Вот уже вторую ночь я с большим интересом наблюдаю за жизнью юной глупышки из другого мира. В первый раз я закрыла глаза и сразу же оказалась в светлой, но очень узкой комнатушке с двумя кроватями и письменным столом под открытым окном. Испугалась не на шутку.

Дело в том, что к кошмарам я привыкла с детства. Они терзали меня почти каждую ночь, и, конечно, уже не ожидала других снов.

Но вчера мое подсознание придумало что-то новое.

Не было никакого пожара и плачущей меня, прикрывая ожог на правой щеке, никакого пепла, оставшегося от родительского дома, и точно никаких сочувствующих взглядов окружающих.

После приезда на летние каникулы к бабушке в деревню это была первая ночь, когда я была всего лишь наблюдателем. Меня не терзала вина за погибших родителей.

Мне снилось, что я попала в чужую комнату, которая так напоминала мою в студенческом общежитии. Я недоуменно огляделась.

Комната с белоснежными стенами, добротным деревянным шкафом у окна и нарядным узорчатым ковром казалась таким уютным гнёздышком — полной противоположностью казённым интерьерам нашего общежития. Где бы нам, студенткам, взять такой добротный шкаф, ломящийся от пёстрых нарядов, или такой роскошный пушистый ковёр?

И тут я заметила на столе горячую кружку чая, в которой сама по себе кружилась ложечка, размешивая, наверно, сахар.

Удивлённо почесала кончик носа, но решительно не захотела уходить из этого реалистичного сна. Дина предупреждала, что от «Гарри Поттера» у меня будет передоз фантазий. Тогда я над этим лишь посмеялась, а сейчас — невольно улыбнулась.

После тщательного осмотра убранства я услышала девичьи голоса, стремительно приближающееся к двери.

Глаза заметались по комнате в поиске укрытия, но всё было не то.

Тут же дверь с громким стуком, распахнулась, словно от удара ноги, и на пороге показались две молодые девицы. На вид им не больше двадцати пяти лет. Мои ровесницы.От них пахло чем-то свежим и морским.

Машинально захотелось оправдать своё присутствие, как блондинка с длинными локонами прошла сквозь меня и плюхнулась на одну из застеленных кроватей.

Моё тело пронзило холодом, а затем я уловила морской аромат грозового утра. Я ахнула от таких ярких ощущений и быстро развернулась.

Это было как в фильмах про призраков. Сквозь меня прошли и даже не поморщились. Только я вот не призрак, а это всё сон! Ведь так?

— Эй! — не удержалась от возмущения, но на меня никто не обратил внимания.

Всё было чужим: пейзажи, люди, а главное — язык. Я-то шпрехаю лишь на родном, да чуть-чуть на английском с немецким, а их наречие напоминало польско-французскую мешанину. И как только я это поняла, моя радость от попадания в мир «Гарри Поттера» сразу померкла.

Девушки увлечённо спорили между собой, даже не подозревая о моём присутствии.

К слову, вторая девушка сильно контрастировала со своей подругой.

Чёрные, короткостриженные волосы едва доходили до худеньких плечиков, укутанных в коричневую кофту-мантию

Одежда свободно струилась до пят, умело скрывая девичью фигуру. Она как будто очень хотела остаться незаметной.

Меня сильно заинтересовала эта форма одежды.светловолосой девушки, которая продолжала что-то горячо доказывать своей соседке, всё больше хмурясь, и поняла, что не видела раньше такого герба…

На груди были вышиты все четыре стихии мира, словно переплетающиеся между собой в диковатом танце силы и страсти.

«Интересно», — подумала я и присела рядом с блондинкой.

Она чем-то напоминала меня до пожара.

С живым интересом я рассматривала девушку: её густую и чуть золотистую шевелюру, верхнюю губу, чуть пухлее нижней, большие и очень выразительные глаза серо-голубого цвета и круглое личико с чуть порозовевшими щеками.

Грустно улыбнулась я своему отражению, до того самого злосчастного пожара.

Сейчас мои щеки впали, а белёсый шрам на правой скуле так и напоминал, что один миг может лишить человека всего. В моём случае — почти всего.

К счастью, моя бабушка,  сама еле сводящая  концы с концами, взяла к себе осиротевшую внучку. .

Эта девушка была ярким примером того, как бы я выглядела, если бы ничего не случилось. Восхищённо вздохнула, представляя меня на её месте.

Красавица.

Ещё немного полюбовавшись, я уже хотела проснуться, как вдруг почувствовала хлопок в ушах, и их споры стали раскладываться в понятный мне язык.

— …Каталина, перестань надеяться на то, что ректор разведётся с женой и, наконец, выполнит свои многочисленные обещания, данные тебе! — резко и с явным злорадством отозвалась темноволосая девушка.

В дополнение к резким словам она рубанула рукой, словно отдавая приказ.

— Почему ты так говоришь? — вспылила мой двойник, вскакивая с кровати. — Вот увидишь, Кайран — благородный и честный мужчина! Он маг крови, а, как известно, маги крови никогда не нарушают своих обещаний! — пылко возразила белокурая Каталина.

У меня невольно вырвалось: «О-о-о!».

Вот это подсознание придумала!

— Ага, и выпускают кровь своей жертве, — холодно усмехнулась брюнетка и резко развернулась.

Но я успела заметить какую-то затаённую боль в её глазах.

— Ты так говоришь потому, что никогда не любила так, как я! — Каталина расслабилась и мечтательно опустилась на кровать.

Кажется, такие вспышки ярости со стороны подруги были частым явлением, поэтому она перестала обращать на них внимание или просто была влюблённой дурочкой.

— Любила, — тихо ответила брюнетка, а потом встрепенулась. — А как же Данте? Ты разве не видишь, какими глазами он на тебя смотрит каждый раз, когда вы встречаетесь в столовой академии или на совместных занятиях по магической концентрации?

— Он странный какой-то. Если я ему так нравлюсь, как ты говоришь, почему за пять лет ни разу не пригласил меня на свидание? Всё время ходит с этим непроницаемым лицом и распространяет свою гнетущую ауру. Бр-р-р! — передёрнулась Каталина. — Другое дело — ректор... Он такой соблазнительный, изящный, галантный и всегда знает, что сказать девушке, чтобы она улыбнулась.

— Или чтобы она ноги раздвинула... — ядовито дополнила соседка.

Я так старалась вникнуть в суть девичьего разговора, что в какой-то момент сама захотела встряхнуть эту светловолосую дурочку — Каталину.

Вспомнила, как за мной ухаживал симпатичный молодой преподаватель, который не шарахнулся, когда увидел шрам на щеке. Но на этом всё и закончилось, когда я узнала, что его жена скоро родит первенца, а у него просто токсикоз «жидкости».

Так и не смогла забыть и простить! Как мне тогда хотелось ему сделать также больно, как он мне! Хотела рассказать про это в деканате, на худой конец анонимно написать его жене, но вовремя остановилась.

Страх потерять тёплое место работы лаборантки и то, что некому за меня заступиться, удерживали меня лучше ушата холодной воды. Плюс жена его точно не заслужила негативных эмоций.

Теперь мне отчаянно захотелось пробудить и эту влюблённую овечку, но не успела. Из сна меня вывел сладкий бабушкин голос.

— Наташка, вставай, милая, скоро обед, а ты ещё в кровати, — как обычно, моя бабушка не могла терпеть, чтобы люди, по её мнению, «пропускали самое интересное».

Сонно проморгавшись, уставилась на морщинистое лицо бабушки, сдерживая волну жалости к ней.

Дело в том, что я не зря взяла академический отпуск в университете. Врачи прогнозировали, что ей осталось не больше года, а дальше — «как Бог распорядится».

Как же мне хотелось найти чудодейственное средство, чтобы излечить мою единственную родную душу.

Чтобы снова увидеть, как она хлопочет по дому и параллельно учит меня жизни. Я любила её до потери пульса, до звёздного полёта на Луну, но не могла ни исцелить, ни помочь. Вот бы мне оказаться в том магическом мире из сна. Наверняка нашла бы способ излечить и продлить жизнь моей бабушке.

А через месяц, когда я уже успела забыть о странном сне, переместилась в другой мир, в тело Каталины, которая совершила самую большую глупость — и выпила яд.

Мои внутренности горели адским огнём, будто я только что хлебнула для настроения рюмку отбеливателя. Захрипела и судорожно схватилась за живот, попытавшись  свернуться калачиком.

Господи, как жжёт!.. Что происходит?

Всё вокруг расплылось, слилось в одно пульсирующее разноцветное пятно. В глазах заплясали огоньки. Пот струился по вискам. Сердце забилось в груди, вырываясь наружу. Мне казалось, я умираю — медленно, мучительно. .

Уже хотела позвать бабушку, попросить срочно отвезти меня в больницу, когда в плечо неожиданно, нестерпимо больно впились чьи-то пальцы.

Прямо над ухом прошипел взбешенный мужской голос. Незнакомый.

Сначала даже хотела обрадоваться — вдруг бабушка всё-таки вызвала врачей? Но когда меня безжалостно встряхнули и прокричали:

— Не смей отключаться, несносная, избалованная дура!

…я всерьёз усомнилась в адекватности наших фельдшеров.

Мужчина схватил мою дрожащую, обессиленную руку, сунул в неё ручку и ткнул в испещрённый непонятными символами лист.

— Подписывай. Иначе не получишь противоядие — как и спасения для вашего опозоренного рода!

Я была на грани. Хотелось просто провалиться в небытие — и больше не пытаться вникать в суть сказанного, не бороться с болью, совершенно не понимая, о каком роде он говорит и что именно должна подписать.

Почему вообще при пищевом отравлении нужно противоядие?

— П-позови врачей, идиот… — прохрипела я голосом, измотанным болью.

Он словно с луны свалился и понятия не имел, насколько всё серьёзно. Только мне могло так «повезти» — попасть в руки к полному кретину, а не к специалисту.

Но, как ни крути, не могла вспомнить, что было накануне вечером.

Помню только, что пообещала бабушке с утра покормить курочек, легла спать…

А дальше — вот она я, корчусь от боли на чужой кровати.

Мужчина и не думал отступать или помочь. Он лишь продолжал трясти меня и безжалостно тыкать пальцем в лист бумаги.

Даже не знаю, откуда у меня нашлись силы, чтобы сфокусироваться на происходящем — на обстановке и на том, кто меня сейчас мучает. Всё вокруг выглядело совсем не так, как я привыкла. Вместо пружинной кровати — огромная постель посреди комнаты. Настоящий стадион!

От увиденного даже боль немного отступила.

Я заставила себя взглянуть на мужчину. Он был крупным, ярким, слишком эффектным — и абсолютно нечеловеческим.

Белые, почти пепельные волосы резко контрастировали с багровыми радужками глаз.

Икнула… и поползла к краю.

На нём были чёрные штаны из дорогой — наверное, очень дорогой — ткани, с широкой пряжкой, усыпанной красными камнями. Посмотрела выше — на твёрдый подбородок и хищный оскал. А потом поняла, что майку этот тип, похоже, где-то растерял... как, впрочем, и совесть.

Выпучила глаза и прислушалась к себе. Странно — с того самого момента, как осознала, что отравилась, боль словно начала отпускать. Осталась глухая тяжесть в животе, но по сравнению с недавним адом — ерунда.

— Ты кто?.. — выдохнула я.

Нет, правда. Где я? Что за бал-маскарад? И главное — чего он от меня хочет?

Мужчина отшатнулся, и на миг его багровые глаза потускнели. Как будто кто-то дёрнул за штору и свет погас.

— Похоже, передозировка вышибла из тебя последние остатки разума, — хрипло протянул он, а потом, словно передумав, добавил почти ласково:

— Хотя, может, оно и к лучшему…

Гад снова сунул мне под нос тот самый планшет с листами.

— Подпиши! Я тебе помогу избавиться от наследства, которое тебя так тяготит.

Тут я окончательно пришла в себя.

Попыталась соскользнуть с кровати, но обнаружила на себе кружевной комплект белья, который всё выпячивал. Охнула и прикрылась шёлковой простынёй. Оказывается, меня похитили, раздели и заставляли подписывать путёвку в лечебницу одному идиоту!

— Извращенец! — пискнула, быстро вскочив и пытаясь найти одежду.

Куда там! Я совершенно не ориентировалась в этом пространстве. На место боли пришёл страх.

Мужчина опешил от моего наезда.

— Почему извращенец? — он даже забыл о подписи.

Окинув его придирчивым взглядом, отметила каждую мускулистую деталь, и объяснила:

— Кто захочет такую, как я? Да ещё и похитит из бабушкиного дома, переоденет в дорогущий комплект белья и повалит на шёлковых простынях?! Разве это не отвратительно?! — провела ладонью по правой щеке, чтобы обратить внимание на своё уродство.

Но щека оказалась гладкой.

Что?! Где мой уродливый шрам? Опять сон?

Помотала головой. Невозможно чувствовать ту адскую муку, которую ощущала всего несколько минут назад, и всё ещё спать. А может, кома?

Мои размышления прервал идиот.

— Хватит! — вдруг рявкнул красноглазый.

Окрик заставил меня подскочить на месте и выпустить из ослабевших рук шёлковую простыню, которой ещё пыталась прикрыться.

Мужчина, под два метра ростом, надвигался на меня хуже кровожадного хищника.

И это не метафора. Его глаза буквально налились кровью, а по телу начали расползаться чёрные узоры, как чернила под кожей.

— Ты сейчас же подпишешь дарственную на моё имя и уберёшься из моей спальни, — проскрежетал он тихо, почти ласково. — И я, так и быть, позволю тебе закончить Магическую Академию… Не придушу до конца года, — его губы изогнулись в издевательской ухмылке. — А если скажешь, где твой картежник-папаша спрятал ключи от Источника Вечной Жизни, порекомендую тебя друзьям — как очень услужливую... Подстилку, — прошипел он с такой мерзкой интонацией, что меня замутило сильнее, чем от самой боли.

Сжал горло своей лапищей.

Кислород тут же закончился. Лёгкие отчаянно пытались вдохнуть, но воздух не приходил. Мир начал темнеть, и в голове звенело только одно: «Ты попала, детка».

Я вцепилась в его руку обеими руками и приподнялась на цыпочки, отчаянно пытаясь урвать хоть глоток воздуха.

Не понимала, чего, чёрт побери, он от меня добивается. Всё плыло, сознание медленно утекало сквозь пальцы.

Поняв, что спасения не будет и он не остановится, закивала — быстро, судорожно.

Меня тут же отпустили.

— Вот и умничка, — похлопал меня по щеке, как послушную кобылку.

Быстро вывела подпись — красивую, отточенную годами. Только рука дрожала, как в лихорадке, и в итоге на документе осталась лишь корявая клякса, с трудом напоминающая мою фамилию.

Мужчина поморщился, свернул лист в трубочку, царапнул запястье острым ногтем и капнул на бумагу несколько капель крови. Прошептал что-то на незнакомом языке — и документ с глухим хлопком испарился.

А я так и осталась стоять, словно громом поражённая. Так не хотелось верить в происходящее. Но самообман уже не работал — за последние десять минут меня дважды едва не отправили на тот свет.

Как я вообще сюда попала?

Меня снова не оставили наедине с мыслями. Схватили за предплечья, распахнули тяжёлую деревянную дверь и вышвырнули наружу — прямо на каменный пол, как сломанную игрушку.

— Ты свободна, — хмыкнул красноглазый, и добавил почти ласково:

— Услышу, что пошла жаловаться в Высший Магический Суд — уничтожу.

Сказано было без истерики, спокойно. Так, как говорят только те, кто действительно привык раздавливать — как букашек.

Я только открыла рот — и тут же захлопнула его, вздрогнув, когда тяжёлые двери с грохотом закрылись прямо перед моим носом.

И что это, чёрт подери, было?

В полном шоке огляделась по сторонам. Судя по всему, я находилась в коридоре какого-то очень большого дома… если не сказать — замка. Пол из каменных плит сиял чистотой. По обе стороны тянулись такие же массивные, добротные двери.

Я оказалась рядом с лестничной площадкой. Свет был приглушённым и струился из высокого окна — от пола до потолка. Похоже, сейчас было раннее утро.

И куда мне идти?

В голове — ни одной внятной мысли. Всё казалось нереальным. Чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Решив, что где угодно будет лучше, чем перед этой злосчастной дверью, осторожно начала спускаться по широкой лестнице, выложенной белым камнем.

Но не успела сделать и пары шагов, как из воздуха буквально на меня налетела девушка — темноволосая, коротко остриженная, стремительная, как вихрь. Она сбила меня с ног, и только тогда, кажется, осознала, что произошло.

— Каталина?! — изумлённо воскликнула она.

Мне показалось, её удивление было наигранным.

— Ты что здесь делаешь? В таком виде, Каталина? Опять ходила к ректору?

Я отшатнулась, словно от пощёчины. Почему она называет меня чужим именем? И откуда мне знакома эта девушка?

— Н-нет... — выдавила я, потому что от меня явно не собирались отставать. Очень хотелось поправить её и сказать, что меня зовут Наташа, но повременила. Всё происходящее казалось слишком пугающим — и уж точно не напоминало сон.

Мой ответ, похоже, её устроил. Девушка повеселела и защебетала куда доброжелательнее:

— Ой, что ты стоишь тут в таком виде? Пойдём скорее, а то преподаватели проснутся и увидят тебя! — Она взяла меня под локоток и с дружелюбной настойчивостью потащила вперёд. — И зачем ты всё ходишь к нему? Я же говорила, наш ректор — благородный человек и преданный муж, — добавила она уже с большей уверенностью, явно намереваясь наставить меня на путь истинный.

Только вот как ей объяснить, что я вообще никуда не ходила… и даже не знаю, где нахожусь?

«Я бы ещё поспорила о чести вашего директора», — ехидно подумала я про себя.

— Куда мы так спешим? — тихо спросила я, потому что совсем не понимала, куда она меня так стремительно тащит.

Девушка только покачала головой с видом вселенского разочарования — будто говорила: «Наивная дурочка, совсем голову потеряла от безответной любви».

— Понимаю, ты ищешь покровителя. Особенно после письма от поверенного семьи… Какой позор — так низко пасть. Из древнего рода водных магов — в посмешище высшего общества, — процедила она, театрально качнув головой.

Но в её жалость я не верила ни на секунду. Выглядело так, будто она только и ждала случая произнести эту реплику.

А девушка между тем уже продолжала:

— Но всё же, может, на каникулах поедешь и посмотришь, что за наследство наш король распорядился тебе выделить? Может, в том захолустье найдёшь себе мужа под стать, а то в Академии с твоей репутацией будет сложно... — Прозвучало ядовитее, чем она хотела. Странная забота!

— Ага, и ты сможешь свободно караулить по утрам драгоценного ректора? — Не знаю, откуда взялась эта уверенность и почему я ее озвучила.

Девушка покраснела до кончиков ушей. Кажется, попала в точку.

— Не мели чушь, Каталина! Я уважаю своё тело и не бегаю за покровительством к женатому мужчине!

Мы вышли из извилистых коридоров и оказались в главном холле замка. Да-да, именно замка. Всё вокруг выглядело величественно: стены из тяжёлого камня, полированный мрамор, тёмное лакированное дерево. Пространство дышало древней силой и непреложным порядком.

У самых двустворчатых дверей мы столкнулись с высоким парнем. Он был одет в чёрные штаны и облегающую кофту с капюшоном. Верхняя накидка с разрезами по бокам спадала до колен, придавая его фигуре ещё больше мужественности.

Я невольно замерла, вглядываясь в бесстрастные черты его лица. Поразительно, как можно быть таким холодным — и при этом обладать столь притягательной внешностью?

Его взгляд был словно высечен изо льда: ни намёка на эмоции, ни единого лишнего движения. Только молчаливое присутствие — пугающее… и, что удивительно, притягательное.

Мужской взгляд скользнул по моему почти обнажённому телу. Он поморщился, не сказав ни слова, прошёл мимо. На прощание я уловила лишь раздражение — ни капли мужского интереса. Вот это действительно что-то новенькое!

— Видишь? Твоя выходка его разозлила, — укоризненно цокнула языком девушка. — А ведь когда-то, в первый год учёбы, он явно оказывал тебе знаки внимания…

Весь этот спектакль стал мне надоедать. Почему я должна чувствовать вину за чужие поступки и какую-то Каталину?

Шлёпая босыми ступнями по холодному каменному полу, я еле дождалась, когда мы наконец добрались до знакомой комнаты. Там я с наслаждением ступила на пушистый, тёплый ковёр.

— Так, а теперь расскажи, что за дичь происходит вокруг? — Требовательно бросила девушке и наконец отцепила от себя ее руку.

Та раскрыла рот от удивления, будто увидела меня впервые. Впрочем, не удивительно — голос у меня был холодный и требовательный.

Комната помогла всё осознать: я в том мире, где живёт мой двойник. Но какого чёрта я здесь делаю?

К сожалению, подруга Каталины ничего подозрительного не видела и не слышала. Она по-прежнему считала меня своей соседкой.

— Ты о чём, Каталина? Я проснулась пораньше, увидела, что тебя опять нет в постели, — вот и пошла искать, пока комендантша не узнала, что ты нарушаешь правила, и не наказала тебя, — заламывая руки, она отвернулась к окну, будто пряча раздражение.

Ага, спасать она меня побежала! Как же!

Мне стало чуть легче — наконец-то согрелась. Вспомнила, как только что разгуливала по Академии полуголая, и поморщилась.

Покопавшись в знакомом гардеробе, нашла удобную кофту телесного цвета со скромным вырезом и длинным поясом, который обернула вокруг талии, завязав на спине бант. Накинула свободные штаны до щиколоток и обула мягкие коричневые балетки.

Встав перед зеркалом и набрав в лёгкие как можно больше воздуха для храбрости, осторожно дотронулась до правой щеки. Там, где всю мою жизнь был шрам, теперь оказалась лишь гладкая и нежная кожа.

Я приблизилась к отражению, почти уткнувшись в него носом. С раннего детства я жила с ожогом на пол-лица, прятала уродство за густыми прядями. А теперь — выглядела так, будто вся моя прежняя жизнь была всего лишь дурным сном.

В этом мире мои волосы остались такими же — густыми, роскошными, струящимися, словно живой шёлк. Только больше не было нужды прятать за ними лицо.

Не могла оторваться от своего отражения. Быстро нашла резинку и собрала волосы в высокий хвост.

В своём мире никогда бы не позволила себе такой роскоши. Стыдилась своей внешности — и даже большие, выразительные глаза с длинными ресницами, пухлые губы не спасали от комплексов.

Стоило заметить хоть намёк на гримасу отвращения со стороны парней, как я сразу пряталась за волосами и поспешно удалялась.

— М-м-м… — попыталась вспомнить имя девушки, что возилась со мной с самого утра, но память упрямо молчала.

— Риса. Меня зовут Риса! Да что с тобой такое? Как ты могла забыть имя своей лучшей подруги, Каталина?! — Всхлипнула она.

Риса не выдержала и скрылась в ванной.

— Надеюсь, всё скоро вернётся на круги своя, и я забуду тебя, как страшный сон, — пробормотала.

Что-то случилось. Что-то странное, вселенского масштаба! Я не была склонна к преувеличению, но... Подмена тел… Это не картошку варить. Тот, кто умеет делать такое, не работает секретарём.

Я обязана как можно скорее разобраться, что произошло, и вернуться в свой мир. Чем быстрее — тем лучше.

Даже не хочу думать, что будет, если кто-то узнает, что я — не Каталина.

В памяти всплыл холодный взгляд ректора, и по спине пробежал липкий страх. Кажется, он пощадил меня только потому, что считает Каталину наследницей древнего рода водяных магов. Узнай он, что я просто Наташа — из мира без магии, — и наверняка передаст меня в руки своим… доверенным лицам. Уж лучше не знать, кто они такие.

А что с бабушкой произойдёт, когда я окажусь другой?

При мысли о бабушке захотелось разрыдаться в голос. Моя родная осталась там — одна, без меня. А я… здесь. Ком горечи подступил к горлу, но я заставила себя отложить слёзы. Сейчас не время.

Буду заглушать страх делом. Дрожащими руками начала перебирать чужие вещи, ища хотя бы намёк на подсказку.

Из-под подушки выпало письмо — раскрытое, будто кто-то читал его в спешке. Я едва взглянула — и хотела было отложить, но, вчитываясь, села мимо кровати.

И почему я надеялась, что всё будет так просто?

В письме отчётливо говорилось: «Каталине нужно как можно скорее найти покровителя». Наследство, по сути, было не даром, а ловушкой — ещё одной изящной уловкой короля, чтобы усмирить непокорных аристократов.

Семья Каталины служила живым напоминанием, что случается с теми, кто осмеливается перечить монарху.

Письмо было написано от руки отца — заботливого родителя, который, судя по строкам, больше беспокоился о своих планах, чем о судьбе дочери.

Он призывал девушку быть осторожнее с ректором и советовал подыскать кого-нибудь постарше и влиятельнее. «Старого дурака», — как он выразился.

Ставка, как я поняла, делалась на чью-то амбициозную глупость, замешанную на политических интригах.

Но больше всего меня поразил другой абзац — тот, что отзывался во мне тревожным гулом: отец давал инструкции по поводу… обряда. Обряда, который, как выяснилось, позволял призвать в своё тело душу двойника.

«Дорогая доченька, если наш план вдруг пойдёт по кривой, в срочном порядке подготовь всё необходимое для проведения ритуала. Но помни — активировать его можно только при крайней необходимости.

И самое главное, Каталина: не забудь о сроках действия.

Убедись, что двойник отдаст тебе тело в назначенный час».

Уставившись на текст, в голове возник один единственный вопрос: «А если двойник не согласится?»

Эгоистичные советы батюшки Каталины заставили кровь застыть в жилах.

Как можно так хладнокровно распоряжаться чужой жизнью, даже не задумываясь, какой болью это обернётся для другого человека?

От понимания, что судьба в который раз не уберегла меня, я смяла письмо в маленький клочок бумаги.

Меня душила ярость. Я — всего лишь пешка в чужой игре. Как же легко мной воспользовались. Опустив лицо на колени, тихо всхлипнула.

Одно дело — бороться за своё место под солнцем в привычном мире. Но здесь — всё чужое. Даже сама реальность, переплетённая с магией, отказывалась укладываться в моей голове.

Боже, что мне делать?! Как вернуться домой?! Или теперь остаётся только ждать, пока Каталина решит вернуть себе тело? Я ведь ничего не знаю…

Горький ком снова застрял в горле, мешая дышать. Сжалась от боли — в груди всё жгло.

С трудом выпрямилась и схватила стакан воды, стоявший на тумбочке у изголовья кровати.

Дрожащими пальцами обхватила его и жадно сделала первый глоток.

Влага впиталась в пересохшее горло, будто ливень в песок пустыни. Да, именно так — я чувствовала себя деревянной куклой, брошенной в жару без капли влаги.

А теперь, с каждым глотком, будто оживала.

Словно попала в колодец и набухала изнутри, возвращая себе прежний облик — тот, что был до боли, до подмены, до ловушки Каталины.

Мысли в голове начали проясняться.

Но вместе с собственными воспоминаниями стали всплывать обрывки чужих.

Как же это было странно… Словно подглядывала в щель забора: не видела что-то конкретное, больше догадывалась.

Вскоре вода закончилась. Слегка покачиваясь, достала из шкафа старый, но добротный чемодан. Не глядя, стала бросать в него вещи Каталины.

— Что ты делаешь? — донёсся удивлённый голос за спиной.

— Освобождаю жилплощадь, — коротко отрезала, захлопнув тяжёлую крышку.

Когда-то за этот чемодан, наверное, заплатили целое состояние. Сейчас же он был всего лишь отголоском прежней, роскошной жизни аристократки.

— Зачем? — прошептала соседка. — Завтра же проверка уровня силы и распределение по группам для практики! Ты сама тряслась от нетерпения, всё твердила, как ждёшь не дождёшься этого дня...

Вот ещё один секрет, подсмотренный сквозь щель в чужих воспоминаниях.

Я только горько хмыкнула и прошептала:

— Не дождалась… хитрая стерва.

Больше не взглянув на девушку, схватила бархатный мешочек с купюрами и, таща за собой потёртый баул, вышла из общежития.

Сейчас я чувствовала себя, как школьница, выучившая только первую строчку стихотворения, но делающая вид, что знает его наизусть.

Подсмотренные воспоминания немного помогли прояснить для себя некоторые моменты — как и понять, что вода отныне мой молчаливый союзник.

Только благодаря стакану прозрачной воды мне удалось дотянуться до памяти Каталины, надёжно запертой за семью замками. Кажется, чувства она забрала с собой, оставив мне лишь обрывки знаний. Что ж, тем лучше.

В академии задерживаться не хотелось. Наконец осознав простую истину: та неразборчивая клякса вместо подписи на документе делает его недействительным.

Ведь я не Каталина. И подпись поставила совсем другая — чужая — личность. Я даже не знаю, как должна выглядеть подпись аристократки.

Значит, дело времени — пока этот жуткий блондин не узнает правду и не поспешит прикончить меня за то, что «оскверняю» землю своим присутствием.

А жить мне всё-таки хочется. Значит, придётся в срочном порядке адаптироваться к новой реальности.

Я вывалилась на широкую дорожку, петлявшую между вековыми деревьями. Их кроны прятали за собой древние стены Академии. Не задерживаясь, направилась в сторону ворот.

Они виднелись издалека, притягивая взгляд и будоража воображение. Ворота возвышались на несколько десятков метров и были выточены из белоснежного мрамора, который переливался в лучах утреннего света. Гладкая поверхность сияющего камня была покрыта затейливыми узорами — сцены из истории магии: великие битвы, древние ритуалы, легендарные маги, застывшие в момент своих величайших подвигов.

В центре ворот, будто вырезанные из самого камня, возвышались фигуры двух величественных стражей: один с жезлом в руках, другой — с мечом. Их глаза, инкрустированные драгоценными камнями, сверкали, словно живые.

Вот сейчас я по-настоящему пожалела, что в своём мире не увлекалась фэнтези. Возможно, воспринимать всё это было бы чуть проще.

У ворот толпились студенты, оживлённо обсуждая планы на день — видимо, у них были выходные, как и у нас.

Именно там я вновь наткнулась на ледяной взгляд Данте.

Он стоял, как чёрная скала, посреди пёстрой компании. Его невозможно было не заметить — высокий, мрачный, непробиваемый.

Остальные старались держаться подальше, избегая его взгляда и перешёптываясь. Адепты отводили глаза, будто он сам по себе был живым напоминанием о чём-то, чего лучше забыть.

Теперь нас обоих обходили стороной. Вокруг образовался настоящий островок отчуждения — и я не выдержала: отвела взгляд и поспешила уйти.

Но Данте, словно тень, следовал за мной, всё с той же непроницаемой миной. На мгновение показалось, что от его фигуры отделилась настоящая тень и встала рядом со мной.

Бр-р… Как жутко! Ускорила шаг, молясь, чтобы наши пути как можно скорее разошлись.

От страха даже не могла оглянуться, чтобы как следует рассмотреть город. Но всё равно успела заметить странный транспорт: кареты без лошадей! Причём не только на гладкой, словно асфальтированной, дороге — некоторые ещё и парили над землёй.

О таких чудесах чужие воспоминания молчали.

Приходилось довольствоваться тем, что подарил мне один-единственный стакан воды.

Пока поняла, что Каталину пытались отравить. Но эта хитрая гадина всё успела просчитать, активировала заклинание, и… выжила, меняясь со мной местами.

— Почему сбегаешь из Академии? — спросил он тихо бархатным голосом.

Вздрогнула, но тут же прикинулась, что дело вовсе не в страхе перед молчаливой тенью по имени Данте. Пожала плечами и раздражённо буркнула, не оборачиваясь:

— Квартплату повысили.

И ведь не соврала — оставаться в Академии было действительно слишком дорогим удовольствием. Цена — моя жизнь.

Похоже, он всё понял. Я собиралась сбежать от дальнейших расспросов и юркнула в первое попавшееся кафе. Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о моём появлении — изрядно вспотевшей и на взводе.

Надеялась, что Данте не осмелится приставать ко мне на глазах у посторонних. Его нечеловеческие зрачки пугали до дрожи.

Но всё вокруг оказалось таким удивительным, что я на мгновение забылась — и застыла на месте, уставившись на происходящее.

Кажется, только сейчас по-настоящему осознала: этот мир — не галлюцинация.

В маленьком, но невероятно уютном заведении буквально витала магия. Я застыла с открытым ртом, заворожённо наблюдая, как юная официантка, вместо того чтобы нести поднос по привычным законам физики, направляла его одним лишь взглядом.

Поднос плавно парил рядом, пока она ловко собирала со столов грязную посуду. Из её кистей струился мягкий голубоватый свет, а где-то вдалеке будто слышалось лёгкое завывание ветра — словно сам воздух с готовностью подчинялся её воле.

И что поразительно — никто даже не удивлялся. Все продолжали заниматься своими делами, как будто летающие подносы и светящиеся пальцы — это не чудо, а банальная рутина.

За прилавком — как и в моём мире — стояли аккуратные витрины со всевозможными пирожными. Взгляд тут же приклеился к ряду эклеров.

Немного полюбовавшись на магию официантки,  направилась к прилавку. На сытый желудок всегда думается лучше. Но не успела добраться до сладостей, как из центра помещения раздался капризный, почти жеманный девичий голосок:

— Каталина! Ты что, с ума сошла?

Тряхнула головой, пытаясь стряхнуть дурман, и почти уже дотянулась, но в виски ударила тяжёлая, густая волна чужого негодования.

— Каталина Валентор! Не делай вид, что не заметила меня! — Ко мне стремительно приближался вихрь белого шёлка.

Я даже споткнулась и застыла на месте. Всё. Приехали! Сейчас меня раскусят и, скорее всего, позвонят в полицию. Хотя… какая полиция? В воспоминаниях Каталины не было ни телефонов, ни компьютеров. Да и с отцом она общалась исключительно письмами.

— Ты! — задыхалась от возмущения худая, как жердь, девушка. — Как ты посмела не явиться на поединок вчера?! А ведь так красовалась перед преподавателем, мол, одним движением кисти раздавишь меня! — продолжала она распаляться, пока я пребывала в состоянии лёгкой прострации.

Неужели осталось хоть что-то, чего моя предшественница не успела испортить?

— Я плохо себя чувствовала, — тихо пробормотала.

— Ой, кому ты врёшь! Просто струсила и пряталась до утра! Постой-ка… — только сейчас она заметила мой чемодан. — Ты серьёзно собралась уехать в глушь за наследством?

Вот теперь добила окончательно.

— Там же давно высохший источник! Или надеешься, что, как и твоему папаше, король выделит средства на восстановление? Не выйдет! Все уже знают, что он проиграл всё в карты!

Молча впитывала новую информацию о хозяйке этого тела — и с каждой секундой злилась всё сильнее. Казалось, на последние слова девушки все вокруг дружно кивнули. Посетителей было немного, но ощутила на себе осуждающие взгляды.

Это было новым для меня. Раньше приходилось сталкиваться только с жалостью.

Что же это за наследство такое? И почему все о нём знают?..

Поняв, что собеседница явно отстать собирается,  решила не подливать масла в огонь. Грубить не стоило. Она и так была настроена на скандал.

— Да! Ты против?

Она фыркнула, бросив через плечо:

— Таким гадюкам, как ты, лучше держаться подальше от честных магов, — пожелала мне доброго пути с таким тоном, будто проклятие накладывала.

Последовала её совету, но перед уходом всё же купила себе пару булочек с корицей — определила по запаху — и вышла обратно на улицу.

К счастью, Данте поблизости не оказалось. Расплатившись, я поняла, что у Каталины почти не осталось денег. Значит, теперь нужно искать самый дешёвый постоялый двор и срочно составить план выживания.

Я обязана выяснить, где находится тот самый источник — и как можно скорее отправиться туда. Ведь как ни как у меня там был дом, правда еще не знала в каком состоянии.

Сытая и уже в более добром расположении духа,  бодрее потащила за собой потёртый баул по широким улицам города. Отсутствие преследователя воодушевляло.

Я внимательно всматривалась в каждую деталь нового мира, словно оказалась внутри фантастического фильма. Всё казалось невероятным — и в то же время пугающе реальным.

Город был чистым, ухоженным и по-своему красивым. Илити — так, судя по многочисленным вывескам, назывался город.

«Прачечная Южной Илити»,

«Закусочная Великой столицы Илити» — названия мелькали одно за другим, будто помогая мне зацепиться за новую реальность.

Дома в Илити словно рождались из самой земли — из камня, дерева и светящихся кристаллов, которые выглядели неотъемлемой частью ландшафта. Их гладкие, переливающиеся стены нередко покрывали руны, будто дышащие магией, наполняя улицы ощущением уюта и невидимой защиты.

Воздух был насыщен ароматами свежих трав, цветущих бутонов и пряных благовоний — казалось, сама природа устроила здесь праздник чувств. Продуктовые пакеты неспешно плыли в воздухе, следуя за людьми, словно привязанные к ним невидимыми нитями.

Люди одевались разнообразно, но по цвету одежды можно было догадаться, к какому виду магии они принадлежат. Были и такие, как я — в простой, но удобной одежде, без магии и эффектов. Они несли  на себе свои вещи.

Что ж, пока не пойму, как устроена местная магия, придётся притворяться обычной, ничем не примечательной девушкой. Лучше не выделяться. Раньше я не чувствовала магии. Единственный всплеск случился тогда — со стаканом воды.

Так, неспешно прогуливаясь, добралась до широкой площади. В центре возвышалось дерево — старое, возможно, древнейшее существо. Окружённое стражниками в такой же форме, как у Данте, оно казалось неприступным и драгоценным.

Влюблённые пары в нарядных одеяниях останавливались, чтобы с благоговением взглянуть на широкий ствол, украшенный вкраплениями кристаллов — точно таких же, как на стенах здешних домов.

Мне же это дерево показалось пугающим, будто каждая его ветвь скрипела и нашёптывала чужие секреты. Поймав тёмный взгляд одного из стражников, я поспешно опустила голову и ускорила шаг. Пора мне убираться, пока кто-то всерьёз не принял меня за Каталину!

Я принялась искать взглядом отель, но быстро поняла: в этой части города таких заведений не сыщешь. Один-единственный раз осмелилась войти в здание с красочной вывеской «Золотые Врата», но тут же наткнулась на мужчину в тёмном, тщательно выглаженном костюме-тройке. Его цепкий взгляд мгновенно оценил мою простую одежду, а губы скривились в пренебрежительной усмешке.

Несмотря на это, я всё же вежливо поинтересовалась:

— Добрый день. У вас найдётся недорогая комната на одну ночь?

Изобразила уверенность, словно за мной не тянулся старый потрёпанный чемодан, словно в кошельке не прятались последние крохи.

— Сто эфиронов за ночь, — нехотя проронил мужчина, едва разлепив губы.

Эфирон — местная валюта. Шёлковистые купюры с ликом монарха, которые, казалось, могли открыть любые двери. Но только не для меня.

В кошельке у меня было всего две банкноты по пять и три по десять — жалкие сорок эфиронов. Значит, мягкая, чистая постель мне точно не светит.

Не прощаясь, я вышла из здания и нырнула в узкие улочки между двухэтажных домов с крошечными балкончиками.

Чем дальше уходила от главной площади, тем сильнее казалось, что попадаю в совершенно иной мир. Здесь всё выглядело тусклее, беднее, без изящества и лоска.

Люди сами носили свои сумки, мимо проезжали обычные кареты, запряженные лошадьми. Всё, как и следовало ожидать: блеск и роскошь остались в центре, ближе к историческим достопримечательностям, а простолюдины обитали на окраине города. Деревянные дома постепенно сменялись харчевнями, а за покосившимися заборами вяло развевалось развешанное бельё.

Наконец, заметив деревянную вывеску, я поспешила к ней. Устала до изнеможения — спотыкалась на каждом шагу и чертыхалась вполголоса.

Здание будто срослось с землёй, напоминая землянку. Стены были обшиты старыми деревянными досками, затянутыми виноградной лозой и покрытыми пылью.

Дубовая дверь скрипнула, когда я подошла ближе. Стоило толкнуть её, как меня окутал тёплый аромат трав, свежего хлеба и молодого вина.

Внутри было тепло, уютно — и неожиданно шумно. Низкий потолок мягко освещался светляками, медленно покачивающимися в углах. Казалось, мебель выросла из самого леса: массивные столы, стулья с резными спинками, в которых так и хотелось утонуть.

За каменной стойкой стояла пожилая женщина с видом скучающего сфинкса. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а на плечи был небрежно наброшен шерстяной плед, придающий ей одновременно строгость и домашний уют.

Моё появление мгновенно оживило скучающее лицо хозяйки — она даже выпрямилась. В помещении воцарилась тишина. Мужики дружно грохнули глиняными кружками о столы и неотрывно уставились на меня. Стало не по себе. Мысль о ночёвке под открытым небом вдруг показалась не такой уж плохой.

Я сделала неуверенный шаг, затем ещё один, чемодан жалобно гремел за мной… и тут дорогу перегородил рослый детина с лысой головой.

— Ой, мамочки… — вырвалось шёпотом.

— Ты кто такая? — пробасил великан, нависая надо мной как гора.

Невольно отшатнулась, сердце подскочило к горлу, и в голове тут же зашуршал ехидный внутренний голос: «На улице-то и вправду свежо… и спать никто не мешает!»

Вот тебе и уют!

Но отступать было поздно. Я упрямо отогнала трусливые мысли, расправила плечи и, набрав воздуха в грудь, выпалила:

— Ревизор нагрянул!

Может, и глупо. Но оставалась надежда, что в этой части города Каталину ещё не знают, а ревизора боятся.

Голос у меня, конечно, прозвучал тонко и нервно, но, к удивлению, сработало. Женщина за стойкой, до этого скучающе охранявшая своё место, побледнела и едва слышно охнула. Детина передо мной повторил моё движение и отшатнулся. Ага, значит, страшного зверя по имени «Ревизор» боятся и в этом мире!

Сказала это скорее наугад — чтобы не вышвырнули сразу в ночную прохладу. Но, как выяснилось, мой обман распахнул передо мной все двери.

Кто-то начал перешёптываться, а потом тихонько начали один за другим стали покидать таверны. Ну что ж... домой-то вернутся пораньше, глядишь — и протрезвеют, и с домашними делами помогут. Жёны будут довольны.

А всё благодаря мне, великому и ужасному ревизору!

— Гор! Не стой столбом! Пригласи нашу милую гостью за стол, — гаркнула хозяйка лысому детине, а сама скрылась за боковой дверью, на ходу наводя там порядок.

По звону посуды я догадалась — ушла на кухню.

— Не жалеем мыло! Быстро, лоботрясы! Чтобы, когда я вернулась, всё блестело! И... какого демона ей тут понадобилось?! — донёсся приглушённый, но явственно панический голос.

Я молча направилась туда, куда указал своей огромной лапищей детина. В отличие от остальных посетителей, Гор был трезв как стекло. А с того самого момента, как услышал, что я ревизор, и вовсе начал посматривать на меня с явным ужасом.

— Проходите, мадам, — прошептал он с почтением и нервно смахнул со стола остатки прежнего пиршества.

Я была настолько голодна, что даже не поморщилась при виде оставшихся кусков мяса в густом жирном соусе. Они уныло покачивались в глиняной тарелке, будто осознавали свою неминуемую участь.

— Леди, — с достоинством поправила я, опускаясь на скрипучую скамью.

С трудом удержалась, чтобы не развалиться на ней. За день я так увлеклась исследованием нового мира, что не заметила, как вымоталась. Прошла, наверное, километров двадцать, не меньше. И ещё этот проклятый чемодан…

Ждать долго не пришлось. Хозяйка вернулась довольно быстро — сияя подобострастной улыбкой. Аккуратно поставила передо мной тарелку с аппетитным жареным мясом и буханку хрустящего, ещё тёплого хлеба.

— Госпожа, позвольте угостить вас нашим фирменным блюдом от шефа, — пропела она, потирая руки.

— Так и быть, рискну попробовать, на что способен ваш повар, — снисходительно кивнула, стараясь сохранить лицо.

На самом деле мне хотелось съесть всё сразу, облизать тарелку и попросить добавки… Но я держалась. Леди же.

— Чего встал, дармоед?! — гаркнула хозяйка, хлопнув Гора по плечу грязным полотенцем. — Быстро спускайся в погреб и принеси кувшин холодного молока для нашей гостьи!

Она подтолкнула его в ту самую дверь, из которой только что вышла. М-да… будь я настоящим ревизором, эта мадам лишилась бы своего заведения уже сегодня.

Руки прилипали к столу, а на потолок я старалась даже не глядеть.

Пока наслаждалась горячим ужином, хозяйка устроилась напротив, при этом продолжая бессовестно заискивать:

— К нам так редко заглядывают уважаемые господа… особенно леди… что мы уж и забыли, как с вами обращаться…

Она замялась, но, подбадривая себя, продолжила:

— Прости за прямоту… — вытерла особенно липкое пятно на столе уголком своего фартука, — но… кто пожаловался на меня и мою харчевню?

Я не торопилась с ответом. Приподняла бровь и холодно уставилась на неё, разглядывая, как охотник оценивает добычу. Пусть понервничает. Глядишь, сама назовёт нужного кандидата.

Если хозяйка догадается, что я всё выдумала и просто спугнула её пьяниц… то есть клиентов — вряд ли она будет трогательно заботиться обо мне. Скорее — выкинет на улицу.

— Я хотела спросить, надолго ли вы к нам? — с наигранной учтивостью поинтересовалась она. — Здесь живёт простой люд, без магии. Маги и аристократы давно на нас махнули рукой. Мы — как тот неловкий родственник, про которого вспоминают только тогда, когда совесть проснётся, — усмехнулась дама. — Я, конечно, понимаю, что после войны с демонами наш правитель предпочитает держать древние магические роды поближе… но про нас, простых, будто совсем забыли.

Война с демонами…  Тут же мысленно зацепилась за эту деталь. Кто бы они ни были, звучит так, будто в этом мире не всё спокойно. Ещё один плюсик к моему плану: держаться от академии подальше.

— И вот теперь, когда никому не нужные люди вдруг стали интересны королевским службам, — продолжила хозяйка, — к нам присылают таких, как вы. Так кто вас направил в «Харчевню мамаши Алетты»?

Ага, значит, зовут её Алетта. Имя подходящее. С виду — добродушная тётушка, но под этим пледом явно спрятан характер с кулаками. Лучше не злить.

Встретилась с её цепким, подозрительным взглядом и изобразила искреннее удивление.

— Направили к вам? Разве я говорила такое?

Мой ответ запутал женщину. Алетта откинулась на скамью, нахмурилась и погрузилась в размышления. Ну давай, думай. Чем дольше ты в сомнениях — тем больше у меня времени придумать, как выкрутиться.

Я поняла, что хозяйка не глупа и долго её не обманешь. Скоро она всё сложит в одну картинку, и прощай, крыша над головой.

С этой удручающей перспективой я заработала ложкой быстрее. Мясо хоть и остыло, но шло на ура.

Тонкие пальцы, ухоженные ногти, мягкая кожа — всё во мне выдавало избалованную аристократку, а никак не простую работницу.

По крайней мере — в этом теле. В своей прежней жизни я не чуралась никакой работы. И мыла, и убирала, и кур кормила… а теперь — леди.

Даже с дипломом психолога мне так и не удалось устроиться на должность, которая позволила бы хотя бы просто выживать. Пришлось перебиваться — то кассиром, то официанткой. Но больше всего меня эксплуатировали как девочку на побегушках у любовницы одного очень влиятельного дяди.

Как это часто бывает, у хозяина жизни имелась и личная секретарша… но бедняжка практически не вылезала из-под стола шефа. Все офисные дела и поручения в итоге исполняла я — Наталья Белякова.

Похоже, у кого-то в голове наконец сложился пазл, потому что я услышала резкий, недовольный голос:

— Обмануть меня вздумала? Неужто у аристократов больше нет забав, кроме как пугать бедную хозяйку харчевни?! — мамаша Алетта прищурилась и зло покачала головой.

Гор, пропустив самый пик разговора, появился с кувшином молока и, не говоря ни слова, скрылся за стойкой. Вскоре он вновь объявился — с древней шваброй в руках, которой принялся с усердием размазывать по полу засохшую грязь, как ни в чём не бывало.

Гор самозабвенно сыпал порошок на пол и гонял воду шваброй. Через пару размашистых движений вокруг стало только грязнее — пена с грязью растекалась по залу, словно ожив, и грозилась поглотить всё на своём пути.

Я молча покосилась на хозяйку и выложила на стол всё, что осталось от сбережений Каталины.

— Простите, что заставила вас волноваться… Я просто растерялась из-за… этого шкафа, — кивнула в сторону Гора.

— Какого шкафа? — нахмурилась Алетта, но тут же усмехнулась:

— А-а, ты про Гора, что ли? — её взгляд стал немного мягче. — Деньги убери. Вижу, что голодная и уставшая… Но вот понять не могу: как такая дев… — поправилась, — аристократка докатилась до жизни такой? — она наклонилась поближе, явно в ожидании трагичной истории.

Ага, держи карман шире! Вижу, как чертенята пляшут в её глазах, а пальцы нервно стучат по столу.

— Комната на ночь найдётся? — решила наглеть до конца. — И чем, по-вашему, мне расплатиться — тоже укажите, — сдержанно произнесла, вставая и давая понять, что к душевным разговорам не готова.

— Найдётся, найдётся… — разочарованно буркнула Алетта и тут же рявкнула на Гора:

— Прекрати заигрывать со шваброй! Отдай её нашей должницы и марш в конюшню — наведи порядок!

Пожав плечами, я приняла в изнеженные аристократические ручки бедную швабру. Грязной работы не боюсь. Это уж точно лучше, чем сидеть и жаловаться на судьбу.

К тому же мне нужно всё обдумать.

Во-первых, если этого не сделать — меня найдут, раскусят и накажут, как когда-то отца Каталины.

Во-вторых, все только и твердят про какую-то глушь, где меня точно никто не знает. А значит — я смогу хотя бы немного перевести дух.

И, в-третьих, не покидает ощущение, что эта ловкая авантюристка удрала в последний момент… но всё предусмотрела. Похоже, она рассчитывает, что я восстановлю источник — и только тогда получу билет домой.

Хочется верить, что, очутившись в моём мире, Каталина не причинит вреда бабушке и не заставит её волноваться.

Всё здесь для меня чужое. Если днём ещё как-то держалась, то теперь, выполняя монотонную работу, осознала всю глубину зад…

Эмоции, которые я так старалась спрятать, вдруг вырвались наружу.

Вероятно, именно поэтому не сразу заметила, как в помещение вошли трое мужчин с бандитскими физиономиями и, ничуть не смущаясь, устроились у стойки.

Алетта моментально подбоченилась, в её глазах сверкнуло недоброе.

— Добрый вечер, мадам, — произнёс один из них. По всей видимости, главарь.

Он был высокий, широкоплечий, и вся его внешность кричала: «Лучше не связывайся». Поношенная, грязная одежда, пережившая не одно сражение. Кожаные штаны плотно обтягивали длинные ноги, а по бокам поблёскивали два кинжала и пистолет. Значит, оружие в этом мире — вполне себе реальность.

Двое других, не такие рослые, осматривали помещение с видом людей, уже мысленно делящих добычу.

Меня они, к счастью, не заметили — я как раз убиралась под столом и не успела вылезти. Гора тоже не было — видимо, всё ещё возился в конюшне.

«Ну вот, проблемы и нагрянули», — подумала я, почувствовав дрожь в руках. Как будто утреннего стресса и встречи с белобрысым ректором было мало, судьба решила подкинуть ещё одно «весёлое» испытание на вечер.

Смирившись с тем, что остаться в стороне не получится, осторожно выбралась из-под стола. К этому моменту главарь — с уродливым шрамом на щеке — уже вытащил кинжал и лениво размахивал им перед лицом Алетты. Женщина побледнела. Ещё бы — трое вооружённых громил, в один прыжок перемахнувших через стойку, — зрелище не из приятных.

Странно, что Алетта даже не глянула в мою сторону, будто забыла, что я вообще здесь.

Внутри всё сжалось от страха, хотелось сбежать, сверкая пятками. Вспомнив о своём новом лице — без шрамов, без боли прошлого — я всё же напомнила о себе.

— Эй, господа разбойники, вам велосипеда не хватает, раз такие злые? — почему-то в голове всплыл образ усатого дядьки из мультика.

Три пары глаз с разной степенью раздражения уставились на меня.

— О-о! А кто это у нас? Цыпочка, да ещё и с характером, — заржал один.

Самый худой, но с не менее мерзкой рожей, направился ко мне. Он ловко повертел дубинку в руках и, растопырив руки, собирался ловить меня.

Ой, ой...

Быстро оглядевшись и поняв, что меня зажали между столами, я сделала единственное, что пришло в голову — прыгнула на него. Да, прямо на него, как настоящая сумасшедшая.

— Парни, да это не цыпа, а самый настоящий кузнечик! — заорал тощий, подтягивая сползающие штаны, и с размаху врезал дубинкой по столу.

Стол жалобно хрустнул, треснул пополам и развалился, будто тоже решил — всё, хватит. Взвизгнула и шмыгнула под ближайшую скамью. Позади слышались злобные реплики Алетты и одобрительное улюлюканье шайки. Кажется, хозяйку окончательно прижали к стенке.

«Где ж ты, Гор, лоботряс чёртов?» — подумала я в панике. Хотя... даже Гор, хоть и шкаф с ушами, не справился бы с тремя такими.

— Забирайте деньги и убирайтесь к демонам! — раздался голос Алетты, надломленный, но всё ещё грозный.

— Да ты что, хозяюшка? А как насчёт прилечь, и... отдохнуть? — прорычал главарь, и, судя по мерзкому чмоканью, попытался поцеловать её.

Меня замутило. Прямо физически.

Отшатнулась — и не заметила ведро. Поскользнулась, хлопнулась на пол, угодив прямиком в лужу воды.

И тут меня накрыло. Нет, не дубинкой — ужасом. Страх пробежал по позвоночнику, тело затрясло, как в лихорадке. Я замерла в луже, как мышь, прижатая лапой. Мысль одна: «Прости, бабушка. Я не справилась».

И вдруг — я захотела быть не мышью, а кошкой. Нет. Львицей. Ведьмой. Бурей.

Я молча, по-настоящему молча — без слов и театра — пожелала, чтобы эти ублюдки пожалели, что родились.

Дубинка в воздухе уже описывала дугу — зажмурилась, внутренне готовясь к боли...

Но удара не последовало.

Открыла один глаз — и обомлела. Вокруг моего преследователя вились тонкие водяные жгуты. Они плотно обхватили его, словно живые змеи из воды. Мужик дёрнулся, пытаясь освободиться, но ничего не вышло.

А я... я опустила взгляд на свои руки — и ахнула.

Вода из лужи на полу обвила мои руки, как кошка ластилась и просила направить её.

Я раскрыла рот, зачарованная происходящим, и жадно впитывала магию взглядом. Все вокруг словно исчезло, и  погрузилась в транс, забыв о том, где нахожусь и какая опасность мне грозит. От стихии исходило мягкое тепло, как от объятий любимого человека.

Осторожно подняла кисть и повернула. Вода преобразилась в прозрачную перчатку, нежно обволакивая мои руки. Резким движением направила её на застывших мужчин, и, повинуясь моей воле, перчатка мгновенно расплылась.

Мокрая струя со свистом пронеслась через зал и, будто поняв мой порыв, обвила руки главаря, сплетаясь в тугую водяную верёвку. Он взревел и начал сыпать проклятиями проклятьями направо и налево.

Я, ошарашенная и окрылённая, подняла вторую руку — и третьего бандита сковал водяной хлыст. Теперь вся троица орала, проклиная меня на чём свет стоит.

На шум вбежал Гор. Схватившись за ближайший стул, он с неожиданной ловкостью бросился в бой. А я, чувствуя, как слабею, опустилась на скамью, не в силах ни пошевелиться, ни осознать до конца, что только что сделала.

В голове стучала одна упрямая мысль: кто я такая? Точнее, кто такая Каталина и что, к лешему, здесь происходит?!

Я повернула ключ в старом замке — дверь поддалась с неохотой, открывая крошечную комнатушку с узкой кроватью. После того как я всех спасла, хозяйка сунула мне ключ в дрожащие пальцы и велела отдохнуть.

— Первая дверь справа по коридору. И не забудь запереться, — бросила напоследок и тут же вернулась к связыванию бандитов.

Всплеск магии полностью меня опустошил — будто кто-то выжег изнутри. Телу, может, и привычно, но моя душа рвалась обратно — в тот мир, где вода просто капает с рук, а не ласкает, как любовник.

— Соберись, Наташка! — буркнула я себе и потрясла головой.

В полной тишине и темноте, прижав ладони к щекам, я зажмурилась.

Господи, какой кошмар…

Раздевшись, рухнула на скрипучую кровать. Доски жалобно застонали, но, к счастью, выдержали все пятьдесят килограммов магической тушки Каталины. Неприязнь к этой девице только росла. Вот доберусь я до тебя — поговорим!

С этими воинственными мыслями я и уснула.

А утром… В приоткрытую форточку, заменившую здесь окно, ворвался бодрый «Кукареку» местного петуха. Сердце на миг сжалось, показалось, что всё это был лишь дурной сон, и вот-вот бабушка без стука ворвётся в мою комнату…

Как по команде, дверь распахнулась. Только в комнату вошла не бабушка, а смущённая Алетта. Женщина ловко поставила тяжёлую бадью посреди комнаты и тут же вышла.

Моргнула, не сразу понимая, что происходит. Через минуту она вернулась — с полными вёдрами воды. За несколько заходов в центре комнаты уже стояла добротная бадья, доверху наполненная тёплой водой.

— Простите, госпожа, за вчерашнюю грубость, — проговорила хозяйка харчевни, вытирая мокрые ладони о фартук.

Я едва поспевала за её метаниями: то «ты», то «госпожа», то строгая хозяйка, то услужливая прислуга.

Сама до конца не понимала, как ко мне стоит относиться, но решила взять инициативу в свои руки.

— Алетта, зови меня Каталиной. И, пожалуйста, не говори никому, что я владею магией воды, — твёрдо сказала я, глядя ей прямо в карие глаза.

Женщина сглотнула и кивнула.

Приняв этот щедрый дар — горячую ванну, — без лишних слов разделась и с удовольствием погрузилась в воду. Она была именно тем, что мне сейчас нужно. После того как я спасла Алетту от «ночи любви» с тремя орками и от разграбления её заведения, хозяйка, по-видимому, решила хоть как-то отблагодарить меня. И знаете что? Я почти счастлива. Я выспалась. Наконец-то не дрожу от голода — и нежусь в тёплой, пахнущей травами воде.

Расслабилась до такой степени, что даже не заметила, как полностью ушла под воду…

Стихия жадно обняла меня, что-то мягко мурлыча на ухо, погрузив в транс. Чужие воспоминания и знания закружились вихрем в моей голове, унося сознание в неведомые дали.

Наконец увидела отрывки жизни Каталины — яркие, тревожные, насыщенные — и вместе с ними обрела крупицы понимания об этом странном мире.

Это было волнительно… почти опьяняюще. Вода шептала мне чужие тайны, будто лучшая подруга, и звала принять её, раствориться в ней.

Я не заметила, как ноги словно приросли ко дну бадьи, а тело стало частью стихии. Волна силы пронзила тело. На миг поверила, что мне подвластно всё.

Но вдруг что-то изменилось.

Из глубин сознания всплыло тревожное ощущение. Тепло стихии сменилось пугающей прохладой. Шёпот, казавшийся до этого ласковым, стал звучать иначе — в нём появилась настойчивость, требовательность… и угроза. Тайны, что вода щедро мне дарила, начали темнеть. Они потянулись ко мне, словно жадные руки.

Я вздрогнула. Попыталась вынырнуть из транса — но вода сомкнулась, не пуская. Она звала меня глубже. Глубже. Туда, где уже не различить, где кончается моё сознание и начинается нечто чужое.

Как бы сильно меня ни пытались удержать, моё стремление к жизни оказалось сильнее. Напрягшись, я перехватила контроль над стихией. Нет, я не просто вырвалась из чужих воспоминаний — я сама села за штурвал. Теперь я решала, что хочу увидеть.

Позволила себе заглянуть в то, что в своём мире посчитала бы недопустимым. Но здесь, в этой реальности, где всё держится на магии и страхе, эти знания давали шанс — выжить. А может, и вернуться домой.

Я узнала название этого мира. Увидела, как он стонет под грузом последствий — уже сотню лет люди и маги не могут оправиться после войны с существами из другого измерения. Я видела умирающие источники силы: они были как раны, зияющие в земле, словно после долгой болезни, которую никто не лечил.

И, наконец, поняла — почему опустошённый источник достался Каталине. И почему в эту игру оказалась втянута именно я.

Выходило, что восстанавливать погибшие источники в этом мире поручали магам разных стихий. И поскольку семья Каталины владела силой воды, им достался водный источник. Казалось бы, всё просто — подойди и оживи. Но не тут-то было.

Маги здесь были чрезвычайно высокомерны и не терпели конкуренции. В былые времена среди Хранителей устраивались магические дуэли — и в одной из таких сражений глава семьи Каталины потерял часть своей силы.

Сама Каталина родилась уже слабой магичкой, но умело скрывала это. После нападения теней из другого мира почти все источники были уничтожены. Остались лишь крупицы магии — тающие остатки былого могущества.

Информация казалась важной, но я всё ещё не понимала, как они собирались вернуть душу обратно? Сделав глубокий вдох, я вновь погрузилась в чужую память.

— Это всё из-за тебя, папа! — передо мной возникла сцена: белокурая девушка в кружевном платье рыдала на бархатном диванчике. — Как ты мог так поступить со мной?! Ты хотел обмануть этих чудовищ и поплатился самой важной частью нашей силы! Как мне теперь быть?! Что, если в Академии узнают, что я — пустышка?!

Каталина металась по комнате, сыпала обвинениями. Напротив, опершись локтем о камин, стоял высокий мужчина с такими же светлыми волосами, как у девушки. Он молча пил янтарную жидкость из тяжёлого бокала. Было видно: разговор далеко не первый, и глава семейства устал — не от дочери, а от собственного бессилия.

— Доченька, наш дом рушится, а счета в банке давно пустуют, тебе ли не знать? — с укором покачал он головой. — Если бы король платил за восстановление источников, я бы просто работал. Но, увы... — он горько усмехнулся. — «Долг мага — поддерживать магию мира», — процитировал, будто повторяя лозунг монарха.

И действительно: магов разных стихий было немного. Они не терпели конкуренции и часто решали споры дуэлями. Именно с помощью короля удалось отбить нападение теней из другого измерения. Правда, сейчас на этой земле живут потомки тех самых захватчиков, но они связаны неким магическим контрактом. Получается, король победил, а маги... маги теперь обязаны восстанавливать погибшие источники.

Воспоминания продолжали всплывать, и я, наконец, узнала свою роль.

— Что мне делать?! — Каталина не выдержала, вскочила с места и закружилась по комнате, волоча за собой роскошный шлейф голубого платья.

— История учит: мы не одни. Есть иные миры. Найди неопытную душу, ту, что носит в себе силу жизни, и призови её вместо себя. Пусть сделает всю работу, а потом вернись в своё тело.

— Как? — ахнула она.

— А вот так, — развёл он руками. — Я постараюсь устроить всё остальное. А ты займись ритуалом и поисками подходящей души. Запомни, Каталина: дар должен быть чистым и сильным. Наши каналы почти иссякли, а для восстановления понадобится много энергии. И ещё — неукрощённая стихия может погубить неопытную душу...

Воспоминания резко оборвались, и я вынырнула на поверхность.

Я — маг жизни или воды?!

Как понять?

Значит, всё, что произошло вчера... всё, что я сотворила в той харчевне — это моя сила или Каталины?

«Приветствую тебя, душа заблудшего мира! Вижу, тебе все же удалось проникнуть в мои тайны, хотя я четко установила правила, по которым ты могла бы получить доступ к моим воспоминаниям. Видимо, ты оказалась сильнее, чем я думала! Вот координаты, по которым тебе следует прибыть не позже чем через два дня после того, как очнешься в моем теле. Советую поторопиться — наш король не любит ждать. По приезде зайди в местное управление и забери документы на поместье, где находится источник, и сразу приступай к работе. Не сопротивляйся, не пытайся найти способ вернуться домой и, главное, не влюбляйся! Сейчас твоя бабушка в моей власти. Подумай о ее душевном состоянии... Не глупи. Кстати, никому не говори, кто ты на самом деле. Уничтожат, не раздумывая, а мне мое тело еще пригодится».

Ментальное послание угасло, как и моя надежда. Каталина относится к людям как к вещам, совершенно потребительски. И как она себе представляет это «приступай к делу»? Бьюсь об заклад, что она и сама не знает, что конкретно нужно делать.

Ну что ж, историю с бабушкой я ей еще припомню. Главное — выжить, а потом я точно примусь за дело! Да так, что она еще взвоет от моих действий.

Поджав губы, я надела мягкие кожаные штаны, пристегнула к поясу длинную юбку с разрезами по бокам и с трудом затянула тугой корсет. На плечи набросила мантию с коричневым капюшоном.

Поскольку по цветам одежды определяли, являешься ли ты магом, я постаралась отыскать в пестром ворохе нарядов Каталины хоть что-то неприметное. Не чувствую в себе достаточной уверенности, чтобы снова демонстрировать свои способности.

Помахала рукой, проверяя, есть ли хоть какая-то магия в ладонях. Ничего. На листке записала адрес, который показала мне эта стерва, и вихрем спустилась на первый этаж.

— Госпожа! — поспешила ко мне хозяйка заведения. Было видно, что её мнение обо мне сильно изменилось. Я неловко ей улыбнулась и кивнула Гору.

Краем глаза заметила знакомое лицо, но женщина настойчиво требовала моего внимания.

— Очень хорошо, что вы переоделись, — начала она шёпотом. — К нам с рассвета вломился этот тёмный с девочкой и потребовал завтрак. Мы не глупые, знаем, что потомки захватчиков падки на магинь нашего мира. Вот и боялись, что, увидев вас, он сразу начнёт высасывать вашу силу. Пойдёмте, я проведу вас через другую дверь, чтобы он больше не поедал вас голодным взглядом.

Не дав мне и слова вставить, она потянула меня на кухню. Удивлённо обернулась через плечо, стремясь увидеть этого потомка захватчиков и понять, почему им так нужна моя сила. Мой взгляд наткнулся на нахмуренное лицо Данте.

Он пристально смотрел на меня и, кажется, узнал. Так, значит, этот парень из академии и есть тёмный? Но что он тогда делает среди магов стихий этого мира? И кто та девочка, сидящая рядом с ним?

Тем временем мы уже оказались на заднем дворе харчевни.

— Кто это? — спросила я у хозяйки.

— Один из потомков захватчиков. Двести лет назад наш король и их владыка заключили взаимный пакт о ненападении. Теперь некоторые из них живут и служат нашему королю, а кто-то из наших служит их владыке. Разве вы об этом не знали? — женщина удивлённо посмотрела на меня, явно не ожидая такого невежества.

— Знала, — солгала я, даже глазом не моргнув.

Собеседница удивлённо распахнула глаза.

— Госпожа, не гневайтесь! У меня есть к вам просьба... — нерешительно начала она, и тут передо мной словно из ниоткуда возник лысый детина. — Возьмите с собой моего Гора. Он вам очень пригодится, поверьте! Мы давно искали ему наставника, но кто согласится обучать простого увальня из народа? Магия у Горушки есть, только вот какая — неизвестно. Вчера вы так умело управляли водой, и мы подумали...

После этой просьбы я едва не рухнула на землю. Кто бы меня самой научил? Управлять-то я управляла, но это было вчера, а сегодня я снова чувствую себя обычным человеком. Похоже, эта сила проявляется только в опасные моменты, спасая меня. А ещё слова о том, что нельзя никому рассказывать о подмене душ, всё время не выходят из головы. А вдруг этот Гор — шпион?

Тем временем храбрая женщина украдкой вытерла слезу и смотрела на меня с надеждой. А у меня в голове всплыл ещё один факт: если человек не обуздает свою магию, то может сойти с ума. Наверное, поэтому она готова хоть на колени встать, лишь бы найти учителя для своего сына. Сам парень совсем сгорбился и опустил взгляд.

— Я уезжаю из города и не знаю, когда вернусь, — попыталась мягко отказаться.

Естественно, меня тут же заверили, что это не имеет значения и что ради обуздания магии можно перетерпеть всё. К тому же парень сможет меня защитить в дороге и во всём помогать. С голоду не пропадём — мать для сына на всё готова. Да и мне, конечно, заплатят и щедро отблагодарят. Кажется, они решили, что меня выгнали из дома и оставили без гроша, вот я и скитаюсь теперь по злачным местам.

— Хорошо, — вздохнув, сдалась. — Знаете, где находится этот город? — протянула листок с адресом.

Конечно, они знали. Все знали, кроме меня.

Так что за считанные минуты я обзавелась лошадью, припасами, тёплой буханкой хлеба с брынзой и двухметровым спутником по имени Горушка, смотрящий на меня щенячьими глазами.

Экипировавшись и решительно настроившись, мы отправились по главной дороге. Ехали до самого вечера, пока не добрались до развилки. Одна дорога вела на юг, другая — на север. Гор сказал, что нам нужно на юг, то есть через густой лес к следующему городу. Всю дорогу мы молчали: я пыталась разобраться в ситуации и призвать свою силу, а Гор, похоже, боялся, что вот-вот прогоню его. На первой же поляне остановились на поздний обед. Я пока не знала, как относиться к парню, и была начеку. Мы ещё даже не успели разложить всё на небольшом покрывале, как наше молчание внезапно нарушилось. Гости появились очень кстати и, похоже, были голодными. Да когда же они угомонятся?!

Магия, спаси!

Недолго думая, мы начали отступать. На нас наступали — и довольно успешно.

— Вы что, так и не вызвали жандармов, полицию или хоть какую-нибудь охрану правопорядка? — с упрёком бросила Гору.

Он пытался встать между мной и вчерашними бандитами, но я не собиралась уступать. Сама за себя постою! Они ещё вчера могли бы с этим разобраться, что теперь кулаками махать?

Несмотря на свой исполинский рост, Гор был ещё молод. Я бы даже сказала — взрослый подросток без опыта в подобных ситуациях. А меня, наоборот, жизнь изрядно побила, и я не раз попадала в такие переделки.

Он поднял свой огромный кулак и с сомнением осмотрел его. Я тоже размышляла, как поделить бандитов: мне одного, а Гору двоих? Или взять на себя главаря, а мелочь оставить парню?

Лихорадочно обдумывала варианты и щёлкала пальцами, надеясь достучаться до магии.

— Мама сказала, что стражу звать опасно, — хмуро пробасил Гор и, видимо приняв какое-то решение, двинулся в наступление.

Щербатые улыбки и расплывшиеся синяки от моей магии украшали лица этих тараканов. В моём мире тоже такие встречаются — не отстанут, пока не прихлопнешь их тапком.

— Прячьтесь! — скомандовал Гор, уже не скрывая своих намерений, и с размаху влепил кулак в висок одному из наших обидчиков.

Я лишь громко выругалась, совсем не для ушей высшего общества. Как обезьянка прыгнула на спину главаря, схватила его за уши и подтянула к себе.

Началась драка, поднялся шум, словно на гладиаторской арене. Мы все были увлечены этим делом. Не стесняясь, я выругалась и как следует дёрнула мужика за его оттопыренные уши.

Противник визжал, как поросёнок перед Рождеством, а Гор пыхтел, пытаясь отцепить от себя самого тщедушного из бандитов.

Когда мы уже были уверены, что победа близка, из-за деревьев вышло не меньше полусотни разбойников, размахивая битами. Вот тут, признаюсь, я струхнула, и так сильно, что, вместо того чтобы тащить бандита за уши, от страха прижалась к нему и любовно обхватила его всеми конечностями.

Новоприбывшие разительно отличались от наших вчерашних знакомцев. Все были мускулистыми, хорошо одетыми и, что самое неприятное, отлично вооружёнными.

— Какие залётные птички угодили в наши сети, — смачно сплюнул на землю самый холёный из них, сверкнув глазами, как острым лезвием.

Я сжала своего пленника ещё крепче. Гор как раз освободился от остальных. Аккуратно уложив их неподалёку, он поспешил ко мне на помощь.

Нет, парень, одной нашей храбростью здесь не справиться. Я покачала головой, отвечая на его немой вопрос. Вчерашние бандиты, похоже, были знакомы с этими, потому что мигом сбежали с поляны, оставив нас один на один с новыми противниками.

— А у вас здесь вообще бывают безопасные города, без бандитов? — философски поинтересовалась я у Гора. Он лишь покачал головой.

Ясно.

Когда представила, что могу умереть здесь, а бабушка так ничего и не узнает, меня пробрала дрожь. Внутренности скрутило болью и тоской. Я должна выжить! Я должна излечить свою роднульку!

Интуитивно встряхнула руками, и, как в прошлый раз, мои предплечья до локтей окутала прозрачная вода. Она обвила мои руки, словно новая перчатка, и послушно начала формировать лассо.

Я с удивлением наблюдала, как стихия готовится к бою. От волнения сердце билось так громко, что я не сразу услышала Гора. Она вернулась! Магия почувствовала моё отчаяние и решимость.

— Ваша магия… Она такая красивая! — с восхищением уставился Гор на мои руки.

Прозрачные голубые перчатки были в постоянном движении, словно говорили: «Командуйте, хозяйка! Я всё исполню».

Ну что ж, я и скомандовала!

Расставив ноги на ширине плеч, я резко метнула руку вперёд. Лассо послушно обезвредило бандитов и вернулось в перчатку, будто ничего и не было.

Но, похоже, у них было больше опыта с такими, как я, чем у меня с такими, как они. В нашу сторону полетела взрывчатка.

На одних инстинктах я вообразила прямоугольный щит, как у римлян, и стихия послушно отразила атаку.

Мы снова вступили в бой. Бедный Гор не знал, что делать. Бросаться на вооруженных бандитов с голыми руками не имело смысла, но и стоять в стороне было явно не по-мужски.

Тем временем очередной снаряд почти пробил мой щит. Они отчаянно пытались прорваться к нам.

Я боялась отвлечься и потерять связь с магией, поэтому старалась вообще не смотреть по сторонам. Во рту пересохло, словно я несколько дней была в горячечном бреду.

Колени дрожали, а рука, удерживающая щит, начала неметь. Если сначала вода была приятной температуры, то теперь она стала ледяной, как из старого каменного колодца. Помню, в деревне у бабушки люди хвалили воду из таких колодцев, считая её лучше, чем из современных бетонных.

С трудом сфокусировавшись на Горе, я заметила, что парень был напряжён, как пружина, готовая вот-вот разжаться. И действительно, вскоре земля содрогнулась, но лишь на мгновение.

— Не получается! — почти плакал он. Я видела, как сильно он хочет помочь, но одним взглядом дала понять, что не стоит. Его магия ещё слишком слаба.

Постепенно мысли становились ленивыми и вязкими. Глаза слипались, а рука всё больше склонялась к земле.

— Прости, Гор! — прошептала я. — Я забыла предупредить, что несчастья с детства тянутся за мной. Думала, хоть здесь ненадолго буду собой, но, как видишь, я слабая магичка.

В ушах стоял гул, и я уже не сопротивлялась — мир начал чернеть.

— Госпожа, госпожа! Вы это видите? — дрожащим голосом спросил Гор.

— Нет, Гор. У меня потемнело в глазах. Я больше не выдержу...

— Не только у вас потемнело. Чувствуете холод, как на кладбище? Это маг тьмы выпустил своих теней.

И правда. Я опустила щит и посмотрела, как тени окружили бандитов, протягивая к ним призрачные щупальца. По поляне раздались первые крики ужаса и отчаяния, а меня повело вправо.

— Госпожа! — это было последнее, что я услышала, прежде чем отключилась.

За свою жизнь я немало прочитала книг, в том числе и про кисейных барышень. Каждый раз, когда они с охами падали в обморок, лишь смеялась. Ведь такого в жизни не бывает! Когда сама потеряла сознание, то подумала, что со мной всё иначе и я не такая.

Меня ведь перед этим не целовал мускулистый красавчик с тонким шрамом над верхней губой?

Постепенно приходила в себя, лениво перебирая мысли в голове. Раз те жуткие тени с щупальцами сразу меня не прикончили, значит, у меня есть время передохнуть. Но не тут-то было. Громкий шёпот дал понять, что я лежу в окружении мужчин.

— Не смейте трогать мою госпожу! Я королю на вас пожалуюсь! — бедный Гор, сколько же он еще схлопочет по носу, прежде чем перестанет меня защищать?

— Даже не думал притрагиваться к твоей госпоже, — холодно, но так, что мурашки по коже, ответил его противник.

— Ага! А сами руками туда-сюда водите... — нахмурился мой напарник.

Куда это он руками водит? Я с трудом удерживалась на месте, и, честно говоря, девичье сердце вдруг захотелось ещё раз услышать этот бархатный голос.

— Я пытался очистить ауру от воздействия своих теней, но что-то тут не так. Не припомню, чтобы у Каталины Дельмар были такие крепкие щиты, и магия изменилась... — мужчина явно был в замешательстве.

Так, хватит лежать! Испугавшись, что меня могут быстро раскусить, я резко пришла в себя и села.

— Ты? — прохрипела, пока голос ещё не восстановился после обморока. — А где все?

На поляне нас было всего четверо. Кроме меня и Гора, рядом на корточках был Данте, а неподалеку топталась худенькая девочка лет четырнадцати.

У обоих были черные, шелковистые волосы и схожие черты лица. В этом мужчине всё было притягательным: от голоса до ямочки на подбородке, выразительных скул, прямого носа и невероятно чувственных губ. Я сглотнула и поспешила отвернуться. Хватит его разглядывать! Сомневаюсь, что Каталина позволила бы себе так жадно рассматривать мужчину — её самолюбие точно не позволило бы такого.

— Леди Каталина, смотрю, вам не надоело примерять разные образы. В один день вы — роковая обольстительница, в другой — утонченная аристократка. А сегодня кто на очереди? О, позвольте угадать, — приложил палец к пухлым губам и наклонил голову набок, разглядывая меня с интересом. — Бесстрашная воительница! — заключил он, растянув губы в холодной улыбке.

От возмущения у меня перехватило дыхание. Так обидно стало. Почему он издевается? Ведь я тоже пострадала от коварства Каталины.

Я посмотрела в его раскосые глаза с едва заметным блеском в зрачках и прошипела:

— Всё для вас стараюсь, неужели не видите? То ягодицами трясу, — тут я вспомнила нашу первую встречу, когда убегала от ректора в одном белье, — то слабую девицу изображаю. А сегодня и вовсе из кожи вон лезла, чтобы все бандиты округа на меня внимание обратили. Что, и это не оценили? Ну что ж, дорогой мой сталкер, походите ещё за мной по пятам, может, наконец поймёте, что вам такая, как я, не по зубам! — последние слова я почти выкрикнула прямо в лицо мага теней.

На душе стало противно. Неуклюже поднялась на ноги и направилась к маленькому костру. Честно говоря, я должна была поблагодарить своего спасителя. Но каков привет, таков и ответ. Было ясно, что у Каталины и брюнета давние счёты, и если я вдруг резко изменю своё поведение, он точно заподозрит неладное. Нет, нужно держаться подальше от старых знакомых. А вот с новыми я могу общаться свободно, как Насташка из небольшого городка неподалёку от Питера.

— На мгновение мне показалось, что ты другая, будто ощутил свою недостающую часть... — раздался за спиной ледяной голос Данте. — Но вы, леди, как всегда, быстро меня отрезвили. Всего хорошего!

Посадив свою сестру на вороного коня, идеально подходящего ему, Данте устроился позади неё и пришпорил животное.

— Леди Каталина, — Гор придвинулся ко мне поближе, пока я мрачно смотрела на пляшущие языки пламени. — Я, может, и не знаю, как это у вас, магов, устроено, но подозреваю, что так разговаривать с потомком захватчиков небезопасно. Или вы очень смелая и сильная девушка, или не от мира сего... — продолжил изливать свои сомнения мой спутник.

— Возможно, — кивнула я. Рано или поздно Гор сам всё поймёт, но мне незачем спешить подставлять голову на плаху.

Убедившись, что в округе больше нет бандитов, мы тоже оседлали коней.

Проехали через несколько деревень, очень похожих на наши, только без техники и электричества. Даже заехали в городок с ярким названием «Медовая Пуща».

Город словно располагался на широких каменных ступенях, нависая над озером. Но накатывающие волны подсказывали мне, что передо мной море. Даже если Гор настаивал, что это озеро, я вспомнила наше Чёрное море, которое, по сути, тоже является озером.

Мы оставили лошадей в специально отведенном загоне и отправились бродить по центральным улочкам, разглядывая всё с разинутыми ртами. Похоже, я была не единственная, кто оказался здесь впервые. Я взглянула на Гора. Его серая льняная рубашка была грязной и влажной, а штаны, заправленные в ботинки, явно нуждались в стирке. Подумав, я решила, что нам не помешает как следует умыться и поесть горячей похлёбки.

— Гор, у нас есть достаточно денег, чтобы остановиться на постоялом дворе? — поинтересовалась, сгорая от стыда, что приходится просить об этом.

Мы как раз вышли на живописную площадь, выложенную узорчатой плиткой. Вокруг неё стояли старинные здания, выкрашенные в яркие тона — от терракотового до жёлтого, что придавало городу средиземноморский колорит. Слева возвышалась каменная башня с часами, а справа — старинное здание с изящным фасадом, украшенным лепниной и резьбой. Фасад немного обветшал, что придавало ему особое очарование. Там мы и нашли постоялый двор. Сняв по одной комнате почти задаром, мы разошлись до вечера.

Спустя два дня я ступила на землю своих владений. Поморщилась от гнилостного запаха и упрямо посмотрела на пухлого градоначальника.

— Где ключи от моего поместья? — пробурчала, пока вокруг нас сгущался круг из местных жителей.

— Не дам! — взвыл мужичок и потряс пухленьким кулачком в воздухе. — Ваша семейка и так почти лишила нас жизненных сил! Дети стареют вдвое быстрее, а старики так и не могут покинуть этот бренный мир. От источника остались одни болота!

Значит, всё-таки семье Дельмар удалось и здесь отметиться! Сжала кулаки и устремила взгляд на разъярённый лес, над которым сверкали пурпурные молнии. Как раз за этой маленькой рощей и находились теперь мой особняк и источник.

— Ах так?! — внутри снова проснулась сила, но я с трудом удерживалась, чтобы не выплеснуть её.

Передо мной стояли испуганные и измученные люди. Силой я ничего не добьюсь, значит, нужно использовать ошеломляющий приём.

— А что, если я скажу вам, что я не Каталина Дельмар, а душа, призванная помочь вам и восстановить источник?

— Как?! — отступил градоначальник в благоговейном ужасе.

— Я так и знал! — победно хлопнул в ладони Гор.

Мы продвигались через небольшое поселение в сторону дома градоначальника, и наше шествие тут же собрало всех праздно гуляющих местных жителей. Впереди нас ковылял пухлый градоначальник на своих худых ногах. По обе стороны носились дети, украдкой бросая на меня любопытные взгляды. А сзади плелись старики, явно довольные тем, что теперь у них появилась новая тема для разговоров.

Рядом со мной важно вышагивал Гор, время от времени с довольным видом посматривая на моё лицо. Я никак не могла понять, чему он так радовался. Он выглядел так, словно наконец-то встретил Деда Мороза и ни за что не собирался его отпускать.

Сначала я ощущала сильную неуверенность. Признание в том, что я захватила тело Каталины, далось мне с трудом. Казалось, моё новое тело стало сплошным раздражённым нервом — я вздрагивала от малейшего шума, оглядывалась по сторонам и нервно покусывала губы. А вдруг я ошиблась с планом, и меня ведут прямиком к жестокому дознавателю? Запрут в подвале и начнут проводить эксперименты? Да, тело чужое, но боль-то я ощущаю как свою. К тому же, мне кажется, никто не поверил, что я не Каталина.

Гор прекрасно видел мой страх, хотя изо всех сил старалась сохранить вид уверенной аристократки. Он аккуратно взял меня за руку своей большой ладонью и чуть сжал её. Похоже, парень не поверил в моё притворное спокойствие. Да и правду сказать, я толком не знала, как правильно изображать стервозность, поэтому, скорее всего, и шла с перекошенным лицом.

Дорога быстро сокращалась, и я оглядывалась вокруг. Мы шли по старому городку с каменными улочками. Слева был овощной магазин с яркими фруктами и овощами. Молодой продавец в кепке хмуро наблюдал за нами.

Над магазином висели зелёные навесы, на прилавках были аккуратно разложены ящики с яблоками, перцами и другими овощами. Кирпичная мостовая вела вдоль высоких старинных зданий тёплых оранжевых и кремовых оттенков. Вдали виднелся арочный мост, соединяющий дома, а за ним темнела мрачная роща. Мне вдруг почудилось, что я слышу зов источника. В голове словно звучал чей-то шёпот, полный сожаления о том, что я не могу его разобрать.

Дом градоначальника ничем не выделялся среди других. Тот же цвет, та же деревянная дверь между двумя узкими окнами. Мне даже показалось, что на втором этаже живёт другая семья. Странно, но если в столице всё кипело жизнью и процветанием, то в отдалённых городках ощущалась совсем другая атмосфера. Люди здесь жили скромно и уединённо, больше напоминая коммуну.

Тем не менее у них была налажена инфраструктура — несколько лавок и даже небольшая школа. Люди изо всех сил пытались не отставать от столичного прогресса, но было видно, с каким трудом им это давалось. Король уделял больше внимания магам-аристократам, чем простому люду. А после долгих лет борьбы с тенями из другого мира ресурсы королевства значительно истощились.

Пока я собирала все детали воедино, стараясь увидеть общую картину, градоначальник вытащил свиток и связку ключей.

— Вот, бери и распоряжайся, раз уж говоришь, что хочешь помочь, — проворчал он, явно не веря моим словам, что читалось по его взгляду.

— А где можно найти несколько крепких парней и, может, одну женщину для помощи? — спросила, стараясь решить вопрос, который меня действительно беспокоил.

Я поймала на себе обиженный взгляд Гора, словно говоря: «Я сам справлюсь, зачем нам чужие люди?» Но его недовольное сопение я решила проигнорировать. Ведь я-то хорошо знаю, что такое заброшенный дом, и тем более, что значит тащить всё на своем горбу.

— Ха! Даже не пытайся заманить наших людей сладкими речами, магичка! Мы уже усвоили урок и больше не будем помогать королевским посланникам. Видишь во-о-он то здание? — он указал на маленький домик с осыпающейся голубой штукатуркой. — Там когда-то продавали воду из источника. Люди со всего света приходили сюда, даже сам король как-то заглянул. — На его лице с картошкой вместо носа мелькнула тень грусти. — В те времена почти весь город работал на ваше поместье. Все старались угодить вам и облегчить жизнь водников. От вас требовалось лишь поддерживать источник в порядке, иногда изгонять водную нечисть и справедливо распределять воду. Но потом случился прорыв, маги иссушили и без того ослабленный источник, а от нас всё время требовали покорности во имя короля. С нас хватит! — он рубанул ребром ладони по воздуху, будто очерчивая границу.

Невольно сделала шаг назад, и Гор сразу же шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

— А я вот понаблюдаю, как источник возродится, — прозвучал уверенный, бархатный голос прямо у меня над головой.

Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности и не закричать. Я была настолько погружена в историю источника и города, что ничего, кроме градоначальника, больше не замечала. Медленно, словно сквозь толщу воды,  повернулась и встретилась взглядом с идеальным лицом Данте. Он стоял за моей спиной и, хотя обращался к градоначальнику, его пронизывающий взгляд был направлен только на меня. Кто он такой? И что на самом деле значит его обещание «понаблюдает»?

Я почувствовала себя словно прикованной к каменной мостовой. Его пухлые губы едва заметно поджались, глаза сузились, и в уголках появились тонкие морщинки. Чётко очерченная челюсть выдвинулась вперёд, как будто он что-то заподозрил. Во взгляде мелькнуло едва заметное замешательство, мгновенно сменившееся холодным равнодушием. Что это было? Что он почувствовал?

Пока мы безмолвно обменивались взглядами, все окружающие, включая градоначальника, отступили назад настолько, насколько позволяла узкая улочка. Краем глаза заметила побледневшее лицо Гора. Казалось, у всех подкосились ноги при виде мрачного, властного и, без сомнения, могущественного потомка Теней. Данте держал за узду своего чёрного коня, а девушка, шедшая с ним, с явным интересом разглядывала меня.

— Вы... вы Хранитель Мирного Договора! — с благоговением прошептал пухлый градоначальник и поклонился так низко, что едва не ударился лбом о землю. — Какое счастье, что вы не позволите ещё одному представителю голубых кровей нас ограбить! — Он выразительно посмотрел на меня.

Мои брови непроизвольно взлетели вверх от удивления.

— И как же вы собираетесь «понаблюдает»? — спросила я, скрестив руки на груди и внимательно глядя на Данте. Тратить силы на мужчину с картофельным носом я не видела смысла.

— А с каких это пор мы на «вы»? — прищурился Данте, снова втягивая носом воздух рядом с моим лицом.

Меня моментально окатило волной мурашек, а вся моя смелость будто провалилась в пятки, как бы говоря: «Хозяйка, спасайся сама». Что он вынюхивает? Я вскинула подбородок, пытаясь придать себе гордый и воинственный вид. Кажется, этот хранитель прибыл сюда явно по мою душу — в самом прямом смысле.

— Я не обязана быть дружелюбной с незнакомцами, — ответила холодно, нарочито отворачиваясь от Данте и обращаясь к Гору. — Вперёд, Гор, нам нужно к источнику!

Вслед мне тут же донёсся злобный шёпот: «Мы ещё посмотрим!» Я только усмехнулась.

Что же я сделала, что так его задело? При нашей первой встрече он просто поморщился, увидев меня. Но с тех пор что-то изменилось — кажется, теперь Данте видит во мне совсем другую Каталину. Интересно, он с самого начала шёл сюда или изменил маршрут после той стычки на поляне? Трудно поверить, что его спутница действительно направлялась в это место. Она была одета как дама из высшего общества — её милое платье с воланами и рюшами в паре с бежевыми кожаными туфельками буквально кричали: «Мы идём на бал!», а не в провинцию.

— Ты не боишься разозлить Хранителя? — тихо спросил Гор.

— А почему я должна бояться какого-то священника? — я пожала плечами.

Не знаю почему, но слово «Хранитель» всегда вызывало у меня образ бородатого храмовника в рясе, а никак не воина.

— Кто такой священник? — удивлённо спросил Гор, а затем тряхнул невидимую гриву и принялся меня просвещать:

— Хранители Мирного Договора — это посланники тех, с кем мы воевали. Они могут быть как сыновьями правителей, так и одарёнными существами. Уже двести лет они следят за выполнением условий договора и наказывают нарушителей. Тогда, в лесу, я подумал, что это мог быть он, но рассудил, что Хранители остались лишь легендой. Как ни как двести лет прошло с тех пор, а этот выглядит, как мой ровесник.

Ну вот, всё стало на свои места — Данте пришёл за мной. То ли всхлип, то ли вздох вырвался из груди, и я с усталостью оседлала лошадь. Ведь до этого всё шло просто замечательно! Бабушка осталась в руках бездушной суки, я оказалась в новом мире, где смерть подстерегает на каждом шагу, да и магия попалась капризная. А теперь ещё и Хранитель! «Наташка, как была невезучей, так и осталась», — внутренний голос подбодрил как никогда.

Промокшая до нитки, злая и измотанная до предела, я выбралась из густой рощи, всё ещё окружённая остатками фиолетовых молний, и застыла на месте. Передо мной открылась поистине удивительная картина.

Когда-то я бы назвала это зрелище прекрасным, если бы особняк не накренился так сильно к земле. Под ним высилась скала с стекающей тоненькой голубой струйкой. Когда-то здесь, наверное, бурлил величественный водопад с кристально чистой водой, но теперь, под лучами закатного солнца, лишь слабый ручеёк едва пробивался сквозь камни.

Я подняла взгляд к небу и мысленно взвыла. Ну почему я не ведьма? Сейчас бы ходила с голой жо... попой, в остроконечной шляпе и раздавала бы проклятия направо и налево. А так... Как мне оживить источник и вернуть дому прежнюю роскошь без рабочих и необходимых знаний? Верно ли я понимаю, что сейчас это всего лишь обычная вода, и только с помощью моей магии она сможет вновь обрести целебные свойства?

Но вернёмся к моей главной проблеме — особняку. Здесь когда-то явно жили весьма состоятельные лю... маги. Всё вокруг дышало былой роскошью: обстановка, которую ещё можно было разглядеть, напоминала о пышных балах и многочисленной прислуге, наполнявшей эти залы.

— Спасибо, бабушка, что не сделала из меня белоручку. Но почему не научила, как ремонтировать дома? — мое отчаяние прорвалось наружу.

— У вас есть бабушка? — тут же подхватил Гор, словно нашёл возможность узнать что-то новое обо мне.

По глазам Гора было видно, что ему интересно всё: и кто я, и какой мой мир на самом деле.

Но у меня не оставалось сил на разговоры. Я лишь слегка пришпорила лошадь, едва удерживая поводья. Боль в пояснице была невыносимой. К счастью, память тела не подвела — Каталина умела ездить верхом не хуже профессиональной наездницы, иначе я бы сейчас точно рухнула на землю, словно бревно.

— Есть, Гор. Только она и есть, — проглотила слёзы, вспомнив, что она — единственное, что у меня осталось.

Все говорят, что источник способен исцелять. Я должна попытаться достать эту воду для бабушки! Главное — успеть…

Мы быстро взбежали по каменным ступеням и обменялись взглядами.

— Вам нужно открыть дом самой, мне, боюсь, это не положено...

— Гор, давай на «ты». Мы ведь почти одного возраста, и мне как-то неловко обращаться на «вы», — я снова удивила его этим предложением и, взяв ключ, отперла массивную двустворчатую дверь.

— Не положено, госпожа. Я ведь всего лишь ваш ученик, да и вы аристократка, и... — я не дала ему закончить свою высокопарную речь, потому что из высокого холла на меня внезапно с боевым кличем «А-а-а-а!» что-то ринулось.

Зелёные волосы, длинные руки и, кажется, чешуйчатые ноги — вот всё, что я успела разглядеть при свете луны, пробивающемся сквозь витражные окна. Гора словно парализовало, он замер на месте, а я, похоже, уже перестала удивляться подобным вещам. Резко подняв руку, выпустила струю воды, которая ударила существо прямо в лоб и сбила его с ног.

— Попалась! — радостно воскликнула я, довольная тем, что магия воды всё лучше откликается на мой зов.

— Ки... кикимора! — пробормотал Гор, явно ещё не до конца осознав происходящее.

Я подошла к стонущей даме, ростом едва достигающей полутора метров, которая сейчас, раскинув свои костлявые руки на пыльном полу, изображала из себя умирающего лебедя. С интересом присмотрелась. Так вот она какая, кикимора? Хм... В целом, похоже. Но слишком уж миловидное у неё лицо для нечисти: длинные зелёные ресницы, крохотный носик и тонкие губы сбили меня с толку.

— Ну, здравствуй, подруга, а где леший? — спросила я, решив, что если кикимора чувствует себя здесь как дома, то и другой нечисти ждать недолго.

Дама перестала притворяться умирающим лебедем и приподнялась на локти.

— Я с изменщиками не общаюсь. А тебе он зачем? Или, может, сама к нему в любовницы набиваешься? — подозрительно прищурилась нечисть.

Я даже опешила от такой наглости.

— Госпожа! Отойдите от этой твари, она вам душу высосет! — закричал Гор и попытался спрятать меня за своей широкой спиной.

— Тьфу, нужна мне твоя магичка! — обиженно фыркнула кикимора и ловко поднялась на ноги. — Девочки, шухер! Хозяйка вернулась! — неожиданно гаркнула она в пустоту.

Как саранча, отовсюду полезли сообщницы в оборванных юбках и, торопясь, бросились к выходу. Моргнуть не успела, как все уже исчезли.

— Мамочка, роди меня обратно! Кажется, я повидала всё в этой жизни, — пробормотала я сама себе.

— Нет, — ошарашенно ответил Гор. — Мы ещё лешего не видели.

Стоит ли говорить, что эти незваные гости, обожавшие вылезать из каждой щели, повалялись на всех кроватях и испачкали постельное бельё тиной? К счастью, мать Гора оказалась весьма предусмотрительной, и мы обнаружили в его вещах чистую простыню и даже плед.

Правая дверь холла вела в прямоугольную гостиную. Гор умудрился высечь огонь прямо из пальцев — я даже успела испугаться, что он подожжёт весь дом, но вскоре искры погасли, и мы развели небольшой костёр в камине.

— Я посторожу, чтобы к нам больше никто не пожаловал, а вы отдыхайте.

— Да брось, иди сюда, не будь упрямым, — похлопала по пледу и подвинулась, чтобы ему было место.

Мы оба были измотаны до предела и мгновенно отключились, едва успев согреться.

Утро, как всегда, не сулило ничего хорошего. Наше началось с громких криков во дворе. Пока я спала, Гор, видимо, проявил заботу о своей нерадивой учительнице и подложил мне под голову свёрнутый свитер. С трудом открыв глаза, мне хотелось забыться и не просыпаться больше, но я быстро отбросила эту слабость. Переступая через осколки и остатки мебели, я вышла во двор. Там вчерашние дамы громко и недовольно что-то требовали от Гора. Где-то раздобыв лопату, он аки королевский страж охранял мой покой.

— Что здесь происходит? — спросила я всё ещё сонным голосом, глядя на толпу.

Город магического источника — заброшенный особняк и умирающий источник.

Разношёрстная компания уставилась на меня, и остатки дремоты тут же слетели, как по волшебству. Вчерашние подружки, которых мы поганой метлой выгнали из заброшенного дома, сегодня заявились с подкреплением.

— Какая наглость! — писклявым голоском возмутилась главарь местной банды кикимор. — Вы только посмотрите на неё, девочки! Пришла тут со своим этим… — кикимора сначала ткнула пальцем в мою сторону, затем в Гора. — Выгнала нас из дома, а теперь ещё спрашивает: «Что тут происходит?!» Тебе не стыдно, магичка? — наверное, устав махать пальцем, она упёрла руки в бока и негодующе посмотрела на меня.

— Гор? — повернулась к парню, пытаясь понять, что происходит.

Увидела, как у него тоже челюсть отвисла, а у меня было ещё меньше предположений, как с этим балаганом разобраться.

— Госпожа… Я просто вышел осмотреть степень разрушения. Если с источником вам предстоит разбираться самой, то груда камней и сломанных досок даже мне по силам, — почесав затылок, Гор беспомощно посмотрел на меня. Как бы сам прося подсказку, чтобы разобраться в происходящем.

Поняла. Приняла. Осознала. Подняла глаза к серому утреннему небу и мысленно в сотый раз прокляла Каталину.

Когда опустила взгляд, кикиморы всё ещё стояли передо мной.

А ещё ноги мёрзли, организм требовал кофе. Всё как будто было против меня. Каждое утро — это новое испытание для моей психики.

Осмотрелась и зацепилась за жалкое состояние местных кикимор. Худющие конечности, низкий рост, зеленоватая кожа и лохмотья вместо одежды внушали тоску. А ещё бы им душ не помешал.

— Дамы, позвольте представиться, — решила начать с чистого листа. — Меня зовут Каталина. Я...

— Шум всё это! — бесцеремонно перебила меня главная кикимора. У неё волосы были чуть более ухоженные, а у виска красовалась ракушка на манер шпильки. — Ты магичка, и, как и твои предки, пришла за очередной порцией исцеляющей воды. Побродишь здесь денёк-другой с умным видом, запишешь себе что-то и исчезнешь, прихватив остатки нашей магии! Мы это уже проходили!

Я сузила глаза, но дала ей договорить. Терпеть не могу, когда меня перебивают. Этот словесный понос, который невозможно сдержать хоть на пару минут, говорит о слабом характере, но пока слушаю — наматываю на ус.

— Ты лучше скажи, как дом делить будем. В то болото мы больше не вернёмся. Без магии там холодно! — наконец перешла к главному кикимора.

Подавив раздражение, я вежливо ответила:

— Договариваться и обсуждать условия я буду только с воспитанной кикиморой, от которой пахнет свежестью. — судя по открытым ртам, они уже готовились меня сожрать, так что быстро продолжила:

— А раз говорите, что вам не хватает воды, позвольте, я помогу с омовением!

Протянула руку, мысленно молясь, чтобы магия меня не подвела. Пожелала тёплый и умеренный поток воды и направила раскрытую ладонь на собеседниц.

Руку окутала синяя перчатка магии, и на незваных гостей полилась тёплая летняя вода с запахом лепестков роз. Ну вот это я даю! Вот это молодец! Ай да Наташка, видела бы меня сейчас бабуля...

От радости моя улыбка расплылась настолько, что даже Гор украдкой понюхал себя и сделал шаг в сторону.

Спустя минут пять, после нескольких перерывов, я увидела перед собой чистых, но очень мокрых кикимор. Нет, всё-таки они не оценили мои старания.

Почувствовав надвигающуюся беду, я решила отступить.

— Ну ладно, дамы! Оставлю вас обсыхать! Увидимся позже.

С какой скоростью я взлетела на второй этаж, не описать словами. Зашла в первую открытую дверь, прислонилась спиной к стене и разразилась смехом.

Смеялась долго, от души, со вкусом и слезами. Наверное, так вышел накопившийся стресс. Почувствовав себя легче, я наконец осмотрелась, оценивая наследство и предстоящий фронт работы.

Дом напоминал особняк из прошедших веков. Почерневшие стены, обугленные доски пола, скрипучие двери и, конечно, огромный каменный камин с непонятными рунами над ним. Второй этаж был предназначен для гостевых комнат и хозяйских спален. Широкий коридор упирался в большое витражное окно. По сторонам коридора располагались все комнаты.

Я с живым интересом заходила в каждую комнату, представляя, как здесь раньше было уютно и красиво. Широкие кровати стояли прямо в центре комнат, у каждой спальни была своя ванная комната и массивный шкаф для вещей.

Завораживали витражные окна с разными сценами забытых событий, возможно, из местных легенд.

Красно-жёлтые стёкла отбрасывали причудливые блики на стены и деревянную мебель, маня своей красотой и таинственности.

В одной из спален я заметила комод с круглым зеркалом и запачканным пуфиком вместо стула. Кикиморы, видимо, уже успели побывать и здесь, но не удержалась и села на пуфик.

Взглянув в замутнённое зеркало на свои взлохмаченные волосы, привычно прикоснулась к щеке, где когда-то был шрам, и улыбнулась.

В других обстоятельствах я бы с радостью жила в этом доме. Представила молодую девушку, которая прихорашивается перед этим зеркалом, пока горничная затягивает шнуровку её голубого платья. Над кроватью висит лёгкая белая ткань, которую ночью задвигают, а через прекрасное окно заглядывает полная луна. Девушка мечтательно щебечет о том, как сегодня увидит Его, и уверена, что на этом балу Он точно сделает ей предложение. Белая дверь комнаты закрыта, но в комнату все равно проникают весёлые звуки музыкального инструмента.

— Он здесь! Ах, как тебе повезло, Каталина! — внезапно в комнату врывается нечто с зелёной кожей и двумя жидкими косичками, мечтательно прыгая на кровать, раскидывая конечности во все стороны.

Вздрогнула, недоумённо оглядевшись. Всё тот же обветшалый, потрёпанный дом, и даже комната была той же. Но что это было? Видение или просто игра воображения?

Чтобы не увязнуть ещё больше в своих раздумьях и рассуждениях, я решила переключиться на дела. Кабинет обнаружился на первом этаже, под массивной деревянной лестницей. Двустворчатая дверь скромно пряталась в тени, и, похоже, до меня её никто давно не открывал — на пороге скопилось изрядное количество пыли. Я ухватилась за округлую металлическую ручку и потянула дверь на себя.

Протяжный скрип петель разнёсся по дому, и вот я вошла в просторное помещение с высоким потолком, словно захватившим сразу два этажа, пыльными коврами под ногами, массивным столом из красного дерева и тем, что совершенно не ожидала увидеть — стеклянным кубком, парящим в воздухе.

Внутри меня разгорелась борьба между любопытством и здравым смыслом. Последний настойчиво напоминал, что в обычной комнате предметы не могут просто так висеть в воздухе, и добавлял: здесь даже окон нет, будто солнечный свет мог бы чему-то навредить. И всё же, вопреки этим доводам, я шагнула на ковры, давно не знавшие метлы. Кубок притягивал меня, не оставляя места для фолиантов, разбросанных по столу и полу, или для маленькой двери, затерянной между шкафами. Я видела лишь блеск хрусталя и едва слышный звон, что тронул саму душу.

Позади с глухим стуком захлопнулась дверь, но даже это не могло меня остановить.

Протянула руки, чтобы с жадностью схватить кубок, как вдруг меня отшвырнуло невидимой силой. За мгновение я успела уловить образ величественного водопада, где волшебные существа резвились в брызгах. Хранители источника, держа над головами тот самый кубок, напевали что-то древнее и таинственное. Вода сама струилась в сосуд, а закатное солнце золотыми лучами озаряло их смуглую кожу.

Невидимая сила с позором вышвырнула меня из кабинета, придавая скорости. Думала, что не миновать мне очередного удара, но...

— Неплохая скорость для дамы, привыкшей к вороху юбок и тесному корсету! — прозвучал насмешливый голос над моей головой.

Освободившись от сильных рук, обвивших мою талию, резко обернулась к своему «спасителю».

Лучше бы уже прокатилась по коридору, чем теперь иметь долг перед этим странным типом.

— Счастлива, что получила такое наследство, — с сарказмом заметила я, — летаю по дому, чтобы ничего не упустить. А про ворох юбок, извините, забыла к вашему приходу. Позвольте узнать, чем обязана столь неожиданному визиту? — Я выпрямилась и постаралась выглядеть невозмутимо, хотя прекрасно понимала, как выгляжу перед мужчиной, одетым с иголочки.

Но Данте не ответил. Он отступил назад и принялся свободно разгуливать по холлу, иногда взмахивая руками, словно наматывая на пальцы невидимые нити. От его самоуверенной наглости у меня даже уши вспыхнули; терпеть не могу, когда меня игнорируют.

— Раз уж слова дома забыли, будьте так добры сами отправиться туда, откуда пришли, и желательно подальше от моего поместья! — «Моего поместья!» — как красиво звучит, даже заслушалась.

Любопытство переполняло, хотелось узнать, что он там колдует, но то ли гордость удержала меня от вопросов, то ли внезапно вспыхнуло желание показать, что я сама непростая. Довольно странное для меня желание, ведь раньше я подобных порывов за собой не замечала.

— Леди Каталина, как вы стали нетерпеливы и остры на язык. Раньше лишь ядом сочились, а теперь даже пытаетесь выставить за дверь Хранителя Мирного Договора из поместья, которое король вам передал, — произнёс Данте, даже не оборачиваясь ко мне.

Терпеть его колкости больше не было сил. В порыве импульса я взмахнула рукой, направив на него поток бодрящей воды. Ладно, признаюсь, вода была ледяная. Она точно попала ему между лопаток и тут же испарилась, словно наткнулась на раскалённую поверхность.

Не дав себе времени на раздумья, я тут же направила второй поток. Но моя победа оказалась мимолётной: Данте моментально развернулся, обрисовал полумесяц рукой и поймал воду. Она послушно обвилась вокруг его мускулистой руки, поднявшись до плеча и впитавшись в дорогой костюм.

Я отступила в полном потрясении, пытаясь снова собрать водяной шар, но Данте окончательно ошеломил меня. Он прошептал что-то, словно ласковый любовник, и стихия, словно послушная кошка, тонкими струйками разлилась по комнате, очерчивая невидимые линии, которые я видела прежде.

— Что вы сделали? — спросила дрожащим голосом у мужчины с непроницаемым выражением лица. Он смотрел на меня так, будто был школьным учителем биологии, внимательно следя не только за моими действиями, но и за эмоциями, которые я, как всегда, не могла скрыть. — Покажите указ короля, в котором говорится, что вам позволено проникать в мой дом и без разрешения вмешиваться в его ауру! — продолжала я, как будто повторяя слова, пришедшие из глубин чужих воспоминаний. Мой голос всё повышался, срываясь на хриплый тон. Осознав это, я быстро закрыла рот, позволив глазам высказать весь гнев и возмущение. Дом вокруг напоминал водяное логово, испещрённое замысловатыми узорами из воды — красивыми, но пугающими.

— У Каталины были все нужные документы, я передал их ей той ночью, когда она отправилась к своему возлюбленному, ректору Кайрану Мордраксу. И за несколько дней до этого я предупредил наследницу Источника Вечной Жизни, что буду следить за исполнением королевского указа, — ответил он.

— Я… я их потеряла… — не сдавалась, несмотря на то, что мне уже дали понять: знают, что я не Каталина.

Может, я цеплялась за эту ложь из страха, что меня ждет участь подопытной, ведь я иномирянка?

— Ты ничего не забыла, — твёрдо произнёс Данте, сделав два шага ко мне и окружив меня тёплым, но неизведанным ароматом. — Невозможно забыть то, что только что открылось. А знаешь, — он наклонился ближе, едва коснувшись моей щеки шёлковой прядью своих волос, — я давно не был дома… Кажется, будто это было в другой жизни. Но там ветер шептал твоё имя, а море пахло свободой и отвагой, как и ты, — шепнул Данте, и моя кожа мгновенно откликнулась, словно оголённый нерв.

На мгновение я почувствовала, будто заглянула в самую глубину тьмы, из которой на меня смотрели голодные глаза хищника.

Колени подогнулись от новых, странных ощущений, но он тут же отстранился. В этот миг во мне снова вспыхнуло желание его раздражать, показать, что я не такая уж простая.

— Хорошего дня, и не забудь, что местная нечисть ждёт аудиенции у хозяйки источника, — сказал он, исчезая так быстро, будто был ветром, пронёсшимся над землёй.

Но скажите, о каком имени он говорил — моём или Каталины? Почему в его словах звучали море и ветер? И почему я чувствую, что между нами скрыто нечто большее?

Так и не осмелившись выйти на улицу, я продолжала бродить по дому, поражаясь магии этого мира. Словно у нас она тоже существует, ха! До кабинета так и не добралась — любопытство насчёт парящего в воздухе хрустального кубка осталось неудовлетворённым. Что-то не пускало меня туда, словно дверь приросла к косяку, а ручка просто исчезла.

— Он ушёл? — в проёме гостиной мелькнула голова Гора, пока я располагала свои вещи поближе к мягкому дивану и начала перебирать всё, что успела прихватить из комнаты Каталины.

Стыдно ли мне снова копаться в чужих вещах? Нисколько! В конце концов, я уже в чужом теле, так что куда уж дальше?

— Ушёл, ушёл... — ответила, не поднимая головы.

Наконец, я нашла те самые документы, о которых говорил Данте. Всё оказалось правдой. Он действительно собирается следить за мной, чтобы я не повторила ошибки моих предшественников.

— Как только услышали топот копыт, мы с девчонками тут же рванули в старые кладовки. И, знаете, госпожа, там такое! — с волнением и немного с опаской сообщил Гор, скромно потупив взгляд, чтобы не встречаться с моим удивлённым взглядом.

Я уже поняла, что местные побаиваются Данте, но с каких пор кикиморы стали «девчонками», мне ещё предстояло выяснить. Скрестив руки на груди, я с усмешкой спросила:

— Гор, мой незаменимый помощник, объясни мне, пожалуйста, какого чёр… эм, почему ты вообще решил отправиться со мной?

— Как же? — казалось, парню было трудно скрыть своё удивление. — Я ведь хотел научиться у вас управлять своей силой! Да и мама уже и не надеялась, что для меня найдётся занятие лучше, чем охранять харчевню. А тут такая возможность — служить у госпожи магини.

— Ага, ага, — кивала я, не находя слов для такой искренней тирады. Парню действительно удалось оставить меня без ответа, и при этом совсем не обидеть.

Махнув на него рукой, собрала свои вещи и отнесла их в ту самую комнату с витражными окнами на втором этаже. Бабушка бы наверняка оценила этот дом в викторианском стиле. Здесь всё было так, как она любила — натуральные материалы, декоративные элементы из мрамора и стекла, стены обтянуты тканевыми обоями. Хотя лет двадцать назад это выглядело бы куда лучше — время никого не щадит.

— Нам нужно запастись провизией, а ещё не помешает встретиться с местной властью. Иначе до Нового Года точно не справимся, — сказала я и вдруг остановилась, осенённая мыслью. — Гор, а когда здесь Новый Год? — мысленно отметила себе завести блокнот, чтобы записывать вопросы, на которые память Каталины, похоже, не собирается давать ответы.

— Совсем недавно был, неделю назад, госпожа. Обновление случилось, когда календари прорицателей указали — ровно в десять вечера. Это было потрясающе: все стихии на миг соединились в небе, обновляя наш мир! — ответил он с восторгом.

Значит, неделю назад... А сколько прошло с момента нашей смены телами? Если ритуал сработал именно в местный Новый Год, возможно, в следующий праздник мы снова поменяемся местами? Выходит, у меня всего год, чтобы оживить источник, понять, как доставить волшебную воду в свой мир, и не умереть в процессе?!

— Госпожа, идём? — вывел меня из размышлений Гор.

Гор держал в руке плетёную корзину, а второй рукой галантно распахнул передо мной дверь.

— Прячьтесь… — донёсся тонкий писк, и из кустов выглянуло что-то зеленое с косичками.

Только тяжело вздохнула и решила сделать вид, что не заметила. Видимо, никто из местных обитательниц так и не осмелился привести себя в порядок ради нашей встречи — главное, чтобы не затевали никаких диверсий. Упрямые всё-таки мне попалась нечисть!

Я отказалась от идеи оседлать лошадей. Теперь я не просто избалованная аристократка — я хозяйка таинственного источника и дома, требующего восстановления. Упрямившись на своём, направилась через этот вечно дождливый лес к маленькому городку.

— Госпожа, что же нам теперь делать? Если хранитель будет приходить ежедневно, сможем ли мы восстановить источник так, чтобы он не заподозрил, что вы из другого мира? — Гор шагал так широко, что его один шаг равнялся моим пяти-шести. Казалось, будто я спешу убежать от его вопросов. А, может, мне это и не казалось.

— Не волнуйся, справимся, — ответила, пока в лицо хлестал мелкий, холодный дождь. Вытерев глаза, взглянула на мгновенно промокшего Гора. — Сегодня ночью отправимся к водопаду. У меня такое ощущение, что местные жители что-то недоговаривают, и это явно беспокоило и раздражало тех, кто был здесь до меня. Сколько можно?! — пробурчала, раздражённая дождём, мешающим разглядеть тропу.

Поток мыслей и гнетущее чувство беспомощности привели меня в состояние, когда эмоции закипели, и я, собравшись с духом, выпустила из груди то, что ощущалось, как горячий комок. Нет, моя магия не разогнала дождь, но над нами неожиданно появился мерцающий огромный зонтик, защищая нас от потоков воды.

— Ого! — Гор застыл, удивлённый таким неожиданным проявлением.

— Как думаешь, сколько ещё таких сюрпризов меня ждёт от этого проклятого мира?! — всплеснула я руками, глядя на сияющий купол, и ускорила шаг по влажной жёлтой траве.

Похоже, у меня есть всего год, чтобы освоить всё это.

Если бы я знала, что в городе нам будут захлопывать двери прямо перед носом, я бы прихватила с собой болотных дам! Но ничего, я вам еще покажу!

После нескольких тщетных попыток поговорить с местными моё терпение окончательно лопнуло. На душе стало легче, словно камень свалился с груди. Остановившись в центре городка, я окинула взглядом обветшалые стены когда-то красивых домов и запертые окна и обратилась к Гору:

— Как думаешь, оценят ли здешние новый фонтан на месте старого?

— Ну-у… — протянул он неуверенно, почесав затылок. — В детстве мама рассказывала мне о таких фонтанах с водой из источника. Конечно, та вода не обладала магическими свойствами, но людям всё равно нравилось. Брали немного воды, поливали ею домашние растения, даже отвар готовили на воде из городского фонтана.

Его слова немного охладили мой пыл. Честно говоря, я просто хотела починить этот старый, давно неработающий фонтан своей магией, но, оказывается, всё здесь сложнее, чем мне казалось. Призвать магическую воду вряд ли получится — хотя бы обычную ключевую найти.

Если в городе столько зависит от этих источников, почему король не обязал хранителей их восстановить? Почему он предоставляет лишь иллюзию выбора и свободы? Ведь это же нужно всем!

Чувствуя, как начинаю погружаться в раздумья, встряхнула головой. Светлые пряди прилипли ко лбу и щекам — кажется, солнце решило нас доконать. Но сейчас мне ничего не могло помешать.

Опустившись на одно колено, раскрыла ладони, стараясь уловить подземные ручьи. Взывала к стихии, мысленно обещая, что она будет любима и почитаема. Я так упорно пыталась отбросить все свои тревоги и услышать едва различимый шёпот воды, бегущей где-то глубоко под землёй.

После долгих мысленных уговоров, наконец, почувствовала отклик. От радости мне захотелось закричать — и тут же из узкого горлышка каменного кувшина потекла первая струя ржавой воды.

— Получилось! — восторженно вскрикнула я, обняв Гора, что помог мне встать. От долгого пребывания в неудобной позе у меня затекли все конечности. — У меня действительно получилось! Гор, я и правда владею магией! — В порыве чувств даже чмокнула его в колючую щёку и, словно зайчонок, спрыгнула обратно на землю.

Наше «представление» привлекло немало зрителей со всего города.

Прочистила горло, пригладила волосы — непривычно было чувствовать на себе столько внимательных взглядов. Легко коснулась щеки и с облегчением выдохнула: шрам, как и прежде, отсутствовал.

Этот жест не ускользнул от Данте — его взгляд был устремлен прямо на меня, и от этого стало немного не по себе, словно я только что обманула его самые чистые ожидания. Однако, повернувшись к градоначальнику в бархатных штанах до колен и белой рубашке, я посмотрела на него с вызовом.

— Добрый день, уважаемый! Как видите, несмотря на ваши старания, я всё ещё здесь и нуждаюсь в вашей помощи. Не уйду, пока вы не выделите мне нескольких крепких мужчин и одну женщину для восстановления источника и исполнения королевского указа.

Краем глаза невольно заметила, как Данте чуть приподнял свою смоляную бровь, пока я открыто выражала недовольство.

— Госпожа, может, вместо женщины сгодится и девушка? — шёпотом ляпнул Гор. Я взглянула на него, и парень мигом покраснел, как варёный рак.

Быстро кивнула, чтобы успокоился и не выдавал наших слабостей — особенно того, что мы сами ещё не до конца понимали, что делаем. Главное — не останавливаться, таков был наш общий девиз, и мы старались ему следовать.

— Эм-м, это всё? — Мужчина, переминаясь с ноги на ногу, указал подбородком на фонтан, словно намекая на слабый напор воды. Хотя в его глазах всё же сверкал неподдельный восторг. — Может, вам стоит… ну, самим как-то… А то мы ещё не оправились после последней попытки восстановить источник и изгнать нечисть… Ой! — Он тут же испуганно прикрыл рот рукой, осознав, что проболтался.

Я поняла: изначально они и не собирались мне помогать.

— А что на это скажет сам господин хранитель? — Скрестив руки на груди, я наконец повернулась к Данте. — Вас устраивает такая позиция местных властей? Вам это по вкусу? — произнесла я с сарказмом, растягивая губы в усмешке так широко, что даже щеки заболели.

Во мне вспыхнуло чувство справедливости, требующее ответа. С каждой секундой нашей немой перепалки душа жаждала скандала. Когда же это прекратится? И почему я так реагирую?

— Выбери женщину в помощницы, остальное, думаю, ваш спутник сможет выполнить, пока я буду работать вместо тех мужчин, который ты так жаждешь, — отчеканил Данте и, развернувшись, стремительно ушёл, оставив всех вокруг с открытыми ртами.

Желание вызвать его на скандал едва не взорвало меня изнутри. Хотелось догнать этого надменного мужчину и высказать всё, что я думаю о таких, как он. Я здесь пытаюсь строить мосты, налаживать отношения, а он занят исключительно тем, что подбирает мне людей для работы.

Вот уж благородный рыцарь! Я-то думала, что мы будем редко пересекаться, пока Данте решил окончательно поселиться в моём поместье под видом разнорабочего.

Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, я с мрачным лицом направилась к градоначальнику.

— Пойдём, Гор! — бросила я, и парень оживился, явно радуясь, что у него не будет конкурентов на роль моего лучшего помощника.

Градоначальник засиял улыбкой, от которой мне стало ещё менее приятно, но я решила немного подождать. И правильно! В помощницы нам выделили не одну, а сразу двух женщин — мать и дочь, угодив таким образом и мне, и Гору. Всё бы было просто замечательно, если бы не одно «но»!

С момента той знаменательной поездки прошло два дня. После нескольких перепалок с градоначальником наедине у нас теперь не только две сотрудницы, но и парнишка, готовый выполнять поручения и привезти продукты из города.

Когда в дверь постучала сгорбленная старушка с мешком через плечо, я застыла, недоумевая, что происходит. Но стоило из-за угла появиться юной веснушчатой девчонке лет восемнадцати, как мне стало ясно: местные жители решили подшутить надо мной и прислали тех, кого не жалко.

— Добрый вечер, госпожа! Как было велено, мы явились к вам на службу, — бодро отрапортовала старушка.

В этот момент все приличные слова мгновенно вылетели из моей головы, оставив место лишь растерянности и паре крепких выражений.

Я ведь просила помощницу, которая сможет работать наравне со мной! А тут впору самой ухаживать за моей «помощницей» и в промежутках пытаться воспитывать девчонку.

Что мне теперь с ними делать? В сотый раз за всё время, что я здесь, я подавила всхлип и отступила, пригласив гостей в дом.

Мой пессимизм не разделял только Гор. У парня даже глаза загорелись, когда он заметил конопатую, курносую малышку с двумя жидкими косичками.

«Детишки...» — так и хотелось цокнуть языком.

Распределив гостей на верхнем этаже, я наконец-то смогла спуститься к источнику.

Помню, как у бабушки в деревне люди обустроили что-то вроде зоны отдыха рядом с родником.

Под ивой установили лавочку, а на крючке повесили небольшую жестяную кружку, чтобы каждый мог утолить жажду прохладной водой из родника. Долгое время здесь царил порядок, а вокруг даже высадили цветы. На открытом поле это выглядело невероятно живописно.

Здесь всё оказалось совсем по-другому. Во-первых, из-за магии, которая время от времени потрескивала в воздухе. А во-вторых, потому что я заметила не меньше десятка существ, мгновенно спрятавшихся, едва услышали мои шаги. Увы, это были далеко не рыбы-мутанты.

— Чем дальше, тем занятнее, — пробормотала я себе под нос, усаживаясь на большой валун, покрытый мхом. Когда-то вода, спадающая с водопада, струилась по этим массивным камням, но теперь остались лишь редкие капли, да и те мутно-зеленого оттенка.

Я протянула руку, пытаясь призвать источник, но, как и предполагала, ни одна капля не потянулась к моим пальцам.

— Нет! Так дело не пойдёт! — воскликнула, сбросив балетки и заправив подол юбки за пояс, после чего решительно шагнула в источник. Нужно было как-то обуздать свой дар, а эти бесконечные танцы с бубном уже начинали сводить меня с ума.

— Ай! — вскрикнула, когда острый камешек поцарапал пятку, и тонкая струйка крови тут же растеклась по поверхности воды.

Вздохнув, я сделала ещё шаг, погружаясь глубже. Казалось, что это вовсе не священный источник, а какое-то запущенное болотце. Дойдя до середины водоёма, остановилась. Вода уже доходила до груди, и вдруг мне показалось, что кто-то ущипнул меня за икру. Можно даже сказать, любовно погладил. Как я не заорала в тот момент — сама не понимаю.

Я вздрогнула, но осталась на месте. После нескольких неудачных попыток призвать силу махнула на всё рукой и решила прибегнуть к дедовскому методу — начала вылавливать из воды всё, что там плавало. При любом раскладе тут нужно навести порядок. В итоге это оказались гнилые ветки, мёртвые водоросли и какая-то чёрная жижа.

Так разозлилась на свои неудачи, что даже не заметила, как наступила ночь. Отмахнувшись от Грома привычными фразами, отправила его в дом. Несмотря на усталость, продолжала чистить водоём. То выходила на берег, то опять погружалась. В небе уже ярко сияла полная луна, когда я, совершенно вымотанная, споткнулась и просто не смогла подняться. Силы не то что меня покинули, я была измотана.

Не помню, как добралась до кровати, но точно помню, что, ощупывая рану на пятке, не обнаружила её. Либо мне всё это привиделось, либо источник действительно исцелил меня.

Спала как убитая, но утром меня разбудил грохот на первом этаже и пронзительные голоса. Кажется, это уже становится традицией. Когда-то меня будила бабушка — её забота и любовь были такими тёплыми, что на неё невозможно было обижаться. А здесь... совсем другое дело.

С каждым шагом зверея, я, только в белье, направилась вниз. В этот момент я была готова превратить в лягушку любого, кто осмелился нарушить мой сон. Даже черти, наверное, вели бы себя тише. Спина ныла, ноги гудели после вчерашнего, а Гром, похоже, развлекался, как только мог.

— Что тут опять творится?! — взревела я, выходя на крыльцо.

— Госпожа! Эти дамы крадут наши вёдра! — в отчаянии воскликнул Гром, пытаясь вырвать утварь из зелёных лапок, при этом стараясь не поранить воришек.

— Дамы? — протянула я с явной иронией, сложив руки на груди и уставившись на эту колоритную банду местного разлива.

«Добро пожаловать в наш дурдом!» — именно с такими словами мне захотелось поприветствовать излишне бодрого Данте. Я ещё толком не успела понять, что местные кикиморы задумали, раз так нагло воровали наши вёдра, как на дорожке, ведущей к дому, появился хранитель.

Я заметила его первой, а значит, по всем правилам вежливости мне и следовало бы его поприветствовать. Но не тут-то было! Гор, горя жаждой справедливости, гневно ругал зелёных воришек, которые, в свою очередь, не стеснялись давать отпор. Поэтому переместила свое внимание на самом главном, оставив мужчину без внимания. Как оказалось, это ему не подходило.

— Я уже начинаю привыкать, что вокруг тебя всегда что-то происходит, — вместо приветствия этот нахал выдал очередное своё «остроумное» замечание.

Его прямая осанка и кривая ухмылка окончательно испортили мне настроение. Скривившись, словно от неспелого лимона, я, уловив в воздухе утреннюю влагу, направила руку в сторону спорящих кикимор, призывая стихию.

Магия, подпитанная моим раздражением, сработала безукоризненно. Пять кикимор оказались смыты волной ледяной, но кристально чистой воды.

Шум и перепалка прекратились мгновенно. Наступила оглушительная тишина. Пока я довольствовалась собственной выходкой, все остальные замерли в немом изумлении.

В этой тишине были слышны, как капли воды стекают с чешуйчатых тел кикимор, как Гор пытается отдышаться после шока и как медленно приближался Данте.

— Я попросила вас привести себя в порядок перед тем, как мы сядем за стол переговоров. Видимо, мои слова были восприняты как шутка наивной аристократки? — проигнорировав насмешливый взгляд Данте, я обратилась к «дамам». — А теперь объясните, будьте добры, зачем вам наши вёдра? И почему вы просто не попросили их, как цивилизованные лю… существа? — с трудом удержалась от того, чтобы не шмыгнуть носом.

Утренняя прохлада вместе с недавней ледяной ванной явно не способствовали хорошему самочувствию. К тому же моя белая сорочка насквозь промокла и неприятно прилипла к телу.

Хотя тело Каталины, похоже, привыкло к водной стихии, я сама оказалась жуткой мерзлячкой. А еще в последнее время начала замечать, как некоторые мои привычки из другого мира начинают проявляться и в этом чужом теле. Например, фантомная боль на месте старого ожога, который у Каталины не имелся, всё равно давала о себе знать.

Шок прошел, и началось…

— Да что ты себе позволяешь?! — подала голос самая младшая из кикимор, та, что с крошечным ежиком на голове.

— Избалованная аристократка! Вот ты кто! — топнула ногой другая, и я заметила знакомую синюю блузку на ней, которую, кажется, сама бросала в чемодан.

— Мы здесь жили задолго до тебя и насмотрелись на таких же, как ты! Походишь тут денёк, поохаешь от несправедливости, что приходится чахнуть в этой глуши, пока в столице устраивают балы, а потом бежишь в одну прекрасную ночь! А нам что? Опять прятаться под кустами, как звери?! Нет! Мы не позволим загубить наш дом и единственное, что осталось от живого источника! — старшая из них была самой громкой, та самая, с ракушками в волосах.

Справедливости ради надо отметить, что кикиморы выглядели на редкость нарядно. И, конечно, в моих вещах. Теперь же, помимо красивых шёлковых блузок, они были ещё и чистыми. Видимо, нас всё же ждут переговоры за столом, пусть даже и с таким началом.

Я поджала губы, чувствуя себя несправедливо обвинённой. Да, я сама до сих пор была в шоке от происходящего, но, честное слово, я же полночи чистила их источник! А что вместо благодарности? Пожалуйста, вот вам кулаки, украденные блузки и громкие обвинения! Но, к счастью или нет, моя ярость угасла, и больше не хотелось кричать.

У меня всегда так: стоит дать выплеснуть пар, и я быстро прихожу в себя. Даже добрее становлюсь. Вот и сейчас, глядя на гордо вздёрнутые подбородки кикимор, на их слишком великоватую одежду, которую они как-то умудрились стащить из моего чемодана, я невольно улыбнулась.

— Я не какая-то там ваша аристократка и уж точно не сбегу, пока не приведу в порядок дом и источник. Можете в это поверить, — сказала я вслух, а мысленно добавила: «По крайней мере, год точно никуда не исчезну».

Чтобы прийти в себя и дать им высохнуть, попросила всех встретиться за завтраком через полчаса и поспешила наверх в свою комнату.

Дверь мне не дали захлопнуть — сильные руки распахнули её шире. В комнату без стеснения вошёл Данте и, скрестив руки на широкой груди, встал прямо передо мной.

— Смотрю, ты не перестаёшь развлекаться, леди Каталина, — протянул он с явным сарказмом и, не дожидаясь приглашения, прошёл в спальню.

Он с любопытством стал рассматривать обстановку комнаты, а я, шокированная его наглостью, застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. С каждым днём мужчина становился всё более самоуверенным, как будто наконец дорвался до чего-то важного и теперь не мог отказать себе в удовольствии надо мной поиздеваться.

— Можно оставить ехидство на потом? Я промокла до костей, хочу переодеться и позавтракать. Так что будь добр, закрой дверь с той стороны, — бросила через плечо, кивнув на приоткрытую дверь.

Одним резким движением дверь захлопнулась, повинуясь движением его руки, окончательно отрезав нас от остального мира. Закончив осматривать убранства комнаты, Данте повернулся ко мне, и теперь в его взгляде читалось что-то совсем иное.

— Хочешь сказать, что всё это представление было устроено не для меня? — с наигранным удивлением спросил он.

Не сразу до меня дошёл смысл сказанного, но когда дошёл, чуть не задохнулась от возмущения.

— Слишком много о себе думаешь, хранитель! — прошипела я.

Не выдержав, сама подошла к нему почти вплотную. Задрав голову, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, я попыталась сказать хоть что-то язвительное, но слова застряли в горле.

Данте изменился. Наши прикосновения пробудили в нём что-то тёмное. Вместо привычных глаз я увидела чёрные провалы. Казалось, его лицо окутывает туман, вырвавшийся прямо из глубин бездны. По позвоночнику пробежал ледяной озноб. Вместо самоуверенного мужчины передо мной стоял сам жнец смерти.

Сердце ухнуло в пятки, страх сковал всё тело. Я больше не могла ни дышать, ни смотреть на эти чернильные глаза, ввалившиеся щёки и заострившийся подбородок.

— Очень подлый ход, Каталина Дельмар, — пророкотал он, и его голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Ещё ни одна женщина в этом мире не посмела обмануть мою сущность и так пробраться мне под кожу.

Одним молниеносным движением схватил меня за руки выше локтей, прижав к своему торсу. Только сейчас я почувствовала, насколько он был в ярости: его тело словно вибрировало изнутри, будто его распирало от неконтролируемой силы.

У меня подкосились колени от ужаса. Даже в первый день моего попадания сюда мне не было так страшно. Разум затуманился, я начала шептать что-то бессвязное, но Данте, казалось, не слышал моих слов.

Он словно впал в транс, удерживая меня так, что мокрая ткань ночнушки прилипла к телу, вырисовывая каждую линию.

— Ты всё подстроила! Но как ты убедила кикимор тебе подыграть? Почему молчишь, девчонка? Где ты нашла амулет, имитирующий магию жизни? — продолжал он своим грозным голосом.

Боже, что за кошмар?

— Ты ошибаешься! Я… я водник! Я не знаю, кто тебе наврал… — начала  оправдываться, надеясь достучаться до его разума.

Но мои слова словно не доходили до него. Он продолжал держать меня, не ослабляя хватки, игнорируя все попытки объясниться.

— Лжёшь! — рявкнул он, и его отозвался эхом в моей душе. — Признайся, где нашла мага жизни, и я обещаю пощадить тебя и отдать под честный суд.

— Какой к чёрту маг жизни?! Отпусти, ты делаешь мне больно! — мои нервы окончательно сдали, и я закричала так громко, что витражные окна задребезжали.

И только после этого в памяти всплыли слова отца Каталины: «Тебе понадобится маг жизни для восстановления источника и обмена душами». Так что… я маг жизни? Но почему это так важно для Данте?

Мой крик привёл его в чувство. Мужчина отпустил мои руки и, бросив презрительный взгляд, наконец вышел, захлопнув за собой дверь.

Я же осела на пол, не в силах пошевелиться.

Завтракать мы устроились в просторной синей гостиной. Новоиспечённые помощницы ловко сориентировались в доме и быстро накрыли скромный завтрак на длинный стол, стоявший в центре комнаты.

Я застыла в дверном проёме, наблюдая, как бабушка с внучкой о чём-то вполголоса шепчутся и ловко раскладывают горячий хлеб и чашки, над которыми уже поднимался ароматный пар.

— Ба… Мы так и будем здесь спать? Я всю ночь глаз не сомкнула от страха. А ещё… — девочка понизила голос до шёпота и наклонилась к сгорбленной бабушке. — Сквозь открытую форточку я слышала сердитый девичий голос. Нет, ты бы слышала, сколько ругани раздавалось на весь двор! — с широко раскрытыми глазами, почти плача, жаловалась она.

У меня чуть не вырвался громогласный смех. Даже не подозревала, что меня было слышно аж в доме. Неужели так орала? А по поводу ругани... Посмотрела бы я на них, если бы им пришлось вытаскивать из холодной воды грязь, пока скользкие чьи-то «лапки» касаются ног.

— Тс-с! Это хозяйка была. Слышала я, как радовалась наследству, — в отличие от напуганной внучки, бабушка улыбнулась. — И да, мы будем здесь жить! Авось повезёт, и получим целебную воду. Может, и тебя вылечим. А про хозяйку больше так не говори! Милая девочка, бедная, пытается храбриться и держать всех в железных кулаках, хотя сама ещё не до конца понимает, что делает, — подытожила старушка, аккуратно поставив медный чайник на подставку.

— Ага, бедная аристократка! — проворчала внучка. — Ба! Ты серьёзно?! — ахнула она, будто бабушка сказала что-то кощунственное. — Ты что, забыла, сколько таких «бедненьких» было до неё? Я, между прочим, переживаю, чтобы нам заплатили. Наш главный колобок говорил, что у стихийников деньги-то есть, только вот расстаются они с ними очень неохотно.

Отчасти я могла понять возмущение девушки, но всё равно стало обидно.

Больше не желая стоять в дверях молчаливым наблюдателем, я решила вмешаться и положить конец этому неприятному для меня разговору. По выражению лица старушки было ясно, что она собиралась сказать внучке что-то ещё. Нет уж, увольте! У меня и без того с самого утра сплошные эмоциональные качели.

— Алия, позовите, пожалуйста, моего помощника к столу, — строго произнесла я, не оставляя шансов для возражений, и уверенно села на своё место. Да, это было нагло. Да, я почти сразу начала вести себя как хозяйка в этом доме. Знаю.

Но сейчас в этом особняке собралась настоящая разношёрстная толпа, а все сложные задачи, конечно же, свалили на меня.

«Ах да, и хранитель со своим вечным злобным прищуром», — вспомнила я, когда Данте сел по правую руку от меня.

— Теперь я буду следовать за тобой тенью, пока не признаешься, — холодно произнёс он, заметив мою вопросительно вздёрнутую бровь, а затем, поджав губы, добавил:

— И ещё… Я не должен был так с тобой обращаться. Впредь буду сдержаннее.

Сказал, как отрезал, подняв свою чашку с горячим чаем.

У меня челюсть чуть не отвисла. Это что, извинения? Серьёзно? Только почему от них так и веет надменностью и скрытой злостью? Хотя, может, мне просто показалось.

На шумных кикимор, которые громко выражали своё недовольство и суетились за столом, я старалась не обращать внимания и не злиться. В сравнении с этим самоуверенным и явно незваным гостем, вся остальная нечисть выглядела просто лапочками.

К концу трапезы, которая, к слову, оказалась удивительно вкусной, Гор задал вопрос, уже давно вызывающий у меня головную боль:

— Госпожа, с чего начинать? Как возродить источник?

— Да кикиморы его знают! — в сердцах выпалила я, резко вскочив со стула.

Шум возмущённых голосов поднялся почти мгновенно:

— Чего это мы должны?

— Если бы знали, давно бы сделали!

— Нашла крайних!

Нечисть явно обиделась и, чтобы никто не призвал их к неоплаченному труду, резво сползли со стульев и разбежались. При этом не забыли прихватить остатки еды, а в одних цепких чешуйчатых лапках я даже заметила блестящую вилку.

Так прошёл наш первый завтрак в новом доме.

Вздохнув,  потёрла переносицу и нехотя поплелась следом.

Сегодня я выбрала более практичный наряд, вдохновившись привычками своего мира. В сундуке Каталины я нашла облегающие чёрные брюки из плотной ткани и накинула поверх тунику с разрезами по бокам. Мне показалось, что в такой одежде девушки занимались физкультурой в академии. По крайней мере, именно такие образы всплыли у меня в голове, когда я примерила этот наряд.

— Хранитель, а вы куда? — недоумённо бросила в спину Данте, уверенно шагающему по дороге, ведущей к источнику.

Он лишь холодно усмехнулся и тихо шепнул:

— Глаз с тебя не спущу.

— Смотри, чтобы косым не стал! — прошипела, но тут же едва не ахнула, увидев результат своей ночной работы.

Вместо привычного болота, которое все гордо называли «Источником», передо мной предстал великолепный водопад. Падающая в омут вода едва уловимо светилась и переливалась. Это зрелище было совсем иным. Я ясно помнила мутный болотный оттенок воды и почти неуловимый запах тины. Теперь же от источника исходил лёгкий, изысканный аромат цветов.

— Как? — пробормотала, потёрла глаза и снова осмотрелась.

Кто знает, вдруг это Данте наложил на меня какое-то сонное заклинание, и сейчас я просто лежу где-то под крыльцом, пуская слюни?

Меня передёрнуло от этой мысли.

Ну уж нет! Он не настолько подл… Или всё-таки? Я украдкой бросила взгляд на Данте. Он уже подошёл ко мне и теперь задумчиво разглядывал это новое чудо.

— Я не сплю! — выпалила, стараясь говорить быстро, как будто боялась, что мои мысли о заклинании могли проникнуть в его голову. Данте и без того никогда не упускал случая обвинить меня в чём-нибудь.

Он только поднял одну бровь и слегка поджал губы, но в его взгляде мелькнуло замешательство.

Неужели это значит, что все его обвинения были напрасны и я не такая уж плохая?

Но тут в голове промелькнула другая мысль: «Как давно они с Каталиной ведут эту холодную войну? И что могло послужить её причиной?»

Мы стояли так близко, что я ощутила не только густую, плотную энергию, словно окутывающую Данте, но и тонкий, приятный запах леса, исходящий от него. Моя макушка едва доходила до его плеча. Я чуть наклонилась вперёд, чтобы вдохнуть этот свежий аромат свободы глубже, но тут же отпрянула, будто прикоснулась к пламени.

Стиснув зубы, я заставила себя подавить раздражение на саму себя. «Ну куда ты лезешь, Наташка? Не видишь, с каким презрением он к тебе относится?» — мысленно упрекнула я себя, поджав губы, чтобы не выплеснуть досаду вслух.

Краем глаза мне почудилось, что на его полных губах мелькнула едва уловимая улыбка. Я резко тряхнула головой. «Показалось. Конечно, показалось. Он ведь ясно дал понять, что думает обо мне».

Тишину разрезал другой голос — смутно знакомый, но совершенно неожиданный. Сначала я решила, что усталость сыграла со мной злую шутку. Но нет, звук был реальным, и его источник находился совсем рядом.

— Какие выдающиеся личности решили посетить наши земли? — самодовольно произнёс тот, кого я до последнего надеялась больше никогда не увидеть.

Сам господин ректор, Кайран Мордракс, собственной персоной соизволил почтить своим вниманием несчастную и явно невезучую попаданку. На этот раз я не стала сдерживаться и застонала вслух, демонстрируя всё своё раздражение.

Я слишком хорошо помнила, как мы расстались в прошлый раз. Ещё свежи были воспоминания о том, как я оставила свою подпись… Хотя какая там подпись? Скорее, каракули, да ещё и под чужим именем. Вместо «Каталина» написала «Наташа».

Теперь я стояла, слегка повернувшись к нему боком, и с содроганием ждала момента, когда мой мучитель нанесёт решающий удар. Он наверняка уже догадался, что подпись была поддельной, а значит, и эти земли не перешли в его владение.

Но Кайран удивил меня. Его губы растянулись в хищной, пугающей улыбке, и, двинувшись с грацией хищника, он мгновенно оказался рядом. Я только успела пискнуть, прежде чем он подошёл вплотную.

— Ну что ты, моя дорогая? Уехала, даже не дождавшись меня? — каждое его слово звучало всё более угрожающе, лишая меня дара речи. Мой рот непроизвольно раскрывался всё шире. — В твоём положении это крайне необдуманно. Но ничего страшного. К счастью, твой батюшка любезно согласился подписать договор о нашей помолвке.

Он щёлкнул языком, как будто укоряя меня за мою беспечность, а затем, обняв за талию, неожиданно впился в мои губы болезненным, настойчивым поцелуем. У меня потемнело в глазах.

В ушах шумел ветер. Мысли, разбежавшиеся от страха по тёмным закоулкам моего сознания, упорно отказывались возвращаться, чтобы помочь своей хозяйке. Единственное, что я ясно осознавала — Кайран явился не для того, чтобы добить меня. По крайней мере, пока.

— В каком положении? — отозвался Данте холодным, отчуждённым голосом, напомнив о своём присутствии.

Он стоял неподвижно, словно высеченный из камня, а его взгляд, холодный и пронзительный, был прикован к Кайрану. В глазах таилась скрытая угроза, а лицо оставалось бесстрастным, будто перед нами была ожившая статуя. Я никак не могла понять, что именно вызвало в нём такую холодную ярость.

— Каталина — девушка скромная, — с усмешкой произнёс Кайран, наслаждаясь ситуацией. — Она просто умоляла дать ей возможность завершить учёбу, прежде чем мы объявим об этой радостной новости.

Его самоуверенный тон раздражал. После чего он грубо притянул меня к себе и впился резким, почти болезненным поцелуем. Пальцы так сильно сжали мои рёбра, что я почувствовала, как они угрожающе затрещали.

Пока двое мужчин испепеляли друг друга взглядами, я судорожно пыталась сосредоточиться и разложить всё происходящее по полочкам. Результат оказался удручающим: лучше бы Кайран действительно добил меня той ночью.

Я до сих пор не понимала, как папаша Каталины оказался втянутым в этот хаос, но Кайран явно не собирался останавливаться. Он уже нацелился не только на источник, но и на меня. А теперь ещё и придумал помолвку. Что дальше?

Собравшись с духом, я резко подпрыгнула и, вложив все силы, вырвалась из его «любящих» объятий.

— А зачем вам столько вещей, господин ректор? — спросила я, подбегая к мальчишке, который, тяжело дыша, изо всех сил пытался затащить чемодан на ступеньки моего особняка.

Нет, только не это! Если Кайран поселится в комнате рядом, он либо придушит меня в первую же ночь, либо тихо закопает где-нибудь во дворе. Такой строптивой любовницы ему точно не нужно. Он ведь всерьёз решил завладеть источником. Даже с женой развёлся ради этого!

— Мой первенец не должен расти без отцовской любви, — с нарочитой заботливостью заявил он, бросив на меня язвительный взгляд, и не спеша направился следом.

Я хотела кричать, брыкаться. Какой ребёнок?! Я ведь едва знала, что такое мужская ласка! Но тут же осеклась. Я и Каталина — совершенно разные личности с разными жизненными путями. Та взбалмошная девчонка могла пойти на что угодно ради выгоды.

Сердце болезненно сжалось, когда в голове мелькнула неприятная мысль: а вдруг она и с Данте…

Резко тряхнула головой, стараясь прогнать эти образы.

— Неприлично жить в одном доме до свадьбы! — выпалила я, выхватывая чемодан из рук помощника Кайрана.

— О, милая, мы давно перешли эту черту, — ядовито-сладко усмехнулся блондин, выхватил баул из моих рук и сам потащил свои вещи наверх, бросив что-то на ходу мальчишке.

Я обернулась и заметила, что Данте уже исчез. Почему-то снова почувствовала неприятное чувство вины, хотя совершенно не понимала, за что. Но времени на размышления не было — мой дом стремительно превращался в поле битвы, где на кону стояла моя жизнь.

— Гор! — почти срываясь на плач, закричала я, огибая дом. — Зови своих дам, будем думать, как врагов за доброту награждать!

— Это что, травка на ужин? Я, по-твоему, козёл, чтобы её щипать? — донёсся недовольный голос нашего незваного гостя.

В приоткрытую дверь голубой гостиной виднелся Кайран Мордракс.

Уже неделю он гонял моих домработниц и шипел на всех без разбора, словно змей, выплёскивая яд и превращая жизнь в доме в сущий кошмар.

Я снова стиснула зубы, но продолжила осторожно пробираться к выходу из особняка.

Мне нужно было в город, но мысль о том, что я могу снова столкнуться с этим беспощадным блондином, вызывала нервный озноб. Малой кровью явно не обойдётся. Я была на пределе. Несколько ночей подряд меня мучили «сладкие» сны — ведро воды, которое кикиморы умыкнули без зазрения совести, и подрагивающие ноги одного академического хлыща.

Кровожадные мысли не давали мне спокойно спать.

Но я держалась, вспоминая нашу последнюю стычку. Тогда, в ту ночь, меня чуть не придушили, как беспомощного котёнка. Теперь я была осторожнее.

Лошади уже были запряжены и ждали меня.

— Госпожа, я не понимаю, почему мы не можем посетить город завтра с утра? Это ведь небезопасно, — протянул здоровяк.

— Люди становятся сговорчивее за кружкой горячительного под покровом ночи. Разве не так? Ты же работал вышибалой в харчевне… А нам кровь из носа нужны любые слухи для выживания.

— Кем работал? — не понял парень, нахмурившись.

— Ай! — махнула рукой и пришпорила лошадь.

Спина всё ещё ныла от прошлых скачек, но я начинала привыкать и даже получать удовольствие от такого передвижения. Не удивлюсь, если к концу моего времени здесь я так свыкнусь, что не захочу возвращаться. Отогнала эти мысли, мотнув головой. Нет, так думать нельзя.

Красный закат уже сменялся белой луной, когда мы под мерный цокот копыт въехали в город.

Большинство лавочек уже закрылись, а горожане разошлись по домам. Лишь редкие прохожие спешили завершить свои дела, не обращая на нас внимания.

Чтобы остаться неузнаваемой, мне пришлось переодеться в серую юбку моей служанки. Подумала, что спрятать Гора под чужой личиной будет куда сложнее. В таком же старом, местами залатанном плаще, как и юбка, я выглядела как попрошайка, которую мужчина пожалел и повёл в кабак, чтобы накормить бедолагу. Так я решила себя утешить, потому что другой вариант моего сходства мне категорически не нравился.

Сейчас я больше напоминала местную оборванку с аристократической осанкой, но надеялась, что этого никто не заметит. Шикарную блондинистую шевелюру спрятала под капюшон плаща.

А под покровом ночи верила, что и черты лица останутся незамеченными.

— Найди самый укромный столик на двоих и закажи то же, что берут другие. Меня по имени не называй и «госпожой» тоже, — в сотый раз повторила инструкции Гору. — Ты ведь знаешь, как мужики ведут себя с девкой на свидании? — с сомнением уточнила я, глядя на своего помощника.

Тот окинул меня ехидным взглядом и ответил:

— Опять твои словечки, госпожа. А так да, видел я таких у матушки в харчевне. Редко, но иногда заходил какой-нибудь богатый аристократ со своей любовницей. Даже комнату на час брал. Слабак! — парень оскалился так, что у меня мурашки пробежали по спине.

— Распушился-то как! Петух облезлый! Не забыл, что матушка отдала тебя мне под честное слово «не обидеть»? Что ты там у себя уже успел напридумывать? — я прищурилась, словно пыталась прочитать его мысли прямо со лба.

Мужской хохот оборвал наш разговор. Я опустила голову и чуть сгорбилась, стараясь больше походить на простую, деревенскую и неуверенную девушку.

Как и договорились, Гор распахнул дверь местной таверны и, пропустив меня вперёд, вошёл следом.

По-хозяйски положив тяжёлую ладонь мне на поясницу, он уверенно провёл к столику, покрытому лаком. Насколько я могла разглядеть обстановку, здесь всё выглядело довольно уютно. Или, возможно, полумрак скрывал недостатки.

Деревянные стены и каменный пол красиво контрастировали с небольшими квадратными столиками. Вся мебель была покрыта лаком и блестела в мягком свете маленьких магических шаров.

Я осторожно присела на скамейку, застеленную мягкой шубой, и немного поёрзала, стараясь устроиться удобнее. Поднимать голову не осмелилась.

Бард, устроившийся на небольшой сцене в правом углу таверны, тянул жалобную песню о любви моряка и жестокой магине. Песня находила отклик у публики: мужики чокались глиняными кружками каждый раз, когда бард напевал:

Море шепчет: «Она не уйдёт,

Будь уверен, её сердце тебя ждёт».

Но суровый ветер мечты разметает,

Моряк верит, хоть судьба насмехается.

В белом наряде, как призрак вдали,

Силуэт женский к другому спешит.

«Забудь!» — её голос звучит как обман,

Оставляя лишь горечь и боль океана.

Я так увлеклась песней, что не заметила, как Гор успел сделать заказ. Вскоре перед нами появилась чугунная сковорода с ужином.

— Мы же договаривались только выпить, — недовольно пробормотала я, глядя на него.

Если так продолжим, скоро придётся завязать желудок вокруг позвоночника. Мои деньги давно закончились, а у него запасы, похоже, тоже подходят к концу.

— Госпожа… — также тихо начал здоровяк, — утром вы выпили лишь травяной отвар. Если так дальше пойдёт, придётся копить деньги на похороны. Вы ведь долго так не продержитесь. Избегая жениха, вы совсем истощали.

Слово «жених» снова вызвало у меня ледяной озноб. И с этим вопросом тоже надо разобраться.

Если честно, Гор прав. Нам нужно было подкрепиться. Мы оба, как запряжённые лошади, работаем без передышки.

Дрожащей рукой я вонзила вилку в сочную колбасу и чуть не захлебнулась слюной. Все звуки ушли на второй план. Мы с Гором наслаждались горячим, вкусным ужином. В ароматном соусе плавали овощи и небольшие куски мяса, скорее всего, свинины.

— М-м-м… — довольно промурлыкал парень.

Я, сытая и размалёванная, откинулась на высокую спинку скамьи. Медленно осмотрелась из-под капюшона, прислушиваясь к разговорам.

И вдруг я уловила спокойный, бархатный голос того, кого уже не надеялась встретить.

Данте был настолько увлечён беседой с молодой брюнеткой, что даже не заметил меня. Впрочем, с чего бы ему обращать внимание, если он сам ушёл, как только узнал о появившемся женихе?

Я натянула капюшон до подбородка и сосредоточилась, напрягая слух.

— Нам пока нельзя уходить. Да и разве не ты говорила, что соскучилась по нашему общению? — с насмешкой обратился он к своей спутнице. — Так давай общаться, дорогая сестрёнка.

— Хватит уже! Я просто хотела узнать, на кого ты тратишь столько времени. Да! — с раздражением отозвалась девушка. — Прискакал к королю и потребовал все полномочия для контроля над этой дырой и источником. Что с тобой случилось? Неужели та избалованная магичка что-то сотворила? Приворожила? — добавила она тише, с явной настороженностью.

Что?!

Хотелось выкрикнуть «Ложь!», но я осеклась, напомнив себе, что сейчас бессовестно подслушиваю, и прикусила язык.

Теперь любопытство только разгорелось: какие же у Данте намерения в отношении Каталины?

За весь вечер поняла, что люди тут потеряли всякую надежду на магию. А казалось, что как раз тут она должна греть сердца горожан — имею в виду магию. Но закон подлости никто не отменял. Вблизи волшебного источника живут те, кто в чудо уже не верит, а в столице как раз наоборот.

Зажмурилась, собираясь с мыслями, и направилась к импровизированной сцене. Ну что ж, продолжать бояться и оглядываться можно до старости, но на это нет времени.

Откашлялась, тем самым привлекая всеобщее внимание.

— Ты посмотри на неё! — не выдержала спутница Данте. Морщила свой аристократический носик, как бы говоря: «Да кем она себя возомнила?»

Неприятные слова заставили меня поднять подбородок и упрямо смотреть на толпу.

— Уважаемые жители Селинора! — на всей громкости обратилась к ним. Набрала побольше воздуха в лёгкие и продолжила:

— По воле нашего короля, я прибыла, чтобы восстановить магический источник. Он является очень важной частью мира. Работа над этим предстоит немалая, — а про себя подумала, что это чудовищная работа, от которой все бежали. — Но нельзя отрицать, что магия любит трудолюбие и постоянство! — последние слова вызвали недовольное бурчание, но я быстро протянула руку вперёд, призывая к тишине.

Дайте уже высказаться! В жизни не встречала столько презрения, сколько ждало здесь Каталину. Поганка!

— И знаете, что я поняла за все дни, что пытаюсь восстановить магию в источнике? — воцарилась любопытная тишина.

Вот так их, Наташка! Хотя поджилки дрожали.

— Что как бы я ни старалась, всё будет напрасно!

— Чего это напрасно?! — мужик с бугристыми мышцами и засаленной рыжей бородой треснул кулаком по столу. — Ты давай нам сказки не рассказывай, магичка! Знаем мы все эти отговорки! И ты хочешь побольше денег с нас стрясти — и потом тю-тю в закат?! — хмель ударил ему в голову, отчего мужик медленно покачивался и косил на один глаз.

— А конкретно у вас много денег водится? — нагло перебила я.

Да сколько можно?! Не раз твердила, что сама заинтересована в этой мифологической волшебной воде!

Но нет! Опять по-новому кругу!

Собутыльники тут же разразились громким хохотом на мое замечание. Видимо, денег у гнома-переростка не водилось.

— А теперь к главному! — опять притянула к себе внимание. — Без вашей помощи работа продлится очень долго. Поэтому я пришла с интересным предложением.

Случайно наткнулась на скептический взгляд Данте. Чёрные глаза притягивали и отталкивали одновременно. Как будто на меня смотрело божество, зная всё обо мне и не веря ни на грош.

Раздражённо отвела взгляд.

— И какое же? — не унимался бородач.

— Все, кто наймётся ко мне на работу, первыми получат лечебную воду и смогут излечить своих родных или друзей, — пошла ва-банк.

Сомнения были, но интуиция говорила, что это правильный путь. И не зря магия рождалась поближе к людям. Она нуждалась в них. А тут сделали всё наоборот. Взяли и забросили.

— Правда?! — подала голос та самая девушка, что приносила нам ужин. В её глазах разгорелся интерес.

— Да что ты! Куда разошлась? Пожалуй, врёшь… — старушка сузила глаза и подозрительно спросила:

— А с чего нам тебе верить? Мы так и не увидели, как ты водой управляешься. Думаешь, не знаем, зачем вас тут тянуло с самого рождения этого источника? Или почему наш король только водников отправляет сюда? Раз маг бездарен — так и вода вполсилы будет действовать!

— Да! Требуем демонстрации! — выкрикнул кто-то с дальнего столика.

Неприятный поворот, но вполне ожидаемый.

Гулко сглотнула. Призвала свою капризную магию. Та лениво заворочалась в груди, посылая по телу тёплые волны энергий.

«Давай, просыпайся! Мне сейчас очень нужна твоя помощь!» — лихорадочно принялась думать, как побыстрее привести в движение стихию.

Чаще она реагировала на опасности… Но откуда тут опасности взяться?

Затаила дыхание и протянула раскрытую ладонь. Представила себе бабушкин дом с синей деревянной дверью и такими же синими балками перед крыльцом. В деталях вспомнила окна с гипюровыми занавесками и красным петушком на подоконнике, где я любила забираться и смотреть на метели.

На ладони возникла маленькая струя воды, которая то обретала силуэт дома, то какого-то особняка, мне незнакомого. Она как будто видела в моей памяти два дома и не могла решиться, который из них изобразить. Наверное, тут опять постаралась Каталина.

Решил всё чёрный сгусток магии. Не успела даже обдумать свои действия — всё произошло слишком быстро. Вместо дома мои руки сотворили невероятной красоты щит от пола до потолка, который легко поглотил чёрный сгусток магии.

И на этом чудо не закончилось. Две силы пришли в движение, сплелись в красивом танце. Вихрем пронеслись по помещению.

Я ошалело посмотрела на последствия погрома моей магии. Те, кто требовал демонстрации силы, и бородач выделялись среди остальных. Оба были трезвыми, чистыми… и мокрыми. Светящийся вихрь двух сил, довольный своей проделкой, прильнул к Данте и с мурчанием втянулся в сжатый кулак парня.

От такой демонстрации самой захотелось выбежать из трактира, не то что всем остальным.

Таким образом, через несколько секунд помещение опустело, но напоследок успела услышать:

— Это же какая силища у магички!

Посмотрела хмуро на Данте и тоже последовала за остальными.

— Не благодари! — донеслось в спину, но не обернулась.

До дома так и не смогла ответить ни на один вопрос Гора. Накопилось слишком много мыслей, и от них голова трещала. А главное, зачем он это сделал? Проверял теорию о моем иномирном происхождении?

А наутро перед крыльцом дома толпились горожане и смущённо спрашивали, когда же хозяйка изволит появиться? Всем поработать захотелось.

Такому повороту удивились все. Кажется, даже сами местные не ожидали от себя такой прыти — переглядывались, будто впервые увидели друг друга.

— Леди Каталина, что прикажете?! — взмахнул внушительными ручищами Гор.

Парень был сообразительный, но с социальными навыками у него порой случались перебои — словно кто-то выключал их в самый неподходящий момент.

Я не стала медлить — спустилась по ступенькам и окинула толпу внимательным взглядом. Передо мной стояли самые разные люди: молодые парни с горящими глазами, сухощавые старики с загрубевшими от солнца лицами.

Женщин, кстати, было заметно меньше. Интересно, почему?

Краем глаза заметила движение в кустах — мелькнули тени, тонкие силуэты. Усмехнулась. Всё ясно: кикиморы решили не испытывать судьбу и пока не показываться людям.

Крайнее окно на втором этаже выдало присутствие Кайрана — он следил за мной, как коршун. Вот кого на самом деле стоило опасаться, а не этих людей.

Улыбнулась толпе и заговорила:

— Спасибо, что согласились участвовать в возрождении Источника. Прошу вас встать в один ряд — вместе мы составим список специалистов. Будем использовать все доступные ресурсы, чтобы добиться результата в кратчайшие сроки.

Мне тут же вынесли на улицу стол и небольшой деревянный стульчик.

До самого обеда перед глазами мелькали лица, сменяя друг друга, а в голове вертелись всевозможные нелепые вопросы, которыми местные не мне их задавать.

Шум и гомон стояли такой силы, что я не сразу расслышала, что происходило в особняке.

Сначала раздался глухой грохот — будто что-то тяжёлое упало. Я вздрогнула, и руки, державшие перо над очередной записью, едва не опрокинули чернильницу.

— Простите! — бросила я в сторону ожидающих и стремительно рванула к дому.

На крыльце стояли мои домработницы в полном шоке. Молча указали в сторону лестницы, под которой прятался тот самый кабинет — тот, что я ещё не сумела покорить.

Оттуда доносилась приглушённая ругань.

На полу валялись щепки разбитой деревянной двери, у стены — потрёпанный магический прибор, напоминавший калейдоскоп.

А на досках пола — рубиновые капли.

Кайран, окружённый магическими символами, сжимал в руках чёрный фолиант, от которого исходила зловещая энергия. Вот же поганец! Решил, пользуясь суматохой, взять штурмом самый неприступный угол дома.

Я резко обернулась к другим участницам погрома.

— Кикиморы?.. — выдохнула я. — Что вы творите?

Боясь, что маг крови меня услышит, я скользнула к существам и опустилась на колени, помогая одной из них перевязать рану тряпицей. Отметила про себя, что эта маленькая модница предусмотрительно закатала рукава своей-моей блузы, чтобы ненароком не испачкать её.

Кикимора бросила на меня обеспокоенный взгляд — такой искренний, что невольно растаяла.

Да что ж с ними делать-то…

Присмотревшись, я поняла: существа не хотели быть здесь. Их заставили.

Пятеро маленьких, лохматых кикимор замерли с виноватыми мордашками под лестницей. Острое чувство несправедливости вспыхнуло во мне и, будто красная нить всего моего попадания в этот мир, замелькало перед глазами.

— Почему вы помогаете магу? Ведь ещё недавно защищали поместье — даже от меня! — мне нужно было убедиться в своих догадках.

На фоне нашего шёпота колдовство Кайрана звучало особенно громко и неприятно. Он так рвался в кабинет, будто был готов на всё. Магия крови дрожала в воздухе, словно зловонный пар, и больно отзывалась во мне.

— Нам не оставили выбора, водница. Это древний ритуал, которому мы обязаны подчиняться, — прохрипела самая старшая из них.

Её глаза горели, как факелы в сыром подвале. От гнева и бессилия кикимору начинало трясти.

Под заклинаниями Кайрана даже рубиновая жидкость и та менялась — густела, превращаясь в чёрную смолу, что пыталась просочиться сквозь дерево вглубь кабинета.

— Что он ищет? — я окинула взглядом помещение в поисках чего-нибудь тяжёлого, но, как назло, ничего подходящего — только мелкие осколки.

— Так известно что! — фыркнула зелёноволосая и зелёноглазая любительница ракушек и моих блузок.

Она осеклась и, вздохнув, быстро заговорила — наверняка опасаясь, что сёстры помешают:

— Кубок. Он пытается достать Кубок! Не ясно, что ли? Ты же сама его хотела — только силёнок не хватило…

Я кивнула. Всё ясно. Всё хуже, чем я думала.

— Как ему можно помешать? — вот что действительно волновало меня сейчас, а не их беззубые подколки.

Раз особняк ещё не выбрал того, кому вручить Кубок, значит, вырывать его силой попросту нельзя.

— Помешать?! — надсадный мужской голос раздался сверху.

Я медленно подняла голову — и встретилась взглядом с двумя багровыми озёрами вместо глаз.

Господи… Как я могла забыть этот нечеловеческий взгляд?

Мгновенно вспомнилась моя первая ночь в этом мире. Но в отличие от тогдашнего страха, теперь по венам текла магия воды.

Визг кикимор приглушил шум воды.

Поглощённая желанием выжить, я вскинула руку одновременно с Кайраном. Мужчина замахнулся, сжимая окровавленный кинжал. Похоже, ему понадобилась ещё порция крови для своей магии.

Старый кабинет по-прежнему оставался неприступным — что и манило безумца. А может, вовсе не безумца. По моему желанию острие стали поглотила вода.

Стихия оказалась сильнее разъярённого мага крови — с бульканьем поглотила не только оружие, но и его руку до локтя, открыв мне пространство для манёвра.

Плавно поднялась на ноги и, не отводя взгляда от искажённого лица Кайрана, вскинула вторую руку. Всем нутром пожелала, чтобы вода прочла мои мысли, стала единым со мной целым и подчинилась. Как ни странно — это произошло.

Минуя главную лестницу, ко мне стремилась та самая вода из источника. Она ластилась, как кошка, огибая мою талию и стремясь исполнить всё, что я ей мысленно прикажу.

Всего через несколько секунд Кайран стал напоминать водяной пирожок с несъедобной начинкой. Стихия обвила его, оставив лишь возможность дышать.

Водные жгуты то сжимались, то отпускали, и в этом движении было что-то завораживающее. Мы будто на мгновение обрели друг друга в огромном и пустом мире. Нечто невообразимое.

Моё единение со стихией сначала повергло кикимор в шок, а затем вызвало на их маленьких зеленоватых мордочках настоящее счастье.

Поганки обступили меня со всех сторон, стараясь дотянуться до проявленной мной водной магии.

— Так вот зачем вас ко мне так тянуло! — воскликнула я.

Да, полное принятие магии открыло мне истину, которой, как выяснилось, никто и не собирался со мной делиться. Даже Каталина — прежняя хозяйка этого тела — может, не знала, а может, просто не верила в это.

Счастливая, я подмигнула зелёной моднице. Та тут же насупилась.

— В моём мире только ведьмы имели фамильяров, а тут… — протянула я, довольная собственным открытием.

— Пф-ф-ф! Ошибаешься! Мы — всего лишь усилители. И, если честно, нам и без тебя жилось прекрасно! — хорохорилась самая худенькая из них.

— Ну конечно, — не удержалась от иронии. — Именно поэтому вы у меня на глазах преображаетесь и становитесь такими красавицами?

Воодушевлённые, кикиморы радостно завертелись и, смеясь, умчались наверх. Что-то мне подсказывает — опять без спросу в мою комнату пошли…

Но мы уже были не одни. Мои новые работники наблюдали за происходящим какое-то время. Хорошо, что добрый Гор успел всех разогнать, а сам поспешил ко мне.

— Гор, нам нужна охрана. Или ещё лучше — позови Хранителя, — только теперь, немного отошедшая от эйфории, я начала мыслить трезво и по делу.

— Леди Каталина, я и сам справлюсь, не беспокойтесь, — хмуро отозвался он, нависнув над магом и каким-то образом вытянув его из водяного кокона.

— Нет, Гор! Это слишком опасно! — крикнула я, но опоздала всего на долю секунды.

Кайран только и ждал этой заминки. Он всё-таки довёл начатое до конца — только не со мной.

Взмах. Блеск стали — и вот уже Гор, мой верный и честный друг, рухнул на пол.

— Не-е-ет! — дрожащей рукой я попыталась остановить кровь, но она лишь упрямо лилась. — Н-н-нет, Горошка, держись!

Голос звучал как чужой. Я судорожно пыталась остановить кровотечение — напрасно.

В груди, вместо недавней радости, разлился холод. С каждым вдохом румянец медленно исчезал с лица моего друга. Мир померк, превратившись в уродливую чёрно-белую картину.

«Имей в виду, внученька: у добра нет границ, но всегда найдутся люди, которые захотят переписать его на свой лад», — часто повторяла мне бабушка. Она очень верила в людское добро — просто говорила, что случаются осечки и изредка попадается злой человек.

Когда я попала в этот мир, то в первые дни думала, что всё вокруг — злое и меркантильное, судя по опыту с ректором Академии Стихий — Кайраном Мордраксом.

Но потом мне повезло встретить Гора — парня с нежной душой и храбрым сердцем, который снова вселил надежду в меня.

Мои попытки спасти Гора увенчались успехом — я успела остановить кровь.

Вот только сам парень оставался без сознания.

Тем временем Кайран успел скрыть кабинет и исчезнуть с кубком, но я уже поняла, что и кинжал был не простым. Так почему же кикиморам ничего не сделалось, а мой помощник угасает?

Люди, стоявшие на улице, не остались в стороне — и меньше чем за минуту соорудили носилки, сами повезли парня в город к лекарю. Я шла поодаль, но даже не успела толком поговорить с врачом, как за моей спиной появился Данте вместе с дознавателем.

Оказывается, когда в город прибывает Хранитель, вся власть автоматически переходит к нему.

Что ж… выходит, меня всё это время ловко водили за нос.

Обижаться или вообще что-либо чувствовать уже не оставалось сил. Я холодно смерила мрачного мужчину взглядом и молча последовала в кабинет дознавателя.

Им были нужны детали нападения. Я рассказала почти всё — кроме одного: почему ректор Академии так яростно ополчился на меня?

— На днях он называл вас своей невестой. Что произошло между вами, леди Каталина, если всего через несколько дней он попытался вас убить? — сухо спросил Данте, после того как выгнал дознавателя из собственного кабинета.

— Разлад в раю, господин Хранитель. Но я очень надеюсь, что это не помешает правосудию сделать своё дело, — ответила я на выдохе.

Я была измотана. Всплеск магии вытянул из меня все силы. Хорошо, что успела узнать, что Гор в стазисе — пока не выяснят, каким заклинанием был закалён кинжал, что его ранил.

А последние два или три часа я только и делала, что отвечала на одни и те же вопросы.

Мои ответы становились всё более саркастичными и резкими, но, кажется, Данте это только раззадорило. Он привстал с мягкого кресла, упёрся кулаками в деревянный стол, заваленный папками, и навис надо мной, хищно блеснув белоснежной улыбкой.

— Разве мужчине не положено защищать свою женщину? — произнёс он с намеренной вкрадчивостью. — Исходя из этого, мне не совсем понятно, кто из двоих пострадавших — ваш мужчина, леди Каталина?

Моё имя он вытянул с такой интонацией, что между строк легко читалось: «Ну и кого ты довела до беды на этот раз?»

До этого вопроса я мысленно прокручивала в голове последние события — и получалось, что Кайрану, скорее всего, была нужна именно моя кровь, чтобы открыть кабинет. Но он меня не ранил. Не успел...

Или?..

Медленно стала шарить по рукавам блузы, проверяя, точно ли он меня не задел. Обнаружила порез, который до этого остался незамеченным — из-за суматохи и переживаний за Гора.

Острой волной злости пронеслась мысль: всё было напрасно, и в этом виновата только я. Если бы знала, как быстрее выполнить миссию...

Если бы догадывалась, что Гор кинется меня спасать...

— Или вы обманули обоих бедолаг? Тогда зачем поспешили в госпиталь к лекарю и так натурально переживали за «беднягу»? — с хищным оскалом продолжал допрашивать Хранитель.

Тут мои нервы не выдержали.

Откуда-то нахлынула сила, и я резко обрушила на него такой поток воды, что, казалось, затопит всё к чёртям. Данте откинуло к противоположной стене, но мне этого показалось недостаточно. Я встала, приказала стихии вернуться и преобразоваться.

Сотворила огромную жидкую сферу — и, не дав ему опомниться, снова ударила.

— Вы понятия не имеете, как мне всё осточертело! — сорвался мой голос.

— Ходить и оглядываться! Засыпать с обещанием на губах, что спасу бабушку, что верну себя! Как меня трясёт, когда вспоминаю, что любой встречный мог быть жертвой одной стерве, что меня так подставила! Мне хочется выть каждый раз, когда вокруг наступает тишина и я начинаю слышать свои мысли! Какой жених? Какие отношения?! Я просто... безумно волнуюсь за друга. И готова бороться за его жизнь!

На последних словах я рухнула на пол.

Всё это время Данте молчал и слушал — очень внимательно. С каждым моим словом его брови всё плотнее сходились к переносице, а глаза темнели.

— И вы, как я вижу, леди Каталина, решили начать эту борьбу со меня? — с иронией хмыкнул он, подошёл и, не спрашивая, поднял меня с мокрого пола.

Если бы могла, обязательно бы обвинила себя в слабости. Но вместо этого просто всхлипнула раз, другой... а потом тихо заплакала.

— Вы плачете? — удивился мужчина, неся меня по коридорам главного здания города.

— Угу…

— Я не должен был видеть ваши слёзы?

— Угу… — внятный ответ грозил сорваться всхлипом, и я предпочла просто кивнуть.

В его руках было на удивление тепло и уютно.

— И после этого вы хотите, чтобы я поверил, что человек может так быстро измениться? — пробормотал он больше себе, чем мне.

— Я… Не… Куда вы меня везёте?.. — еле прошептала. Сознание стремительно ускользало.

— Туда, где вы сможете успокоиться. А теперь — спите. Дайте мне хотя бы час на размышления.

Он легко приложил ладонь ко лбу — и я утонула в тепле.

Шёпот ветра стих.

Я заснула так крепко, как давно не бывало.

И впервые для меня был не только глубокий сон — но и странные, непонятные образы, люди, события.

Меня крутило и подбрасывало то в день, то в ночь. Лязг мечей и свист фаерболов звенел в ушах. Сквозь моё прозрачное тело пробегали женщины с младенцами на руках, рушились высокие здания, содрогалась земля. Будто сам мир восстал против себя.

Смазанные человеческие тени высасывали магию из стихийников — но через какое-то время сами превращались в пепел, не выдерживая чужой силы.

Я не могла контролировать своё перемещение — это были события прошлого. История, которую здесь всё ещё не забыли.

Две разные цивилизации столкнулись — и обе пострадали. Потеряли куда больше, чем обрели.

Пролетая над городами и лесами, я оказалась в своём поместье. Но оно выглядело иначе. Источник был полностью высушен. Он превратился в зияющую дыру, ведущую в другой мир — мир захватчиков. Оказалось, они проникли в этот мир как раз через источники магии. Их манила энергия жизни, и они слетались, как мотыльки на костёр.

Вся боль, отчаяние и страх врезались в мою призрачную грудь, как огненные стрелы. Хотя призрак не должен был дышать, я всё равно задыхалась.

Мне нестерпимо хотелось вырваться из этого кошмара.

Стиснула зубы и упрямо замотала головой. Боги этого мира либо не слышали мои мысли, либо успешно их игнорировали.

Меня снова пронесло сквозь время с немыслимой скоростью. Я почти ничего не понимала — только успела заметить, что мои кикиморы, да и не только они, пришли вместе с захватчиками. Они будто перетекали туда, куда их звали.

— Нет! Перестаньте! Зачем… зачем вы это делаете?! — прохрипела я в хмурое небо.

Всё превратилось в грубые мазки — не то неумелого художника, не то чересчур коварного артиста, которого я начинала по-настоящему ненавидеть.

Вот прямо сейчас. В тот самый момент, когда увидела синие, как утреннее небо, глаза. Они посмотрели прямо на меня — и я окончательно сдалась.

Моё эфемерное тело затрясло от холода, жара и шока. Я видела и раньше эти юные, смеющиеся глаза. Давно, в детстве, на чёрно-белой фотографии, но запомнила их на всю жизнь.

— Но как?.. — всё ещё не теряла надежды получить ответы, но вместо них наступило долгожданное утро, и всё закончилось.

Мышцы онемели, глаза открывались с трудом…

Но когда я всё же распахнула веки, чары кошмарного сна рассеялись вместе с потоками воды, что тугими жгутами удерживали моё тело под потолком.

Стихия мягко опустила меня на чужую кровать и отступила.

Я с трудом приходила в себя. Поворачивала голову, пытаясь вспомнить — что было до этого? И когда вообще было это «до»?

Привстала на локтях, огляделась. Комната ничуть не уступала моей спальне в особняке — разве что мебель здесь была новая, но не настолько качественной. Казалось, всё обустроено наспех, но со вкусом.

Пробираясь сквозь туман в голове, вычленила главное: спешка! Я спешила к Гору. Парня ранил один поганый ректор. А потом — бесконечный допрос, и… сон…

Подскочила как ошпаренная. Перед кроватью стояло овальное зеркало в полный рост. В нём отражалась взлохмаченная блондинка с впалыми щеками, горящими глазами и в полупрозрачной белой сорочке.

— Это ещё что такое?.. — пробормотала, ощупывая ткань.

Нет, не кажется. Всё по-настоящему. На этот раз — по-настоящему. Меня даже не постеснялись переодеть? Ну, держись, Хранитель! Я наконец узнала твой секрет, и больше ты мне не помеха. Никто не помеха!

Толкнула дверь — и тут же налетела на служанку. У той от испуга задрожали руки, и все вещи рассыпались по жёсткому ворсу чёрного ковра. Видимо, эти вещи она принесла для меня, но сейчас я была совсем не в духе устраивать модный показ.

— Ох, госпожа! Вы проснулись? — пролепетала девушка.

— Где хозяин этого дома? — перебила я её оханья.

Почему-то не сомневалась, что он — именно тот, кто мне сейчас нужен.

В калейдоскопе давным-давно минувших событий я, кажется, увидела возможную причину, по которой никто из водников так и не смог до конца восстановить Источник. И эта причина сейчас разгуливает по дому.

Хитрый интриган решил провести и меня — как всех предыдущих владельцев поместья? Не выйдет.

— В… в своём кабинете, госпожа, — поклонилась служанка.

Я никогда не позволяла себе грубить тем, кто не заслужил. Обстоятельства изменились, но воспитание — нет.

Одним поворотом кисти подняла все рассыпавшиеся вещи и аккуратно сложила их в стопку, которая послушно легла в руки девушки.

Та снова охнула — теперь уже от приятного удивления.

— Прости. Они, наверное, немного помялись, — улыбнулась я и поспешила в указанном направлении.

Магия всё лучше и лучше давалась — даже в бытовых мелочах я начинала её использовать.

Шаги были быстрыми, сердце стучало, как у маленькой птички, а губы сами собой расплывались в улыбке. Кажется, я наконец начала видеть свет в конце тоннеля.

Осталось только разобраться: какое отношение ко мне имеет магия жизни…

И при чём тут моя бабушка?

Перед двустворчатой дверью из чёрного дерева я неожиданно оробела. Остановилась — и всё не решалась постучать. Почему-то мысли о том, что меня могут попросту послать подальше, пришли только сейчас.

Разозлилась — и на себя, и на тот страх, что всю жизнь шёл за мной по пятам: примут ли? Дадут ли то, о чём прошу?

Закусила щёку изнутри и уже подняла руку... как дверь распахнулась сама — с той стороны.

На пороге стоял сам Данте — в свободных штанах и без рубашки. В ступоре я проследила, как капля воды скатилась с кончиков его тёмных волос и упала на штаны, едва державшиеся на бёдрах. Так низко, и... неприлично.

— Вода нагрелась до кипения, пока я принимал душ. Думаю, это твоя заслуга, — задумчиво заметил Данте и посторонился, пропуская меня в светлый кабинет.

— Не понимаю, о чём вы, Хранитель, — нарочито спокойно и холодно отрезала я, отрекаясь от собственных «заслуг».

Хотя, если подумать… может, он и прав. Я сама видела, как стихия воды начала мне подчиняться. А если она ещё и реагирует на мои эмоции… То неудивительно, что он не сварился в душе, пока я тут, под дверью, предавалась раздумьям.

Усмехнулась. Оказывается, мне нравится чувствовать себя сильной. И знать, что теперь окружающие дважды подумают, прежде чем попытаться меня задеть.

— Я уверен, что это была ты… — Он скрестил руки на широкой, мускулистой груди и облокотился бедром о грубо сколоченный стол.

Вообще, вся мебель здесь казалась грубоватой — без той привычной утончённости, к которой я привыкла в этом мире. Но неожиданно... мне это понравилось. Всё было сделано из чёрного дерева, покрытого лаком. Стол словно излучал характер хозяина — как будто он сам его сколотил из того, что было под рукой. Со временем отточил мастерство, но не стал ничего переделывать. Не захотел забывать, как начал.

— Нравится? — Данте, как всегда, не вовремя отвлёек меня от созерцания непривычного интерьера.

Интересно, как в таком тёмном кабинете может быть столько света и тепла?

Дом обустраивали местные. А вот кабинет я собрал сам. С каждым новым владельцем «Дома у живой воды» я добавлял детали, — спокойно пояснил он. — Начал со стола и кресла, потом смастерил этот книжный шкаф. И так — каждый раз, когда король отправлял меня убедиться, что очередной водник не откроет портал в мой мир и не призовёт мятежников. А в этот раз... — Он пожал плечами. — Успел только эскиз нарисовать. Представляешь?

Он подтвердил мои догадки — и тем самым пробудил в голове ещё больше вопросов.

Я села на указанное место — солидный диван с бархатной обивкой и тяжёлыми квадратными ножками.

Данте придвинул стул и, оседлав его, загородил мне вид на горящий камин.

— А в этот раз вас король даже не собирался посылать… но вы сами решили за мной проследить. Так, Хранитель? —  с ядовитой насмешкой продолжила разговор. — Но это ещё не всё, что вы скрываете...

Глубоко вдохнула, чтобы наверняка хватило воздуха на долгую, уверенную тираду.

Но не успела.

Закашлялась.

Мой собеседник без малейшего стеснения просто сидел и пожирал меня глазами.

Вот негодяй!

Нет, не так... Вот наивная ду…

— Господин Хранитель, будьте добры, соберите глаза в кучку и поднимите их повыше, — прошипела я, как рассерженная кошка.

Моя сорочка бесстыдно просвечивала всё, что только можно было просвечивать.

Забыла. О самом главном — взяла и забыла. А мужчина он на то и мужчина, чтобы споткнуться на женские прелести.

Конкретно мой собеседник, кажется, и слышал меня, и мои требования... но оторваться от созерцания так и не смог. Сначала стало немного обидно — моё настоящее тело, между прочим, куда красивее и спортивнее, чем у Каталины.

Данте поднял затуманенный взгляд, в котором поселилась бездна. Он посмотрел на меня так, что я вздрогнула и прижалась к спинке дивана. Ничего человеческого в его лице не осталось. В груди попала огненная стрела, и медленно — с каждым поворотом — усиливала мою внутреннюю тревогу.

Я напряглась и, почти не осознавая, перешла в боевую стойку, призывая стихию. Вода отозвалась: легла плетью в мою ладонь. Белые молнии пробежали от запястья до локтя — и позволили мне увидеть всё в другой плоскости. Кажется, такая близость Данте пробуждает и мой второй дар.

Вокруг него вился густой тёмный туман. Он тянулся ко мне — как к магниту.

— Господин Хранитель! У вас… изжога? Вы так странно на меня смотрите… — попыталась я разрядить обстановку, так как мужчина не проронил ни звука.

Обстановка не разрядилась.

Данте оттолкнул скамью и плавно, почти по-кошачьи, подошёл вплотную к дивану.

— Ты ошибаешься, свет мой… Прелести у тебя самые обычные. За долгую жизнь я повидал многое. Но такой души… и такого запаха, как у тебя, — не встречал ни разу, — хрипло, с едва уловимым шипением, выдохнул Хранитель.

Костяшками пальцев он медленно провёл по моей скуле, затем скользнул к шее и ниже — к руке.

Белые молнии с радостью перетекли на ладонь Данте, приветствуя его как родного.

Он сипло выдохнул… и опустился передо мной на колени.

— Да, я вижу, насколько красива, господин Хранитель. Мужчин сражаю наповал. Ай да я, ай да красавица! — Нарочито весело подхватила я, хотя глаза мои в этот момент расширились до половины лица.

Полуголый мужик передо мной на колени! Спасите!

Что с ним такое? И как мне, желательно незаметно, сбежать отсюда? Там же бедный Гор… всё ещё в стазисе…

Мой свет и правда тянулся к нему. Становился всё яснее, крепче сплетаясь с тьмой Данте. Каждая секунда промедления только усиливала притяжение. Ещё немного — и мы бы стали одним целым.

Я тряхнула головой, отгоняя странное желание позволить этому случиться.

Подпрыгнула, как ошпаренная, и отскочила в другой угол комнаты.

— Ваша назойливость не знает границ, Хранитель! — постаралась сказать отстранённо, но вряд ли получилось.

Обняла себя руками, будто прикрываясь. Право слово, я уже взрослая девочка и не намерена сбегать при первом откровенном взгляде.

— Зови меня Данте… Кат… — он запнулся на имени.

Для нас обоих стало очевидно: мой секрет раскрыт, и нет смысла больше его скрывать.

«А к чёрту! Может, так дело пойдёт быстрее?» — решила я за одно мгновение.  Хотелось наконец распутать этот клубок тайн, так ловко раскинутый сразу на три мира.

— Наталья. Меня зовут Наталья. Как вы уже поняли, Хранитель, я не из этого мира, — тихо проговорила.

Посмотрела в окно. Здесь красиво. Почти как в моём мире — только люди живут веками, воздух чище...

А ещё есть волшебная вода, что спасает от тяжёлых болезней.

И здесь я почему-то не чувствую себя чужой. Только бабушки не хватает.

Солнце порождало зайчиков на ковре в кабинете, давая мне возможность не поднимать глаза.

«На кого мне смотреть? Всё и так ясно…»

— Храбрая и такая колючая иномирянка, — усмехнулся Данте.

Какой же у него прекрасный смех. Заслушалась.

Спустя немного он мягко накинул мне на плечи плед — согревая и словно оберегая.

Только тогда я подняла на него глаза. Он уже переоделся.

Тёмный камзол, застёгнутый до подбородка, кожаные штаны и грубые ботинки.

Он стал выглядеть ещё опаснее. Слишком опасный, чтобы быть рядом.

— Неважно, как я здесь оказалась. Важно — как восстановить источник и найти украденный Кубок, — деловито произнесла.

Мы стояли друг напротив друга, словно статуи.

«Зачем так тянет к нему?»

— Значит, ты и правда хочешь возродить магию? — удивился Данте. — Думал, тебе это не составит труда…

Хмыкнула на такую наивную оценку.

— Но! — его взгляд стал острым, как клинок. — Кубок твой жених не украл, а почти что взял по закону.

— Что?! — у меня даже волосы взметнулись от возмущения. — Какой он мне жених?! Так, пятое колесо… И что значит «по закону»? Я пыталась ему помешать — от чего пострадал Гор!

На фоне вспыхнувшего возмущения наступила тишина.

Я вспомнила, что мой добрый Гор точно не заслужил такой участи. Быстро вытерла предательскую слезу и подняла взгляд на Данте.

— Как мне поймать подонка? — яростно прошептала.

От нахлынувших эмоций меня затрясло, и стихия мгновенно отозвалась — вокруг меня сомкнулся водяной купол. Он защищал.

Я взмахнула рукой — и купол растаял, как будто его и не было.

«Интересно, так будет всегда?..»

Данте криво усмехнулся, явно сделав для себя какие-то выводы.

Мне это совсем не понравилось… Но я всё же пошла за ним.

Мы только собирались выйти в коридор, как вдруг прямо у двери столкнулись с маленькой фигуркой, притаившейся под дверью.

Похоже, кто-то тут пытался подслушивать.

— Тисара?! — если мне было просто неприятно, то Данте откровенно опешил.

— Ты что тут делаешь? Подслушиваешь?.. Сестра… — последнее слово он произнёс с тяжёлым вздохом, в голосе звучало не раздражение, а усталое разочарование.

— Я же сказал тебе, что со мной всё в порядке. Можешь спокойно возвращаться к своим рисункам.

— В порядке, говоришь?.. — прошипела Тисара, сузив глаза.

Казалось, она внимательно изучала нас обоих, будто пыталась уловить малейшее изменение. Из её ладони вспорхнула тонкая струйка того самого тёмного тумана, что я уже видела у Данте. Конечно. У них явно одна природа магии.

Вот бы и мне понять, что это за стихия такая…

Пока ясно только одно: Данте умеет перемещать вещи.

Или… как тогда он достал для меня одеяло, а для себя — целый наряд?

— Тогда объясни, почему твой камердинер сидит без сознания? — она резко поставила руки в бока и нахмурилась на манер настоящей хозяйки дома.  Вот и ответ на мой вопрос. — Сам ведь твердил, что пользоваться портальной магией нельзя, чтобы не привлекать внимание! А теперь что? Приволок в дом девицу и красуешься перед ней? Да у тебя совести нет, Данте! Год назад только молниями сверкал, как тебе надоела водница, и что ты даже не собираешься исполнять королевский приказ. Скажи уже — передумал на ней жениться? По глазам вижу — передумал!

Она топнула ногой, как капризная девочка, развернулась и убежала прочь.

— Жениться! Ха-ха! — меня пробрало на смех.

Вот что точно мне не грозило в этой жизни — так это замужество.

Пока я внутри кипела от догадок, что могло заставить хладнокровного Хранителя так резко изменить своё мнение, мы уже подошли к месту, где лежал Гор.

Он выглядел заметно лучше, чем в нашу последнюю встречу, но лекари категорически отказывались выводить его из стазиса.

— Пока противоядие не найдено, парень будет лежать здесь, — коротко пояснил один из них.

— А как хотя бы выглядит это противоядие? — обречённо спросила я.

— Странный вопрос от мага воды… — недоверчиво протянул низкорослый мужичок лет шестидесяти. — Ведь всем известно: противоядие создаётся только с помощью Источника и того самого яда.

Приехали! Куда ни повернись — везде снова этот пресловутый источник.

День начался плохо — и так же паршиво продолжался до самого вечера.

Домой я прискакала злее всех своих кикимор.

Быстро просканировала взглядом свои владения и, поняв, что так больше продолжаться не может, добралась до кабинета.

— Значит, для мага пришлого ты открылся?! — почти как сумасшедшая, заговорила я с дверью. Но у ярости нет тормозов, так что я продолжила:

— Открывайся уже! Всё равно тот мерзавец взял то, что ты так оберегал! — не слишком сильно ударила в дверь ладонью и, выпустив тонкую струйку воды, направила её к замку.

Представила, как моя вода принимает форму ключа. Того самого, и аккуратно повернула стихию вправо.

Дверь щёлкнула, скрипнула… и открылась.

— Да! — возликовала я и быстро просочилась внутрь — в недра тайных знаний и, быть может, чего-то большего.

Здесь почти ничего не изменилось. За исключением самого главного — волшебного кувшина в центре кабинета больше не было.

Провела рукой по деревянным полкам, уставленным фолиантами, отодвинула тяжёлый стул и опустилась в него. Устало выдохнула. Здесь было так тихо, что казалось, мои мысли в голове вопят.

Наверное, всё к этому и шло.

Сейчас я даже отступить не могу. От восстановления источника зависит всё. Смогу ли я вернуться домой, вылечить бабушку и вернуть Гора из того подвешенного состояния.

А может быть, когда со всем этим разберусь… наконец-то узнаю, что такое счастье?

Мысль показалась неожиданно тёплой. Я невольно улыбнулась.

В доме что-то грохнуло, потом раздалась ругань. Даже не хочу знать, что творят кикиморы в моей комнате. Просто взмахнула рукой, посылая синий жгут воды, чтобы захлопнуть дверь.

Не выйду отсюда, пока не найду ответы на свои вопросы.

И, пожалуй, начну с маленького томика по мифам об источниках этого мира.

Если не знать, что магия существует на самом деле, мифы показались бы просто интересными — красивыми сказками о вымышленных мирах. Но я не листала книгу ради развлечения. Я искала подсказки, решение своей проблемы.

Так, перескакивая с одного тома на другой, я дошла до учебника по магии водной стихии. И вот тут… залипла до глубокой ночи.

Стук в дверь прервал меня в тот самый момент, когда я делала заметки на полях старой книги.

— Госпожа?.. — неуверенно прошептала она, с порога сканируя меня на наличие дурного настроения. Я даже не сразу поняла, кто это и к кому та обращается. Машинально потёрла глаза и вопросительно посмотрела на гостью.

— Ужин остывает. Бабушка уже накрыла в гостиной. Или мне принести всё сюда?

— Ужин?.. — растерянно переспросила я.

Я ведь помню — когда выходила из дома Данте, день только начинался. А сейчас уже… ужин остывает. М-да-а-а. Вот это я зачиталась.

— Да… — протянула я задумчиво.

— Вы как приехали из города, так и не выходите из кабинета, — торопливо заговорила девочка, будто боялась моего недовольства. — Работники помялись немного, но взялись за то, что вы ещё вчера поручили. Но к источнику не подходили! — поспешно добавила она, заметив что-то на моём лице.

— Сегодня ужинаем вместе! — неожиданно даже для себя заявила. — Накройте для нас всех… и моих кикимор.

Я не смогу одна есть в этом огромном доме. Одиночество нависает над душой каменной глыбой. Сейчас мне важна любая компания — чтобы не чувствовать себя забытой и всеми оставленной.

Спустя полчаса я уселась на место хозяина во главе стола и с интересом наблюдала, как кикиморы переругиваются между собой. Забавно: и повадки, и внешность у каждой — совершенно разные, но общий дух шкодливости объединял их крепче любых уз.

А ведь не соврали. Эти существа действительно усиливают мою магию — но и я, в свою очередь, подпитываю их. Настоящий магический симбиоз.

— Что говорят лекари о нашем Горе? — спросила та, что обожает украшения в волосах. Она нетерпеливо постукивала тонкими, чуть костлявыми пальцами по столешнице.

— Что если бы вы ему по утрам мозг чайной ложкой не выедали, он бы давно встал на ноги, — я ответила в тон её хамству, прищурившись.

Кикиморы переглянулись и тут же потупили взгляд. Хмыкнув, я отломила кусочек тёплого хлеба.

Враждебность, с которой они встретили меня в самом начале, исчезла. Осталась лишь осторожность.

Может, до уважения пока далеко, но… как мне кажется, уже немного сдерживаются от гадостей.

После нападения мага крови атмосфера в доме изменилась — и они это чувствовали.

Это утро выдалось самым необычным.

Если раньше шум под окнами не стихал до самого вечера, то сегодня я впервые услышала пение птиц.

Осторожно сползла с кровати, зябко сжала пальцы ног от холодного пола, быстро натянула балетки, накинула белое платье с завязкой под грудью. Кубарем скатилась на первый этаж.

У меня такие жильцы, что с ними как с детьми: пока гремят и орут — значит, всё в порядке. Но если вдруг в доме воцаряется гробовая тишина, как сейчас… жди беды.

И я не ошиблась.

Возле входа в особняк громоздились десятки чемоданов. Я так спешила, что не заметила преграду, споткнулась — и полетела вперёд. В нескольких сантиметрах от пола меня резко схватили за талию и поставили на ноги.

— Я вот уже почти месяц пытаюсь тебя разгадать, Каталина Дельмар. Но при каждой нашей встрече ты снова умудряешься вогнать меня в ступор, — голос Данте прозвучал над самым ухом. Его чёрный взгляд нависал надо мной, как грозовое небо.

— Значит, надо встречаться реже, — буркнула я спросонья. — Будет время хотя бы переварить прежний ступор, — шлёпнула его по руке, которая до сих пор лежала на моём животе, и попыталась оторваться от твёрдой груди.

Кажется, у мужчины тахикардия от моего присутствия. Понимаю.

Сама не рада его присутствию.

Данте с неохотой отпустил и кивнул в сторону чемоданов:

— Это вещи моей сестры.

У меня брови полезли вверх. Кажется, он это заметил — почесал затылок и неуверенно продолжил:

— Она пока не уверена, что на мой разум не повлияли…

— Проще говоря, твоя сестра думает, что я тебя приворожила? — уточнила я, закипая от обиды.

— Да. То есть… нет! — Он запнулся и раздраженно дёрнул щекой.

Похоже, у тёмного тоже кто-то по утрам мозги чайной ложкой выедает.

— Пока я буду жить в этом доме, сестра останется рядом. И хотя распоряжаться гостями — не моё право, я прошу тебя присмотреть за ней. Я поселюсь в твоих покоях. И… — Он запнулся, будто выдохся. Под глазами залегли тени, скулы заострились. — И как только король вернётся в столицу, я переберусь в другое крыло.

Стоп. Какой ещё король? И как это — в мои покои?!

— Что король будет делать в моём доме?! — выкрикнула я, но Данте уже успел пересечь лестницу и скрыться в ванной.

Вдох… выдох…

За убийство тут дают пятьдесят лет каторги. Держись, Наташка!

Не знаю, как это работает, но с самого первого дня моего появления в этом мире Данте словно привязан ко мне. Стоит одному из нас попытаться отдалиться, как включается магическое притяжение — и нас с удвоенной силой тянет обратно друг к другу.

Я зло мотнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

Ещё в подростковом возрасте усвоила: я и парни — это как несовместимые стихии.

А если подумать, что Хранителю могла приглянуться внешность Каталины, так вообще ярость ослепляет!

Опять эта поганка портит мою жизнь!

— Я к источнику! — бросила я в пространство и, под взгляды разной степени удивления, вбежала в гостиную.

Сцапала бутерброд с вяленым мясом — острое, как я люблю — и понеслась к водопаду.

Рядом с водой мне всегда становилось легче.

Мысли начинали течь в нужном направлении, и даже внутренний голос замолкал, будто прислушиваясь к урчанию.

На удивление, сегодня рабочие были тише обычного и трудились с завидной сноровкой.

Худощавый паренёк в свободных штанах на шнурке разрыхлял землю, а перед ним, ползая на корточках, другой что-то высаживал в аккуратные лунки. Рядом с сараем, откуда кикиморы как-то утащили вёдра, копошились двое мужичков и тихо спорили: снести старую постройку или просто отремонтировать?

Кожей чувствую: пока я им чётких указаний не дам — всё здесь к чёртям собачьим разнесут.

Опустилась на траву и погрузила руку до локтя в мутную воду.

— Что тебе нужно? — прошептала я едва слышно. — Пожалуйста, подскажи, чем помочь… — Обращалась к воде, как к старому другу, искалеченному временем и людской жадностью.

Не знаю, сколько так просидела, но вскоре всё тело онемело.

Видимо, я недостойна, чтобы со мной заговорил исцеляющий источник этого мира.

Я тихо всхлипнула, но тут же поджала губы.

Это не первые трудности в моей жизни — и, к сожалению, точно не последние.

Когда уже собиралась вытащить руку, почувствовала, как кто-то — или что-то — цапнуло меня за кончики пальцев.

В следующую секунду в сознание мутной волной хлынули чужие мысли, ощущения, страхи и боль.

«Освободи… отпусти… Мне больно… Открой им путь домой… Дай свободу — и тогда я смогу исцелить твоё сердце и того, кто тебе дорог…»

То ли шёпот, то ли предчувствие — но от этих слов у меня мурашки пробежали по телу, а волосы зашевелились на голове.

Я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть и не сорваться с места от ужаса.

С помощью воды я увидела воспоминания этого тела. Всё передавалось как будто через пень-колоду, обрывками, но я ухватила несколько знаний об этом мире.

Но сегодня впервые со мной заговорила сама стихия.

Не метафорически, а по-настоящему.

Это было... как разговор с ангелом. Ты не видишь его, но абсолютно уверена в его мощи, в сиянии, которое невозможно представить, и в чистоте, что пугает до дрожи.

— Как... как я могу тебе помочь? Кого я должна отпустить? — прошептала я севшим от волнения голосом, боясь, что ответа не будет.

— Прими помощь своей пары… Не отталкивай то, что само к тебе стремится. Освети путь потерянной душе…

Прозвучало это словно из самого сердца.

А потом… связь прервалась.

Я едва не завыла от досады!

Сколько можно кормить меня загадками?

Я чувствовала себя пустой, которую пытаются наполнить целым озером — всё переливается, ничего не удерживается. И при этом всё до боли нужное, всё важно. И всё — не по силам.

Вокруг небольшого водоёма, куда падали серебристые струи источника, была вытоптана аккуратная поляна.

Но прямо под тяжёлой скалой расцвели кусты незнакомых мне цветов.

Я бы и не обратила на них внимания, если бы не услышала шушуканье и лёгкую возню в кустах.

— Она всё ещё там? — донёсся писклявый голос одной из моих кикимор.

— Да, сидит на корточках и что-то себе под нос бормочет! Так что давайте тихонько, пока не заметила… — прошептала вторая.

И в этот момент шорох стал куда отчётливее.

— Отвлеки, чтобы точно нас не поймала… — Добавилась третья.

Мысленно закатила глаза, но не шелохнулась.

У кого-то горе и великие задачи, а у моих кикимор — одна страсть: обворовывать мой гардероб.

И вот зачем им всё это барахло?

Скосила глаза и увидела, как два маленьких тельца зелёного оттенка ползком пробирались в сторону сарая.

Похоже, там у них либо штаб-квартира, либо общага.

Третья, самая бойкая, деловито выползла из пушистых кустов и направилась ко мне. С видом вселенской невинности. Отвлекать собирается.

— Что делаешь? — чуть шепелявя, она уселась рядом, сложив тонкие ручки на коленях.

— Пытаюсь понять, как оживить источник… — Буркнула я, делая вид, что не имею ни малейшего понятия о её проделках.

— Да-а-а, — глубокомысленно протянула кикимора и придвинулась ко мне ещё ближе. — Пу-пу-пу…

По росту её легко было бы принять за двенадцатилетнего ребёнка.

Худенькая, нескладная, с острыми коленками, выпирающими ключицами и узкими ладошками, она выглядела уязвимой, почти трогательной.

Если бы не были такими поганками, я бы, наверное, не смогла сопротивляться чувству, что неожиданно засвербило у меня внутри.

Почему-то так остро захотелось их опекать. Наставлять. Заботиться.

То ли оттого, что кикиморы — дети стихии воды, а я сама теперь принадлежу к этой магии, то ли потому, что в детстве я потеряла родителей и не раз сталкивалась с людской жестокостью.

Боль чужого одиночества я ощущала слишком хорошо, чтобы не распознать её в других.

Сидя на берегу источника, я вдруг остро поняла, что хочу разговорить эту зелёную непоседу.

Может, она что-то знает?...

Поддавшись необъяснимому чувству, я заговорила:

— Вы никогда не называли своих имён. Почему? Боитесь? Или… в этом есть что-то тайное?

Кикимора, доверчиво прижавшись ко мне боком, вздрогнула, будто я задела что-то сокровенное. Но не отстранилась. Я вдруг подумала: а вдруг сейчас получится наладить — ну, если не по-человечески, то хотя бы по-кикиморски?

— Имена… — протянула она, пожав костлявыми плечами. — Кикиморе даёт имя ведьма, что управляет землёй. А ты нас не называла… Вот и ходим — безымянные.

Она непосредственна, как ребёнок. Это подкупило.

— Правда? А раньше… вы жили на землях ведьмы? Может, она дала вам имена? — Я так надеялась, что хотя бы за этих воришек не придётся ничего решать… и нести ответственность. Но чутьё подсказывало обратное. Имя — это привязка. И леший знает, откуда у меня вдруг взялась такая уверенность.

Ответ кикиморы развеял последние остатки надежды.

— Раньше… — её голос стал тише. — Мы жили в другом мире. Там земля высыхала, и магия таяла. Все пробивались в новые миры, а мы с сёстрами решили: не стоит топтать мёртвую землю. Шкура трескается… тело не движется...

— Другими словами… вы там умирали? — шепнула я.

И в голове вдруг вспыхнули образы: почерневшие горы, иссохшие деревья, серое небо без звёзд и звуков. Мир, выцветший и забытый.

Кикимора кивнула и поёжилась, будто тот погибающий мир всё ещё дышал у неё за спиной.

Почему-то я всегда представляла их родину как край из наших, славянских сказок. Да и повадки у кикимор были чем-то похожи: шкодливые, хитрые, но всё же родные.

А вдруг сказки — это просто пробившиеся к нам отголоски других миров? Кто сказал, что их только один?

— Не знаю, — пожала она плечами и отвернулась.

Показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Но, наверное, кикимора на то и кикимора, чтобы долго не грустить. Она тут же вырвала сочную травинку и, прищурившись, зажала её губами, пожёвывая.

— Мы как обосновались, так сразу заслон замуровали, — деловито продолжила кикимора. — Чтобы, не дай нечисть, другие к нам не полезли. А то тут ещё война шла… Магия сверкала, земля трещала, и маги были посильнее нынешних. Мы с сёстрами тогда спрятались вон за тем валуном, да и уснули мертвецким сном. А проснулись — вокруг источника дым клубится, и маги… маги лежат горкой.

— Как давно это было? — спросила я, и по спине тут же пробежали колючие мурашки.

Нечисть рассказывала страшную историю, от которой кровь в венах стынет.

Судя по рассказам местных и книгам, всё это произошло больше двухсот лет назад. Но этот мир будто специально хранил в себе отголоски того кошмара. Я чувствовала это кожей, сидя здесь, у берега источника, глядя, как солнечные блики играют на лазурной поверхности.

— Да, давно… — протянула она, почесала макушку, прошамкала губами и продолжила:

— Хозяином усадьбы был первый водяной маг из этих краях. Сколько лет прошло — не ведаю, мы с сёстрами считать не любим. Но уже тогда за воду из этого источника платили дорого. Помню, однажды мы праздновали Ночь Новолуния. Купались, игрались, славили чистую магию. И тут — из вон той рощи, крадучись и воровато оглядываясь, вышли маги. Подошли к воде и разлили в воду ядовитую жижу. Мы тогда еле ноги унесли, целый день кашляли, на лапках не держались, и голова пухла от боли. Думается мне, что источнику было ещё хуже…

— Ядовитую жижу? — переспросила я, сжав пальцы. — Ты знаешь, что это было? Как называется яд? Или, может, где-то потом учуяла похожий запах?

Кикимора будто только сейчас вынырнула из глубин своих воспоминаний. Она удивлённо — даже растерянно — посмотрела на меня. А меня уже понесло.

Значит, маги отравили источник? А хранитель, который должен был за этим следить, чем тогда занимался? А хозяин усадьбы — кажется, ты его называла водником? — тоже не смог спасти источник? Или просто истощил его, а когда понял, что магия угасает, собрал манатки и умчался в закат? Я задыхалась от напряжения.

Вот ещё чуть-чуть, и узнаю всю правду…

— Ах ты, змея хитроносая! — смущённо, но не менее обиженно выпалила кикимора и резко вскочила на ноги.

Её тонкие губы скривились от обиды, а в глазах заискрились слёзы.

А я всё пыталась нащупать ту самую нить, которая выведет меня к разгадке.

От кикиморы волнами шло то ли отчаяние, то ли злость. Словно таран, эта волна ударила мне в грудь.

— Использовать меня решила! — взвизгнула она. — Секреты выведать, а потом украсть последние крупицы магии, что ещё питают эту землю! Наверное, это ты нашего Гора отравила?! — Она ткнула в меня пальцем. — Нос у тебя хитрый! И глаза подлые! Змеюка! Вот ты кто… — Она сердито топнула ножкой и продолжила сверлить меня взглядом обиженного ребёнка.

Тонкие ноздри раздувались от злости — казалось, ещё чуть-чуть, и из ушей пойдёт пар. Гнев кикиморы достиг своего пика, выплёскиваясь, как буря из стакана.

Её возмущённая тирада наконец вырвала меня из потока собственных мыслей. Я медленно приподняла бровь и уставилась на неё, будто впервые увидела.

Жаль, я прослушала половину её гневного монолога — не успела понять, причём тут, собственно, мой нос?

— Думаешь, я потому тут месяц околачиваюсь, чтобы так глупо сбежать? — холодно протянула. — Что терплю все ваши выходки только для каких-то крупиц магий? Да у меня хватает этого добра… Мне нужно совсем другое… Кажется, мы как-то неправильно начали наши отношения. Раз уж нам всё равно придётся терпеть друг друга — давай хотя бы установим пару правил и обозначим границы дозволенного. Чтобы избегать конфликты на ровном месте.

— Каких ещё границы? — пискнула собеседница и заметно сникла.

Она смотрела на меня с интересом. Видимо, таких разговоров с ней ещё никто не вёл.

— Нет тут границ! Всё общее… Что было вашим — стало нашим… — с серьёзным видом выдала кикимора. С таким лицом врать — это, конечно, талант. Мне захотелось рассмеяться, но удержала серьёзное лицо.

— Ну, раз «было вашим — стало нашим», — протянула я сладким голосом, — пожалуй, начну с твоих прекрасных украшений. Я забираю их себе. Ты же мне только что позволила, да? Как думаешь, мне такие пойдут? — и мстительно потянулась к ракушкам, спутанным в ее зеленые колтуны.

У кикиморы глаза стали с блюдце, а кожа — из ярко-зелёной превратилась в бледно-болотную. Кажется, в её голове этот лозунг действовал только в одну сторону.

Чуть не задыхаясь от обиды и возмущения, она сделала шаг назад.

— Не пойдёт! Такие украшения идут только мне… Ты в них будешь походить на мочалку!

— И стоит думать, что мои блузки тоже только тебе идут? — прищурилась я, указав подбородком на серо-голубую блузку с прозрачными пуговицами и тонкой ленточкой на талии.

Не то чтобы кикимора была глупой — сообразила быстро. Прикусила губу и тут же пошла на попятную:

— А хочешь… мы тебе с источником помогать будем!

— Ага… — я усмехнулась. — То не помогали, то донимали, хамили, на нервах плясали… А теперь помощницы, значит? С чего такое рвение помочь дальнему своему?

— Ну… мы ж не сразу поняли, что ты настоящая хозяйка… и ведаешь чего надо делать…

— А я вот уже поняла, в чём тут основная проблема и что мне делать, — чуть лукавя, протянула я. — Думаю, на днях начну, но без вас.

Сказать по правде, у меня пока было только общее представление, куда копать. Но пусть думают, что всё под контролем. Гордость не позволяла сдаваться без торга. Особенно — перед этими ушлыми дамами.

— Мы тебя будем питать, когда со стихией работать начнешь! Вот увидишь, какие мы сильные в связке с ведьмой, — нетерпеливо подпрыгнула собеседница.

— Я не ведьма.

— Хорошо, с магичкой, — сразу же согласилась кикимора, уж слишком быстро.

Явно торопилась закрыть тему.

Но времени на раздумья мне не оставили.

Со стороны дома послышался капризный голос юной девушки. По всему выходило, что она чем-то недовольна.

Над ней угрожающе возвышался Данте, что-то тихо выговаривая. Девица то бледнела, то краснела, но сдаваться явно не собиралась.

— Капризные у тебя гости… Надеюсь, хоть сундуки у неё поприятнее будут, — хмыкнула кикимора.

Я поняла, к чему она клонила, и мысленно позлорадствовала.

— Брат, не будь идиотом! Водница не изменилась. Такие, как она, не меняются — только маскируют свои цели. При первой же возможности она тебя подставит. И снова будешь бегать и оправдываться, будто не покушался на её «драгоценную» девственность. Данте, очнись! В этом мире нет магов жизни. Ни в этом, ни в других. Их всех истребили подчистую. Даже побочные ветви исчезли под гнётом жестоких правителей. И если ты вовремя не опомнишься, то под горячую руку короля попадем уже мы.

К несчастью, я успела подслушать только концовку бурной речи.

Девица замолчала, как только заметила меня.

— Доброе утро, леди, — процедила она, как будто проглотила кактус.

У меня на уме сейчас были дела поважнее, чем разыгрывать вежливость с избалованной сестричкой Данте.

— Прошу за мной. Покажу, где вы сможете привести себя в порядок и, при необходимости… переночевать.

Интонацией я красноречиво дала понять: «А лучше бы вы прямо сейчас убрались с моих земель».

Её выразительное «пф-ф-ф!» показало, что мы прекрасно поняли друг друга — с полутона.

— Смотри в обморок не падай от потуги изобразить из себя смиренную! — прошипела девушка мне в спину.

Не оглянулась, но мысленно пожелала ей прыщ на носу.

— Тисара! — рыкнул ее братец, и даже я вздрогнула, а эта бессмертная продолжала копать себе яму. Всё бурчала и не могла остановиться.

В левом крыле были две спальни смежные и одна ванная комната для супругов.

Подумала, что такая близость с Тисарой превратить меня в монстра, и быстро указала на дверь в правом крыльце дома.

— Отнесите вещи гостьи туда! — за нами шли двое из ларца.

Только щуплые и низенькие. Их привез Данте. Слуги или просто разнорабочие?

— На ужин попрошу помощницу позвать вас в большую гостиную. Увидимся завтра, леди и господа! — холодно бросила я и уже с облегчением собиралась улизнуть на улицу.

После разговора с кикиморой и услышанного от сестры Хранителя мне не терпелось снова зарыться в книги и поискать хоть что-то о магических артефактах и источниках.

— Почему до завтра? Ты куда-то собралась? — раздался голос из-за спины.

Будто из тени выскользнул Данте и мягко, но настойчиво придержал меня за предплечье. Он что, телепортом владеет?

Казалось, меня коснулась сама смерть. Я застыла, а в глазах Данте вспыхнул целый ураган эмоций. Он длился всего секунду, но я успела прочесть в нём всё — радость, сожаление, надежду... и холодную решимость.

— Это не твоё дело, господин Хранитель, — прошептала я, едва сдерживая дрожь. — У меня, помимо незваных гостей, ещё много дел.

Данте наклонился ближе, так что наши взгляды оказались на одном уровне. Его голос стал тихим, почти интимным, но в нём звенела сталь:

— Всё, что касается тебя, моя воинственная чужеземка, касается и меня. Потому что ректор академии уже успел похвастаться приближённым короля, что Грааль у него. А значит, и источник — под его контролем. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поручиться за свою невесту и пообещать, что в ближайшее время ты принесёшь королю живительную воду из источника Вечной Жизни.

— Почему… — прошептала я. В горле пересохло. Мир покачнулся, ушёл вбок, нарушив привычную ось.

Меня пошатнуло не от страха, а от осознания, насколько далеко всё зашло. Всё вокруг было продумано до мелочей… или просто насквозь пропитано подлостью и расчётливостью?

Данте сжал пальцы крепче вокруг моей тонкой кисти.

— Наташа… Каталина, — быстро поправился.

Поклонился.

Тёплое дыхание, с нотками костра в летнюю ночь, коснулось моей кожи. Неожиданно мне это понравилось. Пахло свободой… и Домом. Тем, которого у меня давно не было, но по которому я скучала.

— Я хочу тебе помочь, — продолжил Данте. — Я вижу, как ты стараешься. Ты уже почти полностью подчинила себе стихию — за такое короткое время. Если бы ты знала, как твоя предшественница всех довела своими стенаниями и жалобами…

Он усмехнулся, но тут же стал серьёзен.

— Почти все оставшиеся водники говорят, что вода не подчиняется людям просто так. Она требует душевной силы, полного слияния. И не все готовы отдаться бездушной стихии, рискуя своим разумом. Но ты смогла. Это прекрасно. Только вот этим короля не растрогаешь. Раз тебе велено восстановить источник — значит, так и будет. Но если ты нарушишь слово, данное короне, поверь… тебе припомнят всё: и грехи твоих предков, и все твои странности. А уж там…

Он не договорил. И не нужно было. Интересно он развернул мое желание вернутся домой — как храбрость обуздать стихию. Даже стыдно опровергнуть это.

По венам бушевала стихия… и что-то ещё. Сильный, незнакомый коктейль эмоций шумел в ушах, мешая думать.

Поэтому мои вопросы были обрывистыми, голос — чужим, далёким и непонятным даже мне самой.

— Что ты получишь из этого? Чем тебе я отплачу? Жизнью?

Не знала, что еще предположить.

Я из тех, кто готов работать до голодного обморока. У меня не было времени на интриги и сплетни, которыми так часто занимались мои одноклассницы, а потом и однокурсницы. Не успела развить этот навык.

После уроков я мчалась домой, чтобы покормить животных, пока бабушка работала акушеркой в районной больнице в ночную смену. Потом делала уроки, а вечером бежала к соседке — помогать Алёшке с математикой.

Кажется, вся его родня решила, что из парня выйдет великий учёный. Всем селом копили деньги, чтобы отправить его учиться в Москву.

Лешка и правда был умным, только вот с нашей математичкой случился конфликт: Мария Александровна не терпела конкуренции и после первой же медали за решение какой-то сложной формулы начала гнобить парня.

Вот мне и платили, чтобы помогать будущему гению. Ходила к нему по три раза в неделю, объясняя то, что учительница отказалась преподавать.

Математика давалась мне так же легко, как дыхание. Но ни формулы, ни пятёрки не могли купить мне новые кроссовки или джинсы. Жизнь учила меня выживать: работать, терпеть и добиваться хоть каких-то средств к существованию.

А тут — чужой, сильный и, судя по всему, один из самых влиятельных мужчин этого королевства — говорит, что хочет мне помочь.

Просто так? Без выгоды? Как? Почему?

Вопросы впились в разум, как раскалённые иглы, от чего голова стала болеть. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что Данте вдруг потемнел лицом. Такое ощущение, что ему не нравились мои сомнения в чистоте его намерений.

Я с ужасом наблюдала, как под его кожей выступили чёрные вены, пропитанные тьмой. Точь-в-точь как тогда на поляне с разбойниками.

Воздух вокруг стал плотнее, словно бездна сама опустилась между нами.

Я настолько поразилась увиденному, что на секунду забыла обо всём. Какой же Данте страшный и опасный со своими тенями.

Смутно прошептала хоть что-то.

— Прости, мне некогда! — вырвала руку из его хватки и бросилась на улицу.

Каждый новый разговор с местами давал информацию по крупицам. Немного — но лучше, чем ничего.

— Мы не закончили, Каталина! Сколько можно от меня бегать?! — догнал меня его обиженный голос.

— Мне бы не пришлось бежать, если бы держался от меня подальше! — возразила.

Я направилась к четырём работникам, которые уже несколько дней что-то делали возле дома. Что именно — неясно, результата не видно.

Игнорируя их кислые взгляды, я прямо спросила:

— Кто здесь главный?

— Я, госпожа. Ронар Дарстан к вашим услугам, — откликнулся один из них.

— Отлично. Ронар, ты разбираешься в камне? Можешь его шлифовать под определенные формы?

Мужчина среднего роста, с копной рыжих волос, от удивления приоткрыл рот — сразу стал похож на петуха. Даже волосы встопорщились на бок, как гребешок.

— От-откуда вы знаете, что я камнетёс, госпожа?..

Теперь уже я удивилась. Я не знала. Но, похоже, этот мир наконец начал играть на моей стороне.

— У меня есть план, и без вашей помощи не обойтись. Понадобится всё ваше мастерство, накопленное за годы. Вместе мы сможем принести этим землям большие перемены.

Да, я открыто льстила, но радостный блеск в глазах мастера говорил сам за себя.

Только вот сейчас, в таком запущенном состоянии, эти места не давали ему ни творить, ни гордиться плодами труда.

— Благодарю вас, госпожа! Можете быть уверены: я и умею, и хочу помочь.

— Тогда пойдёмте, объясню, что задумала.

— Лео, Тим, оставайтесь! Приведите садик в порядок! Миран, ты — со мной! — скомандовал он громким басом.

Заметив, как я прищурилась, Ронар поспешил пояснить:

— Видите ли, раньше травы на территории вашего поместья имели целебные свойства. Вот мы и стараемся... Очищаем землю. А вдруг... когда у госпожи появится свободное время, она повелит воде... и растения снова оживут?.. — договорил он, смущенно опустив глаза.

Кажется, он покраснел так сильно, что даже веснушки на широком носу поблекли.

— Стоило мне ступить на эту землю, как со всех сторон доносится: источник был чудом, настоящей легендой. Тем непонятнее, как такое сокровище могли утратить — сознательно или по беспечности.

— Простите за откровенность, госпожа, но вы чересчур мягки к хитрости своих сородичей, — похоже, мои слова задели его. Он ускорил шаг, сжал кулаки — и заговорил с жаром:

— Стихии были связаны с магическими источниками, а людям было отведено место в ремеслах и быту, там, где магия либо бессильна, либо опасна своей разрушительной силой! Мы поистине зависели от вас, но вы…

Ронар был поглощен своим рассказом и не замечал, как солнце медленно склонялось к горизонту, откуда тонкой струёй падала вода источника. Эта каменная, отшлифованная временем стена была такой высокой и блестящей, что я сомневалась: осмеливались ли люди когда-либо покорить её, чтобы узнать, что там — наверху.

Но захватило дыхание вовсе не это.

Один озорной солнечный лучик, вместо того чтобы скрыться, скользнул по камню и проник в щель…

Это как? Магия?.. Да, наверное…

Не долго думая, бросилась к уходящему чуду. Обогнула водоём, погружённый в вечерний мрак, и приблизилась к стене.

Интуитивно покрутила кистью, призывая воду. Послушной лентой стихия обвила запястье, как сапфировый браслет. Я забыла, как дышать.

Весь мир перестал существовать. Я жадно смотрела на щель, сквозь которую всё ещё упрямо пробивался солнечный лучик, уходит в глубь.

Поддавшись интуиций, я шлёпнула ладонью по стене, мысленно приказав стихии измерить толщину камня и вернуться ко мне. Всё ещё надеялась воспользоваться самым ценным, что есть у воды, — памятью. Если вода позволит, то я смогу посмотреть в прошлое и узнать всё то, что меня сейчас мучает.

Вода просочилась и исчезла в щель за лучиком.

Время шло, а ничего не происходило. Будто там — чёрная дыра, которая всё поглощает.

Голова начала кружиться от напряжения, и только тогда я вспомнила, что забыла, как дышать.

Вдох. Выдох. И снова тишина.

Не знаю, сколько так простояла и чего ждала, но не дождалась.

По щеке скатилась крупная слеза. Не разобрать, что сейчас было сильнее — боль или разочарование.

На один-единственный миг я подумала: если разрушу эту гору, то увижу свой дом.

И откуда только такая мысль?

Дни потекли, как горный ручей. По крайней мере, я чувствовала себя именно тем ручейком. Я двигалась, даже что-то решала, но легче почему-то не становилось.

После того как я распотрошила свою библиотеку, добралась и до городской. Именно там вдохновение посещало меня чаще всего. Обитель знаний располагалась под покосившейся крышей небольшой башенки в центре города. Коричневые стеллажи стояли кое-как, а о порядке книг и говорить не приходилось — тебе ни тем, ни названий, ни логики. Подняться в библиотеку можно было по винтовой лестнице, миновав несколько узких проёмов, которые ошибочно называли окнами, но не застекление. От чего ветер свободно гулял по башенки.

На округлых стенах кое-где ещё держались поблёкшие фрески — следы былой роскоши.

Но больше всего меня поразил библиотекарь. Точнее, то, что от него осталось.

Когда он появился в проёме двери, словно тень, я тут же вспомнила, что мне рассказывали в день прибытия на эти земли. Здесь люди не живут в обычном понимании этого слова. Старики не умирают — они просто продолжают стареть, пока не превращаются в тени самих себя. А дети… не рождаются и не растут.

Я встретилась взглядом с двумя тёмными провалами, в которых когда-то, вероятно, были глаза, — и меня передёрнуло. Едва не покатилась кубарем по железной лестнице. Только чудом не отпрянула, только зубами клацнула от страха.

— Юная леди интересуется знаниями, замурованными в Башне Бледных Фресок? — проскрежетал голос отовсюду разом.

Ему что, пятьсот лет?.. Почему он говорит, не шевеля губами?

Это было по-настоящему жутко.

— Д-да, — выдохнула и судорожно кивнула. — Я бы хотела ознакомиться с местными легендами… а также меня интересуют целительство и градостроение, — бормотала я, перечисляя, сгибая пальцы.

Толстые, тяжёлые брови старика медленно поползли наверх. На миг показалось, что из тёмных глубин появятся глаза, но нет.

— Однако! Юной леди удалось удивить старика, — тонкие губы растянулись в длинную линию, издав треск.

У него… что, лицо треснуло от улыбки?

Б-р-р. Где мои развратный босс и его избалованная секретарша?.. Родненькие были такими обычными и привычными, что я начала по ним скучать.

— Прошу, леди Наташа! — голос старика прозвучал неожиданно мягко. — Моя обитель может пригодиться вам для благоволение… — Костлявая фигура, облачённая в старую, изношенную мантию, обволакивала его фигуру как броня.

А у меня в этот момент сердце снова рухнуло куда-то вниз. Я правильно расслышала? Наташа?

Как деревянная кукла, я шагнула в светлую, круглую комнату, но тут холодные пальцы неожиданно сжали мою руку. Библиотекарь, будто не замечая моего ужаса, продолжил:

— Пообещай, девочка, что, когда найдёшь то, что ищешь, подаришь старику покой.

— Я… я хочу вам помочь… только сначала мне бы кто помог?! — прошептали мои непослушные губы.

— Условия приняты, девочка! Будет тебе помощь! — скрипучим голосом произнес старик, и… исчез.

Растворился, как туман после восхода.

Его будто никогда и не было. Всё происходящее казалось странным сном.

Медленно подошла к стойке библиотекаря. Там, как по волшебству, уже возвышались горы пыльных томов — по темам, которых я просила.

— Так, Наташка… способ возрождения источника, похоже, нашла. Осталось только выяснить, с кем именно ты заключила сделку — и можно считать, что дело в шляпе! — Подбодрила себя, чтобы не скатиться в банальную истерику.

Голова гудела от новых знаний и мыслей.

За это время успела забыть, какой хаос царит у меня в поместье. Именно поэтому я подпрыгнула испуганно, когда у Источника обнаружила настоящий бедлам.

У трещины в каменном утёсе застряла рука одного из рабочих — того самого юноши, которого Ромер совсем недавно назначил своим подручным.

Уже несколько дней они пытались пробить эту каменную глыбу — по моей просьбе.

На тот момент я просто отдала приказ — не вдаваясь в подробности. Лишь теперь, после прочитанного, до меня дошло, зачем всё это было нужно.

Маленькие ванны у Источника могли бы стать первым шагом к примирению с местными и попыткой начать исцеление. Я поморщилась, глядя на происходящее: крик разносился эхом по всей долине — наверняка его слышали даже в доме.

— Помогите! А-а-а, как же больно! — лицо парня исказилось от судорог.

— Что здесь случилось?! Почему твой помощник ранен?! — налетела я на Ромера. — Почему ты до сих пор никто не позвал на помощь?!

Мои слова тонули в воплях.

— Госпожа… я не знаю. Мы забили клинья в камень — и он засветился. А дальше… — Ромер растерянно замялся и с мольбой посмотрел на Данте.

— О, Боги! Ну как дети малые… — пробормотала я, потирая переносицу.

Ну почему всё не может быть просто? И ещё один вопрос: в этом мире вообще существуют профсоюзы?

— Всё не так уж плохо, — невозмутимо добавил Данте, будто здесь не происходил очередной Армагеддон.

Мужчина был до неприличия спокоен — настолько, что сомнений не оставалось: чужая боль его мало волнует. Он в своих мыслях и плевать хотел на чужие потребности. Недаром его зовут Тёмным!

— Чего вы встали?! Живо хватайте инструменты, что-нибудь прочное, вставьте в щель и попытайтесь хоть немного сдвинуть глыбу! — выпалила я, понимая, что у Данте свои цели, а остальные просто застыли в шоке.

— Каталина, ты уверена, что палками можно сдвинуть такую махину? — скептически приподнял бровь Данте.

— Ну не стоять же, как ты — изваянием! — огрызнулась я, бросив на Хранителя хмурый взгляд.

Ромер метался по поляне, как угорелый, не зная, за что хвататься. Ещё двое — бледные, как мел, — подбежали с топорами, едва удерживая их в дрожащих руках.

Я резким движением очертила полукруг и призвала стихию.

Концентрироваться было тяжело. Молодой парень, не старше двадцати, то сдерживал стоны, то срывался на плач. Его всё сильнее втягивало в расщелину.

Да что ж это такое?!

Развела руки и резким взмахом уплотнила водяной щит. Поместила его в расщелину и мысленно представила, как стены отдаляются.

Это позволило парню хоть немного расслабиться, но руку он так и не смог вытащить.

К моему удивлению, вода сумела расширить щель на несколько миллиметров. Я поразилась собственным умениям, захотелось закричать от восторга, но не позволила себе расслабиться.

Концентрация — единственная гарантия того, что я удержу щит. Стоит мне отвлечься — и вода снова станет просто жидкостью.

Руки дрожали, но я не сдавалась.

— Данте! Не стой столбом! Помоги, чёрт тебя дери! — зло рыкнула я, когда поняла, что здесь поможет только сильная магия.

Моя магия оказалась податливой и быстро приняла форму камня.

Никакие подручные средства не справятся с этим, кроме тьмы, которой владеет он. Эти знания свербели где-то на краю сознания.

Ответ Данте меня поразил:

— Нет, Каталина! Перестань думать, как обычный человек, и посмотри в самую суть происходящего! Спасение этого идиота подождёт. Лучше задумайся: почему ты хочешь разрушить именно этот участок стены? Почему выбрала это место для лечебных ванн? Что в нём особенного? Почему не чуть правее или левее?

Непонимающе моргнула. Прислушалась к себе. Вгляделась.

Камень мерцал, как ночное небо, усыпанное мириадами звёзд.

— Но как… почему я? Я ведь всё делаю на ощупь, и до сих пор не уверена, что поступаю правильно. Помню, этот утёс не казался чем-то особенным… Я просто вспомнила о лечебных ваннах в своём… — запнулась. — Но сейчас он другой. Живой! — с интересом оглядела мерцающий камень.

— Кровь, — спокойно произнёс Хранитель. — Такие породы камня появляются возле каждого Источника. Они могут принимать разные формы, но неизменно возникают рядом с магическими точками этого мира. Только вот зачастую они остаются безжизненными и бесполезными до скончания времён. И чаще всего — именно так и бывает.

В силу своей должности… — он скривился так, словно проглотил неспелую вишню. — Я могу распознать влияние внешних сил на подобный камень, но только после того, как он уже был активирован.

— Знаешь, кто активировал этот? — я жадно впилась взглядом в его глаза — цвета ночного неба. Сейчас в них отражалось то же самое мерцание, что и в ожившем камне.

Непрошеное воспоминание всплыло само: в наши первые встречи его глаза были такими же безжизненными, как та глыба перед моим особняком. Но потом что-то изменилось…

Прикусила губу, чтобы не скатиться в ненужные размышления.

Данте замолчал, тоже рассматривая меня с теплотой — его пальцы легко коснулись моего подбородка, губ, скул. Затем он продолжил:

— Кажется, ты — истинная хозяйка этого места. Ты, Каталина, увидела сердцем, а не глазами. Я помню, как ты отправила свою магию вглубь ущелья и часами ждала отклика. Вот он и пришёл. А глоток магии окончательно пробудил камень.

Под внимательным взглядом Данте я покраснела и отвела глаза.

В подтверждение его слов камень засверкал ярче — как будто подмигнул.

Кто бы мог подумать, что камень может ожить?

Какая небывалая удача преследует меня с момента знакомства с библиотекарем… Надеюсь, это всего лишь совпадение.

— А знаешь, у нас говорят: капля камень точит. Но никто и не задумывался, что вода может действовать вот так.

— Магический камень уловил твою потребность и пытается её выполнить.

Мужской стон быстро напомнил о насущном. Я встрепенулась.

— Это, конечно, всё замечательно, но могу тебя заверить: у меня нет никакой нужды в чужих мужских… оторванных конечностях! — Так что притворись, будто тебе есть дело хоть до кого-то, и помоги мне спасти бедолагу! — Почему-то его безразличие к другим задевало меня.

— Ради твоего душевного спокойствия — притворюсь, — хмыкнул мужчина.

— Ты жесток… Данте… — устало покачала я головой.

Но тут же прикусила язык — его тени ожили.

Как чёрные паруса расправились призрачные крылья за спиной Хранителя. Полумрак окутал долину, словно простыня легла на наши тела.

— Отпусти щит и направь свою магию в меня! — произнёс Данте нечеловеческим голосом, в котором звенела сталь и незнакомая мне алчность.

Предвкушение, словно шелковая лента, скользнуло по моим рукам, помогая направить магию.

Мужчина завис надо мной, высоким силуэтом заслоняя небо, и замер. Лишь кончики огромных крыльев подрагивали в ожидании чуда. Тёмные глаза подбадривали, подсказывали, как действовать. Я смотрела на холёное лицо и больше не видела маски безразличия. Я задыхалась, но боялась нарушить тягучесть момента. Вместо страха или напряжения — пришло расслабление. Я позволила рукам двигаться, не думая.

— Я стану тенью, если ты захочешь. Стану карателем и тобой покорённым… Только откройся — позволь мне тебя увидеть, — прошелестели слова, едва различимые на фоне лёгкого ветра и шелеста крыльев.

Доверившись ему, я впервые открыла душу тёмному магу. Почувствовала, как горячая ладонь скользнула по щеке, задержалась на ключице. Я закрыла глаза… и сделала то, чего раньше панически боялась: признала, что достойна такого обожания, какое плескалось в его взгляде.

— Позволишь?

Я кивнула. И сама потянулась навстречу.

Поцелуй — как взрыв, как огонь, как буря, способная кромсать душу на куски.

Наша магия соединилась, как тогда, в трактире. Мой свет прильнул к его тьме, будто ласковая кошка, а она, в ответ, обвила нас коконом. Вместе они, как слаженная пара, просочились в утёс — и каменные обломки медленно начали складываться в узор для будущих лечебных ванн.

Сквозь ресницы я наблюдала за магией, стараясь не сойти с ума от невероятной картины. Подумала, что буду скучать по этому ощущению… и точно никогда не забуду мягкость губ этого невозможного мужчины. Его рука едва дрогнула — словно он услышал мои мысли.

Всё длилось вечность. А может — всего лишь несколько секунд.

Когда всё закончилось, я сама разорвала поцелуй и шагнула назад.

— Спасибо, — приглушённо поблагодарила тёмного.

Он медленно открыл глаза. С его длинных, пушистых ресниц скатилась прозрачная слеза. Данте сделал вид, будто это просто капля воды, и отстранённо ответил:

— Обращайся… — и быстро зашагал к дому.

Кажется, я чем-то его задела…

Как же иногда хочется вернуться в прошлое не только умом — и пересмотреть то, что тогда казалось неважным. Обследовать всё вокруг и понять, где я ошиблась.

Потому что сейчас кажется, что я медленно схожу с ума. А если подумать — неудивительно…

— А-а-а! — с досадой выдохнула я в пустоту.

Чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают, я несколько раз обошла помещение, поднялась по винтовой лестнице, даже потрогала стены башни… Но — ничего. Это «ничего», похоже, обосновалось тут с незапамятных времён. Только вот я отчётливо помню старика… и стопку древних талмудов, аккуратно собранных по темам, которые меня интересовали. Как будто они ждали меня ещё до того, как я решилась пойти в библиотеку.

Но тогда — с кем я говорила?

И самое странное — здесь вообще нет книг. Только руины и пыль.

Знала бы, что эта «акция» длится только до заката, то сделала бы больше конспектов.

Наверное, я бы так и стояла в надежде, что это неправда, и сейчас за косяком перекошенной двери появится старик, но меня отвлекло возмущённое ржание моей кобылки.

Очнулась от размышлений и поспешила к градоначальнику. Хотелось всё успеть до того, как к поместью приедут рабочие.

— Добрый день! Босс у себя? — нагло втиснулась я в скрипучую дверь приёмной градоначальника и открыто улыбнулась даме с башней на голове.

Толстые линзы в обесцвеченной оправе очков скрывали круглые глаза навыкате. Редкие, белёсые ресницы сначала хлопнули недоумённо, а потом я услышала писклявый голос секретарши:

— Вы куда?! Господин сегодня не принимает просящих! — она выскочила из-за стола и перегородила мне дорогу прямо перед массивной дверью «господина».

От праведного гнева у барби-пенсионерки даже воланы на розовой блузке сердито затрепетали.

— Тогда идите и заложите дверь от просящих. Не отвлекайте нас! — наклонилась я, чтобы заглянуть в её маленькие глазки.

Меняются миры, но люди остаются константой.

— Это возмутительно! Вам немедленно следует покинуть помещение и больше не появляться здесь с таким невоспитанным поведением! Я — уважаемая дама! Секретарь нашего градоначальника! И ещё никто не смел меня ослушаться!

У неё тряслось всё: от подбородка до носков лакированных туфелек. А я — закипала. Эта дама меня бесила. На подсознательном уровне я чувствовала, что с ней что-то не так.

— Думаю, человек, взявший на себя ответственность за целый город, вполне способен говорить сам за себя! — наши взгляды искрились от злости, но ни одна не хотела отступать. — Отойдите, мадам, а то ненароком смою вас… и скажу, что так и было!

Мы уже готовы были начать новый виток ссоры, но нам помешали.

А что поделать? Мне надо! И вообще, я тут подумала… если из того мира можно попасть сюда, то зачем мне обратно? Возьму с собой бабулю…

— Госпожа Анфиса, что тут происходит? И что вы всё возитесь? Я вас ещё час назад отправил за женой подрядчика в поместье водницы, а вы всё ещё здесь?! — сонный поросёнок ещё не успел меня заметить, вот и отчитывал секретаршу без стеснения.

— Я за неё доложу, господин градоначальник! — сказала я, выходя из-за угла, где меня чуть не пришибли дверью.

— А-а-а! — по-девчачьи девичьи взвизгнул «колобок» и обмяк.

Странно… С утра я смотрелась в зеркало и могу с уверенностью сказать — я писаная красавица.

Даже с завистью подметила: пухлые губки, кукольный носик, высокие скулы. Похлопала на меня своими синюшными глазищами — и пошла по делам. А тут, на беду, колокольчик рукастый прямо в порог вваливается. Нехорошо!

— Вот видите, до чего человека довели?! — вспыхнула Барби-пенсионерка, взмахнув руками, как Пугачёва в образе Брежневой. — Помогите притащить его в кресло, а то опять поясницу простудит — потом месяц ходить не будет!

И вот уже спустя десять минут в кабинете градоначальника две женщины никак не могут договориться. Наши громкие возмущения, к слову, не привели в чувство самого «господина». Я подозреваю, он там прячется в обмороке — и делает вид, что его это всё не касается.

— Госпожа Анфиса, давайте на чистоту. Ваш город давно зачах. И то, что меня сюда прислал сам король, пока не значит, что он всерьёз заботится о вашем благополучии. Но почему бы городу не воспользоваться благами Источника, который, как ни крути, принадлежит всем нам?

Чувствую себя политиком на предвыборной кампании.

Мы с Анфисой сидели по обе стороны рабочего стола, решая судьбу города… и мою собственную.

Богатырский храп доносился с узенького диванчика у дальней стены кабинета, но мне почему-то слышался в нём живой интерес со стороны нашего колобка-градоначальника.

— Как складно у вас всё выходит! — выдала она, когда молчание затянулось минут на десять. — А что взамен предлагаете? И какие риски нам ждать от вашей самодеятельности?

— Никаких рисков, госпожа Анфиса. Одна лишь польза.

Счастливая и нагруженная холщовым мешком старых артефактов, я неслась в особняк. К сожалению, грозовая роща так и не сменила гнев на милость. Поэтому, когда я попыталась спешиться у крыльца, мокрые ботинки соскользнули со стреноженной лошади — и я покатилась набок.

Мягкая тень подоспела неожиданно — и поймала моё несчастное тельце.

— Ох! — неуклюже схватилась за широкие мужские плечи и сфокусировала взгляд.

Меня поймал Данте.

— Спасибо… — пробормотала я и попыталась отстраниться, но он вцепился в меня мёртвой хваткой. По глазам было видно: хочет что-то спросить.

Покачала головой и устремила взгляд туда, где мужчины пытались сложить исцеляющие ванны из того самого камня.

— Что у тебя в мешке? — холодно бросил, взглянув на мою поклажу.

Я оценила его попытку отстраниться и казаться равнодушным… но вопрос, почему он опять разгуливает с голым торсом по моему дому, остался открытым.

— Выторговала у секретарши градоначальника старые амулеты. Теми, что пользовались ещё до войны.

Мужчина кивнул и ловким движением забрал мешок.

— Думаешь, сможешь их оживить?

Данте

Его мир потемнел в тот день, когда в теле пятнадцатилетнего парня не осталось ни единой целой косточки. Тогда пришли Тени — и заслонили собой даже тусклое солнце их мира.

Отец, Тёмный Царь проклятых земель, всегда обожал ставить опыты на своих детях. Но Данте он выделял особенно. Тени любили мальчика. У него был дар — они слушались его куда охотнее, чем самого повелителя. Этот дар и стал его проклятием. Данте оказался не просто сыном царя, а его главным оружием.

С того дня, как чёрная копоть затянула часть деревянных домов и просочилась в царский терем, унося за собой свет и людей, Данте перестал видеть мир, каким он был прежде. Всё слилось в тёмную массу грязных мыслей и страха.

Солнечный свет больше не имел для юноши значения. Теперь вместо лучей светились лишь человеческие души. Но мир медленно умирал, и души чернели вместе с ним, унося с собой последние осколки радости. Тогда Царь поднял армию и порвал полотно миров, точнее, заставил Данте это сделать. Тени всегда просочатся куда захотят, даже в другой мир, где солнце ярче и смех громче.

С тех пор прошли годы. Казалось, это было так давно, что можно было бы и забыть. Если бы не одно «но».

Новый мир, куда его перебросила воля царя, подарил чуть больше света, но так и не осветил душу молодого мужчины. В мире стихий теней стало даже больше, чем прежде в его. Простой радости хватало, чтобы держать черноту и грусть под половицей, но она всегда держалась Данте. Вечные спутники, которые издевались ночами и дарили неведомое могущество.

В новом мире, где оставил его царь, Данте всё так же видел души людей — их свет и тьму. С годами он научился не вмешиваться. Не спасать и не уводить темноту подальше, спасая чужое счастье. Не сразу, но мужчина внутри обледенел, и даже детский плачь не пробирался сквозь этот лёд.

Родной мир для него давно стал чёрной пустыней, безнадёжно утерянной. Новый же оказался серым, вязким, словно болотная топь. Он не давал ни утонуть, ни выбраться, удерживая внутри. Так он бы и жил, блуждая во тьму и следя, чтобы сородичи или другие иные не трогали полотно миров. Всем хватило одной войны, чтобы навсегда уяснить: любое вмешательство оборачивается болью. Хорошо, что у людей крепкая память. Они не забывают. Данте хранил мир, пока сам умирал изнутри, но всё изменила Она! Как непослушный вихрь чуть его не снесла и не растворила в себе!

— Брат! Мне нужно с тобой поговорить! — Голос сестры вырвал мужчину из тягучих мыслей.

Тисара была сестрой-близнецом, но упрямо пряталась за мороком, не желая адаптироваться в новом мире.

Вот и сейчас без спроса плюхнулась на широкую кровать, превратившись в худенькую девчонку лет четырнадцати. Словно весь мир вертелся вокруг неё одной.

Данте поморщился от её театральной выходки. Не отвечая, развернулся к резному шкафу, тянувшемуся вдоль всей стены, и вытащил чёрную рубашку свободного покроя с грубым шнурком вместо воротника.

На бёдрах всё ещё болталось широкое полотенце. Мужчина неторопливо достал удобные штаны и ушёл в ванную переодеваться.

Вернулся быстро.

— Говори уже, раз уж вломилась без спроса, — бросил, пятернёй расчёсывая мокрые волосы.

В голосе ни тени участия, только раздражение.

Тисара была для него единственной по-настоящему близким человеком. Брат и сестра. Близнецы. Но оба слишком хорошо понимали — эта связь давно изжила себя. Они устали друг от друга за двести лет.

Слишком много боли, слишком много подавленных эмоций. И чем дольше пытались держаться рядом, тем сильнее раздражались.

— Мне не нравится, что ты, как щенок, бегаешь за этой пустышкой! — С вызовом бросила Тисара, указывая острым подбородком на распахнутое окно. — У нас была нормальная, размеренная жизнь. Пока тебя не переклинило! — Она постучала пальцем по виску, но Данте и без того понял намёк.

С улицы в комнату затянуло густой аромат тёплого сезона. Зрелый, манящий, он будто нарочно царапал старые воспоминания.

Запах напоминал спелые персики из его мира — того, что существовал до того, как почернел и утратил всё живое.

— Тисара, ты не обязана следовать за мной… — Тихо сказал Данте, подходя к окну. — Можешь, наконец, начать жить для себя. Может, даже попробуешь снять морок и показаться миру… Не думала влюбиться?

Он пожал плечами, словно это не имело особого значения, и облокотился на подоконник. Вдохнул глубже, позволяя аромату спелых персиков заполнить лёгкие. Этот запах всегда напоминал о доме. О том доме, которого больше нет.

На зелёной лужайке, сидя спиной к дому, скрестив ноги, находилась Наташа. Иномирянка. Его свет. Данте следил за ней, не отводя очень внимательно, будто боялся моргнуть и потерять эту хрупкую девушку. Он даже не заметил, как с ним поравнялась Тисара. Она подошла вплотную и тоже взглянула в окно.

— Скажи на милость, зачем мне кому-то показывать своё настоящее лицо? Что это мне даст? Счастье? Или, может быть, я стану такой же слепой, как ты сейчас? А любовь сам помнишь, чем заканчивается… — Её голос был холодным, но в нём дрожала старая обида.

Она точно знала, куда ударить, чтобы по-настоящему болело.

В отличие от Данте, Тисара любила свой мир. Любила его больную, изломанную красоту. И теперь, оказавшись здесь, в чужом мире, она чувствовала себя выброшенной за борт.

Отец отправил её следом за братом, как ненужный чемодан, и привычные игры потеряли смысл. Здесь не было армии поклонников, не было интриг, и местные жители не велись на её внушение так, как она привыкла.

— Мне кажется, я наконец-то прозрел, Тисара, — Усмехнулся Данте. Воспоминание скользнуло под кожей — тот самый первый день, когда он увидел Наташу в холле Академии. Полуголую, испуганную, сияющую ярче солнца.

Тогда он даже поморщился от её сияния. Голова закружилась, мысли спутались, а где-то глубоко внутри, там, где он уже давно ничего не чувствовал, что-то дрогнуло. Будто снова стал подростком.

Ему понадобилось несколько дней наблюдений, чтобы убедиться: в теле Каталины поселилась новая душа — чистая и яркая. Настолько яркая, что хотелось сгореть в этом свете дотла.

Она согревала всё вокруг — её тепло разливалось мягкой волной, ощущаясь даже на сотни метров.

Данте нисколько не удивился, увидев рядом с ней лысого громилу. Это казалось вполне закономерным. Он и сам был бы готов пасть перед ней на колени, если бы знал, что это вызовет на её лице ту самую нежную улыбку. Улыбку, которой она так щедро одаривала своего помощника… но никогда — его.

Каталина, завершив свои дела, собрала старые артефакты, прижала их к груди и легко, летящей походкой направилась к водоему. На ней было полупрозрачное платье до пят, разрезы по бокам доходили до самой талии — смелее наряда он ещё не видел. Данте прищурился, сдерживая кривую ухмылку. Что она задумала в таком виде? Очередная причуда?

— Прозрел? Из-за вот этой?.. — Ядовито прошипела Тисара, снова некрасиво ткнув пальцем в сторону девушки.

Глаза её метали искры, но Данте не повернул к ней головы. Его взгляд был прикован к Каталине.

Луна не до конца освещала землю, и воображение само дорисовывало самые соблазнительные образы девушки в мокром платье. Когда Каталина аккуратно сложила артефакты на берегу и вошла в воду, казалось, что своим светом поглотит даже луну.

Для Данте она стала солнцем и луной одновременно. Запахом дома, которого больше не существовало, но который всё ещё жил в его памяти. Она пахла спелым персиком.

Каждый его шаг к иномирянке казался непривычно неловким. Возможно, всё дело в том, что раньше он не знал, что такое — влюбляться? Само это слово казалось ему чем-то чуждым, слишком сложным и ненужным.

Женщины… Да, они бывали в его жизни. Редко. И после каждой внутри становилось только холоднее. Ласка для него была роскошью, без которой он научился выживать. Давным-давно.

А сейчас? Сейчас он жадно ловил каждый изгиб её гибкого тела, каждую улыбку мягких губ. Жаль только, что всё это — не для него.

— Данте! Очнись уже! — Тисара зло ткнула его локтем под рёбра. — Тебя, похоже, одурманили, или ты окончательно спятил на старости лет?! Тебе самому не надоело на этот цирк глазеть? О, посмотри! Эти опять вьются вокруг воды… Фу, мерзость!

— Кто? Кикиморы? — Не сразу сообразил Данте.

Он даже задержал дыхание, наблюдая за тем, что происходило у воды.

Зелёная нечисть снова промышляла кражей. Две кикиморы ползли в воде следом за Каталиной, в то время как ещё две пытались стащить оставленные на берегу артефакты. В спешке они запнулись о корягу и с грохотом рухнули.

Каталина, разумеется, всё увидела. В тот же миг кикиморы попали под прицельный удар — прозрачный водяной жгут метнулся к ним, обвивая тонкие ножки и намертво пригвождая их к земле.

Девушка что-то резко выкрикнула, вернула свои вещи, а напоследок выдернула ракушку из спутанных волос одной из воровок и с гордым видом водрузила её себе на голову.

После этого она ещё долго крутилась на месте, что-то объясняя своей строптивой компании, энергично размахивая руками.

Данте не выдержал и расхохотался. Уже не первый день он наблюдает, как иномирянка пытается наставить нечисть на путь истинный. Сердится, бурчит что-то неразборчивое себе под нос, а потом с обречённым вздохом откладывает уроки до следующего раза.

— Знаешь, что значит «клептоманки»? — Неожиданно спросил он у сестры.

Ему уже не хотелось спорить, выслушивать упрёки или доказывать что-то Тисаре. Сейчас он хотел только одного — смеяться и смотреть, как его маленькое солнце, пахнущее персиками, опять затевает свою безнадёжную битву с кикиморами.

— Кажется, это что-то вроде вора, только без выбора, — Задумчиво протянула Тисара, и уголок её губ всё-таки дрогнул. Похоже, его солнце начинало нравиться и сестре. Может, они действительно когда-нибудь подружатся? — Но это всё равно не отменяет того факта, что ты дурак! И я хочу в столицу!

Тисара развернулась и ушла, не прощаясь.

— А я хочу впервые узнать, как это — когда тебя любят... — Тихо бросил ей в спину Данте.

У близнецов никогда не было материнской ласки. Да и детства, по сути, тоже. Как только наследники Тёмного Царя появились на свет, матери дали выбор: либо она уходит в тот же день, куда глаза глядят, либо остаётся… чтобы рожать ещё.

Женщина не раздумывала. В тот же вечер исчезла из терема. Первая беременность вытянула из неё всё, и думать о новых детях было невозможно.

Каталине из другого мира удалось то, что не удавалось даже самым опытным интриганам — она сумела сплотить жителей городка ради общей цели.

Хранитель тоже не остался в стороне. Уже неделю, с помощью Теней, он разбивал утёс, подготавливая выемки для будущих бассейнов.

Упрямство девушки почти заставило Данте впервые в жизни склонить голову перед кем-то. Он пытался пригласить её на ночную прогулку, но всякий раз встречал усталый, недоумённый взгляд — и глотал слова обратно.

Отчасти причина крылась в самой Каталине — его солнце с запахом персика слишком уставало, чтобы замечать чьи-то чувства. Она работала до самой зари, а потом, обессиленная, спала до алого заката.

Сегодня она договорилась с рыжеволосым подрядчиком и уехала в город за строительными материалами.

Данте тоже хотел поехать с ней — украдкой вдыхать её сладкий, чуждый аромат… Но планы разрушила стопка писем, которую с кривой ухмылкой передал ему местный почтальон.

Хранитель уединился, чтобы заняться самой нелюбимой частью своей работы — писать доклад королю и разбирать накопившуюся корреспонденцию.

Он всегда предпочитал действие, а не тонны бесполезной бумаги. «Пусть этим занимаются те, кто этому учился», — любил повторять он.

Когда-то то же самое твердил местный пропойца, называвший себя надзирателем. Но, не имея ни знаний, ни навыков, он быстро утратил доверие короля и оказался простым гвардейцем в ночном патруле.

Данте ненавидел его за жестокость и вечный запах алкоголя. Именно поэтому он сделал всё, чтобы как можно быстрее адаптироваться и научиться выполнять свою работу без участия надзирателя. На высоком уровне, на собственных условиях.

Это всё же было лучше, чем жить дома, под железным кулаком царя.

Но зачем он сейчас вспомнил того пьяницу? И короля?

Ловко вскрывая письмо тонким ножом, Данте нахмурился. Что-то было не так. Но что именно? И когда он это почувствовал — или услышал?

Где-то рядом притаилась опасность.

Тени за спиной привычно шептались — они всегда о чём-то шепчутся. Он уже научился не обращать внимания.

Но сейчас было иначе.

Тело, натренированное для боя и магии, напряглось, будто перед отражением удара.

Он прислушался.

Дом молчал.

С тех пор как Данте здесь поселился, такой тишины не было ещё ни разу.

Каталина-Наташа

Как же иногда всё это утомляет…

И в то же время — как же я обожаю свою жизнь.

Я хочу жить.

Я вышла ночью, чтобы провести ритуал, подсмотренный в старых фолиантах, — и наполнить Источник живительной магией.

Надев полупрозрачную ночную рубашку, ступила в илистое дно. Вода, как ласковая кошка, мягко обвилась вокруг ног.

Я позволила теплу, копившемуся под сердцем, скользнуть по рукам и раствориться в воде. Процесс затянул меня так глубоко, что я перестала ощущать собственное тело.

Если раньше я жила с ощущением, будто краду чьё-то место и существую за чужой счёт, то сейчас — в этот миг — я стояла там, где должна была быть.

Я снова была собой.

Будто вернула крылья, которые жизнь вырвала у меня вместе со смертью родителей.

С каждой мыслью о будущем, с каждым принятием того, что я — как и любой человек — имею право на счастье и шанс, магия жизни всё глубже очищала Источник.

Она освобождала магические каналы.

Она освобождала меня.

Вода хлынула — дикая, неукротимая. Мы возрождались вместе.

Я вдруг пожалела, что не взяла амулеты. Хотелось, чтобы это чувство — радость обретения себя — распространилось на других. На всех десятерых жителей этого городка.

Постепенно я начинала понимать, как они живут: недоверчиво, сдержанно, стараясь не тревожить власть имущих. Они словно замирали в ожидании конца.

Но со мной… Со мной они немного растаяли.

Иначе как объяснить знания, что я получила от призрачных библиотекарей в их эфемерной библиотеке?

Мне нестерпимо захотелось поделиться светом, что плескался под сердцем.

Ощущение было сильным, почти жгучим — и странно приятным.

Настолько увлеклась, что не сразу заметила лёгкий бриз, принесший из-под строящихся водопадов шарканье и тяжёлое сопение.

Мои заклятые подруженницы — гордые носительницы звания «водные фамильяры» — снова тянули свои скользкие пальчики к чужому добру.

На удивление, раздражения это не вызвало. Только лёгкий всплеск адреналина.

Пара шагов — и я уже догнала этих маленьких клептоманок. С довольной усмешкой воткнула в волосы честно отобранную ракушку.

Рассмеялась, увидев замешательство и детскую обиду на их зелёных мордашках.

Ну какие же они милые в своём стремлении походить на всех подряд.

Только вот беда: они ведь особенные. Каждый в этом мире по-своему особенный.

Жаль лишь, что им когда-то внушили обратное.

Собрав в охапку амулеты на шнурках, я рыбкой нырнула в сияющий Источник. Вытянула руки вперёд и волнообразными движениями поплыла ко дну.

Тело холодили ласковые жгуты силы — они подталкивали, обнимали, помогали двигаться дальше.

За спиной раскрылись прозрачные крылья.

Я уже предвкушала, как исцелю бабушку. Как мы будем жить вместе в особняке — просто, спокойно, по-настоящему.

Чем глубже я погружалась, тем сильнее преображался водоём.

Вместо вязкого ила — нежные волны, омывающие бугристые скользкие валуны. Я никогда прежде не видела таких камней.

Они напоминали мрамор, будто выросший из самой земли, и светились мягким внутренним сиянием.

В немом восторге я осторожно коснулась их кончиками пальцев — и вновь поразилась чуду магии.

Мысль унесла меня к милому Гору — магу земли.

Он ещё не до конца освоил свою силу, но я знала: увидев это место, он пришёл бы в восторг.

Тоска по его неловкой, искренней заботе наполнила меня. Я вспомнила, как он каждое утро вместе со мной делал дыхательные упражнения, повторяя движения, что я когда-то подсмотрела в памяти воды. Как старался обуздать стихию.

Как тихонько подпрыгивал каждый раз, когда у него что-то получалось — его собственный маленький танец победы.

Если бы только я могла найти то, что укрепит его тело и магию.

То, что даст силы справиться с ядом…

— Ты можешь ему помочь… — донёсся едва различимый шёпот.

Мягкая щекотка пробежала по коже, словно вода сама обняла меня.

— Как? Как я могу помочь Гору? — мысленно обратилась я к стихии.

С тех пор как я научилась управлять ею, вода замолчала.

И сейчас я была по-настоящему счастлива — снова услышать её голос.

Утро встретило меня ароматом свежего хлеба и топлёного масла. Я сразу вспомнила, как несколько дней назад привезла из города холщовый мешочек с мукой и кубик домашнего масла — и попросила домработницу приготовить что-нибудь простое, со вкусом детства.

Улыбнувшись этим воспоминаниям, я бодро спрыгнула с кровати. Кажется, жизнь наконец начала налаживаться. И мне это определённо нравилось.

На трюмо уже стоял фарфоровый таз для умывания. Я быстро привела себя в порядок и надела лёгкую полупрозрачную рубашку с разрезами по бокам и узкие штаны — такие Каталина носила на занятиях по физподготовке в академии.

Предвкушая завтрак с кружкой травяного отвара, я на мгновение расслабилась — и вздрогнула, когда в дверь неожиданно постучали.

Мои кикиморы тут же оживились: наперегонки бросились к двери, дважды врезались друг в друга, один раз споткнулись о порог, зашипели... и всё же открыли очень вежливо.

Я всё ещё наслаждалась завтраком и решила позволить кикиморам почувствовать себя полноправными хозяйками.

Прислушалась к их голосам — визга и топота не было, всё шло спокойно. Видимо, порядок сохраняется.

Пожала плечами и откусила свежую булку с маслом. Жирная капля скатилась по запястью, и снова улыбнулась — лениво и довольно, как кошка на солнце.

Это утро могло бы стать одним из самых приятных с тех пор, как я попала в этот мир… если бы мои зелёные пакостницы не выкрикнули:

— Каталина! Тебе письмо! — и замахали белым конвертом над головами.

— Мне?.. — удивлённо приподняла бровь. — Напоминаю: у нас вообще-то гости…

Я по-прежнему надеялась, что письмо — случайность. Но если оно адресовано Каталине, значит, отправитель знает, что здесь живу не она, а я.

С досадой выдохнула. Похоже, утро всё-таки испорчено.

Я сглотнула и дрожащими пальцами протянула руку за конвертом.

Фыркнув, они нехотя отдали письмо и уставились на меня, не скрывая ожидания.

— А вы почему не едите? — прищурилась я.

— Не хочется!

— Вообще не хочется! — подхватили остальные, подпрыгивая от нетерпения.

— Ну раз не хочется… займитесь делом. Подглядывать в чужую переписку неприлично.

— Каким ещё делом? — старшая хитро склонила голову.

— Тем, где вы выбираете себе комнату и приводите её в порядок.

— А домработница нам на что? — усмехнулась Тростинка, самая худенькая из них.

— Отличный вопрос, — кивнула я. — Если у вас есть на неё деньги — можете спокойно просить её убраться в вашей новой комнате.

Ответом стали дружные вздохи, три показанных языка и две сморщенные мордашки, ясно выражающие недовольство моим стилем воспитания.

Но, пробурчав что-то себе под нос, они всё же развернулись и отправились наверх.

— Ничего, скоро сделаем из вас приличных кикимор… — пробормотала я себе под нос.

Я оказалась права — письмо было адресовано Наташе, скрывающейся в теле Каталины.

Хотелось заорать в небо: «За что мне всё это?!»

Но я лишь оставила недоеденный завтрак и поспешила в город.

Амулеты прихватила с собой — предчувствие подсказывало, что встреча будет неприятной. Но сперва — в лечебницу. К другу.

После ночных откровений во мне родилась мысль: если догадка верна, Гор вскоре сможет вернуться в особняк.

Белые стены, потёртый деревянный пол и горький запах трав сразу вызвали во мне внутреннее отторжение. Поёжилась, но всё же постучала в дверь.

Здесь лаборатория давно заменила и кабинет, и приёмную.

Окна, наполовину вросшие в землю, пропускали немного света, и комната тонула в тусклом полумраке.

— Добрый день! Можно вас побеспокоить? — заглянула я внутрь и сразу заметила лекаря.

На нём были странные очки в деревянной оправе, почти полностью закрывающие лицо. Он как раз отмерял жидкость в прозрачной колбе. Услышав меня, медленно повернул голову, окинул совиным долгим взглядом — и кивнул:

— А-а-а! Леди Каталина! Проходите, проходите… — подбородком указал на плетёное кресло в углу.

Рядом стоял низкий письменный стол, а на нём — блестящий чайник с длинным изогнутым носом.

Неожиданная домашняя обстановка на фоне полутёмной лаборатории на миг сбила меня с толку. Всё здесь выглядело так, будто лекарь жил прямо среди своих колб и трав.

— Жена не выдержала здешней тишины и уехала искать новую судьбу, — продолжил он, не отрывая взгляда от смеси, — оставила только этот плед. Можете сесть, он чистый.

Поймав мой колеблющийся взгляд, он как бы между прочим добавил:

— Я тут уже лет тридцать, может, и больше. Не вижу смысла возвращаться в пустой дом и бродить по нему, как пёс без хозяина. Лучше быть здесь. Помогать. Делать что-то, что действительно нужно. А там — кто знает, может, и отпустит.

После его слов я передумала садиться в кресло-качалку с клетчатым пледом. Возникло неприятное ощущение — словно вторгаюсь в чужую, слишком личную историю. Я выдохнула и повернулась к мужчине:

— Господин… — начала, но вдруг осознала, что он ни разу не назывался по имени.

— Франсуа Буво. Но для вас — просто Франсуа, — отозвался он, не отрываясь от работы.

На секунду замолчал, потом добавил:

— Слышал, вы стараетесь. Для нас… или всё же для себя?

Он задумался, и я почти поверила, что он забыл о моём присутствии.

— Город у нас маленький, слухи разносятся быстро, — продолжил он наконец.

— Например? — я прищурилась, чувствуя, как любопытство берёт верх.

— Например… — Франсуа аккуратно перелил бурлящую жидкость в стеклянную сферу и поставил её над пламенем. Взмах пальцем — и синий огонь стал белым.

— Вчера госпожа Анфиса хвасталась моей матери, будто это по её подсказке у вас теперь с десяток амулетов для исцеления. Мол, она настояла, чтобы вы их зарядили и передали мэру.

Ну а чтобы всё шло как надо, она уже приставила своего человека — следить, чтобы вы сделали всё «правильно».

— В противном случае вас могут просто выдворить из города. Так что остаётся надеяться на вашу магию и ждать результатов, — заметил Франсуа без особых эмоций.

Я опустилась в кресло, аккуратно поправив клетчатый плед под собой.

Кому ещё Анфиса успела передать сведения о моих «успехах»?

И кто тот «доверенный», приставленный наблюдать за мной?

Не Данте ли… или, что хуже, его вездесущая сестрица?..

Обо всём этом — и многом другом — я узнала слишком быстро. На мой вкус, даже чересчур.

Вот бы не видеть этого змея хотя бы лет двести… Было бы просто прекрасно.

Но нет. Старый Лис Дельмар назначил встречу — и не где-нибудь, а прямо в кабинете градоначальника.

После изматывающего дня — сначала у лекаря, потом у постели Гора — меньше всего мне хотелось видеться с человеком, причастным к моему появлению здесь. Но выбора не было.

Фраза, с которой он всё начал:

«Судьба твоей бабушки зависит от нашего разговора», — прозвучала почти гипнотически.

Когда я, не раздумывая, толчком распахнула дверь, даже не почувствовала собственных рук.

Я не удивляюсь, увидев на диване спящего Колобка, и не вздрагиваю, когда из воздуха поднимается водяной жгут и с угрозой ложится мне на шею. В его движении слышится голос стихии — некогда родной, теперь подчинённой чужой воле, воле старого мага.

Каталина отвечает мне, сидя в кресле за столом хозяина.

— Хорошая овечка! Послушалась и пришла на заклание, — усмехается седовласый мужчина, напоминая шакала.

Мысли путаются от отвращения, что в этом теле я слишком похожа на него.

Я не удивилась, увидев на диване спящего Колобка, и не вздрогнула, когда из воздуха вырвался водяной жгут, обвился вокруг шеи и натянулся с угрозой. В его звучании слышался голос воды — когда-то моей союзницы, теперь — рабы чужой воли. Воли старого мага. Эмоции сразу проступили на лице — и, разумеется, это его позабавило. Он выглядел моложе и здоровее, чем в воспоминаниях Каталины.

— Подумала, что могу не успеть познакомиться с таким выдающимся аристократом, — сказала я, прищурившись. — Вот и решила воспользоваться шансом. Кто знает, что будет завтра? Вдруг император узнает, что вы водите его за нос. Или, скажем, ваша единственная дочь внезапно обручится с неподобающим женихом. Вариантов масса. А вы, как видно, не в лучшей форме… Можете и не выдержать. Сейчас здоровье — редкий товар, и, увы, не всем доступный.

Не дождавшись приглашения, я села напротив — за массивный стол.

Стул явно был ровесником города — держался на честном слове и страхе перед развалом. Жалобно скрипнул, когда я закинула ногу на ногу.

Он всё-таки вышел из себя. Именно этого я и добивалась.

Игры разума никогда не были моей сильной стороной — в отличие от интриг, к которым здешние обитатели явно привыкли. Я долго пыталась понять, как выяснить, что именно замышляет “папенька”, и в итоге нашла единственный доступный мне способ — вывести его из равновесия.

Ярость — плохой советчик, особенно если плетёшь заговор.

Я откинулась на деревянную спинку и с удовольствием наблюдала, как его лицо постепенно теряет холодную маску.

Надменность аристократа исчезала, уступая место вспыхивающей, едва сдерживаемой истерике. Лицо пошло пятнами, у рта выступила пена. Его трясло, будто в лихорадке.

Белые волосы, стянутые на затылке бархатной лентой, растрепались и свисали клочьями вдоль щёк.

Несмотря на внешнее спокойствие, я была настороже и успела возвести щит за мгновение до удара. Он взвыл и хлестнул водным жгутом, но тот лишь рассеялся в воздухе.

— Ах ты, поганая побирушка! — взорвался он. — На кого замахнулась, самозванка?! Забыла, где место таким, как ты?!

Дельмариса трясло от злобы — он брызгал слюной, как бешеная гиена. Его не волновал ни спящий в кресле градоначальник, ни секретарша Анфиса, наверняка подслушивает за дверью.

Раз магия подвела, мой двойник попытался ранить хотя бы словами.

Я ожидала, что он нападёт, стоит мне развеять щит. Но он ничего не предпринял.

Пот выступил на висках — видно было, что на большее, кроме ядовитых слов, он уже не способен.

— Господин Дельмар, полагаю, у вас полно времени, чтобы придумывать мне всё новые эпитеты. Хотя, по правде говоря, за такие моя бабушка давно бы вымыла мне рот с мылом, — сказала я, когда он замолчал, хватая воздух. Пора было узнать, ради чего всё это устроено.

— Много ты знаешь о старой змее, которую называешь бабушкой! — поморщился он, будто откусил кислое яблоко.

Реплика мне не понравилась, но я не подала вида и спокойно продолжила:

— И всё же… Что именно вам нужно? В письме вы упоминали моих мужчин и то, как я ими распоряжаюсь… Но я невинна по сравнению с вашей дочуркой!

— Мерзавка! — выплюнул он.

На удивление ловко он выскочил из-за стола и вцепился в подлокотники моего стула.

Он наклонился так близко, что тяжёлое, горячее дыхание ударило в лицо.

Когда магия не сработала, он прибегнул к старому приёму — пошёл на прямое давление. Навис надо мной и, шипя сквозь зубы, процедил:

— Слушай сюда... Сейчас же убираешься из поместья Хранителя. Пишешь ректору Академии и возвращаешь его. Кубок Источника должен быть там, где ему положено. Поняла?! И не строй из себя невинную проститутку. Вместо того чтобы вести себя как положено, ты всё испортила.

— А зачем мне это делать? — спокойно спросила я.

От его близости по коже пробежал холод, волосы на руках встали дыбом.

— Потому что свойства воды из Источника невозможно сохранить ни в чём, кроме Первообразного Кубка! — он покачал головой, как будто всерьёз разочаровался. — Какая же ты недалекая... Не удивлён, что тебя взял на попечение Хранитель. Этот тёмный всегда пускал слюни по моей дочери. А тут — красивое тело и пустая голова. Как устоять и не поиграться?

Его улыбка была омерзительнее пощёчины.

— Да как бы не так! — сорвалось у меня. — Ваша милая дочурка никому не была интересна именно из-за своей доступности! А вы — старый, избалованный аристократ, который не умеет слышать «нет»! И отойдите от меня!

Выстроила щит и резко оттолкнула его.

Поднялась, поправила одежду. Пальцы дрожали, в висках стучала кровь. Мысли метались, сплетаясь в самые тёмные догадки.

Действовать нужно было немедленно.

Он не просто потерял самообладание — он боялся. Не меня. Кого-то другого.

Фраза «враг моего врага — мой друг» внезапно обрела вес.

Я поравнялась с ним и позволила стихии затечь в ладонь. Вода обвила правую руку — холодная, точная, как живая перчатка.

— Вы втянули меня в то, к чему я вообще не имела отношения. Угрожали бабушкой, явились сюда — и ещё смеете что-то требовать? А не думали, что эта игра может обернуться против вас?

— О! Как заговорила! — усмехнулся Дельмар. — Пожила чуть-чуть в нашем мире — и уже думаешь, что со всем справишься? Или напомнить, от кого сейчас зависит жизнь твоей бабки?

Он отступил — намеренно, конечно. Но я всё равно поддалась.

— А от кого же? Насколько я поняла, ваша дочь тоже в заложниках. И не вернётся в этот мир, пока Источник не восстановят.

На мгновение повисла тишина. Затем раздался хриплый, ехидный смех.

Он продолжал смотреть на меня, не мигая — как хищник, который уже поставил точку в охоте, но поиграть ещё не прочь.

А потом, как бы между прочим, бросил:

— Какая же ты наивная овечка… Даже свою семью не знаешь!

По спине прошёл холодок. Сжала челюсти, пытаясь удержать бурю в душе.

Я что-то упустила. Но что и к кому мне обратиться за помощью?

Он отступил ещё на шаг, окинул меня взглядом с головы до ног — и сказал то, от чего всё внутри сжалось:

— Вы с ней так похожи, что если бы не шрам — даже я бы вас не отличил. А эти наивные, широко распахнутые глаза ты точно унаследовала от моей сестры. Она вечно грезила о справедливости, мечтала о мире, где все равны, а магия — достояние каждого. Я её стыдился... Но, глядя на тебя, понимаю: кровь не водица. Ты такая же. Хоть вы с бабкой и отрекаетесь от этого.

— Что?.. Вы бредите! Откуда можете знать, как я выгляжу?! — Я резко мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть его голос из мыслей. Но он уже застрял внутри, как заноза, и тянул за собой всё, что я знала о своей семье.

— Моя мама не может быть вашей сестрой! Вы самозванец из другого мира!

— Пф-ф-ф! При чём тут она? Я говорю о той, кого ты зовёшь бабушкой, идиотка.

— Я… Я не понимаю, что это значит... Вы безумны. И хотите затащить в это безумие и меня.

Я развернулась и вышла из кабинета — словно за мной гнались призраки прошлого.

— Ай! Осторожно! — вскрикнула Анфиса и резко отпрянула.

Я даже не удивилась — конечно, секретарша градоначальника подслушивала под дверью.

— А, вот и вы! Хорошо, что не уходили далеко!

— Это ещё почему? — Анфиса не скрывала раздражения. Похоже, она ожидала от встречи с «папенькой» совсем другого исхода. А не то, что я буду опять что-то от нее требовать.

— Потому что сейчас вы мне поможете. А если бы не мешали с самого начала, давно бы всё решили. Но с такой алчностью, как у вас, ничего быстро не происходит.

Голос дрогнул — во мне всё кипело. Хотелось закричать так, чтобы лопнули стёкла. Хотелось броситься к бабушке и выбить из неё ответы.

Но вместо этого я стояла здесь — и сдерживала магию, чтобы не затопить здание.

Напряжение, исходившее от меня, удерживало Анфису на расстоянии. В её взгляде читалась тревога — и именно это позволило обойтись без споров.

С меня хватит. В прошлый раз она уже получила несколько артефактов, а теперь ещё и связалась с отцом Каталины.

Ярость и обида застилали взгляд — и, увы, я поддалась этим чувствам.

Мир дрожал, будто отражение в воде. Нужно было остановиться. Уйти с этой тропы, хотя бы на мгновение.

— Стой, милая, — крикнула я, осадив кобылку, и спешилась прямо перед кукольным магазинчиком.

Он напоминал домик из сказки, укрывшийся под кроной старого дерева. На миг показалось, будто не дом стоит у дерева, а дерево выросло вокруг него — так тесно они переплелись за годы.

Внутри пахло сухими розами, ветром, скользящим между шторами, и тканью.

На латунной перекладине висели кардиганы с крупной вязкой, платья на завязках, блузы с тонким узором. Цвета — мёд, сливки, чайная роза, карамель, немного мяты и шёпот лаванды.

Чуть в стороне — полупрозрачное платье цвета шампанского с вышивкой по подолу. Над ним — полка с книгами в тканевых переплётах, свечами, зеркальцами в бронзовых рамах. Там же — фетровая шляпа, будто кто-то снял её ненадолго и скоро вернётся.

Это было место, где выбирали не наряд, а настроение. Уходили отсюда не с покупкой, а с историей — той, что хотелось прижать к сердцу.

Никогда раньше я не видела такой красоты — даже в столице.

Осторожно подошла и коснулась юбки светлого оттенка, чуть ниже колена. Выдохнула — медленно, почти с замиранием.

На секунду я забыла, зачем пришла, кем была, что вообще происходит за пределами этой тишины.

Но красота не спасает — она лишь подсказывает, чего тебе не хватает.

Мысль о Делмаре ворвалась резко, будто сквозняк. До сегодняшнего дня я не задумывалась, что вся моя одежда — чужая. А теперь вдруг захотелось доказать: я — не она.

Пусть и по-детски. Топнуть ногой. Сказать вслух. Начать хотя бы с выбора одежды — чего-то, что будет только моим.

Но даже это оказалось недосягаемым. Всё здесь стоило, наверное, как половина поместья. А сейчас мне нельзя было позволить себе такую роскошь.

Я уже почти вышла, как боковая дверь — та самая, что незаметно терялась в стене своим пудровым оттенком, — тихо скрипнула, и из неё появилась невысокая женщина.

— О, Великий Источник, у меня есть покупательница, а я там внизу копошусь! Проходи, милая, не стесняйся! Вижу, тебя заинтересовали мои юбки. Хочешь примерить все сразу? Если что, то к ним у меня есть нежные блузки!

Невысокая женщина с рыжим пучком на макушке и улыбкой, от которой на душе становилось тепло, застала меня врасплох.

Я даже забыла, куда собиралась.

— Это всё вы шили?

— Конечно, милая! Раньше я была неплохой модисткой в столице. И знаешь что?.. — Она заговорщицки понизила голос, наклонившись чуть ближе.

— Что?

— Столичные модницы до сих пор приезжают сюда, любуются моими работами… но не покупают ни одной. Считают, что закупаться в провинции — зазорно. Боятся, что подружки засмеют.

— Вот глупые курицы! — Вспыхнула от такого лицемерия.

Мастерица рассмеялась, и на щеке у неё появилась милая ямочка. Почти как у меня.

После такого признания стало ещё неудобнее сказать, что я тоже ничего не куплю.

— Простите, что побеспокоила вас. Я просто удивилась этому месту. Никогда раньше не видела такой красоты. Зашла, чтобы посмотреть. Но обещаю: как только у меня всё наладится, приду к вам и обновлю гардероб вашими чудесными нарядами.

— Зови меня Аглая, милая!

— Аглая… Я рада, что нашла ваш магазинчик. А меня зовут Каталина.

— Каталина?.. — Она наклонила голову, как любопытная птичка. — Случайно не та ли ты Каталина, которая наняла на работу половину наших мужчин?

— Та… — Внутренне сжалась, ожидая, что меня сейчас выгонят из этого кукольного домика.

— О, милая! Я так рада с тобой наконец познакомиться! Мои мальчики уже все уши мне прожужжали про тебя!

«Водница такая красивая! Водница такая умная — придумала, как использовать волшебную воду для простого народа! Мам, она такая смелая, что даже рыжий бес ей не перечит!» — Глубоким басом она изобразила мужской восторженный пересказ.

От такой тирады у меня попросту отвисла челюсть. Я и не представляла, как выгляжу в глазах своих работников, но вот узнала.

— Я просто хочу довести дело до конца… и помочь людям, — пробормотала я, опустив взгляд.

Но Аглая вспыхнула ещё сильнее.

— Конечно, милая! Ты перевернула наши представления о водных магах и об аристократах в целом. Так что позволь мне сделать что-нибудь приятное для тебя! Нас свела сама магия — а кто посмеет перечить великой силе?

— М-м-м… — Её восторг немного пугал.

Я нервно сжала холщовую сумку на груди и осторожно потупилась.

— Не бойся! Тебе точно понравится. Твоя одежда, может, и подходит для столицы, но для здешних мест — явно не самая удобная. Так что отбрось сомнения и выбирай себе новые наряды! Всё за счёт заведения! — Торжественно взмахнула она рукой, словно вручая мне весь ассортимент.

Спорить с хозяйкой не захотела. Меня окружили такой теплотой, от которой мое сердце дрогнуло.

Вспомнилась мама и ее смеющийся взгляд. Едва удержалась, чтобы не проклясть судьбу за то, что она так рано сделала меня сиротой.

Наверное, поэтому для меня сейчас так ценно было ощущать эту искреннюю заботу. Решила пока промолчать, но себе пообещала, что однажды отплачу Аглае за эти счастливые мгновения.

Спустя час я нагружала свою кобылку несколькими свертками одежды и обуви. Сама была уже одета в новой блузке цвета топлёного молока с пышными рукавами-фонариками. Рюши по бокам добавляли лёгкости и игривости.

Широкие брюки василькового оттенка струились по моей ноге мягкой тканью, подчёркивая свободу движения. Высокая посадка вытягивала силуэт, красиво контрастируя с объёмным верхом. Сменила потертые сандалии Каталины на мягкие ботиночки до щиколоток с бронзовыми вставками.

Я чувствовала себя настоящей владелицей поместья.

Наряд будто вернул мне уверенность. Улыбнулась, крепко обняв Аглаю. Поймала себя на мысли, что мы обязательно с ней подружимся.

Уже видела нас на веранде с кружкой отвара и долгими разговорами. Таких светлых людей почти не встретишь, и я хотела окружить себя именно ими.

Позже забрала сундук со старыми артефактами из заброшенной башни. Настроение заметно поднялось. Я даже ненадолго забыла о старшем Дельмаре. С работниками шутила и с удовольствием принимала их комплименты.

А потом пришло время заняться делом. Полдня мы вместе с кикиморами пытались направить воду из Источника в каменные чаши, но всё оказалось безрезультатно. Впервые видела, чтобы вода упрямо отказывалась заполнять каждую свободную ёмкость!

Это было досадно, так как в будущем я планирую здесь устроить уютный курорт, где будут лечиться и отдыхать люди.

Да, я действительно хотела, чтобы волшебной водой пользовались не только аристократия и король, но и каждый, кому она нужна.

Светлые мысли уже несли меня в далёкое будущее, и вдруг у самого уха раздалось:

— Ты сегодня сияешь как-то по-особенному!

Я как раз с улыбкой смотрела на плоды своих стараний.

— А ты, как всегда, подкрадываешься, лишь бы напугать?

— Тебя весь день не было… Я уж думал, сбежала или тайно вышла замуж.

— Подумывала сбежать, но вспомнила про недопитый утренний отвар и вернулась.

— Значит, чашка на столе была твоя? Отвар был вкусный. В следующий раз можем позавтракать вместе. Может, тогда и не придётся никуда бежать, — в его голосе прозвучали игривые нотки.

Горячее дыхание скользнуло по шее, обжигая кожу. Сердце рухнуло в пятки. Предательница!

Замерла в предвкушении.

Мечтала прижаться к крепкой, горячей груди и хотя бы на один день перестать думать о завтра. Хотелось быть слабой, беззащитной женщиной в объятиях сильного, непоколебимого мага.

Совершить глупость не дала магия. Быстро вернула в чувства, и за это почти была ей благодарна.

— Каталина… ты сейчас управляешь Источником?! — первыми очнулись помощники и наперегонки кинулись к водоёму.

Пыталась отдышаться от той бури эмоций, что разверзлась внутри. Лишь смотрела, как спокойный ручей потянулся по выдолбленному каналу к котелкам.

Котелки строили уже не первую неделю. И сейчас произошло чудо! Вода вышла из озера под водопадом и стала наполнять ёмкости. Это означало, что Источник почти ожил. Осталось лишь проверить его целебные свойства.

— Я думал, что только Кубок способен удерживать воду Источника… — задумчиво произнёс Данте. — Что же могло случиться, чтобы законы магического мира изменились?

— Выходит, Кубок был лишь одним из способов, — сжала пальцы, чтобы самой не броситься к чуду, сверкая пятками, как кикиморы.

Зелёнушки устроились на краю котелков и заворожённо следили, как вода поднималась всё выше.

— Нет, Кубок был единственным способом переносить воду из Источника, Ката… Наташа! — Данте мягко обхватил мои плечи и развернул к себе.

Лукавая улыбка скользнула по лицу Данте, и в тот миг я почувствовала себя рядом с ним маленькой и слабой. Меня тянуло к нему. Но я поспешила списать это на усталость или настроение и заставила себя говорить ровно.

— Но как тогда ты объяснишь вот это? — кивнула на журчащий ручеёк.

— Ты не просто маг воды, — в его голосе прозвучало восхищение. — Ты маг жизни, Ната. Сделала то, что местные не могли… Ты исцелила его.

Мужчина наклонился ближе, осторожно наблюдая за моей реакцией.

Я вспыхнула. Пальцы подрагивали, пока последние мысли боролись с дурманом по имени Данте.

— Я видел, как по ночам приходила к нему, — продолжил он бархатным голосом. — Разговаривала, наполняла Источник своим светом. Просила, когда другие только приказывали. Строила с надеждой, что однажды магический водопад ответит тем же.

И вот он ответил… моё солнце с запахом персика. Тебе удалось возродить его!

Лёгкий, как касание крыла бабочки, поцелуй коснулся моих губ, заставив замереть.

В следующий миг мой мир перевернулся и разлетелся на осколки. Одного прикосновения его твёрдых, чуть обветренных губ хватило, чтобы душа взлетела в небеса.

Я никогда не знала таких ощущений! И совсем не хотела узнать их сейчас. Моя защита дрогнула, и Данте проник под кожу так, как не сумел бы даже злейший враг. Одним лишь прикосновением губ он задел саму душу, подчинил её и пробудил во мне жажду большего.

Мы оба оказались в плену этого поцелуя. Это отражалось в его зрачках, горело в крепкой хватке пальцев и смешивалось с моим дыханием. Как странно — впервые почувствовать то, чего, казалось, вовсе не существует.

В груди поднялась паника, словно чужой голос прорвался наружу: «Нет, нет! Только не сейчас! Только не здесь, где нет уверенности ни в ком!»

Каждая клетка во мне кричала об остановке. Но мы снова и снова тянулись друг к другу, не отпуская этот поцелуй, не смея даже моргнуть, боясь, что всё растает, как сон.

По щеке скользнула одинокая слеза. Внутренний сердитый голос твердил: «Это лишь из-за внешности. Увидел бы твой безобразный шрам — и никогда не смотрел бы с таким восторгом. Никогда!»

Данте отстранился первым. Его ладонь бережно коснулась моего лица и смахнула слезу.

— Прости… я не хотел, — он покачал головой. — Ты была так близко, и я… подумал, что мы… — мужчина запнулся и откашлялся.

Слышать оправдания после такого поцелуя было невыносимо. Я заставила себя улыбнуться, чтобы разрядить обстановку.

— Да, ты прав… Сейчас момент неподходящий. Думаю, нам стоит забыть об этом и продолжить жить дальше.

— Недоразумение?! — тёмный зарычал, как зверь, загнанный в угол.

В одно мгновение в его взгляде не осталось и следа той нежности, что жила там секунду назад.

— Мне нужно работать, — выдохнула я.

— Зайди ко мне, когда закончишь, — в его голосе снова прозвучала холодная отстранённость. — Есть новости о твоём бывшем… ректоре. И ещё поговорим о помощнике. Его, кажется, зовут Гор.

Я не смогла выдавить ни слова, только кивнула и почти бегом спустилась вниз, к нашим будущим лечебным ваннам. Убегала не от Данте — от самой себя.

Крупные гребки рассекали гладь озера под водопадом. Я плыла, стараясь сосредоточиться на ритме движения и прохладной воде, но мысли упрямо возвращались к сказанному днем.

«Я её стыдился... Но, глядя на тебя, понимаю: кровь не водица. Ты такая же. Хоть вы с бабкой и отвергаете этого. Она вечно грезила о справедливости, мечтала о мире, где все равны, а магия — достояние каждого. Какая же ты наивная овечка… Даже свою семью не знаешь!»

Ядовитые слова накатывали, словно шторм, захлёстывая сознание и рождая новые догадки. Несмотря на то, что мерзкий Дельмар хотел меня задеть и заставить плясать под свою дудку. В его словах было слишком много интересного, чтобы отмахнуться.

Я поплыла к водопаду, надеясь смыть его голос вместе с лишними мыслями. За последние недели он преобразился. Выдохнула и подставила лицо под ледяные брызги.

Рядом со мной пронеслись кикиморы, плескаясь и резвясь под лунным светом. Их смех звенел так ярко, что заглушал грохот водопада. Мне нравится и немного завидно, как они умеют радоваться жизни. Не каждый человек умеет жить так, как моя нечисть.

Легко улыбнулась старшенькой из них. Она как раз поравнялась со мной и спросила:

— Слушай, водница, а хочешь, завтра пойдём вместе в город?

— Зачем вам отправляться в город? — я заинтересованно посмотрела на озорницу. — На вас и тут косо смотрят, сторонятся… А ты хочешь ещё и в город идти.

По её лукавому взгляду я сразу поняла: что-то замышляет. И не ошиблась.

— Будем тебя защищать! — хором воскликнули они. — Сегодня ты ушла такая добрая, а вернулась хмурая, как тучка.

— Неправда! — возмутилась.

— Правда! — хором возразили они. — Иначе не плавала бы с нами под новолунием, а пошла к своему тёмному. Думаешь, мы не слышали, как он звал тебя вечером?

Они захихикали и добавили:

— Но ты ведь здесь, с нами! Скажешь, что мы врём и ты не ищешь утешения, приходя сюда ночами?

— Ага! — поддакнули другие. — Ты всегда приходишь к Источнику, когда грустишь.

От их внимательности у меня загорелись щёки.

— Какие вы у меня наблюдательные и сообразительные! — похвалила я своих заклятых подружек, но не удержалась от шпильки:

— Жаль только, что клептоманией страдаете!

— Это тебе жаль, а нам хорошо! — хихикнули они и, сделав кувырок в воздухе, блеснули новыми бусами.

Я тут же подумала, что завтра Тиссара снова не досчитается своих вещей. Ну да, это будут её заботы. Главное — к моим пожиткам зелёнушки больше не приближаются.

Рассмеялась от души! Кому что, а моим кикиморам лишь бы о нарядах заботиться.

— Нет, девочки, не нужно меня в город сопровождать. Я сама справлюсь. Местным и так за последнее время досталось слишком много потрясений, давайте хоть раз пощадим их чувства.

— Хорошо… — с сомнением протянула старшая. — Тогда чем мы можем помочь? Конечно, не бесплатно…

— Ещё бы! — хмыкнула я. — Тогда покажите, как работает связь мага воды и его фамильяра. Сможете?

Я была готова на многое, только не идти к Данте. Боюсь, что опять поддамся его притяжению. С кикиморами всяко лучше, чем подставить свое сердце под ботинок молчаливого Хранителя.

Зелёнушки явно воодушевились моей просьбой, вот только непонятно — задумали они очередную пакость или в правду хотят помочь?

— Сёстры, в круг! — прозвучала команда.

Зелёнушки сомкнули руки и, плавно двигаясь, начали петь. Их пение успокаивало и завораживало. Водяные брызги взлетали в воздух, отражая холодное сияние луны. Постепенно безобидный танец под тихую песнь обернулся ритуалом.

Лунный свет смешался с зелёным сиянием, исходящим от самих кикимор. Их пение становилось громче, и вода вокруг пошла кругами.

Поверхность озера задрожала, будто его что-то тянуло вверх — и меня вместе с ним.

— Связь, — сказала старшая. — Хотела увидеть её, водница? Тогда смотри.

Я поднялась ввысь, как будто меня вели невидимые руки. И странное дело — страха не было. Наоборот, дыхание перехватило, кровь в жилах запульсировала новой силой. Восторг смешался с трепетом и лёгкой тенью страха. На губах заиграла счастливая улыбка.

Внизу остались тревоги завтрашнего дня, сомнения в себе и своей семье. Вместо этого отдалась ритуалу.

Сквозь шум воды прорезался голос:

— Добро пожаловать, дитя! Мы — Голос всех стихий. Мы — сила. Мы — магия.

Я вглядывалась в голубовато-бирюзовую воронку, пытаясь увидеть лица говорящих. В мыслях вспыхивали образы девичьих фигур в белых сорочках, с волосами, ниспадающими до пят. Но вода упрямо хранила тайну.

— Мы слышим твои переживания, дитя, — сказал голос. — Мы видим всё, что ты совершила ради одного из наших творений…

— Источник? Он — ваше творение?! — во мне вспыхнуло детское любопытство.

В ответ раздался смех, похожий на перезвон колокольчиков. Я невольно смутилась — казалось, невидимые собеседники видят всё, даже мои чувства.

— В благодарность мы позволим тебе задать три вопроса. И на каждый получишь ответ.

Я едва не спросила, дадут ли они ответ и о людях из других миров, но в последний миг остановилась. Вдруг это засчитают как первый вопрос?

Снова раздался лёгкий смех — значит, подслушали каждую мысль. Ну это совсем нечестно!

— Не сердись, дитя, — ответили они. — Ваши мысли для нас как глоток свежего воздуха: простые и искренние. Но так и быть, этот вопрос мы не засчитаем. И да, мы видим всю правду во всех мирах.

А вот это уже звучало куда интереснее! Я мысленно потерла ладоши и задумалась.

С того памятного вечера прошло три недели — срок, за который я почти расшифровала полученные ответы. Конечно, не без труда, но всё же мне удалось уложить это в голове. Мне понадобилось время, чтобы всё осмыслить.

Наверное, поэтому я зареклась купаться в Источнике по ночам. Казалось, ещё одно откровение — и взорвусь.

По ночам стала задумываться, почему никто не предупреждает, что у человеческого разума есть предел выносливости к истине? Почему ни в одном из миров не выдают предостережений вроде: «Осторожно, правда! Ваше сердце после этого может долго кровоточить!»

Особенно тяжело было принять правду о семье. Ещё труднее — смириться с тем, что Дельмар оказался прав. Во всём. Я не знала, кто моя настоящая семья, а весть о том, что Каталина — моя троюродная тётя, стала ударом, выбившим почву из-под ног и преследовавшим меня ночными кошмарами.

Даже мои зелёнушки не могли вызвать улыбку. Но я заставила себя идти дальше и довести дело до конца. Жизнь текла своим ходом, работа завершалась. К исходу тёплого сезона, прямо перед первым листопадом, термальные ванны были полностью готовы и ждали первых посетителей.

Расплатившись с работниками, я осталась почти без средств. Казалось бы, пора начать зарабатывать собственным трудом и магией. Но что-то удерживало меня от этого шага.

Прежде всего, всё упиралось в состояние Гора. Лекарь так и не сумел найти мага земли, а ведь именно на этом держался наш план. Нужно было разыскать такого человека, притащить его в наше захолустье и уже здесь попробовать хоть что-то предпринять. У меня была исцеляющая вода, а у него должны были быть знания и силы, чтобы создать артефакт.

Но со стихийниками всё всегда сложнее: вода могла подлатать обычного человека, но не их.

Из древних фолиантов, доверенных мне таинственным библиотекарем, я узнала: у магов стихий есть нечто вроде «магической аллергии» на чужие элементы. Франсуа Буво предупреждал — Гора нельзя лечить так, как остальных. Пока его сила земли не пробудилась до конца, трудно предугадать, станет ли вода спасением или смертельным ядом.

И потому, когда сегодня лекарь вызвал меня в кабинет, я уже знала: лёгким этот разговор не будет.

— Опасно? — стиснула кулаки, с трудом сдерживая злость.

Лекарь, конечно, не был виноват, но кто любит гонцов с дурными вестями?

— Эм-м… да. Видите ли, леди Каталина, политика и указ короля делают людей осторожнее. Да и Хранители рядом пугают любого стихийника.

Удивлённо вскинула брови:

— Почему присутствие Данте может тревожить магов?

— Леди Каталина, вам, видимо, этого не понять, — усмехнулся Буво. — Но поверьте опыту: века рядом с Хранителем научили нас осторожности. Стихийники слишком хорошо помнят его гнев, стоит лишь источнику оказаться под угрозой.

После этих слов лекарь резко отвернулся к своим книгам, словно они внезапно оказались куда важнее нашего разговора.

Мне хотелось спасти Гора, но я никак не могла понять, к чему ведёт Буво и зачем говорит намёками. Терпеть не могла недосказанность — она всегда загоняла меня в тупик.

Холодно перебила его:

— Господин Буво, хватит кружить вокруг да около. Что именно вы намекаете на особое отношение Хранителя ко мне? И почему маги больше не решаются приехать в наш город?

— Леди Каталина, я всего лишь…

Он осёкся. Замер с приоткрытым ртом и уставился мне за спину.

— Любой маг, который повредит хотя бы одному источнику, понесёт наказание, — раздался голос. — Дар Хранителя в том, что он видит тень злого умысла в душе стихийника. Или страх перед содеянным. Поэтому не каждый осмеливается встретиться со мной взглядом, а тем более — отдать себя на суд.

Его голос стал жёстче:

— Лекарь ещё удивляется, почему одна из рода Дельмар до сих пор рядом со мной… Ведь я давно держу ваш род под надзором за то, что сделал твой предок.

Я обернулась — и застыла. Даже не заметила, когда в наш разговор вмешался свидетель.

— Хранитель! Я не слышал вашего стука! — Буво поспешно начал убирать со стола и ставить воду на огонь. Но то ли дар был слишком слаб, то ли руки дрожали от страха — ничего не выходило.

Данте заговорил, не отводя от меня тёмного взгляда.

— Не утруждайся, — остановил он Буво жестом.

А потом обратился ко мне, и его тон резко изменился. В голосе звенела ярость, за которой пряталась непонятная мне боль:

— Ната! Скажи, когда ты перестанешь обращаться за помощью к кому угодно, только не ко мне? Когда прямо признаешь, что тебе угрожают?

Он скрестил руки на груди и продолжил:

— Чем я так провинился перед тобой, что ты даже не хочешь идти мне навстречу? Разве я не появлялся каждый раз, когда ты позволяла? Разве не стараюсь уважать твоё желание всё решать самой?

Мужчина шагнул ближе и наклонился так, что наши глаза встретились на одном уровне. Его дыхание скользнуло по щеке, лёгкое, словно прикосновение крыльев бабочки. Я увидела, как дрогнули его ноздри, а зрачки расширились, поглощая цвет радужки.

В памяти всплыл наш последний разговор… Его слова: «Моё солнце с запахом персика». Тогда я не придала значения, а сейчас они обожгли изнутри. В груди запекло, стало трудно дышать.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь! — выдохнула я, сдавленная эмоциями. — Что я опять сделала не так? Почему ты всё время накидываешься на меня и требуешь впустить тебя в свою жизнь?

— Что ты сделала не так? — он чуть наклонил голову, будто размышляя. — Может, то, что упрямишься и предпочитаешь молча страдать, вместо того чтобы позволить мне всё решить?

— Ты не обязан решать мои проблемы! — я отвела взгляд.

Он мягко поднял мне подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Почему?

— Потому что мы чужие, и… я тебе не нравлюсь. Всё это лишь твоя обязанность Хранителя — быть рядом и следить за мной… — боже, как неприятно было произносить это вслух!

— Разве? За всё то время, что мы провели вместе, ты поняла только это, моё персиковое солнце?

— А что я должна понять? — под его пальцами горела кожа, а самой хотелось вырваться и снова убежать от этого странного разговора.

— Что ты не она… и никогда ею не станешь. Что ты — моя. И сколько бы ни бежала, я всё равно буду рядом. Что я… — он не договорил, выпрямился и тяжело вздохнул. — Что тебе не стоит делать всё одной.

Слова Данте оседали во мне тяжёлым камнем. Тело сотрясала дрожь. Никогда не думала, что могу испытать такое рядом с мужчиной. Я подняла глаза и посмотрела на него прямо — без страха и без вопроса: почему я?

Это опьяняло сильнее вина. В его взгляде переплелись нежность и жадность, открывая мир мужчины, о котором я давно запретила себе мечтать. Я задержала дыхание — то ли боялась утонуть в этом океане, то ли впитывала каждое мгновение, как сухая земля впитывает дождь.

Я не верила в любовь с первого взгляда. Сказки об этом с детства казались пустыми. Но сейчас всплывали в памяти наши «случайные встречи»: лес, разбойники, его защита. Приняв моё молчание за отказ, он продолжил:

— С тобой я становлюсь другим. Потому что боюсь отпугнуть тебя. Боюсь разочаровать. Боюсь снова наткнуться на равнодушие. — Скажи… когда ждать оттепели в твоей душе?

Хотела ответить, что оттепель уже настала. Но не успела. Нас прервали самым грубым образом.

Послышались шаги и знакомый голос. В повисшей тишине это прозвучало особенно раздражающе.

Я отстранилась от тёмного и поспешно надела холодную маску безразличия. Буво, всё это время старающийся дышать через раз, поднялся из кресла-качалки и украдкой смахнул слезу.

Нас обоих заинтересовал шум за дверью.

— У вас что, сегодня день открытых дверей? — спросила лекаря.

— До вас было тихо! — огрызнулся Буво. — Леди Каталина, я вас уважаю, но впредь прошу навещать меня реже. Моё сердце уже не выдерживает такого темпа жизни. Да и вообще, стоит вам появиться — и все вокруг оживляются, обязательно что-то случается.

Если честно, говорил он неубедительно.

— Признавайтесь, Буво! Раньше вам было скучно, и на самом деле вы рады моим визитам! — я подмигнула мужчине и поспешила за Данте.

— Конечно, не думаю… А стоило бы! — донеслось, когда я уже вышла.

— Ничего, выпьете успокоительных капель — и пройдёт! — не осталась я в долгу.

Звук доносился из палаты моего друга.

— Кто там? — я заволновалась и рванулась вперёд, но Данте перехватил меня и прижал к груди.

— Постой! Я должен был предупредить тебя, но… отвлекся на ваш разговор.

— О чем предупредить, Данте? Кто там? — похолодела от страха за Гора.

— Я позвал того, кто поможет твоему другу. Больше не могу смотреть на твои терзания, Ната! Решил, что твое безразличие я смогу вынести, но не тот факт, что ты как будто живёшь ради других…

Мужчина наконец отпустил меня, позволив войти в палату. Мой друг едва напоминал себя прежнего — сильного, уверенного юношу.

Желудок скрутило острым чувством вины. Я с трудом удержалась, чтобы не упасть на колени перед узкой кроватью, застеленной белой хрустящей простынёй. Я нарушила обещание, данное его матери, что позабочусь о парне!

В палате стояла тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом пола и слабым запахом трав, тянувшимся из чаши на тумбочке. Свет из маленького окна падал бледным прямоугольником, подчеркивая его состояние.

Я сглотнула подступившие слёзы и всё же подошла к нему. Кончиками пальцев коснулась прохладного лба.

На низенькой скамейке сидела сестра Данте. Вот кого он решил привести к моему другу, вот на кого возлагал надежды! Меня охватила дурнота.

Тиссара сделала вид, что не замечает меня. Словно несметное богатство она держала в тонких пальцах венок из сухоцветов. Не обращая внимания на нас, девушка закрыла глаза и тихо начала распевать песню на незнакомом языке. Звуки прокатились по комнате, погружая всё в приятную дрожь, от которой тоже хотелось закрыть глаза и довериться этому умиротворяющему ритму.

— За это ты останешься мне должен, брат! — высокомерно произнесла она, когда песня стихла, и водрузила венок на голову Гора.

Её поступок ошеломил меня. Неужели они решили издеваться над бедным парнем? Что это за странные игры с сухоцветами?

Возмущение и злость затопили разум.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, словно рассерженная кошка.

— Делаю брату одолжение! Или ты против спасения этого бедняги? — Тиссара даже не удостоила меня взглядом.

Девушка махнула лекарю, призывая его поближе.

— Принеси усилители — не ту разбавленную бурду, которой ты поишь своих пациентов, а сделанную по рецепту королевского лекаря!

— Госпожа! Я даже не знаю, о чём вы… — у Буво забегали глаза.

— Перестань! Со мной это не сработает!

Девушка растёрла ладони над грудью Гора. Сегодня она выглядела непривычно. Куда-то исчезли пышные юбки, кукольные бантики и надменность на лице. Тиссара больше не походила на капризного подростка — передо мной стояла женщина, знающая себе цену и при этом не нуждающаяся в чужом одобрении.

— Не стой столбом, лекарь! Принеси то, что велела моя сестра! — голос Данте разорвал оцепенение. Он обернулся к ней:

— Думаешь, это поможет?

— Посмотрим… — задумчиво ответила Тиссара, обводя нас взглядом. — Ты ведь сам говорил: водница ищет мага земли с сильным даром. Даже показал схему будущего амулета. Я и сделала этот амулет по твоему эскизу! Если это не поможет, то даже не знаю…

С каждым её словом я всё больше терялась.

— Я использую свои силы для этого простака, но за это ты выполнишь мою просьбу!

— Тиссара, не будь ребёнком! — холодно осадил её Данте. — Я ведь знаю, что и тебе нравится бывать вдали от двора. Здесь всё настоящее, без блеска и фальши. Дай себе время…

— Дурак… — бросила она тёмному и сосредоточилась на своём.

Мне стало не по себе от их разговора. Почувствовала себя, словно на ладони. Решения, которые я с трудом находила, Данте давались куда легче. Будто он — умудрённый жизнью старец, а я всего лишь ребёнок, топающий ногами и кричащий о своей независимости. Отчасти так и было…

Я осторожно подошла к другу. Как же хотелось, чтобы он поскорее оправился и смог исполнить свою заветную мечту — стать сильным магом земли.

Сзади приблизился Данте, положил тёплую ладонь мне на плечо и мягко сжал.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. Тиссара, конечно, не подарок, но она уже проходила через это.

— Что? Ей удавалось исцелить мага от неизвестного яда?

Данте молча кивнул.

Я проследила за его взглядом: он смотрел на сестру с гордостью и печалью. Непривычно было видеть в его глазах что-то иное, кроме холода или вспышек ярости. Странная у них семья… Хотя у меня самой теперь и вовсе её нет.

Казалось, они держатся рядом лишь по привычке, хотя каждый втайне мечтает о простой жизни.

— Откуда ты знаешь о моих планах и о том, кого я искала? — я повернула голову, пытаясь уловить выражение его лица.

— Тени, — тихо ответил Данте с лёгкой усмешкой. — Они могут быть повсюду сразу. Через них я способен за день обойти весь мир… даже не выходя из дома.

— Значит, ты следил за мной? — раздражённо поджала губы, понимая, что он и не собирается скрывать признание.

— Я охранял тебя, — он наклонился ближе и коснулся кончика моего носа лёгким поцелуем.

Я не успела возмутиться — ноги подкосились. А когда пришла в себя, поразилась уже другому.

Тиссара оживила цветы в венке. Сделав несколько плавных движений руками, она вызвала дрожь в теле Гора. Под кожей проступили чёрные жилы, в которых зашевелилось нечто живое.

— Пора, — хрипло произнесла Тиссара.

Я с ужасом смотрела, как ещё недавно яркий, разноцветный венок стремительно темнел. Густая смола стекала на кожу больного и впитывалась в лепестки. Значит, венок и был артефактом? Я и представить не могла, что маг земли способен подчинять себе саму флору.

В палате запахло гнилью, словно мы оказались на дне болота, затерянного в заброшенном лесу. Чёрная муть кипела и жадно цеплялась за тело Гора, не желая отпускать. Это была скверна яда. Если бы не его жертва в схватке с ректором, сейчас на его месте была бы я.

Я машинально подняла водяной щит, собираясь защитить друга, но меня оттолкнули в сторону.

Тени сорвались с рук Данте — щупальца схватили венок и унесли его к окну. Брат с сестрой двигались так слаженно, будто подобное им было привычно. Но почему же они не вмешались раньше? Я задала вопрос вслух:

— Почему именно сейчас? — хрипло произнесла я, когда чёрная муть рассеялась. — До этого вы оставались глухи к чужим страданиям. Так почему сегодня решили нам помочь?

— Потому что подробности я узнал совсем недавно. Да и Тиссаре нужно было время, — спокойно ответил Данте. — Венок сплёл маг-универсал, учитывая яд, которым был отравлен твой друг, Ната. Это я вытряс у твоего бывшего ректора. А нужные травы нам с Тиссарой пришлось искать долго. Они появились у озера после того, как ты окончательно исцелила источник. Но сейчас тебе лучше сосредоточиться на своем друге и не теряться в догадках и подозрениях. — Он кивнул на Гора, который зашевелился.

Так, значит, всё это время мы двигались к одной цели — только не договариваясь? В груди вспыхнула теплая искра благодарности. Мне захотелось прижать их к себе и благодарить без конца.

Но вместо этого я поспешила к Тиссаре. Вопреки колючему характеру она сегодня сделала нечто фантастическое!

Под пушистыми ресницами таились тени магического истощения — такие я не раз видела у себя в зеркале по утрам. Губы побелели, и хрупкое тело едва не упало навзничь.

— Ты ослабла. Сначала нужно отдохнуть.

Я позволила магии жизни коснуться её тонких пальцев, просканировать состояние. Сердце и правда билось плохо, хотя она продолжала огрызаться на всех вокруг.

За несколько минут удалось устроить ещё одну койку в палате Гора. Там я и провела глубокую ночь, метаясь то к одному, то к другому. Так и заснула на стуле между двумя кроватями.

Они оба были слабы, но не в опасности. Хотя, по словам Буво, впереди Гора ждали тяжёлые дни: чтобы восстановить мага земли и мага-универсала — сестру Данте — придётся сварить не одно ведро тоника.

И всё же, несмотря на охи и вздохи, я понимала: мужчине хотелось быть полезным. Его глаза горели ярче звёзд на небе.

Шум воды проникал в приоткрытое окно спальни. Деревянная створка поскрипывала, медленно покачиваясь от каждого порыва утреннего бриза. Кровать посреди комнаты напоминала поле боя, а в её центре, словно повелитель хаоса, спал мужчина. Широкая спина могла бы вызвать зависть и восхищение во всём мире четырёх стихий — но хозяину этой спины было безразлично чужое мнение.

Даже во сне по сжатым кулакам было видно: его мучили кошмары или тяжёлые мысли. Но сейчас это не имело значения. Предмет его тревог уже с утра раздавала приказы — властно и уверенно, будто воительница, восседающая на коне. С самого рассвета жизнь в особняке водников Дельмарис кипела.

Разумеется, не всем её распоряжения приходились по вкусу. Но юную магичку это мало заботило. Жажда быть полезной, наконец увидеть плоды своих стараний пересиливала недовольство окружающих. Для девушки, которую мир считал лишней и ненужной, важнее всего было почувствовать: теперь она нужна. Теперь её слушают.

Свежий ветер принёс обрывки фраз рабочих:

— Домики из дерева? Да где она такого набралась?! — возмущался один из братьев.

— Говорит, что так гости будут ближе к природе, и магия подействует быстрее, — хохотнул собеседник.

— Чушь какая! — скривился поджарый мужик и неохотно потащился вниз по склону, к Источнику.

За последние недели поместье изменилось до неузнаваемости. У водницы появились первые деньги, и жители городка затаили дыхание: все боялись, что она исчезнет так же внезапно, как утренний туман. Но вместо этого девушка развернула такую бурную деятельность, что местному столяру пришлось созвать всех дальних родственников из соседних поселений.

Медленно, но верно жизнь оживала. Городок словно просыпался от векового сна: открывались лавки, в воздухе витало ощущение перемен. Даже первый этаж заброшенного дома переоборудовали под постоялый двор для новых работников. Глядишь, и скоро вспомнят о библиотеке… а может, и о храме. Всё возможно.

— Не там ставишь! Ты разве не видишь, как солнце уходит за домом? Все окна должны выходить на восход, а не куда попало! — снова раздался командный голос Каталины.

Две кикиморы-хохотушки вбежали в дом, на бегу пожелали слуге доброго утра и показали язык её внучке. На пару секунд особняк погрузился в тишину, а затем снизу раздался оглушительный грохот.

Мужчину разбудил именно этот шум. Казалось, он только прикрыл веки, а солнце уже воинственно пробивалось в комнату, игриво прыгая между ресниц. Данте недовольно рыкнул и натянул подушку на голову, всё ещё надеясь хоть немного отоспаться после нескольких бессонных ночей.

Но дом снова содрогнулся — гул прокатился откуда-то из глубины, будто сама стихия решила напомнить о себе.

Плавным движением Данте перешёл в боевую стойку. Все мышцы напряглись, заиграли под кожей, будто отлитые из бронзы. Свободные серые штаны опасно сползли до пояса, недвусмысленно намекая, что секунду назад хозяин явно не собирался показываться миру.

Он был готов встретить врага, несмотря на усталость, но знакомый голос заставил его остановиться. Не хотелось пугать персиковое солнце — ту, что и без того держала его на расстоянии вытянутой руки.

— Девочки! Что случилось?! Почему взорвался кабинет?! — удивлённый крик Каталины прорезал какофонию грохота и визга.

Данте вздрогнул. Сузил глаза и, стараясь не шуметь, начал спускаться вниз. Непрозрачный дым уже стелился по первому этажу, медленно поднимаясь вверх.

Рука мужчины описала замысловатый пас, и в ту же секунду его ладони обхватили острые клинки, сотканные из тьмы.

«Кто-то напал на дом? Или снова ищут неприятности?» — мелькнула мысль.

Желание защитить своё персиковое солнце мгновенно вытеснило все эмоции. В этот миг Данте снова стал тем, кем его выдрессировали быть — Хранителем.

Тем самым, кого некогда обучали отцы и короли: защитником на службе у трона. Тем, кто умеет убивать без сожаления.

Тем, кто так и не научился любить.

Повинуясь той самой тьме, что текла по венам вместо крови, Данте действовал привычно. И нельзя сказать, что это не доставляло ему удовольствия. Когда он отпускал контроль, то переставал походить на человека. Вены наполнялись чёрной магией, кожа покрывалась узорами, по которым струилась сила. В глазах застывал вечный холод — безжалостный и бездушный, напрочь убивающий надежду на милосердие.

Он был прекрасен в своей смертельной красоте. Говорили, что хищный лик Хранителя навсегда застывал в зрачках тех, кому не повезло увидеть его в бою.

Может, так и было. Данте не знал наверняка — ведь до встречи с иномирянкой он никогда не оборачивался.

Тем страннее было теперь выпускать силу с оглядкой. Мужчина не хотел навредить белокурой красавице, но и стоять в стороне больше не мог.

Резкими движениями Данте прорезал густой туман, будто хрупкое полотно. Он быстро добрался до центра разрушения и заслонил ошарашенную Каталину собой.

Каждый раз, когда он пытался выпустить больше тьмы, чтобы рассеять смог, происходило нечто странное. Невидимая сила давила на плечи, заставляя мышцы вздуваться, а ноги — упираться в пол с ещё большим напряжением.

— Что произошло?! — голос Данте прозвучал глухо, будто из глубины. — Кто напал? Почему ты ещё здесь? Почему не выпустила магию? Ждала, пока очередной ректор проткнёт тебя своим кинжалом?!

Раздражение и тревога за Каталину вырывались злостью и резкими словами. Он и правда не понимал, что творится: комната больше не была похожа на комнату — в центре пола пульсировало нечто голубое, напоминающее шар размером с карету.

А сама Каталина… вместо того чтобы спрятаться за его спиной, она смеялась и кружилась вокруг этого шара, будто заколдованная.

— На нас никто не нападал, Данте! — крикнула она, не отрывая взгляда. — Разве ты не видишь, что происходит?

Он покачал головой в смятении. Как это, «никто не нападал»? Неужели она не чувствует, как бешено бурлит сила? Более того, казалось, голубое свечение вытягивает из него саму тьму. Мышцы дрожали от невыносимого напряжения. Он ещё никогда не испытывал ничего подобного.

Если бы он был склонен к романтике, то сказал бы, что дом пытается изгнать его. Чушь.

— Сейчас же отойди от сферы! — резко приказал он. — Я попробую укрыть её своей магией. Не знаю, что это, но выглядит враждебно. Может, очередные проделки твоих знакомых, а может — аномалия после восстановления Источника…

Он хотел добавить ещё что-то, но Каталина перебила:

— Тут нет ничего опасного! Смотри!

И прежде чем он успел остановить её, она коснулась ладонью сферы.

Раздался гулкий треск — и в следующий миг неведомая сила подхватила Данте, швырнув его прочь. Он вылетел из холла, с грохотом приземлившись прямо у подножия Источника.

Что за…?

Покачиваясь, Данте встал на ноги. Выплюнул тёмно-алый сгусток и неторопливо повёл головой, вправляя шейные позвонки. От силы удара вокруг образовался небольшой кратер.

На его месте обыкновенный человек сейчас бы лежал как безвольная тряпичная кукла, не ведающая ни боли, ни страха. Но смерть к тёмному магу забыла дорогу давным-давно. Что ж, возможно, так даже лучше: глядишь, ещё успеет понять, каково это — быть любимым.

— Каталина, — надрывно закричал, когда окончательно пришёл в себя.

Мужчина лихорадочно пытался понять, что произошло. Вправляя запястье, мысленно приказал тьме вернуться к месту взрыва. Магия откликнулась — неохотно, однако, подчинилась.

Что это было? Какая сила сумела швырнуть тёмного мага, как тростинку? Когда он был ребёнком, отец вселил в него сотни душ завоевателей и кровавых полководцев. Данте сумел их укротить — со временем они стали просто тенями, беспрекословно слушающимися его воли.

Но сегодня даже они отступили перед светлыми силами, поселившимися в доме.

Он мысленно вернулся в холл, перематывая в памяти каждую мелочь за миг до того, как его швырнуло наружу. Пахло свежестью, в воздухе искрилась светлая магия. И всё же там было ещё нечто — крошечная деталь, ускользнувшая от внимания, пока он думал только о своём «персиковом солнце».

Данте прибавил шагу. Шум на стройке вздулся и тут же отхлынул — рабочие что-то крикнули, но он лишь отмахнулся, не замедляя хода. «Не их дело, чем заняты маги», — машинально буркнул про себя… и тут же поморщился: «Каталине такое бы не понравилось. Ладно, извиняться потом — сейчас важно другое».

Мысль о ней цепко держала внимание: «Она ещё молода и не видит, сколько вокруг охотников до чужой магии…» И в этот момент щёлкнуло — кикиморы. Они ведь не просто топтались рядом. Они подпитывали сферу, как положено фамильярам воды: подхватывали процесс и тянули его дальше, слой за слоем. Если они не испугались и не пострадали, значит, речь не о нападении.

С этим осознанием всплыла забытая деталь: стены усадьбы таяли, будто воск на солнце, а воздух пах свежестью и чистой силой. Такое Данте встречал только в старых трактатах о всплесках светлой стихии — видеть своими глазами не доводилось. «Выходит, это был именно всплеск, а не удар, и если он безвреден для водных фамильяров… — Мысль закончилась последним недостающим звеном:

— …То и с Каталиной всё в порядке».

Надежда тихо кольнула в груди и выровняла дыхание. Он ускорился ещё — уже не от тревоги, а чтобы поскорее убедиться в собственном выводе.

Данте вдруг заметил: его тени не проходили внутрь. И сам дом… уже был другим.

Перед ним высился не полуразрушенный особняк, а живое, ухоженное жилище: два этажа, светлые окна, а на востоке — башенка с флюгером, лениво покачивающимся на ветру.

Стиснув зубы, он переключился на зрение духов — больно, но иначе никак: нужно убедиться самому. Мир вспыхнул мягким сиянием, будто откликнулся на зов Каталины.

— Девочка моя… — выдохнул он. — Впервые вижу, чтобы сам мир благоволил магу. Но ты, солнце, совершила невозможное: достучалась до небес — и они ответили.

Улыбка вышла усталой, с привкусом несбыточной мечты. Он знал: после этого Каталина вряд ли захочет иметь с ним дело. В самом деле, кто он — и кто она?

Тряхнув головой, Данте решился на то, чего не делал много лет: разрезал полотно мира и шагнул в объятия теней.

С тихим хлопком тьма сомкнулась за ним. Он так и не заметил злого, настороженного взгляда ещё одного свидетеля чуда.

Свидетельницей оказалась она. Кто бы подумал, что кроме леди Каталины кто-то ещё осмелится щеголять по-мужски в брюках и кепке? Город привык: магичка живёт сама по себе, ни с кем не считается и одевается по какой-то дикой моде. Но теперь, здесь и сейчас, объявилась ещё одна леди — тоже в мужском наряде.

Пока мужчины, ворча и ругаясь, возвращались к работе, «один из них» ловко ускользнул. Уже за углом дома беглец сорвал кепку — и оказалось, что это молодая женщина. На вид лет двадцати пяти; бежала так, будто спасалась от самой смерти. Копна пшеничных волос рассыпалась по спине, но она не оглядывалась: нужно было успеть раньше, чем поползут слухи.

Минут через тридцать в тёмном кабинете градоначальника раздался визгливый, до боли знакомый голос — истинная Каталина кипела от злости. С отвращением стянула с себя мужскую жилетку, швырнула в угол и, сверкая глазами, выпалила:

— Я больше так не могу! Что она сделала с особняком? Я даже войти не смогла! Представляешь, папенька? Она всё испортила!

— Что ты пытаешься мне сказать, дочь? — голос Дельмариса прозвучал как падающий лёд.

Он подался вперёд, как хищник перед прыжком, и негромко, отчётливо произнёс:

— На рассвете мы должны передать шкатулку с древними амулетами одному человеку. Иначе нас упекут в каменный мешок — надолго. Ты меня поняла?

— Но… но я не виновата! Это всё та су…

— Каталина! — он резко перебил её и вскочил из-за стола. — Этот спектакль затянулся. Ты должна была выведать её секрет, перехватить управление поместьем и Источником. А вместо этого ты ежедневно ноешь! Не кажется ли тебе, дорогая, что твоя двоюродная сестра и усерднее, и одарённее тебя?

Щёки девушки вспыхнули от обиды. В глазах полыхнули злость и ненависть; миловидная аристократка в одно мгновение превратилась в злобную мегеру.

Из угла комнаты за сценой, затаившись, наблюдал вечно спящий градоначальник. Его громкий храп уже давно стих, но ни Каталина, ни её отец не заметили лишних ушей.

С круглыми от изумления глазами чиновник впитывал каждое слово. Он не то чтобы жаловал магичку из поместья у Источника, но и такие подлости ему были не по вкусу.

С какой стати его кабинет превратился в штаб заговорщиков?

Он старался не дышать и ждал, когда они уберутся. Потом — пойдёт и всё расскажет. Вопрос лишь в том, кому, чтобы его не заподозрили в соучастии?

Задумался так, что прозевал момент ухода Дельмарисов. Спохватился уже при полной луне: выскочил на улицу и стал оглядываться.

«Вот бы найти Хранителя… Он куда могущественнее всяких стихийников. Только как его сыскать?» — мрачно подумал градоначальник.

Улицы пустели: горожане зажигали лампы и расходились по домам. Стройка у Источника занимала почти всех, но одного жителя волновало совсем иное.

Невысокий градоначальник прищурился, вытянул шею, как любопытная курица, и вгляделся в фигуру спешащего человека.

Он радостно крякнул, узнав по торопливой походке лекаря Буво, и вприпрыжку поспешил его догнать.

Слово за слово — и вот они уже мнутся перед Тиссарой, смущённые, словно два жениха.

— И зачем вам мой брат? — недовольно прищурилась она. — Чем таким важным вы располагаете, чтобы тревожить Хранителя?

— Леди… кхм. Мне, конечно, неловко вас беспокоить, но я не знаю, как иначе до него добраться, — промямлил градоначальник.

— У Каталины Дельмарис в особняке поискать не пробовали? — хмыкнула Тиссара, вспоминая, как несколько дней назад Данте обходил дом и собирал опасные безделушки, о которые его возлюбленная могла порезаться в запале своей деятельности.

— В том-то и моя тревога, — шумно сглотнул и добавил:

— Я не уверен, что та, кого мы все зовём Каталиной Дельмарис, — подлинная.

К рассвету Тиссара разыскала брата и пересказала всё услышанное. А утром ей самой пришлось столкнуться с лжеКаталиной.

С утра я отнесла лекарю новую партию заражённых артефактов и заодно заглянула к Гору. Так хотелось рассказать, как преобразился наш дом — настоящее чудо. Но Гор, нахмурившись, колдовал над глиняным горшком, пытаясь разбудить крошечный росток, и не сразу меня заметил.

Интересно кто принёс ему этот цветок и, главное, кто научил так с ним обращаться?

Вид полулежащего парня на белых простынях, с дрожащими пальцами над крохотным горшком, больно кольнул сердце. Я слишком ярко вспомнила, как он сюда попал, и прикусила щёку изнутри. Всё,  — по сути, — из-за меня. Точнее, из-за одной конкретной семьи — моей. Похоже, запас их подлостей ещё не иссяк.

Как же не хватает сведений о том, как моя бабушка — сестра Дельмариса — оказалась в немагическом мире… и как здесь очутилась я. Я знаю, что это был её ритуал, но воспоминания о Каталине достались слишком выборочно: ни того, как он проводился, ни зачем понадобилась именно я, — я так и не увидела.

И вообще, с чего я решила, что Каталина именно в моём мире? Только потому, что упомянула мою бабушку?

Странно… Я сжала кулаки, чтобы в сотый раз не просить у Гора прощения за свою родню. При всём радостном блеске в его глазах я чувствовала себя обманщицей. Наверное, было бы честнее отправить его к матери — пусть простая жизнь охранника харчевни, но хотя бы без опасности на каждом углу.

— Чем занят? — решила отвлечь и его, и себя.

— Пытаюсь разбудить этого ворчуна, — с досадой указал парень на горшок. — Капризничает, никак не пробьётся сквозь почву.

— Ого, разговариваешь с растениями? — невольно улыбнулась я. Сразу вспомнила наши прежние, тёплые разговоры о магии и маленьких победах.

Присев на табурет у изголовья, протянула ему медальон на шнурке:

— Держи. Это тебе. Нашла шкатулку над камином — была запечатана, но удалось вскрыть. Внутри лежали такие кулоны. Я зарядилa их своей силой и отдала лекарю на изучение. Говорит, это древние накопители магии жизни. Могут ускорить восстановление магических каналов. Один я припасла для тебя.

Я затаила дыхание. Он молчал, долго глядел на кулон, потом неловко кашлянул и коснулся моего плеча — осторожно, будто боялся причинить боль.

— Госпожа… я подвёл вас, — выдавил Гор, вспыхнув до корней волос. — Не остановил вора. Пойму, если вы откажетесь от нашего сотрудничества. Вам нужен кто-то смелее, а не Гор, сын Алетты. Я не выполнил свою часть…

Смех почти сорвался с моих губ — от облегчения, — но я лишь крепко обняла его и уткнулась носом в грудь.

Мы с ним так были похожи, двое виноватых, до смерти боящихся разочаровать друг друга.

— Если подумать, я и сама не выполнила обещание, Гор, — мягко сказала я. — Так и не помогла тебе обуздать стихию… и теперь ты вынужден довольствоваться маленьким горшком и упрямым ростком. Давай лучше извлечём урок из того, что было, и просто пойдём дальше. Ладно?

Он неуверенно кивнул.

— Тогда расскажи, кто научил тебя разговаривать с растениями?

— Я… мы… госпожа… — замялся Гор. — Как же я благодарен вам за… за помощь нам обоим. Честно, лучше учителя и не найти… Я думал, когда поправлюсь… эм…

Он сбился, то краснея, то бледнея, и так и не сказал, кто его учил. Что с ним? Я даже испугалась — не прихватит ли сердце.

— Не волнуйся, Гор, — мягко сказала я. — Я всё пойму и поддержу. Только расскажи, кто тебя учил. Хочу поблагодарить этого человека. Видно же — у тебя получается всё лучше, — кивнула на застенчивый росток, пробившийся сквозь мягкую землю.

Я осторожно коснулась его руки — тёплой, натруженной. Он немного расслабился. Интересно, что же его так напугало?

Спросить я не успела.

— Водница! Какой… неприятный сюрприз, — раздался за спиной ехидный голос.

Тиссара.

— Раз для тебя это сюрприз — радуйся, — парировала я, не оборачиваясь.

Не понимаю, чем я ей насолила, но при каждой встрече она морщит свой аристократический нос, будто унюхала что-то не то. Ну уж нет, сглаживать углы я не собиралась. Получит ровно столько вежливости, сколько заслужила.

— Слушай… — протянула она приторно-сладко, растягивая змеиную улыбку и без тени смущения усаживаясь на кровать Гора. — Как тебе удаётся держать моего брата на расстоянии — будто он доберётся до тебя только тогда, когда высохнет последний Источник? Я уже думаю начать отсчёт дней до того момента, когда Данте сорвётся, и… привяжет тебя к своей постели.

В её глазах сверкнул хищный блеск. Гадина откровенно наслаждалась моим замешательством, смакуя каждую недосказанность и попытку вывести меня из равновесия.

Несмотря на всю браваду, в груди защекотало. Я ненавидела это чувство — тянущее, предательское. Хотелось знать, нравлюсь ли я тёмному магу, и в то же время страшно было представить, что однажды он просто вычеркнет меня из своей жизни. Что будет, если однажды я проснусь — а он исчезнет, оставив после себя только тени?

Остаться с разбитым сердцем… и понимать, что больше никогда не встретимся?

Наверное, всё это ясно отразилось на моём лице, потому что брюнетка закинула ногу на ногу и лениво облокотилась на бок Гора, как на подушку.

Сегодня её наряд был как отражение характера — помесь амазонки и викторианской монахини: кожаный корсет с ремнями поверх строгого серого платья из плотного сукна, высокий воротник, узкие рукава, тяжёлые сапоги и тонкий кинжал на поясе.

Её вид словно говорил: «Я опасна и горжусь этим».

Мой взгляд невольно скользнул к Гору — он тоже смотрел на неё. Слишком внимательно. Между ними витало что-то, от чего внутри стало неприятно тянуть.

Я поймала себя на мысли, что ревную. Глупо, конечно, но картина их рядом вдруг показалась невыносимой.

Перед глазами вспыхнули вчерашние события, и мне захотелось выставить гостью за дверь. Если она похожа на Данте и тоже исчезает без предупреждения, нам с Гором обеспечены не только разбитые нервы, но и сердца.

Может, ну её, эту любовь?

— Так что ты собираешься делать, когда мой брат перестанет быть тебе нужным как защитник и представитель при короле? — с ядовитой мягкостью спросила Тиссара, играя прядью своих чёрных волос.

— Тебя это не должно волновать, — ответила я холодно. — Я, конечно, благодарна тебе за помощь, но, может, пора и честь знать? — я поднялась и подчеркнуто спокойно указала на дверь. — Вижу, наш лекарь быстро поставил тебя на ноги… Можешь, пожалуйста, закрыть за собой, когда уйдёшь.

Я нагло указала ей на дверь — без тени сомнения.

Мне срочно нужно было обсудить свои подозрения хоть с кем-то, а в отсутствие Данте именно Гор становился для меня тем самым человеком, кому можно довериться.

Но Тиссара… её характер — явно не мой вид спорта. Пусть с ней разбирается сам Данте, у него терпения больше. А я — пас.

Я хотела побыть наедине с единственным человеком, которому доверяю в этом чужом мире, но не вышло. Увидев тревогу на лице Гора, я лишь покачала головой и поднялась.

— Не буду мешать вашему уроку, — сказала холодно и вышла.

Дом, словно откликнувшись на моё настроение, подстроился под меня. В его стенах снова чувствовалась опора — надёжная, почти родная. Теперь не нужно было жить, всё время оглядываясь.

Вот только ни вчера, ни сегодня я так и не нашла Данте. Почему его отбросило? Мысль зудела, не давая покоя.

С утра на работу явились все, кроме одного работника. Странно: никто не знал, как его зовут и кто его рекомендовал. Что-то не сходилось.

Мысли путались всё сильнее, и я решила просто проветриться — хоть на время забыть обо всём.

Осадила кобылку и, не раздумывая, вылетела галопом за городские ворота.

Смело, конечно, для той, кто держится в седле без году неделя. Но за беспечность пришлось расплатиться быстро. Лошадь понесла.

Что-то её напугало — она резко взвилась на дыбы, и я едва не упала.

На миг показалось, что перед глазами мелькнула воздушная петля, что и напугала лошадку.

Невозможно. Мне ведь говорили, что стихийников в этих краях почти не осталось.

Всё произошло так быстро, что я успела только выставить водный щит.

Приземлилась прямо на него, чудом избежав травм.

Сердце колотилось в висках.

Я вскочила на ноги и огляделась. Что-то было не так.

По краю поляны, где ещё миг назад шумел ветер, теперь тянулась светящаяся паутина.

Она переливалась на солнце, будто сотканная из магического света, но от неё веяло чем-то зловещим — холодным, чужим. От этого сияния у меня похолодели пальцы.

Вскинула руку, направив поток своей магии в паутину. Сердце на миг замерло от страха.

Последовал взрыв — громкий, гулкий, с волной горячего воздуха, ударившей в грудь.

Я пошатнулась, но удержалась на ногах.

— Интересно, меня тоже так отбросит? — пробормотала вполголоса, не пытаясь скрыть дрожь.

В голове вихрем пронеслось: «Почему паутина реагирует на мою силу? Сколько во мне той самой магии, которой, по словам Данте, в этом мире быть не должно?»

Я опустилась на землю, скрестив ноги, и вывалила всё, что хранилось в карманах.

За последние недели я так втянулась в работу, что всегда таскала с собой пригоршню амулетов — на всякий случай.

Иногда дарила их людям, если чувствовала, что им нужна помощь. Они ведь не попросят. А мне нетрудно.

Но сейчас в руках оказалось лишь несколько безобидных талисманов: на исцеление, на сон, от хандры. Ничего, что могло бы объяснить этот всплеск магий.

Вокруг стало так тихо, что в ушах зазвенело.

И вдруг — холод. Невидимая рука сомкнулась на моей шее.

Страх яркой вспышкой ослепил на секунду.

— Отпусти… — Просипела едва слышно.

Я никак не могла отделаться от ощущения, что меня душит маг воздуха.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать? Знаешь, сестрица, тебе это не поможет! — девичья фигурка появилась просто из воздуха. — Узнаешь это тело? — Длинные пальцы прошлись по шраму на скуле.

У меня от ее вида сердце бухнулось в пятки и там и замерло.

Появление моей врагини выбило из меня весь воздух.

Сердце ухнуло в пятки и застыло там.

— Ты?! — с трудом выдавила я.

Лёгкие горели, будто я падала в пустоту со сломанными крыльями.

— Точнее сказать — ты, — усмехнулась она. — Или уже забыла, как выглядишь на самом деле?

Каталина подошла ближе, и воздух вокруг нас стал вязким, как туман.

Я смотрела — и видела своё лицо. Безжизненное. Как будто она не молодая женщина, а восковая кукла для устрашения своим бездушием.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, не веря своим глазам.

— Тебя жду, — усмехнулась она. — Разве тебе не нравится такой приём? Я думала, ты мечтаешь со мной познакомиться…

От её голоса веяло ядом и сладостью. Девушка наклонилась ближе, обдав меня приторным ароматом, и медленно заправила прядь волос мне за ухо.

— Если ты здесь… значит, и бабушка тоже в этом мире? — спросила я с последней надеждой, уставившись в глаза той, что перевернула мою жизнь вверх дном.

— А вот этого ты не узнаешь, пока не вернёшь нам древние амулеты с каминной полки.

От такого ультиматума я чуть не лишилась дара речи. Выдохнула и обратилась к стихии. Воздух дрогнул — мне всё ещё казалось, что за нами кто-то наблюдает. Я попросила воду показать третьего мага на поляне.

Перед внутренним взором вспыхнул силуэт: высокий, долговязый, с развевающимися волосами. В руке — готовая воздушная петля.

Наёмник.

Не раздумывая, я ударила первой. Через миг бранящийся маг уже висел вверх ногами, беспомощно раскачиваясь, пойманный за ногу в моём водном жгуте.

Аристократка замерла. Кажется, теперь она онемела от неожиданности.

Я раздражённо связала её руки, подалась ближе и холодно произнесла:

— У меня нет твоих амулетов. И даже если бы были — я бы их вам не доверила. Теперь веди меня к бабушке.

Калина дёрнулась, в её глазах вспыхнул гнев. Словно кукла, повернулась и пошла обратно к городу.

Руки задрожали, когда я осознала, что скоро увижу своего родного человека. Сердце защемило, глаза защипало — быстро вытерла слёзы.

— Сколько пафоса и бахвальства у вашей семейки, — тихо сказала я, стараясь осмыслить случившееся. — А на деле — ничего.

— Ошибаешься, — усмехнулась Каталина.

— Ты о чём?

— О том, что ты бы никогда не догадалась, как всё обстоит, если бы тебя просто заставляли делать то, чего хотел король. Как и было запланировано. Это ведь была моя судьба — подготовить этот источник и передать королю в единичное пользование. Он бы помыкал тобой, как куклой! Но тебя спас тёмный. Он, как коршун, следил, отгонял посланцев правителя и сам не раз ходил к нему, предлагая свои услуги палача, лишь бы тебя оставили в покое, пока ты налаживаешь связь с Источником. И ты, глупышка, наладила — настолько, что он открыл тебе слишком много тайн! Вот мы с отцом и решили действовать иначе. Но и тут ты нас опередила!

— Как?..

— Почему, по-твоему, Тиссара помогает тебе? Это ведь она спрятала амулеты? Не так ли?

— Мне помогает сестра Данте? Ты точно в своём уме, — усмехнулась я.

Задумалась, как было бы, если мы с тёмной подружились. Эту заминку и ждала Каталина. Как оказалось, она была готова на что угодно, лишь бы не признать поражение!

Магия ослабла, и руки Калины выскользнули из прозрачных пут.

Ловко вытащила из рукава узкий стилет и, развернувшись, вонзила мне его прямо в грудь.

— Тебе, дорогая сестрица! — прошипела она, глаза горели ненавистью. — Все вокруг ослепли от твоей честности и жалкого рвения помогать кому угодно! Даже самого холодного мага умудрилась перетащить на свою сторону. Пусть он спрятал твои амулеты, но хотя бы я успею убить тебя, прежде чем мы попробуем сбежать в твой мир. Что, думала, мы не умеем?

Её лицо поплыло перед глазами, как в утреннем мареве. Боль разлилась по венам, обжигая изнутри. Я хотела закричать, но воздуха не хватило.

— Солнце?.. — где-то на краю сознания раздался хриплый голос. — Отойди от неё!

А потом голос исчез, и его сменил звериный рёв. Меня поглотила тьма.

Но не его тьма. Другая. Холодная. Смертельная.

Перед небольшим цветочным магазинчиком остановилась до неприличия роскошная карета.

Запряжённая шестью лошадьми, она в полуденном солнце сверкала так ярко, что, казалось, сияла сильнее бриллианта.

Зеваки невольно останавливались, чтобы посмотреть, кто прибыл в их курортный городок.

Когда-то это был забытый уголок королевства, где люди, словно в клетке, тянули свои серые дни.

Но теперь всё изменилось.

Всего за год город расцвёл — здесь каждый день появлялись новые лица.

Кто-то приезжал лечиться, кто-то — просто отдохнуть у чудесного Источника.

Горожане уже привыкли к людскому потоку. Дома были отремонтированы, улицы вычищены, а рядом с Источником выросли новые здания.

Теперь, чтобы попасть на приём к Кaтaлине Дельмарис и получить разрешение исцелиться прямо из Источника вечной жизни, богатые и знатные стояли в очередях по нескольку дней.

Саму хозяйку Источника почти никто не видел уже год.

Говорили, что Каталина почти не покидает своего поместья: общается со стихиями, обучает универсальных магов и живёт замкнуто, вдали от посторонних глаз.

Иногда, правда, её замечали рядом с лысым верзилой — магом земли.

Они всегда смеялись, подшучивая друг над другом, когда навещали местного лекаря Буво.

Любопытные горожане давно знали: их связывает лишь дружба — и ничего более.

Ведь маг земли женат… на сестре самого Хранителя.

А уж ни одна вертихвостка в городе не осмелилась бы увести мужа у такой женщины.

Так кто же прибыл на сей раз? Неужели сам Хранитель?

— Букет персиковых роз, пожалуйста, — произнёс мужчина бархатным голосом.

Пара юных девиц ахнули в унисон и тут же смутились. От его мужественной, немного хищной красоты, кажется, никто не мог отвернуться. От него исходила в ровной мере общительность и опасность. Редкое сочетание.

Но, кажется, мужчина был слишком погружен в свои мысли, чтобы этого заметить.

Он нервно поправил галстук-бабочку, расплатился и взял в руки роскошный букет персиковых роз.

В глазах прохожих мелькнули зависть и восхищение.

Карета тронулась, легко скользя по мощёной улице, и вскоре резво промчалась через весь город, направляясь к Источнику.

Перед особняком уже ждала Тиссара. Холодная, сдержанная, в своём привычном образе змеи, она стояла у порога, скрестив руки на груди.

Когда брат выбрался из дорогой кареты, сжимая букет, её губы изогнулись в насмешливую полуулыбку.

— Что, наконец-то решился, Хранитель? — прозвучало беззлобно, но с ядом, как всегда у Тиссары.

— Тиссара?! — Данте нахмурился, едва поверив глазам. — Что ты здесь делаешь? Я думал, у тебя медовый месяц.

— Не могла пропустить такое событие, — невозмутимо ответила она.

— Какое ещё событие? — он прищурился, видя, как у сестры на губах играет насмешка.

В полуденном зное воздух дрожал, а солнце палило так нещадно, что, казалось, ещё немного — и они оба растают, как мороженое.

— Такое, братец, — протянула Тиссара с ленивой улыбкой. — Ты как был дураком, так им и остался.

— Тиссара… — рыкнул Данте предупреждающе.

Он сорвал с себя неудобный пиджак, бросил его в карету и закатал рукава закрахмальной рубашки выше локтей. Провёл рукой по подбородку, словно пытаясь сдержать раздражение.

— Отойди. Кажется, я уже сказал, что не создан для этой романтической чепухи.

— Не отойду, — спокойно сказала сестра, делая шаг вперёд и загораживая путь к дому.

— Тиссара, я ни разу тебя не…

— Данте! — перебила она, и голос зазвенел, будто удар колокола. — Прекрати быть идиотом и послушай!

Она подошла почти вплотную, глядя прямо в глаза брату. Два высоких брюнета с одинаково гордыми профилями и острыми скулами стояли лицом к лицу, словно зеркала. Воздух между ними искрился магией — смесью тьмы и света, упрямства и привязанности. Ни один не хотел уступать.

Данте считал, что год его отсутствия — вполне достаточный срок, чтобы наконец явиться к Нате и попросить её руки.

Тиссара же в своих бесконечных письмах пыталась убедить брата, что романтика вовсе не бессмысленна.

Он, конечно, не признавался, сколько раз пытался написать ей хоть что-то стоящее.

Но слова упрямо не желали складываться в строки — будто сама Тьма путала ему мысли.

В итоге из-под пера Хранителя вышло не письмо, а сухой доклад: подробное изложение того, как он добился наказания для Дельмарисов, как не позволил королю посягнуть на Нату и её бабушку, и как всеми правдами и неправдами добивался подтверждения их происхождения.

Как известно, любому гостю из другого мира полагалось сожжение — чтобы не повторилась прошлая война. И Данте потратил долгие месяцы, добывая доказательства, что бабушка Наты действительно была сестрой старого Дельмариса. Он так ушёл в спасение Каталины, что, опомнившись, понял — прошёл целый год.

— Хорошо, — наконец сдался мужчина, обречённо вздохнув. — Что мне нужно делать?

На лице его отразилась вселенская мука.

— Для начала — свидание, — с непрошибаемым спокойствием ответила Тиссара. — Да, не морщи нос, братец. Девушкам важно чувствовать, что их любят и хотят.

— Тиссара, ты издеваешься? — вспыхнул Данте. — Я только этим и живу!

Одна мысль о том, что увижу Нату, что смогу обнять её — даёт мне силы вставать по утрам! Какие ещё свидания, к тёмным силам?!

Если бы сестра знала, через что ему пришлось пройти, чтобы вернуть своё персиковое солнце, чтобы снова вдохнуть её запах и ощутить, как она тает в его руках…

— Только ею живёшь? Правда? — знакомый голос прозвучал за спиной.

Он медленно обернулся — и утонул в ясных, любимых глазах.

— Правда… — то ли хрип, то ли шёпот сорвался с его губ.

О тёмные силы, каким же жалким он был сейчас.

— И это тоже мне? — продолжала это чудо, издеваясь и улыбаясь, будто знала каждую его слабину.

— Да… — Данте неловко протянул ей букет.

— А ещё что принёс для меня? — спросила Ната, всё ещё в теле Каталины, склонив голову набок.

— Ещё вот это, — порывисто ответил мужчина — и, не дав ей отступить, впился в податливые, тёплые губы своего персикового солнца.