскать хоть что-то, или осмотреться снаружи. Идея абсурдная — как бы парень сумел скрыться на небольшом клочке земли? Но других вариантов уже не находилось.

Безопасники выбрались со станции, осмотрелись. Территория у Экватора Вселенной оказалась относительно ровным участком с крупным кратером поблизости. Хоб медленно отправился к нему, едва не оступаясь на скользкой снежной пыли, ровным слоем укрывшей землю. Мор и Клайв остались у входа, негромко переговаривались, и их голоса вызывали раздражение. Детектив быстрым движением вырубил связь и со злостью пнул снег прежде, чем отправиться дальше.

Плотную корку льда внутри кратера солидно припорошило из-за прошлой бури, кромка почти прилегала к границе купола. За ним раскинулся мир холода и мрака, полный причудливой формы каменных глыб, льда, ветров и сумасшедшей силы тяжести. Несколько долгих минут Хоб вглядывался во тьму за силовым полем, едва подсвеченную его переливами. Что надеялся там разглядеть, не понимал и сам. В сине-зелёном освещении всё казалось гротескным, мёртвым, словно место реальности опять заняла симуляция. Детектив замер, всматриваясь в пространство, и вдруг резкий всполох прямо над головой выхватил чуть больше местных видов, высокую скалу метрах в двадцати, привалившийся к ней тёмный силуэт.

Взгляд сразу устремился туда, но вспышка уже перетекла к вершине купола, и окружающее погрузилось в прежний мрак. Хоб не отводил глаз — как только они привыкли к темноте, там же нашёлся едва различимый источник света. Заметить труп оказалось бы невозможно, если бы не слабое свечение сигнального фонарика — он ещё чудом работал в жутко недружелюбных условиях. Сомния всегда славилась надёжной, высококачественной и прочной техникой. А человек такими характеристиками похвастаться не мог при всём научном прогрессе цивилизации.

— За каким хреном тебя туда понесло, парень? — прошептал Хоб себе под нос.

Всё-таки найденный Кир уже не был готов отвечать ни на этот, ни на любой другой вопрос.

— Детектив, ты свихнулся? — раздался по аварийному каналу недовольной окрик Мора. — Связь вруби! И иди сюда, мысль есть!

Хоб дёрнул плечом и направился к стоящим у входа мужчинам. Рука сама собой скользнула в гермокарман, пальцы ощутили приятную прохладу пистолета, ладонь сжала рукоять, а настроение значительно улучшилось. Напарники ждали: Клайв чуть дальше, смотрел с едва уловимой тревогой, Мор на несколько шагов впереди наблюдал мрачно и хмуро. Хоб шёл, с весёлым азартом считал сокращающееся расстояние. Ещё совсем немного и можно начинать...

Детектив выдернул руку из кармана так резко, словно обнаружил там кобру. Тем же движением включил связь, скорее чтобы избежать лишних вопросов, чем жаждал вновь всех услышать. Прояснившийся рассудок отвлёкся на мысль, что симуляция последней записи переборщила с фантазией: не могли Фрэнк и Джоу курить у входа. Просто снять здесь шлем оказалось бы самоубийством, а уж первая затяжка точно стала бы завершающей глупостью в жизни любого, если бы чудом умудрилась свершиться. Всё, что Сомния могла обеспечить сотрудникам — аварийный канал связи, чтобы доораться до всех сразу и теоретически дождаться помощи при проблемах с костюмом. Это наблюдение окончательно привело голову в порядок, но не исправило настроения.

Хоб приблизился, оглядел безопасника рядом с коллегами, с яростью выплюнул:

— Вы как обыскивали территорию?!

— Мы осмотрели всё вокруг! — возмутился охранник.

— У вас тут совсем мозги отмёрзли? Какое всё, если вон он, — ваш убийца, валяется в двадцати метрах от купола в свете сигналки! Единственном, заметь, свете на всей долбанной планете за пределами станции! Каким слепым бараном надо быть, чтобы этого не увидеть?! Вполне возможно, пока вы тут таскались, он был ещё жив!

Последнее Хоб добавил скорее в бешенстве, но ему оказалось глубоко наплевать, как сопровождающий воспримет эту фразу. Тот заметно побледнел, со всех ног бросился к куполу. Детектив обернулся к напарникам, по инерции со злостью прорычал:

— Что за мысль?!

— Уже неважно, — глухо обронил Мор.

Оба, не отрываясь, смотрели в спину застывшего у кратера охранника и куда-то дальше: за границы безопасной зоны, где невозможно долго продержаться в снаряжении с Экватора. Да и с нормальным ещё предполагалось как следует постараться.

— Детектив, понимаю, что тебя всё это допекло, но зря ты так, — осторожно произнёс Клайв. — Нам тоже не пришло в голову искать парня за куполом. И тем более — думать, что он мог там выжить.

— Какого чёрта он вообще туда ломанулся? — Мор оглядел коллег с сомнением. — Совсем крыша поехала?

— Видимо, — дёрнул плечом Хоб. — Всё-таки толпу людей грохнул. Наверное, попытался спрятаться на время обыска станции. Час-полтора у него в этом скафандре были. А когда безопасники улетели, сил доползти до купола уже не нашлось.

— Одно слово — кретин. Пристрелить дюжину человек ради того, чтобы подохнуть настолько тупо, — самый идиотский способ самоубийства.

— Надо достать его оттуда, — напомнил Клайв.

— Этот баран за ним и пойдёт, — холодно бросил Хоб, кивком подбородка указав на спину сопровождающего. — Как должен был сделать сразу, если бы умел нормально выполнять свою работу.

Несмотря на всю ярость, всерьёз распорядиться выйти из-под купола в одиночку детективу не хватило ни глупости, ни жестокости. Он замер в шаге от барьера, вглядывался в грузные, гротескно медленные движения напарников и безопасника, в белые лучи фонарей, разрывающие вечную тьму планеты, безумное мельтешение теней, принимавших чудаковатые формы и корчившихся в зеленоватых вспышках всюду, где появлялся свет. Таймер неумолимо отсчитывал время пребывания за пределами станции — гораздо быстрее, чем хотелось бы, и, должно быть, чем воспринималось там в условиях жалких двадцати пройденных метров. Во рту Хоб до сих пор чувствовал странный железистый привкус, возникший ещё у купола, пальцы продолжали мелко, едва ощутимо дрожать, и руки хотелось спрятать в карманы, но меньше всего на свете детектив сейчас был готов вновь коснуться пистолета.

Клайв, закончив осматривать место смерти Кира, тяжело, словно в замедленной съёмке поднялся, зачем-то оглянулся через плечо, и его голос прозвучал сквозь помехи глухо и сипло:

— У нас ещё есть время — осмотримся поблизости, вдруг удастся…

— Живо на станцию! — рявкнул детектив, не дослушав.

Парень попытался возразить, но его осадил Мор, и Хоб выдохнул, в очередной раз мысленно поблагодарив напарника за умение следовать приказам и при необходимости доходчиво вбивать их в головы коллегам. Сам детектив был сегодня явно не способен ни на уговоры, ни на объяснения.

Искалеченный Тлалоком труп Кира не без труда втянули под купол. Толстое стекло шлема покрыли заиндевевшие трещины, лопнувший кислородный баллон развалился на ошмётки и остался снаружи. Взрывом газа защитный костюм изорвало, сквозь него проглядывала почерневшая кожа. Тело мало о чём могло рассказать, кроме того, что парень вышел с Экватора приблизительно после бури, провёл среди льдов планеты в районе часа, а затем не успел вернуться обратно. Точная причина смерти — удушье, резкое обморожение, отравление газами или что-то другое, — не имела большого значения, и Хоб не горел желанием выяснять подробности. Ему было вполне достаточно заключения врачей. В любом случае убийцу прикончила сама планета.

Пока трупы сотрудников готовили к транспортировке на Сцеволу, коллеги облазили всю станцию в поисках голограммы. Ни в карманах парня, ни в его личных вещах передатчика не нашлось, а значит, был шанс, что оборудование выпало где-то среди тёмных льдов и скал Тлалока и обрести его уже не получится. Детектив в мрачном молчании перерыл всё, до чего дотянулся, но безрезультатно. И так паршивое настроение стремительно скатывалось в бездонную пропасть, а ощущение провала отдавало горьким разочарованием. Осталось только тело придурочного самоубийцы и никаких зацепок по поводу того, на кой хрен он всё это совершил.

Игрид ковырялась с оборудованием где-то в недрах Экватора. Заходить туда Хоб старательно избегал, опасаясь, что при совпадении своего паршивого расположения духа и её вечно недовольной мины рискует всё-таки схватиться за ствол и уже не сдержаться. Но когда другие помещения закончились, заглянуть к доктору Свон пришлось.

Женщина услышала шаги, оторвалась от техники, оглядела детектива и напарников с лёгким удивлением. Хобу показалось, что она вздрогнула и потянулась к кобуре, когда открылась дверь, но сочувствовать нервному перенапряжению учёной он готов не был.

— Что?! — прорычал он, даже не пытаясь маскировать раздражения за показной вежливостью.

— Ты в порядке? — Игрид с неожиданным вниманием всматривалась ему в глаза. — На тебе лица нет.

— Спасибо за заботу. Я в край задолбался.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и принялся копаться в первом попавшемся ящике, самому себе задавая закономерный вопрос: на кой чёрт Киру понадобилось бы упихать передатчик в чужой стол? Хотя, судя по выходу за купол на время обыска, предугадать которое он не мог, двинулся парень достаточно, чтобы больше не надеяться даже на относительную логику в его поступках.

— Помочь? — поинтересовалась Игрид.

— Да. На обратном пути отправь меня в гибернацию. Нахрен это всё.

— Как пожелаешь, — с обыкновенным холодным безразличием отозвалась Свон.

— Ты здесь голограмму не видела, док? — на всякий случай спросил Клайв.

Краем зрения Хоб заметил, как Игрид медленно покачала головой, глубоко наплевал на это и продолжил поиски. Спустя полчаса с учёной пришлось согласиться — сложно увидеть в комнате отсутствующий в ней предмет. Оставалось смириться, что оборудование, которое могло пролить хоть немного света на случившееся, исчезло где-то на просторах Тлалока. Только, в отличие от своего владельца, не умело использовать сигнальный фонарик и не обладало достаточными габаритами, чтобы теперь даже случайно обрести его в вечной мгле планеты.

Врачи сообщили, что урны с прахом погибших загружены в модуль и готовы к транспортировке. Доктор Свон тоже закончила с диагностикой оборудования. Делать на Экваторе Вселенной было уже нечего, потому все с ощутимым облегчением двинулись обратно к Сцеволе. Снова сквозь бешенную перегрузку к орбите, оттуда на корабль и прочь от Тлалока. На этот раз Хоб не пожелал откладывать погружение в сон ни на минуту. Едва космолёт отстыковался, детектив улёгся в капсулу и провалился в долгожданную гибернацию, где ни мысли, ни кошмары достать его уже не могли. Полтора месяца блаженного забытия от всего произошедшего и пробуждение только за день до прибытия. Хоб каждой клеточкой уставшего и раздражённого мозга ощущал: это именно то, что сейчас было ему нужно.

Утро первого рабочего дня выдалось относительно приятным. По крайней мере, детектива не мучили кошмары, как в первую ночь после гибернации. Сцеволу они покинули два сола назад — прилетели поздним вечером, а следующие сутки Сомния заботливо предоставила сотрудникам для заслуженного выходного. Хобу казалось, что этого будет достаточно, чтобы привести голову в порядок, а точнее, — выкинуть из неё любые мысли о неудачном расследовании и сосредоточиться на привычных задачах.

Дальнейшие выяснения корпорация возложила на Игрид. Доктору Свон было выделено время на диагностику системы и составление плана по исправлению ошибки. В отчёте учёная её признала: заявила, что из-за некого сбоя во время правки Кир Дорнак сошёл с ума, перестрелял всех на станции, а затем покончил с собой. Не будь в деле комиссии, допустившей парня к полёту, Игрид бы уже собирала вещи. Но теперь Сомния проявила относительное милосердие и позволила женщине лично заняться диагностикой проблемы. А Хоба с напарниками просто письменно поблагодарили и велели возвращаться к обычным рабочим вопросам.

Детектива это обрадовало, но ненадолго. Кир не лез из головы, а мысль о том, что он намеренно совершил самоубийство, казалась бредом. Даже предположение, что прежде рассчитавший всё до мелочей, хладнокровный и далеко не глупый человек с чётким логическим мышлением вдруг просто не нашёл ничего лучше, чем ломануться за купол на время обыска, вызывало сомнения. Кир не был безумен: ни когда убивал Джоу и Фрэнка, ни когда на станции, полной трупов коллег, говорил охране, что ничего критичного не происходит. В симуляции он каждый раз оказывался уверен, что всё под контролем. И на кой чёрт тогда вообще передавал какое-то сообщение? Попрощаться решил из любви к пафосным жестам?

Хоба раздражала собственная беспомощность: он не хотел больше думать о парне, Экваторе, голограмме. Но что-то странное, прежде чуждое его характеру, заставляло раз за разом возвращаться к мыслям о расследовании, пытаться раскопать, раскрутить, понять. То же самое, что на Сцеволе почти вынудило открыть ссылки из досье. Где-то на грани сознания мальчишка, для которого весь мир был забавной математической моделью, требовал объяснений. И, в отличие от скользнувшей за пушкой руки, этому детектив уже не мог сопротивляться. Только выпытать у осколков психослепка Кира, где теперь ответы искать, тоже не имел ни малейшего шанса.

Привычные утренние сборы в маленькой квартире стали отличным лекарством от прошлых событий. Подняться с кровати, три шага до душевой капсулы, в то же время отдать мысленную команду роботу приготовить кофе и разогреть лёгкий перекус. Никаких чёртовых гермокостюмов, шлемов и прочей мути — приятная форменная одежда из качественной синтетики. Вместо химозной чёрной жижи в дешёвом пластиковом стаканчике — приличный напиток в нормальной кружке. У окна — крошечный выдвижной стол, за стеклом приятный вид на внутренний дворик в одном из районов на поверхности колонии. Начальник отдела безопасности Сомнии мог позволить себе даже такую роскошь.

Вчера у детектива не нашлось ни сил, ни желания заниматься делами — его вообще не хватило ни на что, кроме как к вечеру выбраться с парнями в бар и исполнить давнюю мечту о свином стейке. Раст с Эспер не смогли присоединиться к ним, и напарники получили прекрасную возможность весь ужин игнорировать любые разговоры об Экваторе. Вкусная еда в дружеской компании стала спасением, но утро потребовало расплаты — в запасах не отыскалось ничего приличнее небольшого, глубоко замороженного яичного сэндвича. Много времени он не занял, и Хоб, придвинув поближе кружку ещё горячего кофе, велел планшету прокрутить городскую ленту новостей.

Криминальная сводка удивила необычайно малым количеством статей и обещала скучный день. Ограбление склада на нижних ярусах не относилось к сектору их отдела, драка в студенческом баре грозила участникам разве что штрафами. На несколько минут Хоб задержался на заметке о переносе заседания суда по делу о масштабной аварии, случившейся пару месяцев назад. В ней погибли двое сотрудников с бывшей работы детектива, ещё один до сих пор лежал без сознания подключенным к системе жизнеобеспечения. Никого из них Хоб не знал, но краем глаза следил за ходом разбирательств, в которых компенсации от транспортной компании требовали сразу и родственники пострадавших, и Сомния за ущерб инфраструктуре колонии.

После завтрака детектив, привычным движением надев маску-респиратор, отправился на работу. Световые панели зажглись на лестничной клетке, едва открылась дверь, и погасли, стоило шагнуть на первую ступень — в это время здесь хватало блёклого солнца, а умная система не желала тратить лишней энергии.

Двухэтажный дом на десять небольших квартир, где жил Хоб, располагался не в самом престижном местечке, зато недалеко от филиала корпорации. Довольно уютное старое здание в отдалении от шума центральных улиц, с сектором купола пониже соседнего над магистралью и со скромным квадратом внутреннего дворика, который со всех сторон обступали такие же дома. Соседи — или коллеги, или привилегированные бывшие сотрудники, редко выбредающие из своих жилищ. Здесь было приятно: уголок подкупал тишиной и уже смутными воспоминаниями о Земле, сохранившимися только детскими ощущениями от жизни в небольшом городе, незнакомом с суетой мегаполисов. Ещё бы немного зелени...

Детектив с сомнением оглядел беспилотные такси, на одном из которых обычно добирался до офиса. Настроения ехать, к удивлению, не обнаружилось, а вот прогуляться по городу после консервации на Сцеволе очень захотелось. Хоб предпочёл списать всё на долгий перелёт, откинув подальше мысль, что прежде даже не задумался бы тащиться ногами, а вот Кир, судя по его галерее, был большим любителем побродить по улицам.

На их части Марса начиналась весна. Многоярусный купол, опорами которому служили сами здания города, надёжно уберегал колонию от пылевых вихрей, облегчённые роботы словно мухи сновали по стеклу с бесконечной уборкой, но застывшая в воздухе бурая взвесь не давала забыть о сезоне. Проникала внутрь даже с современными системами очистки воздуха, оседала повсюду, скрипела под ногами, ложилась на светлые здания грязными разводами. За плотной пеленой терялись обыкновенно яркие солнце и звёзды, их свет становился блёклым, рассеянным и приобретал красноватый оттенок на несколько долгих месяцев. Время грязи и пыли, в которое на улицу без респираторов не совались просто ради того, чтобы не наглотаться марсианского песка, обречённо ждали короткого лета и надеялись, что в этом году бури хотя бы не окажутся слишком сильными. Это могло бы даже раздражать, если бы не мысль, что внизу, где располагалась большая часть города, всё гораздо хуже.

Как только уровень технологий позволил, люди постарались выбраться на поверхность. Конечно, если могли оплачивать за половину дохода помещения в пять-десять квадратных метров. Под землёй остались производства, рабочие и те, кто обслуживал город, но не относился к числу сотрудников Сомнии. Чем ниже приходилось спускаться на скоростных лифтах, тем меньше вокруг оставалось простых бедняков и больше встречалось всяких маргиналов. Хоб часто бывал на основных ярусах колонии по работе, и всякий раз начинал сильнее ценить свою квартиру, даже если платил за неё столько, что свободных денег оставалось только на приличный кофе и несколько вылазок с друзьями в бар.

Когда-то он сам жил там, в переплетении туннелей, залитых резким искусственным светом, с нескончаемым грохотом грузовых и пассажирских лифтов, от которого невозможно спрятаться, — их просто было слишком много. Его отцу предложили неплохую должность на станции Ганимеда, а семью перевезли на Марс. Даже несмотря на то, что их с матерью жильё находилось относительно близко к поверхности, местечко там было не из лучших. Неприкрытая неприязнь к людям с других ярусов и даже с других этажей, серые, недовольные лица, вечный шум системы вентиляции, опасения переступить негласную черту, за которой легко проститься с жизнью... Именно тогда одиннадцатилетний землянин Хоб принял твёрдое решение стать безопасником и следовал ему настолько рьяно, что в Сомнию пришёл уже не рядовым сотрудником, а начальником отдела. Спускаться вниз он не любил никогда, зато всегда знал, чего ожидать от подземной части колонии.

Поверхность была другой: богатой, благополучной, спокойной. Здесь жались друг к другу офисные здания, несколько плотно застроенных спальных районов, престижные больницы, школы, первый на Марсе университет. Условия жизни под куполом не могли сравниться с Землёй, но оказались вполне сносными. Хотя Хобу часто недоставало густой лесной зелени на фоне тёмных гор, запомнившихся с детства, марсианская колония давно стала для него домом.

Если со скалами и прочими замысловатыми булыжниками эта планета проблем не знала, то с растительностью всё было печально. Одним из немногих зелёных клочков здесь стала узкая полоса газона перед офисом филиала. Надёжно укрытая собственным куполом, не больше пары метров длиной, она была символом таких богатства и роскоши, о которых обычным людям не приходилось даже мечтать.

Высоких зданий в городе не было: колония стремительно росла вниз. Единственным небоскрёбом оказался недавно отстроенный головной офис Сомнии, взлетевший аж на пять этажей над поверхностью и тоже считавшийся смелым проектом. Ещё порядка двадцати ярусов под землю никого не удивляли и достижением давно не являлись. Когда-то детектива попытались перевести туда, но он с трудом отбрыкался и остался в старом филиале: симпатичном здании с чёртовой полоской газона и отдельным входом в лабораторию Свона почти в самом центре города.

Несмотря на раннее утро и офисный район, людей на улицах было немного. На Марсе стоит быть особым любителем пеших прогулок, чтобы пренебречь удобными беспилотными такси, скоростными лифтами или вполне комфортными поездами ради сомнительного удовольствия полюбоваться весенней пылью среди однотипной застройки. Сотрудники выскакивали из электромобилей или спешным шагом бежали от ближайшей станции, чтобы за пару минут скрыться в здании и провести там весь день. Встреченные коллеги с нескрываемым удивлением оглядывали разукрашенную бурой взвесью одежду Хоба прежде, чем поздороваться.

Лабиринт из узких коридоров и тонких пластиковых перегородок, за которыми люди не отрывались от оборудования, встретил привычной тишиной. Работники почти не обращали внимания на происходящее, а разговорам предпочитали короткие сообщения в корпоративных личных или командных чатах. Редкие шаги, едва заметный скрип и лёгкий шелест системы вентиляции — вот и все звуки в офисе, до отказа забитом сотрудниками Сомнии.

Хоб свернул к своему отделу, махнул напарникам и зашёл в кабинет — крошечную комнату, положенную ему по должности. Такие же прозрачные стены, дверь — скорее формальность ради статуса, зато серьёзная звукоизоляция на случай переговоров, которые у начальника отдела, в отличие от остальных, были не такой уж редкостью.

Детектив стянул маску, повесил на стойку у стены, по привычке взглянул в зеркальную панель. Под глазами залегли глубокие тени, лицо ещё больше осунулось и побледнело, прежде мускулистая фигура существенно отощала за полёт и расплылась в гибернации. Сразу видно — эти три месяца человек провёл за работой, а не смотался в приятный отпуск куда-нибудь к земным курортам. Хоб вздохнул, отряхнул пыль с кожи и костюма, уселся за стол и погрузился в утомительное разгребание почты и отчётов Раста, ни к одному из которых не проявил ни малейшего интереса на Сцеволе.

Рутина отвлекала от мыслей о Кире. К старым сообщениям прибавлялись новые, а их общее число было достаточно велико, чтобы погрузиться в работу надолго. Клайв с Мором предложили выпить кофе в обед, но детектив не ответил, а на вопросительные взгляды из-за стекла только мотнул головой. Парни ушли вдвоём, но по возвращению притащили начальнику кружку и молча отправились работать. Жалкие попытки не думать об Экваторе рассыпались прахом, сознание вновь погрузилось в дело Кира, скользнуло понимание, что напарников оно тоже не отпустило, а ещё захотелось как следует приложиться башкой об стол. Хоб был уверен, что Игрид найдёт и исправит проблему в системе: это её последний шанс не потерять доступ к разработкам отца. Просто детектив не верил в чёртову ошибку, сколько бы ни старался себя убеждать. Что-то было не так. Только от расследования его отстранили, доступа к материалам больше нет, а шанс разобраться остался где-то на далёком Тлалоке вместе с утерянной во льдах голограммой.

Через несколько часов после обеда филиал погрузился в иную, куда более непривычную тишину. Кабинет службы безопасности опустел, умная система услужливо притушила свет панелей. Хоб стиснул зубы и уставился в экран, всеми силами стараясь сосредоточиться. Не удалось.

В кабинет без стука скользнула Эспер. Лабораторный халат она уже скинула, стояла в чёрном костюме, которых обычно избегала из-за бледного тона кожи. Лицо без вечной задорной улыбки, озорные тёмные кудри в тугом пучке, взгляд печальный и серьёзный.

— Ты идёшь? — не потрудившись поздороваться, поинтересовалась она.

— Нет, — отрезал детектив, не оторвав глаз от заставки на мониторе.

— Знаю, ты устал от этого, но стоит попрощаться, — тихо напомнила Эспер. — Приехали даже из головного офиса.

— Чёрт возьми, Эсп, я был там! В башке этого кретина. Я сам, лично, множество раз поднимал ствол и стрелял во Фрэнка и Джоу. Прийти на похороны к своим жертвам — слишком хреновое для меня извращение!

Женщина тяжело вздохнула, уселась на уголок стола, накрыла рукой напряжённую ладонь детектива:

— Хоб, это сделал не ты. То, что ты пережил, — всего лишь запись, пойми. Их убил Кир, ты только посмотрел, как всё произошло, с необычного ракурса и ничего не мог изменить.

— Я чуть не прикончил Мора и Клайва, — не сдержавшись, процедил детектив сквозь зубы.

Пальцы Эспер дрогнули, словно она только в последний момент спохватилась и не отдёрнула руку:

— Что?

— На Тлалоке… Я отошёл к кратеру, а парни остались у входа. Всё как в симуляции. Потом Мор крикнул мне врубить связь и... В башке что-то переклинило. Я шёл к ним и на полном серьёзе готовился стрелять. В них, во всех, кто был на станции, в твою драгоценную Игрид. До сих пор не могу понять, что заставило меня отпустить ствол и остановиться...

— Я говорила не заигрываться с психослепками! — в сердцах бросила Эспер, затем оценила одновременно мрачное и раздражённое лицо друга, продолжила гораздо мягче: — Ты же не выстрелил, детектив. Это уже многого стоит.

— А какая к чертям разница тем, кто уже погиб, Эсп? — Хоб коротко усмехнулся. — Их убийца рядом с ними, и по нему сегодня станут скорбеть так же, как по остальным. Потому что корпорация выдала всё за несчастный случай и сбой в системе вентиляции из-за долбанного извержения. Нашли единственную хрень, к которой не были прикручены психослепки, чисто внезапно. Я ничем не помог, тупо сопроводил врачей за трупами. Причины остаются неизвестными, голограмма пропала, парень подох самым идиотским образом. А ты всерьёз предлагаешь мне сейчас встать над урнами с их прахом и прикидываться, что сделал всё, что мог? Я нихрена для них не сделал! Ни для них, ни для тех, с кем это может повториться!

— Игрид найдёт проблему, — твёрдо заверила Эспер. — Она вернулась в лабораторию сразу же после приезда, и вчера занималась диагностикой до поздней ночи. Ничего не повторится, Хоб.

— А я заботливо отыскал погибшим труп Кира, чтобы их оплакали вместе. Эсп, я не пойду с ними прощаться. Просто не могу и всё.

Учёная тихонько вздохнула, помолчала несколько секунд, после предложила:

— Хочешь, останусь с тобой? Я сама с трудом заставляю себя идти. Они же все у меня перед глазами: живые, такие счастливые в предвкушении миссии. Фрэнк, когда приходил на правки, аж сиял от восторга... Первый астрофизик, который оказался настолько близко к границам Солнечной системы. Я тогда так за него радовалась...

— Фрэнк ходил на процедуры? — ровным голосом переспросил Хоб.

— Конечно, все прошли курс. Чем Фрэнки отличался от остальных?

«Тем, что Игрид уверяла, будто вообще его не правила, и то же самое указала в материалах расследования», — едва не ляпнул детектив, но вовремя остановился и с мягкой улыбкой сказал:

— Слушай, Эсп, спасибо за поддержку, но я справлюсь. Если хочешь помочь, может, лучше позаботимся вместе о Клайве?

В её уставших серых глазах зажглось настороженное удивление.

— Понимаешь, он вечно оказывался в башке Фрэнки и не смог смириться с тем, что наш учёный придумал эту хрень про духов. Искал оправдания, цеплялся за какие-то несущественные мелочи. На Сцеволе я на него за это сгоряча нарычал, а теперь дело закрыто и поздно копать дальше. Только Клайв всё никак не успокоится, я вижу. Ну и сам представляю — симуляции здорово бьют по мозгам. А ты сейчас сказала про процедуру, и мне в голову пришла одна мысль... У тебя же есть доступы к психослепкам Фрэнка до и после правки, да?

— Хоб, это незаконно, — хмуро процедила Эспер. — Странно, что мне приходится напоминать об этом начальнику отдела безопасности.

— Всего лишь немного неэтично, — ободряюще поправил детектив. — Я не побегу каждому встречному рассказывать, чего творилось в голове у Фрэнки. Тем более, нашему астрофизику уже совсем без разницы, а Клайву станет легче смириться, если тот же сбой что-то повредил и в башке учёного, потому ему померещились чёртовы призраки. Я мог бы обратиться к Игрид напрямую, но она с ума сходит со своей диагностикой, — не хочу отвлекать. И, сама знаешь, её объяснения можешь разобрать только ты, я не пойму там ни единого слова, а потому всё равно приду к тебе.

Эсп скрестила руки на груди и плотно сжала губы.

— Пожалуйста, — самым милым тоном, на который был способен, продолжал настаивать Хоб. — Просто глянь, что перекособочило в мозгах у Фрэнка, и объясни мне по-человечески. А я потом сам поговорю с Клайвом. Никто, кроме нас троих, ничего не узнает, обещаю. Ну и после шепни мне, когда Расту понадобится выходной, чтобы я резко не захотел видеть его на работе…

— Какой же ты иногда гад, детектив. — Довольное лицо Эспер слабо вязалось с её оскорблённым тоном. — Хорошо, я посмотрю психослепки. Но помни — я делаю это только ради вас двоих: придурков, которые переборщили с симуляциями.

— Ты наш добрый ангел, доктор. Только тихо, ладно? Игрид сейчас и так на взводе из-за ошибки, не хочу, чтобы у тебя были проблемы. И Клайву пока знать ничего не стоит — вдруг ты не найдёшь значимых отклонений, и он просто больше расстроится.

— Не тебе учить меня осторожности, — насмешливо заметила она. — Точно не хочешь, чтобы я осталась с тобой?

— Жутко ценю твою компанию, Эсп, но ещё сохраняю надежду управиться за сегодня с разбором чёртовой почты. Представляешь, сколько там навалилось?

Женщина поморщилась и, пожелав удачи, ушла. Но прежде, чем закрыть дверь, тихонько пообещала:

— Я дам тебе знать, когда будут какие-то результаты.

Детектив поблагодарил и снова пустым взглядом уставился в монитор. Накопившаяся работа отошла на второй план, полностью уступила место мыслям о разговорах на Сцеволе, деле Кира, Тлалоке, материалах и симуляции. Одна новая, крошечная зацепка, которая вполне могла оказаться пустой тратой времени, как его, так и Эспер, почему-то жутко воодушевила. Ждать не хотелось, и Хоб едва сдержался, чтобы не потребовать от подруги помощи прямо сейчас, когда вся Сомния отправилась на похороны погибших. Вот уж чем, а терпением психослепок Кира своего носителя точно не одарил. Зато азарта постоянные погружения явно отсыпали аж на двоих, и унять разбушевавшуюся тягу немедленно разобраться удалось нескоро.

К тому моменту филиал опустел окончательно, а скромная трудоспособность полностью иссякла. Хоб собрался и отправился домой, справедливо рассудив, что никто не вернётся дорабатывать после прощания с коллегами. Пустые полутёмные коридоры сменил уличный шум: беспилотные машины, далёкий гул поездов, редкий топот и голоса прохожих. Детектив свернул с центральной улицы и решил снова прогуляться, чтобы проветрить голову. Только в этот раз спокойно пройтись ему уже не дали.

Электромобиль, притормозивший рядом, выглядел роскошно. Обтекаемые линии, тёмные стёкла, блестящий, будто новенький, корпус. Он даже двигался почти неслышно, словно скользил над землёй, а не по ней. Такая игрушка не водится в обыкновенном городском такси, а её владелец точно живёт не под этим куполом, а куда дальше, ближе к экватору Марса и более приятной погоде, качественно улучшенной последними технологиями.

Задняя дверь плавно отъехала в сторону, открыв взгляду шикарный просторный салон, сидения, обитые светлой кожей, элементы лакированного тёмного дерева. Хозяин этого безумного богатства соответствовал окружению — строгий костюм из натуральной ткани, благородная седина на висках, в меру расслабленная поза. Он мягко улыбнулся, коротким жестом пригласил к себе:

— Детектив Хоб, позвольте вас подвезти.

«А ведь похожи», — невольно скользнуло в сознании, пока Хоб садился в машину.

От некоторых предложений не отказываются, даже если хочется. А ему не хотелось.

— Добрый вечер, мистер Дорнак.

— Просто Стив, — отмахнулся член правления, не отрывая заинтересованного взгляда от своего пассажира.

Дверь закрылась, едва Хоб оказался внутри. Сидение услужливо приняло удобную для спины форму и слегка прогрелось — весна на Марсе довольно прохладная. Машина плавно тронулась с места, подчиняясь мысленной команде владельца. Адреса Дорнак выяснять явно не планировал, а ехали они всё равно не в ту сторону. Хотя детективу и не сообщали, куда собираются его подвозить. Дорога казалась похожей на маршрут в головной офис, но это ещё ни о чём не говорило. Хоб с любопытством ждал разговора, всеми силами сдерживая саркастичную ухмылку. Кому она могла принадлежать — ему или Киру, — сейчас не имело большого значения.

— Я не заметил вас на церемонии прощания, детектив, — словно между прочим произнёс Дорнак, пока электромобиль скользил по улицам в неизвестном направлении.

Хоб хмыкнул и решил, что им обоим известно более, чем достаточно, чтобы не скрывать причины.

— Мне жаль, но я не нашёл в себе сил явиться на похороны, когда провалил задание поймать убийцу.

Стив кивнул и несколько печально улыбнулся:

— Понимаю. Самому было неприятно стоять среди родственников тех, кого застрелил мой сын. Но, — он развёл руками и с лёгкой иронией добавил: — Положение обязывает. В каком-то смысле я могу вам только позавидовать.

Детектив внимательно всматривался в его глаза: серьёзные, мрачные. Дорнак не казался человеком, раздавленным горем, однако и тем, кому плевать на произошедшее, тоже не выглядел. Но больше всего удивляла правда, которой от члена правления он не ожидал. Понятная каждому в этой чёртовой машине, произнесённая с грустной насмешкой в тот момент, когда озвучивать её было необязательно.

— О чём вы хотели поговорить, Стив? — Хоб решил не затягивать диалога бессмысленным обменом любезностями.

— А чего вы ждёте? Слов скорбящего отца о том, что его мальчик не мог оказаться убийцей? Тот Кир, которого знал я, — не мог. У меня было гораздо больше шансов однажды схватиться за пистолет и расстрелять кого-нибудь, чем у него. Но я не готов отрицать очевидного. Мне захотелось познакомиться с вами, детектив. И узнать, что вы увидели в его психослепке при симуляции, лично от вас, а не из отчётов. Как начальнику отдела, вам должно быть понятно, что они никогда не отражают всей сути. Скажите, действительно ли тот Кир, которого узнали вы, был безумен?

Хоб нахмурился. Его начинала настораживать откровенность этого человека. А ещё сказанное заставило на мгновение задуматься, не сомневается ли Дорнак в Игрид так же, как теперь сомневался он. Но перетянуть одного из участников расследования на свою сторону легко. Не было ли это просто желанием окончательно похоронить подозрения в своей причастности? Скрыть то, что Кир вообще не проходил обработку или прошёл её, когда в этом не нуждался?

Стив понял его молчание по-своему и сдержанно улыбнулся:

— Вы опасаетесь за своё положение, детектив? Не удивлюсь, если я оказался одним из подозреваемых в вашем расследовании. Так спрашивайте — я отвечу на любой вопрос с предельной честностью и обещаю, что это не выйдет за границы моей машины.

Электромобиль тем временем просто катал их по городу. Хоб решил рискнуть и принять правила игры — всё равно внезапная экскурсия по колонии не закончится, пока Дорнак не добьётся того, чего хочет. Его хватка была известна каждому в Сомнии и далеко за её пределами.

— Кир проходил процедуру правки? — прямо поинтересовался детектив.

Собеседник коротко махнул рукой: просто картинный жест, после которого на спинке сидения вспыхнул экран, а на нём возникли документы. Записи с камер, где парень выходит из машины и направляется к лаборатории Свон. Сводки автопилота со временем приезда, ожидания и отбытия за всю протяжённость курса. К ним — сообщения с пункта охраны. Отчёт Игрид, что обработка успешно завершена. Настолько подробной информации не было у детектива даже во время расследования, но это явно досье, — та его часть, проверкой которой занимались на куда более высоком уровне.

— Если верить этим данным, — да, Кир прошёл процедуру, — спокойно произнёс Дорнак, когда убедился, что собеседник изучил всё достаточно тщательно. — Что-то ещё?

— Вы хотели по случаю поправить в сыне что-то, что вас не устраивало? — Хоб успел трижды проститься с работой прежде, чем закончил произносить этот вопрос.

— Не устраивало? — нахмурился Дорнак. — Ребёнок — не новый электромобиль и не робот-помощник, чтобы в нём что-то не устраивало, Хоб. Вы всерьёз подозреваете, что я использовал систему как пункт ремонта для собственного сына?

— Я прорабатывал все возможные варианты, Стив. Могло вас что-то смущать в его характере? Или увлечениях. Что-то, что вы считали вредным для парня и его будущего. Например, любовь к физике. Кир мог бы заниматься бизнесом, разве нет?

— Я всегда считал, что талантливый учёный лучше паршивого управляющего, детектив. — В голосе Дорнака скользнул явный сарказм. — Скажем так, если бы Кир закончил экономический, я бы первым стал настаивать держать его подальше от любой должности в Сомнии, если вы об этом.

Хоб даже не старался скрыть скепсиса. То, что член правления не попытался бы пропихнуть сына на престижное местечко в корпорации, было или неприкрытой ложью, или какой-то сумасшедшей правдой, после которой Дорнак собирался потребовать той же искренности в ответ.

— Детектив, мы говорим о человеке, который уже мёртв. Ради чего мне настолько глупо вам лгать? В конце концов, подумайте, разве в Сомнии не нашлось бы места для физика?

— С гораздо меньшим доходом.

— Доход обсуждаем, Хоб, — безразлично возразил Стив. — Да, я бы взял эти переговоры на себя, если хотите. Но в данном случае мы говорим не только о благе для Кира или пользе для корпорации. Мы говорим о моей репутации. Я бы не сомневался в сыне, пожелай он стать нашим учёным, но не захотел бы рискнуть ей ради пары его месяцев в должности управляющего.

Детектив едва заметно вздохнул. Если кто и сошёл с ума, то точно не Кир, а его отец, раз так легко раскрывает карты. Но этот разговор незаметно увлекал всё больше. Хоб жаждал правды и теперь её получал, пусть и такую, в которую сложно поверить, от того человека, от которого ничего подобного не мог ожидать.

— А его увлечение старой техникой? Парень тратил ваши деньги на бесполезные дорогие игрушки.

— Единственная вещь в коллекции Кира, купленная на мои деньги, — геймерский шлем, — произнёс Дорнак без капли эмоций. — На него сын никогда бы не накопил, но мечтал заполучить. Я просто сделал ему подарок на день рождения.

— Кир зарабатывал сам?

Детектив мысленно проклял досье и тех, кто выбирал, какую информацию открыть для полёта на Тлалок. Данные о том, что у парня имелся некий опыт работы, ничем бы не помогли в расследовании, но и секретной информацией, подлежащей полной зашифровке, даже отдалённо не являлись. Дорнака, однако, подобная неосведомлённость собеседника не удивила. Или он просто решил этого не показывать.

— С шестнадцати. Ремонтом и настройкой оборудования. Ему нравилось чувствовать себя самостоятельным. Этого, к слову, я тоже никогда не стремился в нём исправлять, хотя его желание лично решать проблемы и привело к двум подряд исключениям из университета.

— Та история со взятками...

— Я был несколько... раздосадован, и всё прошло чуть громче, чем следовало. — Интонация Стива напротив говорила, что ему немного не хватило шума. — Первый раз Кир отказался платить, второй раз сломался, но профессора не устроила сумма, которую студент умудрился наскрести. После я вынудил сына рассказать, что происходит, и... Понимаете теперь, почему Кира не стоило рассматривать на управляющие должности?

Хоб не сдержал усмешки, коротко кивнул. Действительно, с таким подходом и он не согласился бы рискнуть репутацией.

— Но это всё мелкие недоразумения, детектив. Молодые люди совершают ошибки, учатся на них: такой процесс естественен для каждого. Кир был мечтой любых родителей — вы сами видели его досье. Никому в здравом уме не придёт в голову что-то искусственно менять в ребёнке, от которого нет вообще никаких проблем.

— Досье можно было поправить, — напомнил Хоб, мысленно поражаясь безумию этой фразы в разговоре с Дорнаком.

Такой неосторожности он не позволял себе никогда прежде. Азарт захватывал, заставлял рискнуть, наплевав на то, что в лицо члену правления фактически прилетело обвинение в фальсификации рабочих документов.

— Естественно, его поправили. — В тёмных глазах собеседника на миг вспыхнуло и тут же затухло веселье. — Кир загорелся идеей собрать досье лично. Конечно, по неопытности он пропустил некоторые важные детали, которые после добавили мои помощники. Я полагал, что вам это известно.

— Мне не посчитали нужным об этом сообщить.

— Иногда ваши протоколы безопасности удивляют даже меня, детектив, — улыбнулся Дорнак. — Да, досье правили и дополняли, затем данные были проверены комиссией на актуальность и верность, и только после этого их передали в дело. Не совсем представляю, зачем понадобилось скрывать настолько очевидные вещи. Большая часть того, о чём мы говорим сегодня здесь, требовала бы куда большего старания в защите от посторонних.

— Кир был сыном члена правления, Стив. Я удивлён, что мне вообще позволили прочесть что-то, кроме его имени.

Собеседник смотрел с мягким спокойствием. Сейчас Хоб отчётливо понял, что Дорнак точно знал, какие данные предоставили сотрудникам для расследования. А теперь понимает, в чём его подозревали. Хотел проверить, готов ли собеседник говорить откровенно? Или ждал возможности получить в руки нечто, с чем мог не сомневаться: разговор действительно не выйдет за пределы его машины?

— Итак, вы представляете, что информацию изучила и одобрила комиссия. В досье, прочитанном вами, детектив, тот Кир, которого знал я. Надеюсь, у вас не возникло подозрений, что он действительно мог кого-то убить?

— Нет, но на кой чёрт тогда вообще потребовалось проводить обработку? — не сдержался Хоб, посчитав, что ему всё равно конец и формальный тон беседы больше не имеет настолько большого значения.

— Потому что правка была обязательным условием для участия в миссии. Если вы всё ещё сомневаетесь в моей искренности, возможно, это вас убедит. — Стив кивнул на экран.

Перед детективом открылась его переписка с Игрид в корпоративном личном чате. Несколько коротких сообщений, которые дали многие ответы, но породили ещё больше вопросов.

«Поздравляю с зачислением Кира с штат Экватора Вселенной, мистер Дорнак. К сожалению, я вынуждена настаивать на проведении обработки личности до полёта».

«Не вполне представляю, что вы обнаружили для исправления, доктор Свон, но вам виднее. Я отправлю Кира на первую процедуру в четверг после обеда. Дальше, думаю, вы договоритесь с ним сами. Это удобно?»

«Вполне. Благодарю, мистер Дорнак. Я пришлю вам отчёт, как только курс будет окончен».

Всё. Никаких просьб о корректировке поведения, никаких иных сообщений. С одной стороны, переписку ничего не стоит подделать. С другой — Дорнак за эту странную поездку выдал Хобу больше правды, чем Игрид за всё время полёта на Сцеволе.

— Вы настолько сомневаетесь в докторе Свон? — невольно выдохнул он.

— Я не сомневаюсь в своей непричастности к этому убийству, детектив, — поправил Стив. — И в том, что до проведения процедуры Кир не мог его устроить, а после покончить с собой. А вы?

— Игрид признала, что в системе произошёл сбой, его исправление — её задача.

— А вас отстранили от расследования, — с лёгкой издёвкой добавил Дорнак. — Хоб, когда вы сели в мою машину, вы действительно готовы были оставить это дело Игрид?

Детектив сдержанно улыбнулся. Вот ведь хитрый гад. Но пути назад теперь просто не существовало.

— Так был ли Кир, которого вы узнали в симуляции, безумен? — спокойно поинтересовался Дорнак.

— Мне он не показался сумасшедшим. Но я не когнитивный нейробиолог, чтобы говорить наверняка, Стив.

— Естественно. Вопрос в том, что здесь ещё найдётся занятие для детектива службы безопасности, не так ли?

Уверять члена правления, что корпорация решила иначе, Хоб не стал даже ради формальности.

— Чего вы хотите?

— Понимать, что способствовало ошибке: проблемы с системой или человеческий фактор. С первым разберётся доктор Свон. Второе мы бы предпочли просить проверить вас.

— Мы?

— Совет директоров. Сомния. Выбирайте сами, детектив, на свой вкус.

— Я не справился с простым поиском Кира. Откуда вдруг такое доверие?

— Вы его нашли, Хоб. Состояние от вас не зависело. Более того, меня полностью устроил ваш маленький допрос. На случай, если завтрашний день вы уже решили начать со сбора вещей, попрошу с этим не спешить. Можете расценивать наш диалог как собеседование. И, конечно, вам не стоит сомневаться, что доход обсуждаем.

— Дело не в доходе! — не вполне искренне возмутился детектив. — Я хочу знать правду.

— Её проще найти с полными материалами расследования, разве нет? Вы уже видели сегодня небольшую их часть.

— Мне дадут неограниченный доступ?

— Расширенный. И любую дополнительную информацию по запросу.

Они замолкли, не отрывая друг от друга взгляда. Дорнак ждал решения, а на его спокойном лице невозможно было уловить значимых эмоций. Хоб многое слышал о Стиве: его репутация, построенная на правиле допустимой честности, была известна чуть ли не во всей Солнечной системе. Прежде детектив считал это брехнёй — невозможно же всегда говорить правду, являясь членом правления корпорации. А сейчас был обезоружен неприкрытой откровенностью, в которой стирались любые условности. Он пытался отыскать в себе хотя бы каплю утреннего желания послать ко всем чертям дело Экватора, но уже ничего не осталось. Хоб хотел разобраться в произошедшем, а теперь это могло стать как никогда просто.

В памяти вдруг всплыло встревоженное лицо Эспер. Они дружили давно, она поддерживала его и каждого сотрудника отдела всякий раз, когда коллеги были вынуждены встречаться в работе с проблемами лаборатории Свона. А теперь детектив готов согласиться копать против её близкого человека, подчиняясь даже не своему азарту, а отголоску характера чужой личности. Но не он ли сегодня попросил Эсп проверить психослепок Фрэнка, не имея на это ни одной причины?

— Я хотел бы узнать подробности прежде, чем решать, готов ли вернуться к этой задаче, Стив. В конце концов, я не единственный детектив, способный над ней работать. У Сомнии есть гораздо более высококвалифицированные безопасники. Так почему вы предлагаете мне?

— Потому что о, как вы выразились, более высококвалифицированных безопасниках известно доктору Свон, Хоб. — Во взгляде Дорнака мелькнула ирония. — Как и о том, что вы больше не занимаетесь расследованием этого инцидента.

— Вы всё-таки считаете...

— Мы ничего не считаем, детектив, — прервал Стив. — Совет директоров вполне допускает сбой в системе. Но также мы допускаем, что проблема может быть в ошибке доктора Свон. Её Игрид никогда не признает — она слишком дорожит исследованиями своего отца, чтобы рискнуть ими ради эфемерной справедливости. Но нас, вновь говоря вашими словами, интересует правда, а не попытки оправдаться.

— Игрид в любом случае потеряет должность и доступ к лаборатории?

— Если проблема в технике — нет. Доктор Свон — прекрасный учёный, мы не хотели бы лишиться её из-за некорректно сработавшего оборудования. В противном случае всё будет зависеть от обстоятельств, о которых сообщите вы. Точнее — от того, насколько намеренными были её действия.

— Вы считаете, она могла это спланировать? — возмутился Хоб. — Я готов поверить в ошибку, которую теперь Игрид всеми силами старается скрыть. Но на кой чёрт делать такое специально? Это прямой путь к выходу из Сомнии, подальше от разработок Лихтора и исследования, которое стало для неё смыслом существования!

— Или кратчайший к тому, чтобы получить патент обратно, — усмехнулся Дорнак, поудобнее откинувшись на спинку сидения. — Видите ли, люди любят скандалы, но быстро их забывают, а ради собственного удобства многие готовы закрыть глаза на возмущение сразу, как утихнет основная шумиха. Огласка ситуации на Экваторе привела бы к краху нашей репутации. От использования системы Свона отказались бы многие, Сомния постепенно ушла бы в тень других корпораций, существенно растеряв в финансах и выгодных сделках. Но наше оборудование используется по всей Солнечной системе, в колониях и на станциях, в условиях очень агрессивной окружающей среды. А комфорт, пусть и относительный, для человека часто превыше всего. И через пару лет где-то у наших конкурентов наверняка всплыла бы новая система, конечно же, усовершенствованная Игрид, избавленная от всех возможных проблем, безопасная. Только продала бы её доктор Свон на своих условиях. Точнее, есть вероятность, что она уже её продала и Экватор был первым пунктом договора. Естественно, это не единственная и не конечная версия. Никто не станет обвинять Игрид в том, чего она не совершала. Но мы должны прорабатывать все варианты, не так ли, детектив?

Хоб медленно кивнул.

— Что скажете? Вы готовы вновь взяться за расследование? Единственное, о чём стоит предупредить дополнительно, — об этом никто не должен знать. Уверен, вам не нужно озвучивать причины такого условия.

— Мне могут понадобиться помощники, Стив. Основных рабочих задач с меня никто не снимет, верно?

— Сотрудники, которые летали с вами на Тлалок... — Судя по короткой паузе, Дорнак постарался вспомнить имена, но не сумел и быстро оставил попытки. — Они достаточно знают о материалах. Уверен, вам не составит труда подписать с ними необходимые документы. Итак, Хоб, ваше решение?

Экран переключился на договор о неразглашении. Детектив пробежал его глазами и через несколько секунд отдал мысленную команду поставить подпись. Стив довольно улыбнулся и выключил монитор.

— С вами приятно сотрудничать, — заметил он. — По любым делам, связанным с расследованием, обращайтесь лично ко мне. Я предупрежу помощника. Куда вас подвезти?

Впервые за долгое время Хоб обратил внимание на дорогу. Электромобиль, намотавший уже немало кругов по колонии, как раз удачно летел мимо переулка, в котором запрятался его дом.

— Можете высадить меня здесь.

Машина плавно притормозила у тротуара. Детектив вышел и, стоило сделать пару шагов, получил множество уведомлений о пропущенных сообщениях. Мор и Клайв настойчиво писали, что сидят у его дома, чтобы вытащить на пару кружек пива в ближайшем баре. Хоб уже издали видел, что парням хватило терпения подождать. Им, в отличие от многих других сотрудников Сомнии, было, с кем проститься. Просто трое напарников, не раз побывавшие в симуляции, собирались сделать это по-своему.

Желания спешить не было, и детектив шёл вальяжно, сосредоточенно обдумывая услышанное. Несмотря на все сомнения в Игрид, ему не хотелось верить в целенаправленную попытку причинить вред Сомнии, прикончив при этом случайно подвернувшихся под руку бедолаг с помощью изуродованного правкой мальчишки. Да и причин на это не было. Ложь о процедуре скорее стоило списать на косяк при обработке сына члена правления, после которого учёная имела полное основание опасаться за своё место. И потом, была же комиссия, допустившая Кира к полёту! Куда они смотрели, когда подтверждали пригодность парня к миссии? Тоже работают на конкурентов? Если видеть их в каждом человеческом раздолбайстве, действительно недолго свихнуться.

— Давно ты можешь позволить себе кататься на таких игрушках, детектив? — относительно весело поинтересовался Мор, едва начальник подошёл ближе.

— Погромче об этом поори, — процедил Хоб раздражённо. — И в сети не забудь запостить, чтоб точно никто не пропустил такие охрененные новости.

— Что-то случилось? — нахмурился Клайв.

— Совет директоров случился. Как вы двое смотрите на то, чтобы не бросать последнее расследование?

— У нас есть выбор?

— У вас — есть, — с короткой усмешкой заверил Хоб.

— Вот как... — хмыкнул Мор. — Тогда я точно в деле.

— Аналогично, — кивнул Клайв. — Выкладывай, что там было.

— Придётся подписать бумаги о неразглашении, — спокойно предупредил детектив.

— Мы за последние три месяца их подписали больше, чем за всю прошлую жизнь. Ты нас сейчас напугать решил очередной подобной хреновиной что ли? Или опасаешься, что любая следующая может стать последней каплей?

— Сообщаю очевидное прежде, чем ткнуть вас в документы мордами и поставить перед фактом. По пиву?

— И там всё расскажешь? — оживился Клайв.

Хоб развернулся и молча пошёл в сторону их излюбленного бара. Напарники поспешили следом.

— Да брось, детектив, — настойчиво поторопил Мор. — Считай, что мы твои чёртовы договоры уже подписали.

— Тогда давай всё-таки не орать о деле на весь купол? — предложил он насмешливо. — Особенно, если я считаю, что вы уже всё подписали.

— Заткнулся, — заверил напарник, поднимая руки.

Они вошли в полутёмное помещение с несколькими отдельными кабинками — общего зала в этом баре не было. Хоб активировал стандартную систему звукоизоляции в тот момент, когда планшет оповестил о личном сообщении в рабочем чате. Воспроизвести его по команде техника, конечно, не могла. Детектив быстро глянул на экран и довольно улыбнулся. Новый ключ-шифр к материалам пришёл даже быстрее, чем он рассчитывал.

Беспилотное такси остановилось перед Хобом, услужливо распахнуло дверь. Детектив расположился в небольшом, полутёмном салоне, знававшем лучшие времена, и невольно вспомнил шикарный, просторный электромобиль Дорнака. Сегодняшняя машинка не шла с ним ни в какое сравнение, но, по крайней мере, могла быстро ездить, и этого было достаточно.

Хоб откинулся на спинку потёртого сидения, со вздохом прикрыл глаза. Вчера, после возвращения из бара, он сел за материалы дела и провёл за ними добрую половину ночи, приговорив при этом большую часть запасов кофе. А с утра мир сполна отомстил ему за неосмотрительность — в недрах раздатчика не нашлось даже замороженного сэндвича, он был пуст. Впрочем, там, куда собирался детектив, можно было отыскать вполне сносный завтрак.

Изученные данные, несмотря на воодушевляющее их количество, не принесли существенных идей, но за мелочь детектив всё-таки уцепился. В досье он обнаружил ключ-доступ от квартиры Кира в университетском районе и отчёты о её обыске. Там не описывалось значимых находок, но у Хоба было кое-что, чего не было у других безопасников — крепко въевшийся в сознание отпечаток личности мальчишки. Понадеявшись, что прежние частые симуляции подтолкнут его к чему-нибудь полезному, как подтолкнули на Сцеволе к ссылкам из досье, детектив рано утром отправился на место.

Пылевая буря за ночь усилилась, и теперь даже дополнительные роботы не справлялись с полноценной очисткой купола. Бурый песок врезался в крышу длинного скоростного туннеля, змеился по стеклу, разбрасывал по поверхности рассеянные волны теней. Непогода приглушала и прежде блёклый свет, усыпляла, и детектив почти дремал, убаюканный тишиной. Густой красноватый сумрак временами прорезали короткие багряные вспышки и желтоватые лучи фар редких встречных машин, причудливыми пятнами отражающиеся от узких стен магистрали, и это добавляло дороге странного умиротворения.

Университетский район, один из старейших в колонии, тоже был проектом Сомнии. Огромный подземный комплекс: научные лаборатории и учебные аудитории, общежития студентов и преподавателей, множество корпусов и факультетов. Место считалось престижным: поверхность возле станции и павильона со скоростными лифтами занимали популярные рестораны, дорогие магазины и офисы фирм, работавших со стажёрами. Здесь же находился помпезный открытый лекторий, предназначенный для очень именитых гостей. В нём когда-то читал лекции и доктор Лихтор Свон, по слухам, всякий раз собирая полную аудиторию.

Административная часть университета располагалась внизу — пять широких ярусов по десять этажей, на каждом из которых давным-давно образовался свой студенческий городок. Немало самых разнообразных качества и цены кафе, баров, игровых клубов перемешались со спортивными залами, представительствами факультетов, какими-то непонятными молодёжными объединениями и местечковыми барахолками в хаотичную сеть, зацикленную на самой себе. На ярусах этого района с лёгкостью можно было заблудиться, но скучать не пришлось бы ни минуты.

Хоб выбрался из такси на площади и сразу отправился к спуску — искать на поверхности ему точно было нечего. Полупустой лифт с шелестящим свистом доставил детектива к нужному этажу — как раз туда, откуда добраться до квартиры Кира можно было по подземной линии. Стоило приблизиться к станции, на глаза тотчас попалось местечко для завтрака — потёртая вывеска обещала лучший кофе сектора и скидки на всё меню, кроме напитков, в утренние часы.

Толкнув несколько помятую дверь, детектив вошёл в помещение, старательно оформленное владельцем-энтузиастом в южноамериканском стиле. Светлые стены с пластиковыми элементами под дерево, искусственная зелень в крупных горшках на полу, плетённая мебель с кричаще-яркой обивкой — заведение выглядело уютным и наверняка пользовалось популярностью.

Звонок коротко пискнул, выдернув из полудрёмы девушку за барной стойкой, — она подскочила от неожиданности и довольно затравленно уставилась на форменный костюм и значок Хоба. Единственная посетительница — молодая студентка, забившаяся в уголок, вздрогнула и, взглянув с рассеянным недоумением, тут же склонилась над планшетом. Она неслышно что-то бормотала одними губами, нервно выстукивая пальцами по столу, и детектив, коротко кивнув официантке, нарочно сел в другом конце небольшого зала, чтобы не мешать подготовке к занятиям.

Психослепок подключился к сети заведения, и встроенный в столешницу экран вывел меню. Хоб, оценив разнообразие блюд, решил, что явно не ошибся с выбором кафе, сделал заказ и уставился в фальш-окно. Проекция демонстрировала смутно знакомый вид — широкую площадь с фонтаном, здания с массивными колонами, густую зелень кустов и деревьев. Мужчины и женщины праздно шатались, поглядывая на свои отражения в витринах, прятались от солнца в рябящей от ветра тени или сидели на парапетах прямиком у воды. Казалось, протяни руку открыть окно, и в уши ударят шум толпы, птичьи крики, стрёкот насекомых — странная шутка разума, воскресившего почти забытое воспоминание. Хоб, коротко хмыкнув, отвернулся, посмотрел сквозь дверное стекло на резко освещённый, узкий коридор, щедро изукрашенный разнообразными студенческими граффити — от невнятных надписей до вполне симпатичных рисунков и смелых социальных высказываний. Здесь, недалеко от поверхности, молодые люди выражали мысли достаточно деликатно, но стоило спуститься ниже, как их философия обретала иные краски.

— Нас уже допрашивали по поводу той драки и сказали, что всё улажено, но если нужно ещё что-то…

Высокий голос официантки, приправленный избыточной вежливостью, вырвал Хоба из раздумий. Девушка довольно нервно поставила перед ним чашку кофе и тарелку, а после замерла, глядя исподлобья с испуганной покорностью.

— Я просто зашёл поесть, — с лёгким раздражением заверил детектив.

Официантка вымучено улыбнулась и, пожелав приятного дня, вернулась за стойку. От Хоба не укрылся её напряжённый взгляд на закрытый в дневные часы барный шкаф — основной источник всего дохода заведения и, конечно, её зарплаты. Лицензия на продажу висела на видном месте, настолько близко к поверхности ничего запрещённого или даже крепкого не водилось, но студенты обычно брали количеством, а после драки опять пошли разговоры о запрете торговли алкоголем в университетском районе. Детектив, неопределённо хмыкнув, приступил к завтраку — ему, к счастью, никогда не приходилось заниматься подобными делами и разгребать их последствия.

Крошечное кафе несомненно заслуживало внимания. Вкусная еда и приличный кофе под аккомпанемент ненавязчивой музыки — что ещё нужно для хорошего начала дня? Хоб допил последний глоток из яркой полосатой чашки, отправил официантке приличные чаевые в дополнение к чеку и поспешил к выходу. Прощальные взгляд и улыбка девушки смогли бы, пожалуй, обогреть неплохую часть Тлалока, и детектив шёл к поезду неприлично весёлым для безопасника при исполнении.

Жильё Кира располагалось в нескольких станциях, поблизости от факультета теоретической физики. Элитный сектор яруса почти у поверхности, закрытая территория, собственная служба безопасность — редкие студенты могли попасть сюда даже в гости. Система отсканировала допуск моментально, и Хоб беспрепятственно прошёл в непривычно аккуратные для подземной части колонии коридоры.

В дневные часы людей вокруг не было — университетский район, в отличие от многих других, жил по расписанию поверхности. Пустое пространство с неплотной чередой однообразных дверей давило белой яркостью — световые панели здесь оказались выкрученными на максимум, что несколько удивляло бессмысленной тратой энергии. Впрочем, вскоре любые вопросы по этому поводу отпали полностью.

Двое крепких парней появилось из-за поворота одновременно: шли спокойно и занимали почти весь узкий коридор. Матовые маски на шлемах скрывали лица, форменные графитовые спецкостюмы вместе с синхронными движениями и пистолетами-пулемётами, которые оба держали наготове, добавляли сходства с антропоморфными роботами. Хобу хватило одного взгляда на них, чтобы остановиться и, не дожидаясь приказа, расшарить идентификатор личности, данные значка и имеющиеся доступы.

Солдаты чуть замедлились, считывая предоставленную информацию, но не задержались, и в полном молчании прошли по одному мимо отступившего к стене детектива. Ему показалось, что последний коротко, едва заметно кивнул, но это мало походило на правду, и Хоб списал всё на игру света. Задумчиво хмыкнув, он аккуратно покосился назад через плечо и тут же отправил Расту единственный уместный в данной ситуации вопрос:

«Какого хрена ОСы прочёсывают верхние ярусы?»

Быстрого ответа не последовало, а это означало одно из двух — либо помощник сам не в курсе происходящего, во что верилось слабо, либо, наоборот, уже влез туда по уши и теперь вычленяет значимую информацию для доклада. Хотя встреча со спецподразделением колонии настораживала сама по себе, дёргаться без отчёта было бессмысленно, потому Хоб отправился дальше, невольно прислушиваясь к глухим звукам подземки — шелесту вентиляции с далёким гулом поездов и лифтов. Других людей, ни военных, ни гражданских, по дороге не отыскалось. Коридоры оставались пустыми и тихими, а к тому моменту, когда детектив добрался до нужной квартиры, система приглушила световые панели — патруль покинул сектор, и ярус вернулся к привычному существованию.

У двери Хоб немного помедлил, словно нехотя активировал доступ и переступил порог смутно, почти неуловимо знакомого места, которое в то же время видел впервые в жизни. При всех достоинствах мальчишки, Кир был обыкновенным студентом и аккуратностью не отличался — по крайней мере, детектив сомневался, что после обыска, который наверняка пытались провести тихо, сотрудники Сомнии оставили бы за собой такой разгром. Он с кривой ухмылкой огляделся, списал бардак на спешку при сборах и полностью сосредоточился на деле.

Двухкомнатная квартира с отдельной кухней вызвала лёгкую зависть — сложно было даже представить, во сколько могла бы обойтись её аренда, не говоря уже о покупке. Мебель из натуральных материалов, комфортные по местным меркам пространства, современная техника — то, о чём большей части марсиан и мечтать не приходилось. Хоб неспешно обошёл всё вокруг, выискивая то, что покажется значимым.

Кухня интересной не выглядела — обыкновенная, темноватая, с качественным, вместительным раздатчиком, кое-как распиханной посудой и брошенной на столе кружкой с накрепко въевшимися разводами то ли чая, то ли ещё какого напитка. В углу робот-помощник, приткнувшийся у давно обесточенной зарядной станции. Хоб, заметив тонкие царапины на новеньком корпусе, присел на корточки и с печальной усмешкой пробормотал:

— Разбирали тебя? Ломался или мальчишке было просто любопытно взглянуть на устройство?

Задерживаться детектив не стал — отношение Кира к бытовой технике точно не относилось к делу. Да и заговорил только ради того, чтобы разбить гнетущую, слишком густую тишину, которая, впрочем, навалилась снова, стоило замолчать. Казалось, не первый и не последний в работе подобный обыск — квартиры покончившего с собой убийцы — но именно здесь Хоб находился вместе с плотно осевшей в сознании личностью хозяина, что вызывало не самые приятные ощущения.

Детектив медленно поднялся и пошёл дальше — в совсем крошечную спальню, где уместились только кровать и душевая капсула со стеллажами за декорированной камнем выдвижной панелью в стене. Полезного здесь нашлось ещё меньше, и Хоб, не задерживаясь, направился в последнюю комнату.

В ней царил удивительный порядок, словно Кир сдавал часть квартиры куда более аккуратному однокурснику. На самом видном месте — прямиком в нише у стола — геймерский шлем, главная ценность коллекции мальчишки. На стене висело несколько фото, и детектив некоторое время недоумённо смотрел на них, пытаясь вспомнить, видел ли хоть раз в жизни нечто подобное. В голову не приходило ничего, кроме исторических видео, и мысли, что парень предпочитал ретро не только в оформлении сетевого пространства. Рассказать многого кадры не смогли — всё те же друзья, что и в профиле, семейный снимок с какого-то праздника и, отдельно, Кир с отцом, живо обсуждающие что-то за парой бутылок пива. Хоб отвернулся, вновь осмотрел комнату и решительно двинулся к световому индикатору выдвижной панели.

Вместо привычной системы хранения там обнаружились стеллажи с разнообразным старым оборудованием, заботливо расставленным мальчишкой с каким-то только ему понятным смыслом. Детектив отметил, что некоторые, вероятно, наименее ценные, экспонаты оказались разобраны. Где-то на грани сознания короткой вспышкой мелькнуло странное чувство, словно ему были дороги эти безделушки. Оно тотчас исчезло без следа, но Хоб всё равно раздражённо тряхнул головой и поспешил вернуться в комнату.

Стационарник на столе активировался, подчиняясь ключу доступа из досье. Детектив, поудобнее расположившись в эргономичном кресле, кажется, обитом натуральной кожей, сосредоточился на экране. Учебные библиотеки, специфические программы для расчётов, та дурацкая игра и прочая бесполезная муть — снова ничего значимого. Впрочем, так просто Хоб сдаваться не собирался — были или нет здесь другие кибербезопасники, а проверить повторно не повредит.

Сперва требовалось получить полный доступ, которым в досье с ним никто делиться не собирался. Небольшой тёмный прибор перекочевал из кармана на стол, коротко вспыхнул синим, устанавливая соединение, а Хоб тем временем полностью сосредоточился на работе. Кир, несомненно, был талантливым парнем, но на взлом системы не ушло много времени. Зато на поиск чего-то полезного среди бессмысленного мусора оказалось потрачено изрядно сил. На странный сетевой сигнал детектив наткнулся совершенно случайно и решил попытаться его отследить.

Здесь стояла защита не столько серьёзнее, сколько её было просто во много раз больше. Мальчишка со всем, пусть дилетантским, но старанием, прятал нечто важное, и чем глубже продирался по следу Хоб, тем больше его охватывал непривычный, несвойственный ему прежде азарт. Наконец последний барьер пал, и детектив, бегло осмотрев удалённое хранилище, откинулся на спинку с весёлой улыбкой:

— А ты был не таким уж послушным паинькой, приятель?..

Огромное информационное озеро технической и научной направленности на защищённом сервере. Проекции, видео, курсы лекций, записи конференций и статьи с напрочь сломанными лицензионными ключами или вообще без них, что вызывало серьёзные сомнения в готовности и согласии авторов на размещение материалов в сети. Хоб, оглядывая надёжно спрятанное от посторонних богатство, задавался закономерным вопросом: на кой чёрт мальчишке могло понадобиться ломать сертификаты для личного использования? Со спёртыми из закрытых источников исследованиями всё было проще — детектив на своей шкуре испытал азартность младшего Дорнака и понимал, что парня от получения новых знаний вряд ли остановили бы дурацкие условности вроде отсутствия разрешения на публикацию.

На некоторое время Хоб полностью погрузился в изучение ворованной коллекции мальчишки, параллельно запустив поиск по Экватору, — в конце концов, версии с украденными наработками они не оставили. Впрочем, верилось в неё всё ещё слабо, а доказательств на сервере не находилось — даже открытой и обнародованной информации о станции среди материалов не было. Тлалок в результатах мелькнул всего раз — в древней технической статье разработчика Джевенса о квантовых системах управления, где планету упоминали в качестве некого амбициозного проекта Сомнии, о котором «в скором времени будет известно больше». Учитывая любовь мальчишки к квантовой физике и технике, логичнее было предположить интерес к ним, а не к задворкам Солнечной системы. Тем более, что заметка почти десятилетней давности была опубликована в открытом доступе, и, вполне возможно, просто стала началом коллекции, а после продолжала болтаться в озере исключительно из-за ностальгии.

Перед тем, как окрестить статью малозначимой и отложить, Хоб на лишний миг зацепился взглядом за имя её автора. Майкл Янг, добродушный, весёлый парень, в прошлом был его коллегой. К тому же, тогда талантливый молодой разработчик, сейчас он неплохо продвинулся — не далее как вчера вечером знакомый мелькнул в досье среди ключевых специалистов, работавших в Джевенсе над Экватором. Сильнее связанной с расследованием статью подобное не делало, но настроение эта мелочь немного исправила, и к другим документам детектив приступил с чуть большим энтузиазмом.

За разгребанием материалов он совсем потерял счёт времени и вернулся в реальность только после настойчивого сигнала планшета о новом сообщении. Хоб несколько рассеянно взглянул на экран, но увидел имя Раста, нахмурился, тут же открыл доклад, и чем дальше читал, тем мрачнее становился.

Утром какой-то чокнутый придурок расстрелял людей на станции одного из довольно престижных ярусов недалеко от поверхности. Этот сектор не относился к отделу детектива, но его ребята сейчас не отрывались от новостей, потому что их вполне могли дёрнуть в помощь местным безопасникам. Никакого официального заявления пока не было, но все понимали, что оно появится очень скоро — в том районе жило немало достаточно высокопоставленных сотрудников Сомнии, в том числе…

Он нервно пробежал глазами список пострадавших, но Эспер Кид не нашёл ни среди погибших, ни среди раненых. Зато взгляд зацепился за другое имя, которое встретилось детективу далеко не первый раз за последние дни. Майкла Янга убили в перестрелке, и просто так списывать всё на череду совпадений Хоб не собирался.

Детектив сидел в офисе, подперев подбородок кулаком, задумчиво глядя в планшет и машинально постукивая пальцами по столешнице. Монотонный звук уже начинал слегка раздражать, хотя прежде помогал сосредоточиться, но мыслями Хоб был сейчас слишком далеко, чтобы попытаться что-то изменить.

Отдел встретил его резкой, внезапно возникшей тишиной, словно парни ждали распоряжений начальства о деле, которое к ним никак не относилось. Детектив, прежде чем захлопнуть дверь кабинета, велел возвращаться к работе, хотя слабо верил, что сегодня коллеги окажутся на это способны. Их можно было понять — слишком наглое преступление настолько близко к поверхности. Где-то внизу наркоманы и прочие придурки резали друг друга чуть ли не ежедневно, но здесь, в приличном секторе верхних ярусов? Для всей колонии подобное звучало абсурдно.

Повисшее в отделе молчание быстро сменилось неясным гулом. Безопасники продолжали обсуждать происшествие, обмениваться в рабочем чате новостями, но были возмущены настолько, что привычной переписке предпочли приглушённый разговор. Детектив редко наблюдал в подчинённых такую тягу к живому общению с коллегами — Экватор и сегодняшний расстрел, больше случаев в голову, пожалуй, не приходило.

Наконец, Хоб вынырнул из размышлений, решительно свернул досье и активировал видео-вызов. На экране тут же возник детектив отдела, к которому относился злосчастный сектор. Сутулый, лысеющий пожилой мужчина с пухлыми, вечно приоткрытыми губами и маленькими глазками под кустистыми бровями, он производил обманчивое впечатление очень недалёкого человека, зато безопасники знали его как прекрасного и чертовски дотошного специалиста, что придавало свершившемуся утром ещё большую бредовость.

— Чего надо? — раздражённо бросил коллега, тут же резко отвернулся, рявкнул на кого-то и вновь недовольно уставился в камеру.

— И тебе привет. — Хоба не задело подобное пренебрежение вежливостью — он понимал, какой у старика выдался нервный и паршивый день. — Не возражаешь, если кое-кто из моих парней подключится к расследованию сегодняшнего происшествия в качестве наблюдателя?

— Начальство присмотреть велело? — Детектив скривился в недовольной, едва уловимо обиженной гримасе.

— Нам заняться, по-твоему, нечем? Нужна информация по одному делу, и она может у вас проскочить.

— Ну так запросил бы.

— И через сколько я её получу? — вкрадчиво поинтересовался Хоб.

— Хрен с тобой, пусть прётся, — смягчился коллега. — Допуски дам. Но парней лишний раз не дёргать!

Детектив отключился и коротко кивнул Мору, который уже давненько сверлил его взглядом со своего места. Напарник тут же поднялся и направился к выходу — приказа действовать он ждал с тех пор, как начальник связался с ним по пути из университетского района. Ни на это, ни на короткую проверку досье не ушло много времени, и ситуация стала ещё запутаннее. Сегодня погиб Янг, один из трёх специалистов Джевенса, работавших вместе с Игрид над проектом Экватора. А несколько месяцев назад, в аварии, за судом по делу о которой следил детектив, скончался второй. Так что теперь Хоб как никогда захотел уделить внимание бывшим коллегам.

Джевенс. Эти ребята настолько давно занимались прошивкой мозгов оборудования Сомнии, что иногда программистов корпорации считали их дочерним филиалом. На деле они не имели друг к другу отношения, просто были партнёрами, и на технику лепили совсем не логотип разработчиков. Им оставалось довольствоваться крошечной иконкой в углу экрана, на которую редко кто обращал внимание. Зато в Джевенсе знали о проектах Сомнии больше, чем некоторые её сотрудники.

Могли ли они захотеть заполучить систему Свона вместе с одним из её создателей? С ней в Джевенсе работали чуть ли не с момента появления и умели обращаться, решению усовершенствовать психослепки со стороны якобы дочки Сомнии никто бы не удивился, а давнее сотрудничество вполне способно было обеспечить некоторую свободу от подозрений со стороны корпорации. Но на кой чёрт тогда убирать людей, которые как никто близко взаимодействовали и с психослепками, и с Игрид? Подобная попытка отвести глаза выглядела бы откровенно по-идиотски, а разработчиков, узнавших что-то лишнее, куда проще заставить замолкнуть иначе или банально купить… Для совпадения многовато трупов, а случайно под раздачу Джевенс попасть не мог — кому-то эти сотрудники определённо мешали. И раз уж у Хоба была возможность выяснить, что происходит у бывших коллег, воспользоваться ей следовало немедленно.

Для этого требовались две составляющие: пара бутылок качественного виски и поездка к старому приятелю Нилу. Ни с тем, ни с другим затруднений не предвиделось. Хоб отправил сообщение, вскоре получил ответ, что парень будет рад встретиться завтра после обеда, когда закончится его смена. Детектив обещал подъехать и принялся обдумывать грядущий диалог. Насколько бы тепло он не относился к приятелю, следовало проявить максимум осторожности и отсечь любые острые темы до того, как они вызовут хоть каплю подозрений. К тому же, чем меньше Нил будет знать о настоящей цели визита, тем в большей безопасности окажется его карьера, и, в свете последних событий, возможно, жизнь.

На следующий день детектив в первую очередь закинулся энтеросорбентами, а после провёл некоторое время, задумчиво взирая на небольшой сейф, где хранился ствол. После расстрела на станции оружие на нижних ярусах могло вызвать много вопросов и ненужные трудности, но именно теперь соваться туда без него хотелось меньше всего на свете. Взвесив все за и против, Хоб взял пистолет с собой, рассудив, что готов пожертвовать комфортом, но не безопасностью. Тем более, что место, где жил Нил, располагалось в секторе, который марсианами с поверхности пусть и считался благополучным, но с очень существенной натяжкой.

До ближайшего павильона со скоростными лифтами детектив добрался быстро — колония давно оказалась щедро ими усыпана. Местный спуск мало походил на простенький, но аккуратный университетский, а техника, пусть была поновее, выглядеть таковой перестала почти сразу после установки. Широкую кабину полностью изуродовали сомнительного содержания символикой и навязчивыми кодами рекламы, вентиляция не справлялась с пыльной затхлостью, а дребезжал и подозрительно гудел лифт от каждого движения — за день через него просто проходило слишком много народа, чтобы оставалась хоть какая-то возможность сохранить приличный вид и нормальное состояние.

По прибытию Хоб вместе с немногочисленными пассажирами протолкался сквозь ожидающую подъёма очередь и с головой окунулся в атмосферу нижних ярусов, которую в глубине души мечтал забыть, словно страшный сон.

Туннели здесь не замолкали никогда. Людям не было дела до светового дня, а распорядок строился исключительно на расписании смен жителей каждого отдельного сектора. Холодный искусственный свет заливал посеревшие от времени коридоры, безразличные лица рабочих, потасканные автоматы продажи кофе и еды с грязными разводами на ударопрочных стёклах. Ярус встретил Хоба толпой, спешащей по делам, более влажным воздухом, отдающим отчётливым привкусом железистого запаха поездов и прогорклыми, неясными ароматами подземки, бороться с которыми не удавалось при всём техническом прогрессе колонистов. Внизу можно было не носить респиратор, и сколько бы ни хотелось обратного, детектив стянул его ещё в лифте, понимая, что эта маленькая деталь может вызвать слишком большой интерес у неблагонадёжных представителей местного общества.

На многолюдной, шумной станции Хоб быстро заскочил в вагон, протиснулся поближе к решетке, откуда дул относительно свежий ветерок, и постарался полностью отрешиться от происходящего за мыслями о будущей встрече. Но краем сознания он всё же отметил, что пассажиры ведут себя несколько тише обычного и вместо привычных в пути занятий, вроде листания ленты или болтовни ни о чём со спутниками, то и дело подозрительно оглядывают соседей, будто опасаясь нового нападения. Никаких иных следов вчерашней трагедии детектив не нашёл — этот ярус находился слишком далеко от того места и лежал существенно глубже, чтобы большинство его обитателей могло всерьёз испугать произошедшее.

После поезда Хоба ждал короткий подъём от станции и новый коридор, почти неотличимый от предыдущего. Разве что, по сравнению с остальной частью яруса, этот этаж был даже относительно хорош. Местами стены украшали граффити, но в остальном коридоры оказались чистыми и ухоженными настолько, насколько могли позволить себе жители. В частой череде одинаковых дверей взгляд Хоба невольно выхватил одну, не примечательную ничем, кроме того, что за ней прошло его детство. Когда-то они с Нилом были соседями и одноклассниками. После родители улетели обратно на Землю, едва отец вышел на пенсию, а детектив остался здесь, навсегда связав жизнь с Марсом, пусть и выбрал себе местечко гораздо приятнее прошлого.

На двери напротив, в квартиру Нила, пестрели многочисленные, истерзанные наклейки разной степени пристойности, и многие из них явно неоднократно пытались тереть и скоблить, что придавало им особенный шарм. Автором коллекции, от которой матери Нила так и не удалось до конца избавиться, был в том числе Хоб. Друзья пытались сотворить похожую и у детектива, но после первой попытки будущие начальник отдела безопасности вместе с талантливым разработчиком получили такой нагоняй, что предпочли сосредоточиться на украшении двери Нила: его мама отличалась гораздо более мягким характером. Хоб с тёплой улыбкой вспомнил эту женщину — один из немногих светлых моментов своего существования в подземной части колонии.

Дверной замок гулко щёлкнул, стоило детективу оказаться в поле зрения камеры у входа. Ради соблюдения приличий он негромко постучал, но не стал дожидаться ни ответа, ни, тем более, когда хозяин откроет, и просто зашёл. Сразу за порогом, напрочь перегородив тёмную, крошечную прихожую, приютился недорогой робот-помощник, без которого Нилу было не обойтись.

Хоб с трудом протиснулся в квартиру на две небольшие комнаты. В одной — кухонный уголок и диван: тут провёл всё детство его друг и был частым гостем сам детектив. После смерти родителей Нил перебрался жить в их бывшую спальню, а здесь соорудил себе рабочий кабинет поближе к раздатчику и запасам чая. В этой квартире время словно застыло, давно ничего не менялось даже в мелочах, а сам друг не покидал не только своего яруса, но и своего жилища, и всё его общение с внешним миром уже много лет сводилось к сетевому.

— Рад встрече, детектив, — несколько устало приветствовал хозяин, хотя Хоб по-прежнему видел только коротко остриженный затылок.

К подобному он привык — Нилу требовалось существенно больше времени, чтобы обернуться к собеседнику. Инвалидная коляска оставалась таковой даже с прикрученными к ней психослепками, датчиками и прочими современными технологиями. Хотя бы простенький экзоскелет парень себе позволить то ли не мог, то ли просто не видел в нём никакого особого смысла. Или это вообще не способно было помочь в случае его травмы.

Хоб никогда не пытался узнавать подробностей о том, что произошло с другом. В школе Нил прекрасно ходил и не имел проблем со здоровьем. После детектив отправился учиться в академию, парень поступил в Марсианский, и они расстались на долгие годы. А когда выяснили, что работают вместе в Джевенсе, и встретились, старый приятель уже сидел на инвалидном кресле. Спрашивать, что случилось, тогда показалось Хобу издевательством, Нил тоже не спешил делиться этой историей. Единственное, о чём детектив знал наверняка — друг давно смирился, а вот он сам всё ещё мысленно морщился, если слышал беззаботно брошенную фразу: «когда я был на ногах». Объяснить, что напрягало в ней больше, — безразличная, даже насмешливая интонация Нила, или собственные воспоминания о том, как они носились по всем доступным туннелям яруса и пробирались на другие, Хоб не мог.

— Подгребай, — предложил тем временем Нил, освобождая место на столе. — Надеюсь, ты не забыл виски?

Детектив молча выставил перед другом обе бутылки и, развернувшись, направился к кухне — сценарий их встреч не менялся уже очень много лет.

Пока Хоб, некоторое время поборовшись с вечно заедающей выдвижной панелью ниши, добывал стопки с посудой и раскладывал по тарелкам заказанные Нилом закуски, тот мрачно поинтересовался:

— Про Янга слышал уже?

Детектив, не оборачиваясь, коротко кивнул:

— Ещё вчера. Но сектор не наш и расследование висит на другом отделе.

— А чего там расследовать? — со злостью процедил Нил. — Какой-то двинувшийся нарик потёк мозгами и решил выяснить отношения с такими же уродами. Случись всё на несколько ярусов ниже — никто бы и внимания не обратил. И теперь на поверхности истерят только потому, что эта плесень подползла непозволительно близко к ним.

— Я так-то сам с поверхности, — спокойно заметил Хоб.

Он сгрузил подъехавшему роботу тарелки, забрал стопки и, обернувшись, встретился с холодной насмешкой в глазах старого друга.

— И я бы был. — Нил чуть вскинул подбородок, постучал ладонью по своей коляске, безразлично добавил: — Если бы для меня это значило хоть что-то, кроме более дорогой аренды.

— Безопасность не в счёт? — с иронией поинтересовался Хоб.

— В квартиры они тут пока не ломятся.

Робот подвёз детективу складной стул и откатился в коридор, к зарядной станции. Огоньки на экране погасли, но все понимали, насколько состояние сна у подобной техники условно. Особенно хорошо это понимал специалист по информационной безопасности. И раз уж Нил сегодня злился на весь свет, лучше было попытаться сгладить ситуацию, пока друг не наговорил лишнего.

— Всю колонию задолбали нижние секторы, — заверил Хоб с усталым раздражением, разлил виски по стопкам, подтолкнул одну Нилу. — Любой кретин может купить ствол и наркоты на сдачу, а дёргаться все начинают, только когда он примется палить без разбора. Думаешь, мы с парнями не спускаемся дальше первых трёх ярусов и не ковыряемся во всём этом?

— Нихрена вы с ними не сделаете. — Нил опрокинул рюмку, а в голосе затаённый гнев сменился мрачным недовольством. — Уберёте одних, на их место тут же прибегут другие. Проходили не раз… Просто многовато навалилось за последнее время. Майкла жаль… Я когда в Джевенс устроился, он мне столько помогал. Ещё пару месяцев назад парни из отдела поехали под соседний купол, попали в аварию — сбой автопилота, не подгрузились обновлённые базы. В итоге два трупа и один овощ на системе жизнеобеспечения. Сегодня в обед Ирма написала — Ральф в реанимации, состояние критическое.

— Как? — выдохнул детектив, быстро влил в себя виски и тут же потянулся за бутылкой. — Что случилось?

— Вроде с сердцем что-то. — Нил подтолкнул свою рюмку ближе к другу. — Я, как понимаешь, не стал особо расспрашивать. Ну и со здоровьем у него было не очень. Он хоть бодрился вечно, давно не мальчик.

Хоб медленно кивнул. С Ральфом, пожилым и эксцентричным начальником проекта, они были в приятельских отношениях многие годы. Но настораживало ещё кое-что, помимо переживаний за его состояние, — Ральф фигурировал в материалах третьим сотрудником Джевенса, работавшим над оборудованием Экватора вместе с Игрид.

Но кому и для чего понадобилось убирать обычных разработчиков? Что у них было, кроме знаний системы Свона и программного обеспечения черте-где находящейся научной станции? Ясно только одно: Игрид к их смертям причастна быть не может. Потому что в момент как минимум одной она болталась на Сцеволе вместе с безопасниками, а теперь с неё сама Сомния глаз не спускает ни явно, ни втихаря.

Расспрашивать Нила подробнее он не стал — ещё втянет друга в творящуюся хрень так, чтобы потом внезапно узнать о его критическом состоянии. Достаточно, что Ральфа при таком раскладе они живым и здоровым больше не увидят точно. Хоб мысленно выругался, глотнул ещё виски и невольно подумал, что слишком зациклился на вероятной вине Игрид. Идея, что подставить пытаются не Сомнию или Дорнака, а саму учёную, в голову за время расследования не пришла ни разу. А ведь у Лихтора было полно талантливых студентов, среди которых легко мог выискаться умник, посчитавший несправедливыми высокую должность, доступ к разработкам и прочие блага, свалившиеся на однокурсницу только потому, что она дочь гениального учёного.

— Ладно, прости. — Нил с едва заметной неохотой прервал затянувшееся молчание. — Тебе с этим Экватором тоже хреново пришлось. Здесь всё кипело: ходили слухи, что трагедия из-за психослепков…

— Кто бы сомневался. Наверняка плодили те полудурки, которые уверенны, что Сомния их зомбирует. А на Тлалоке извержение постаралось: вентиляция подвела из-за бури. — Хоб поморщился, сам не понимая, от чего: потому что приходилось раз за разом повторять придуманную общественниками муть, или от того, что дело научной станции порядком утомило, даже если бросить его по собственной воле он был уже не способен. — Но веселее от этого, понятно, не становится.

— Кому как, — скривился Нил. — В Джевенсе была паника, пока не обнародовали результаты расследования. Код-то наш, вместе с вашей Свон писали. Начальство переполошилось, что о нас резко вспомнят, и тогда идти нам ко дну вместе с вами. Трясло знатно, даже несколько человек под шумок уволили.

— Кого? — не слишком искренне удивился Хоб, наливая виски. — Ничего же непонятно было.

— Пара ребят попалась под горячую руку. Молодняк совсем, вчерашние студенты. Сам знаешь, у нас такие вечно отдуваются за косяки и просто по случаю. Они Свон даже случайно в коридоре не видели, но кого это интересует, если нужно показать бурную деятельность?

— Самому ничего не грозило? — Детектив со всем старанием изображал, что понятия не имеет о дополнительных материалах расследования. — Или ты тоже с нашей Игрид незнаком?

— Не, мне повезло. — Парень с довольной улыбкой мотнул головой. — Говорят, Свон мастер выносить мозг. Но я сейчас в экспериментальной команде, работаем над новым проектом, поэтому меня не привлекали. Увидишь, когда выйдем на рынок, — штука обещает быть офигенной. А пока, по заветам наших безопасников, мне надо закрыть рот и восхищаться в гордом одиночестве молча, желательно расхреначив всю электронику в радиусе двадцати метров, да, Хоб?

— Ведь помнишь ещё, — невольно рассмеялся он.

— Шутишь? После тебя эту фразу можно считать негласным девизом Джевенса.

— Из-за кого бы так вышло, дружище. — Детектив понадеялся, что эта мысль давно стала для друга истинной не только в проектах.

— Мне нравилось с тобой работать, — пожал плечами Нил. — Хотя изредка было желание вмазать посильнее. Но даже в отделе по тебе скучают. Иногда.

— Точно по мне, а не по Расту, который их после меня успокаивал? — весело поинтересовался Хоб.

Друг ухмыльнулся и молча опрокинул очередную стопку. После вздохнул, гораздо печальнее сказал:

— А ребят с Экватора всё равно жаль. Наши за официальную версию ухватились сразу, побежали выражать соболезнования, даже на похороны кого-то представителем отправили… Но насколько это всё тошнотворно, а? Ощущение, что они проблеме с вентиляцией только обрадовались. Им же плевать на погибших, лишь бы на корпорацию тень не упала. А там, говорят, парнишка совсем молодой был, студент ещё.

— А ты откуда знаешь? — На этот раз Хоб удивился уже искренне.

— Так в сети сразу слухи поползли отовсюду. Интервью публиковали с родственниками и друзьями. Не знаю, чего они за этого мальчика уцепились, но его было полно. Может, чтоб трагедия посильнее пробирала — вчерашний школьник погиб же. Или у него болтливых дружков нашлось больше, чем у остальных.

— Всё проще, — нехотя процедил детектив. — Он был сыном члена правления.

— Ясно… — нахмурился Нил. — Я все их чёртовы советы директоров на дух не переношу, но тут только посочувствовать. Ему же ещё читать все эти стенания приходилось. Большинство выло, чтоб засветиться, а он ребёнка потерял из-за дурацкого косяка в расчётах нагрузки. Никому не пожелаешь… И другие хорошие люди погибли, Фрэнк тот же. Я его лекции постоянно смотрел, про парадокс Ферми раз десять уже переслушал. Офигенный мужик был всё-таки, как ни крути…

Они просидели за столом с десяток часов. Чем больше разработчик вливал в себя алкоголя, тем чаще возвращался к теме Экватора. Хоба это не удивляло — несчастных случаев при открытиях новых станций уже давно не бывало, а здесь сдержанному любопытству друга способствовала ещё и громкая идея проекта. Детектив старательно избегал острых тем и всё больше убеждался в непричастности Джевенса к трагедии. Нил не мог знать всего, даже о проекте своей корпорации на Тлалоке имел весьма смутное представление: просто был поглощён собственными разработками и не находил времени общаться с коллегами из других отделов. Но после разговора у Хоба появилось множество косвенных доказательств, что Джевенс боялся огласки проблем с психослепками не меньше Сомнии. Если это было некой тонкой игрой, то на кой чёрт корпорация тут же признала официальную версию, оставалось неясным.

Хоб простился с Нилом поздним вечером и отправился к станции. Время сола на подземной части колонии почти не сказывалось, разве что слегка уменьшилась толкучка и поезда ходили чуть реже. Световые панели в коридорах, привычно возвестив наступление полуночи двумя короткими алыми вспышками, стали чуть тусклее — в основном ради экономии энергии, а не потому, что кому-то здесь приходило в головы задумываться о привычном для поверхности распорядке дня.

Во время вынужденной прогулки по более глубоким этажам яруса детектив периодически ловил довольно своеобразные взгляды местных жителей, не выпускал руки из кармана, где во внутренней кобуре прятался пистолет, и мысленно радовался, что другу с его инвалидным креслом ночью никуда тащиться не нужно. Здесь не было безопасно, как минимум потому, что на одного полоумного, которому не понравилась твоя морда, придётся десяток человек, плевать хотевших, что творится, пока дело не касается их. Возможно, именно это и поспособствовало когда-то тому, что Нил потерял возможность ходить.

На поверхности Хоб глубоко вдохнул через респиратор. Пыльный весенний воздух Марса показался счастьем. До квартиры было недалеко, поэтому детектив побрёл пешком по пустым улицам, силясь привести голову в порядок и обдумать услышанное. Мысли не давали покоя, и дома он невольно вернулся к расследованию: пробежался по упомянутым Нилом интервью, восхитился степенью лицемерия некоторых людей, например, профессора, уволенного за взятки. Парня тот оплакивал, словно родного сына, и уверял, что Кир был его лучшим студентом за многие годы. Естественно, Дорнак при всей поднятой шумихе старательно избежал появления в деле своей фамилии, а потому полностью историю отчислений знал только очень ограниченный круг друзей и близких. Теперь сердобольные марсиане в сети жалели жадного придурка, а кто-то уже требовал проведения проверки законности его увольнения. Детектив ругнулся, а после, чтобы отвлечься, переключился на досье Фрэнка, заинтересовавшись словами друга о лекциях учёного и, куда больше, их тематикой.

Астрофизик показался Хобу приятным человеком: острослов, популяризатор науки, частенько выступавший для любителей космологии в свободное от экспедиций время. Прощальным словом Фрэнки благодарили не только его бывшие студенты, но и несколько солидных академических изданий и каналов, с которыми он прежде сотрудничал. Следующий час Хоб убил на то, что с бокалом виски увлечённо слушал лекцию о парадоксе Ферми. Хотя многие высказывания астрофизика коробили детектива до глубины души и вызывали попеременно то раздражение, то грусть, поспорить с тем, что объяснения удавались Фрэнки блестяще, было сложно. Хоб даже с печалью подумал, что, знай он раньше, непременно выкроил бы время и явился на одну из таких лекций, чтобы после задать учёному множество дополнительных вопросов.

Детективу хотелось думать, что во Вселенной есть иные разумные формы жизни. Космос огромен, исследована только малая его часть, поэтому многовековое отсутствие сигналов или доказательств существования других цивилизаций Хоб был готов списать на что угодно обоснованное, кроме варианта, к которому теперь склонялось всё больше людей: в мире нет никого, подобного человечеству. От этой мысли становилось холодно и неуютно, а пространство начинало нещадно давить пустотой мёртвых звёзд и планет. Детектив считал себя скептиком и не любил слепой веры ради спокойствия, поэтому временами слушал лекции учёных, читал популярные статьи и следил за проектами, связанными с исследованием Вселенной. Он принимал только те аргументы, которые выглядели логичными и не противоречили здравому смыслу, и точно знал: ещё остаются астрофизики, уверенные, что искать стоило бы тщательнее или, возможно, с применением других технологий. В крайнем случае Хоб готов был принять некую среднюю точку зрения о том, что человечество, — первая разумная раса, а другие пока только на пути к достаточному развитию для освоения космоса. Но думать, что люди одиноки во всей чёртовой Вселенной, было выше его сил.

Фрэнки рассказывал увлекательно. Шутил иронично, но всегда как-то приятно мягко, будто нарочно старался не задеть чьих-то убеждений или сделать это не слишком болезненно. Его доводы всегда были аргументированы, а на каверзные вопросы из зала бывший коллега отвечал подробно и обстоятельно, с поистине научным азартом погружаясь в новые дискуссии. Слушать Фрэнка было интересно, даже если принять его точку зрения детектив просто не мог. С другой стороны, противоречий в рассуждениях учёного, балансирующего на опасной грани между астрофизикой и глубинами философии, Хоб не находил при всём на то желании. Он посмотрел ещё несколько лекций Фрэнки схожей тематики и одни публичные дебаты с профессором, за выступлениями которого давненько следил. Доводы обоих звучали убедительно и логично, что несколько успокаивало…

Только теперь детектива не оставляла другая мысль: Фрэнк был убеждён, что иных разумных цивилизаций во Вселенной не существует. Даже в этом вопросе он оказался полным скептиком и насмешливо упирал на всяческое отсутствие доказательств, раз за разом повторяя: когда мне дадут хотя бы косвенные подтверждения, я готов буду думать об этом всерьёз. И тогда оставался только один вопрос — какие чёртовы духи могли померещиться подобному человеку на Тлалоке?

Утром детектива разбудило сообщение о смерти Ральфа. Нил писал, что после сбоя в работе кардиостимулятора откачать старика уже не смогли. Больше друг не знал и выяснять не стал бы в жизни. Хоб с тяжёлым выдохом сел на кровати и откинул планшет. К подобной новости он готовился ещё вчера, но что это меняет?

Теперь привычные сборы не помогли отвлечься. Дело становилось всё запутаннее, и в нём появилось уже слишком много случайностей — достаточно для того, чтобы начать сомневаться в банальном стечении обстоятельств.

Осколки личности Кира тоже не давали покоя. Странные вспышки интереса к деталям, которые прежде Хоб не счёл бы существенно важными, всё ярче разгорающийся азарт, —непривычно хищный, даже дикий, не позволяющий отдохнуть ни минуты; упрямство и затаённое раздражение, когда нить призрачного, почти незаметного следа приводила в очередной тупик — это всё был не детектив. Мысли и эмоции путались с чем-то посторонним, сливались, и единственное, в чём пока не сомневался Хоб — на Тлалоке у кратера он ещё смог бы остановиться. Или он просто очень хотел в это верить?

За завтраком он пережёвывал нечто, выпавшее из раздатчика, и не был готов даже пытаться вспоминать, что именно скомандовал разогреть, медленно тянул подостывший кофе, почти не глядя листал ленту новостей. Официального заявления по расстрелу на станции яруса пока не было, а остальное казалось не значительнее информации о погоде на старой Земле. И сознанием детектива вновь всецело завладело расследование. Вернее, круг возможных подозреваемых.

Джевенс? Вряд ли. Слишком глупо, слишком грубо и просто бессмысленно. Если два молодых разработчика ещё могли проявить гордость и не пойти на серую сделку ради повышения оклада, то старина Ральф уже давно не страдал лишними принципами. К тому же не отличался жадностью, а значит, корпорация за несущественный процент получила бы человека, готового умело сыграть в любую необходимую ей игру, а не труп и привлечение лишнего внимания. Хотя… Какого внимания, если для связи смертей сотрудников Джевенса с делом Экватора требовалось иметь на руках очень специфическую информацию, которой и Хоб был бы лишён, откажись он от предложения Дорнака?

Детектив поднялся, сунул планшет в карман, поплёлся к входной двери и уже протянул руку к вешалке, когда боковым зрением случайно заметил оставшуюся на столе посуду. В памяти тут же всплыла квартира Кира, грязная кружка на столе, бардак повсюду…

— Не дождёшься, мелкий засранец… — буркнул Хоб себе под нос и поспешил обратно, чтобы отправить посуду в отсек мойки.

Мальчишка не был живым, даже настоящим — и то относительно, но это, кажется, не мешало ему изощрённо издеваться над хозяином сознания, в котором оказался. Или детектив всё же начинал постепенно сходить с ума, самостоятельно разыскивая отголоски влияния мертвеца там, где их не существовало.

Он сам не заметил, как оказался на улице и уже собрался свернуть за угол дома, чтобы прогуляться до офиса и всё обдумать. От души ругнувшись, Хоб заставил себя остановиться, вызвал такси и через пару минут почти запрыгнул в салон, чтобы добраться до работы, как нормальный человек. Но, несмотря на раздражение от внезапно возникших чужих привычек, детектив понимал, что ему просто требовалось время спокойно собраться с мыслями, и младший Дорнак тут ни при чём.

Дорнак… Вернувшись к списку возможных преступников, Хоб почти с полной уверенностью вычеркнул оттуда Стива. Один из инициаторов проекта Экватора, он вложил в станцию достаточно времени и инвестировал деньги. При таком раскладе логичного объяснения, на кой чёрт ему понадобился провал миссии, найти просто не удавалось. Тем более, не получалось понять, кем надо быть, чтобы пожертвовать ради этого собственным ребёнком. Скользнула мысль, что в деле мог оказаться кто-то третий, возможно, игравший против Дорнака, но её детектив решил покрутить позже. Если такой человек существовал, то никаких улик после себя не оставил, а подозрения умело перевёл на других. Тогда возможно только сохранять бдительность и ждать дальнейших действий. Но забывать о подобном варианте точно не стоило.

Младший Дорнак? Хоб задумчиво хмыкнул и неосознанно побарабанил пальцами по исцарапанному пластику дверной ручки. Такси плелось в бурой полутьме с положенным ограничением скорости, и вокруг угадывались лишь неясные силуэты зданий и пятна света, невольно напоминавшие о поездке в университетский район. Кир…

Безумие детектив исключил сразу — мальчишка мастерски сводил с ума его, но точно не утратил способности мыслить ясно до самой гибели. Только и тем паинькой, каким его изображало досье, Кир всё-таки не был — спёртые отовсюду, куда удалось дотянуться, научные данные ему не подкинули. Действительно планировал стянуть разработки с Экватора для коллекции? В этой версии Хоб видел слишком много проблем, основной из которых оставалась существенная разница между игрой в Робин Гуда ради увлечённых, но более бедных любителей науки, и хладнокровным расстрелом учёных для… Чего? Клайв прав: какие, к чертям, результаты исследований на только что открытой научной станции? Тем более, что с техническими доступами мальчик мог до конца миссии собирать информацию, чтобы потом живым и невредимым привезти её на Марс лично. Допустим, парень не планировал помирать и действительно готовился вернуться с неким Доком, мелькнувшим в последней симуляции. Но внезапно обострившуюся кровожадность версия точно не объясняла.

Машина с полминуты простояла у офиса, пока Хоб не осознал, что доехал. Он нехотя выбрался из салона и медленно побрёл к зданию. Буря снаружи не утихала, роботов-уборщиков отозвали с купола из-за их бесполезности, и пусть пыли в воздухе прибавилось несущественно, колония всё больше куталась в красный сумрак. Весенняя непогода стирала многие различия между поверхностью и нижними ярусами, и казалось, будто из-за странного глюка световые панели зависли в вечном оповещении о наступлении полуночи. Погода усыпляла, не давала сосредоточиться, мешала мысли с нечёткими воспоминаниями — то ли его, то ли Кира, — и Хоб сердился разом на всё происходящее.

Мальчишка не свалил за купол на время обыска — он не был идиотом. Кир действительно вызвал корабль, чтобы убраться с Тлалока. Карту поверхности он знал, место для посадочной капсулы сумел бы выбрать так, чтобы успеть добраться до неё за безопасное время. Парень дождался, когда утихнет буря, собрался и готовился уматывать с планеты. Когда за ним никто не прилетел, рванул назад, но прочности скафандра не хватило, к тому же подвело непривычно искажённое ощущение времени, и до Экватора Кир не дотянул. Вероятно, голограмма осталась там, где он собирался встретиться с сообщниками, — наверняка парень включил её и пытался достучаться до этого своего Дока, пока не осознал, что его обманули.

Хотел ли Кир таким образом за что-то отомстить отцу, подставить его? В это детектив просто не мог поверить. Разговор со Стивом, семейные фото в квартире мальчишки, при взгляде на которые Хоб испытал чуждое ему, но светлое чувство, — всё говорило о том, что с родными парень был в тёплых отношениях. И он точно не стал бы пытаться уничтожить проект, в который Дорнак вложил массу сил и средств, ради никем не понятого протеста. Значило ли это, что Кир оказался марионеткой в чужих руках, простым исполнителем, не имеющим полного представления о событиях на станции? Вполне вероятно, но ни черта не проясняет: действия его сообщников могли быть направлены против кого и чего угодно — никто не стал бы отчитываться о планах перед мальчишкой, которому уже подписал смертный приговор.

Кабинет встретил детектива привычным рабочим молчанием — всё, связанное с расстрелом, безопасники уже обсудили, Мор с новостями пока не вернулся, и парни вновь с головой погрузились в работу. Хоб невольно подметил, что в его детстве о подобных преступлениях люди гудели с неделю, а теперь успокоились за жалкие пару дней. С другой стороны, сотрудники этого отдела видели и знали достаточно, чтобы давно привыкнуть к происшествиям почти любого масштаба.

Сегодня на работе оказалось немноголюдно — даже Раст куда-то делся, хотя, в отличие от остальных, точно не был на выезде. Детектив с лёгким разочарованием покосился на пустые места напарников — Мор так и болтался наблюдателем в соседнем секторе, а Клайв с начала недели занимался расследованием под соседним куполом и вообще не появлялся в филиале. Никого, с кем можно было бы обсудить накопившиеся мысли, не нашлось, и Хоб был вынужден с неохотой сосредоточиться на основной работе. Экватор не отпускал, без устали грыз сознание, и чем больше проходило времени, тем настырнее становились эти эмоции.

«Ты сегодня в филиале, детектив? Выпьем в обед кофе? Нужно поговорить».

Сообщение от Эсп воодушевило, но окончательно угробило жалкие попытки сосредоточиться на чём-то, кроме Тлалока. Хоб с трудом досидел несколько часов и поспешил на улицу.

Добраться до лаборатории можно было по нижнему ярусу филиала — единственной её связи с марсианской подземкой. Но детектив всегда игнорировал сомнительное удовольствие тащиться по одинаково серым коридорам через множество пунктов охраны и предпочитал центральный вход на поверхности.

Первое и основное в Солнечной системе место разработки психослепков скромно ютилось за углом офиса. Невзрачное здание в один наземный этаж, плотно втиснутое среди таких же безликих построек, было, пожалуй, знакомо любому на Марсе и за его пределами. Когда-то давно лаборатория пряталась на отдельном, засекреченном подземном ярусе чуть в стороне от корпорации, но едва система Свона получила широкое распространение, Сомния отстроила исследовательский центр и клинику на поверхности. Попасть сюда на диагностику, ради создания психослепка или на стажировку мечтали многие, а позволить себе могли единицы. Маркетологи и общественники корпорации умели раздуть любую мелочь до поистине космических масштабов.

— Добро пожаловать в клинику доктора Лихтора Свона, — с очаровательной улыбкой отчеканила администратор, едва входной звонок разлился по холлу нежной трелью.

Впрочем, стоило девушке разглядеть гостя, как на смену показной вежливости пришло нормальное для неё выражение беспросветной скуки:

— А, это ты. Продолжаешь таскаться по поверхности и добавлять мне работы?

— Не перетрудись, — холодно посоветовал Хоб. — Можешь возвращаться к своему планшету — мне без разницы на ваши скрипты.

— Не могу, пока ты здесь, — сквозь зубы процедила девушка и уставилась с обиженным негодованием. — Тут понатыкана сотня камер!

Детектив лениво дёрнул плечом и издевательски неспешно огляделся, всем видом показывая, что не слишком торопится. Но, хотя недовольное сопение за спиной доставляло ему искреннее удовольствие, долго рассматривать в давно знакомом холле было просто нечего.

Светлое помещение, удобная мебель для ожидающих, широкая стойка администратора, приятное освещение, стиль старой Земли — всё служило тому, чтобы дарить ощущение чистоты, богатства и элитности. Чуть дальше, у входа для посетителей, множество наград, сертификатов и свидетельств в помпезных витринах из лакированного дерева — вклад в науку и технический прогресс, благодарности, прочие доказательства гениальности Лихтора Свона. Может, среди того богатства и было что-то, полученное его дочерью, но это явно требовалось как следует поискать.

Сам Лихтор словно бы не покидал клиники — его голограмма то и дело мелькала перед гостями, купившимися на престиж и рекламные уловки. Доктора можно было увидеть в общих коридорах или холле — в любом месте, где удавалось сделать дополнительную рекламу личности учёного для доверчивых марсиан. Сейчас Свон стоял чуть подальше от стойки администратора — серьёзный и импозантный пожилой мужчина с элегантной сединой в причёске, в белоснежном, строгом лабораторном халате с вниманием изучал что-то на планшете, и лёгкая прозрачность ничуть не портила его солидного вида. Стоило детективу оказаться в центре холла, как Лихтор поднял на него взгляд, по-отечески добрый и слегка лукавый, мягко улыбнулся и вернулся к монитору.

— Пять лет человек мёртв и всё ещё с какого-то чёрта на вас работает, — процедил Хоб, у которого это зрелище вместо задуманного авторами восторга каждый раз вызывало лёгкое отвращение и мысль, что Игрид, с её чувствительностью к теме смерти отца, вообще не бывает в клинике.

— Картер, уйди уже! — простонала за спиной администратор.

Детектив бросил на неё насмешливый взгляд и молча направился к неприметной двери, надёжно спрятанной от внимания посетителей в углу холла за парой массивных кадок с искусственными растениями. А девушка ещё некоторое время смотрела ему в спину, и в прищуренных глазах смешались раздражение с недоумением — она слишком привыкла, что обычно коллега просто игнорирует и её, и её недовольные высказывания, сколь бы грубыми те не были.

Коридор для персонала не отличался помпезностью холла, но при внешней простоте оставался современным и аккуратным. Здесь располагалось несколько технических помещений, столовая для работников, небольшой защищённый отсек хранения препаратов, утыканный датчиками температуры, и лифт вниз, к настоящей лаборатории, родине психослепков и сердцу марсианской — а с ней и общечеловеческой — нейробиологии. На подземный ярус, в царство Игрид и лично к ней на приём, могли попасть или очень обеспеченные, или очень известные люди. Исключение Сомния делала только для своих сотрудников, участвующих в дорогостоящих миссиях.

Атмосфера здесь резко отличалась от остального филиала и напоминала скорее высокотехнологичную станцию Тлалока, чем обычный офис. Никаких стеклянных или пластиковых перегородок, выставленных на всеобщее обозрение рабочих процессов и внутренней кухни отделов — закрытые светлые коридоры, прочные двери, непонятные непосвящённым названия на мониторах поэтажных планов, изредка попадающиеся на глаза учёные и техники, которым не было до посетителей никакого дела. Это место окутывали ощущения тайны, недоступной большинству марсиан, и принадлежности к чему-то значимому для всей цивилизации, и Хоб искренне любил бывать в лаборатории. Пожалуй, она оставалась единственным подземным ярусом колонии, которое детектив посещал с удовольствием.

На знакомом и множество раз исхоженном маршруте до приёмной Эспер и Игрид он встретил Свон. Её приближение Хоб заметил по резко отскочившим с дороги, перепуганным лаборантам, а когда взмыленная женщина показалась из-за поворота и, не замечая ничего на пути, бросилась мимо него, сам вынужден был вжаться в стену, избегая столкновения.

— Игрид, — на всякий случай окликнул он, — всё в порядке?

Учёная вздрогнула, обернулась и уставилась разом недоумённо и затравлено, будто ей потребовалось несколько секунд на осознание, что кто-то и зачем-то обращается именно к ней. Прежде аккуратная причёска разметалась всклокоченными прядями на измятый халат, кожа казалась бледнее обычного и под ярким светом приобрела голубовато-зелёный подтон, под глазами лежали глубокие тёмные тени. Сейчас Игрид даже отдалённо не походила на ту холодную, сдержанную красотку, к которой давно привыкли все в Сомнии.

— Хоб… — выдохнула она спустя мгновение тишины, махнула рукой и, отвернувшись, вновь устремилась прочь, на ходу обронив: — Обратись к кому-нибудь из сотрудников!

Детектив некоторое время провожал её задумчивым взглядом, сам поражаясь жалости, испытанной при виде этой вечно раздражавшей его раньше женщины. Он знал Игрид высокомерной, язвительной, безразличной, а сейчас увидел похожей на утопающего, судорожно хватающегося за почти безнадёжный шанс выплыть… Основная подозреваемая в расследовании, со всех сторон окружённая пристальным вниманием — Сомнии, безопасников и, не исключено, что вероятного убийцы, жаждущего её падения…

Аргументы против доктора Свон были серьёзными. Одиночка со специфическим характером, без близких и друзей, если не считать удивительно терпеливую к её заскокам Эспер. Несмотря на годы безукоризненной работы в корпорации, щенячья преданность учёной принадлежала не Сомнии, а патенту на систему, поэтому исключать, что Игрид могла пойти на что угодно ради его возвращения, Хоб не имел права. В конце концов, в её случае дюжина человеческих жизней могла оказаться не более чем сотней-другой графиков и табличек на мониторе — доктор Свон никогда не пыталась делать вид, что её интересуют остальные составляющие личности. Но если она действительно решилась на подобное, то не могла не понимать, что вопросы в первую очередь возникнут именно к ней.

И тут на ум снова приходила мысль, что Игрид пытаются подставить. В версию с продажей системы конкурентам не ложились погибшие сотрудники Джевенса — чем они, ещё и все трое, могли помешать доктору Свон? Зато ни выступить в её поддержку, ни помочь новому начальнику лаборатории уже не смогут. Запуск Экватора встал наглухо, а обыкновенная волокита с проверками и доступами не позволит привлечь других сотрудников быстро. Кредит доверия Сомнии к Игрид ушёл в глубокий минус, но отбить затраченные на станцию ресурсы они захотят скоро, и когда проект возобновится, доктору Свон понадобится замена. Только кто сможет её заменить?

На место Игрид потребуется не просто матёрый нейробиолог, но и вменяемый техник, способный на первых порах управлять всей системой без помощников. Такими были ученики Лихтора — новых специалистов учат иначе, исключительно в области естественных наук, отдавая разработку профессионалам. К тому же исследования Свона достаточно свежие, чтобы по-настоящему опытных работников с ними было немного. И, хотелось того Хобу или нет, а основным подозреваемым в таком случае становился человек, которому не потребуется времени ни на проверки безопасников, ни на муторное получение доступов, ни на погружение в процессы лаборатории. Помощник и правая рука Игрид, не менее фанатично преданная Лихтору и системе, чем его дочь. Доктор Эспер Кид.

Необходимость подозревать близкую подругу в организации массового убийства ради продвижения по службе вызывала закономерное отвращение. Но то, что Эсп многие годы терпит откровенно хреновый характер доктора Свон далеко не во имя студенческой ностальгии, отрицать было нельзя. И детектив с трудом утешался мыслью, что потребует не только достойного алиби от Эспер, но и серьёзных доказательств её вины от себя и напарников.

Учёная ждала в коридоре около собственной приёмной — стояла, прислонившись к стене, рассеяно листала что-то в планшете и несколько сдавленно отвечала на приветствия спешащих за кофе сотрудников. Хоб, отметив, что подруга выглядит не менее уставшей и беззащитной, чем Игрид, без лишних любезностей потащил её на обед, пока в единственном лабораторном кафе ещё оставался шанс отыскать свободное место.

— Тебя вчера не было... — Голос Эспер прозвучал глухо и безжизненно. — Скажи, что на этот раз ничего серьёзного, пожалуйста.

— Эсп, когда в моей сфере случалось что-то несерьёзное? — Детектив покосился на коллегу с затаённой иронией.

Женщина шутки не оценила и тяжело вздохнула.

— Как вы тут? На вас с Игрид смотреть страшно, и сейчас она меня, кажется, с трудом узнала.

— Она теперь и правда ночует в лаборатории, — с лёгким недовольством ответила Эсп. — Я пыталась узнать, нужна ли помощь, но она даже со мной не разговаривает. Мне неловко, что пришлось сравнивать психослепки у неё за спиной в такое время, знаешь ли... Если бы не вы, два придурка...

— С меня выходной для Раста, ты же помнишь, — утешил Хоб. — Говори, когда?

Она немного помялась и, опустив глаза, пробормотала:

— Завтра. Игрид уже согласилась. Я правда жутко задолбалась за эти месяцы, детектив. Ещё тот расстрел… Понимаю, глупо, но никак не могу отделаться от мысли, что если бы случайно не осталась у Раста…

Она резко замолчала, будто не смогла собраться с силами и закончить фразу.

— Всё в порядке, Эсп. Завтра — значит, завтра, — спокойно согласился Хоб, хотя мысленно недовольно выдохнул.

Помощник так и не передал ему накопившиеся дела. С другой стороны, и чёрт бы с ними. Один день подождут.

Эспер остановилась и ткнулась лбом в плечо коллеги. Ростом она едва дотягивала ему до шеи, и даже существенно исхудавшая на Сцеволе фигура Хоба оказалась в несколько раз массивнее. Пожалуй, Эсп могла бы спрятаться за ним целиком, и там хватило бы места на пару таких же. Детектив на миг обнял подругу и подумал, что будет счастлив почувствовать себя полным идиотом, если подозрения по её поводу не подтвердятся.

— Спасибо, — шепнула она тем временем, отступила на шаг, тускло добавила: — Правда, извини... У вас наверняка куча дел, а предупреждать надо заранее… И этот твой вчерашний выезд...

— Забудь, — отмахнулся Хоб. — За сутки без вас двоих ничего не рухнет, обещаю.

— За всем присмотришь лично, детектив? — Эспер немного повеселела.

— Куда я денусь. — Он подмигнул, открыл дверь кафе и пропустил её вперёд.

В обеденное время помещение было до отказа забито их коллегами. Сотрудники радостно улыбались Эсп и несколько настороженно кивали Хобу. В компании существовала неофициальная рекомендация не обсуждать в перерыве рабочие дела. Поэтому любой считал своим долгом именно за обедом о них спокойно поговорить. Эти стены слышали куда больше информации о проектах Сомнии, чем вечно пустующие переговорки или рабочие чаты. Детектив иногда размышлял, как перевести запрет трепаться о работе за едой в нормальный протокол безопасности, и останавливало его только то, что тогда удобно обсудить вопросы отдела не сможет в первую очередь он сам.

Они забрали заказы и расположились за последним пустым столиком. Хоб с неспешным наслаждением отпил горячий кофе, ожидая, что Эспер вот-вот начнёт рассказывать, но она только молча активировала и подтолкнула к нему планшет:

— Видишь?

Некоторое время детектив вглядывался в графики и таблички, хмурился и пытался понять, что должен заметить. Пока на ум приходило только, что большая часть значений постоянно повторяется. Детектив пролистал всё пару раз, а после перевёл взгляд на коллегу.

— Что? — поинтересовался он тихо. — Если тут есть какие-то различия, то я проиграл твоему тесту на внимательность, Эсп.

— В том-то и дело, — хмуро подтвердила учёная. — Разницы никакой. Все ключевые показатели до и после правки у Фрэнка идентичны. Я бы сказала, что он вообще не проходил процедуру, если бы весь месяц до отлёта не видела его своими глазами. Не понимаю, как такое возможно. Должны быть изменения, просто обязаны быть...

— А если Игрид не нашла отклонений и показаний к корректировке? — осторожно предположил детектив.

— Для этого хватило бы одного сеанса диагностики. Ну хорошо, двух, в начале месяца и в конце, чтобы убедиться наверняка. Зачем понадобилось таскать Фрэнки в лабораторию несколько недель?

— Ты меня спрашиваешь, Эсп? — возмутился детектив. — Я надеялся на объяснения, а не на экзамен по нейробиологии.

— Извини. — Она виновато улыбнулась. — Но у меня нет объяснений. Разве что...

Хоб ждал, не сводя с подруги внимательного, мрачного взгляда. Эспер смущенно качнула головой и зачем-то покрутила свою полупустую кружку:

— Это глупо, детектив.

— Говори. В случае чего я никогда не слышал этого от доктора наук, обещаю.

— Возможно, Игрид действительно не нашла показаний к корректировке и только делала вид, что проводит процедуру. Чтобы и Фрэнку, и остальным сотрудникам было спокойнее. Все оказались уверены, что прошли через систему, и не задавались вопросами, кому ещё не правили психослепок до полёта.

— С чего ты решила, что это глупо? — удивился Хоб.

— С того, что я знаю Игрид. Она скорее откопала бы, что исправить, чем устроила такой спектакль. Если только... её очень убедительно не попросили его разыграть. — Эспер коротко усмехнулась.

Хоб со сдержанным интересом вглядывался в лицо подруги. Ей-то оно нахрена? Переживает за начальницу?

— Это уже не ко мне, Эсп, — мягко напомнил он. — Я отстранён и всего лишь хотел разобраться с Фрэнком ради Клайва.

— Конечно, — пробормотала учёная и печально улыбнулась. — Я просто волнуюсь за неё, детектив. Мы понимаем, к чему всё идёт, верно? Не представляю, что станет с Игрид без доступа к исследованиям Лихтора. Она скорее удавится прямо в лаборатории, чем спокойно уйдёт, похоронив всю свою карьеру. Какой идиот после поверит, что дочери доктора Свона просто захотелось сменить обстановку?

— Никто не говорит об уходе, — осторожно заметил Хоб. — Если дело в сбое техники, Игрид ничего не грозит. Косяки оборудования — не её вина, а она — слишком ценный сотрудник. В конце концов, она многие годы совершенствовала систему совместно с отцом.

— Думаешь? — Эспер несколько секунд вглядывалась ему в лицо с ощутимым напряжением. — Может, тогда мне не стоит брать выходной? Я могла бы провести диагностику с ней, так больше шансов обнаружить ошибку.

— Не сходи с ума. Твоё уставшее и встревоженное лицо будет только отвлекать от работы. И ты в таком состоянии скорее накосячишь сама, чем найдёшь какой-то сбой.

— Наверное, ты прав. — Она потёрла глаза и словно через силу выдавила: — Игрид не любит, когда её отвлекают. Иногда кажется, что она и меня с трудом терпит. Лучше действительно дам ей разобраться в тишине — я всё равно последние дни фиговый помощник. Спасибо, Хоб. Надеюсь, ты не ошибаешься…

— Не только тебе нас спасать, доктор, — подбодрил он. — Жаль, что на этот раз Клайва утешить нечем.

— Кстати... — Эспер на секунду замялась, но собралась и продолжила: — Согласно данным психослепка, Фрэнки вообще не мог просто так уверовать в потусторонние силы. Дух… Точно не отголосок ваших личностей? Твоей, например.

— Я не верю в духов, Эсп.

— Я проверила данные ваших психослепков, когда получила результаты, — с явной неохотой признала она и чуть мягче, чем следовало, добавила: — Ты единственный, чьё сознание могло породить нечто подобное.

— Просто превосходно, — недовольно буркнул Хоб, но взял себя в руки и покачал головой: — Призрак повторялся в каждой симуляции и всегда присутствовал со стороны Клайва. Он же, судя по твоим словам, тоже не мог придумать этого сам?

— Он — нет. Только ты. А что там была за голограмма? Какая-то известная историческая личность?

— Обыкновенный астронавт в скафандре старого образца. Если он и известен, то точно не мне. Это имеет значение?

— Не уверена, но знакомое лицо мёртвого человека хотя бы не настолько странно принять за духа, особенно, в случае Фрэнка… — Эспер коротко дёрнула плечом и смущённо улыбнулась: — В любом случае, это уже ничего не меняет, да?

В офис Хоб брёл в глубоких раздумьях — он не хотел подозревать Эсп, но не заметить странного, непривычно нервного поведения не мог. Та доктор Кид, которую он знал, во всём умела найти если не плюсы, то хоть повод надеяться на лучшее, и её нынешняя депрессивная апатия вызывала вопросы. Действительно задолбалась? Или что-то пошло не по плану? Да и спешить верить её выводам о Фрэнке тоже не стоило, пусть даже подруга не просто поделилась своими мыслями, а показала результаты сравнения…

— Прекрасно зная, что я там ни черта не пойму, — угрюмо буркнул детектив себе под нос, но респиратор, пыль и отсутствие людей на улице скрыли его слова от чужих ушей.

На пороге кабинета он столкнулся с довольным Клайвом и, не пытаясь сдерживать паршивого настроения, холодно процедил:

— Как же ты задолбал. Неделю не был на работе и первым делом бросился в курилку?

— Видимо, хороших новостей нет? — беззаботно поинтересовался напарник. — Ну, давай начнём с плохих.

Хоб кивком позвал его в кабинет, врубил звукоизоляцию, коротко описал всё, пропущенное парнем, и с ощутимым облегчением от самой возможности что-то обсудить поделился накопившимися мыслями.

— Подозревать Эспер? — расстроено и недоверчиво протянул Клайв, выслушав. — Серьёзно? Да скорее я пристрелю тебя ради кресла, чем она решит кого-то просто подсидеть!

— Так найдите мне доказательства её невиновности, и я буду охрененно доволен, — со спокойствием, потребовавшим от него некоторых усилий, отрезал Хоб. — Кир у нас в досье тоже на маньяка не тянет, если помнишь.

Не успел напарник ответить, как в кабинет, после короткого стука и не дожидаясь приглашения, заглянул Мор. Убедившись в отсутствие посторонних, он вошёл и сдержанно сообщил:

— Готов докладывать, детектив.

В закрытый канал тут же упали записи. Хоб быстрым жестом велел начинать — общие детали он уже прочёл в промежуточных отчётах и теперь хотел узнать остальное.

Пустые коридоры подземки вызывали неприятные ощущения даже на экране монитора — слишком уж знакомая любому безопаснику картина, не предвещавшая ничего хорошего. Мор включил оборудование уже после того, как попал на перекрытый участок яруса, и первым, что коллеги услышали на записи, был недовольный вздох.

Впрочем, если прислушаться получше, за гулом вентиляции ещё удавалось разобрать хаотичную суету за спиной, у ограждения — голоса охранников, родственников пострадавших, репортёров, просто бездельников мешались в сердитый, неясный шум. Хобу почему-то вспомнилось, как ещё на старой Земле он влез на чердак дома и обнаружил осиный улей — гудел тот также.

— А они не перестарались с масштабом перекрытия? — с лёгким удивлением поинтересовался Клайв. — Ты тащишься по этому коридору уже пару минут.

— Там старая проектировка лифтов, — дёрнул плечом Мор, и на экранах поверх застывшей записи возникла карта участка яруса с подсвеченными шахтами спусков. — Четыре равноудалённых подъёмника без узла и вспомогательной станции — вот тебе и масштаб.

— Давненько я такого не видел, — хмыкнул Хоб. — Но убийце это сыграло на руку — меньше постов охраны по дороге. Не потому ли он палил в том месте?

— Не думаю, — после короткого молчания ответил напарник. — Он припёрся на поезде. Да, с такой же древней станции без хаба — там правда проще пролезть с нижних ярусов, — но место и время расстрела явно спланировал.

— То есть, не поехавший нарик? — прищурился Клайв.

Мор взглянул ему в глаза и с несколько странной ухмылкой качнул головой:

— Билли — личность загадочная, но точно не нарик.

— Двигаем дальше, — нетерпеливо поторопил детектив.

Шум толпы стих, словно по щелчку, стоило свернуть за угол, но тишину тотчас сменили другие звуки — шаги, писк оборудования, скрип и скрежет. У входа на станцию стоял помятый лысый безопасник не старше Клайва, задумчиво жующий погасшую сигарету и что-то изучающий на экране планшета. Хоб отметил рядом с ним солидную кучу брошенных прямо под ноги окурков — день у парня явно выдался напряжённым.

— Ты от Картера? Мор Хансон?

Стоило приблизиться, он настороженно повернул на звук шагов голову, а после обернулся сам: прищуренные, покрасневшие от напряжения глаза внимательно изучили коллегу, сигарета упала на пол, на что мужчина не обратил ни капли внимания. Ответа запись не зафиксировала — вероятно, Мор только кивнул. Безопасник мог бы вообще не спрашивать — данные значков при исполнении скрывать было запрещено, так что они оба давно знали друг о друге куда больше, чем имена, и подобный вопрос звучал только по привычке или из вежливости.

— Крис Силва. — Коллега протянул руку. — Подожди минуту, сейчас открою доступ в канал и к материалам.

— В вашем секторе не запрещено курение в общественных местах? — с лёгкой иронией поинтересовался Мор, отвечая на приветствие.

— Думаешь, пара окурков окажется существенной проблемой во время уборки здесь? — с кривой усмешкой парировал Крис, не оторвавшись от планшета.

Запись с панорамной камеры можно было повернуть в любом направлении, но Хоб не сомневался, что напарник снял всё в подробностях, и не горел желанием дольше необходимого рассматривать свершившуюся бойню. Сам же Мор, видимо, бегло огляделся, и кадр коротко подпрыгнул, когда безопасник, хмыкнув, по привычке дёрнул плечом.

— Вы уже неплохо тут поработали, — заметил он спокойно.

— Прости, дожидаться не стали. Картера интересует кто-то из погибших?

— Хрен его знает, — честно сообщил Мор. — Но убийца — в любом случае. Его уже допрашивали?

— Нет. Он мёртв.

— Вы положили его при задержании? — В голосе безопасника скользнуло неприкрытое недовольство.

— Сам сдох. — Крис нахмурился, чуть помолчал и с прохладой добавил: — С какого-то чёрта выгорел психослепок. И за секунду выжег ему полмозга. Пошли, посмотришь.

Мор отправился следом за коллегой, и камера повернулась к станции. Хоб живо представил, как кисловатая вонь дешёвого табака мешается с железистым запахом крови, оплавленным пластиком и пылью, — настолько живо, что омерзительный привкус сразу осел на корне языка. Детектив с мрачным вниманием оглядывал иссечённые короткими очередями стены и опорные колоны в бурых разводах, уже упакованные в мешки тела погибших: следы бойни в ярком свете дополнительных прожекторов, установленных там, где пули полностью или частично раздолбали световые панели. Недобитые лампы истерично, до ноющего зуда в затылке стробили или едва заметно тлели, перемежаясь хаотичными пятнами и полосами резкого синего цвета, грязными бликами отражающегося от усеянного осколками пола.

— Личность установили? — спросил Мор негромко.

— Уильям Браун. Инвалид с детства, безработный, жил на семидесятом ярусе в секторе Н-110.

— И что за палёную хрень он вживил себе в башку? Опять их притоны начали барыжить якобы оригинальными чипами?

— А вот тут всё гораздо интереснее. — Крис остановился перед лежащим отдельно трупом и взглянул на него сверху вниз с короткой ухмылкой. — У Билли оригинальный психослепок. Оригинальнее не придумаешь — устанавливал чип сам Лихтор Свон.

— Откуда у инвалида с семидесятого яруса деньги на операцию у Свона?

— Оттуда же, откуда пособие из фонда доктора, на которое он жил. — Безопасник пожал плечами. — Конкретнее — хрен его знает. Представители фонда не распространяются о своих подопечных — это личное требование основателя.

— Может, иногда стоило бы? — сквозь зубы процедил Мор. — В качестве исключения, когда их подопечные решают уложить кучу народа?

— Мы отправили официальный запрос. Сам представь, сколько они будут оттягивать ответ и решение.

Камера сфокусировалась на мужчине хорошо за шестьдесят, хотя собранные коллегами данные утверждали, что Биллу Брауну было чуть больше пятидесяти. Измождённый, с запавшими щеками, рыхлым от паршивого питания телом и серой кожей, он мало отличался от других жителей нижних ярусов, даже несмотря на неплохое пособие. Мор наклонился ближе, и свет подчеркнул тени на неровном черепе, многочисленные проплешины в коротких, жидких волосах, широкое фиолетово-чёрное пятно на правой стороне лица от виска до скулы, заплывший глаз, явные следы некроза. Видео скользнуло ниже — к закатанной левой брючине изношенных штанов, ампутированной по колено ноге и не лучшего качества протезу.

— Наркота? — поинтересовался безопасник, выпрямляясь.

— Хрен его знает, — снова протянул Крис с резковатым смешком. — Но в крови следов запрещёнки пока не обнаружено.

Видео замерло и тут же поползло на лицо трупа, подчиняясь мысленной команде единственного в этом кабинете человека, которому могло захотеться более детально изучить столь неприглядную картину. Хоб с раздражённым вздохом пробурчал во внезапно возникшей тишине:

— Не мелковат он ещё для таких дел? Поопытнее у них никого не нашлось?

— Они все там, — возразил Мор спокойно. — И парень хороший спец. Просто такой клиент, как Билли, любого доведёт. Но всё, что было возможно нарыть, мы нарыли.

Детектив кивнул и обернулся к Клайву — парень привычно подпирал перегородку у него за спиной и сейчас, скрестив руки на груди, с задумчивым интересом вглядывался в выбранный стоп-кадр.

— Что скажешь?

— Что тут говорить? Ему выжгло мозги. В прямом смысле. — Напарник, не отрывая взгляда от экрана, откинул голову и упёрся затылком в стену. — Чипы несовместимы с некоторыми медицинскими препаратами, могут быть чувствительны к аминокислотам и другим органическим соединениям, так что, сколько бы Сомния ни орала об осторожном отношении к психослепкам, у части самонадеянных придурков они просто коротят от наркоты. Но, видимо, это не наш случай, так?

— Именно, — кивнул Мор. — Ни экспресс-тесты, ни полный лабораторный анализ не показали следов наркотического или токсического опьянения. Более того, Билли изумительно чист для жителя нижнего яруса и, судя по всему, вообще не употреблял запрещёнку. По крайней мере, некоторое продолжительное время.

— Безработный инвалид с оригинальным психослепком и пособием от фонда Свона… — Хоб вновь вернулся к монитору. — Действительно интересный клиент. Инвалидность у него из-за ампутации?

— Не только. У него были психические и нервные расстройства, достаточные для назначения инвалидности, но не настолько серьёзные, чтобы оправить его под опеку. Сейчас все эти проблемы вместе с букетом медикаментов и резким гормональным всплеском во время расстрела — основная версия того, что произошло с чипом.

— Игрид подтвердила, что подобное возможно? — поинтересовался Клайв.

— Запрос отправили, но, когда я от них сваливал, ответа ещё не было.

— И не будет… — задумчиво протянул детектив, вспомнив недавнюю встречу с доктором Свон. — В ближайшее время точно.

— В любом случае Крис обещал держать в курсе, — пожал плечами Мор.

Оставшуюся часть видео безопасник собирал данные и общался с другими специалистами, пока не покинувшими станцию. Эту информацию Хоб уже просматривал в промежуточных отчётах и, честно сказать, не слишком ей заинтересовался. Описание и фото короткоствольного пистолета-пулемёта, конкретный маршрут убийцы, допросы с постов охраны, мимо которых Билл спокойно протащил оружие — всё это было важно для расследования расстрела, но им занимались другие. А калибр пули, влетевшей в беднягу Янга, вряд ли имел значение для дела Экватора. Мор просто собирал всё подряд, потому что, как и сам детектив, понятия не имел, что ищет. Да и, судя по несколько скептичному взгляду на экран во время доклада, вообще сомневался, что действительно должен был во всём этом участвовать.

— За квартирой Билли установили постоянное наблюдение, — сообщил Крис спустя несколько часов, отыскав Мора среди коллег. — Завтра я еду туда.

Видео, дрогнув, расплылось неясным пятном, когда безопасник резко развернулся. Чтобы сфокусироваться среди вспышек и стробящих ламп, камере потребовалось несколько мучительно долгих секунд.

— Почему не сегодня? — выплюнул он так, словно собирался отчитать за лень собственного стажёра.

— Квартира принадлежит фонду Свона, — сквозь зубы отрезал Крис, явно возмущённый тоном коллеги. — Официальное разрешение на обыск будет только утром, а без него, как понимаешь, мы туда вломиться не можем.

— Долго… — упрямо процедил Мор. — Если у него были дружки, они сметут этот притон вместе с вашим наблюдением.

— Если тебя это утешит, ни одна группировка пока не взяла на себя ответственность за произошедшее, — холодно сообщил парень, всем видом показывая, что плевать хотел на недовольство собеседника.

Камера как раз поворачивалась по команде Хоба, и коллеги успели заметить, как безопасник резким жестом указал на труп Билли:

— А информация о том, что этот с кем-то из них связан, уже проскакивала?

Крис коротко мотнул головой:

— Даже близко ничего похожего.

— Значит, они не слишком стараются быть замеченными.

— Ты так уверен, что за Биллом кто-то есть? — с нескрываемым скепсисом спросил парень.

— Я не хочу понять это в последний момент, уже внизу. А та штука, из которой он палил, обычно не выдаётся безработным вместе с заключением об инвалидности, если ты не в курсе.

— Внизу? — прищурился Крис.

— А ты планировал прогуляться там в одиночку? — язвительно поинтересовался Мор и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Едва он покинул станцию, запись оборвалась. Хоб некоторое время задумчиво изучал напарника, размышляя, стоит ли высказаться о крайне специфическом решении не просто выступить наблюдателем в чужом расследовании, как было приказано, а окунуться в него по уши, ещё и на нижних ярусах. Но в конечном итоге решил, что не стоит, и быстрым жестом велел продолжать доклад.

Следующее видео было другим — никто в здравом уме не попрётся вниз в форме, привычно нацепив панорамное оборудование так, чтобы окружающие знали о съёмке. Мор старательно прятал камеру, и угол обзора оказался уже и ниже, но напарники и сами не слишком желали любоваться той местностью.

Первыми на запись попали двери лифта — неровные от вмятин, усеянные чёрными пятнами затушенных о них сигарет, давно утратившие первоначальный цвет за отталкивающего вида разводами широкие створки зависли на полминуты, прежде чем выпустить пассажиров. Безопасникам повезло — других желающих прокатиться вниз в это время не нашлось, и коллеги ехали вдвоём.

— Вам не выделили сопровождение? — возмутился Хоб.

— Была парочка ОС. — Мор едва заметно усмехнулся. — Но Крис решил не привлекать лишнего внимания, поэтому они просто оставались где-то поблизости.

Детектив негромко хмыкнул, кивнул и взглянул на парня с чуть большим интересом, чем прежде.

Нижний ярус предстал перед гостями во всей красе, стоило покинуть лифтовую зону. Длинный коридор до жилого сектора заливали тусклой маджентой перенастроенные, густо изрисованные световые панели, перемежавшиеся тёмными провалами там, где лампы вырвали с корнем, чтобы раскурочить и продать либо ради аренды жилья, либо для покупки очередной дозы. Свет ложился на неровные стены и потолок, тонул в широких пятнах чёрной плесени — последствия постоянного конденсата из вентиляции и работы подземных водохранилищ колонии. На полу, среди мусора, обрезков проводов и пластиковых осколков иногда встречались пустые ампулы одноразовых инъекторов — признак любителей подпольных клубов с других этажей.

Силовиков из сопровождения видно не было — либо они шли смежными коридорами, либо зачистили дорогу заранее и уже ждали безопасников в жилом секторе, отслеживая их путь мобильными шпионами. Хоб пытался прислушаться, уловить едва заметный жужжащий стрёкот, но впустую — нижние ярусы были богаты звуками, напрочь заглушающими крошечных автономных роботов. Сейчас в записи гудели, сотрясая длинный туннель, неясные равномерные басы, похожие или на далёкую, хренового качества и большой громкости музыку, или на некое пневматическое оборудование достаточно солидного размера.

— Жуткая дырень даже по меркам нижних ярусов, — тихо произнёс Мор. — Узнавал, что у них тут?

— Когда-то была шахта по добыче перхлоратов и крупная производственная лаборатория над ней. Что-то, связанное с ракетным топливом, кажется. — Крис немного помолчал, после безразлично добавил: — Но они уже давно закрыты. Что теперь — чёрт знает, не нашёл. Да и не особо искал. Про любую опасную хрень и необходимость защиты стало бы известно сразу, а если оповещения не было — какая разница?

Коридор жилого сектора, где располагалась квартира Билли, встретил безопасников приглушёнными криками пьяной ссоры, чьим-то истеричным хохотом вперемешку со всхлипами, далёкими визгами. В некоторых квартирах отсутствовали двери, местами прямо в туннеле валялись груды старых тряпок, продавленные кровати, непонятные пластиковые обломки, определить прежний вид которых было уже невозможно.

За первым поворотом коллегам попались двое пацанят лет десяти — пузатые от питания водорослевыми консервами, с тонкими, костлявыми руками и ногами, они оживлённо копались в корпусе разбитого робота-помощника. Он был бесполезен без психослепков, которые здесь имелись у единиц, а значит, его спёрли где-то выше или забрали в залог от посетителей клубов, чтобы после вытащить всё ценное, вроде аккумулятора и чипов. Местные дети добрались до остатков пластика последними, и теперь выковыривали ошмётки проводов, металлические гайки, прочую мелочь, за которую обычно удавалось получить небольшую плату для ближайшего целого автомата со снеками. Услышав шаги, мальчишки оглянулись дикими зверятами, секунду всматривались в незнакомцев, чтобы после мгновенно юркнуть в ближайшую заброшенную квартиру. Чуть дальше, не обращая внимания ни на что, восседал на грязной подушке неряшливого вида патлатый старик — закрыл глаза, откинулся на стену, настукивал ладонью по колену и что-то неясно мычал, ошалело улыбаясь беззубым ртом. Рядом валялась банка дешёвого пойла и пустая упаковка синтетической белковой пасты — самой доступной и омерзительной пищи на всём Марсе.

— Это уже перебор, — с отвращением прошипел Мор. — После шахты и лаборатории сюда, видимо, ничего не пришло.

Других жителей сектора безопасники по дороге не встретили — то ли припугнули ОСы, то ли коллеги попали сюда в то время, когда люди, которым повезло иметь работу, ещё не вернулись со смены, а у тех, кто обрабатывал любителей клубов, уже закончились клиенты. Все нижние ярусы жили одинаково, и их обитатели постоянно менялись местами, попеременно вкалывая на опасных производствах и обслуживая придурочных наркош сверху, по ходу дела обворовывая их самостоятельно или сдавая особо богатых парням из местных банд.

Квартира Билла, маленькая и несколько потрёпанная, не отличалась от любого другого помещения этих секторов. Некоторое время безопасники старательно обшаривали всё вокруг, но среди паршивых консервов, ампул выписанных врачами препаратов и изношенного тряпья не нашли ничего хоть каплю подозрительного. Уильям Браун казался невероятно законопослушным для нижних ярусов гражданином, просто бедным инвалидом, каким-то чудом даже умудрявшимся поддерживать относительный порядок в своём жилище.

Хоб, сложив пальцы под подбородком, с насмешливым интересом наблюдал за разочарованием, проступающим на лице молодого безопасника, и за всё более резкими движениями. И невольно начинал задумываться, не выглядел ли также сам, когда пытался отыскать хоть одну логичную причину массового убийства, совершённого тихим, домашним мальчиком с обеспеченным блестящим будущим. Хотя, казалось бы, как бесконечно далеко они друг от друга — безработный из подземной части колонии и сын члена правления межпланетной корпорации… Какая чёртова секта, какое безумие могло осилить свести вместе Билла и Кира в расследование одного дела?

— Убирайтесь! — нетвёрдо потребовали тем временем с экрана. — Вы… не к тому вломились…

Камера не дёрнулась на звук, всё также фиксировала крошечную, потёртую кухню, но ни Хоб, ни Клайв даже не сомневались — в этот момент Мор слегка повернул голову, а палец уже лёг на курок.

— Шёл бы ты отсюда, мужик… — прошипел он тоном, который многих заставлял задуматься о собственной безопасности.

На их неожиданного собеседника, впрочем, угроза впечатления не произвела. То ли потому, что не каждого жителя нижних ярусов легко запугать словами, то ли потому, что этот был вусмерть чем-то накачан. Когда запись всё-таки сфокусировалась на входной двери, он стоял за ней, тяжело навалившись спиной на стену, и беззвучно хихикал, рассматривая чужаков почти остекленевшим взглядом.

Крис предупреждающе поднял руку и шагнул к незнакомцу:

— Ты был знаком с Уильямом Брауном?

Несмотря на жест парня, единственным, что сдерживало Мора, оставалось отсутствие суеты и выстрелов силовиков в коридоре — в этом напарники, насторожено следящие за записью, были уверены. Безопасники знали достаточно случаев, когда подобные подсадные наркоманы отвлекали внимание, пока за их спиной собиралась вооружённая толпа местных маргиналов. Да и Крис явно осознавал риски, потому что пистолет в его ладони появился моментально.

— Знаком ли я? Знаком ли с Билли?! — Мужчина зашёлся в лающем, хриплом кашле. — Мы все с ним знакомы. Все! Мы все познакомились с ним после аварии… Той самой, когда вы познакомились с нашим Своном!

— Что ты несёшь? Какой аварии? — хмуро процедил Крис.

Но незнакомец уже не слышал или не понимал вопроса — он медленно сползал по стене, уставившись в никуда, и, не смолкая, бормотал:

— Билли… Билли, кто пришёл? Зачем ты их привёл, Билли? Они всё заберут! Они всегда всё забирают… Билли…

Запись остановилась, когда Хоба окончательно утомили бессвязные причитания. Он некоторое время сидел, всматриваясь в застывшее лицо наркомана на экране и задумчиво постукивая пальцами по столу, затем перевёл взгляд на Мора и поинтересовался:

— Там есть ещё что-то полезное?

— Нет, мы оттуда свалили, — бесстрастно ответил напарник. — Ну его нахрен.

— Какой-то укуренный бред, — раздражённо выплюнул Клайв.

— Не такой уж бред. — Мор качнул головой и с короткой усмешкой объяснил: — Тридцать семь лет назад в этом секторе произошла авария — рванула шахта по добыче перхлоратов, от взрыва моментально загорелась производственная лаборатория. Зацепило многих работников, в том числе Уильяма Брауна, тогда четырнадцатилетнего парнишку, подрабатывавшего на добыче. Билли потерял отца, старшего брата и ногу, его чудом успели доставить в местную клинику с химическими ожогами, тяжёлыми поражениями нервной системы и мозга. Врачи уже готовы были принять решение об эвтаназии, когда молодой местный нейрохирург Лихтор Свон заявил, что прооперирует парня бесплатно. И буквально воскресил его, пусть даже инвалидом на препаратах. Сомния не раскрывала подробности аварии, но, судя по тому, что мы с Крисом раскопали, именно тогда корпорация заинтересовалась талантливым нейрохирургом и предложила ему сотрудничество. А Свон предложил им свои разработки, лёгшие после в основу системы и психослепков.

— Он же вроде сам пришёл в патентное бюро? — недоверчиво заметил Клайв.

— Красивая сказка, — махнул рукой Хоб. — Которая вполне могла появиться, если Сомния не хотела привлекать внимания к случаю с шахтой. А людям не особо принципиально, сам он туда притащился или его со всем почётом привезли подписывать документы прямиком из офиса. На гениальность доктора Свона способ передвижения по колонии не влияет.

— Мы пришли к тому же, — кивнул Мор. — Одно непонятно — Лихтор, конечно, гений и прекрасный человек, но почему вдруг так заинтересовался изуродованным подростком из соседнего сектора, чтобы бесплатно его вытаскивать, подключать к системе, а после долгие годы содержать за счёт собственного фонда?

— Я слышал, что Свон с женой потеряли двоих детей прежде, чем родилась Игрид, — со вздохом сообщил Клайв. — Беременности заканчивались неудачно. Если авария случилась за два года до появления у него живой дочери, он вполне мог пожалеть ребёнка, которого остальные похоронили, даже не попытавшись спасти.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина, которую нарушил Мор, продолжив доклад:

— После Крис раскопал, что Билли стал на своём ярусе кем-то вроде местного проповедника. Его даже их самые отшибленные придурки не трогали. А Браун до конца жизни фанател от Свона и всех убеждал в его гениальности. Любил рассказывать, что, раз Лихтор выбрался из их безнадёги, у остальных тоже есть шанс, и вообще — спас его, значит, и других наверняка вытащит.

— Странные выводы, — с коротким смешком сказал Хоб. — Особо нелепые в свете смерти доктора Свона.

— У Билли после аварии остались проблемы с психикой, — дёрнул плечом безопасник. — Но даже они не особо объясняют, с какого хрена он отправился расстреливать толпу народа.

— И откуда взял для этого оружие, — хмыкнул детектив.

— Некоторые его сектанты ему бы и прах Лихтора притащили, стоило только попросить. — Мор немного помолчал, опёрся локтями на стол и спросил: — Только чем это всё нам помогло, детектив? Пока складывается впечатление, что нашему разработчику просто случайно не повезло. Билли с ним никак не связан, а против Экватора и психослепков топить не мог, потому что был основателем секты великого Свона.

— В этом деле уже слишком много случайностей, которые чудесным образом приводят к смертям очень определённого круга людей, — процедил Хоб недовольно. — Янг на протяжении многих лет ездил с этой станции на одном и том же поезде. А твой Билли, сам сказал, намеренно выбрал место и время расстрела.

— Ты же рассматриваешь вариант, что кто-то пытается подставить Игрид и убрать её из лаборатории, — вдруг задумчиво протянул Клайв. — И подозреваешь Эспер, потому что она — самая вероятная замена доктору Свон. А ты не думал, что целью должна была стать сама Эсп? Она ведь тоже почти ежедневно ездила с этой станции в то время. И тоже ни черта не нужна поблизости, если ты прав насчёт некого амбициозного психопата.

Детектив медленно обернулся к напарнику, несколько секунд внимательно изучал его, а после приказал:

— Откопай мне всех близких учеников доктора Свона. Из его первых студентов, которые ко всем их научным изысканиям ещё и копались в технике. Особенно тех, кто известен в области нейробиологии и имеет учёную степень.

Клайв кивнул и, резко оторвавшись от перегородки, стремительно вышел из кабинета. Хоб перевёл взгляд на хмурого Мора:

— А ты пока убедись, что у доктора Кид в этом деле есть достойное алиби. Особенно в свете того, что она случайно осталась у Раста именно в тот день, когда на станции вместе случайно оказались Янг и Билли.

Едва напарники ушли, детектив откинулся назад и, глядя перед собой, попытался свести всю полученную информацию воедино. На экране застыло лицо причитавшего наркомана с почти вымершего нижнего сектора, но, даже имей Хоб возможность повернуть запись, всё останется одинаковым — разруха, бедность за гранью нормального и отчаявшиеся люди, не сумевшие после аварии и закрытия производства покинуть это место. До того, как оно обратилось в ад, в котором соседям можно втереть любую дичь, заставить поверить во что угодно, необдуманно выдав за чудо простое стечение обстоятельств. Даже странно, что на станцию верхнего яруса в итоге явился один Билли Браун, а не армия полубезумных фанатиков, истово верующих в самопровозглашённого проповедника и его давно мёртвого кумира.

Хоб резкой командой приказал закрыть запись, хотя прежде не имел привычки мысленно орать на технику. Но это помогло слабо — неразборчивый скулёж наркомана звучал на грани сознания так явно, словно видео ещё было включено.

«Зачем, Билли?..».

Впрочем, не согласиться с актуальностью вопроса было сложно, и детектив сам раз за разом прокручивал его в голове. Какого чёрта ты припёрся тогда на станцию, Билли? И в кого всё-таки планировал всадить пулю?

Количество собранных данных зашкаливало за любые разумные границы — именно потому, что, явно ведя к одной цели, они казались совершенно не связанными. Фрэнк с якобы нетронутым психослепком, уверовавший в духа вопреки всем законам, по которым должны была работать его башка. Билли, расстрелявший Янга, когда старик Ральф почти лежал при смерти, а третий разработчик Экватора несколько месяцев был мёртв. Кир со своим внезапно нарисовавшимся озером спёртых научных данных, странное поведение Эспер, ещё более странное, чем обычно, поведение Игрид…

Оповещение о сообщении из головного офиса вырвало из раздумий. Хоб обречённо взглянул на экран и криво усмехнулся. На этот раз повезло — простое мотивационное письмо, непременно падавшее раз в квартал перед очередным отчётным периодом. Но сколько уже прошло с тех пор, как детективу открыли доступы к расширенному досье? Как давно он занимается делом, по которому пока не предоставил никакой промежуточной информации и не запросил никаких деталей? То есть, как скоро Дорнак потеряет терпение и потребует подробного доклада о текущих результатах расследования? Чтобы получить в ответ не алиби Игрид или доказательства её вины, а историю о разоблачении очередной красивой байки корпорации. А знал ли ты, Стив, что Лихтор не приходил в наше патентное бюро — Сомния сама притащила его туда? Конечно, знал. Возможно, даже больше Хоба, и на самом деле Свон никогда не переступал порога бюро, а документы были подписаны в офисе при оформлении на работу. Только это никак не меняло того, что его дочь теперь может пытаться спереть несчастный патент. Или что кто-то играет против неё, стремясь избавиться от задёрганной женщины раз и навсегда.

Краем глаза детектив заметил, как Клайв, резко вскочив со своего места, понёсся в сторону кабинета. За ним словно бы с лёгкой неохотой топал Мор. Хоб коротко кивнул, хотя подозревал, что напарникам сейчас глубочайше неинтересна его готовность выслушать информацию, наверняка ведущую к очередной развилке в деле, которое и так уже напоминало чёртов бесконечный лабиринт…

— Я нашёл ещё двоих известных студентов, кроме Игрид и Эсп, — доложил Клайв, едва Мор захлопнул дверь. — Их одногруппники, Лео Шилд и Джон Гарнер. Но… тебе это не понравится. Первый уже лет шесть не вылезает с закрытой станции на Каллисто, второй преподаёт у нас в марсианском. А мы ищем человека, который сможет подхватить систему, — значит, сейчас он должен работать с психослепками.

Хоб задумчиво хмыкнул. Шилд отпадал наверняка: он отрезан от мира тысячей протоколов безопасности — даже выйти в сеть для короткого звонка родственникам в его случае становится приключением, полным проблем. Если на станции он почему-то захотел узнать подробности об Экваторе, то устроить массовое убийство чёрте-где точно не смог бы. К тому же на Каллисто собрались самые отшибленные энтузиасты Солнечной системы — по собственному желанию оттуда не уходят даже ради кресла в совете директоров. Особенно ради кресла. Этот Лео явно мечтал оказаться как можно дальше от людей, а не стать новым лицом и живой рекламой лаборатории Сомнии.

Гарнер заинтересовал детектива гораздо больше. Должностью, которая не требовала соблюдения бесчисленных договоров о неразглашении, отсутствием тотального контроля со стороны корпораций, постоянным пребыванием на Марсе, а ещё — непосредственной близостью к Киру. Никого бы не удивило, что будущий стажёр Экватора встречается со студентом самого Лихтора перед отправкой на станцию. И, естественно, за ними обоими никто не собирался следить, чтобы выяснить, были ли они вообще знакомы, а если да, то насколько хорошо.

— Что известно о Гарнере? — спросил Хоб. — Чем так прославился обычный профессор, пусть и выпускник Свона?

— Массой публикаций в области нейробиологии. Ещё паршивым здоровьем — неизлечимо болен, всю жизнь на препаратах, несколько раз его госпитализировали прямо с лекций. Ну и критикой психослепков он тоже славен.

— Критикой? — Детектив медленно откинулся назад и прищурился. — Интересно...

— Мы же ищем того, кто мог решить подставить Игрид и занять её место. Вряд ли этого захочет человек, который не скрывает хренового отношения к системе Свона.

— Зато для него происходящее — шанс угробить психослепки к чертям, — лениво заметил Мор, вытянул ноги и устроился в кресле поудобнее, словно сидел в баре, а не в кабинете начальника.

— Тогда к чему была постоянная критика? — парировал Клайв. — К очередному восторженному фанату Лихтора ни у кого не возникло бы вопросов, так нафига понадобилось привлекать лишнее внимание?

— Вот и выясним, — решил Хоб с азартной улыбкой. — Давай сюда досье этого Гарнера, устроим ему небольшое интервью.

— Детектив, он может тебя знать, — возмутился Мор, тут же сменив вид обожравшегося сонного кота на куда более собранный. — Нахрена нарываться без необходимости?

— А может просто ненавидеть психослепки или обижаться на Лихтора за то, что пришлось дважды сдавать лабораторную, — отмахнулся Хоб. — Мы только пообщаемся, он даже не услышит моего имени.

— А если он причастен и в курсе, кто летал на Экватор? — поддержал напарника хмурый Клайв. — Найти твою проекцию в сети — раз плюнуть. И ты ему прямо в руки принесёшь доказательство, что расследование продолжается.

— Наш убийца далеко не идиот и не сомневается, что расследование не прекращалось. Я им занимаюсь или другой безопасник, ему должно быть до лампочки.

— Действительно, какая разница, кому устроить очередной несчастный случай? — процедил Мор.

Хоб понял, что окончательно задолбался тратить время на пустые разговоры и раздражённо потребовал:

— Досье, Клайв. Живо. Или ты предлагаешь мне собирать его самостоятельно?

Парень секунду поколебался, обменялся недовольным взглядом с Мором, но данные переслал. Детектив, бегло изучив всевозможные достижения, явно бывшие предметом гордости Гарнера, отправил письмо с просьбой о встрече, назвался сценаристом и подписался девичьей фамилией матери. Ответ не заставил себя ждать — вскоре профессор сообщил, что готов пообщаться и предложил подъехать в университет ближе к шести вечера.

— Насколько же Джон Гарнер любит внимание к своей важной персоне? — самодовольно улыбнулся Хоб.

— У Лихтора было меньше интервью, выступлений и заявлений, чем у его гениального студента, — заметил Клайв с иронией.

— Прямо-таки гениального? — с деланным восхищением протянул Мор.

— Ну, отдать ему должное — именно так он себя пока не называл. По крайней мере, публично.

— Изумительная сдержанность, — резюмировал Хоб, после отправил напарников работать, а сам принялся изучать досье Гарнера с уже куда большим вниманием.

Профессор явно не отличался скромностью, лёгким характером и умением вовремя затыкаться. Детектив даже пару раз с тоской вспомнил просмотренные лекции Фрэнка. Джон казался полной противоположностью погибшего астрофизика — язвительным, самовлюблённым, не терпящим мнения, хоть сколько-то отличного от его. Студентов Гарнер откровенно бесил, но его вклад в науку был существенным, поэтому профессор всё-таки пользовался специфической популярностью. Отправляясь на встречу, Хоб заранее предвкушал тяжёлый разговор, а в памяти то и дело всплывала хладнокровная отстранённость Кира, ждущего возможности прикончить Джоу. Впрочем, мальчишка прожил в компании техника довольно продолжительное время, а Хобу предстояло вытерпеть единственный разговор.

В биологический сектор университета можно было бы водить людей на экскурсии. За укреплёнными стёклами эксперименты учёных дразнили любопытство случайных гостей, студентов и молодых лаборантов — разработки намеренно выставляли напоказ, на всеобщее обозрения, привлекая внимание и свежие умы к одной из самых значимых для Сомнии наук.

Когда-то давно корпорация начинала с экспериментальных разработок по выращиванию питания на Марсе. В те времена ни о крупных куполах, ни о жизни на поверхности люди даже не мечтали, но теплицы-плантации уже строились среди песка и камней, становясь масштабнее год от года. Вскоре возник первый марсианский университет, где без устали разрабатывали способы обеспечить колонистов пищей без доставок с Земли. И биологический сектор стал первым научным детищем Сомнии, не утратившим значимости даже спустя десятки лет.

Учёные здесь шаг за шагом двигались от отвратительной синтетической белковой пасты к современным марсианским фермам и заводам, из критической зависимости от земных ресурсов к автономии, в которой продукция прародины человечества стала предметом роскоши, а не жизненной необходимостью. Параллельно с достойным рвением развивалась медицина и, конечно, нейробиология с главным своим прорывом, известным теперь всей Солнечной системе — психослепками.

Сейчас большая часть значимых исследований и экспериментов прятались от посторонних по многочисленным лабораториям, усеявшим каждый купол и каждую колонию планеты. А биологический сектор университета хвастливо полнился открытыми для обзора помещениями с растениями, грибами или огромными колбами, в которых увитые крошечными лампами лопасти медленно помешивали причудливо подсвеченную, пульсирующую быстрыми вспышками буро-оливковую массу водорослей. Пожалуй, самое зелёное местечко колонии, которое, помимо марсианской флоры, взращивало биологов межпланетного масштаба, ценных специалистов в любых областях этой многогранной науки.

Джон ожидал детектива в небольшом кабинете, где располагались только стол с допотопной рабочей станцией и пара простеньких стульев, абсолютно одинаковых что для профессора, что для посетителя. И подобный аскетизм мог бы удивить, если бы от стен, плотно увешанных дисплеями с научными достижениями, проекциями выступлений и прочими элементами дешёвого самолюбования, у Хоба моментально не зарябило в глазах.

— Профессор Гарнер? Якоб Вранеш, сценарист. Мы договаривались пообщаться сегодня в рамках нового документального проекта.

Гарнер оторвался от монитора, довольно дружелюбно оглядел гостя, кивнул:

— Приятно познакомиться, мистер Вранеш. Должен заметить, что вы отличаетесь от своих коллег удивительной пунктуальностью.

Детектив с короткой улыбкой сел, невольно подумав, что Джону вряд ли приходилось ждать интервью дольше пяти минут — Хоб представлял, в каком режиме вынуждены работать в масс-медиа. Особенно, если дело касалось нейробиологии. Точнее — психослепков.

Внешность Гарнера настораживала. Он явно был тяжело болен: кожа нездорового жёлтого оттенка плотно обтягивала кости, одежда не прятала худобы, закатанные рукава открывали следы многочисленных инъекций. Лысина и запавшие глаза добавляли сходства с лабораторным скелетом. Но, даже несмотря на паршивый вид, строгой аккуратностью и заметным на измождённом лице вежливым интересом к посетителю профессор производил приятное впечатление. Только, к сожалению, длилось оно недолго.

— Чем обязан вниманием, мистер Вранеш? Вы писали, что заинтересованы в интервью для документального фильма. Так о чём он будет?

— Я собираю информацию о докторе Лихторе Своне.

Улыбка сползла с лица Гарнера вместе со всяким интересом к собеседнику, уступив место раздражению и скуке:

— Если вы ищете восторженных визгов о старике, то ошиблись адресом, Якоб. Можете побеседовать с людьми Сомнии, они с огромным удовольствием расскажут, как психослепки облегчают жизнь простого марсианина. Или просто посмотрите их рекламу — сэкономите массу времени, получите готовый сценарий и услышите, что система Свона, — величайшее достижение технического прогресса.

— Вы так не считаете? — поинтересовался Хоб со сдержанным удивлением.

— Я считаю, что нейробиология многогранна и не должна заканчиваться на одном сомнительном изобретении, — выплюнул Джон с нескрываемым отвращением. — Мы говорим об изучении человеческого мозга, Якоб, о процессах, создающих саму личность, разум — всё, что привело вас на Марс и цивилизацию за пределы Земли! Но кого это интересует, если есть психослепки, которыми можно удобненько управлять техникой? После Свона наша наука переживает невиданный подъём, учиться приходят толпы студентов, но от каждого этого болвана я слышу вопросы о системе или рассуждения о том, как круто было бы устроиться в Сомнию после выпуска. Где молодые умы, будущие открытия, ответы на нерешённые вопросы? Их нет и не будет — любой желает получать необоснованные деньги за вылизывание психослепков! Своим изобретением Свон фактически похоронил нейробиологию, сосредоточил её в руках ленивых бездарей, жаждущих только комфорта и высокого дохода. По-вашему, это повод для восхищения его гением?

— Все знают, что благодаря системе были совершены прорывы во многих областях, включая исследование космоса, — возразил Хоб спокойно.

— Миссию на Тлалоке Сомния уже провалила, — с сарказмом напомнил Джон. — И не удивлюсь, если виной тому оказались чёртовы психослепки, а история с вентиляцией существует только для отвода глаз и сохранения репутации.

— У вас есть основания так полагать? — моментально насторожился детектив.

— Сомния хорошо подтирает следы. — Гарнер не скрывал наслаждения каждым словом в своей речи, смаковал их, словно дорогой напиток. — Если вы жаждете сенсации, то спешу огорчить — даже косвенных доказательств я не предоставлю. Но слишком хорошо знаю те слабые точки, которые наши двигатели прогресса тщательно скрывают.

— Например?

— Вы уже знакомы с Игрид Свон, Якоб? — улыбнулся Джон. — Собирая информацию о старике, сложно пропустить его дочь.

— Пока ещё мы не встречались.

— Тогда в будущем вас ждёт масса незабываемых впечатлений. Во время общения с ней вспомните мои слова: робот не способен сравниться с разумом человека.

— Робот? — недоверчиво нахмурился Хоб. — Мне казалось, доктор Свон не меньше человек, чем мы с вами.

— Биологически, — скривился Гарнер и с отвращением добавил: — Очередной эксперимент своего чокнутого папаши, не более. Такая же гениальная, такая же увлечённая, такая же верная науке. Меня всегда до тошноты раздражала необходимость видеть её щенячью преданность Свону и его разработкам.

— Довольно странная реакция на то, что кто-то посвятил жизнь исследованиям, — не сдержался детектив. — Не вы ли недавно отстаивали право нейробиологии на молодые умы и таланты?

— Я говорил о пришедших в науку по собственному желанию, а не по воле одержимого своими задумками старика! — Джон брезгливо поджал сухие губы. — Всё, что она когда-либо умела, — исполнять команды папочки и не мешаться ему под ногами.

— Насколько мне известно, доктор Свон внесла существенный вклад в развитие психослепков уже после смерти Лихтора, — с прохладой заметил Хоб.

— Да вы все помешались со своими психослепками! Что она сделала для нейробиологии?! Думаете, она имеет хоть малейшее представление о том, чем занимается, за пределами мониторов системы? Или о том, что за этими мониторами есть некая жизнь? Игрид Свон, к вашему сведению, не более чем программа, продолжающая выполнять заданные функции после смерти создателя!

Детектив понимал, что рискует одной неаккуратной фразой завершить разговор к чертям, но промолчать не смог:

— Складывается впечатления, что вы просто не смирились с отказом.

— Я бы даже не посмотрел на это существо, — оскорблённо процедил Джон, вскинув подбородок. — И скорее выбрал бы её тупую подружку Кид, чем нечто, подобное Игрид.

Хоб решил, что этому человеку в жизни явно чего-то недодали. Скорее всего — по морде. Только чудом Гарнер не заметил изменившегося лица собеседника — или это детективу удалось сохранить видимость спокойствия. За что, вероятно, стоило поблагодарить осколки характера Кира — сам Хоб такой сдержанности за собой прежде не замечал.

— В своё время я навёл некоторые справки, Якоб, — продолжал профессор, не заботясь реакцией слушателя. — Мне стало любопытно, не многовато ли одинаково талантливых людей пришлось всего на два поколения семьи Свон. Знаете, что я выяснил?

«Что ты завистливый придурок?», — подумал Хоб, ожидая подробностей, заинтересованность в которых никак не повлияла бы на факт их насильного донесения.

— У Лихтора были серьёзные проблемы, которые не позволяли ему иметь жизнеспособное потомство. — Ответа, как и предполагалось, Гарнеру не потребовалось. — Но стоило откорректировать развитие плода ещё в утробе матери, и у нас появляется Игрид Свон. А старик принимал непосредственное участие в этом процессе, чтобы девочка родилась такой, которая его бы устроила.

— Вы считаете преступлением желание отца обеспечить своему ребёнку отсутствие проблем со здоровьем?

— Дело не в здоровье его дочери, — отмахнулся Джон, — а в том, что она такое. Вся погружённая в учёбу и науку, вечно на подхвате у своего гениального папы, молчаливая, холодная, не замечающая ничего, кроме системы и её автора. Это никогда не было человеком, Якоб, оно — функция, максимально подходящая под задачи Лихтора. Он просто сделал себе удобного робота-помощника. Полагаю, если мои данные обнародовать, старика, ко всем его заслугам, признают ещё и создателем первого в мире искусственного интеллекта.

«Нейробиолог отказывает человеку в человечности на основании особенностей личности», — мысленно хмыкнул Хоб. — «Кто ещё тебя до тошноты раздражал, гений? Сотрудники Экватора? Кир? Программисты Джевенса? Или ими можно было просто пренебречь в светлой борьбе против злой системы и развития твоей науки в неугодную тебе сторону?»

— Жаль, что у меня мало времени на наш разговор, профессор Гарнер. Вы смотрите на Лихтора Свона под очень необычным углом, было бы интересно осветить его личность в нашем проекте с настолько… непривычного людям ракурса. Позвольте задать последний вопрос: что вообще побудило вас искать информацию о его здоровье и рождении Игрид? Неужели учёный и его дочь вели себя настолько странно, что не оставили вам выбора?

— Старик всегда был просто одержим своими идеями, Якоб, странным это его не делает. Он был невыносим, дотошен, временами откровенно скучен и имел очаровательную привычку ничего не объяснять нормально, что делало учёбу у него особым удовольствием. Не лучший лектор, но стадо баранов на его занятиях было в восторге от возможности называть себя студентами самого Свона. Меня же интересовала наука, поэтому, в отличие от остальных, я понимал смысл материалов и был вынужден после растолковывать его своим однокурсникам. Единственной, кто никогда не нуждался в этом, оказалась Игрид. Словно она справлялась с путанными рассуждениями самостоятельно! Сначала я думал, что Свон просто изучает программу заранее, в конце концов, Лихтор её отец. Но эти отстранённость, замкнутость... Её поведение никак не вязалось с обычной двадцатилетней девушкой, поэтому я начал копать глубже и выяснил правду. Стоит заметить, что публикация таких данных может существенно пошатнуть репутацию доктора Свон.

«Нет, ты всё-таки феерический урод», — подумал Хоб, прощаясь и вырубая оборудование, которое транслировало разговор напарникам. — «Сколько человек за многие годы были вынуждены выслушать твою сенсацию, частный детектив хренов? Не удалось хоть одного убедить в её состоятельности, потому решил взять дело в свои руки?»

Встреча оставила специфическое послевкусие омерзения, а вспомнить хоть кого-то, кто одним разговором настолько его взбесил, Хоб не смог даже среди жителей нижних ярусов. Он, чёрт побери, впервые в жизни заступался за Игрид Свон! Эта женщина откровенно раздражала, подозрений с неё тоже никто не снимал, но должны быть какие-то границы! Не считать её человеком просто потому, что девушка училась не хуже, чем этот непризнанный гений? Если бы детектив не услышал подобного сам, никогда бы не поверил, что в мире действительно существуют настолько упоротые идиоты.

Когда накопившаяся злость уступила место холодному рассудку, Хоб признал: в версии с попыткой подставить Игрид профессор уверенно и безоговорочно занял ведущую роль. Вряд ли он жаждал сесть на место Свон в лаборатории, но возможности угробить психослепки вместе с дочерью Лихтора явно бы обрадовался. То, что на пути к цели его ни черта не остановит, стало очевидно: если Игрид просто игнорировала людей, выказывая раздражённое недовольство, когда ей мешали, то Джон явно их презирал, не делая исключений ни для кого. Какая тогда разница, сколько народа подохнет ради того, чтобы он доказал свою охрененную точку зрения?

И всё-таки, сколько бы отвращения ни вызывал Гарнер, детектив не мог не признать: тупым этот человек не был. Джон великолепно подходил под подозрения: умный, расчётливый, без контроля корпораций и совершенно без тормозов. Но если профессор и есть убийца, а Хоб лично заявился прямо к нему, нацепив хренового качества образ сценариста, узнали ли его? Оставался шанс, что Гарнер просто не стал тратить времени и выяснять, кто летал на Экватор, — в деле уничтожения системы эта информация ничего бы не изменила. Но был и другой вариант: Джон понял, что происходит, и просто решил слегка подыграть, раскрыть незначительную часть карт. На кой чёрт ему это понадобилось, когда можно было пообщаться куда сдержанней, а нелюбовь к психослепкам объяснить ущербом для науки? Зачем потребовалось переводить разговор к Игрид, мнения о которой у него никто не спрашивал? Пытался отвлечь? Отправить по ложному следу? Не сумел вовремя сориентироваться и допустил ошибку?

Если Гарнера удалось обмануть, то сейчас его план выглядел достаточно понятным. Ему требовалась огласка роли психослепков в трагедии Экватора. Возможно, он посчитал, что вскоре после разговора с работником масс-медиа получит сенсационную новость, чтобы поднять шумиху. Но если Джон понимал, с кем станет общаться, или узнал детектива, предугадать его следующий шаг стало теперь практически невозможно, а значит, и остановить психопата заранее не получится.

Первым, что Хоб увидел в отделе утром, стали напарники, ожесточённо о чём-то спорящие в его кабинете. Звукоизоляция работала отлично, но по резким жестам и недовольным, раздражённым взглядам детектив понял, что разговор парней был не из приятных и места привычным дружеским подколкам там не нашлось.

— Что у вас?

— С Гарнером ничего. Когда ты ушёл, он спокойно доработал, пообщался с кем-то по поводу учебного плана и свалил домой. Никаких странных звонков и сообщений, непонятной дерготни: видимо, день как день, всё стандартно. — Мор ухмыльнулся и добавил с мрачной иронией: — А вот наш Клайви, похоже, вконец двинулся. Я давно замечал, что он роботов побольше людей любит, но чтоб прямо настолько...

— Когда ломаются роботы, это не становится моей проблемой, — с прохладой отрезал парень и, обернувшись к начальнику, пояснил: — Я тут подумал: а так ли Гарнер неправ, детектив?

Хоб коротко улыбнулся вешалке, на которую как раз отправил респиратор, уселся за стол и спокойно поинтересовался:

— В чём?

— Он вёл себя как последняя скотина, — вздохнул напарник, явно стараясь успокоиться после спора, — и нихрена не выбирал выражений, но... У него есть повод, согласись. Гарнер многое делает для науки, а интересует всех только как ученик Лихтора. Ещё психослепки, о которых ему твердят изо всех щелей. Он серьёзно болен, его жизнь — сплошное мучение, любой задолбался бы играть в вежливость в таких обстоятельствах.

— Поэтому он имеет полное право быть моральным уродом на основании паршивого здоровья, — закончил Мор с раздражением.

— Мне не упёрся его характер, — огрызнулся Клайв. — Я говорю о его отношении к системе. В интервью Гарнер неоднократно заявлял, что пихать непроверенные разработки куда попало — хреновая практика. А что мы вообще знаем о психослепках? Та же симуляция — мы так за неё ухватились на Сцеволе, будто запись — единственный ключ ко всем разгадкам. Кто сказал, что она вообще настоящая, что её не подделали? Что личности, которые мы видели, не были обработаны вторично перед тем, как нас подключили? Это ведь тоже только долбанный эксперимент, одним из многих, на который мы радостно согласились, а узнали, что можем свихнуться или помереть уже потом, и не от Игрид, как следовало, а от Эсп и случайно. Гарнер сказал, что мы помешались на своих психослепках, и он, чёрт возьми, прав. Мы привыкли, что это безопасно, надёжно, удобно, да? Поэтому никто не стал проверять, что творится на Экваторе, — все прошли правку, ничего не могло случиться! Поэтому мы не стали выяснять побочки погружения. А у меня в башке до сих пор мелькают мысли, которые могли бы принадлежать Фрэнки, но не мне.

Хоб слушал, внимательно глядя на разгорячённого Клайва и недовольного Мора. Возражать не хотелось — прошлым вечером, когда раздражение детектива окончательно уступило место расчётливости Кира, он пришёл к тому же. Гарнер, может, и хреновый человек, но далеко не идиот и во многом прав. Что они вообще знают о Лихторе, не считая заботливо предоставленной Сомнией рекламы его гениальности? Возмущение грубыми словами о Своне вызвало ближе к ночи лишь язвительную мысль о тупом фанатизме без осознания и логики, ничем не отличимом от преданной веры Билли. Идеал, старательно отшлифованный корпорацией для рекламы продукции; история, полная белых пятен только потому, что, убеждённый в целом, никто не обращал внимания на мелочи.

— Правда ведь охрененно удобно, когда психослепок подбирает ленту новостей, учитывая настроение, или позволяет управлять техникой мысленно, — продолжал тем временем Клайв. — Но суть в том, что по-настоящему о возможностях системы...

— Знают три с половиной человека, — кивнул Хоб. — И это далеко не Дорнак с остальным советом директоров.

Парень, получивший неожиданную поддержку, самодовольно улыбнулся, Мор тихо хмыкнул.

— Это не снимает с Гарнера подозрений, — напомнил детектив спокойно.

— Скорее уж добавляет новых, — безразлично согласился Клайв. — И ему, и...

— Как, кстати, с её алиби?

— Тоже никак, — с явной неохотой ответил Мор. — Единственное, что можно сказать — Эсп не делала ничего необычного. Вся переписка — о работе и задачах лаборатории. Ни посторонних контактов, ни странных встреч. Приходила, занималась делами, после сваливала одна, но чаще — с Растом.

— Он может быть доказательством её невиновности, — без особой уверенности заметил Клайв.

— Такое себе доказательство, — отмахнулся напарник. — Они же не солами друг к другу приклеенными ходили, чтоб Раст точно знал, чем занималась Эспер каждую секунду.

— Заканчивай искать ей оправдания, — посоветовал Хоб расстроенному Клайву. — Для этого её пока не в чем обвинять.

— Ладно. — Он недовольно скривился и поспешил сменить тему: — Какой у нас план, детектив?

— Всё тот же: ты копаешь что-то на остальных студентов Лихтора, Мор следит за Гарнером и Эсп. А я долблюсь башкой об материалы и пытаюсь вычленить оттуда что-то полезное.

— Звучит как занятия на пару ближайших вечностей, — заключил Мор.

— Есть варианты? — спокойно поинтересовался Хоб. — Если появится что-то новенькое, мы в любом случае об этом узнаем.

— Всё идёт к тому, что этим новеньким станет очередной труп, — выплюнул Клайв сквозь зубы, вскочил, словно подброшенный пружиной, и отправился к своему столу.

— Он ведь прав, детектив… — вздохнул напарник, едва за парнем закрылась дверь.

— Без тебя знаю.

— Значит — работаем, — кивнул Мор и пошёл следом за коллегой.

Хоб тяжело выдохнул, на миг поднял взгляд к потолку, прикрыл глаза, а после поспешил открыть почту, на которую с раздражающе коротким интервалом сыпались письма с самого чёртового утра.

Случилось то, чего он опасался. Именно сегодня, когда Раст отправился на заслуженный выходной, головному офису резко потребовался отчёт, доступ к которому детективу так никто и не передал. Судя по тому, что во время вчерашнего спешного разговора помощник о нём не вспомнил, эта фигня могла подождать даже не день, а ближайшие полгодика, но финансовому отделу данные, конечно, требовались прямо сейчас. Судя по безумному числу сообщений и писем в агрессивно-вежливой манере, отчёт должен был практически спасти Сомнию от краха и всё человечество — от нехватки ресурсов, а бессердечный отдел безопасности смеет медлить с отправкой. Из происходящего Хоб сделал вывод, что ничего серьёзнее расходов на обеспечение в документе точно не содержалось. Только от раздражающего пиликанья почты и чатов это не спасало, а заглушить звук на сообщениях из головного офиса было невозможно при всём желании.

Несколько тяжёлых часов детектив мужественно игнорировал требования вперемешку с угрозами немедленно заявить на него самому совету директоров, а после сдался и написал Расту. Дёргать парня в выходной из-за такой хрени не хотелось, но нервы были дороже, а помощнику ничего не стоило передать доступ из любой точки колонии, где есть защищённое соединение с сетью. То есть, вообще из любой. Но ответом Хобу оказалась тишина. Почти до обеда он настойчиво обновлял документ, надеясь увидеть чёртовы данные, которых так не хватало финансистам, снова и снова натыкался на требование ключа безопасности, мысленно матерился и вопрошал, что стряслось с коллегой, если он не может прочесть единственное сообщение и потратить долбанную секунду на команду системе. Наконец терпение лопнуло, и Хоб решился на видео-вызов.

— Сам напросился, приятель, — злобно пробормотал он, разглядывая проекцию помощника на экране.

Конечно, детектив мог бы просто позвонить, но решил, что Расту следует в полной мере оценить всю гамму чувств на лице начальника.

Помощник ответил довольно быстро. Точнее, врубил связь и крикнул откуда-то сбоку минутку подождать. Поэтому некоторое время Хоб развлекал себя тем, что разглядывал потолок квартиры и кружку, около которой валялся планшет. Обычную, паршивого качества чёрную термокружку с логотипом системы Свона и некогда ярко-оранжевой надписью «Шаман» поверх него. Одного взгляда на это Хобу хватило, чтобы напрочь забыть об отчёте, финансовом отделе Сомнии и всех их раздражающих сообщениях.

— Что стряслось, детектив? — Раст появился на экране, уселся и невозмутимо кивнул.

Кружка исчезла из кадра — видимо, помощник подпёр ей планшет. Судя по влажным после душа волосам и наспех накинутой рубашке, которую парень продолжал застёгивать, проснулся он не так давно.

— Ты где? — процедил Хоб вместо приветствия.

— На выходном. — Спокойствию Раста завидовали все, кто был вынужден пересекаться с его начальником по работе.

— Назови конкретную точку в чёртовой колонии! — потребовал детектив.

— Это квартира Эсп, — отозвался безопасник с милой улыбкой. — Провести тебе экскурсию?

— Позови её сюда, — тут же велел Хоб.

— Не могу. Она занята.

— Ну так пусть отвлечётся! Планшет перед ней подержи, в конце концов!

— Она в душе, детектив, — с непрошибаемой безмятежностью отрезал Раст.

Хоб коротко кашлянул и несколько мягче попросил:

— Пусть перезвонит, когда освободится.

— Ты чего хотел-то? — поинтересовался безопасник, пока начальник, как обычно, не вырубил связь.

— Чтоб ты иногда смотрел сообщения, — буркнул детектив и отключился.

Доступ к отчёту он получил через минуту, тут же, не глядя, отправил эту хрень финансистам, и в жизни наступила изумительная тишина. На которую Хобу было уже глубочайше плевать.

Вызова Эспер ждали втроём, не сомневаясь, что она перезвонит при первой же возможности. Мор по привычке вальяжно расположился напротив детектива, Клайв стоял, прислонившись к стеклянной перегородке и в любой момент готов был ломануться на поиски всего, что доктор Кид не сообщит им про странный логотип. Его воодушевление смутным доказательством того, что Фрэнки не вконец тронулся на Тлалоке, забавляло, хотя каждый понимал, что это может стать зацепкой против их Эсп.

— Где пожар, здоровяк? — поинтересовалась она сразу же, как Хоб ответил на вызов.

Выглядела Эспер куда лучше, чем день назад, даже весело улыбалась, но в глазах всё равно читалась лёгкая тревога.

— Слушай, Эсп, — начал детектив, чувствуя себя полным идиотом, потому что за отведённое время все трое так и не изобрели адекватного способа узнать о надписи. — Я заметил у тебя на столе термокружку... Чёрная такая, с логотипом системы... И хотел спросить...

— Тебе потребовалось срочно поговорить о посуде? — удивлённо выдохнула Эспер. — Просто нафига, Хоб?

— Игрид хочу подарок сделать, — процедил детектив недовольно. — Думал узнать, где печатала.

Женщина потянулась, затащила в кадр кружку, постучала ноготками по дешёвому пластику и хитро мурлыкнула:

— Поверь, она не оценит. — А после с радостным смешком поинтересовалась: — Так, детектив, ты же не думаешь, что я сливаю данные конкурентам и мы вместе готовим аналог системы с дурацким названием, правда?

— Что это за хренов «Шаман», Эсп?

— Ты серьёзно? — Эспер качнула головой и посмотрела со смесью обиды и готовности немедленно вызвать детективу врачей из ближайшей психушки.

— Просто расскажи, — собрав в кулак жалкие остатки самообладания, попросил он. — Пожалуйста.

— Кажется, отпуск стоило взять тебе, Хоб. Хорошо, помнишь, я как-то упоминала разработки Лихтора о замещении личности? Вот, это они. Система «Шаман». Не смотри так, мы не голосовали за название, он сам придумал. — Женщина поставила кружку перед собой и машинально покрутила ладонями. — В какой-то степени тут нормальная логика, если вспомнить, что психослепки доктор Свон любил называть душой. В юности я была очень воодушевлена его исследованиями, вроде рассказывала, да? Ну и сделала ему кружку по глупости. Потом Игрид спросила: зачем взрослому мужику, учёному и гению, эта фигня? Поэтому я оставила её себе. Раньше она стояла у меня в офисе, всегда жутко веселила Фрэнки... — Эсп печально усмехнулась, а голос едва заметно дрогнул. — До сих пор помню: он когда не мог дописаться до Лихтора, вечно приходил, кивал на кружку и спрашивал: «Шаман у себя?». Они раньше часто работали над запуском станций... Прости, я… Просто... Фрэнк был прекрасным человеком, и я знаю... знала его много лет, ещё с тех пор, как проходила стажировку в лаборатории на последних курсах…

Краем глаза Хоб заметил, как напрягся Клайв. Шаман… Действительно чёртова кличка, только не Кира, а Лихтора. И звали его так не дружки по универу, а студенты. Точнее, Фрэнки решил, что они его так звали. Почему астрофизик вспомнил об этом за минуту до гибели? Не было ли это глюком сознания Мора, который мог видеть кружку на столе Эспер? Но даже если он её запомнил, узнать о прозвище точно не сумел бы: Фрэнк и Лихтор работали над запуском станций раньше, чем безопасник устроился в Сомнию.

— Когда доктор Свон умер, я забрала кружку домой, чтобы лишний раз не задевать Игрид, — продолжила Эспер с тяжёлым вздохом. — Такая история. Просто воспоминание об учёбе. Хренового качества воспоминание о детской глупости. Доволен?

— Спасибо, Эсп. — Хоб мягко улыбнулся. — Прости, что расстроил. Не смею больше мешать нормальному выходному.

— Как в офисе, детектив?

— Без вас проблемы только у финансистов, но Сомния это переживёт. Отдыхайте, от остальных я отобьюсь сам. До завтра.

Как только Хоб вырубил связь и положил планшет, Клайв подскочил к столу, вцепился пальцами в пластик и оглядел напарников с явным «я же говорил!» в глазах. Мор провёл ладонью по волосам и едва слышно процедил:

— Твою ж мать...

— Значит, всё-таки не глюк, — заключил детектив. — Но с какого чёрта Фрэнк вспомнил о такой мелкой хрени?

— Потому что увидел не непонятного астронавта, а вполне знакомого Лихтора? — воодушевлённо предположил Клайв. — Прозрачного немного. Висящего над землёй. Которого лично звал когда-то долбанным Шаманом?

— Думаешь, запись могли подделать? — нахмурился Мор. — Но тогда и остальному доверять нельзя. И потом, судя по словам той же Эсп, одного вида прозрачного Свона и собственной шутки Фрэнки было маловато для того, чтобы поверить в призрака.

— Остальные данные повторяют то, что мы видели на Тлалоке, — с азартом напомнил напарник. — Я сам осматривал место, где убили Фрэнка и Джоу, там всё совпадает. И потом, подделать запись целиком — верх глупости. Чтобы об этом не узнали, мы все должны были не вернуться с Экватора. А вот подретушировать везде понемногу...

— Психослепки, — кивнул Хоб. — Ты прав, у нас накопилось к ним слишком много чёртовых вопросов.

— Нужна ещё одна симуляция, детектив. — Мор упёрся в начальника требовательным взглядом.

— Решил свихнуться и больше во всём этом не участвовать? Есть методы гуманней, дружище.

— Если психослепки кто-то подделал, — усмехнулся он, — и нам подгрузят то, что получила комиссия и нихрена не совпадает с тем, что видели мы сами...

— То нам ничего не грозит, — поддержал Клайв.

Хоб потёр пальцами виски и медленно произнёс:

— Подумаем. А пока... Клайв, откопай мне всех, кто работал с Лихтором над «Шаманом».

Парень вылетел из кабинета так быстро, словно с нетерпением ждал этой задачи. Детектив повернулся к Мору:

— Подумайте хорошо. Если всё это ошибка, мы чертовски рискуем.

— Когда у кратера ты потянулся за стволом, мы рисковали больше, — безразлично бросил тот, встал и с завидной безмятежностью покинул кабинет.

Хоб проводил его кривой усмешкой. Кто бы сомневался, что именно от Мора быстрое движение детектива не укрылось. Интересно, рассказал ли он Клайву? Хотя, даже если да, их обоих это явно не сильно заботило.

Данных не пришлось ждать слишком долго. «Шаман» был экспериментальной разработкой, над которой вместе с Лихтором трудились с десяток его лучших студентов, а известно о системе оказалось критически мало. Несколько мелких заметок в посредственных изданиях, на которые никто не обратил внимания, пара проекций, смутные слухи, загнувшиеся раньше, чем их успели обсудить хоть на каком-то приличном уровне. Казалось, эти исследования умерли раньше доктора Свона, так и не сумев стать сколько-нибудь приличным проектом. И всё же группа энтузиастов работала над «Шаманом» долгие годы, а Эспер не считала идею провальной. Значит, некоторые наработки уже были, тем более, на проекциях студенты не совещались с преподавателем, а корпели над вполне знакомым оборудованием, похожим на то, что стояло в лаборатории Сомнии. Была только одна маленькая проблема...

— Четверо. — Клайв смотрел на напарников с мрачным вниманием. — Из одиннадцати человек, занимавшихся «Шаманом», за последние семь лет в живых осталось только четверо, остальные мертвы. Причины разные, закономерности на первый взгляд нет. Сами угадаете, кому повезло больше прочих?

— Игрид, Эспер, Шилд и Гарнер, — без сомнений выдавил Мор.

— Шилд свалил на Каллисто, — напомнил Хоб. — Вероятно, только это и спасло от внезапной гибели. Там до него никто не доберётся, если только не прилетит следом лично.

— Видимо, он не должен был помешать нашему психопату, — пожал плечами Клайв. — А что станция на Каллисто, что смерть, — одна фигня, узнать и сделать он уже ничего не сможет. Поэтому неинтересен ни нам, ни этому придурку.

— Гарнеру может быть важно не уничтожение психослепков, а «Шаман», — произнёс Мор задумчиво. — Сами смотрите: система замещения личности, фактическое бессмертие, как выразилась Эсп. Никаких болезней, никаких процедур, препаратов, инъекций. Может он быть достаточно долбанутым, чтобы посчитать это достойной платой за мир, в котором его любимая нейробиология стала фанбазой Лихтора и его разработок, а бедняге Джонни это всё терпеть и отвечать на тупые вопросы?

— Здоровье и возможность убрать куда подальше мозолящую глаза Игрид, — охотно согласился Клайв. — Подходит под мотив. А она сама? Могла ли сохранить где-то психослепок любимого папочки, чтобы вернуть при случае, раз так скучает? Серьёзно, за пять лет настолько не смириться с потерей, что до сих пор слышать о нём не в состоянии, — это уже отклонение, тут что нейробиолог, что судмедэксперт будут одного мнения. Тогда ей на руку продаться конкурентам, загрести патент себе и заняться «Шаманом», который не сдался Сомнии.

— Эспер была в восторге от разработок этой системы, она не раз говорила, — через силу выдавил Хоб, потому что должен был напомнить. — Она жутко расстроилась, что смерть Лихтора помешала исследованиям, а Игрид они не нужны. Эсп сама упоминала, что может продолжить разработки. По сути, подружка сейчас мешает ей в научной работе, которая могла бы поставить доктора Кид рядом с её кумиром Своном. То, что Эсп — один из самых преданных фанатов учителя в Солнечной системе, ни для кого не секрет, а уж возможность сравниться с ним в гениальности, — предел мечтаний многих учёных. И мало кто из них в наши дни настолько скромен, чтобы долго оставаться в тени Свон и жертвовать своими идеями ради спокойствия однокурсницы. Мы все знаем, что Эспер не просто любит Игрид, но и держится за возможность быть вторым человеком в лаборатории.

— Трое на прицеле, детектив, — озвучил Клайв очевидную каждому истину. — Этот урод не остановится, и любой из них — не только возможный убийца, но и гипотетический труп.

Хоб тихонько зарычал. Время утекало сквозь пальцы, а рассчитывать на осторожность их психопата не стоило — он знал о расследовании, а значит, готов был действовать быстро. Тогда — Клайв прав, — скоро новостью станет очередная жертва. Сомнений в том, кем она может оказаться, уже не оставалось. Детектив посмотрел на Мора.

— Ничего. — Напарник, сжав губы, раздражённо качнул головой. — У неё нет хоть сколько-то значимого алиби. Но и существенных подозрений против неё у нас нет.

План сложился моментально и, если их доверие к Эспер оказалось ошибкой, а убийцей была она, не оставлял ни одному шанса на спасение. Монитор на столе вышел из режима экономии энергии и по мысленной команде открыл чат, который Хоб ещё совсем недавно не мог представить у себя в рабочей переписке.

— Детектив... — почти умоляюще пробормотал Клайв.

Хоб коротко усмехнулся и отправил сообщение. Он был готов рискнуть собственной шкурой, но не дать кому-то прикончить Эспер. Как там она говорила? У всего есть цена, и детектив не готов был позволить себе подобной платы.

Стив не стал играть в важного, занятого члена правления и велел подъезжать к нему немедленно. Даже не задавал вопросов — видимо, как и Хоб посчитал, что подобные разговоры не для сети, пусть и защищённой. Детектив вырубил оборудование, поднялся, нацепил респиратор, на ходу бросил удивлённым и встревоженным напарникам:

— Подумайте, готовы ли вы на ещё одну симуляцию. Я в головной, к Дорнаку, и собираюсь просить подключить к делу доктора Кид — это обеспечит безопасность не хуже, чем если отправить её следом за Шилдом на Каллисто. Если мы ошибаемся в ней, новое погружение станет последним: выбраться из симуляции она уже не позволит.

Напарники смотрели с откровенной скукой.

— Башкой подумайте, — процедил Хоб, раздражённый их спокойствием. — Я могу посмотреть запись и без вас, герои хреновы.

— Катился бы ты ко всем чертям со своей заботой, — едва слышно прошипел Клайв.

— Вали к Дорнаку, — насмешливо велел Мор. — Мы без тебя разберёмся, чем думать.

Детектив резко развернулся и поспешил вниз, где его уже ожидало беспилотное такси.

Дорога до головного офиса занимала жалких полчаса, но на этот раз показалась Хобу самой долгой в его жизни. Из нескольких маршрутов в базе беспилотное такси выбрало оптимальным путь по границе колонии, по скоростной магистрали, и раньше детектива бы это обрадовало — он любил местные виды, но теперь без всякого энтузиазма сверлил взглядом бурую взвесь, спрятавшую длинные ряды крытых теплиц, цистерны для сбора и очистки конденсата, тёмные линии железнодорожных путей, по которым безостановочно носились пассажирские и грузовые составы. В пылевой буре терялись другие колонии, артерии увивших Марс эстакад, пульсирующих бесконечным потоком машин, космодром на западе, и в хорошую погоду различимый лишь благодаря движению облегчённых модулей полёта к транспортной станции на орбите.

Весна здесь дарила ощущение одиночества — глухой тишины крохотного салона беспилотного такси, несущегося по узкому туннелю в никуда среди размытых пеленой песка пятен. Но стоило непогоде утихнуть, и размах человеческого влияния на планету особенно впечатлял. С каждым годом Марс всё больше покорялся людям, обрастал куполами, сплетал сети дорог, обзаводился новыми колониями, зданиями, фермами, транспортными хабами… Технологичный, цивилизованный, почти живой…

Иногда Хоб с ленивым любопытством размышлял, станет ли возможно однажды шагнуть на эти земли без скафандра и защитных костюмов, преобразится ли Марс настолько, чтобы оказаться по-настоящему дружелюбным к колонистам, пока вынужденным защищаться от собственной родной планеты? Или люди изменят себя настолько, чтобы полностью приспособиться к окружающей реальности? Детективу хотелось когда-нибудь выйти из-под купола, просто прогуляться среди камней и каньонов, не волнуясь за свою безопасность и не переживая о проведённом снаружи времени. Марс давно стал ему домом, стал домом тысячам марсиан, но пока ещё был чертовски агрессивен к своим обитателям.

Впрочем, сейчас глухое беззвучье бури дарило иные чувства и не давало сосредоточиться на мыслях о будущем. Хоб остался один на всей планете, во всём мире, и тем громче на грани сознания звучал до омерзения логичный и рациональный вопрос Кира — какого хрена он делает? Рисковать собственной шкурой, жизнями напарников, спасая возможного, очень вероятного убийцу только на основании того, что ни один из них просто не в состоянии всерьёз поверить, что их Эспер на такое способна? Безумие чистой воды, и почему бы не попытаться потратить время на что-то полезное, а не раскрывать все карты человеку, который может быть непосредственно причастен к происходящему?

— Катись к чёрту, сопляк, — прошипел детектив раздражённо.

Конечно, ему никто не ответил, а сомнения никуда не делись — это были только его, Хоба, сомнения, пусть и чуждые ему ещё каких-то несколько месяцев назад. Вновь скользнула мысль, что он просто сходит с ума, пытаясь общаться даже не с трупом, а просто с некоторыми чертами его характера. Это разозлило ещё больше, и детектива начало бесить вообще всё — собственные нервы, Кир, слишком долгая дорога…

Когда такси остановилось у офиса и Хоб выскочил из машины, только автоматическая дверь не позволила ему отыграться и как следует захлопнуть её на прощание. Ни поражающее воображение обычного марсианина пятиэтажное здание, ни путь к открытому стеклянному лифту через несколько пунктов охраны детектив даже не заметил. Он не обратил внимания ни на скользящие вниз крыши зданий и эстакады, укрытые разноярусными куполами, ни на открывшийся вид колонии, непривычный и наверняка захватывающий в других обстоятельствах. Только краем сознания отметил, что подъём здесь совсем не похож на взлёт к орбитальному хабу Марса, во время которого всё вокруг становится крошечным за считанные минуты, а эта полупрозрачная хрень какого-то чёрта сконструирована так, что еле плетётся.

В приёмной помощник, молодой парнишка, который сам выглядел, будто готовился занять место в совете директоров, попросил пару минут подождать.

— У мистера Дорнака посетитель, но встреча не затянется надолго, — пояснил он.

Детектив тяжело вздохнул, отказался от напитка и предложения присесть, и всеми силами соскребал скромные остатки терпения для сохранения хотя бы видимости спокойствия. Но раздражение как рукой сняло, когда Стив вместе с гостем вышел из кабинета и, коротко кивнув Хобу, отправился в сторону коридора. Рядом с членом правления Сомнии шёл и вежливо разговаривал самый ярый противник психослепков всего Марса Филипп Смит.

— Всё нормально? — с лёгкой иронией поинтересовался детектив у невозмутимого помощника.

Парень, не отрывая взгляда от монитора, безразлично произнёс:

— Мистер Смит заходит перед каждым крупным обновлением системы.

Хоб невольно представил, как Мор тут же окрестил бы Смита карманным Филом и больше не называл бы никак иначе, и это ещё немного исправило настроение.

Вернулся Стив и жестом пригласил посетителя в кабинет. В этой комнате без труда могла бы уместиться половина отдела безопасности, а тягу к старым вещам Кир явно унаследовал от отца. Повсюду рядом с последними достижениями технологий соседствовали антикварные украшения, на стенах висели роскошные картины, а кресло, которое предложили Хобу, было обито натуральной кожей. Дорнак сел напротив за лакированный деревянный стол, сплёл пальцы перед собой и произнёс:

— Слушаю, детектив.

Хоб решил начать издалека и выяснить то, что очень интересовало его уже некоторое время:

— Мы обговаривали, что я смогу получить по запросу любую дополнительную информацию, Стив. В досье нет данных о том, над чем работали сотрудники Джевенса для Экватора, а это может оказаться важным.

— Разве не этот вопрос вы выясняли несколько дней назад на нижних ярусах, пан Якоб Вранеш? — с ироничной улыбкой отозвался Дорнак. — Озаботившись заодно проверить, как количество виски влияет на стремление соблюдать протоколы безопасности и договоры о неразглашении у наших уважаемых партнёров?

Смысл издёвки Хоб оценил в полной мере. Когда-то давно одиннадцатилетний мальчик Якоб Вранеш сел на регулярный рейс до Марса, чтобы сойти с корабля и навсегда остаться на этой планете Хобом Картером — мать сменила ему имя, стараясь избежать любых ассоциаций с жизнью лучшей, чем видели подземные этажи колонии. А фамилия отца потребовалась для аренды квартиры в секторе поприличнее. Во время некоторых расследований детектив использовал своё старое земное имя именно потому, что никаким Якобом Вранешем для марсиан никогда не был, а чтобы искать его в архивах других планет, нужно обладать существенной долей безумия. И теперь масштаб внимания Сомнии удивлял сразу двумя моментами: зачем понадобилось копать настолько глубоко в его прошлое, и нафига Дорнак сейчас решил показать, сколько им известно, если Хоб особо не дёргался и вполне лоялен к корпорации?

— Гибель сотрудников проекта обычно гарантирует соблюдение конфиденциальности так, что никакое количество виски уже не повлияет на любые стремления, — спокойно сообщил детектив.

Дорнак помрачнел и сразу же потребовал подробностей, после которых на некоторое время погрузился в задумчивое молчание.

— Вы считаете, что это может быть связано с расследованием? — поинтересовался он наконец. — Их гибель мало что объединяет.

— Кроме совместной работы с Игрид, — кивнул Хоб. — У меня есть некоторые предположения, но сказать наверняка невозможно, пока я не знаю, что за разработки они проводили.

— Создавали умное ядро станции с использованием психослепков. Можете считать это первым в мире искусственным интеллектом на базе системы, — ядро от него отделяет только отсутствие свободы воли, — пояснил Дорнак настолько обыденным тоном, словно говорил не об очередном технологическом прорыве, а об усовершенствовании программы стандартного робота-помощника. — Джоу с Киром должны были провести некоторые тесты, и при успешном запуске Сомния огласила бы результаты.

— Так вот что за оборудование интересовало парня на Экваторе... — пробормотал Хоб, мысленно ругнувшись, что совсем забыл выяснить это раньше.

— Да, во многом Кир загорелся стажировкой поэтому. Его увлекали квантовые компьютеры, и, естественно, идея лично поучаствовать во внедрении такого ядра очень воодушевила.

— Сейчас проект в рабочем состоянии? — насторожился детектив, прикинув возможные последствия. — Если Сомния сделает заявление теперь, то может спровоцировать убийцу на следующий шаг.

— Оборудование отключила лично доктор Свон. Мы не станем обнародовать никаких сведений об Экваторе до окончания расследования, можете об этом не беспокоиться. Но я всё ещё не улавливаю связи между этой разработкой и произошедшим на станции.

Хоб её тоже пока не улавливал, поэтому помочь Дорнаку не мог, даже если был должен. И пусть у него оставался козырь — данные о «Шамане», при чём здесь искусственный интеллект, он не понимал, хотя и вспомнил о Гарнере. Слишком уж тот восхищался разумом и слишком уж ненавидел психослепки. Так не стала ли попытка заменить множество людей компьютером, ещё и с помощью системы, последней каплей для отчаявшегося профессора? Заполучить «Шамана» и здоровое тело, доказать превосходство человека над машиной, раз и навсегда избавиться от Игрид — достаточно заманчивые победы для того, кому уже нечего терять в давно проигранной гонке с гением Свона. Что, если Кир случайно или намеренно ляпнул Гарнеру о разработках больше необходимого, фактически вынудив психопата начать действовать?

— Учитывая, что разработчики уже мертвы, взаимосвязь их гибели с расследованием можно проверить позже. — Хоб решил переходить к делу, пока Дорнак достаточно заинтригован новыми данными: — Сейчас лучше убедиться, что в скором времени мы не получим очередную жертву. К тому же у меня есть основания полагать, что запись и психослепки были подделаны. Поэтому я прошу привлечь к расследованию доктора Эспер Кид — она сможет помочь с новой симуляцией для нас с напарниками и окажется достаточно далеко от лаборатории, чтобы оставаться в безопасности.

— Доктор Кид не только помощник, но и близкий человек для Игрид, детектив. Уверены ли вы...

— Эспер не имеет никакого отношения к произошедшему на Экваторе, — отрезал Хоб, старательно игнорируя мысль, что, возможно, сейчас совершает фатальную ошибку.

— Вы полагаете, ей может начать что-то угрожать? — Дорнак, чуть склонив голову, внимательно вглядывался в собеседника.

— Или угрожает уже. Доктор Кид достаточно ценный сотрудник, Стив?

— Не менее ценный, чем её начальник. — Он не обратил внимания на затаённую насмешку или просто сделал вид, что ничего не заметил. — Мы обеспечим безопасность доктора Кид на время расследования и все необходимые материалы для симуляции. Завтра вы лично сопроводите её в головной офис, детектив.

— Не слишком ли это откровенный намёк на то, что я продолжаю заниматься делом Экватора?

— Поверьте, никто ничего не заподозрит. — Дорнак мягко улыбнулся.

Детектив не придал значения ни интонации, ни выражению лица Стива, о чём впоследствии, естественно, пришлось пожалеть, даже если изменить что-то он уже не мог.

Следующее утро началось с вызова к начальству. Директор по безопасности, довольно приятный при правильном подходе человек, встретил Хоба непривычно кислой и недовольной миной. Напротив, вжавшись в стул, сидела растерянная Эспер, которой явно не потрудились объяснить, почему она вообще оказалась в этом кабинете. Женщина бросила на друга встревоженный взгляд, и тот поспешил отвести глаза, уже догадавшись, как Дорнак решил доставить учёную в головной офис, чтобы не вызвать подозрений в причастности к делу Экватора.

— Наконец-то, — процедил начальник вместо приветствия, едва Хоб закрыл дверь. — Детектив, доктор Кид замечена в нарушении протоколов конфиденциальности и продаже засекреченных сведений о системе Свона.

— Что? — прошептала побледневшая Эспер. — Да я бы никогда...

— Тихо! — раздражённо рявкнул директор и вновь обернулся к Хобу: — Дальнейшие разбирательства берёт на себя служба безопасности головного офиса, немедленно доставьте доктора Кид к ним.

Эсп умоляюще уставилась на детектива, рассчитывая если не на поддержку, так хоть на вопросы и попытки разобраться в ситуации. Он же, мысленно матерясь, только коротко кивнул и направился к стулу, старательно глядя куда угодно, лишь бы не на её полное ужаса лицо.

— Все доступы доктора Кид заморожены до окончания расследования, о её отстранении от работы я уже уведомил доктора Свон. Машина ожидает вас у входа. На этом всё.

— Послушайте... — пролепетала Эспер, каким-то чудом отыскав силы.

Хоб взял подругу за плечо и легонько дёрнул:

— На выход.

На попытки сопротивляться она потратила не больше секунды, а после со смирением поплелась с детективом вниз, едва заметно шмыгая носом. А он с каменным лицом шёл мимо редких коллег в коридорах и догадывался, что замораживал доступы не лично директор по безопасности, а Раст по его распоряжению, так что теперь старый друг наверняка жаждет задать Хобу несколько не самых приятных вопросов. Чёрт бы побрал этот хренов вчерашний разговор про дурацкую кружку, когда Эсп сама в шутку ляпнула про продажу сведений... Ещё детектив понимал, что очень скоро об отстранении учёной станет известно всему долбанному филиалу, а среди сотрудников непременно найдутся упоротые придурки, которые в дальнейшем не пожелают ни слушать о снятии всех обвинений, ни прощать Эспер то, чего она никогда не делала. Оставалось надеяться, что хоть Мор с Клайвом быстро сообразят, что к чему, и будут готовы немедленно выезжать на последнюю симуляцию. Если, конечно, доктор Кид вообще захочет им помогать после этого идиотского спектакля.

Усадив плачущую Эспер, Хоб медленно обошёл машину, мечтая оказаться сейчас где угодно, включая Тлалок, только бы не рядом с ревущей подругой в чёртовом беспилотном такси. Он заставил себя сесть, отдал мысленную команду двигаться по маршруту и уставился в окно. Вчерашние полчаса до головного офиса начинали казаться чудесным временем, которое Хоб просто не оценил по достоинству. Эспер сжалась в уголочке сиденья, безостановочно вытирала слёзы и всхлипывала, а детектив всеми силами призывал на помощь хладнокровную беспристрастность Кира.

Все несчастные случаи в деле были так или иначе связаны с электроникой. Подохший кардиостимулятор Ральфа, ошибка в базах данных такси, смерти остальных близких учеников Лихтора. Выбивался из общей картины только расстрел на нижнем ярусе, но у Билли были застарелые проблемы с башкой и один из ранних, а значит, и более чувствительных психослепков. Так или иначе среди прочих обстоятельств фигурировала система Свона — вечно на вторых ролях: их убийца действовал тонко, а глюки оборудования были или виной самих владельцев, или казались незначительными, ведь техника в любом случае иногда неопасно сбоила. Раньше Хоба удивляло, почему секта ненавистников психослепков не орёт об этом всюду, но теперь он понимал, что карманный Фил очень чётко контролировал, что и как говорят его люди, а ещё умел их своевременно затыкать. Дело Экватора не стало исключением — продукция Сомнии получила славу самой надёжной не только благодаря выдающимся качествам, но и потому что о проблемах умалчивали, чтобы после решить их внутри корпорации.

И раз уж их маньяк может иметь свои планы на доктора Кид, Хоб решил отрезать ему любые способы взаимодействовать с вероятной жертвой самым простым и эффективным методом, а потому повернулся к подруге и холодно велел:

— Отключи себя от системы.

— Вы не можете... — начала она со смесью отчаянья и злости.

— Выруби чёртов психослепок, Эсп, — отчеканил детектив тоном, после которого даже куда более матёрый и подготовленный человек не решился бы дёргаться.

Она дрожащей рукой потянулась к уху, а через мгновение едва заметный белый отблеск огонька вживлённого чипа коротко мигнул в отражении стекла и погас. Хоб вновь вернулся к созерцанию бури под аккомпанемент всхлипов с соседнего сидения.

Детектив понимал, что Дорнак прав. После обвинений в продаже сведений Игрид точно не кинется выяснять, с какого чёрта у неё отобрали помощника. Никому в филиале не будет дела до Эспер, а её затянувшееся отсутствие не вызовет вопросов. Весь этот чёртов спектакль нужен по одной причине: чтобы Эсп никто не отвлекал и никто не угрожал во время расследования. Для Сомнии и всей колонии она должна на время исчезнуть, и лучшего варианта, чем разбирательства по поводу возможного нарушения протоколов конфиденциальности, просто не существовало. Только логика не мешала Хобу чувствовать себя последней скотиной всякий раз, когда он слышал очередной судорожный вздох за правым плечом и чётко ощущал, как она мелко дрожит всем телом.

Такси давило не хуже силы тяжести Тлалока. Скромная облегчённая машина на двух тщательно следящих за фигурой пассажиров не позволяла сесть удобно, и трясущуюся Эсп буквально вжимало детективу в руку. Он с трудом сохранял подобие спокойствия, отчаянно мечтая в щепки расхреначить что-нибудь в этой чёртовой коробке.

— Ты же знаешь, я бы никогда не стала продавать разработки Лихтора и Игрид... — Женщина предприняла ещё одну слабую попытку найти поддержку.

— Разберёмся на месте, — с трудом выдавил Хоб сквозь зубы.

Даже при отключенном психослепке Эспер детектив не собирался рисковать и объяснять ей что-то немедленно. Такси и он сам всё ещё в системе, а значит, говорить сейчас начистоту могло означать раскрыть карты противнику. Оставалось ждать приезда в головной офис, где они окажутся под защитой каналов безопасности Сомнии. При этом представлять, что сейчас творится в голове несчастной Эсп, и так переживший за последнее время множество нихрена не весёлых месяцев, Хобу было откровенно тошно.

— Что со мной будет? — прошептала Эспер едва слышно.

Детектив промолчал и мысленно проклял каждую секунду этой невыносимой дороги.

Вежливый помощник в приёмной Дорнака попросил минутку подождать приглашения. Несмотря на дружелюбную встречу, Эсп оглядывалась с видом загнанного зверька и вздрагивала от любого шороха. Парень дипломатично не обратил внимания на распухшее от слёз лицо посетительницы и сразу после приветствия поспешил доложить Стиву о гостях. Когда их пригласили войти, Хоб мысленно выдохнул и почти затащил застывшую подругу в кабинет.

— Детектив, доктор Кид, — с той же мягкой улыбкой, что и вчера, кивнул им Дорнак. — Располагайтесь. Если позволите, мой помощник принесёт вам зелёного чая — это успокаивает.

— Я бы ещё сигаретку попросил, — процедил Хоб едва слышно.

Улыбка Стива стала чуть шире прежнего — шутку он, видимо, оценил.

— Мистер Дорнак, послушайте, эти обвинения... — уже безо всякой надежды попыталась Эспер, когда детектив заботливо заставил её опуститься на стул.

— Эсп, тебя никто ни в чём не обвиняет. — Хоб отошёл к окну, с усталой отрешённостью изучал вид на порыжевшие от бури крыши и купол, всеми силами старался говорить спокойно. — Забудь об этой хрени, пожалуйста.

Она только снова всхлипнула.

— Детектив прав, доктор Кид, — заверил Стив. — Понимаю, что утро выдалось не из приятных, но это было необходимо для вашей безопасности.

— М-моей... чего? — со слабым изумлением переспросила Эспер.

— Нам надо было без лишнего шума и вопросов от Игрид убрать тебя из лаборатории, Эсп. — Хоб обернулся и наконец посмотрел на подругу. — И нам нужна твоя помощь.

Договорить он не успел: Дорнак предупреждающе поднял руку, а через секунду в кабинет вошёл его помощник с чашкой чая, передал её Эсп и тут же исчез обратно.

— Продолжайте, Хоб, — предложил Стив, как только за парнем закрылась дверь. — Я просто предпочитаю избегать в разговорах об Экваторе любых посторонних, пусть даже проверенных людей.

— Подождите... — Эспер нахмурилась и с тревогой оглядела собеседников. — Что происходит? Зачем меня понадобилось убирать из лаборатории? Какая помощь? При чём тут Экватор?

— Нам требуется ещё одна симуляция в записи со станции, Эсп. — Детектив решил начать с самого неприятного. — А для этого нужна ты.

— Хоб, ты совсем идиот?! — возмутилась она, даже не попытавшись сдержаться или выбрать выражения помягче после всех утренних переживаний. — Ты уже чуть не пристрелил напарников на Тлалоке, тебе мало?! Из следующего погружения вы просто не вернётесь, когда уже до тебя дойдёт?!

— Всю ответственность за последствия я беру на себя, — холодно отрезал детектив.

— Ищи себе другого специалиста, я не буду никуда тебя подключать!

— Эспер, сколько людей работало над «Шаманом»? — Хоб надеялся до последнего избегать главного козыря, но доктор Кид явно не была готова к конструктивным переговорам.

— Тебе нужен врач, — раздражённо процедила она. — При чём тут это?

— Хорошо, другой вопрос. Сколько из них сейчас живы и здоровы?

— Понятия не имею — я не хожу на встречи выпускников.

— Четверо, один — по чистой случайности. Это к вопросу о твоей безопасности, доктор Кид. А теперь ты подписываешь документы о неразглашении и безо всяких возражений устраиваешь новую симуляцию, пока некий полоумный маньяк не добрался до остальных, включая твою дорогую Игрид.

Эспер на несколько долгих секунд застыла, разглядывая чашку с блюдцем на коленях. Только ладони коротко дрожали, от чего тонкий фарфор истерично дребезжал.

— Как четверо?.. — прошептала она с искренним страхом, не подняв головы. — Кто?..

— Договор у вас на почте, доктор Кид, — с мягкой настойчивостью подсказал Стив.

— Мне заморозили доступы.

— Эсп, ты сейчас серьёзно? — уже предвкушая победу, устало улыбнулся детектив. — Или просто пытаешься тянуть время?

— Хоб, симуляция тебя прикончит. — Женщина посмотрела с отчаяньем.

— Сильно сомневаюсь. Подписывай, и я всё расскажу, обещаю.

— Если его аргументы будут такими же неубедительными, я смогу отказаться? — Эспер обернулась к Дорнаку.

— Нам в любом случае не помешает ваша консультация, доктор Кид, — пожал плечами Стив. — Возможно, вы найдёте другое решение.

Она потянулась к чипу, включила психослепок и на некоторое время погрузилась в изучение договора. Затем подписала его и принялась сверлить взглядом Хоба. Пока детектив объяснял, впервые начал опасаться, что Эспер высмеет все догадки просто потому, что о системе знает куда больше многих. Но учёная только хмурилась и смотрела с напряжением, ни разу не прервав рассказа.

— Если ты ошибся и психослепки не подделка, это очень опасно, Хоб, — тихо произнесла Эсп, когда он закончил.

— А если нет?

— Тогда потенциально вам ничего не грозит, — с заметной неохотой выдавила она. — Но каков шанс? Была комиссия, были проверки.

— И эта комиссия увидела Кира приятным парнем, пригодным к миссии. Так же, как ты увидела Фрэнка человеком, которому не могли померещиться духи. Эспер, люди ошибаются, случайно или намеренно. И комиссии — не исключение из правил.

— Ты будешь погружаться один? — сдалась подруга.

Хоб усмехнулся и тут же написал Мору с Клайвом подъезжать, если готовы. В том, что они готовы, он не сомневался, хотя в душе очень хотел бы избежать и этого сообщения, и присутствия напарников в последней их симуляции.

Кир, вытянув руки над головой, осторожно переступал по краю кратера. От мельтешащих теней рябило в глазах, резкие зелёные вспышки слепили и мешали сосредоточиться. Приборы сбоили то ли из-за бури, то ли ещё по каким-то причинам, но снимать данные с купола становилось сложнее день ото дня. Стараясь добраться до единственной точки, где сохранялось более-менее устойчивое соединение, парень едва не свалился вниз и только чудом умудрился восстановить равновесие.

— Однажды он оттуда долбанётся, — с лёгким осуждением заметил Фрэнк.

Они с Джоу выбрались со станции минуту назад и теперь наблюдали за мучениями стажёра — астрофизик с нескрываемым волнением, техник с холодной сосредоточенностью.

— Заканчивай его жалеть, — недовольно процедил Джоу.

— Кто-то же должен. Парню и так достался не лучший начальник.

— Фрэнки, наш золотой мальчик — полноценный член миссии и работает наравне с остальными. Я что, по-твоему, хренью страдаю, пока малыш занимается делом?

Кир вдалеке на секунду опустил руку, чтобы с раздражением ударить по шлему.

— По-моему, ты его окончательно достал, — заключил астрофизик. — Он канал готов обрубить, лишь бы тебя не слышать.

— Его достали постоянные звон и бульканье в ушах. Со мной, как тебе ни удивительно, он давно смирился.

— Я ещё здесь, — сквозь помехи сообщил голос парня. — И да, связь бесит.

Джоу самодовольно улыбнулся и посмотрел на коллегу с иронией:

— Видишь, мальчик уже умеет разговаривать самостоятельно.

— Нафига ты его туда отправляешь? Сам говорил, что это бесполезно.

— Я говорил: скоро может стать бесполезным. Чёрт, Фрэнк, у нас проблемы со связью! Скорее всего буря повредила оборудование. Ты правда хочешь забить на показания купола и неиллюзорную возможность, что перебои не только с передачей данных? Ну отвалится эта силовая хрень, подумаешь! На Тлалоке у нас офигенная погода и условия как на земном курорте, мы даже не заметим, да?

Фрэнки не ответил — он вдруг насторожился и теперь сосредоточенно вглядывался в полутьму рядом с Киром, словно позабыв о разговоре.

— Чего там? — Джоу покосился на коллегу. — Вспышку сверхновой заметил?

— Очень смешно. Просто показалось... Как будто какой-то полупрозрачный силуэт.

Парень сам неожиданно вздрогнул и резко обернулся, снова чуть не поскользнувшись на кромке кратера, когда краем зрения уловил неясную фигуру совсем рядом, в паре шагов. Но, сколько бы он ни щурился, всматриваясь в рябящую вспышками темноту, поблизости никого не было. Тут датчик в кармане хрипло пискнул и замолк слишком быстро, чтобы определить, чего он хочет: сообщить об успешной загрузке или в очередной раз уведомить о невозможности передать данные. Кир вздохнул, потянулся за ним и наткнулся на небольшую прохладную монету, которой с собой точно не брал. Ощущение металла под пальцами исчезло сразу же, а повторная попытка отыскать предмет не увенчалась успехом.

— Это что за глюки? — пробормотал Кир с удивлением. — У меня, вроде, проблем с психикой не нашли.

Он покосился на коллег — оба мужчины напряжённо таращились ему за левое плечо, выглядывая что-то в темноте с таким вниманием, что становилось не по себе.

— Всё нормально? — несколько хрипло поинтересовался Кир, всерьёз опасаясь, что, обернувшись, обнаружит разрастающуюся дырень в силовом куполе — и никакие знания квантовой физики, как оказалось, не помогли прекратить воображать такую картину.

Астрофизик с техником не отреагировали на вопрос — видимо, помехи в очередной раз напрочь заглушили канал. Парень вновь легонько ударил по шлему — больше от безысходности, чем потому что метод хоть немного работал.

— Тоже заметил? — донёсся сквозь бульканье голос Фрэнка.

— Хрень какая-то, — отозвался Джоу недовольно. — Надеюсь, это не купол так накрывается. Кир, что с показаниями?

На этот раз не расслышал парень — то ли из-за связи, то ли потому, что слишком увлёкся изучением данных на планшете.

— Похоже, канал сдох, — устало заметил Фрэнки.

Техник сделал пару шагов вперёд и проорал в аварийный:

— Кир, тащись сюда, живо! И связь вруби, а не долби по шлему!

Парень дёрнулся от громкого звука, убрал оборудование и направился в сторону станции. Обратный путь всегда выходил легче — просто соскочить с кратера и тащиться по собственным следам, не пытаясь каждым шагом проверить, есть ли под тонкой плёнкой снега очередная подлая выбоина или неровность. Внутренняя кобура в гермокармане вдруг странно потяжелела, словно штатный пистолет оказался там, а не валялся в вещах с самого начала миссии, потому что нафиг тут никому не сдался. Кир сунул за ним руку, но ничего не нашёл: карман оставался пустым, а ощущение тяжести пушки исчезло сразу же.

— Мне нужно к врачу, — хмуро прошептал он, а после взглянул на начальника и очень медленно поднял руки.

Джоу ругнулся, убрал ствол и холодно поинтересовался:

— Ты совсем охренел? Мальчик, я нервный, не надо меня проверять.

— Ты один остался настолько дёрганный, — недовольно процедил взволнованный Фрэнк. — Но, Кир, серьёзно, не стоит провоцировать. Раньше на станциях было то ещё веселье, кто-то может и выстрелить, не разбираясь.

— Я не специально, — виновато пробормотал парень и тут же с азартным любопытством спросил: — Но... какие станции раньше? Это было больше сорока лет назад, вы же не участвовали в тех миссиях.

— У некоторых там были родственники, — мрачно заметил Джоу.

Кир отвёл взгляд и вдруг резко мотнул головой — ему показалось, что техник начал заваливаться на спину, а сбоку вновь мелькнула неясная человеческая фигура. Начальник стоял ровно и наблюдал за стажёром с крайне утомлённым лицом.

— Чего с тобой?

— Надо сходить к медику — постоянно мерещится какая-то фигня.

— Ты просто задолбался от этих чёртовых помех, — вдруг подбодрил техник, хлопнул парня по плечу и с самодовольной улыбкой добавил: — Но я, как всегда, знаю, чем помочь — у Фрэнки случилась хрень с оборудкой, и она точно не из-за связи. Готов посмотреть, как с серьёзной техникой работают настоящие профессионалы?

— Он пошёл за мной, чтобы я не пропустил такое веселье, а ты считаешь, что мне не повезло с начальством? — просиял Кир и с хитрой улыбкой покосился на астрофизика.

На глюк с падающим Фрэнком парень, моментально увлёкшийся возможностью поковыряться в новом оборудовании, уже не обратил внимания. Тем более что коллега стоял ровно и смотрел из-за защитного стекла с тёплой иронией.

— Ты ещё в помощники к нему напросись после миссии, — насмешливо предложил он.

— Уже, Фрэнки, — саркастично сообщил Джоу. — Хреново я отношусь только к идиотам и лентяям. И пока вы оба не перешли во вторую категорию, предлагаю заняться делом. Кир, с куполом всё в порядке?

— Да. По крайней мере сегодня ещё поработает, — уверенно заявил парень.

Он первым сделал шаг к станции, и в тот же миг Тлалок погрузился в непроглядную темноту.

Хоб сидел в кресле, не открывая глаз. Не обратил внимания ни на писк датчиков, который прежде выводил из себя, ни на отдающую в зубы головную боль. Кто-то бережно стянул с него шлем, наклонился ближе, и тень легла на веки.

— Детектив, — взволнованный голос Эспер совсем близко, — слышишь меня?

Он не ответил. Коротко вспыхнул свет, что-то щёлкнуло: Хобу вспомнился непонятный прибор, которым Игрид тыкала в них на Сцеволе, но он не позволил себе отвлекаться на глупости и вновь погрузился в мысли о записи. Быстрые шаги прошелестели куда-то прочь — видимо, на некоторое время его оставили в покое.

То, что он увидел, выходило за все рамки ожидаемого. Кир с Джоу, нашедшие общий язык благодаря любви к технике, Фрэнки, который и словом не обмолвился о каких-то призраках, заметил он или нет полупрозрачный силуэт... И ни одного трупа. Ни одного чёртового выстрела. Мальчишке даже не пришло в голову тащить с собой ствол! Странные, едва уловимые обрывки прежних погружений — больше ничего не напоминало о том, что они были в той же симуляции.

— Не понимаю... — Теперь Эспер встревоженно бормотала откуда-то сбоку. — Показатели в норме, он уже должен был прийти в себя…

— Эсп, оставь… — Голос Клайва прозвучал хрипло и болезненно, а потому парня то ли просто не услышали, то ли напрочь проигнорировали.

— Я делаю инъекцию! — решительно сообщила доктор Кид.

Только когда её тень вновь упала на Хоба, он вынырнул из размышлений и догадался, что речь шла о нём. Детектив открыл глаза как раз в тот момент, когда Эспер уже потянулась, чтобы всадить многофункциональный инъектор, напомнивший солидный револьвер, прямиком ему в шею.

— Всё хорошо! — резко выдохнул Хоб, а после мотнул головой и уставился на напарников: — Нет, всё нихрена не хорошо. Это что, мать вашу, сейчас такое было?

Они смотрели мрачно и задумчиво. Даже Клайв, вопреки всем своим привычкам, сидел на месте, отстранённо уставившись с пространство. Эспер отказалась от идеи немедленно реанимировать друга и просто сунула ему в руки чашку кофе. Судя по запаху, тот стоил как пара месячных плат за квартиру Хоба и точно появился с куста на Земле, а не в лаборатории на Марсе. Детектив покосился на Дорнака: Стив с терпеливым вниманием изучал троих безопасников, ожидая результатов погружения. Сколько денег ушло на четыре напитка для рядовых сотрудников, его явно не слишком заботило. Помощнику велели принести кофе — он и принёс кофе. Вероятно, синтетический аналог член правления вообще за кофе не считал, а потому в этом кабинете его не встречалось даже случайно.

— Долбанная идиллия на отдельно взятом Тлалоке сейчас была... — пробормотал Мор непривычно глухо.

Стив перевёл на него заинтересованный взгляд. Несколько неформальный тон члена правления не смутил. Хоб невольно подумал, что азарт Кир явно унаследовал от отца.

— Вы тоже это видели? — спросил детектив на всякий случай.

— Что именно? — словно нехотя уточнил Клайв. — Симуляцию нормальной работы Экватора — ну да. Запись, которую до этого смотрели кучу раз? Нихрена. Эсп, ты точно подгрузила то, что нужно?

— Она всего одна, — заверила коллега насмешливо. — У меня не было шансов накосячить. Если вы готовы прекратить пялиться друг на друга и начать рассказывать, я попытаюсь помочь разобраться.

Они переглянулись и через пару мгновений с некоторым трудом принялись по очереди описывать произошедшее, чтобы найти повторяющиеся детали, которые с наибольшей вероятностью случились в реальности. Но когда Мор и Клайв пересказали свои версии, у детектива не осталось сомнений — напарники видели одно и то же. Мелочи вроде жестов и интонаций не имели значения, смысл оставался общим: Кир и Джоу с удовольствием работали вместе, Фрэнки списал силуэт на переутомление и шум в ушах, а азарт и хладнокровие мальчишки были направлены на борьбу со связью, что добавляло ему расположения начальства. Только глюки с не до конца проявившейся голограммой у каждого произошли немного по-разному, но никто не наблюдал её полностью.

Когда пришла очередь Хоба, он заговорил медленно, старательно подбирал слова и избегал смотреть в сторону Дорнака. Сомния, совет директоров, да вообще всё меркло перед тем, что он должен был описать ощущения Кира во время симуляции. Того паренька, который, пойди дело как в записи, скоро должен был бы вернуться с Экватора и обрадовать отца тем, что сам подыскал себе тёплое местечко в корпорации, а Джоу ждёт нового помощника. Живой и счастливый мальчишка, знакомый детективу по досье, а не свихнувшийся маньяк, оставивший после себя кучу трупов и бесславно подохший на чужой планете… Краем глаза Хоб всё-таки замечал, что Стив остаётся внешне спокойным и сосредоточенным, но понимал, что даже самый чёрствый урод не сможет бесстрастно проглотить такие новости о сыне, а Дорнак, отдать ему должное, оказался не настолько уж плох.

— Эсп, есть идеи? — поинтересовался Мор, когда детектив замолчал. — Что-то глюкнуло в системе? Не подгрузилось или как там это у вас называется? Может, нам попробовать ещё раз?

Эспер уже давно ковырялась с оборудованием и проверяла данные, поэтому сразу качнула головой:

— Бесполезно. Ошибок нет, запись сгенерировалась полностью, а психослепки были успешно наложены. Я... — Она на миг запнулась. — Я не понимаю, но новое погружение ничего не даст — вы увидите то же самое.

Хобу хватило этой секундной заминки.

— У тебя ведь есть предположение, правда, доктор Кид? — с холодной усмешкой произнёс он.

Она тяжело вздохнула, медленно повернулась на кресле и призналась:

— Единственный вариант, который я вижу, — запись не смогла скомпилироваться с этими личностями. Другими словами, ничего в Кире, Джоу и Фрэнке не способно было привести к известному системе результату. А так как симуляция достаточно гибкая, она просто воспроизвела всё возможное по предоставленным данным. Положение в пространстве, погода, некоторые движения… То, что не зависело от психослепков и было частью снятых с купола показаний.

— Но мы видели голограмму и у Кира были глюки про пушку, — нахмурился Мор.

— Это обрывки ваших воспоминаний, — терпеливо пояснила Эспер. — Вы столько раз погружались в симуляцию, что рефлекторно ждали определённых событий. Видели триггеры, которые прежде приводили к каким-то действиям, и готовились к ним. Кир встал на нужной точке кратера, и вы должны были увидеть голограмму — отсюда неясный силуэт, появившийся для каждого в разное время. Так сработала ваша память. Но запись в первую очередь опирается на загруженные психослепки, и если личность Кира не ложилась на данные о наличии голограммы, то та не могла возникнуть при погружении.

— Не ложилась на данные? — выпрямляясь в кресле, переспросил Хоб. — Значит, в этой личности не было информации о его собственном плане? Ты говорила, что воспоминания в психослепке — нихрена не доказанная штука, Эсп!

— Но вероятная, — несколько сдавленно напомнила она.

— Эспер!

— У нас недостаточно материалов! — возмутилась коллега.

— Хорошо... — с глубоким вдохом процедил детектив. — Какова вероятность, что вместе с психослепком могут быть подружены обрывки воспоминаний личности, Эсп?

— Высокая… — Она отвела глаза.

— Да твою ж мать! — не сдержался Хоб.

То есть, всё это: Шами, Шаман, Док, якобы спешащий за Киром, — имело неиллюзорную возможность быть долбанной правдой, с которой сразу можно было работать всерьёз, а не сомневаться в каждом шаге из-за того, что детектив нихрена не умеет общаться с чёртовыми учёными! Ему очень захотелось стрельнуть у Клайва сигарету.

— Допустим, с записью относительно разобрались, — задумчиво протянул тем временем Мор. — Едем дальше. Откуда у тебя эти психослепки, Эсп?

— Это то, что предоставил доктору Кид я, — сообщил Дорнак. — Данные комиссии.

— Подделка? — Безопасник перевёл взгляд на Хоба.

— Нихрена, — возразил Клайв прежде, чем детектив успел ответить. — Они бьются с досье, воспоминаниями знакомых с погибшими, вообще со всем. Зато прежние симуляции, в отличие от этой, бьются с реальностью и грудой трупов. А значит...

— Эти психослепки были сделаны до правки, — озвучил Хоб уже очевидную всем троим мысль. — Эсп, мог ли кто-то удалённо обработать сотрудников Экватора во время полёта, пока они были в гибернации?

— Система не всесильна, детектив! — недовольно нахмурилась она. — Как ты вообще это себе представляешь? Куда деть перебои со связью, задержку сигнала, разницу во времени? Если бы кто-то попытался провести процедуры на таком расстоянии, к Тлалоку прибыли бы не новые личности, а три недееспособных овоща!

— Мог Гарнер подкупить кого-то, чтобы тот сделал правку прямо на борту? — Мор оглядел напарников.

— Вы подозреваете Джона?! — с изумлением выдохнула Эспер.

— Сама посуди, — сказал Клайв, — он винит Свона во всех бедах, своих и человечества, ненавидит Игрид...

— Джон не мог этого сделать, — с прохладой перебила учёная.

— Будешь его защищать, серьёзно? — возмутился Мор. — Он тебя грязью поливает, а ты его жалеешь?

— Он не подключен к системе! — отрезала Эсп.

— Чего? А как он работал с Лихтором?

— Это было много лет назад. После университета Джон удалил чип из-за болезни и просто потому, что задолбался не меньше, чем задолбал нас всех.

В пылу спора Эспер не задумывалась, что каждым словом топит Игрид всё глубже. Но даже это уже ничего не меняло — обработанные до неузнаваемости психослепки напарникам на Сцеволе подгружала доктор Свон, а взять их, если лично не участвовала в создании, ей было неоткуда. Это не пакетик наркоты, который Гарнер мог подкинуть незаметно — Сомния умела обеспечивать безопасность данных. Но нахрена? И как она умудрилась угробить программистов Джевенса, пока сама неслась сквозь космос со всеми описанными Эсп проблемами?

Напарники тоже были слишком увлечены, чтобы понять очевидное. Они с азартом доказывали Эспер версию с виной Гарнера, а Хоб слушал вполуха и сосредоточенно думал. Ему казалось, что все детали картины наконец у них в руках и осталось только собрать их в целое. Но одного элемента ещё не хватало. Мотива.

— Ты настолько уверена, что он не мог подключиться вновь позже? — с насмешливой улыбкой вопрошал Мор. — Что же должно было ему помешать?

— И только не говори про нелюбовь к системе, — добавил Клайв. — Ради важной цели кто угодно способен потерпеть.

— Да серьёзно?! Я не могу перелопатить миллионы психослепков марсиан, чтобы продемонстрировать вам, что чип Джона неактивен! А даже если нет, просто нафига? В чём эта ваша важная цель? Он редкий придурок, но не убийца и, тем более, не маньяк! Отыгрываться на посторонних за недовольство Своном он бы не стал!

— «Шаман», — азартно выдал главный аргумент Клайв. — Ему нужна эта система, чтобы заполучить себе здоровое тело!

Шаман... Хоб откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сдавил голову руками. Лихтор... Фрэнки... Нет, это не было случайной деталью, не могло быть. Слова астрофизика, как и образ голограммы в симуляции, — обрывки воспоминаний покойников. Запись не содержала данные о псевдопризраке — их содержал психослепок Кира. Мальчишка должен был включить оборудование, испугать Фрэнка и обезопасить себя от выстрела Джоу. И образ в погружении был результатом его восприятия. Парень просто понятия не имел — или, скорее, ему помогли забыть, кто это, потому остался невнятный астронавт. Зато Фрэнк помнил и Свона, и чёртово прозвище. Услышав которое на Сцеволе, Игрид аж побледнела и запретила им дальнейшие симуляции. Так всё-таки дело в нём?

— Не надо было вообще вам рассказывать! — Эспер с медленным выдохом откинулась на спинку кресла и закатила глаза. — Вы помешались на несчастном «Шамане» больше, чем когда-то им был одержим сам Лихтор. Разработки давно прекращены, смиритесь.

— Ничего не мешает их восстановить.

— Мор, система — не чёртова волшебная палочка! Простая правка мелких особенностей личности занимает от месяца! Ты представляешь, сколько уйдёт на полное замещение? Годы, если не десятилетия, регулярных процедур! И даже предположим, что у Джона в кармане завалялось всё время мира, где он возьмёт это ваше «новое здоровое тело»? Нужно максимальное сходство носителей, поймите уже! Ему понадобился бы клон или, на худой конец, собственный ребёнок, который невероятной случайностью унаследовал почти всё от отца!

Детектив резко выпрямился и уставился на Эспер, но этого никто не заметил. Функция, выполняющая заданную программу после смерти создателя... Очередной эксперимент своего папаши... Лихтор лично принимал участие в развитии плода...

— Гарнер мог... — начал Клайв.

— Оставьте его в покое! — рявкнул Хоб, вскакивая. — Ваш Гарнер мог оказаться чертовски прав!

В кабинете на несколько долгих мгновений повисла звенящая тишина.

— Детектив? — с лёгким удивлением произнёс Дорнак.

Хоб обернулся к нему:

— У корпорации остался психослепок Лихтора Свона?

— Все личные данные хранятся в архивах Сомнии не менее пятидесяти лет после ухода сотрудника, — Выдержке этого человека можно было только позавидовать. — Он зачем-то требуется вам в расследовании?

Доступа к кадровым архивам у Игрид в жизни не было — это Хоб знал точно, а потому с мрачным азартом улыбнулся:

— Да. Мне нужно, чтобы доктор Кид сравнила данные психослепков Лихтора и Игрид Свон.

— Зачем? — пробормотала опешившая Эспер.

— Потому что есть очень большая вероятность, что ты не найдёшь там различий.

— Ты с ума сошёл, — выдавила она с отвращением. — Такое омерзительно даже представить.

— Так докажи, Эсп! — Хоб резким жестом ткнул в монитор. — Давай! Ты потратишь пару десятков минут, а я буду чувствовать себя идиотом всю оставшуюся жизнь. Неплохой размен, а?

— Доступы открыты, — сообщил Стив тем временем.

— Мистер Дорнак, это нелепо! — возмутилась учёная.

— Мы должны проверять все версии, доктор Кид, — напомнил он безразлично. — Детектив прав: если это ошибка, мы потратим на неё не более получаса. И за отведённое время я хотел бы выслушать подробности, Хоб.

Эсп со злостью развернула кресло и сосредоточилась на оборудовании.

— Итак… — Детектив, заложив руки за спину, принялся бродить кругами среди слушателей. — Гениальный учёный Лихтор Свон, создатель системы психослепков… Наверняка он трепетно относился к своему изобретению, но продал патент без вопросов, едва Сомния вышла на него после случая с шахтой. Потому что это должно было стать только началом — по-настоящему одержим Лихтор был идеей «Шамана», фактическим бессмертием. Своим бессмертием. Корпорация отказалась выделять средства на такие исследования, но это не стало препятствием — поднятая вокруг него шумиха позволила Свону иметь на подхвате послушных и преданных студентов. Которые, сами того не сознавая, многие годы помогали ему править собственную дочь, заботливо подготовленную к процедуре ещё в утробе матери.

Эспер съёжилась в кресле, а данные на мониторе стали прокручиваться чуть быстрее прежнего.

— Экватор был бы невозможен без системы. Естественно, и о проекте ядра, практически искусственного интеллекта на базе психослепков, Свон знал. Даже начинал разработки лично, верно, Стив?

Дорнак медленно кивнул, не сводя прищуренных глаз с Хоба.

— Вот где было его фактическое бессмертие! Физическая оболочка хрупка и ненадёжна — уж кому, как не бывшему нейрохирургу с нижних ярусов это понимать? Сколько таких, как Билли Браун или Джон Гарнер он видел — тех, кто не может рассчитывать даже на полноценную жизнь, не говоря уже о вечной? Вшить себя в ядро Экватора, дать ему ту самую свободу воли, которой не хватало до полноценной разумной сущности, стало бы победой над смертью. Лихтор не дожил до запуска, только ему и не требовалось. Потому что их было двое — две идентичные личности, он и его бывшая дочь. Не скажу с уверенностью, оказалась ли кончина оригинального Свона случайностью или частью плана — я не сумасшедший учёный, чтобы утверждать наверняка. Но могу предположить, что этим могли попытаться похоронить любые воспоминания о «Шамане». Уход учёного, несвязанные между собой трагедии с его учениками... И система сгинула вместе с ними. Оставалось трое: Шилд, Гарнер и Кид. Один — вне зоны доступа, но и не опасен. До второго сложно незаметно дотянуться без активного чипа, но и чёрт бы с ним, — этот сам об учителе и его исследованиях говорить не желает, и вообще неизвестно, сколько протянет со своим здоровьем.

— Значит, действительно целили в Эспер? — глухо произнёс Клайв.

— Скорее всего — в обоих, но основная пуля должна была достаться Эсп. — Хоб не обратил внимания на судорожно вздохнувшую подругу: всё его сознание было наполнено хладнокровием с азартом изуродованного Кира, и в них не оставалось места сочувствию. — Она была гораздо опаснее для их плана, чем простой разработчик Янг, и его наверняка планировали зацепить по остаточному принципу, а если не удастся, то чёрт с ним, можно же убрать позже и иначе.

— Тогда почему она всё ещё жива? — Мор хмуро покосился на тихонько всхлипнувшую учёную.

— По чистой случайности. Она провела несколько дней с Растом, и разыграть несчастный случай, не привлекая лишнего внимания, было проблематично, а после я слишком быстро вытащил её из лаборатории, не позволив им сориентироваться.

Дорнак нахмурился и слегка вскинул подбородок. Впервые за всё время знакомства Хоб уловил на его лице хоть какое-то подобие нетерпения. Заставлять члена правления ждать дольше необходимого детектив не хотел и понимал, о ком он желает услышать.

— Но вернёмся к началу. На станции им нужен был кто-то, кто тихонько установит «Шамана» в ядро. Хороший техник, увлечённый и азартный человек, обладающий выдающимся терпением и достаточной сдержанностью, чтобы себя не выдать. И тут им в руки прилетает Кир Дорнак — мальчишка, идеально отвечающий всем требованиям, к тому же сын одного из совета директоров Сомнии, а значит, парня доверят только Игрид и ни у кого больше не будет доступа к результатам правки.

— Уроды... — выдавил Мор сквозь зубы.

— Киру снимают психослепок до начала процедур. Мы все видели: там нечего было править, и комиссию данные устроили. А мальчишку тем временем месяц уродуют в хладнокровного маньяка, вбивают ему в голову план по внедрению «Шамана» и выбивают оттуда Лихтора Свона настолько тщательно, что обрывки воспоминаний сохраняют только невнятный образ астронавта. Зато Свона узнаёт Фрэнки, тоже поправленный достаточно, чтобы испугаться духа и в случае необходимости помешать выстрелить Джоу, когда Кир потянется за пушкой.

— А с техником-то что? — мрачно спросил Клайв. — Он же в последней симуляции был приятнее прошлого.

— Тоже постарались уменьшить вероятность ответной агрессии. И под шумок сделали более невыносимым, чем прежде, чтобы ни к нему, ни к его стажёру лишний раз никто приближаться не желал. Продолжаем. Кир кладёт сотрудников во время бури и проблем с оборудованием. А после ждёт дока, который вот-вот за ним прилетит. Доктора Свон он ждёт — это нихрена не кличка приятеля. Она уверяет, что корабль близко, и парень выходит за купол — маринуется там, пока не догадывается об обмане. Вернуться, конечно, не успевает — никто бы не позволил ему вернуться.

— Нахрена понадобилось всех там угробить? — холодно процедил Клайв.

— Чтобы Сомния отправила расследовать происшествие именно Игрид. Она с математической точностью подбирает подходящих сотрудников для полёта, предлагает эксперимент с симуляцией, заранее понимая реакцию, и ни черта не предупреждает о последствиях. А затем устраивает погружение за погружением с изуродованными после правки личностями, пока мы, как выразилась Эсп, не начинаем рефлекторно реагировать на триггеры. Останавливает её не переживание за наше состояние, а «Шаман», всплывший в последней записи. Она запрещает дальнейшее использование системы, но уже уверенна, что всё идёт как надо. Пока она внедряла свой психослепок в ядро станции, я должен был всех нахрен перестрелять, услышав команду, от которой у меня вклинят мозги.

— Врубить связь, — криво усмехнулся Мор. — Сказанную человеком, которого ты ассоциировал с Джоу.

— Да. И только чудом что-то пошло не так, а я сдержался. Помните, как она потянулась к кобуре, когда мы зашли? Игрид планировала пристрелить меня и вернуться одна. Да даже если бы не вернулась, никакой разницы — ядро станции получило свою свободу воли и личность Лихтора. А он, к слову, наверняка уже наплодил хренову кучу своих резервных копий по всей чёртовой сети.

— Почему Игрид не прикончила нас в гибернации на обратном пути? Были же все шансы.

— Это привлекло бы к ней слишком много лишнего внимания. Тем более, она была уверенна, что наша роль тут закончится. Даже признала ошибку в системе, чтобы наверняка получить трёх отстранённых безопасников. А я бы нахрен всё бросил, не осядь в башке личность Кира. Но что получится, если нас объединить, не могла предугадать даже она. И характер мальчишки не позволил оставить дело без разгадки.

— Сотрудников Джевенса тоже убил Лихтор? — Дорнак с безраздельным вниманием наблюдал за Хобом и его метаниями по кабинету.

— Цифровой вариант. Пока мы летели сквозь космос и подозревать в содеянном его физическому оболочку никому не пришло бы в голову, он устроил ту идиотскую аварию. После с помощью системы грохнул кардиостимулятор старика Ральфа…

— И остаётся только Билли… — процедил Мор.

— Уильям Браун, фанатик и проповедник гениального Свона, — с гортанным смешком кивнул Хоб. — Лихтор знал этого парня как свои пять пальцев и, полагаю, не потратил много сил и времени на убеждения. Единственное, что ему требовалось сделать после — слегка помочь старому чипу коротнуть, тем самым наверняка избавив Билли от возможности случайно ляпнуть что-то лишнее.

— Он же его когда-то спас… — с отвращением выплюнул Клайв.

— И, видимо, после по гроб жизни считал обязанным, — холодно бросил Мор.

Детектив, остановившись, резко обернулся к напарникам и приказал:

— Вы двое немедленно выключаете свои долбанные психослепки.

Они не стали спорить и молча потянулись к чипам.

— А теперь повтори ещё раз, что я свихнулся, Эспер. — Хоб перевёл взгляд на сжавшуюся в кресле подругу. — Давай, скажи, что я неправ. Ты нихрена представить себе не можешь, как я сам хочу сейчас ошибаться!

— Это один человек, — отозвалась учёная тихим шелестом. — Основные показатели полностью идентичны.

Свет монитора Дорнака на миг отразился от его костюма — все данные отныне были у Стива.

— Вырубай чип, живо, — велел Хоб, и на этот раз она даже не попыталась возражать.

На несколько долгих секунд в кабинете повисла тишина. Единственными, что ещё был подключен к системе, оставались сам детектив и Дорнак: ни один из них даже не дёрнулся обрубить связь.

— Благодарю за расследование, Хоб, — наконец произнёс Стив со спокойствием, за которым сложно было не заметить едва сдерживаемый гнев. — Вы прекрасно справились. Но, думаю, на сегодня мы закончим. Детектив, доктор Кид, прошу вас завтра приехать ко мне снова — машина будет ждать у филиала, а вам лучше не использовать психослепки до входа в кабинет.

Любой человек в этом здании, большая их часть во всём чёртовом городе, были постоянно подключены к системе. Всё здесь — такси, лифт головного офиса, оборудование, терминалы оплаты, камеры и вентиляция — к ней подключены. Впервые в жизни детектив чувствовал себя так, словно его окружили и загнали в угол, из которого не выбраться в любой точке этой долбанной планеты, да и на остальных проблематично… Оставалось уповать лишь на то, что пока ещё напарники не привлекли внимания доктора Лихтора Свона.

Парни хранили мрачное молчание и почти тащили за собой Эспер, а она, спотыкаясь, отрешённо брела следом до самой улицы, чтобы там застыть, обхватив себя за плечи, и дрожать, глядя в землю.

— Надо вызывать два такси, — тихо произнёс Клайв. — Мы вчетвером не влезем в одну машину.

Он хотел включить психослепок, но Мор оказался проворнее, быстрым движением подрубил себя с сети и холодно процедил сквозь зубы:

— Ещё раз потянешься к чипу — руки вырву нахрен.

Они уехали первыми. Хоб проводил такси напряжённым взглядом, после усадил Эспер во второе, назначил маршрут и вытащил планшет. Среди множества уведомлений больше других выделялась куча сообщений и пропущенных вызовов Раста. Прежде помощник никогда не пытался настолько настойчиво с ним связаться. Детектив скомандовал перезвонить.

— Хоб, какого чёрта происходит?! — выпалил безопасник, едва установилось соединение. — Куда упёрли Эспер? Что за хрень с продажей данных? Почему она недоступна?

— Всё спросил? Молодец. А теперь ты собираешься и срочно летишь к ней. Мне плевать, какие у тебя долбанные планы. Глаз с неё не спускать до завтрашнего утра, пока не доставишь к филиалу. При оборудовании, подрубленном к сети, не обсуждать даже хренов ужин, понял меня?

Раст хмуро кивнул и отключился. Хоб откинулся на сиденье, устало прикрыл глаза. Осталось просто доехать живыми.

Эспер за всю дорогу не обронила ни слова. Её трясло, а у детектива не было сил утешить подругу. Ближе к скоростному лифту до её яруса он подумал, что помощник может исполнить приказ дословно и явиться к её двери, а вот она тогда рискует домой уже не попасть. Хоб почти готов был отпустить такси и пойти провожать её самостоятельно, но Раст каким-то чудом догадался, что тащатся они из офиса, и ждал на улице у лифтового павильона.

Вернувшись в квартиру, детектив вырубил психослепок, завалился на кровать и закрыл глаза с пониманием, что вполне может больше не проснуться: он разгадал эту загадку, и, если теперь Лихтор захочет от него избавиться, неактивный чип его нихрена не остановит, а осторожность в случае Хоба наверняка покажется уже излишней.

Над Марсом шёл дождь. Ветер стих, затянутое низкими тучами небо успокоило пылевые бури и хлестало холодными каплями по истосковавшейся без воды земле. Хоб медленно брёл среди потемневших камней, прежде обожжённых солнцем до бурой корки, месил ботинками тягучую грязь с радостью пятилетнего мальчишки. Давно забытые ощущения с далёкой родной планеты, непогода для землян, ставшая благословением здесь. Запах мокрого песка, запах грозы. Запах влаги.

Он не успел заметить, как всё началось. Почти не увидел поднявшегося тумана — скорее даже пара, взметнувшегося с поверхности навстречу осточертевшей песчаной пыли. Отяжелевшая, она бессильно опала, и воздух стал неожиданно чистым, словно даже сладким от воды. На смену алому мельтешению теней пришло глухое стальное небо, необычайно высокое, клубящееся тяжёлыми тучами, за которыми прятались невыносимо яркие звёзды — такие, каких у землян не было никогда…

Казалось, ещё совсем чуть-чуть, и из-под камней вылезет первая трава. Настоящая, бесплатная зелень, которая после станет обыденностью, а не великим достижением научного прогресса и причиной для гордости колонистов под куполом Сомнии. Здесь раскинутся поля, а не теплицы, среди них станут гулять люди, прятаться от солнца в тени кустов и деревьев... Марс будет цвести.

Хоб остановился, запрокинул голову и расхохотался. Смех утонул в громе, что сделало детектива только счастливее. Он почувствовал на губах влагу, в первый миг с ужасом попытался нащупать шлем... Но быстро осознал, что защитный костюм больше не нужен. Вокруг — воздух и вода, а купол корпорации остался где-то позади, за валунами и скалами. Прежде чем отправиться дальше, Хоб с наслаждением вздохнул, смакуя свежесть, которую за долгие годы здесь успел почти забыть.

На дне глубокой котловины, которая вполне могла бы стать озером, продлись дождь столько же, сколько сезонные песчаные бури, детектив заметил двоих людей — они любовались разбушевавшейся стихией. Темнокожий мужчина в пёстрых аляповатых одеждах стоял спиной и увлечённо крутил посох, увитый змеями. Хоб невольно подумал, что этот тип сбежал с какого-то абсурдного маскарада, посвящённого региональной культуре землян. Рядом с ним с интересом изучал небо Кир. Парень услышал шлёпающие шаги, с улыбкой оглянулся через плечо и дружелюбно махнул рукой, подзывая ближе. А после вновь устремил глаза ввысь и медленно побрёл прочь, чтобы вскоре исчезнуть за стеной дождя.

Хоб направился к незнакомцу. Капли вокруг вдруг стали звучать иначе: обрывками слов и мыслей, команд оборудованию, гневом или весельем, чьей-то тоской, чьим-то счастьем или горем. Миллионы обломков личностей падали в грязь промокшего Марса, и теперь детектив не был уверен, что, вернувшись, застанет под куполом хоть одного человека.

Мужчина обернулся. Хоб заметил вокруг жёлтых глаз широкие круги прежде, чем образ незнакомца стал иным. Тёмная кожа за мгновение посветлела, а на приятном лице пожилого учёного заиграла лукавая улыбка — по-отечески добрая, неотличимая от той, которую многие годы наблюдали посетители клиники. Лихтор широким жестом обвёл вокруг:

— Разум всесилен, мой друг! Человечество должно шагнуть вперёд, туда, где останется наслаждаться победой над временем и природой. Всем этим можем быть мы!

— Какие ещё будут аргументы, придурок? — с отвращением процедил детектив.

Лихтор азартно расхохотался, запрокинув голову, и в следующую секунду Хоб уже летел на камни, чтобы разбиться о них множеством мелких брызг.

Детектив лежал на спине, глядя в рассветный потолок, исполосованный пульсирующими рыжеватыми тенями. Комната утопала в последнем ночном сумраке — непривычно густом, плотном, не рассечённом многочисленными диодами оборудования. Без активного психослепка оно было мертво — просто начинённый проводами и чипами бесполезный пластик. Такой же как его планшет — немой и безжизненный, не реагирующий на присутствие хозяина.

Хоб потянулся, взял прозрачную пластину, задумчиво повертел в руках. Её безответность раздражала, да и всё остальное замершее окружение начинало злить — словно детектива вообще не было в собственной, чертовски дорогой, между прочим, квартире! Конечно, жить без системы возможно и на Марсе — жили же как-то Гарнер, другие больные, большая часть нижних ярусов… Но теперь, когда вчерашние опасения отступили, им на смену пришёл закономерный вопрос — какого хрена Хоб должен так бессмысленно прятаться, если Лихтор и без включенного чипа способен прикончить его сотней самых разнообразных способов? Если бы Свон захотел, детектив уже был бы мёртв. Вместе с Эспер, Мором и Клайвом, даже Дорнаком, пусть последнее и потребовало бы от доктора некоторых усилий. И вряд ли он просто решил провести одну спокойную ночь, прежде чем устроить очередную бойню за то, что его раскрыли…

В памяти ещё крутились обрывки сна, настолько яркие, что казалось, Хоб вот-вот вновь вдохнёт свежесть дождя и, выглянув в окно, увидит свинцовые тучи вместо пылевой бури. Всё как наяву — хитрая улыбка Лихтора, вторящий грому гортанный хохот, исчезающий в пелене грозы Кир… Детектив даже не хотел начинать размышлять, что всё это значит, — мальчишка, довольный полученными ответами, успокоился на грани сознания, и на смену его азарту наползала тягучая усталость. Хоб просто окончательно задолбался — от долгих дней, даже месяцев, жизни между реальностью и симуляцией, от спектакля, в котором раз за разом играл строго отведённую роль без права выбора, от дела, в котором с самого начала к чёртовой матери стёрлись все грани нормального, от споров и бесплодной борьбы с изуродованным мертвецом, нашедшим последнее пристанище в его, детектива, башке. Но больше всего он устал дёргаться и делать вид, что для него из этой игры есть хоть какой-то выход, что, вернувшись с Тлалока, разгадав загадку, закрыв дело, он сможет забыть обо всём и вернуться к обычной жизни. Что она была ему позволена, не перечёркнута напрочь безумным планом Лихтора ровно в тот момент, когда Игрид предложила его кандидатуру для полёта к Тлалоку, а он сам, по собственному желанию, впервые нацепил долбанный шлем симуляции в её лаборатории на Сцеволе.

Хоб сел на кровати и без особых сомнений потянулся к чипу. Тот ответил коротким импульсом, быстрой вспышкой лёгкой, почти неуловимой боли, при подключении к системе. Квартира медленно оживала — тихонько пискнул раздатчик, быстрыми переливами замигали диоды кухонного оборудования, корпус робота-помощника у зарядной станции, ожившего планшета. Детектив, с некоторой настороженностью прислушиваясь к себе, следил, как медленно перетекает по экрану логотип Сомнии, но не замечал вообще ничего необычного. Видимо, ни Лихтор, ни его дурная физическая оболочка пока не горели желанием немедленно покончить с назойливым безопасником, а значит, у Хоба ещё был шанс пожить в новой, созданной психопатом Своном, реальности с относительным комфортом.

Детектив собирался, с особым наслаждением смакуя каждую минуту привычной рутины, от первого глотка кофе до листания необычайно скудной ленты новостей. И всё вокруг почему-то казалось ему странным сюром, очередным глюком сознания, сном, из которого ему вскоре предстоит вывалиться в следующий, просто с чуть иным окружением, когда одна симуляция сменится другой. Впрочем, это ощущение медленно затухало по дороге в офис — не исчезло, только осело в голове ироничной насмешкой о Лихторе, которого, как и мечтал Гарнер, теперь точно можно признать создателем первого в мире настоящего искусственного интеллекта.

У офиса, привлекая немало восторженного и, временами, откровенно завистливого внимания, дожидался автомобиль Дорнака. Хоб оценил столь трогательную заботу, хотя понимал, что предназначалась она не ему, а Эспер, — Свон слишком старательно выводил из игры лучших своих студентов, чтобы теперь Сомния начала откровенно переживать за одну из троих последних. Можно было не сомневаться — отныне доктор Кид будет окружена неустанной защитой со стороны корпорации. По крайней мере до тех пор, пока её не на кого заменить.

И основной проблемой здесь, кажется, оставалась сама Эсп, которая ещё не пришла в себя, а потому плевать хотела на собственную безопасность. Когда Хоб встревоженно огляделся, не отыскав подруги на месте в оговоренное время, на смену пустой утренней безмятежности вернулось недовольное раздражение. Потому что доктор Кид не придумала ничего лучше, чем попереться с утра прямиком в лабораторию, откуда теперь тащилась, опустив голову и не обращая внимания ни на что на свете. Раст тенью следовал за ней, постоянно оглядывался и не убирал руки с оружия — видимо, Эсп как-то умудрилась рассказать ему некоторые подробности расследования. Увидев детектива, помощник с явным облегчением выдохнул, коротко кивнул и через минуту, убедившись, что учёная в надёжных руках, молча отправился в офис, оставив накопившиеся вопросы для более подходящего случая.

— За каким чёртом тебя туда потащило, Эсп? — процедил детектив, едва они остались вдвоём.

— Игрид пропала. — Женщина подняла красные, опухшие глаза, проигнорировала гнев друга и глухо объяснила: — Вчера, когда прибыли ОСы, её уже нигде не было. Ни в лаборатории, ни в квартире. Мне… доложили об этом утром. И выслали приказ о назначении… Поэтому я решила проверить... Её чип неактивен. По крайней мере тот, который знаю я.

Хоб медленно провёл ладонью по лицу и недовольно поморщился.

— Если она жива, без известного нам психослепка её теперь хрен найдёшь. Хотя наверняка сказать сложно — может, она начала мешать Лихтору или Сомния убрала, а после решила отвлечь внимание силовиками.

Эспер сдавленно всхлипнула.

— Мне очень жаль, Эсп, — спохватившись, с трудом пробормотал детектив. — Вы были подругами...

— Да брось, Хоб, — отмахнулась она с горькой усмешкой. — Замещение занимает многие годы, а психослепок, который я сравнивала, был из архива. Это данные, снятые в тот день, когда мы с ней устроились сюда стажёрами на последних курсах. Я даже уже не уверена, что когда-то знала человека по имени Игрид Свон...

Он обнял подругу за плечи и выдохнул сквозь зубы. Игрид Свон, вероятно, вообще никто не знал. Кроме её чокнутого отца, с маниакальным упорством уничтожающего личность родной дочери. Бедная, стёртая напрочь девочка не виновата, что ей достался настолько хреновый родитель.

Эспер стояла, уткнувшись ему в грудь, такой безвольной и беззащитной, что детектив снова начал злиться. Видеть их Эсп, вечного оптимиста и увлечённого исследователя, апатичной и полностью раздавленной, оказалось выше его сил. Но она хотя бы была жива…

— Едем к Дорнаку, — велел Хоб спустя пару секунд немой борьбы с раздражением на Свона и его идиотский спектакль. — Сейчас наши разговоры уже ничего не значат и не изменят.

Эспер послушно поплелась к машине. Когда детектив, обойдя её, сел с другой стороны, учёная уже скромно устроилась в самом уголочке сиденья и несколько нервно разглядывала баснословно дорогой салон.

— Расслабься, — с лёгким намёком на веселье посоветовал Хоб, поудобнее откидываясь на спинку. — Даже если ты сопрёшь отсюда встроенный монитор, вопросов в ближайшее время к тебе всё равно не возникнет.

— Не уверенна, — печально пробормотала она. — Зачем я Сомнии, если теперь любые работы в системе наверняка свернут на непонятный срок?

— Ты в любом случае сможешь помочь с Лихтором, правда, доктор Кид? — попытался подбодрить детектив.

Учёная коротко дёрнула плечом и выдавила неискреннюю улыбку:

— Вероятно… Всё зависит от того, что они планируют делать с лабораторией…

Разговор затух сам собой — Хоб не смог быстро придумать готовый рецепт борьбы с бессмертным цифровым Своном. У этого психа было достаточно времени найти способ обезопасить себя в сети, а люди оставались крайне ограниченными в действиях. В том числе чёртовыми вживлёнными в каждого второго психослепками.

Машина плавно скользила в сторону головного офиса, и детектив, вспоминая пару предыдущих поездок туда, не мог не признать, что в этот раз дорога была несравнимо приятнее, даже несмотря на обстоятельства. Он, откинув голову, смотрел в окно, а перед глазами то и дело всплывали обрывки сна — всё ещё слишком яркие, почти реальные, и иногда начинало казаться, что картина за окном вот-вот изменится, и на смену бушующей бурой буре придёт тёмная сталь первого в истории марсианского дождя… Что бы ни собирался сказать им сегодня Дорнак, с симуляциями Хоб точно навсегда завязал.

Они доехали быстрее, чем рассчитывал детектив. Знакомым маршрутом, мимо сосредоточенных на работе коллег, добрались до чертовски нерасторопного внешнего лифта, и Хоб уже ждал показательно дружелюбной встречи в приёмной, но та оказалась пуста. Ни помощника, ни его респиратора в помещении не нашлось, даже каких-то личных вещей нигде не было, словно Дорнаку просто ещё не успели нанять сотрудника. Хоб с мрачной ухмылкой постучал, дождался приглашения, переступил порог кабинета и язвительно поинтересовался:

— Мальчик вышел за кофе или был хреново проверенным человеком, Стив?

Дорнак стоял у окна, с задумчивым вниманием взирая куда-то вдаль, и, не утруждая себя необходимостью ответить или обернуться, жестом предложил входить. Эспер с Хобом, переглянувшись, дружно решили присоединиться к созерцанию пейзажа.

— Я рад, — первым делом обратился Стив к Эспер, — что вы так оперативно подписали приказ, доктор Кид.

С повышением он поздравлять не стал. Хотя уж кому, а члену правления межпланетной корпорации должно было хватить такта подобрать нейтральные слова.

— И хотел бы от лица Сомнии снова поблагодарить вас, детектив, за блестящее расследование, — продолжил он, не дожидаясь реакции учёной. — Премия поступит на счёт каждого с ближайшей выплатой, и я рассчитываю, что вы доведёте это до сведения своих сотрудников, Хоб. Дальнейшие разбирательства мы берём на себя, хотя не утверждаем, что вы не будете привлечены к делу вновь. А пока — документы у вас на почте.

Они вытащили планшеты и уставились в мониторы.

— Договор о неразглашении, серьёзно?! — возмутилась Эсп. — Вы собираетесь замолчать, что в системе полоумный маньяк, которого ничего теперь не остановит, и позволить людям дальше пользоваться психослепками? Их нужно срочно убрать из общественного доступа!

Дорнак мягко улыбнулся, словно никакой другой реакции не ждал, и широким жестом указал за окно:

— Скажите мне, что вы видите, доктор Кид?

Из его кабинета открывался потрясающий вид на колонию. Даже в бурю занесённые рыжей пылью ярусы купола, снующие по ним роботы-уборщики, крыши домов смотрелись внушительно. Целый город в объятиях песка и ветра, пульсирующие быстрыми вспышками фар артерии магистралей, тёмные, едва различимые точки спешащих людей. И это только то, что возможно было разглядеть в непогоду, а где-то за ней, в ней самой, стояли на космодроме модули орбитального хаба, длинными змеями скользили между колониями поезда, строились фермы, теплицы, заводы, новые шахты. А подо всем этим богатством лежали подземные ярусы — с вечным шумом вентиляции, грохотом скоростных лифтов, безостановочным скрежетом метро… Хоб подумал, что отсюда Марс выглядит по-настоящему живым, грандиозным, а все достижения человека в борьбе с жестокой планетой открываются чуть иначе, чем если пытаться рассматривать их изнутри.

— Я вижу город, каждый житель которого сейчас в серьёзной опасности! — с едва сдерживаемым гневом выдавила учёная, отвернувшись от стекла и уперевшись злым взглядом в Дорнака.

— Вы видите Сомнию, Эспер, — с лаской заботливого отца поправил Стив. — Всё это: здания, тротуары, ваш университет, лаборатория, нижние ярусы, каждый метр этого города и даже каждый его житель — Сомния. Скандал и огласка произошедшего ударят в первую очередь не по мне или совету директоров, а по людям, которые получают зарплаты за работу с системой или обслуживание тех, кто занимается психослепками. Если корпорация потеряет существенную часть дохода, она не сможет их содержать, доктор Кид. И этот город с сохраняющимися проблемами поставки ресурсов, остальные города, купола, на обслуживание которых тратятся огромные деньги, научные станции на других планетах... Перечислять можно бесконечно. Всё, что вы видите, всё, что вам дорого, обратится в прах. Квалифицированные специалисты, вроде вас, найдут другое жильё и другие компании для работы, но что делать тем несчастным, которые никого не заинтересуют? Которых — большинство. Сперва начнутся беспорядки на нижних ярусах, позже они перейдут на поверхность. Кто-то потеряет там близких. Возможно, вы, когда разбираться отправят ваших друзей: детектива, Мора, Клайва. Раста.

Эспер прикусила губу и резко выдохнула. Дорнак едва заметно улыбнулся её реакции.

— Кто-то сумеет бежать. Куда, доктор Кид? Кому нужны люди, которые обсуживают город, если в каждом их своих великое множество? Кому нужны инвалиды? Больные? Старики? Те, кто занимался психослепками и ничего, кроме этого, не умеет? Лихтор в стремлении к бессмертию пожертвовал несколькими десятками жизней. А скольких во имя эфемерной справедливости готовы поставить на грань гибели вы? И кого через неё толкнёте?

Эсп испуганно, растерянно уставилась на Хоба, словно искала поддержки или решила доверить судьбу колонии именно ему. Детектив вновь вспомнил дождь над выжженными камнями Марса, на краткий миг встретился взглядом со Стивом, отвернулся от окна, и, мрачно усмехнувшись, отдал мысленную команду подписать договор.