Это произошло давным-давно. Ну или совсем недавно — ведь что такое время для Мироздания?
Сопряжение миров раскололо реальность. Теперь за пределами полисов обитают кровожадные твари и разумные иномирцы, которым здесь не место. А внутри существует хрупкое равновесие, которое держится на кристаллах и крови.
Когда-то я пытался спасти этот мир. Свой мир… Вот только, мой ли он на самом деле? Оглядываясь сейчас вокруг, я уже в этом не уверен. Люди проигрывают последнюю битву, забыв всё, чему я их учил. Империя трещит по швам. А правда давно похоронена вместе с теми, кто её знал.
Но легендарный Странник вернулся. Вот только… куда подевались все мои силы?!
Здание, находившееся на одинаковом расстоянии от всех резиденций великих родов Московского полиса, обычно пустовало. Оно наполнялось жизнью только в те редкие дни, когда семеро самых влиятельных людей крупнейшего города Империи находили в своих плотных графиках время, которое устраивало одновременно всех. Или эти люди встречались, когда происходило нечто экстраординарное. Как в этот раз.
Слуги испуганно замерли под стенами, потому что их буквально прижимала к земле излучаемая собравшимися в зале дворянами мощь. Это было давление кристаллической связи, которое было в чём-то сравнимо даже с высшими аристократами, проживающими рядом с правителем страны на его летающем острове. Для управления подобными объёмами энергии требовалась стальная воля и идеально отточенный разум. Но далеко не каждому хватало силы воли держать подобные способности под постоянным контролем. И ещё реже хотелось это делать, когда желание размазать своего оппонента буквально пожирало изнутри.
— Это прямое нарушение соглашений пятилетней давности, Степан Яковлевич, — холодно глядя своим рыбьим взглядом на главу рода Космачёвых, произнёс граф Покровский.
Сильнейший рунник грани Воды изначально недолюбливал адептов Огня. На политической арене в том числе.
— Как ваши люди оказались в зоне ответственности моего рода? И, тем более, посмели объявить какую-то зону собственностью вашего рода?
Несмотря на спокойный тон, граф излучал настоящие волны гнева, которые ощущал каждый в зале. Внешнее безразличие Покровского легко могло смениться взрывом кристаллической связи. В любом другом месте, кроме зала совета великих родов. Здесь подобные вольности были недопустимы. Отчасти из-за статуса места, но в основном из-за того, что остальные немедленно воспользуются подобной промашкой противника.
— Нет никаких доказательств, что это действительно произошло, Сергей Алексеевич, — безразлично пожал плечами князь Космачёв и пригубил из хрустального бокала янтарное вино.
Редкий сорт из далёкой грани в окрестностях Самарского полиса. Одна бутылка этого напитка стоила больше, чем иной скаут зарабатывал за год.
— К тому же, когда на вашей территории творится такой бардак, нет ничего удивительного, что кто-то пытается навести порядок, граф.
Последнее слово было произнесено с тщательно выверенной долей сарказма и каплей презрения. Статус у всех собравшихся был равным только на словах. Помимо прямых отличий между князьями и графами, имели значение богатство рода и влияние его в полисе, личные армии, запасы ресурсов и ещё тысяча мелочей, которые складывались в систему равновесия между великими родами или её видимость. Однако, решающее значение имела сила родовых рунников и главы семьи. И в этом вопросе нюансов было ещё больше.
— Быть может вы забыли, что случилось на границе между нашими секторами в том месяце, Степан Яковлевич? — с некоторой долей снисходительности, присоединился к беседе граф Овчинников.
Этого человека все знали и опасались за совершенно непредсказуемые ходы. Приходилось постоянно ждать какого-то подвоха и сложно было понять, кого именно поддерживает Фёдор Григорьевич. Хотя каждый в душе понимал, что глава рода Овчинниковых преследует исключительно интересы своего рода.
— Так я вам легко напомню. Из-за ошибок охранной дружины вашего рода, было уничтожено два поселения земледельцев на границе защитного купола.
— Всего четыреста душ, Фёдор Григорьевич, — фыркнул Космачёв. — От развлечений ваших наследников ежемесячно гибнет не меньше людей. А ошибка уже устранена. Виновные наказаны.
— Дело не в погибших земледельцах, ваша светлость, — тонко улыбнулся граф.
Подобное выражение смотрелось на его лице настолько странно и инородно, будто глава рода Овчинниковых вообще никогда не улыбался и сейчас с трудом удерживал непривычную гримасу.
— Дело в том, что из приграничной зоны после этого ушли несколько тысяч крестьян, — охотно пояснил граф. — Земля осталась без ухода. Урожай под угрозой и мой род намерен оспорить ваше право удерживать ваш сектор защитного купола в текущем его размере.
— Размерность сектора моего рода не имеет отношения к случившемуся, — усмехнулся в ответ Космачёв. — Все детали происшествия подтверждены словами участников с обеих сторон и зарегистрированы в имперской канцелярии. Лучше расскажите нам, почему в таком растрёпанном состоянии недавно вернулся в полис ваш племянник, Фёдор Григорьевич? Мне сообщили, что Виктор был просто в ярости.
— Всего-навсего неудачная сделка, — лениво отмахнулся граф. Остальные члены совета понимающе закивали. Как и всегда в этом зале, вслух говорилось значительно меньше, чем знали члены совета. — Мальчик тяжело переживает поражения и пока не в полной мере обучился долгосрочному планированию.
— Что ж, надеюсь, это никак не повлияет на договорённости между нашими родами, — нейтрально заметил князь Горюнов, пристально посмотрев в глаза Овчинникову. — Род Горюновых со своей стороны сделал всё необходимое.
— К вам у меня претензий нет, ваша светлость, — слегка склонил голову глава рода Овчинниковых. — А вот Андрею Николаевичу хотелось бы задать пару вопросов по поводу действий гвардии его рода в последнюю пару дней. Особенно на северо-западе от полиса.
— В это время там работали дружины всех родов, ваше сиятельство, — пожал плечами глава рода Покровских. — И, как мы знаем, никто не добился нужного результата. Ближе всех были люди князя Космачёва, но они умерли.
— Мои люди запечатали прорыв из иного плана своей кровью, — резко ответил князь Космачев. — А вот почему он вообще случился в зоне вашей ответственности — вопрос открытый.
— Ещё открытым остаётся вопрос по поводу нового баронства на севере, — нейтрально добавил, до этого молчащий, граф Лазарев и вот теперь все члены совета действительно напряглись. — Я ведь правильно понимаю, что никто из нас не имеет отношения к новому дикарю?
Текущая беседа полностью отражала ситуацию в совете великих родов. Четыре ведущие роли были распределены уже очень давно, и их обладатели могли запросто пустить кровь любому, кто попытается хоть что-то поменять. Такой порядок действовал уже третье поколение и молчание трёх членов совета из семи никого не удивляло. Двое из трёх практически находились в зависимом положении от Овчинниковых и Горюновых, а третий был представителем старого рода, который последние сто лет постоянно сдавал позиции. Однако, шансом усилить себя на внешних территориях хотели воспользоваться все без исключения.
За внешне простым и незамысловатым вопросом скрывалась громадная работа множества людей, которые по крупицам собирали информацию для графа Овчинникова. То же самое подтверждали разведки всех остальных родов и жест графа Лазарева все восприняли одинаково — как предложение к торгу.
Каждый хотел получить в вассалы нового барона, но при этом все понимали, что это может стать серьёзной проблемой для рода, если что-то пойдёт не так. Потому что баланс в полисе был довольно хрупким. И сейчас он и так трещал по швам после уничтожения баронства Строгиных. Кто-то приобрёл пару козырей, а кто-то сдал позиции сразу по нескольким направлениям.
— Считаю, что великим родам не нужно принимать такого вассала, — негромко, но довольно уверенно произнёс князь Болотов.
Александр Игоревич Болотов был главой самого старого рода из текущих членов совета. Старого и слабого, но это не означало, что он выбыл из гонки.
— По моим сведениям, новый барон слаб. Он случайно получил власть над своим кристаллом. Рядом с ним нет сильной группы защиты, и никто из нас его не поддерживает. К тому же, у юного аристократа уже есть определённые проблемы с имперским банком. Идеальным мне видится вариант немного выждать и посмотреть, как он утонет под грузом проблем.
— Учитывая максимальную защиту молодого баронства на первоначальном этапе его становления и предполагаемые размеры найденного кристалла, я склонен согласиться с Александром Игоревичем, — поддержал Болотова Космачёв.
— Это потому, что вы успели объявить зону вероятного расположения кристалла территорией своего рода, ваша светлость? — с улыбкой поинтересовался граф Овчинников. — Так это не даст вам права претендовать на внешний купол в будущем. Его судьбу решит распорядитель от Императора.
— А вы думаете, что тот факт, что ваши люди обчистили все счета барона Строгина, даст вам больше прав, Фёдор Григорьевич? — задал встречный вопрос князь Космачёв и граф опасно прищурился.
Опасная грань была слишком близко. В воздухе сгустилось напряжение и его неожиданно разрядили звуки из коридора.
К залу совета приближались тяжёлые шаги, но каждый из глав великих родов точно знал, что сегодня они никого не ждут. Обычные рутинные дела были решены заранее и сейчас было время действительно серьёзной политики. Принятые сегодня решения могли сказаться на жизни сотен тысяч людей.
— Если это очередная провокация, то довольно примитивная, — хмуро посмотрел на Овчинникова князь Горюнов.
Несмотря на недавнее сотрудничество, тёплых чувств к оппоненту князь не испытывал.
Массивные резные двери медленно двинулись в стороны, и все увидели за ними довольно высокого парня в потёртой и местами прожжённой полевой форме. Русые волосы и удивительно яркие голубые глаза смотрели на собравшихся в зале людей с интересом и спокойствием.
— Прошу прощения за вторжение, господа, — хорошо поставленным голосом, произнёс юноша. — Так сложились обстоятельства, что я только сейчас сумел получить все необходимые подтверждения, чтобы попасть на встречу с вами.
— Кто ты такой и как смеешь прерывать совет великих родов Московского полиса? — поднявшись со своего места, пророкотал граф Покровский. Одновременно с этим кристаллическое поле вокруг графа всколыхнулось и все ощутили, как зал заполнила давящая аура грани Воды. — За подобную провинность положена смертная казнь, молодой человек.
И в этот момент произошло неожиданное. Вместо того, чтобы потерять сознание от чудовищной мощи одного из сильнейших рунников полиса, парень склонил голову набок и спокойно улыбнулся. Так улыбается опытный взрослый мечник, когда ему малыш угрожает деревянным мечом. Ощущение было такое, будто нежданный гость сейчас рассмеётся или скажет что-то успокаивающее разволновавшемуся аристократу. Впечатления у всех были настолько противоречивые, что остальные члены совета решили выждать.
— Если только посетитель не имеет веских оснований для этого вторжения, ваше сиятельство, — удивительно спокойно и миролюбиво произнёс юноша. — У меня такие основания есть.
— И какие же это основания, разрешите поинтересоваться? — уточнил князь Болотов.
— Согласно эдикту его Императорского Величества о диких баронствах, я прибыл на совет великих родов Московского полиса с целью получения фамилии и официального признания нового рода, — как по учебнику ответил парень.
Князь Горюнов едва слышно хмыкнул и покачал головой, а Фёдор Григорьевич воткнул в посетителя хмурый взгляд. В любом другом случае парень просто не сумел бы сюда попасть в течение ближайшего месяца.
— Приступим? — юноша широко улыбнулся.
— Думаю, предыдущий вопрос мы можем обсудить позже, господа? — осмотрев остальных, взял слово Космачёв. — Раз уж этот молодой человек потратил столько сил, чтобы добраться до зала совета, то может стоит удовлетворить его просьбу?
Возражений не последовало. Я чётко ощущал движение кристаллической связи вокруг каждого из глав великих родов. Сил у этих рунников было фантастически много, да ещё и кристаллы их находились достаточно близко. Для магов такого уровня — буквально на расстоянии вытянутой руки.
Пауза длилась неприятно долго. Неприязненный, колючий взгляд графа Овчинникова сверлил мне дырку во лбу, но остальные выглядели почти нейтрально. Нам пришлось преодолеть целую кучу проблем, чтобы заставить распорядителя совета великих родов выписать необходимое мне заявление, да ещё и заверить его во всех нужных инстанциях. Но всё это было не зря. Теперь, когда я увидел в одном помещение истинных правителей Московского полиса, я мог с уверенностью сказать, что вряд ли бы дожил до официальной встречи с ними.
— Пожалуй, это уже ничего не изменит, — сухо произнёс Овчинников поняв, что я от своего не отступлюсь.
Мастер, по пути к зданию совета, познакомил меня с открытыми данными о каждом из глав великих родов. По сути, для меня имели значение только трое. Два откровенных противника и тот, кто раньше покровительствовал барону Строгину. И кто потом предал его детей.
— Позовите хранителя архива, — приказал пожилой мужчина на противоположной от меня стороне обширного стола.
Ветхого дедушку пришлось ждать около двадцати минут. Неизвестно из каких недр этого здания пришёл седой, как лунь, старик, но шагал он довольно бодро и целеустремлённо. Пара молодых парней в форме служителей здания совета тащили за ним толстенную книгу. Талмуд больше напоминал собрание истории всех до единого родов Российской Империи, чем обычный справочник фамилий. Однако, причина такого вида древней книги открылась довольно быстро — это был артефакт.
— Дайте вашу руку, молодой человек, — требовательно произнёс хранитель архива. Артефакт со списком фамилий разместили на специальной подставке. Витая золотая стойка уходила в специальный узор на полу, по которому растекалась чистейшая кристаллическая связь. — Ну же!
Две трети книги оказались считывающим артефактом из истинного металла. Оставшаяся часть открывалась в другую сторону и, едва моя ладонь прикоснулась к металлу, как страницы начали бурно переворачиваться без всякой видимой причины.
— Зелёная пыль, — внимательно наблюдая за происходящим, прокомментировал старик. Члены совета замерли на своих местах, также не отрывая взглядов от шелестящих страниц. Я видел, как по пергаменту проскальзывают голубые нити кристаллической связи. — Синяя крошка…
Видимо, все ждали, что вскоре артефакт угомонится, но этого не случилось. Передо мной мелькнули красные страницы и это уже вызвало определённое оживление среди глав великих родов.
— Фиолетовые глыбы! — уже с некоторой опаской посмотрев на меня, сообщил хранитель архива.
— Сломалась книга, — проворчал Овчинников. — Давно говорил, что надо новый артефакт у государя запросить. Она и в прошлый раз сбоила.
— Чёрный монолит! — с каким-то благоговейным восторгом, произнёс старик. — Клянусь тремя тенями Императора, такое впервые на моей памяти!
В этот момент книга наконец успокоилась. Антрацитово-чёрный лист замер, а потом медленно опустился и на нём проступило всего одно слово.
— Орлов! — произнёс хранитель. — Как вас зовут, молодой человек?
— Святослав Иванович, — ответил я.
— Поздравляю! Сердечно поздравляю, Святослав Иванович! Далеко не каждому дикому барону достаётся фамилия из чёрной секции. Люди с этими именами когда-то вершили историю нашего мира!
Старик принялся поспешно собираться, но он уже никого не интересовал. Все взгляды были сосредоточены на мне. И в каждом из семи взглядов я видел что-то своё. Гнев, страх, интерес, презрение, удивление…
— Поздравляю с получением фамилии и созданием полноценного баронского рода, Святослав Иванович, — первым нарушил воцарившуюся тишину князь Болотов. Из всех остальных этот старик мне нравился больше всего. — Баронство Орловых теперь числится среди других дворянских владений Российской Империи.
— Спасибо Александр Игоревич, — улыбнулся я князю и посмотрел на Фёдора Григорьевича. — А теперь, пользуясь правом потомственного дворянина и слуги Императора, я хочу сказать пару слов.
— Это уже лишнее, — усмехнулся графа Покровский, но я не обратил на него внимания.
— Я обвиняю главу рода Овчинниковых в незаконном вторжении на территорию моего баронства, — медленно роняя слова, произнёс я и в помещении повисла гробовая тишина. — Так же я обвиняю род Овчинниковых в попытке принуждения детей покойного барона Строгина к вассальной клятве, нанесению прямого ущерба интересам Императора и державы, а также использованию преступных группировок Вольных для убийства подданных короны.
— Для обвинений подобного рода, у вас должны быть очень веские доказательства, барон, — насмешливо произнёс князь Горюнов.
Для меня это было равносильно приговору. Остальные члены совета великих родов хранили молчание, а самый главный противник Овчинниковых открыто насмехался над выскочкой. Вот только всё меняла пара незначительных деталей.
Всего несколько взглядов. Молниеносных. Настолько быстрых, что уловить их было невозможно. И в каждом сквозил такой океан предвкушения и лютой ненависти, что в нём запросто можно было захлебнуться.
— Без конкретных деталей и фактов, в вашем заявлении нет никакого смысла, молодой человек, — тщательно взвешивая каждое слово, произнёс граф Овчинников. — Думал, что слухи насчёт носителей доставшейся вам фамилии только суеверия, но сегодня сам убедился, что это не так.
— Фактов деятельности вашего рода предостаточно, Фёдор Григорьевич, — невозмутимо ответил я. Слова графа о моей новой фамилии вызвали интерес, но сейчас точно было не время, чтобы задавать вопросы на эту тему. — Начиная со свидетельств наследников покойного барона Строгина и заканчивая данными допроса заместителя отряда наёмников, который представители вашего рода наняли для незаконного проникновения на территорию моего баронства.
— Одних слов какого-то наёмника будет недостаточно для обвинения великого рода, — с улыбкой ответил граф Овчинников. — Для этого его должны допросить специалисты совета великих родов, а это требует присутствия живого свидетеля. Да и я не нанимал никого для подобной цели.
— Наёмник жив и сейчас ожидает итогов моего визита в Московский полис у меня в баронстве, — уверенно ответил я и князь Болотов еле заметно поджал губы и покачал головой, будто с неодобрением. — И я не говорил, что это лично вы наняли отряд Пескаря.
При имени командира наёмников на лице графа не дрогнул ни один мускул. Я и не сомневался, что фигура подобного масштаба не будет знать главаря какой-то шайки из Вольных. Но проверить всё равно было необходимо.
— Будет любопытно на него посмотреть, — неожиданно вмешался в наш разговор князь Космачёв. — Если вы говорите правду, молодой человек, то имеет место нарушение суверенитета вновь образованного баронства. А это очень серьёзно. Род Космачёвых может предоставить сопровождение для доставки вашего пленника до защитного купола Московского полиса.
— Пока что в этом нет необходимости, ваша светлость, — слегка кивнув в знак благодарности, ответил я. — На моей земле член бывшего отряда наёмников в полной безопасности.
— Приятно слышать, что юный барон так уверен в своих силах и своём знании принципов работы защитного купола, — не выдержал Покровский.
В словах Андрея Николаевича все услышали одно и то же — приговор несчастному Борову, который сейчас стал пешкой в очень большой игре.
— Соответственно, ваши слова по поводу детей Дмитрия Ивановича также имеют под собой какие-то основания? — деловито уточнил князь Горюнов.
Как и остальные члены совета великих родов, князь стремительно просчитывал все возможные варианты развития ситуации. Плюсы и минусы для своего рода, возможные риски и прочее, что могло повлиять на текущий расклад.
— Разумеется, Пётр Сергеевич, — кивнул я.
При этом, я уже начал ощущать себя игрушечным болванчиком, которые только и делает, что кивает. Но ситуация требовала соблюдения протокола общения и выбора не было. Хотя очень хотелось просто развернуться и уйти, оставив эту стаю акул наедине с собратом, которому я у них на глазах пустил кровь.
— Елизавета Дмитриевна и её младший брат могут вам рассказать о поступке виконта Овчинникова в их отношении. Сейчас род Строгиных стал моими вассалами, и все его представители также находятся в пределах моего баронства. Думаю, баронесса Строгина с радостью расскажет о том, как род Овчинниковых лишил её всех средств в день, когда она принесла мне вассальную клятву. Эти средства должны были пойти в счёт погашения долга перед короной.
— Материальный ущерб Императорскому казначейству… — покачал головой князь Болотов. — Тут без имперского судьи не обойтись.
— Никаких нарушений не было! — удивительно резко произнёс граф Овчинников и обжёг меня ледяным взглядом. — Просто были произведены расчёты по более ранним контрактам. Мой род ещё и в убытке остался из-за предательства Строгина и его казни. Но я при этом никаких претензий к этой семье не озвучивал.
— Уверен, что в архивах Дмитрия Ивановича сохранились все необходимые документы, чтобы подтвердить ваши давние и плодотворные деловые отношения, ваше сиятельство, — охотно согласился Александр Игоревич. — Возьму на себя смелость оспорить утверждения барона Орлова и лично запрошу все необходимые подтверждения из Императорского архива.
— Будьте любезны, ваша светлость, — резко ответил граф.
В сторону пожилого князя он даже не посмотрел. Всё внимание главы рода Овчинниковых было сосредоточено на мне. Уверен, что если бы мы сейчас находились в его кабинете, то живым бы я оттуда не выбрался.
— Итак, насколько я понимаю, прямо сейчас с обвинениями барона Орлова мы разобраться не можем, — произнёс князь Горюнов. — В связи с последними событиями, график у нас всех довольно плотный и быстро встретиться снова не получится. Необходимо подготовить ряд документов и опросить свидетелей. Поэтому предлагаю назначить следующую дату совета через две недели. Всех устраивает такой вариант?
— Мне хватит и одной, чтобы утрясти все дела, — удивительно спокойно сообщил глава рода Овчинников. И эта перемена была даже опаснее, чем прямая угроза в мой адрес. — Но я приму решение совета. Как и всегда, впрочем.
— Всего хорошего, Святослав Иванович, — дав понять, что мне пора покинуть зал совета, произнёс князь Горюнов. — У нас есть ещё ряд вопросов, обсуждение которых вы прервали.
— До свидания, господа, — слегка поклонился я и, спокойно развернувшись, покинул зал совета великих родов.
До самого выхода из здания шёл без остановок. И только сев в машину, где меня ждали бойцы отряда Святых, смог немного расслабиться и выдохнуть. Напряжение просто зашкаливало, а давление кристаллической связи со стороны глав великих родов просто ломало энергетическую сеть моего тела. Если бы не плотный канал связи с моим кристаллом, то можно было и сознание потерять прямо там. Предварительная подготовка очень помогла, но в будущем нужно иметь в виду, что с подобными людьми можно разговаривать только с позиции силы. Другие варианты они не признают.
— С тебя двадцатка, Жлоб! — весело воскликнул Саня. — Барон вернулся живой и вовсе не по частям.
— Ставить против собственного начальства плохо, Михалыч, — прикрыв глаза и тщательно переваривая все детали состоявшейся встречи, произнёс я. Идеальная память позволяла фиксировать малейшие нюансы. Позы, взгляды, паузы в предложениях. — Так можно и без жалованья остаться.
— Да это же шутка просто была, барон! — тут же возмутился завхоз. — Надо же было нам как-то нервное напряжение снимать, пока тут ждали.
— В зале совета поле кристаллической связи так полыхало, будто там полноценный бой шёл. — сообщила Ульяна. — Мы всё ждали, что один наглый молодой дворянин с минуты на минуту из окна вылетит.
— Там действительно было жарко, — даже не подумал отрицать я. — Особенно после того, как я высказал графу Овчинникову всё, что о нём думаю.
— В смысле? — переспросил Мастер. Лицо командира отряда Святых стремительно вытягивалось, будто он постепенно осознавал всю величину возникшей проблемы. — Вы же только фамилию получить собирались! Мы ведь для этого того клерка до икоты запугали. Я надеюсь, до прямых оскорблений не дошло? Войны родов случается редко, но это даже войной не назовёшь. Просто недоразумение какое-то…
— Не дошло, — улыбнулся я. — Обошлись только обвинениями в посягательстве на территорию моего баронства и прямой вред интересам короны.
— Твою мать! — не сумел сдержать эмоции Мастер. — Михалыч, гони к выезду из города. Надо сваливать из полиса, пока все ворота не перекрыли.
— Можешь так не переживать, Мастер, — спокойно произнёс я. — Граф Овчинников ещё на совете и прямо сейчас сделать всё равно ничего не сможет. Новый сбор совета назначен через две недели и там я должен предоставить все доказательства вины рода Овчинниковых, которые у меня есть.
— То есть, нам нужно продержаться целых две недели против одного из сильнейших родов Российской Империи? — с тяжёлым вздохом, уточнил командир отряда Святых. — Всемером, на территории баронства, которое на девяносто процентов состоит из руин и мусора? И защитить при этом последнего выжившего придурка из отряда Пескаря. Я правильно понимаю?
— И ещё нужно будет усилить охрану поместья баронессы Строгиной, — добавил я. — Про выходку виконта Овчинникова и разграбление счетов рода Строгиных я тоже не забыл упомянуть.
— Мы покойники, — проворчал из кабины Михалыч. — Гадство! А ведь так хорошо всё начиналось… Контракт закрыли, на пенсию вышли…
— Думаю, вы слишком рано начали переживать, — глядя на проплывающий за окном пейзаж, произнёс я. — Акулы почуяли кровь и сейчас в полисе начнётся такая возня, в которой всякую мелочь даже не заметят. Род Космачёвых уже сейчас готов предоставить своих людей, только бы Боров сумел доехать до полиса. Очень выгодной сделкой Овчинниковых решил заняться глава рода Болотовых. Остальные члены совета великих родов или заинтересованы в проблемах графа Овчинникова, или не станут мешать другим. В целом, нам действительно предстоят очень сложные четырнадцать дней, но я уверен, что мы сможем справиться. Особенно дома.
— Твои б слова… — вздохнул Мастер. — Фамилию-то хоть дали? Или тоже наперекосяк всё пошло?
— Дали, — бодро ответил я. — Теперь я барон Святослав Иванович Орлов!
Лицо командира Святых закаменело, Ульяна разом побледнела, а вездеход вильнул в сторону и чуть не врезался в толпу людей на границе Серого города, потому что Михалыч тоже уставился на меня, как на оживший труп.
— Что? — поочерёдно глядя в испуганные лица, непонимающе спросил я.
Поместье рода Овчинниковых в Белом городе было построено позже всех остальных резиденций великих родов, и это было видно буквально в каждой детали. Там, где соседи кичились старым камнем и мореным дубом, как доказательством собственной древности, здесь практически всё было построено из стекла и полированной стали. За широкими панорамными окнами Белый город лежал как на ладони. Глава рода Овчинниковых называл это прогрессом. Остальные за глаза называли это «дурным тоном», но вслух, разумеется, не произносили ни слова.
Рабочий кабинет графа располагался на третьем этаже и занимал весь угол здания. Два больших окна, встречавшихся под прямым углом, давали такой обзор, что в ясный день можно было без труда разглядеть дальнюю границу купола. Сейчас, впрочем, Фёдор Григорьевич Овчинников стоял к окнам спиной.
Он вообще давно уже ничего не говорил. Просто стоял у стола, положив на столешницу обе ладони, и смотрел на двух людей, стоявших перед ним. Это молчание длилось достаточно долго, чтобы эти два молодых мужчины чувствовали себя весьма некомфортно.
Виктор Сергеевич Овчинников держался прямо и старался не моргать лишний раз, хотя именно это усилие и выдавало его с головой. Племяннику графа было тридцать два года, он умел носить дорогую одежду и производил нужное впечатление на людей, которым хватало для этого поверхностного взгляда. Граф же таким отношением к людям не страдал никогда в жизни.
Рядом с Виктором стоял Пётр Константинович Островский, виконт из вассального рода Островских. Этот держался иначе — чуть опустив голову и сцепив руки за спиной, с видом человека, который уже просчитал возможные варианты и не нашёл среди них ни одного хорошего исхода.
— Значит, — негромко произнёс граф и оба собеседника одновременно чуть напряглись, — ты не смог удержать двух детей.
Последнее слово он выделил без интонации, просто сделав чуть более долгую паузу перед ним. Виктор открыл было рот.
— Молчи, — сказал граф, по-прежнему не повышая голоса.
Виктор закрыл рот.
Фёдор Григорьевич наконец выпрямился и прошёл к окну. Белый город жил своей обычной послеполуденной жизнью, которой не было никакого дела до того, что происходило в этом кабинете.
— Горюновы до недавнего времени, были у меня в кулаке, — произнёс он, продолжая смотреть на город. — Долг, который у них висел передо мной, был достаточен, чтобы содрать с них шкуру. А если бы я решил забрать деньгами, то этих денег… А впрочем, зачем вам это. Я попросить их убрать руки от наследия Строгиных в счет долга. И они согласились. Это должно было принести нам гораздо больше выгоды, чем просто деньги, но долг я им простил. Это была единоразовая монета, Виктор. Я её потратил. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Да, дядя, — ответил племянник.
— Нет, — спокойно возразил граф. — Не понимаешь. Иначе ты бы не стоял сейчас передо мной с пустыми руками. — Он чуть повернул голову, хотя взгляда от окна не отвёл. — Двое детей без охраны, без связей, без денег, в чужом доме в Сером городе. Я отправил тебя за ними, а не на войну. И всё, чего я просил, это доставить их в их старое поместье и заставить дать вассальную клятву.
— Там появился этот… барон, — произнёс Виктор, и в его голосе против воли прорезалось что-то похожее на оправдание.
Граф наконец повернулся.
— Барон, — повторил он. — Простолюдин без фамилии, без рода, без гвардии и без единого союзника в полисе. Сын каких-то мастеровых с Урала, который полгода назад перебивался с хлеба на воду в Чёрном городе. Вот кто тебя остановил. — Пауза вышла короткой, но достаточно тяжёлой. — Я рад, что ты это сказал вслух. Это помогает мне точнее понять масштаб произошедшего.
Виктор не ответил, ведь крыть было нечем.
Граф медленно прошёлся вдоль стола и остановился напротив Островского.
— Ты, — сказал он, — другая история. Тебя никто не просил принимать самостоятельных решений на марше. Тебя просили выполнить задачу. Кристалл, который ты должен был закрепить за родом, теперь является собственностью барона Орлова. Это новое родовая фамилия пацана, к слову, он получил её вчера в зале Совета.
Островский не ответил. Он был достаточно умён, чтобы понять: любой ответ сейчас сделает только хуже.
— Ты решил, что выгоднее убраться с добычей и передать задание дальше, — продолжил граф. — Это было бы разумно, если бы добыча представляла хоть какую-то ценность в сравнении с тем, что ты бросил. Но ты бросил кристалл. Кристалл, как минимум, класса Б, а то и А, который просто ждал своего нового хозяина. — Он снова помолчал. — И его подобрал человек, которого вчера на совете поздравлял князь Болотов. Канцелярская крыса, которая чует, куда ветер дует. Если Болотов счёл нужным встать и сказать вслух «поздравляю» — это уже не простолюдин с амбициями. Это настоящая проблема.
Фёдор Григорьевич вернулся к своему месту у стола и сел. Жест был неожиданно спокойным, усталым. Но оба стоявших перед ним человека подобрались сильнее.
— Космачёв, — произнёс граф с той интонацией, с которой говорят о давней и привычной головной боли, — немедленно воспользовался тем, что наши позиции ослабли. Предсказуемо. Он всегда так делает, потому что ему не нужно искать поводов, ему вполне достаточно вашей глупости, чтобы создать повод из воздуха. Вы оба ему этот повод подарили. — Он посмотрел сначала на племянника, потом на виконта. — Щедро. Очень щедро.
Виктор наконец решился.
— Дядя, этот Орлов явно не тот, кем кажется. Он…
— Я знаю, — перебил его граф. — Я это понял вчера. — Голос остался ровным, но в нём появилось что-то, чего в нём не было раньше, уже не злость и не раздражение, а нечто холодное и задумчивое. — Именно поэтому твоя оплошность стоит вдвойне дороже. Потому что теперь я не могу действовать открыто. Потому что Совет услышал обвинения. Потому что Болотов уже дал задание своим псам, а Горюнов откровенно злорадствовал, ведь вернув ему долг, я не получил абсолютно ничего! — граф стукнул кулаком по столу. — Долг прощён, а результата нет. Это называется убыток, Виктор. Убыток, который вы оба мне обеспечили!
Тишина в кабинете стала абсолютной.
— Вы оба свободны, — сказал граф. — До следующего раза. — Он раскрыл папку на столе и взял в руку тонкий карандаш, давая понять, что разговор окончен. — Если в следующий раз у вас возникнут подобные трудности, я не стану их решать. Ни для кого из вас двоих. Вы меня понимаете?
Оба, без лишних слов, просто утвердительно кивнули головами и глубоко поклонились.
Граф уже не смотрел на них. Он смотрел в бумаги. Дверь за двумя виконтами закрылась практически бесшумно, а главе великого рода предстояло решить сложную задачу. Как решить возникшую проблему с выскочкой-бароном и не разбить корабль своего рода о скалы интриг других членов совета. Причём, решать этот вопрос надо было максимально быстро.
— Мы ведь не подписывали с ним ничего, Мастер? — неожиданно спросила у командира отряда Ульяна. — Никаких документов или чего-то такого? Только устные договорённости?
— Он числился в нашем отряде, — отрешённо глядя на меня, ответил Мастер. — И мы получили деньги с его счета. А туда они попали от казначейства.
— Тогда нет смысла переживать и нас всё равно вырежут до последнего, — флегматично пожала плечами девушка. — Считаю, что стоит продержаться подольше, раз уж нам всё равно конец.
— Да о чём вы? — недовольно спросил я. — Сначала Овчинников со своими намёками, а теперь вы непонятно что тут устроили!
— Орлов — одна из десяти проклятых фамилий, — сообщил Ваня. — Все это знают. Черные имена, которые достаются будущим смертникам. Ещё ни один носитель такой фамилии не прожил дольше года.
— Из того, что я знаю, был случай с Пожарским, — добавил Саня. — Дикий барон получил фамилию и умер на выходе из зала великих родов от сердечного приступа. Чёрное имя так повлияло. А так он рунником был и даже на лечении вроде специализировался.
— Больше месяца редко кто протягивал из таких счастливчиков, — глядя мне прямо в глаза, произнёс Мастер. Этот человек точно был далёк от суеверий и глупых слухов, но сейчас был абсолютно серьёзен. — С фамилиями из чёрного монолита книги имён не шутят, барон. Я вынужден просить о том, чтобы вы освободили мой отряд от наших обязанностей.
— Как только мы вернёмся на территорию баронства, — хладнокровно кивнул я. У каждого должен быть свой выбор и свой путь. Если всё настолько серьёзно, то я не могу удерживать Святых силой. Они и так мне очень помогли. — Но тогда по пути нужно заехать в магазин техники и купить мне планшет и телефон для связи. Какое-то время покидать свои владения я не смогу.
— Это всё, что сейчас тебя интересует? — воскликнула Ульяна. — Тебе досталась одна из чёрных фамилий, хотя ты и до этого уже практически начал войну против целого великого рода, а сам думаешь только про телефон?
— Не только, — улыбнулся я. — Ещё меня интересует история тех людей, чьи имена почему-то оказались в чёрной части книги. Думаю, Мастер сможет мне рассказать об этом, пока мы едем до баронства?
— Только в общих чертах, — тут же обозначил свою позицию командир отряда Святых. — Всё знают только архивариусы Императора, но они вообще ни с кем не общаются, кроме государя.
— А ты откуда об этом знаешь? — удивлённо посмотрел на Мастера завхоз. Вопрос озвучил Михалыч, но он отчётливо читался на лицах всех остальных.
— Следи за дорогой! — рыкнул в ответ Мастер. — Не хватало ещё сбить кого-то из жителей полиса по пути!
— Барон сказал, что ему магазин нужен, — проворчал в ответ Жлоб. — Вот я и еду к магазину!
Машина действительно вильнула к обочине и остановилась в крохотном кармане между какой-то крошечной машинкой и мопедом. Выглядело это так, будто боевой слон пытается притвориться домашней собачкой. Удивительно, но никого из прохожих подобное соседство не удивляло. Будни жизни полиса были полны встречами с военными, наёмниками и аристократами.
— Я схожу, — выбравшись из своего боевого кресла, произнёс Саня. — Что брать?
— Что-то простое, но с максимально мощной батареей и большим запасом прочности, — ответил я и посмотрел на Мастера. — Я слушаю.
— Каждая из десяти проклятых фамилий когда-то принадлежала очень могущественным аристократам. Ещё задолго до Сопряжения, они влияли на политику не только Российской Империи, но и всего мира. Пожарские, Разумовские, Ожеговы, Антиповы, Орловы… По сути, эти фамилии должны были достаться аристократам с летающего острова. Некоторые из «чёрных» даже правили страной некоторое время.
— Долго? — поинтересовался я. О временах до Сопряжения в моей памяти почти ничего не сохранилось. Пропали целые куски, и я надеялся, что смогу зацепиться за какие-то детали, чтобы помочь себе вспомнить.
— Никто не знает, — покачал головой Мастер. — То были очень смутные времена, полные потрясений и страшных событий. Вроде бы в императорском архиве есть целая закрытая секция о последней правящей династии. Но потом случилось Сопряжение и после него новый император взял себе фамилию Романов. С него началась династия, которая правит страной по сей день.
— Интересно, но непонятно, — немного подумав, признал я. — Если эти фамилии такие плохие, то почему их всё ещё выдают новым аристократам?
— Сейчас власть строится не так, как до Сопряжения, — присоединилась к беседе Ульяна. — После большой войны пяти рас, настоящих аристократов не осталось, но зато осталась их история. Чтобы государство совсем не скатилось в дикость, новым императором была создана книга всех дворянских родов. Так и повелось.
— Просто теперь сила передаётся не по наследству, а приходит вместе с властью над кристаллами, — пояснил командир Святых. — Великие рода достаточно крепко сидят на своих местах, хотя их государь тоже иногда меняет.
— Если они совсем уж зажрались, — проворчал Михалыч. — Но, судя по ситуации в Московском полисе, границы этого «зажрались» так далеко, что их даже не видно.
— Всё купил! — довольно заявил вернувшийся в машину Саня. — Телефон, планшет, зарядные и трансформаторы кристаллической связи. Можно прямо в поле заряжать!
— Спасибо, — забирая покупки, поблагодарил я и снова вопросительно посмотрел на Мастера.
— Да, собственно, на этом и всё, — пожал плечами командир Святых. — Суть в том, что есть самые частые фамилии, которые живут, как все обычные люди. Кто-то умирает быстро, а кто-то выстраивает династии в несколько поколений длинной. Все, кроме «чёрных». У этих фамилий есть две особенности. Их носители всегда умирают быстро и часто эти люди умирают от руки Императора.
— Лично? — удивлённо поднял я брови. С моей куцей памятью, о таких случаях я мог и не знать, но что-то не вязался у меня такой подход с личностью Императора.
— Много чести, — хмыкнул в ответ командир отряда Святых. — Судьи, палачи, как в случае со Строгиным. Или, если речь идёт о великом роде, то может кто-то из ближнего круга императора казнить главу рода. Сам государь… Не было такого, в общем.
— Понятно, — кивнул я и серьёзно задумался. Михалыч вывел машину за ворота полиса, и вся команда вздохнула с облегчением. Бойцы до последнего ждали какого-то подвоха от разгневанных аристократов, но, как я и говорил, графу Овчинникову было не до меня.
По большому счёту, предрассудки людей меня не касались. Я получил фамилию, завершив таким образом последний этап интеграции в общество дворян Российской Империи. Иллюзий на этот счёт я никаких не питал. Меня там не примут. Ни о каком равенстве речи не идёт. А теперь я, фактически, добровольно стал фигурой в сложном противостоянии большой политики. Однако, некоторые фигуры умели удивлять даже тех, кто считал их своей законной собственностью.
Купол тоже остался позади. Мы ехали по уже знакомой разбитой дороге. В салоне царило угрюмое молчание, а за окнами стремительно сгущались сумерки. День оказался почти бесконечным и сложно было поверить, что начался он с небольшой тревоги на границе баронства. Честно говоря, баронством я называл свои владения больше из гордости. Сейчас это была просто защищённая куполом кристалла территория. Баронство — это люди. Это те, кто на территории живёт. А с этим у меня сейчас серьёзные проблемы.
Одной из главных целей текущей поездки была попытка привлечь на свою землю первых переселенцев. Эта цель оказалась забыта одной из первых, как только я узнал о сборе глав великих родов. А теперь, учитывая обстоятельства, не факт, что я вообще доберусь до неё. Мало того, что я новых людей не сумел привлечь, так я ещё и главный костяк своих вооружённых сил умудрился потерять.
Последнее было особенно неприятным. В одиночку, даже с поддержкой кристалла, я просто не смогу решить большой спектр вопросов. Был небольшой шанс, что Пират и его люди придут достаточно быстро и я смогу найти подходящих исполнителей среди Вольных, но шанс этот был невелик. А шанс, что новички будут хотя бы отдалённо соответствовать по своим навыкам отряду Святых, вообще отсутствовал.
— Барон… — негромко произнесла Ульяна. В темноте салона я видел вопрос в глазах полукровки.
— Утром, — спокойно ответил я. — Мне будет нужна небольшая помощь Факела, чтобы завершить первое кольцо вокруг кристалла и после этого займёмся тобой. Хорошо? Я могу рассчитывать на такую помощь твоего подчинённого, Мастер? Или вы уйдёте сразу, как доставите меня до границы купола? Тогда Ульяне нужно будет вернуться позже, когда я завершу подготовку.
— День уже ничего не решит, — старательно глядя куда-то в сторону, проворчал командир Святых. — Главное, чтобы Факел вернулся уже, а не застрял у Менялы в норе.
Остаток дороги ехали в тягостном молчании. Каждый думал о своём. Я, в основном, размышлял о предложении Степана Яковлевича и планах на ближайшее будущее. В момент пересечения границы защитного поля блаженно зажмурился. Мощный информационный поток и резкое увеличение собственных возможностей ощущались так, будто дико скучавший по мне щенок принялся вываливать на меня всё своё счастье от долгожданной встречи. Только щенок этот был размером с гору.
— Оставайтесь в машине, ваше благородие, — когда остальные покинули салон, предложил Михалыч. — Тут можно удобно расположиться. А мы на стоянке ляжем. — Негоже аристократу на земле спать. А нам не привыкать.
Усталость давала о себе знать, и я не стал спорить. Вымотался за этот день не только морально, но и физически. Одно противостояние с главами великих родов чего стоило. Меня хватило только на короткую прогулку до кристалла и проверку целостности периметра. Даже толком не запомнил, как вернулся обратно и растянулся на жёсткой скамейке вдоль одного из бортов.
Зато проснулся удивительно бодрым и первым из всех. Бодрствовал только Ваня, чья очередь была нести стражу. Остальные члены отряда Святых мирно спали вокруг небольшого костра. Рассвет только вступал в свои права. Пахло свежестью, дымом и немного бензином.
— Доброе утро, — поздоровался я.
— Здравствуйте, ваше благородие, — чуть сонно ответил Иван. — Как спалось?
— Хорошо, — улыбнулся я. — Можешь идти отдыхать. Я разбужу, если что-то случится.
— Спасибо, господин барон, — ответил парень и тут же отвалился, просто растянувшись на земле из положения, в котором сидел до этого.
Я же отошёл немного в сторону от стоянки отряда и принялся разминаться. Постоянная беготня и суета не давали нормально заняться собой, а это сейчас тоже имело огромное значение. Состояние кристаллической сети моего тела соответствовало очень сильному одарённому. Сейчас я был нацелен сделать качественный скачок и создать первую свою руну. Спустя несколько минут кристалл баронства начал пульсировать в такт с моими движениями. Мы дышали в унисон и каждая крупица кристаллической связи в окружающем пространстве отзывалась на мои действия.
— Что ты делаешь? — услышал я ближе к концу своей разминки голос Ульяны. Девушка уже какое-то время наблюдала за мной, но я не обращал не это внимание. — Я чувствую, как движется кристаллическая связь, но ты ничего для этого не делаешь.
— Делаю, — остановившись, улыбнулся я. — Просто не то, что ты привыкла видеть.
— Для чего? — поинтересовалась полукровка.
— Готовлюсь к тому, чтобы сделать следующий шаг, — честно ответил я. — У меня не получится помочь тебе пробить барьер обычными советами или силой кристалла. Нужна будет прямая помощь, а я слишком слаб для этого сейчас.
— Ты так говоришь, будто раньше был сильнее! — рассмеялась Ульяна. Я видел её улыбку, но глаза девушки оставались серьёзными. — Забыл что-то важное и теперь пытаешься вспомнить? Кто ты такой, Свят?
Вопрос был неожиданный и настолько прямой, насколько это вообще возможно. Ульяна привыкла получать ответы и сейчас тоже была настроена максимально серьёзно.
— Человек, — пожал плечами я. — Человек, который знает странные вещи, но при этом почти ничего не помнит о себе.
— Ты говоришь правду, — явно ориентируясь на движение кристаллической связи вокруг меня, нахмурилась полукровка. — Но так ведь не бывает! Ты за пару дней стал бароном, знаешь такое, чего не знает никто из простых людей и даже аристократов. Иногда мне кажется, что ты упал с летающего острова и сильно ударился головой. Поэтому ничего не помнишь.
— Скорее, меня ударило молнией, и я всё забыл, — рассмеялся я. — Не переживай, я выполню своё обещание.
— Да я не переживаю, — делано-безразлично ответила девушка. — Просто…
В этот момент я отвлёкся. На границе купола появилось ощущение чужого присутствия. Я узнал Факела и открыл перед ним проход в барьере. Почти сразу услышал сигнал планшета Мастера. Олег явно хотел сообщить о своём возвращении, но я опередил командира отряда Святых.
Удивительно, но Факел вернулся на том же разбитом джипе, который должен был отдать Фёдору. Сам молодой артефактор выглядел сильно помятым. Под глазом у него сиял свежий синяк, а когда мы подошли ближе, я ощутил волну тяжёлого перегара.
— А я говорил, что он откажется, — довольно проворчал Михалыч. Судя по всему, он уже предвкушал получение выигрыша за пари с Ульяной. Грохот подъезжающего транспорта разбудил всех, кто ещё не проснулся после звонка на планшет Мастера. Всех, кроме Вани, который даже не подумал подниматься. — Слышишь, мелкая?
— Слышу, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Что с Менялой, Олег?
— Живой он, — хрипло ответил выбравшийся из машины Факел. — Сказал, чтобы мы это ведро с болтами себе в ж… гхм… оставили, в общем. А ему нормальная машина нужна. Такая же, как он нам отдавал.
— И это ты с ним почти сутки обсуждал за бутылкой самогона? — с сомнением спросил Мастер. — Что Федя ответил на предложение барона, Олег?
— Четырьмя, — показав правую руку с четырьмя оттопыренными пальцами, тяжело вздохнул Олег. — И это было самое сложное испытание за последнее время.
— Олег… — сухо и довольно жёстко произнёс Мастер. Он явно начал терять терпение.
— Федя приедет после обеда, — сообщил Факел, и я увидел, как скисла физиономия Михалыча. В последнее время ему не везло со ставками. — Вместе со всем своим барахлом и запасами. Сказал, что сам себе построит логово, но ему нужен беспрепятственный выход с территории баронства. Или какой-то пункт обмена сразу за границей. В общем, надо будет обсудить. Я ему сказал, что мы все тоже тут остаёмся. Ну и… Мы вообще многое обсудили. Он уже почти не обижается за тот случай. Сказал, что будет рад вместе с нами вольной жизнью пожить. Да ещё на территории нового баронства. А ещё не поверил, что Святые теперь аристократу служат. Долго меня пытал на этот счёт, но я на своём стоял. Что мы теперь на службе барона и новый владетель вообще отличный человек. И что мы тут надолго тоже сказал. Про свою лавку артефактную тоже… Вы чего?
Чем больше говорил Олег, тем мрачнее становились слушавшие его соратники. Под конец они уже начали переглядываться и коситься на Мастера. Командир отряда эти взгляды игнорировал, а я не вмешивался. Своё слово я уже сказал.
— Приводи себя в порядок и давай к его благородию на помощь, — сухо приказал Мастер. — У него для тебя какая-то работа есть.
— А чего вы все такие смурные? — непонимающе осмотрел товарищей Олег.
— Я вчера на совет великих родов попал, — вместо Святых, ответил я. — И получил фамилию Орлов.
— И что? — уставился на меня Факел. — Это из чёрных что ли? Так я не сомневался, что ты долго не протянешь, барон. И что великие дела будешь делать, тоже не сомневался. А наши жизни что? Ерунда! Вот своя лавка артефактная… За такое и умереть не жалко!
— Идём, — пока остальные переваривали пьяный бред Факела, кивнул я в сторону недостроенного обсидианового кольца. — Сегодня надо доделать начатое.
— О нет… — простонал Олег, а я вдруг ощутил странную активность защитного поля в районе имения Строгиных. Ощущение было такое, будто барьер пытаются вскрыть или обойти, но очень уж тонким и мимолётным было это воздействие. Я даже подумал, что мне показалось, но ощущение повторилось почти в том же месте. — Лучше убейте меня сразу, ваше благородие!
— Думаю, для этого найдутся другие желающие, — сосредоточенно ответил я. — Мастер, вездеход я забираю. До Полиса доберётесь на джипе.
— Что-то случилось, барон? — нахмурился командир Святых.
— Проникновение, — по пути к вездеходу, ответил я. — Но это уже не ваша забота.
— Ещё как наша, — неожиданно ответил Мастер и весь отряд двинулся следом за мной к машине.
Возражать смысла не было. Мастер уже принял решение и все остальные его поддержали. Мне даже показалось, что всем стало значительно легче. Будто членов отряда Святых давил всю ночь невидимый груз, который они сейчас сбросили со своих плеч. Даже движения бойцов стали более резкими и стремительными.
Ульяна вообще почти летела над землёй. Ваня и Саня обогнали остальных и первыми заняли кресла стрелков в машине. Только Игорь немного отставал, потому что никак не мог определиться. Его даже еле живой Олег обогнал.
— Я с вами, — наконец заявил Бугурт. — Надоело сидеть у кристалла. Он только гудит и гудит… Скукота!
— Гудит? — с интересом посмотрел я на громилу. Игорь был очень сильным физически и невероятно выносливым бойцом. Но при этом его способности были результатом хорошей наследственности и убойных тренировок. По сути, он был обычным человеком. А у обычных людей бывает всего два случая, когда они слышат голос кристаллов. — А что ты ещё слышишь?
— Да ничего я не слышу особо, ваше благородие, — смутился Игорь. — Просто гул. То тише, то громче. Как волны.
— Интересно… — хмыкнул я.
Первый вариант — когда в человеке просыпается дар управления кристаллической связью. Вот только происходит это в довольно юном возрасте. Второй вариант встречался ещё реже. И для этого нужно было длительное погружение в кристаллическое поле работающего магического камня. И говорило о том, что человек может использовать сырую кристаллическую связь.
— Что-то раньше я за тобой не замечал склонности стать супером, Бугурт, — произнёс Мастер, показав, что ему известны подобные нюансы развития одарённых. — И давно это у тебя?
— Да чего супером-то сразу, командир? — прогудел в ответ Игорь. — Может я устал просто?
— А что? — весело воскликнула Ульяна. — Он и так говорить нормально не мог. Тут ничего не изменится.
— Очень смешно, — нахмурился Бугурт.
— Что-то меня тошнит… — пожаловался Олег и ему тут же вручили какое-то зелье в мутном флаконе.
Михалыч гнал в указанном направлении не разбирая дороги и нас изрядно болтало в пассажирском отсеке. Я к разговору бойцов не прислушивался, полностью сосредоточившись на сигналах с границы купола. Смещать туда всё своё внимание было слишком опасно, поэтому приходилось ждать, пока я всё увижу собственными глазами.
С вероятностью девяносто процентов, это была провокация со стороны графа Овчинникова. Других недоброжелателей, горящих жаждой со мной поквитаться, я не знал. Человек, попытавшийся вскрыть защитный барьер дикого баронства, автоматически становился вне закона. Вероятных целей у такого нарушителя я видел всего три и две из них находились неподалёку от того места, где я ощутил первые признаки проникновения.
Пленного наёмника ещё вчера отправили в поместье баронессы Строгиной. Не в само поместье, разумеется, а в одно из пустующих зданий рядом. На тот момент я ещё не знал, насколько стала ценной жизнь Борова и приказал Бугурту просто запереть его неподалёку от жилища пары ифров. Выходить из дома слуги Елизаветы Дмитриевны не могли, но им это и не требовалось.
Путь занял не больше десяти минут и наше появление не осталось без внимания. Рёв пронёсшейся мимо машины вызвал оживление в поместье, но Михалыч даже не подумал останавливаться. Впереди виднелись яркие огненные вспышки на границе барьера и это был как раз тот самый случай, когда нужно было увидеть всё своими глазами. Потому что поверить, что кто-то действительно может создать проход в защитном куполе было практически невозможно.
— Вы тоже это видите? — спросил сидевший в кресле стрелка Ваня. — Там дыра в барьере! Самая натуральная! И твари лезут целой толпой!
— Довольно изящный ход, — вынужден был признать Мастер. Командир Святых посмотрел на меня и добавил. — Маленькие баронства часто гибнут из-за нападений иномирных чудовищ. Многие твари просто сбиваются в стаи под новым куполом и пытаются найти источник барьера. Кристалл твари повредить не могут, но его хозяина…
— Паскуды! — от избытка чувств ударив кулаком по рулю, рыкнул Михалыч. — И ведь собрать всю дрянь с округи не поленились! Там под сотню зверья всякого! Это они всю ночь должны были по окрестностям таскаться, чтобы такую свору собрать!
— Значит так, — сосредоточенно произнёс командир отряда. — Действуем следующим образом…
— Нет, — негромко произнёс я и все в салоне броневика удивлённо уставились на меня. В зеркале заднего вида я заметил взгляд завхоза. — Мы сейчас на моей земле и действовать будем так, как я скажу. Раз вы решили остаться, то будете выполнять мои приказы. С этого момента, считаем, что между нами подписан полноценный контракт. Всех устраивает такой вариант?
— Устраивает, — с молчаливого согласия остальных, ответил за всех Мастер. — Приказывайте, ваше благородие.
— Тогда приготовьтесь стать моими руками, — закрывая глаза и откидываясь на спинку сиденья, произнёс я и создал над несущимся на полной скорости вездеходом точку фокуса энергии купола.
Старейшина поселения Прохор, по кличке Бугор не любил ждать, когда люди собирались с духом перед тем, как сказать что-то важное. Да, он понимал эту человеческую слабость и никогда не осуждал её вслух, но про себя всегда отмечал: чем дольше человек молчит перед тем, как говорить, тем больнее то, что он в итоге скажет. Хотя, зная суперов, это может быть и не так.
Сашка, по прозвищу Дикий, молчал уже с минуту.
Молодой супер сидел напротив старосты на грубой деревянной лавке, держал кружку обеими руками и смотрел куда-то в столешницу, будто искал в ней подходящие моменту слова. Маша устроилась чуть поодаль, у стены, и время от времени поглядывала на брата с таким выражением, которое Прохор за долгие годы на своем месте научился читать безошибочно. Девчонка уже сама знала, что скажет Саша, и была полностью согласна с каждым словом, но не торопилась вмешиваться, потому что спрашивали сейчас не её, а брата. Старосту и его правила в Утёсе уважали.
Рядом с ней, чуть на отшибе, словно по привычке держась подальше от людей, стоял Ярый. Глеб занял место у дальней стены и, судя по всему, не особенно вникал в то, что происходило в комнате. Его светящиеся голубым огнём глаза медленно блуждали где-то между дальним углом и потолком, как это часто бывало с суперами в моменты затяжного покоя, когда тело успокаивалось, а сознание начинало плыть по своим маршрутам, недоступным для обычных людей.
Сильнейший супер Утёса был здесь. Он слушал беседу. Но весь его вид говорил о том, что слушал он не то, что происходило в комнате, а что-то ещё, значительно более далёкое и значительно более важное с его личной точки зрения.
— Значит, Дикий, — произнёс Бугор, давая понять, что готов ждать столько, сколько нужно, но при этом просит всё же поторопиться. — С самого начала. Куда вы пошли и почему.
Саша поднял взгляд. За последние дни парень изменился так, что Прохор поначалу не сразу поверил собственным глазам. И это были не внешние изменения, внешне он выглядел точно так же, как все молодые суперы: невысокий, крепкий, с той осторожной лёгкостью в движениях, которая приходит от долгой работы с сырой силой. Но в глазах у парня сейчас было что-то другое. Не та привычная рябь, которая появляется у людей, долго ходящих за гранью допустимого, а нечто, что Бугор мог бы назвать «ясностью», если бы это слово вообще применялось к суперам и их поврежденному мозгу.
— Мы отклонились от маршрута, — сказал Саша, и голос его был ровным. — Моё решение. Маша предупреждала, что это плохая идея, но я настоял. Мы услышали бой со стороны старых строгинских земель и пошли посмотреть.
— Решение, значит, твоё, — повторил Бугор не с вопросительной, а с уточняющей интонацией.
— Моё, — подтвердил Саша.
Маша у стены чуть приподняла голову, но промолчала. Это красноречивее любых слов говорило о том, что брат не врёт, но и не говорит всей правды — такое молчание обычно означает, что человек берёт на себя чужую вину или хотя бы половину её.
Прохор решил пока не давить.
— Что увидели?
— Там был бой за кристалл, — ответил Саша. — Серьёзный. Мы опоздали, и кажется, опоздали не только мы. Когда мы подошли, то увидели, что наёмники напали на кого-то из родовых. Шакалы просто решили кого-то ограбить. Мы держались в стороне. А потом я почувствовал огненную тварь, которая уже взяла наш след и не оставила нам выбора.
В комнате воцарилась тишина. Ярый у стены слегка наклонил голову вбок — жест, который у другого человека означал бы интерес, а у него, скорее всего, означал, что он перешёл на другой частотный диапазон восприятия.
— И ты перешёл порог, — сказал Бугор.
— Я думал, что да, — спокойно ответил Саша. — Но оказалось, что… нет.
— Он точно уже уходил в Небесное пламя! — наконец, в разговор вмешалась Маша от стены. — Я видела. Староста, я видела это раньше. Дважды. Я знаю, как это выглядит.
Бугор помолчал. Он и сам знал, как это выглядит.
— Дальше, — сказал он.
— Дальше на нас напали наемники, которые уже разобрались с родовыми… а потом появился барон, — сказал Александр и, встретив взгляд Прохора, добавил: — Дальше я не помню, меня вырубило.
— Маша? — повернул голову Прохор в сторону девушки.
— Всё верно, — кивнула она. — Он взял Сашку… в плен.
— Взял Сашку в плен, — ровно повторил Бугор, глядя на опустившую глаза девушку.
— Да, — без лишнего смущения ответил Саша. — Я был без сознания, но всё чувствовал. Он удержал меня куском собственного купола, оторванным от основного поля, и потащил к своему кристаллу.
— Это невозможно, — автоматически произнёс Прохор.
— Я тоже так думал, — согласился молодой супер. — А потом он меня вылечил.
В комнате стало тихо. Тишина была такой, когда люди просто не знают, что говорить дальше, потому что только что кто-то произнёс вещь, не укладывающуюся ни в один из известных им порядков вещей.
Ярый у стены чуть повернул голову. Первый раз за всё время разговора он посмотрел на Сашу по-настоящему — не сквозь него, а именно на него. В этом взгляде не было ни удивления, ни недоверия. В его взгляде была вполне человеческая эмоция — легкое любопытство.
— Вылечил, — произнёс Бугор медленно. — Просто взял и… вылечил?
— Вытащил из меня накопленное отравление через кристалл, — сказал Саша, набычившись и упрямо смотря на старосту в упор, будто готовясь защищаться. — Я слышал и всё понимал. Боль исчезла. Я снова думаю нормально. Говорю нормально. — Он чуть поднял руку и посмотрел на неё. — Сам чувствую.
— Он не переступил порог, староста, — сказала Маша, и теперь в её голосе появилось что-то похожее на твёрдость. — Или переступил, и барон это отменил. Одно из двух. Но Саша сейчас живой и говорит нормально. Я не знаю, как это объяснить иначе.
— Он ещё молодой, — внезапно произнёс Ярый.
Голос главного супера Утёса звучал медленно и неровно, будто слова приходили из другого ритма существования и ему каждый раз требовалось небольшое усилие, чтобы перенести их в обычную речь. Но его всегда слушали, потому что лишнего Глеб не говорил никогда.
— Молодые иногда мнят себя на пороге, — добавил он, — но не переступают.
— Глеб, — сказала Маша, — я видела это раньше. Дважды. Я не ошиблась.
— Ты молодая тоже, — ответил Ярый, без злобы, просто констатируя факт.
Маша хотела что-то возразить, но Бугор поднял руку, и она замолчала.
— Барон что-нибудь сказал? — спросил Прохор у Александра. — Перед тем как отпустить.
— Сказал, — кивнул Дикий. — Велел передать, что придёт за тем, кто служит изумрудному злу. — Он помолчал. — Дословно: «нет такой дороги, по которой можно сбежать от меня».
В комнате опять стало тихо.
И на этот раз Ярый не шелохнулся, но что-то в нём изменилось. Очень тонко, почти неуловимо. Бугор почти сразу уловил это и посмотрел на него внимательнее. Главный супер Утёса стоял, как стоял, глаза его по-прежнему медленно блуждали где-то в пространстве комнаты, но пальцы правой руки, которые раньше были расслаблены, теперь едва заметно сжались у бедра.
Изумрудное зло.
Прохор не знал, что именно за этим стоит. Но по тому, как отреагировал Ярый — а Глеб умел слышать в словах то, что обычные люди слышать не умели, — понял, что это слово означало нечто реальное. Нечто, что Глеб знал или чувствовал. И реакция его была не случайной.
— Саша, выйди, — сказал Бугор. — Маша, ты тоже. Поешьте там.
Брат и сестра переглянулись, но спорить не стали. Дверь закрылась за ними мягко.
Бугор посмотрел на Ярого.
— Что это?
Глеб медленно перевёл взгляд на него. Несколько секунд смотрел так, будто снова переводил слова из одного ритма в другой.
— Оно тебе не нужно, — сказал он наконец.
Прохор не стал давить, он давно усвоил, что у Ярого с устной речью работает своя логика, и выжать из него больше того, что он готов отдать, не получится при всём желании. Зато то, что он всё-таки говорил, всегда оказывалось правдой. Бугор это знал по опыту и считал достаточным основанием для доверия.
— Парень вылечился или нет — это уже не так важно, — медленно произнёс Прохор. — Важно другое. Барон отпустил Сашу живым, и передал послание. Очень странный человек.
Ярый смотрел на него с тем спокойным, почти безразличным выражением, которое у него никогда не означало настоящего безразличия.
— Кристалл принял человека, — сказал он вдруг.
— Знаю, — кивнул Бугор. — Это я слышал.
— Нет, — поправил его Глеб очень спокойно. — Ты не понял. — Пауза. — Кристаллы такой силы не принимают людей. Они просто подчиняются силе. Они ждут. Они молчат. Они служат. А этот… — он снова помолчал, подбирая слово. — Кричал. Когда рождался. Мироздание слышало.
Бугор больше ничего не спросил. Он взял со стола осколки кристалла и начал перебирать их пальцами — машинально, как всегда делал, когда думал. Суперы уходили в Небесное пламя. Суперов теперь на одного меньше, после недавнего ухода в небесное пламя молодого Буйвола, который ещё полгода назад охотно возился с охотничьими ловушками и смеялся громче всех в поселении. Механоиды давили с северного разлома всё настойчивее. Ресурсов не хватало. Детей, у которых обнаруживали способности к поглощению сырой силы, рождалось катастрофически мало.
А сотней вёрст западнее стоял странный кристалл, который, оказывается «кричал» при рождении так, что его услышал Ярый. И рядом с ним теперь жил барон, который вытащил человека из Небесного пламени и знает слова, от которых главный супер Утёса ощутимо напрягается.
— Ладно, — произнёс наконец Прохор и поднялся. — Всё. Иди, Глеб.
Ярый уже двигался к выходу. Бугор даже не заметил, в какой именно момент он принял решение уйти. Просто секунду назад был здесь, а теперь уже у двери.
— Голодный, — сообщил супер напоследок с абсолютно серьёзным лицом и вышел.
Прохор постоял ещё немного, глядя в ту сторону, где появилось новое баронство. Потом вышел в коридор, прошел в комнату отдыха, где разведчики сидели в ожидании очередного задания, и остановился у порога.
— Тихон, — позвал он старшего.
— Здесь, Бугор, — отозвался седой однорукий мужик, возглавлявший разведчиков Утёса уже десять лет. Несмотря на увечье, Тихон оставался лучшим в своём деле. А ещё он неплохо умел думать и договариваться, когда это было нужно.
— Северо-запад. Старые строгинские земли. Мне нужно знать, что там сейчас происходит, кто там сейчас живёт и что за кристалл там поднялся. — Он помолчал. — Выходите завтра утром.
— Я тоже? — удивился Тихон.
— Да. Ты обязательно. И Машку возьми, — сказал Прохор и пошёл обратно в комнату.
— Сколько? — прозвучал в динамике ворчливый голос Коршуна. Заместитель всегда отличался умением задавать неудобные вопросы в самый неподходящий момент. — Сколько тебе заплатили за нашу смерть, Дека?
Отряд из шести человек затаился на склоне высокого холма. После беготни и риска предыдущей ночи, это можно было считать полноценным отдыхом. Собранная со всех окрестностей стая монстров усиленно пожирала дармовое угощение у границы купола дикого барона. Все шестеро наёмников были одеты в магический камуфляж, который, по всеобщему мнению, могли себе позволить только гвардейцы великих домов. Маскировка полностью скрывала людей Баки от всех типов поисковых заклинаний и обычных систем обнаружения. В этом они убедились уже не раз за эту ночь.
— Заткнись и выполняй приказ, Коршун, — прошипел в ответ командир отряда. — Сделаем дело и можем двигать в сторону Западного Агломерата полисов прямо отсюда. Денег хватит до старости.
Подчинённые ему доверяли полностью и только поэтому в этот раз пошли за ним без вопросов. О конечной цели задания Николай по прозвищу Дека соратникам не говорил. Никакая оплата не покроет гарантированную смерть от руки судей императора. А именно такая судьба ждала любого, кто попытается напасть на молодое баронство.
Вот только наниматель отряда Вольных оказался удивительно убедителен. Убедителен и настолько щедр, что у Деки просто не было шансов отказаться. Оплату Николаю дали вперед. Полную! Она уже ждала в главном банке Парижского полиса на его личном счету. Осталось только выполнить простое поручение и добраться до границы. Им ведь даже самим ничего делать не нужно было.
Номинально, отряд оставался чист перед государем. Они просто собрали зверьё поблизости. Такое бывает едва ли не каждый день. Даже сами владетели иногда нанимают команды скаутов для такой работы и быстрого уничтожения иномирных монстров в удобном или подготовленном месте. Эту часть работы они уже выполнили. Оставалась ещё одна.
Вторым этапом занимался лично Дека. Нужно было установить переданный заказчиком предмет на границе купола и убедиться, что монстры не разбегутся до того, как этот предмет сработает. Начало работы, по словам нанимателя, не пропустишь, даже если магию никогда не видел. Единственным условием для отряда Деки было использование специальной маскировки. Наборы снаряжения при этом оставались у наёмников после задания при любом раскладе.
— Похоже, началось… — произнёс Калибр. Ещё один из тех, с кем Дека начинал наёмничать. Калибр привычно смотрел на мир через оптику своей любимой снайперской винтовки. В отличие от Коршуна, лишние вопросы и ненужные тревоги Калибра не беспокоили.
По стае разномастных огненных монстров пробежало странное волнение. В воздухе появились сполохи пламени, которые тут же прилипли к невидимой плёнке купола над баронством. Прошло несколько секунд и во все стороны по барьеру разбежалась волна огня. Звери тут же задвигались, будто получив чёткий ориентир. Даже оставленную для них еду бросили и потянулись к магической плёнке.
— Быть не может! — пробормотал в общем канале Калибр. — Ты что там, пробойник поставил, Дека?
— Сказки это всё про пробойники! — отмахнулся командир отряда, хотя сам вовсе не был в этом настолько уверен. Полученное из рук нанимателя красное яйцо не было похоже на какой-то удивительный артефакт. И уж тем более не напоминало легендарный магический предмет, способный создать проход в куполе. — Если бы такие штуки действительно существовали, то Западный Агломерат уже давно бы разнёс Московский полис в клочья. Денег на покупку таких игрушек у них полно. Даже если…
Договорить командир отряда наёмников не успел. Врать своим людям он не любил, а себе самому не любил ещё больше. А правда была такова, что они сейчас действительно видели работу самого настоящего пробойника. Огненные волны превратились в пульс и с каждой следующей крохотная точка почти у основания купола становилась больше.
Сначала она превратилась в небольшую дыру, потом разом увеличилась раз в десять и туда сумела пролезть первая гончая. Обдирая бока и воя от боли, тварь рвалась вперёд, будто в этом был единственный смысл её жизни. Остальные чудовища двинулись ближе. Началась давка. Поднялся дикий рёв.
— Эти уроды точно доберутся до хозяина купола, — убеждённо произнёс Коршун. — И кристаллу придёт хана. Мы это сделали, Дека. Ты же понимаешь, что мы покойники. Теперь точно покойники.
— Мы ничего не делали, — упрямо повторил Николай, словно сам себя пытался убедить в этом. В глубине души он понимал, что мужчина в дорогущем костюме изначально говорил о новом бароне с лютой ненавистью, но слишком уж велик был куш. — Это не наше дело! Мы сами никого не убивали. Уходим, как только стая зайдёт в купол. Если у кого-то щемит сердце за молодого барона, то можете сообщить в полис, что видели стаю и дыру в куполе.
— Вижу пыль, — сухо, как выстрел, прозвучал в общем канале голос Калибра.
Монстры рвались сквозь дыру в куполе. Пробой приобрёл вид пылающей арки. Энергия барьера пыталась вернуться к прежней форме, но пламя неизвестного артефакта выжигало все эти попытки. Каждое иномирное чудовище, проходившее через арку, впадало в дикую ярость и неслось туда, где виднелись постройки с живыми людьми внутри.
А навстречу многочисленной орде, оставляя за собой столб пыли, летел одинокий автомобиль. Выглядело попытка защититься довольно жалко. Пара огрызающихся очередями пулемётов ситуацию не меняли.
— Если это всё, что есть у барона, то ему крышка, — вынужден был признать Коршун.
— Можем уходить, — с невероятным облегчением, произнёс Дека.
Однако, никто так и не двинулся с места.
Над одиноким броневиком сгустилось голубоватое облако. Выстрелы пулемётов на крыше вдруг обрели убийственную точность, которая недоступна была ни одному живому стрелку. Каждая пуля ложилась не просто в цель. А точно в уязвимое место очередного чудовища. Две беспорядочные внешне очереди и первый ряд орды рухнул под ноги остальным. Началась свалка.
— Если сейчас развернутся, то смогут пройтись ещё пару раз по тварям, — с каким-то странным азартом, произнёс Коршун. — А там может и отобьются…
— Они остановились, — сообщил Калибр, будто остальные этого не видели. — Твою мать!!!
Все двери броневика открылись одновременно. Даже водитель покинул машину вместе с остальными. Только стрелки остались внутри и продолжили с феноменальной точностью истреблять монстров.
Из транспорта вышло шесть человек. Настолько разных, насколько это вообще возможно. И даже с такого расстояния. Даже через пылающий купол и толпу чудовищ было чётко видно, кто именно руководил этими людьми.
Высокий парень единственный из всех остался неподвижным. Зато его подчинённые ринулись вперёд с какой-то самоубийственной уверенностью в собственной неуязвимости. А потом началось форменное безумие.
От купола к каждому бойцу протянись полотнища энергии. Они окутали людей, став одновременно их щитом и мечом. Каждый защитник баронства стал частью одного целого. Они защищали друг друга и атаковали врагов с нечеловеческой точностью и спокойствием. Дека видел, как крупный дымоглот бросился на рыжего парня с фланга, но тот даже не повернулся. За секунду до смертельного столкновения, чудовище снесла прочь волна голубой энергии. Тварь врезалась в толпу гончих и на них сверху обрушилась хрупкого вида девчонка, устроившая противника кровавую баню.
— Надо уходить, — спустя пару минут, флегматично произнёс Калибр. — У тварей нет шансов. Эти монстры их вырежут через несколько минут. Дека! Приказывай!
— Да… — растерянно наблюдая за голубой метелью внутри купола, ответил Николай. Энергетический барьер, из-за борьбы с огненным артефактом, начал сыпать на землю голубой крупой. Те твари, на который попадал этот «снег», начинали трястись в судорогах. Только отряду защитников «метель» не мешала, а даже наоборот. — Уходим!
Шесть фигур одновременно сдали назад и скрылись за гребнем холма. Метров через двадцать Дека разрешил всем подняться, и наёмники побежали к оставленной в отдалении машине.
— Задание провалено, — нейтрально произнёс Коршун.
— Плевать, — ответил Николай у него перед глазами всё ещё стояла картина удивительно сражения. И фигура его дирижёра, который так и не сдвинулся с места за всё время боя. — Свою часть работы мы выполнили. Нужно было думать, когда пытаешься натравить простое зверьё на таких чудовищ. Теперь надо просто добраться до границы.
Николай бросил взгляд на небольшой камень, который всё это время держал в руке. Наниматель сказал, что эта штука нужна для защиты и работает только в ста метрах от артефакта. Теперь в ней смысла никакого не было. Чтобы не искушать судьбу, командир отряда выкинул подальше чужой подарок и продолжил забег.
— Что-то жарко… — в какой-то момент произнёс Коршун. — Или кажется?
Николай уже видел впереди машину отряда и вдруг понял, что картинка смазывается из-за заливающего глаза пота. Жара стояла такая, что дышать было практически невозможно. Вот только проблема была в том, что жар был не снаружи.
— Маскировка! — моментально всё поняв, выкрикнул Николай. — Снимайте маскировку!
Сам Дека дёрнул лямку комбинезона, но та будто прилипла. А спустя секунду в небольшом овраге катались по земле шесть полыхающих зелёным огнём факелов.
— Будь я проклят! — услышал я задыхающийся голос Михалыча. — Мы победили!
Отряд стоял посреди целого поля трупов. Туши чудовищ разной степени повреждения покрыли пространство до самой границы защитного купола. Последний уже почти пришёл в норму, но у земли ещё оставалась затухающая обгорелая дыра. Истинное пламя отказывалось отступать и продолжало пожирать энергию моего кристалла. Во все стороны летели голубые искры, которые, странным образом, не таяли, а оседали хлопьями на земле и тушах поверженных монстров.
Я себя ощущал так, будто мои мозги выжали раз десять, а потом засунули в миксер. Остаток вылили обратно в черепную коробку, и я с этим должен был как-то жить дальше. При текущих ресурсах разума, управление сразу восемью бойцами далось мне крайне тяжело.
Живые якоря уверенно тащили на себе нагрузку силовых полей, но это не кристальные големы. Живых людей приходилось контролировать в сто раз сильнее. Однако, несмотря на поганое состояние, я всё же нашёл в себе силы дойти до границы купола.
— Я даже не устал! — бодро заявил Бугурт. — Можно ещё одну такую драку устроить.
— Ты не устал, потому что ничего не делал, — проворчала Ульяна. В отличие от Игоря, она понимала, какого масштаба силы пошли в ход и чего стоила победа на самом деле.
— Раз такой добрый, давай за мной, Игорёша, — оживлённо потёр руки Михалыч. — Тут и дымоглоты есть, и гончие обычные. Работы непочатый край!
Под ногами хрустели голубые снежинки. В точке пробоя купола ещё пульсировал источник истинного огня. Ожог на земле показывал размеры использованного для пробоя артефакта. Не больше куриного яйца, но проблему он мог создать просто невероятных масштабов. Если бы такая штука была у орды во время недавнего нападения на полис, то исход боя мог быть совсем другим.
Для меня же это означало, что противник готов пустить в ход любые средства. Иномирные артефакты были довольно редки, а магические предметы такого уровня, как пробойник купола, почти невозможно было найти.
— Не трогайте ничего, — неожиданно произнёс Мастер. — Надо в поместье Строгиных ехать. Там инструменты должны быть подходящие для сбора.
— Для сбора чего? — переспросил Игорь.
— Кристаллического льда, — вместо командира Святых, ответил Олег. Факел уже ползал на коленках по земле, собирая в пустой фиал отдельные снежинки. — Фантастика! Кто бы мне сказал, что лёд можно просто так найти… Он вообще только в редких гранях на стыке разных планов встречается.
— Этот лёд имеет ценность? — вернувшись к остальным, поинтересовался я. Для меня голубые крупинки были всего лишь последствием трения двух совершенно разных граней кристаллической связи друг о друга. В нашем случае, это была сила кристалла и истинный огонь. Раньше этот материал использовали только для изоляции заклинательных покоев.
— Ещё спрашиваете, ваше благородие! — воскликнул Олег. — У него энергоёмкость чудовищная просто. Считай, полноценный запас нейтральной энергии в стабильном виде. Извлечь тоже не сложно. Да любой артефактор с радостью золотом по весу за такую добычу даст! Ещё и флаконы посчитает, чтобы клиент к другому не ушёл.
Я осмотрел поле боя новым взглядом. Сами не зная того, мои недоброжелатели принесли мне настоящее сокровище. Помимо самих чудовищ, которых можно было разобрать на ингредиенты и выжать из них немного кристаллической связи, всё поле было усыпано слоем голубых крупнок.
— Мастер, — позвал я. — Нужно проверить окрестности купола на другой стороне. Кто-то принёс сюда источник нашей сегодняшней проблемы, и я бы хотел узнать, кто именно это был.
— Сделаем, — отозвался Командир Святых и с сомнением осмотрел жидкие ряды вероятных исполнителей. — Михалыч, бери близнецов и поезжайте к баронессе Строгиной. Нам нужны сосуды для перевозки ингредиентов и контейнеры для добычи из граней. Наверняка у них в особняке что-то осталось. Ульяна, Игорь — вы на разведку. Надо найти следы наших гостей.
Потом все посмотрели на увлечённого своим делом Олега. Факел вообще не обращал внимания ни на что вокруг, а его весёлое бормотание можно было счесть признаком помешательства. Командир Святых пару секунд смотрел на подчинённого, а потом просто махнул рукой.
Бойцы разбежались выполнять приказы, а я сел на землю и уставился в небо. Меня никто не трогал, и я получил такую необходимую передышку, чтобы немного прийти в себя. Обещания нужно было выполнять, и дел у меня сегодня ещё было предостаточно.
Спустя тридцать минут к куполу подъехал приличного вида внедорожник без опознавательных знаков. За рулём машины сидел Бугурт. Как он туда влез и как при этом мог нормально управлять транспортом, для меня осталось загадкой. Рядом с Игорем сидела хмурая Ульяна. Несмотря на недавнюю победу и полученный трофей, настроение у полукровки было паршивым.
— Ещё что-то нашли, кроме машины? — поинтересовался я. Раз бойцы вернулись быстро, боя не было.
— Шесть трупов, — сухо ответила девушка. — Сгорели по пути к своей тачке. От них вообще ничего не осталось. Даже следа в поле кристаллической связи. Просто пустые пятна.
— Ты уверена? — нахмурился Мастер.
— Те, кто использовал истинный огонь, наверняка позаботились о том, чтобы их не нашли, — невозмутимо произнёс я. — Наверняка в машине тоже ничего нет.
— Вообще никаких вещей, — подтвердила Ульяна.
— Ну, тогда и голову ломать смысла нет, — решил я. — Нам и так дали больше, чем мы могли рассчитывать.
— Это точно, — серьёзно кивнул Мастер, но в его взгляде ясно читалось желание разобраться с нанимателями наших гостей.
Михалыч вернулся с целым караваном. К нашему броневику добавили длиннющий прицеп, а Саня и Ваня ехали на еле живых квадроциклах с грузовыми кузовами. Всё это было заставлено всевозможными ящиками, кофрами и контейнерами. У каждого была своя маркировка, и Завхоз так сиял от счастью, что я подумал об ограблении владений баронессы Строгиной ушлым скаутом-пенсионером.
— Всё нашла Елизавета Дмитриевна! — весело заявил Михалыч. — Ох и хозяйственная барышня! Никогда бы не подумал, что в её возрасте сумеет отличить ж-7 от умп-4/2! Присмотрелись бы вы к девушке, ваше благородие.
— Ну и комплименты у тебя, Михалыч, — улыбнулся я.
Отряд приступил к сбору ресурсов. Я тоже не остался в стороне. Сбор кристаллического льда требовал внимательности и осторожности. Крупинки можно было легко повредить и тогда они рассыпались цветными искрами на свободную кристаллическую связь. Сбор занял несколько часов и в какой-то момент я вдруг ощутил на себе множество взглядов.
Быстрая оценка ситуации ничего не дала. Все члены отряда продолжали увлечённо потрошить иномирных чудовищ. Лёд мы собрали, но другой работы всё ещё оставалось много. Я поднял взгляд выше и увидел на холме за пределами купола множество людей. Они просто стояли и смотрели, как наш отряд из восьми человек бродит по заваленному трупами полю недавнего сражения.
— Мастер! — крикнул я. — Похоже, Константин прибыл раньше, чем обещал.
— Кто бы сомневался, — хмыкнул в ответ командир Святых. — Пират очень своеобразный мужик, ваше благородие. Но он не тупой. Несмотря на гонор, понимает, что его людям не выжить сейчас без вашей помощи.
Я кивнул и направился к границе купола. От толпы людей на холме отделилась фигура их предводителя. Деревянная нога мешала Пирату нормально двигаться, но изо всех сил старался не упасть на склоне.
— Здравствуйте, ваше благородие, — в привычной своей угрюмой манере, начал Пират. — Мы принесли чернокамень. С запасом на два месяца. Полторы тонны за женщин и детей, как вы и приказали. Решили идти на север и ваш купол как раз по пути был. Решили зайти. Если ваше предложение ещё в силе, то мы готовы его принять.
— Здравствуй, Константин, — улыбнулся я.
Как-то комментировать слова собеседника я не стал. Сам процесс сбора полутора тонн нужного мне минерала уже говорил о том, что Пират сразу был нацелен выполнить поставленные мной условия. Ни о какой случайности речи не шло. Однако, стоило дать человеку возможность отступить без потери репутации. Передо мной и перед его людьми.
— Всё в силе. Дети и женщины могут идти прямо сейчас. Что насчёт мужчин?
— Около двух десятков, — тут же ответил Пират. — Этого хватит, чтобы обеспечить минимальную охрану и все необходимые дела по быту. Они не станут вас обременять и не создадут проблем. Я понимаю, что вам это неудобно, и готов обсудить встречные условия.
— Мы всё уже обсудили во время прошлой встречи, — просто ответил я. — Ничего не изменилось. Что у вас со снабжением?
— У Вольных всегда всё всегда одинаково со снабжением, ваше благородие, — невесело усмехнулся Пират. — Всё, что было с собой — наше снаряжение. Всё, что найдём в пустошах — можно обменять на патроны и оружие.
— Понятно, — кивнул я. — Тогда заглядывайте ко мне чаще. Скоро на границе купола появится точка обмена. Чтобы ей воспользоваться, нужно будет отдать пять кило чернокамня.
— Спасибо, но у нас есть свои каналы сбыта, Святослав Иванович, — усмехнулся Пират и кивнул в сторону стоявшего неподалёку командира Святых. — Вон, Мастер в курсе. Один из его бывших птенцов толковым перекупом оказался.
— Сегодня Фёдор переезжает на территорию моего владения, — невозмутимо ответил я и лицо Константина моментально изменилось. — Я про него и говорю. Но я допускаю, что у вас есть и другие доверенные люди в окрестностях Московского полиса.
— А какая… — начал было Пират, но закашлялся. Я ждал. — А какова будет плата за размен с Вольными на вашей земле, ваше благородие?
— Пять кило чернокамня, — повторил я. — Такая же плата будет установлена для Менялы, поэтому будьте готовы, что ему понадобится очень много чернокамня. Без него Фёдор просто не сможет работать.
— Я учту, Святослав Константинович, — задумчиво ответил Пират и, немного подумав, слегка поклонился. — И спасибо вам.
— Пока особо не за что, — ответил я. — Вы пешком?
— Есть несколько машин, но они нам понадобятся в пути, — отреагировал Константин. — Но водители могут доставить наших женщин до места, которое вы укажете, барон. Остальные подождут за пределами купола.
— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас мы тут закончим и двинемся в дорогу.
— А что тут произошло, Святослав Иванович? — всё же не выдержал предводитель Вольных. — В смысле, понятно, что был бой с иномирными тварями, но как они проникли под купол в таком количестве? Новый прорыв? Я должен понимать, что наши жены в безопасности…
— Они в безопасности, Пират, — жёстко ответил вместо меня Мастер. — Тварей пустили по купол какие-то ублюдки из полиса. Без имён, но они точно сидят где-то в Белом городе.
— Возможно, я даже знаю, где именно, — кивнул Пират. — Тогда вопрос снят. Если хотите, мои люди помогут со сбором трофеев, ваше благородие. У нас в этом большой опыт.
— Мастер? — посмотрел я на командира Святых. По сути, основная нагрузка была на его людях. Я сам ничего против не имел.
— Где вы были пару часов назад? — проворчал Мастер. — Присоединяйтесь. Быстрее тут закончим — быстрее займёмся вашими вопросами.
— Где мы были? — хмыкнул в ответ Константин. — Собирали чернокамень для твоего барона! Тут в нескольких километрах когда-то грань была, пока её не вычистили гвардейцы Космачёвых. Всё ценное великий род выгреб. Да так, что грань вообще схлопнулась. Но каменюки эти не нужны никому. Уж простите, господин барон, но это хлам полный.
— Я готов покупать этот минерал у вас, — поняв, что это получил идеальный способ доставить к себе на территорию необходимые ресурсы, тут же ответил я. — По цене мне нужно посоветоваться со своими людьми, но в обиде не останетесь.
— Я согласен, — неожиданно улыбнулся Пират.
— Даже без точной цены? — прищурившись, спросил я.
— Это в любом случае выгоднее, чем бродить по пустошам вслепую и искать приключения на свои задницы, — просто ответил Константин. — Что бы там не говорили про Вольных, но мало кому нравится рисковать своей задницей, господин барон.
— Тогда договорились, — протянул я руку предводителю Вольных и тот её охотно пожал. Правда, сразу разрывать рукопожатие не стал.
— Только одно условие у меня будет, барон, — глядя мне в глаза, добавил Константин.
— Не забывайся, Пират! — рыкнул Мастер. — Тебе и так навстречу пошли во всём. А ты тут права качать начинаешь!
— Какое? — задал я очевидный вопрос, когда стало понятно, что Вольный вообще не реагирует на слова командира Святых.
— Если это возможно, расскажите, зачем вам нужно это барахло, да ещё в таких количествах? — неожиданно ответил Пират и в его глазах я увидел какое-то детское любопытство. — Вы за него и чужих на территорию пустили, и торговать готовы, и даже платить! Что такого в этом чернокамне? Его даже последние псы не берут в открытых ямах!
— У каждой вещи своя ценность, — туманно ответил я. — И каждый готов платить ту цену, какая достойна его цели. Мне нужен чернокамень для развития баронства. Возможно, если ты и твои люди задержатся в моих владениях, то вы увидите результаты этого развития.
— Не скажете, значит… — разочарованно протянул Константин. — Ни и ладно.
— Мы закончили! — крикнул с другого конца поля Михалыч. — Остальное некуда пихать уже!
— У нас есть контейнеры… — нейтрально заметил Пират и я молча кивнул, давая ему добро собрать оставшееся с поля боя. Наверняка Жлоб с остальными уже вырезал самое ценное, а кристаллический лёд мы собрали ещё до появления Вольных.
Сильно увеличившийся караван двинулся в сторону центра моих владений. Место размещения Вольных я выбрал заранее, поэтому сразу дал Михалычу нужное направление. На границе между изначальным куполом моего кристалла и землёй барона Строгина находилась длинная и широкая долина между двумя грядами небольших холмов. Мы уже дважды проезжали мимо неё и оба раза я думал о том, что это идеальное место для небольшого поселения. Никаких домов и коммуникаций, разумеется, там не было, но это всё можно было организовать довольно быстро и без глобальных усилий.
— Встали!!! — высунувшись в открытую дверь, крикнул я близнецам. Колонна остановилась на склоне крохотной долины, и я сразу направился к одному из трёх грузовиков, в кабине которого сидел Пират. — Выгружайтесь!
Предводитель Вольных ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел на зелёный склон холма напротив, будто провалившись в транс. Высокая трава мягко шелестела на тёплом ветру. За холмами ничего не было кроме яркого голубого неба.
— Мама-мама!!! — услышал я восторженный детский крик. — Смотри, как красиво! Как на картинках, которые ты показывала!
— Это настоящее? — услышал я голос другого ребёнка. — А можно потрогать?
— Перестань, Лёша! — услышал я строгий и невероятно усталый женский голос. — Не порти траву! Это собственность барона, и он может рассердиться…
— Константин! — чуть громче позвал я.
— Барон… — сглотнув тяжёлый ком в горле, с трудом ответил Пират. — Мы не можем жить здесь…
— Почему? — озадаченно спросил я. — Это хорошее место. Домов нет, но это временно. Это моя забота.
— Нет! — мотнул головой предводитель Вольных и я вдруг понял, что сидевший за рулём парень зачарованно смотрит на волны, пробегавшие по траве от ветра. — Это… слишком роскошно, чтобы быть правдой. Живую землю нельзя занимать домами и прочим мусором!
— Да брось! — поняв, что именно смущает Пирата, рассмеялся я. — Это моя земля и я распоряжаюсь ей, как хочу. Если здесь не будет людей, то и пользы от неё не будет. Я не заставляю никого сеять и распахивать землю, но воспользоваться её дарами точно есть смысл.
— Можно пахать? — растерянно посмотрел на меня Константин. Он осторожно вылез из машины и, наклонившись сгрёб рукой горсть земли.
— А вы умеете? — задал встречный вопрос я.
— Мы привозим живую землю в свои посёлки из каждой вылазки, ваше благородие, — не глядя на меня, ответил Константин. — Собираем её по крупицам и копим в теплицах. Большая часть груза в машинах — земля. Потому что без неё не выжить. Поверьте, лучше Вольных, никто не умеет выращивать растения.
— Если займётесь освоением земель, то уйти просто так не выйдет, — нейтрально заметил я. — Придётся задержаться до осени, чтобы собрать урожай…
— Я подумаю, — затуманенным взором окинув долину от края до края, ответил Константин. Однако, по нему было видно, что это лишь попытка взять паузу перед неизбежным решением, которое он уже принял. — И обговорю всё со своими людьми.
— Если решитесь, треть собранного урожая ваша, — добил я Пирата и тот ощутимо пошатнулся.
— Без ножа режете, господин барон… — простонал предводитель Вольных. — Юлия!
— Здесь я, — ответила из кузова машина та самая женщина, которая выговаривал сыну недавно. Над бортом я увидел загорелое лицо. Пара толстых пшеничных кос лежала на плечах.
— Всё слышала? — спросил Пират.
— Слышать-то слышала, — с сомнением посмотрела на меня женщина. — Да верится слабо.
— Ты за главную остаёшься, — проигнорировав слова Юлии, произнёс Константин. Он для себя уже всё решил и вряд ли отступится. — Палатки и лагерь на Южном склоне ставьте. Там тепло будет. Нашу землю пока не распаковывайте. Детвору в большой шатёр поселишь…
Дальше слушать распоряжения предводителя Вольных я не стал и пошёл к головной машине. От весёлых криков ринувшейся в травяные заросли детворы на душе было удивительно спокойно и радостно. Вольные, тихо переговариваясь между собой, начали разгружать машины. Вели себя люди так, будто постоянно ждали, что с ними решили сыграть злую шутку и вот-вот заставят убираться прочь.
— Хотел бы я оказаться на месте Пирата, — когда я вернулся в машину, весело заявил Михалыч. — Этот говнюк такого роскошного подарка ни разу за всю свою поганую жизнь не видел!
— Это не ему подарок, — задумчиво глядя на людей, разбредающихся по долине, ответил я. Некоторые гладили верхушки трав, некоторые просто ложились на землю, а кто-то пытался найти дорогу, чтобы ничего не растоптать и не испортить. — Это для детей, которые видели настоящую траву только на картинках.
— За детьми пойдут их матери, — глядя в окно, произнёс Мастер. — А за матерями потянутся отцы. Вы выполнили мечту всех Вольных, Святослав Иванович. И теперь, если попытаетесь эту мечту у них отнять, то получите самого страшного врага, которого только можно представить.
— Земли много, — пожал плечами я. — Забирать что-то я у них не планирую. Честно говоря, я даже на какую-то пользу не особенно рассчитываю сейчас. Сто человек точно ничего не изменят.
— Это лишь начало, — уверенно произнёс командир Святых. — Пират не станет молчать. Скоро все узнают, что за пол тонны каменного мусора, можно поселиться на плодородной земле в диком баронстве. Наверное, лучший способ заселить собственную землю найти просто невозможно.
— Посмотрим, — спокойно ответил я. — Нужно ещё с Елизаветой Дмитриевной на эту тему переговорить. Вопрос важный, а времени на его решение не так много. Фёдору никто не звонил?
— Когда бы? — хмыкнул в ответ Мастер. — У нас за утро уже столько дел было, что некоторым на неделю бы хватило. Сейчас наберу.
Ждать ответа пришлось недолго. Меняла был уже в пути и попросил встретить его на границе купола. Недолго думая, я назначил место неподалёку от долины Вольных. На изгибе защитного барьера. Это была идеальная точка для создания стабильного окна. С тяжёлым вздохом подумал о том, что к своим собственным задачам даже не приступил ещё, хотя вчера планировал посвятить им целый день.
Появление Менялы стало настоящим событием. Однако, такого размаха не ожидал я один. Остальные только посмеивались, когда на горизонте появилась самая настоящая фура. Фёдор не соврал и реально тащил с собой всё своё барахло. Весь свой дом! И это вовсе не преувеличение. Меня в этот момент всерьёз интересовало, где вообще можно было найти подобную машину. Такие имелись только у крупных производителей и на предприятиях великих родов. Нельзя сказать, что это была уникальная редкость, но обычному человеку о подобной технике оставалось только мечтать.
— Федька умеет передвигаться с шиком, — прогудел Бугурт. — Хорошо ещё, если в один рейс все свои припасы запихать сумел. Когда нору его расчищали, недели три ушло!
— Хм… — задумчиво посмотрел я на Мастера. — А как так получилось, что член отряда ушёл из Управления посреди контракта?
— Убили его, — неохотно ответил командир Святых. — Случается такое на заданиях.
Развивать тему я не стал. Фура, с протяжным рёвом гудка, остановилась на границе купола. Теперь было видно, что передняя часть грузовика действительно представляла жилой дом на колёсах, а дальше шёл монструозного вида прицеп, к тому же обвешанный дополнительными кофрами, ящиками и сетями для крепления груза.
— Загоняй свою колымагу! — когда Меняла снова ударил по сигналу, заорал в ответ Мастер.
— Так прохода нету! — высунувшись в окно, выкрикнул в ответ Фёдор. — Окно дайте или хоть намекните, где проехать можно!
Я к этому моменту уже поставил на самом торговце и его транспорте все необходимые метки, но обычно так никто не делал и рунники создавали контролируемый проход. Мой способ был надёжнее тем, что поле кристалла буквально облизывало гостя, не пропуская внутрь ничего лишнего. Но для местных нужны были видимые признаки и в этом была своя правда — потерять машину от удара защиты купола было бы крайне глупо и обидно.
Едва перед грузовиком появился видимый проход, Фёдор двинул машину вперёд и остановился уже перед нами. Из машины выскочил полностью довольный жизнью человек, который вообще ничем не был похож по состоянию на еле живого Факела, который вернулся утром.
— Как же я рад всех вас видеть! — крепко обняв Ульяну и похлопав по плечу Игоря, довольно воскликнул Меняла. — Соскучился! Машину нашли мне? Или деньгами будете отдавать?
— Нашли, — усмехнулся я. Подход у торговца был что надо. — Как добрался?
— С опозданием, господин барон, — с интересом меня рассматривая, ответил бывший член отряда Святых. — Прибыли ко мне одни доброхоты, которые золотые горы обещали. Самое обидное, что денег у них действительно полно, но товар, который они хотят, хрен где достанешь. Да ещё столько!
— Летающий остров рухнул на землю! — рассмеялся Мастер. — Меняла признал, что чего-то не может достать!
— Слушай, ну всему есть предел, Мастер! — огрызнулся Фёдор. — Будто ты сам вот так запросто можешь достать два десятка килограммов кристаллического льда! Да я бы даже без комиссии такую сделку провёл, если ты мне такого человека покажешь! Чисто на репутацию.
И в этот момент я понял, что на мне скрестились сразу восемь взглядов. Семь задумчивых и один совершенно ничего не понимающий.
— Думаю, нам есть о чём поговорить, Фёдор, — улыбнулся я.
Меняла озадаченно посмотрел на улыбающегося Мастера, а потом подозрительно уставился на меня. А я просто жестом позвал его за собой и направился к квадроциклу Вани. Кузов его транспорта был доверху заставлено однотипными контейнерами для перевозки магических реагентов.
— Сколько тебе предложили за кристаллический лёд? — нейтрально спросил я.
— На таком объёме цены сильно отличаются от рыночных, ваше благородие, — уклончиво ответил Меняла. — Это почти промышленная закупка. Где-то двадцать рублей за стандартную единицу. Общая сумма сделки около ста тысяч рублей.
Озвученная сумма шокировала. На развитие целого баронства Император выделил всего около миллиона, а тут обычному торговцу из оврага в окрестностях Московского полиса предлагаю такие баснословные деньги.
— И ты думаешь, что люди, обладающие подобными ресурсами, честно рассчитаются с тобой? — уточнил я. Деловые отношения подобных торговцев в основном строились на личных связях и доверии. Чутьё у коллег Менялы было получше звериного и обман они могли определить за километр. — Без последствий и попытки просто убить? Сто тысяч — очень внушительная сумма, Фёдор.
— Я уже не раз работал с этими людьми, ваше благородие, — ответил Меняла. — Душаны — надёжные ребята. Не чета нашим великим родам.
— Душаны? — удивился позади нас Мастер. — Ты работаешь с этими психами?
— Я со всеми работаю, кто держит слово и способен заплатить, — резко ответил Фёдор. — Мир не ограничивается хорошими и плохими, Мастер. Ты вот вообще служил столько лет скаутом на побегушках у Императора. А это худшая из возможных сил сейчас.
— Мы это уже обсуждали, — жёстко ответил командир Вольных. Скорее всего, этот разговор у них происходил не впервые и был одной из причин ухода Менялы. У каждого имелось собственное мнение и далеко не все были готовы принять чужой взгляд на мир. — И сейчас ты не за этим пришёл.
— Кто такие душаны? — прерывая разгорающийся конфликт, вмешался я в разговор.
— Безумцы, которые считают, что их породила кристаллическая связь, — резко бросил Мастер. — Вместо того, чтобы воспитывать нормальных рунников, они превращают одарённых в живые орудия с помощью кристаллического льда и других мощных магических реагентов.
— Как суперы? — уточнил я.
— Нет, — ответил Фёдор. — Душаны чтут заветы предков. Их мегаполис находится там, где до Сопряжения были Кавказские горы. Сейчас вся эта территория накрыта одним бесконечным защитным пузырём. Но кристаллы удерживают только его часть. Основную нагрузку держат на себе маги душанов — барсы. Они с рождения получают татуировки силы и становятся частью системы кристаллов. Другая разновидность одарённых — харсамы. Эти чем-то действительно напоминают суперов Кристальных гор, но с тормозами.
— То, что их отрубает на грани, ничего не значит, — фыркнул Мастер. Удивительно, но остальные Святые в наш разговор не вмешивались. Видимо, опасались усилить конфликт. — Если бы не татуировки, то они бы точно так же сгорали от перегруза, как Вольные.
— Ты этого не знаешь, — покачал головой Фёдор. — Как всегда судишь из какого-то непонятного своего опыта о том, чего вообще не понимаешь.
— Стоп, — негромко, но очень жёстко произнёс я и оба спорщика зло посмотрели в мою сторону. — Мастер — иди прогуляйся. Фёдор, если тебе надо остыть, то продолжим этот разговор позже. Мне нужна нормальная информация и не ваша грызня.
— Да я-то что… — опустил взгляд Меняла.
— Ничего, — произнёс я, повернувшись к торговцу. — Ты — ничего. И я хочу, чтобы так и оставалось. Ты доверяешь душанам?
— Да, — удивительно коротко ответил Меняла. — Пять сделок позади. Есть информация, что они и с другими торговали. Тут порядок. Только деньги будут наличными. Российская Империя запретила мегаполису душанов иметь счета на своей территории.
— Фура денег? — хмыкнул я.
— Можно золотом, — пожал плечами Федя. — Или оружием. Ресурсами тоже могут рассчитаться. Если в этом ящике действительно лёд. Может меньше дадут, конечно. Тут же всего килограммов семь на вид.
— Лёд во всех контейнерах, — невозмутимо сообщил я и глаза Фёдора приняли идеально круглую форму. Губы торговца начали шевелиться, подсчитывая возможный объём нашей добычи, а взгляд скакал с одного бокса на другой, пока на лице Менялы не появилось выражение глубокой задумчивости.
— Столько могут купить только Овчинниковы, но с ними никто не станет работать в здравом уме, — наконец произнёс Фёдор. — Для их артефактных производств может понадобится и больше. Но из такой сделки живым почти невозможно выйти. Великий род сам для себя добывает всё необходимое. А обычный торговец просто исчезает без следа.
— А необычный? — уточнил я.
С Овчинниковыми я дел иметь не собирался, но уже понял, что нам достался довольно ценный ресурс. Наверняка он может пригодиться кому-то ещё, я могу выступить инициатором сделки. На аристократа, пусть и только получившего свой титул, вряд ли кто-то посмеет напасть без веской причины. Хотя… сегодня утром мы уже познакомились со способами графа решать неудобные вопросы.
— Это может сработать, — немного подумав, кивнул Меняла. — Насколько я знаю, у Болотовых был небольшой завод. Если он ещё не загнулся, и если у князя есть какие-то деньги, то можно попробовать договориться.
— После встречи и разговора с душанами, — принял решение я.
— Как скажете, ваше благородие, — немедленно согласился со мной Фёдор. — Где я могу обосноваться?
— Вон там, — кивнул я в сторону приличных размеров кармана на самой границе купола.
Одна сторона обширной поляны была закрыта барьером, а три других упирались в склоны холмов. В паре километров от этого места начиналась долина Вольных. Здесь тоже всё заросло густой травой, но она Менялу особо не впечатлила. А вот полная изоляция в его личном королевстве торговцу явно пришлась по душе.
— Мне понадобится выход за пределы купола, Святослав Иванович, — тут же принялся выяснять детали Фёдор. — Навес для машин нужно строить, но это терпит. Я пока в трейлере поживу. А вот точку торговую надо сразу делать.
— Идём, — кивнул я. Этот вопрос действительно надо было решить сразу и у меня уже было готовое решение. Почти готовое. Оставалось только придать ему нужную форму. — Факел! Давай с нами.
Выдав каждому из помощников по двадцать килограммов чернокамня, вернулся к границе купола и принялся строить «весы». Главной особенностью любых объектов из обсидиана была их монолитность. Нельзя было ничего сделать из кусков или отдельных деталей. В таком случае кристаллическая связь просто рассеивалась. Был ещё ряд нюансов, которые улучшали проводимость структуры и качество удержания, но я даже сам не до конца понимал эти детали. Просто знал, как делать нужно, а как точно нельзя.
— Высыпайте тут и несите ещё столько же, — приказал я. Чаши необходимо было уравновесить, чем я и занялся.
Минут двадцать вымерял размеры, досыпал недостающее и создавал необходимую форму. Параллельно тянул к этой точке нити энергии от кристалла, чтобы запитать всю структуру. Времени на это ушло больше часа, но это была самая сложная и кропотливая часть работы.
— Давай, Олег, — отходя чуть назад, приказал я. — Что делать ты помнишь. Я разогрею, а ты держи форму.
— Понял, ваше благородие, — откликнулся Факел.
Что я делаю, он решительно не понимал, но, как и всегда, с энтузиазмом включился в работу.
Управление полями кристаллической связи далось тяжело. Сказывалась недавняя перегрузка. Ещё в процессе понял, что планы со стройкой придётся перенести на следующей день. Не хотелось надорваться в самый неподходящий момент.
Разогретая лава приняла форму двух связанных между собой кубов. Одни из них находился за пределами купола, а другой — внутри. Толстая полоса обсидиана соединяла их в одно целое. А на границе самого купола пролегала полоса длиной в три метра — будущая зона обмена.
— Красивое, — когда мы закончили, неуверенно произнёс Фёдор. — Но можно было и без украшений обойтись, ваше благородие. Мы люди простые… Палку бы в землю вбили, чтоб место застолбить, да и всё!
— Не прикидывайся идиотом, Федя, — проворчал наблюдавший за нами всё это время Мастер. — Точку прохода купола обычной палкой не отметишь. Правда, обсидиан для этого тоже не требуется. Как это работает, господин барон?
— Это работает? — удивлённо спросил Меняла. — Что тут может работать?
— Несите чернокамень, — приказал я. — Десять килограммов.
Всё необходимое притащила Ульяна, а я положил половину минерала на платформу с нашей стороны купола. Вторую часть вручил Олегу и отправил его за пределы барьера.
— Для открытия торгового окна тебе потребуется десять кило чернокамня, — принялся объяснять я. В этот момент Факел положил свой груз на вторую платформу и купол начал меняться. Возник дополнительный пузырь, который одновременно объединил меня с Олегом в одном пространстве и отрезал нас от остального барьера. — Работает тридцать минут. Обменять можно всё, что в этот момент находилось в пределах купола.
— Будь я проклят! — разглядывая получившуюся конструкцию, пробормотал Фёдор.
— Ну и попал ты, Меняла! — звонко расхохоталась Ульяна. — Думал, что сможешь грузить целые контейнеры и поплёвывать на обманутых клиентов из-за купола?
— Не болтай попусту, мелкая! — зло зыркнул на полукровку торговец. — Полчаса мало, ваше благородие.
— Тогда положи вдвое больше чернокамня, — пожал плечами я.
— Но для этого мне целая прорва камня потребуется! — возмутился Меняла. — Где его брать столько?
— Я слышал, как один из вожаков Вольных говорил, что нашёл большое месторождение, — нейтрально заметил я. — Может у тебя с ним получится договориться. На тебе ещё обязанность убирать весь чернокамень после сделки.
Пока обсуждали детали работы, обязанности и комиссии, прошло тридцать минут и купол вернулся к нормальному состоянию. Лежавший на платформах минерал начал мягко светиться.
— Что это с ним? — заметив странность, поинтересовался Фёдор.
— Это сияние отработанного камня, — охотно пояснил я. — Чтобы не путаться. Если его второй раз положить на платформу, то торговое окно не откроется.
— Это что же получается… — растерянно посмотрел на меня Фёдор и на этот раз уже рассмеялись все вокруг. — Мне каждый раз по пять кило надо, чтобы вещь передать?
— Всё верно, — улыбнулся я. — Но ты можешь позвать меня вместо этого. И это тебе обойдётся всего в половину твоего дохода от такой сделки.
— Я лучше чернокамнем запасусь, — проворчал в ответ торговец. — А то так никакой маржи не напасёшься. Ещё и должен останусь. И чего я поверил этому рыжему…
— Федька, ну с делами вы, вроде как, закончили, — подойдя к нам, с намёком произнёс Михалыч. — Пора бы и традиции соблюсти…
— Закончили, — согласился Меняла. — С меня причитается. Тут без вопросов. Просто не думал, что ваш барон таким ушлым окажется…
— Впервые слышу, что тебя кто-то обошёл в этом деле, — хмыкнул Мастер и потёр руки. — Ну чем будешь угощать?
— Тебе точно понравится, командир, — широко улыбнулся торговец.
О чём шла речь я понял уже минут через пять. Фёдор унёсся в свой дом на колёсах и принялся вытаскивать из него разнообразные ящики, свёртки, корзины и корзинки. Один из бортов машины оказался с двойной стенкой, и его Меняла превратил в большой навес. Своё место заняли лёгкие стулья, столик, несколько непонятного назначения боксов и небольшой холодильник. А потом, под дружные вздохи всей команды, Меняла вытащил на свет здоровенный мангал. Даже не мангал, а что-то вообще монструозное. На решётке этого чудовища можно было готовит одновременно человек на тридцать.
— Как же я скучал по твоей стряпне! — расчувствовавшись, произнёс Бугурт. — За последние дни вкус походных рационов уже в печёнках сидит.
Остальные поддержали Игоря дружными радостными возгласами, а я вдруг понял, что эти люди так много прошли вместе, что стали почти семьёй. Я на этом фоне казался чужаком, который случайно забрёл на чужой праздник. Однако, неловкое ощущение быстро испарилось, когда все расселись под навесом и начали обсуждать события последних дней. Я в них упоминался чуть ли не чаще Мастера.
От мангала вкусно тянуло дымом, ветер тащил запах травы и пыли, а когда Фёдор принялся обжигать решётки для жарки мяса, я осознал, что не ел уже целую вечность. А вкусно не ел ещё дольше. Особенно чётко это стало понятно, когда Меняла начал сочно описывать детали разных маринадов.
На специально столе, одно за другим, появлялись объёмные вёдра с мясом. Птица, говядина, свинина, баранина… Всё в нескольких видах и для каждого нужен был свой особенный состав трав.
— Вот эту смесь для баранины можно достать только у душанов, — со знанием дела, рассказывал Меняла. — Некоторые поговаривают, что туда добавляют дроблёные кристаллы и только поэтому горцы так берегут рецептуру этой смеси. Но суть в том, что часть этих трав растёт только в горах и только возле живых кристаллов. Именно для такого случая хранил! Цените!
— Когда там уже что-то попробовать можно будет? — не выдержав, ринулась на штурм дымного царства Фёдора Ульяна. — А то ты всё болтаешь и болтаешь. Я уже слюной скоро захлебнусь!
— А ну брысь, мелкая! — зарычал на неё Меняла. — Испортишь мне мясо, останешься без сладкого!
— А у тебя сладкое что-то есть? — тут же подался вперёд Бугурт. — Где посмотреть?
— Я тебя к себе в трейлер даже под страхом смерти не пущу! — рассмеялся Федя. — Или не найдёшь ничего, или найдёшь и нажрёшься так, что застрянешь там на неделю!
— Сегодня большой день, барон, — пока все забавлялись дружеской перепалкой, произнёс Мастер. В отличие от остальных, командир Святых выглядел расслабленным, но при этом сохранял серьёзность. Я постоянно ловил его взгляды. То оценивающие, то любопытные. — Впервые кто-то создал обсидиановый проводник на поверхности земли.
— Что это значит? — спросил я. Фёдор, соблюдая приличия, принёс мне первую тарелку с тремя видами мяса и я ненадолго выпал из реальности.
Пахло просто одуряюще и все, мимо кого проходил Меняла, провожали его голодными взглядами. Остановиться я смог только когда тарелка почти опустела. Мелькнула мысль извиниться перед Мастером за прерванный на середине разговор, но, повернувшись к командиру Святых, увидел, как тот сам жадно поглощает полученную только что порцию свежайшего шашлыка.
— Уф… — через какое-то время, когда уже стало возможно пробовать новые виды мяса, а не набрасываться на каждый кусок в зоне досягаемости, выдохнул я. Два часа пролетели незаметно и можно было вернуться к беседе. Список дел остался без изменений, а его реализация сдвинулась на вечер. А может даже на ночь. — Что за обсидиановые проводники и почему их никто не делает на поверхности земли?
— Ну, тут в двух словах не объяснишь, ваше благородие, — негромко ответил Мастер. Фёдор начал рассказывать о последней своей провальной сделке и отряд то и дело взрывался хохотом. Только в нашем углу царило странное напряжение. — Начать можно с того, что подобные вещи запрещены Императором. Вернее, государь не одобряет использование запрещённых знаний вне летающего острова.
— А на летающем острове, значит, можно? — прищурился я. Такой двойственный подход сразу казался мне неправильным.
— На летающем острове можно многое, — пожал плечами Мастер, а потом пристально посмотрел мне в глаза. — Вопрос в том, что даже там почти никто не знает, как делаются подобные магические устройства. А те, что обеспечивают работу острова, охраняются лучше покоев императора. Так что, Святослав Иванович, возникает интересная ситуация. Далеко не первая за последнее время, когда я даже не понимаю, с какой стороны подступиться, чтобы правильно задать вопрос и узнать наконец, кого из истинных аристократов с летающего острова вы представляете. Кто из светлейших за вами стоит и что за игра идёт с этим диким баронством?
— Никто, — спокойно и уверенно ответил я.
Мастер недоверчиво прищурился, но нас опять прервали. В кармане командира Святых сработал мобильник и он, извинившись, принял звонок.
— Алло. Здравствуйте, Елизавета Дмитриевна. Да, здесь. Сейчас передам. Это вас, ваше благородие.
— Слушаю, — приложив к уху трубку, произнёс я.
— Здравствуйте, Святослав Иванович, — чуть торопливо произнесла баронесса. — Если вас не затруднит, приезжайте сегодня ко мне в имение.
— Что-то случилось? — уточнил я.
— Нет, что вы? — натянуто рассмеялась девушка. — Просто у меня к вам есть серьёзный разговор, и я бы не хотела откладывать.
— Хорошо, Елизавета Дмитриевна, — ответил я. — Приеду, как только появится такая возможность.
— Спасибо, Святослав Иванович. Буду ждать, — ответила молодая баронесса и я услышал короткие гудки.
Некоторое время задумчиво смотрел на аппарат связи, а потом вернул его Мастеру. По большому счёту, практически любой вопрос можно было решить разговором по телефону. Практически любой. Однако, иногда человеку нужно было видеть глаза собеседника, чтобы понимать, как он реагирует на твои слова. В этом я с баронессой был полностью согласен.
— Прокатимся? — вопросительно посмотрел я на командира Святых и тот кивнул в ответ.
— Уже уходим? — с тщательно скрываемой печалью в голосе, спросила Ульяна. Полукровка оказалась самой наблюдательной и первой отреагировала изменение ситуации. Остальные тут же прекратили разговоры и повернулись в нашу сторону.
— Отдыхайте, — ответил я. — Мы просто решили проветриться.
Вряд ли нам поверили, но возражать никто не посмел. Я решил ехать на основной нашей машине, предварительно отцепив прицеп. Все полученные в ходе сегодняшнего сражения ингредиенты решил передать Фёдору. За символическую комиссию, Меняла обещал распродать нашу добычу по своим каналам. Искать покупателя самостоятельно у меня не было времени и желания. И так незаконченных дел было выше крыши.
Мастер сел за руль и направил машину в сторону поместья баронессы Строгиной. Спустя пару минут мы выехали на границу долины Вольных, и я сразу же понял, что сделал правильный выбор.
За три прошедших часа, люди Пирата не только успели разобрать вещи. Они поставили целый палаточный лагерь и даже создали что-то вроде ограждения от случайных животных и монстров. Периметр ещё не замкнули и тройка мужчин заколачивали очередной столб, между которыми натягивали металлическую сетку. От серьёзного монстра подобное не защитит, но случайного зверя точно остановит.
В центре палаточного лагеря стояла большая металлическая печь, у которой крутилось несколько женщин. Среди них я заметил ту самую, кого Константин назначил главной.
— Останови, — попросил я. — Хочу обсудить пару моментов с новыми поселенцами.
— Пират уже уехал, — напомнил мне командир Святых.
— Не думаю, что Константин решает подобные вопросы, — усмехнулся я в ответ.
Броневик остановился в паре десятков метров от ограды. Нас заметили практически сразу и это вызвало ожидаемое напряжение среди Вольных. Их действительно можно было понять. Главная ударная сила общины и большая часть мужчин только уехала, а на пороге сразу же объявился чужак.
— Гюрза, подожди! — воскликнул один из торопливо шагающих за женщиной парней. — Пират просил не конфликтовать!
Я вышел из машины и обратил внимание на растянутые вдоль земли верёвки. Не ловушки или заграждения, а самая настоящая разметка. Если немного напрячь воображение, можно было увидеть будущие огороды вдоль всего посёлка.
— Что-то случилось? — остановившись в паре метров от меня, резко спросила женщина.
— Гюрза… — прошипел один из её спутников. — Это барон!
— Я знаю, кто это, — не отрывая от меня хмурый взгляд, ответила женщина.
— Ещё раз здравствуйте, Юлия, — улыбнулся я. Стоявшие позади Гюрзы люди были готовы к любому повороту событий, но точно не к такой моей реакции. — Вижу, с обустройством у вас проблем не возникло. Что с запасами еды?
— Хватает… — коротко и не особенно дружелюбно ответила Юлия.
— У меня договорённость с Константином по поводу вашего обеспечения, — не обращая внимания на тон собеседницы, продолжил я. — Если что-то будет нужно, то вы можете обратиться к Фёдору. Он в двух километрах от вашей долины обосновался.
— Меняла что ли? — уточнила Гюрза и в её голосе появилась тень удивления. — Он тоже здесь?
— Да, — невозмутимо кивнул я. — И я приказал ему выкупать и доставлять для вас всё необходимое за счёт баронства.
Говорить о том, что на счету баронства пока вообще ничего не было, я не видел никакого смысла. Эта информация Вольным была не нужна. К тому же, буквально через день-два должна была состояться встреча с душанами, которая могла частично решить возникшие у меня финансовые трудности.
— И мы можем просто прийти и сказать, что нам нужно двадцать лопат и три куба досок? — недоверчиво посмотрела на меня Юлия.
— Совершенно верно, — кивнул я. — Более того, я настаиваю на том, чтобы вы именно так и делали, а не обходились подручными средствами. Одними палками землю не обработаешь и огороды не поднимешь.
— Я учту ваши слова, господин барон, — уже без прежнего холода ответила Гюрза. — Думаю, у нас уже есть первый заказ для Менялы. Это существенно ускорит дело. Часть моих сейчас сидят без работы.
— Кстати об этом, раз уж вы затронули эту тему, — произнёс я. — Мне нужно десятка полтора ваших людей.
— Нет! — даже не дослушав меня, резко ответила Гюрза, моментально вернувшись к прежнему состоянию. — Мы так не договаривались. Это всё решайте с Пиратом.
— Сейчас тут главная вы, Юлия, — спокойно произнёс я. — Понимаю ваши тревоги. Люди нужны для работы в поместье баронессы Строгиной. Там сейчас только пара старых слуг, которым нужны помощники.
— В поместье? — исподлобья глядя на меня, уточнила Юлия. — Мои девчонки не склонны к расшаркиванию и прочей светской чепухе. Если к ним кто-то под юбку полезет, то ножом полоснут без колебаний.
— В поместье живёт только сама баронесса и её младший брат, — улыбнулся я. — Вряд ли ваши девушки станут объектом внимания Елизаветы Дмитриевны. А вот рабочие руки точно пригодятся. Мы сейчас как раз туда едем. Человек пять-семь можем с собой взять.
Дальше двинулись уже полным экипажем. Несмотря на сомнения Юлии, людей она всё же выделили и все шесть молодых девушек прямо горели энтузиазмом. Вольные слишком хорошо знали самый простой закон этого сурового мира — ты нужен, пока полезен.
На въезде в поместье Строгиных ворота были открыты. Я ощутил слабое сопротивление, будто мы пересекли давно выдохшийся защитный контур. В подтверждение этого предположения, на крыльцо почти сразу вышла служанка Елизаветы Дмитриевны.
— С чем пожаловали, господин барон? — сварливо поинтересовалась ифра. Но я уже знал, что иначе разговаривать она просто не умела.
— Здравствуй, Варвара, — поздоровался я и кивнул на вылезающих из машины Вольных. — Принимай пополнение. Договорился с их главой, что девушки у тебя под началом будут трудиться.
— А умеют они что? — нахмурилась служанка. Возражать она даже не подумала. Для нормальной работы поместья требовалось много людей и об этом я прекрасно знал.
— Поговори и узнаешь, — улыбнулся я. — Но учиться они готовы, а это уже немало. Мастер! Свяжись с нашими. Пусть выдвигаются к кристаллу. Варвара, мне нужно поговорить с баронессой. Сообщи ей, что я прошу о встрече.
— Как прикажете, ваше благородие, — слегка кивнула ифра.
— И ещё, Варвара, — вслед уходящей служанке, произнёс я. — С этого момента вы можете нормально передвигаться по всему поместью.
— Что? — развернувшись, удивлённо посмотрела на меня ифра.
— Не нужно больше скрываться, — улыбнулся я. — Ваши охранные сети могут быть полезны. Поговорим об этом позже. Иди.
Дикие земли
Бывшее поместье барона Строгина
Ныне, баронство Орлова
Работа в поместье ранее не останавливалась никогда. Даже ночью кто-то что-то делал, где-то негромко переговаривались часовые, скрипела ставня в дальнем флигеле, и изредка фыркали лошади в конюшне. Лиза успела к этому привыкнуть, ведь она провела здесь всю свою жизнь.
Сейчас в имении царила почти полная тишина, причем как ночью, так и днём и это… угнетало.
Девушка сидела у окна в том самом кресле, которое когда-то принадлежало отцу, и смотрела на двор, где в свете нескольких фонарей Никита гонял кожаный мяч по двору, грустный и неразговорчивый, ведь у него уже не было товарищей.
Лиза не мешала ему. Она и сама не знала, что делать с мыслями, которые уже несколько часов ходили по кругу, не желая выстраиваться во что-то связное. Всё это время, от той ночи, когда над баронством появился купол, до сегодняшнего вечера, она существовала в каком-то непрекращающемся чужом сне. События менялись быстрее, чем она успевала к ним приспосабливаться.
Любимая дочка барона. Затем, дочь предателя Империи. Потом, нищая девчонка с замороженными счетами в чужом доме в Сером городе. И вот теперь, вассал человека, которого она не знала вовсе три недели назад. Барона без прошлого, с неясным настоящим и смутным будущим. В поместье, которое раньше было её домом, а теперь принадлежало кому-то другому.
Жизнь умела переворачиваться резко, она это теперь знала точно. Отец всегда говорил что-то в этом духе, и Лиза в свои восемнадцать лет слушала вполуха, потому что у неё было другое занятие. Она училась вести хозяйство, разбираться в контрактах поставок и понимать, как именно устроен быт баронства изнутри.
Отец готовил её серьёзно, без скидок на возраст, так как уже не планировал заново жениться, определив именно ей роль главной женщины в усадьбе. Она это ценила. Она это ценила тем больше, чем старше становилась, и сейчас ей было особенно горько, ведь она точно знала цену всего, что он успел ей передать.
Елизавета перевела взгляд с брата на дорогу, уходившую к воротам. Люди барона приехали два часа назад, молчаливые, чуть напряжённые и сильно задумчивые. Попросили и забрали инструменты, ёмкости и технику.
Выдавая всё это им, Лиза впервые за долгое время почувствовала себя нужной и полезной. И даже похвалила себя за то, что у неё всегда существовал чёткий порядок и она точно знала где и что лежит в её хозяйстве.
Лиза спросила, всё ли в порядке. Ей ответили, что всё в порядке, барон скоро приедет, и улыбнулись так загадочно, что она не решилась расспрашивать дальше. На востоке ещё несколько часов назад было зарево — что-то горело за краем купола, что-то взрывалось… Гул докатывался до поместья упругими волнами, ощутимо сотрясая стены. Там точно шёл бой и бой был серьёзным.
Барон приехал незадолго до темноты. Раздал короткие распоряжения части приехавших с ним людей, деловито и уверенно. Слишком уверенно для его возраста. Лиза наблюдала за этим из окна и думала, что так и выглядит привычка командовать, когда людям даже не нужно проговаривать всё до конца, потому что они и так понимают. Так умел её отец, но откуда так умеет этот юноша?
Потом к ней пришли с сообщением, что барон просит её принять его, если она готова поговорить.
Она была готова и барон зашел к ней в покои. Руки и лицо гостя были чисто вымыты, но вот от одежды определенно пахло чем-то горелым. Хотя никаких ран или повреждений ни на теле, ни на одежде у Святослава не было.
— Мне нужно вас о чём-то попросить, — начала она решительно, сразу после приветствия и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Это не дело баронства. Это… личное. Но я не знаю, к кому ещё обратиться.
— Слушаю, — сказал Святослав с лёгкой доброжелательной улыбкой.
И Лиза рассказала.
О людях, которые успели выбраться из баронства в ту ночь. О том, что от нескольких тысяч подданных её отца к утру осталось меньше полутысячи — именно так ей сказал сам отец, в последний раз когда она с ним говорила. Лиза осознала тогда это число с ужасом, поняв сколько бывших её подданных умерло от лап тварей.
Меньше полутысячи человек. Тех немногих, кого удалось вытащить живыми. И все они, по словам отца, оказались в Чёрном городе Московского полиса. Без денег, без крова, без покровительства, потому что счета рода Строгиных к тому моменту уже заморозили. Бывшие подданные предателей Империи не могут рассчитывать на то, что кто-то оплатит их счета.
— Я не знаю, что с ними сейчас, — сказала Лиза, и в этом месте голос у неё всё-таки дрогнул. — Прошло несколько дней. В Чёрном городе без денег и без защиты… там с людьми случается всякое. Особенно с теми, у кого нет ничего за душой.
Она подняла взгляд.
— Я понимаю, что это не ваша обязанность. Я понимаю, что мне нечем за это заплатить. Но это были… наши люди. Они жили под защитой баронства Строгиных больше двадцати лет. И когда всё рухнуло, они оказались там совершенно одни. Я прошу вас не потому, что имею на это право, — она сделала паузу. — Я прошу потому, что не знаю, кто ещё им может помочь.
Молодой барон смотрел на неё и молчал несколько секунд. А потом… широко улыбнулся. Не снисходительно, не так, как улыбаются взрослые детям, которые попросили о чём-то наивном. Он улыбнулся как человек, который услышал что-то хорошее.
— Я и сам думал о них, — сказал он просто. — Конечно, поможем.
Лиза не сразу нашлась что ответить.
— Я не могу вам заплатить, — повторила она, потому что это было важно, потому что она не хотела быть должна что-то, окончательную цену чего не понимает. — У меня сейчас нет ничего, что имело бы реальную цену и что… уже не принадлежало бы вам и так.
— Лучшая награда, — продолжал улыбаться барон, — это когда люди возвращаются домой. Наверное, это самый лучший вариант окончания любого пути.
Лиза смотрела на него и пыталась понять, шутит ли он, притворяется ли, говорит ли это для «красного словца», но так и не смогла понять. Потому что в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Это было спокойное решение взрослого ответственного человека.
И это снова поставило её в тупик, потому что за последние недели она уже начала привыкать к тому, что любые добрые поступки обязательно имеют свою цену, которую тебе объявят позже.
— Тогда нам нужно ехать в Чёрный город, — продолжил он, и тон изменился — стал деловым, конкретным. — И лучше поскорей. Без денег и без крыши люди там долго не держатся, вы правы. Банды Чёрного города умеют находить тех, кого некому защитить.
— Я поеду с вами, — сказала Лиза сразу, прежде чем он успел предложить или не предложить. — Они знают меня. Так будет легче.
Он кивнул, как будто именно этого и ожидал.
— Хорошо. Тогда выезжаем завтра с утра.
Лиза почти выдохнула с облегчением, но он уже поднимался, и она тоже встала, и тут он произнёс спокойно, между делом, как что-то само собой разумеющееся:
— Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось. Барон Орлов за вами присмотрит.
Лиза замерла.
Орлов…
Она слышала эту фамилию раньше. Одна из проклятых фамилий. Одно из десяти чёрных имён, которые книга выдаёт раз в несколько десятков лет и которые, по общему убеждению, не приносят их носителям ничего, кроме скорой смерти. Ни один человек с этой фамилией не прожил дольше года. Некоторые не доживали до конца недели.
Она смотрела на Святослава, молодого, спокойного, уверенного в себе человека, совершенно не похожего на того, кого должна была убить собственная фамилия, и не знала, что сказать.
А вот его люди боялись. Она это теперь понимала задним числом, вспоминая их лица, когда они произносили фамилию барона, хотя тщательно пытались это скрыть.
Барон Орлов, судя по всему, прекрасно знал, что она об этом думает, и смотрел на неё с таким спокойствием и умиротворением, которое, казалось должно приходить только с опытом десятилетий.
— До завтра, Елизавета Дмитриевна, — сказал он и вышел.
Лиза ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулась к окну. Никита уже закончил тренировку и сидел на крыльце, запрокинув голову к небу. Фонари во дворе горели ровно и тихо.
Жизнь продолжается, сказал бы отец. И нужно её заново отстраивать.
Лиза подумала, что он, наверное, был бы доволен тем, как она держится. А потом подумала, что барон Орлов с его проклятой фамилией и привычкой говорить то, что думает, чем-то неуловимо напоминает ей отца. Тем же спокойствием и уверенностью в своих словах и делах. В своём понимании жизни и исходящей от него силой. Видимой невооруженным взглядом несгибаемой волей.
Барон Орлов казался тем, за чьей спиной себя можно чувствовать, как за каменной стеной…
Вечер уже был не за горами. Выйдя на улицу, увидел алое зарево заката и двух ифров на его фоне. Двое полукровок едва заметно переминались с ноги на ногу, будто пробуя стопами землю. Для них подобное было настоящим подарком, оценить который могли немногие.
Истинные жители Огненных Просторов были расой захватчиков. Агрессивные и злые порождения Истинного пламени могли сражаться со всем миром и занимались этим при первой же возможности. Любой их выход на нейтральную территорию превращался в военный поход, а девяносто процентов встреч с сородичами превращались в драку.
Нормальная цивилизация выжить и развиться при таких условиях просто не способна. Однако, нормальность разумных видов с других планов относительно человеческих критериев, была штукой очень сомнительной. Что-то утверждать наверняка точно не стоило. Просто потому, что всего чужаки не знали и знать не могли.
Например, у представителей расы ифров была другая сторона. Они свято соблюдали границы своей и чужой земли. Конечно, если они были определённым образом закреплены. Конечно, если эти границы было кому защищать. Конечно… было ещё десятка два других параметров, которые влияли на пограничные линии между разными владениями. Перечислять их не было смысла. Суть была в другом — большинство таких границ соблюдалось на протяжении тысячелетий и одно это говорило о том, насколько важной часть жизни ифров являются правила.
У полукровок всё было сильно проще. Те, в ком Истинного огня осталось совсем мало, вообще не обращали внимания на такие условности. Но Варвара с Демидом к таким точно не относились.
— Я хочу, чтобы вся земля в пределах имения несла ваш след, — подойдя к ифрам, произнёс я.
— Это неправильно, барон! — тут же ответил Демид. — Сейчас это ваша земля и вы вольны распоряжаться ею, как захотите. Но потом земля вернётся Елизавете Дмитриевне, а мы уже не сможем развеять свой след.
— Я не отдаю вам имение, Демид, — невозмутимо ответил я. — Я хочу, чтобы вы стали Хссараш. Защитниками этого места.
— Кто ты такой, Святослав Иванович? — посмотрела на меня своими светящимися глазами Варвара. — В этом мире не знают о Хссараш. Даже те, кто уничтожил Пламенеющий совет.
— Не сомневаюсь, что ни один ифр ничего не сказал, — хмыкнул я и получил две пары хмурых взглядов. Отвечать на вопрос слуг Строгиных даже не подумал. Они не могли настаивать. Я и так по всем правилам оказывал им больше внимания, чем должен был. — А значит и вам, рождённым в хладе, о подобном рассказать никто не мог. Думаю, каждый из нас может остаться при своём.
Варвара медленно кивнула и чуть отвела руку в сторону, будто готовилась что-то бросить. Жест тут же нашёл отклик в моей памяти, и я коротко кивнул. Это было очень странное чувство. Я словно видел некоторые вещи тысячи раз. Жил среди тех, кто их постоянно использовал, так долго, что они накрепко засели в моём разуме. А вот где и при каких обстоятельствах я всё это видел — неизвестно.
— Начинайте готовить землю внутри поместья, — приказал я. — Мне нужно, чтобы вы знали о любой мыши, что попытается пробраться через стены в любую сторону. Кристалл не будет вам мешать, но его присутствие останется.
— Как прикажете, господин барон, — поклонилась Варвара, а следом за ней Демид. Полукровки ифров остались в таком положении, даже когда я ушёл к дожидавшемуся меня Мастеру.
— Поехали домой, — сев на пассажирское сиденье броневика, произнёс я.
— Это куда? — чуть насмешливо поинтересовался командир Святых. — К тем руинам возле кристалла? Или к Федьке доедать шашлык?
— К сердцу баронства, Мастер, — улыбнулся я. — Пока оно бьётся, баронству быть. А где сердце — там дом владетеля.
— Большинство глав великих родов с вами бы не согласились, Святослав Иванович, — задумчиво ответил Мастер. — Многие из них к своим кристаллам ходят только когда нужно их сектор менять или нападение какое-то происходит.
— А я не говорил про глав великих родов, Мастер, — рассмеялся я. — Я говорил про владетелей. Тех, кто действительно дружен со своими кристаллами и кто знает, что им действительно нужно.
— И вы из таких? — покосился на меня спутник.
— Наверное, — пожал плечами я. — По крайней мере, мне бы хотелось таким быть.
До основной стоянки вооружённых сил моего рода ехали молча. Фары иногда вырывали куски руин или разрушенные стены, но я точно знал, что никакой опасности рядом нет. В голове медленно перемещались тяжёлые мысли и планы на ближайшие дни. Хотелось спать, но ещё не все дела были завершены.
Факел уже понял, что просто так я от него не отстану и сам начал подготовку к работе с первым кольцом концентратора. Грань Земли, которую использовал в своих заклинаниях молодой артефактор, позволила ему частично снять с себя нагрузку. Возле каждой из оставшихся секций Олег успел нарисовать схемы концентрации кристаллической связи. Их оставалось только наполнить, чтобы дать кристаллической связи воплотиться в реальности. Чем мы и занялись.
За три часа монотонной работы кольцо было завершено, и я сразу же ощутил изменения в поведении кристалла. Магический камень будто бы получил возможность более точно использовать свои силы. Словно у солнца появилась собственная линза. Арсенал всевозможных полей кристаллической связи увеличился в несколько раз, а мои возможности в пределах купола выросли вдвое.
— Отличная работа, Олег, — прислушиваясь к своим ощущениям, похлопал я по плечу Факела. — Иди отдыхай.
— А вы как же, ваше благородие? — спросил парень.
— А я тут ещё побуду, — улыбнулся я в ответ. — Посмотрю, что мы тут с тобой наделали.
— А можно… — неуверенно посмотрел на меня Олег. — Мне тоже посмотреть?
— Если хочешь, — не стал я выгонять помощника. — Но не мешай. Что бы не происходило.
— Я вообще с места не сдвинусь, даже если мир начнёт рушиться, — рассмеялся Факел.
Слова парня отдались где-то глубоко внутри и у меня появилось стойкое ощущение, что я их уже слышал. Причём много раз. Подойдя к кристаллу, сел на землю и привалился спиной к магическому камню. В этот момент подавился вздохом Олег. По всем правилам, я должен был обжечься или получить чувствительный удар молнией. Но этого не произошло. По двум причинам.
Во-первых, кристалл был мне рад и относился, как к части себя. Это был даже не симбиоз, а что-то на более глубоком уровне. Будто мы с камнем состояли из одной энергии, которая могла свободно перетекать от меня к нему и обратно.
Второй причиной была созданная нами основа будущего строения над главным источником кристаллической связи моего баронства. Концентратор уже начал работу, и я направил его фокус точно себе в темя. Это было неприятно, но я не знал иного способа выполнить задуманное.
— Господин барон… — страшным шёпотом позвал меня Олег. Глаза открывать не хотелось, и я только поморщился, но парень оказался настойчивым. — Святослав Иванович! Под вами земля светится.
— Так надо, — сухо ответил я.
Некоторое время было тихо. В отдалении переговаривались члены отряда Святых, но внутрь кольца концентратора звуки почти не долетали. Я начал плести первую руну, которая была больше и сложнее привычных для подобных ритуалов магических конструкций.
— Господин барон… — снова прошептал Факел. — Над вами воздух светится.
— Так надо, — повторил я. — Не мешай, Олег.
— Но там нет движения кристаллической связи! — тихо возмутился парень. — Отчего ему светиться?
Я не ответил. Концентрация требовалась полная, а ресурсов разума осталось не так много. По-хорошему, надо было отложить ритуал на утро, но я опасался, что опять что-то пойдёт не по плану. А завтра назначена поездка в город с Елизаветой Дмитриевной и мне потребуется всё, на что я способен. Потому что есть шанс встретиться с людьми Овчинниковых, а это риск смертельной схватки или чего-то похуже. Вроде личной беседы с графом у него дома
— Барон… — в третий раз начал артефактор, но договорить не смог. Я открыл глаза и уставился на призрачный рисунок будущей руны, зависший передо мной в воздухе. Благодаря энергии кристалла, мне не требовалось удерживать эту структуру самостоятельно. Запас кристаллической связи позволял спокойно оценить результаты работы и принять необходимое решение.
— Идеально! — выдохнул я и наконец отпустил напряжённые до предела скобы ритуала.
Со стороны всё выглядело так, будто с безоблачного ночного неба ударила толстая ветвистая молния. Причём, попала она точно мне в голову, на долю мгновения превратив тело в сосуд предельно раскалённой кристаллической связи. Моментальный перегрев создал зону разряжения и сплетённую передо мной руну навсегда затянуло в кристаллическую сеть моего тела. Идеально!
Посвящение одарённых всегда происходило по одному и тому же сценарию. Десятки гостей, множество опытных рунников, кураторы, сопровождающие и целители на каждом шагу. Особенно если речь шла об очень талантливом маге. А если он ещё и к великому роду принадлежал, то опекали его вдвое больше. И при этом все до последнего крестьянина в Российской Империи знали, что первая руна должна быть самой слабой и безобидной.
Нужно это было для того, чтобы молодой маг адаптировался, научился правильно использовать кристаллическую связь и ощущать собственный предел. Если рунник сгорит, то виноваты в этом будут его учителя. А никто не хотел быть виновным в гибели какого-нибудь княжича. И, в целом, это была правильная стратегия.
Потом маги, на протяжении многих лет, накапливали кристаллическую связь и опыт, чтобы вплести в своё тело вторую, третью и последующие руны. Каждая новая была сильнее, а сам маг становился могущественнее, пока не достигал титула монолита своей грани кристаллической связи.
На этом фоне, мой поступок выглядел полнейшим безумием. Истощённый морально и физически организм, никакой подготовки и никакой помощи. Вместо защищённого заклинательного покоя — голое поле. Вместо простейшей и самой безопасной руны — руна Эскар.
Эскар была одной из сильнейших известных людям рун. Отчасти потому, что с её помощью можно было использовать разные грани кристаллической связи. А отчасти из-за её структуры, которая позволяла частичное наполнение и множество вариантов адаптации заклинаний. Я получил то, что было мне сейчас нужнее всего — универсальный инструмент.
— Вылезай, — негромко произнёс я. Перед глазами всё плыло, но я был счастлив, как никогда. — Хватит прятаться. Принеси мне воды и иди спать.
— Я не прячусь вовсе, господин барон, — отозвался из-за крупного валуна Олег. — Просто отдыхаю. Не хотел вам мешать. И вообще…
— Вода, — напомнил я и артефактор унёсся за пределы кольца концентратора. Вернулся он с большой баклажкой и я долго с наслаждением пил. Святые запасли хорошую воду на территории Строгиных. Однако, настало время обустраивать собственное жилище. — Спасибо.
— Святослав Иванович, у вас сильное истощение, — глядя на меня, произнёс Факел. В руке парень держал чуть светящийся хрустальный шарик, который позволял ему считывать моё состояние. — Давайте я провожу вас до броневика. Там устроитесь на ночь, как вчера.
— Спасибо, Олег, — улыбнулся в ответ я. Настроение было просто отличное. Тщательно осушенная кристаллическая сеть в моём теле так жадно приняла рунную структуру, что та будто всегда была со мной. А ещё мой резонанс с кристаллом вышел на совершенно другой уровень. — Я в порядке. Не нужно беспокоиться.
В подтверждение своих слов, чуть приоткрыл канал связи с магическим камнем и тот сразу же попытался отдать мне часть своей силы. Вот только соотношение сосудов было неравным и меня чуть не разорвало от такого давления. Зато резерв мгновенно заполнился до предела. Артефакт в руке Олега сменил цвет на салатовый, а потом на изумрудно зелёный.
— Я не понял… — уставившись на магический предмет, пробормотал Факел и, для верности, потряс артефактом у себя перед глазами. Зелёный огонёк, оставляя за собой полосу света, метнулся в темноте. — Так же не бывает! Для восстановления требуется не меньше суток, даже если скорость движения кристаллической связи хорошо развита у рунника! Где он, ваше благородие?
— Кто? — не понял я.
— Накопитель, который вы использовали, — серьёзно глядя на меня, пояснил Олег.
— Олег, я несколько дней назад пришёл к вам в казарму в единственном комплекте одежды, что у меня был! — рассмеялся я. — Какой накопитель? О чём ты?
— Большой! — упрямо ответил парень. — Огромный даже. И не ниже глыбы по потенциалу. Иначе так быстро ваш резерв он бы восстановить не смог!
— А, вот ты о чём, — хмыкнул я. — Дома у меня свои преимущества. Не обращай внимания и просто забудь.
— Такое забудешь… — проворчал артефактор. — Что насчёт броневика?
— Не пойду, — покачал головой я. — Принеси мне одеяло и спальник из лагеря. Я у кольца устроюсь.
Олег ушёл, а я направился к концентратору. Идеально ровное кольцо шириной в три метра чуть блестело в темноте, отражая лунный свет. Уже давно наступила ночь и только мерцание кристалла разгоняло темноту.
Мы с Олегом создали основу будущего могущества моего баронства, но это было только начало. Ждать, пока у меня накопится достаточно ресурсов было слишком долго, а крышу над головой хотелось иметь уже сейчас. Пусть простую, но достаточно надёжную, чтобы не боятся ничего во время заслуженного отдыха.
Остановившись в пяти метрах от обсидианового кольца, я прикрыл глаза и принялся плести узор кристаллической связи. Сложная вязь тянулась от краёв к центру, будто за одним полотном сразу сидело пятеро мастеров. Нити наполнения силой соединялись с формой и первый аркан отправился в полёт всего через пару секунд. А сразу ним ещё четыре.
— Я всё принёс, ваше… — произнёс Олег и замер на полушаге. Дрогнула земля и из неё принялся расти каменный холм. Странно симметричной формы. Однако, спустя минут лишний грунт осыпался и перед нами предстал идеально ровный прямоугольник с характерными, будто потёкшими, рисунками породы на всех поверхностях. — Проклятие! Это же защита Азимова! Четырёхрунная система обороны. Я никогда не видел такой маленький вариант. А как вы добавили пятую плиту? Это же полностью дестабилизирует аркан. Насколько он устойчив, господин барон? Это направление подрыва? Можно я?
— Можно, — хмыкнул я. Иногда, шквалом вопросов Факел напоминал ребёнка. — Пятая плита создана руной Акшар отдельно. Просто её нужно наполнить в горизонтальной плоскости.
— Просто наполнить… — покачав головой, повторил за мной Олег. — Вы так говорите, будто это просто и вовсе не нарушает все привычные законы построения рун!
— Давай уже, болтун! — отмахнулся я. — Законы кристаллической связи придуманы теми, кто не хотел думать сам или не хотел, чтобы думали другие.
— Как скажете, господин барон, — охотно ответил Факел и швырнул в центральную часть каменной плиты перед нами крохотный шарик. Артефакт беззвучно подорвался, напрочь выбивая центральную часть плиты. Там находилась точка равновесия, чтобы создатель мог выбраться из своего бастиона. Я сделал её чуть больше, чтобы получилась нормальная дверь.
— Спокойной ночи, Олег, — заходя в построенный магией дом, попрощался я. — И ещё раз спасибо тебе за помощь.
— До завтра, Святослав Иванович, — положив у входа одеяло и спальник, кивнул Факел. — А можно вопрос?
— Нет, — покачал головой я. — Иди спать. Завтра много дел.
— Мастер говорил, что вы в полис собрались, — отозвался Олег уходить он явно не хотел и пользовался любой возможностью, чтобы остаться. — Там очень активизировались люди Овчинниковых. Несколько знакомых Федьке звонили, когда вы уже уехали. Могут быть проблемы…
— Что-нибудь придумаю, — раскатывая спальник и укладываясь на него, ответил я. Глаза неудержимо слипались, но внутри всё пело от счастья. Кристаллическая связь снова была со мной и это меняло буквально всё. — Есть у меня пара отличных идей для такого случая.
— Ты уверен? — послышался голос снаружи.
Наверное, впервые с моего появления в этом мире, я спал настолько крепко и безмятежно. Пробуждение вышло приятным и быстрым. Кристалл непрерывно отслеживал любые признаки активности в пределах защитного купола. Особенно рядом с моим новым жилищем. Именно магический камень меня разбудил за пару секунд до того, как Мастер с Олегом дошли до моего нового дома.
— Конечно уверен, командир! — горячо ответил Факел. — Я же своими глазами это всё видел. Точно тебе говорю — он теперь полноценный рунник.
— Бред какой-то… — проворчал в ответ командир Святых. — Он же вчера чуть живой в лагерь приехал. Какой там ритуал принятия руны? Кто его готовил? Когда⁈
Красивый кольцевой рисунок на потолочной плите плавно перетекал на стены. Внутри мой новый дом больше напоминал каменный мешок. Кроме единственной двери, через которую лился внутрь рассеянный свет, других отверстий в монолитных стенах не было. Однако, это легко можно было исправить, но это могло подождать. Стоило подумать о том, чтобы сделать такие же для своих подчинённых. Не вечно же им спать на голой земле?
— Да сам он всё сделал! — настойчиво произнёс Олег. — Пришёл, сел, опёрся на кристалл и через пару минут…
— Олег… — скептически вздохнул Мастер. — Не пори ерунду. Ладно бы сам был обычным крестьянином. Но ты же рунник, и точно знаешь, как проводится подобный ритуал. Барон у нас имеет какую-то особую связь с кристаллом, но он тоже не всемогущий древний и не Странник, чтобы самого себя в любой момент менять по желанию.
— Доброе утро, — выйдя из жилища, поздоровался я и пара мужчин напротив чуть сбилась с шага. Видимо, они шли меня будить не знали, что я уже проснулся.
— Доброе утро, ваше благородие, — первым пришёл в себя Мастер. — Мне уже Елизавета Дмитриевна звонила. Просила у вас уточнить время выезда.
— Сейчас позавтракаем и в путь, — ответил я.
— Святослав Иванович, тут Олег ерунду всякую мелет про вас, — внимательно посмотрел на меня командир Святых. — Говорит, что вы вчера первую руну сами себе открыли и по такому случаю жилище себе сделали. Это оно?
— Оно, — не стал отрицать очевидное я. — Думаю, вам тоже такие надо сделать. Затраты небольшие, но это сильно лучше, чем под открытым небом спать.
— Спасибо большое, господин барон, — отозвался Мастер. Мои слова его особо не интересовали, но просто отмахнуться от них он не мог. — Мы нашли подходящие руины в километре от кристалла, но если есть возможность расположиться тут — это гораздо удобнее. Вы не ответили…
— Олег всё правильно сказал, — пожал плечами я и взгляд Мастера ощутимо потяжелел. — Я воспользовался возможностями кристалла, чтобы создать первую руну. Теперь я могу помочь Ульяне.
— С чем? — нахмурился Мастер. Судя по всему, полукровка не посвятила командира в детали наших договорённостей. То ли сомневалась в успехе, то ли просто не хотела об этом говорить.
— С тем, что у вас не получилось в прошлый раз, — открыто ответил я. В этом не было никакой тайны. Как только мы начнём подготовку, Мастер всё равно узнает и тогда вопросов будет ещё больше. Командир Святых уже набрал в грудь воздуха, но я остановил его жестом. — Обсудим всё потом. Сейчас у меня другие планы. Что насчёт завтрака?
— Уже разогревают, — ответил Мастер. — Вчера ребята от Менялы привезли целый ящик мяса.
— Отлично! — обрадовался я и даже немного ускорил шаг. — Тогда не будем терять время. Есть новости насчёт душанов?
— Они готовы прислать своего человека для оценки качества льда, — ответил Мастер. — Приедет сегодня днём. Если всё в порядке, то сделка пройдёт уже вечером. Предварительно, они смогут выкупить двойную партию, но уже сейчас просили не продавать другим остаток и подождать.
— Утро хороших новостей, — улыбнулся я. Во время общения с Фёдором специально перевесили весь собранный лёд. Насчитали почти пятьдесят кило, а это просто огромный объём. По словам Ульяны, иногда требовалось пару граней полностью выпотрошить, чтобы столько собрать. Полный выкуп добычи гарантировал четверть миллиона рублей, и эта сумма перекрывала все проценты по обязательствам банка с запасом. Правда, основной долг при этом оставался таким же, но и времени прошло всего ничего. — Главное, чтобы день тоже прошёл без разочарований.
— Это будет зависеть от настроений в полисе, — ответил Мастер и был полностью прав. Мы сейчас могли столкнуться с яростным сопротивлением, диверсиями и драками с той же вероятностью, что и с полным безразличием к гостям из дикого баронства.
Шашлык, по моим ощущениям, стал за ночь даже вкуснее. А может сказывался мой дикий голод после увеличения ёмкости кристаллической сети в теле. В любом случае, я умял почти тройную порцию и только после этого вернул тарелку Ване.
Бугурт наотрез отказался оставаться в лагере и поэтому решили на страже оставить близнецов. Каких-то серьёзных столкновений не ждали, но один бронированный штурмовик в условиях города был предпочтительнее двух лёгких снайперов. Для нас и при текущем раскладе. А вообще меня удивляла вариативность собранного Мастером отряда. Несмотря на огромные потери, Святые всё равно могли выполнить практически любую задачу.
По пути к имению баронессы Строгиной заметили оживление возле стоянки Менялы. Фёдор активно работал, несмотря на ранее время. Снаружи купола стояло несколько машин, а в зоне обмена находилось несколько незнакомцев.
— Похоже, слуги баронессы сумели найти общий язык с Вольными, — удивлённо произнёс Мастер, когда мы заехали на территорию. По сравнению со вчерашним визитом, это место буквально кипело жизнью. Только во дворе я насчитал больше десятка людей из лагеря Пирата. — Никогда бы не подумал, что они так охотно пойдут служить аристократам.
— Пират жил рядом со Строгиным долгие годы, — заметила Ульяна. — Был бы тут другой род, то и расклад бы поменялся.
— Повезло, — вылезая из машины, согласился я. — Во многом. Доброе утро, Елизавета Дмитриевна.
Глава рода Строгиных уже стояла на крыльце. Елизавета выбрала для визита в полис очень строгий коричневый брючный костюм, который отлично подчёркивал её фигуру.
— Здравствуйте, Святослав Иванович, — поздоровалась со мной девушка и любезно кивнул Мастеру.
— Доброе утро, госпожа, — неожиданно изысканно поклонился командир Святых.
— Мы готовы принять вас на борт или можете ехать на своём транспорте, — предложил я.
— К сожалению, у меня нет личного водителя, господин барон, — чуть смущённо улыбнулась Елизавета. — Да и транспорта подходящего нет. Думаю, разумнее и безопаснее будет ехать вместе.
— Тогда прошу, — жестом указав на дверь броневика, произнёс я.
— Благодарю, — опустила глаза девушка и быстро прошла мимо.
— У вас уже есть план визита, Елизавета Дмитриевна? — когда Михалыч вывел машину на дорогу к полису, задал вопрос я.
— Это слишком громко сказано, барон, — с улыбкой покачала головой Лиза. Девушка вообще выглядело очень радостной. Будто на пороге большого праздника. Хотя, учитывая наш вчерашний разговор и ситуацию, в которой оказались жители баронства Строгиных, так и ощущалось их скорое возвращение. — Когда речь идёт о Чёрном городе, какие-то чёткие планы строить нет никакого смысла. Но я вчера созвонилась со старейшиной крупнейшего посёлка на землях моего рода и узнала, где он расположился.
— Скажите мне адрес, ваше благородие, — попросил Михалыч. — Доставим вас туда в лучшем виде.
— Сектор Горюновых, Чёрный город, улица Сталеваров одиннадцать, — чётко ответила баронесса и я увидел, как нахмурился Мастер.
— Могут быть проблемы? — поинтересовался я, а баронесса моментально напряглась. Вся её радость была только небольшой плёнкой на поверхности грандиозного напряжения. И любое отклонение от плана эту плёнку рвало в клочья. — Плохое место?
— Чёрный город вообще не курорт, Святослав Иванович, — спокойно ответил Мастер. — Но даже там бывают места, которые хуже других. Например те, где нет власти великих родов и всё контролируют банды. Это даже не местные бандиты, а что-то в разы хуже. Те, кто готов убивать за малейшие признаки неповиновения.
— Пётр Егорович сказал, что это было единственное место, где он смог разместить всех своих людей, — будто оправдываясь, произнесла Елизавета. — В любом другом случае, они бы расселились по всему Чёрному городу и потеряли связь.
— Никто не осуждает ваших людей, Елизавета Дмитриевна, — успокоил я девушку. — Мы просто оцениваем возможные риски, чтобы понимать, что нас ждёт.
— Хорошо, — кивнула баронесса. — Я могу позвонить Петру Егоровичу, чтобы…
— Не нужно, — покачал головой я, — Адрес у нас есть. Сначала осмотримся на месте.
Заезжать в город решили через сектор Горюновых. Это существенно сокращало дорогу и уменьшало возможные риски встречи с людьми Овчинниковых. Неприятно было это признавать, но граф мог на ровном месте устроить мне такие проблемы, что я потеряю целую кучу времени, пытаясь их разгрести. Вопросов у стражей не возникло и вскоре мы уже ехали по трущобам.
Каждый великий род имел на своей территории такой вот отстойник. Туда стекались ту, кто не хотел или не мог жить в Сером городе или работать на полях. Бандиты, должники, проигравшиеся работяги и просто нищие, которым не повезло в жизни. Удивительно, но в этом месте не было случайных людей. Будто чудовищный фильтр, Чёрный город качественно собирал в себе пену человеческого обществе. Вернее, осадок, который мешал в других местах и полностью раскрывался в этом мрачном месте.
Я проезжал Чёрный город уже несколько раз, но никогда не видел его так близко. Чтобы не тратить время и нервы, великие рода пробили через трущобы прямые пути к внешним стенам полиса. Отрезки широкой дороги разрезали каждый сектор пополам, создавая естественное противостояние между зонами Чёрного города.
— Скоро будем на месте, — напряжённо произнёс Михалыч. Завхоз уверенно лавировал между каменными зданиями. Повсюду лежали горы мусора и всякого хлама. Нашу машину провожали десятки взглядов. Напряжённых, испуганных, оценивающих…
— Факел, давай к станку, — приказал Мастер. — Бугурт, ты первым выходишь. Уля — ты в машине.
— Почему это? — возмутилась девушка.
— Потому что улица Сталеваров числится за Сиятельным, — коротко ответил командир Святых и Ульяна кисло кивнула. — Елизавета Дмитриевна, вам бы тоже в машине остаться. Во избежание…
— Я обещала старосте, что приду за своими людьми, — неожиданно заупрямилась баронесса. — Мы находимся в пределах Московского полиса. Здесь нас охраняют великие рода и их дружины.
— Есть места в этом городе, куда даже великие рода не суются, ваше благородие, — вздохнул Мастер.
— Если возникнет угроза, то вы должны чётко выполнять мои команди, или команды Мастера, Елизавета Дмитриевна, — посмотрев в глаза девушке, произнёс я. — Это понятно?
— Разумеется, ваше благородие, — кивнула баронесса.
— Мастер, дай диспозицию, — попросил я. Уже без особого удивления относился к тому, что в голове моего подчинённого имелась информация об огромном количестве разных людей и действующих на этой территории силах.
— Сиятельный — один из сильных главарей горюновского севера, — тщательно подбирая слова и поглядывая на Лизу, ответил Мастер. — Сколько именно у него людей неизвестно, но держит он свой кусок Чёрного города очень жёстко. Крови не боится и льёт её без особой необходимости. Но вроде не такой конченый, как его конкуренты.
— Чем занимается? — поинтересовался я. Это, наверное, имело решающее значение. Любой бизнес в такой среде имел криминальный характер и его особенности накладывали свой отпечаток. Кто-то торговал людьми, а кто-то наркотиками. И вели такие «бизнесмены» себя по-разному.
— Всяким… — неопределённо ответил Мастер. — Грабежи, ликвидация неугодных, несчастные случаи, наёмничают иногда.
— Хорошо, — кивнул я. Броневик остановился у непомерно длинного бетонного здания. В сумме, на двух этажах уцелело около десятка окно. Остальные были заколочены или зияли неровными дырами. С улицы тянуло вонью нечистот и тем запахом пыли, который появляется только в местах где долго и плохо живут люди. — Елизавета Дмитриевна, вы выходите последней.
Это была не просьба, а сухая констатация факта. Почти приказ, который имел под собой очень веские основания. Я вышел первым, а следом за мной высадились Мастер и Бугурт. Михалыч глушить мотор не стал и поставил машину так, чтобы можно было сразу покинуть тесную улицу. Когда все заняли свои позиции, транспорт покинула баронесса.
— Звоните своему человеку, ваше благородие, — внимательно осматриваясь по сторонам, негромко произнёс я. Людей я не видел, но постоянно ощущал на себе чужие взгляды. Пристальные и очень неприятные. — Скажите, что мы у главного входа.
Лиза тут же достала мобильник и набрала номер старосты. Какое-то время она ждала ответа, а потом растерянно посмотрела на меня:
— Он не берёт…
— И я знаю почему, — хмуро ответил я. Где-то в недрах барака слышался мелодичный звон. Он постепенно приближался. Потом стали слышны шаги и вскоре из главного входа вышли три мужчины. Двое в каком-то рванье, а третий, стоявший в центре, носил видавший виды клетчатый костюм.
— Добро пожаловать в Чёрный город, благородные господа и госпожи! — весело произнёс мужчина в костюме. Его голова была до такой степени лысой, что отбрасывала солнечные блики на разбитый асфальт. — Рад приветствовать вас у себя в гостях! Баронесса, господин барон.
— Сиятельный, насколько я понимаю? — поинтересовался я.
— Совершенно верно, ваше благородие! — шутовски поклонился бандит. — Совершенно верно. Чем обязан такому визиту? Для наших мест, сразу два аристократа — большая редкость.
— Учитывая, что ты знаешь нас обоих, глупо притворяться, что не понимаешь цели нашего приезда, — невозмутимо произнёс я. — Мы приехали за людьми баронессы Строгиной.
— А, наши гости… — понимающе покивал главарь бандитов. — Ну конечно! Много дел, знаете ли. Всего не упомнишь… Мы предоставили беженцам кров, еду и безопасность на две недели. А в наших условиях — это непросто, господин барон. Эти пять сотен бедолаг скушали столько, сколько хватило бы на три тысячи горожан. Но мы не жадные. Мы заботимся о своих гостях.
— И, разумеется, вы хотите справедливую плату за свою заботу? — понятливо кивнул я.
— Таковы обычаи, ваше благородие, — усмехнулся бандит и трижды стукнул себя по зубам костяшками пальцев. — Иначе получим проклятие неудачи.
— Как ты смеешь? — побагровел Мастер. — Знаешь, что бывает с теми, кто ставит условия аристократам, головорез?
— А ты знаешь, что бывает с аристократами, которые забредают к нам в гости, Мастер? — хищно оскалился Сияющий.
Лицо главаря бандитов мгновенно изменилось, став жёстким и безразличным. Перемена была такой резкой, будто перед нами оказался другой человек. Будто дожидаясь именно этого момента, в окнах второго этажа появилось множество людей с автоматами и винтовками. Почти все были в обносках, но оружие выглядело ухоженным.
Пулемётное гнездо на нашем вездеходе тут же уставилось на стрелков Сияющего. Секунду спустя к одной пушке присоединилась вторая — Ульяна тоже села в кресло стрелка. Чуть сдвинулся Бугурт, а Мастер потянул на себя кристаллическую связь из окружающего пространства.
— Не нужно кипятиться, — успокаивающе поднял руки я. — Требование справедливое и я готов к сделке с тобой. Но мне нужно понимать, что твои гости действительно в полном порядке.
— Толковая мысль, господин барон! — снова вернулся к своей личине шута Сияющий. — Очень толковая. Эй, парни! Приведите наших постояльцев!
В здании послышался шум и на улицу начали выходить бывшие жители баронства Строгиных. Мужчины и женщины, дети… Многие затравленно оглядывались на толкающих их в спину бандитов. Лица большинства мужчин были отмечены синяками и ссадинами.
— Это… Ужасно! — не выдержала Елизавета. — Как вы смеете лгать о том, что мои люди находились в безопасности?
— Они живы, ваше благородие, — безразлично пожал плечами главарь бандитов. — Это уже большое достижение, учитывая, сколько на них порчи неудачи. Будете забирать? Если нет, то я найду им применение. Особенно женщинам!
— Будем, — стараясь сохранять хладнокровие, ответил я. — Сколько там? Десять тысяч за всё?
— Пятнадцать, — не моргнув глазом, поправил меня Сияющий. — Ещё часть расходов не учли.
— Пятнадцать так пятнадцать, — кивнул я. — Мастер, дай мне лист бумаги и ручку. Напишу расписку этому гостеприимному человеку.
— Барон! — подался ко мне командир Святых.
— Бумагу и ручку! — жёстко произнёс и Мастер отступил. Спустя минут мне принесли всё необходимое и я, быстро набросав нужный текст, передал её Сияющему. — Держи. Только эта бумажка пока силы не имеет. Её нужно прочитать вслух, чтобы все услышали.
— Да без проблем, господин барон! — весело ответил главарь бандитов, выхватывая у меня бумажку. Он взмахнул ею в сторону здания, словно показывая своим людям, и те одобрительно закричали. Такой куш местным перепадал нечасто. — Сейчас для всех своих парней и зачитаю.
Главарь бандитов быстро пробежал глазами текст расписки и растерянно стрельнул глазами в мою сторону. Потом прочитал ещё раз, но уже медленнее. На лысине предводителя бандитов выступил пот, и он медленно опустил руку с зажатой в ней бумажкой.
— Читай, Сияющий, — усмехнулся я. — Чего же ты? Люди ждут.
Клуб «Семь Граней» был одним из тех мест, о которых в Сером городе ходили легенды, а в Чёрном даже не знали о его существовании. Это неудивительно, ведь тамошняя публика знала о жизни аристократов полиса примерно так же, как догадывается о существовании Небесного города. Он есть и там правит Император. Слава Императору! Всё.
Здание клуба стояло на тихой улице между двумя одинаково старыми высокими тополями и не имело ни вывески, ни видимой охраны. А внешне оно больше всего напоминало частный особняк, чей владелец просто не особо жаловал гостей. Внутри, впрочем, гостей любили, вот только строго определённых, и тех, кого здесь единовременно принимали, всегда оказывалось не больше дюжины.
Князь Александр Игоревич Болотов поднялся по ступеням ровно в тот момент, когда часы в холле начали бить шесть. Старший швейцар, который здесь служил еще тогда, когда Александр Игоревич был молодым княжичем, принял трость и уважительным жестом указал на дальнюю гостиную. Ту, где у маленького окна, выходящего во внутренний двор, давным-давно стояли два глубоких кресла и низкий столик под белой скатертью. На скатерти ждали: один графин с ледяной водой, и второй с тёмно-янтарным напитком. Плюс две хрустальных рюмки, повёрнутые ножками вверх, чтобы в них не упала ни одна пылинка.
В кресле у окна уже сидел князь Степан Яковлевич Космачёв.
Глава княжеского рода Космачёвых был на год моложе хозяина рода Болотовых, но с возрастом эта разница начала играть в обратную сторону: Космачёв старел тяжело и красиво, как стареют люди, привыкшие к власти. Седина у висков отливала ровным серебром, плечи оставались прямыми, и даже в полумраке гостиной от него ощутимо тянуло сухим теплом, что было фоновым отголоском его родной стихии Огня.
— Александр Игоревич, — сказал он, вставая. — Я уже подумал, что ты не придёшь.
— Я никогда не опаздываю, Степан Яковлевич. Это ты приходишь раньше, чем нужно, и потом сердишься на «опоздавших».
Мужчины обнялись и Болотов опустился в кресло напротив, расправил полы пиджака и кивнул в сторону графина. Космачёв молча наполнил обе рюмки, поднял свою на высоту глаз, подержал секунду и без тоста, без каких-либо слов выпил. Болотов сделал то же самое. Это был их давний, десятилетиями отлаженный ритуал, заменявший приветствия людям, которые слишком хорошо знали друг друга, чтобы тратить время на «здравствуй» и «как поживаешь».
Некоторое время оба молчали. За окном во внутреннем дворе кто-то из младших служек неторопливо подметал каменные плиты, и шорканье метлы по камню было единственным, что нарушало тишину.
— Ну? — наконец произнёс Космачёв. — Что ты накопал, старая лиса?
Болотов слегка улыбнулся. Эту интонацию у Космачёва он знал так же хорошо, как тот знал его собственные паузы, и в ней при всей грубоватой подаче скрывалось то, что в их кругу считалось почти комплиментом. Это было признание, что собеседник может принести нечто, ради чего вообще стоило выходить из дома и садиться с ним за один стол.
— Накопал, — сказал он. — И, пожалуй, для одного вечера достаточно. Мой человек в банке хорошо поработал.
— Тот самый, который у тебя там сидит ещё со времён старика Хвостова?
— Тот самый, — подтвердил Болотов. — Знаешь, Степан Яковлевич, в нашем возрасте начинаешь особенно ценить людей, которые умеют сидеть на одном месте по тридцать лет и не привлекать внимания. Этот сидит. И, главное, видит документы, которые сами по себе никогда бы наружу не вышли.
Космачёв чуть подался вперёд. Внешне это было едва заметно, это было всего лишь лёгким смещением веса и едва уловимым движением плеча, но Болотов, который с этим человеком встречался не первое десятилетие, понял всё, что нужно было понять. Огонь в кресле напротив переставал «лениться» и запылал более ярко.
— Так вот, — продолжил Болотов, неторопливо вращая рюмку за тонкую ножку. — Ты ведь помнишь, что у Строгина за месяц до его казни счёт был в полном порядке? Да, он не был богат, конечно, по нашим меркам, баронство не было особо процветающим, но содержать людей, оплачивать артефакты, гасить плановые отчисления в казначейство, на всё это хватало с лихвой. Барон был мужик основательный, если ты помнишь.
— Помню, — буркнул Космачёв. — Скучный был, но порядочный.
— Так вот, — продолжил Болотов, — а потом за неделю до казни на счёт ложатся обязательства по трём контрактам с родом Овчинниковых. Все три оформлены задним числом, это видно по бумаге, по почерку дежурного клерка, который в один из этих дней, по совпадению, был в отпуске. И, что самое интересное, все три предусматривают штрафные санкции в случае «срыва обязательств одной из сторон». И все три мгновенно сработали в пользу Фёдора Григорьевича в тот самый день, когда этого тупоголового выскочку отвели на эшафот.
Космачёв медленно выдохнул через ноздри.
— Сволочь, — сказал он почти спокойно, немного с восхищением. — Но сволочь хитрая.
— Нам ли его судить, — добродушно улыбнулся Болотов. — Но тут начинается интересное. Сами по себе три липовых контракта ничего не значат. Бумаги, написанные постфактум, мы все умеем делать, и доказать злой умысел через имперского судью на одних только бумажках невозможно. Однако мой человек поднял ещё одну ниточку. Параллельно с этими тремя контрактами в банк лёг четвёртый документ. И вот он-то уже никакого отношения к Строгиным не имел.
— Горюнов, — без всякого вопроса в голосе произнёс Космачёв.
— Горюнов, — подтвердил Болотов. — Списание долга. Аккуратное, в одну строчку, без огласки. Дата, заметь, та же самая. День в день. Овчинниковы прощают Петру Сергеевичу некое старое обязательство, там даже не про деньги. Детали мой человек так и не достал и, говоря честно, я даже рад, что не достал, потому что в эти дебри лезть пока рановато. А Пётр Сергеевич, в свою очередь, отзывает гвардию с северо-западного направления ровно в ту ночь, когда этот кретин племянник Овчинникова пошел за детьми Строгина.
— Купили, — коротко резюмировал Космачёв.
— Купили, — повторил за ним Болотов. — И не деньгами, заметь. Деньгами Петра Сергеевича не купишь, у него своих хватает. А вот старым долгом, который висел на нём перед более молодым родом, это, знаешь ли, для князя фактически нескончаемое унижение каждый день. Особенно для нашего Петра Сергеевича, с его понятиями о порядке вещей в полисе и представлением кто кому должен кланяться.
Космачёв коротко рассмеялся, одним коротким сухим выдохом, в котором было больше злости, чем смеха.
— Я давно говорил, — произнёс он. — Этот выскочка Овчинников с его манерами и его модной мебелью когда-нибудь дойдёт до того, что начнёт нас всех скупать оптом. И, как видишь, начал. С Петра Сергеевича. Причём так, что Пётр Сергеевич сам от своего вассала отрёкся и не поморщился.
— Не отрёкся, — мягко поправил Болотов. — Просто отступил в сторону. Это разные вещи. Отрёкся он мысленно, лет пять назад, когда понял, что Строгин ему политически больше не выгоден. А сейчас он просто выгодно продал ранее принятое решение.
Болотов чуть помолчал, глядя в окно. Двор был пуст, метла лежала прислонённой к стене.
— Знаешь, — произнёс он, — чего у нашего Фёдора Григорьевича не отнять, так это умения за один ход решить три задачи. Он избавился от Строгина, который слишком долго сидел на хорошей земле и слишком мало с этой земли отдавал. Он списал собственный долг перед казначейством, потому что после смерти Строгина, как ты понимаешь, погасить его должны были уже наследники, а наследников он рассчитывал получить себе в вассалы. И он закрыл рот Петру Сергеевичу, который при иных обстоятельствах в последний момент мог бы ещё и огрызнуться. Три задачи, Степан Яковлевич. В один день.
— Четыре, — поправил Космачёв и допил рюмку. — Четвёртой задачей были стационарные артефакты в имении. Старый Строгин их в своё время покупал у Лазаревых, ещё до того, как Лазаревы окончательно сдулись. На нынешнем рынке такие комплексы найти невозможно. Вообще. Их просто нет. А у Овчинниковых производство только-только разворачивается, и им нужны были рабочие образцы, чтобы посмотреть, как там собрана начинка, и попробовать повторить.
Болотов медленно кивнул. Об этом он догадывался, но услышать формулировку от Космачёва, который в технике рунных артефактов разбирался лучше всех в полисе, было приятно, ведь это означало, что догадка превратилась в факт.
— Тогда четыре, — согласился он. — И, заметь, ни одна из этих задач не предполагала, что вмешается какой-то простолюдин с Урала, у которого вдруг проснутся способности к управлению кристаллом класса А.
Космачёв невесело усмехнулся.
— Да уж, — сказал он. — Подгадили мы Фёдору Григорьевичу, ничего не скажешь. Особенно ты, со своим «поздравляю».
— Не я подгадил, — спокойно ответил Болотов. — Это уже мальчик сам. Я только встал и сказал вслух то, что в зале и так все увидели. Кстати, Степан Яковлевич, ты ведь по этой причине меня сюда и зазвал, верно? Не ради старых контрактов. Контракты ты бы и сам через своих людей через неделю достал.
Космачёв молча налил себе вторую. Болотов от второй отказался коротким движением пальцев.
— Я позвал тебя, — медленно произнёс Космачёв, — потому что мне нужно понимать, как далеко ты готов пойти. Старые контракты, это, как ты правильно заметил, бумажки. Бумажками мы Фёдора Григорьевича не возьмём. Только если он сам подставится. А он сейчас в таком положении, что подставится обязательно.
Болотов чуть наклонил голову, давая понять, что слушает.
— Гвардия у него зашевелилась, — продолжил Космачёв. — Ничего… гхм… внутреннего, они у него поголовно пьяницы и отморозки, это всем известно, Нет, я говорю про реальные движения. Мои люди третий день фиксируют, как из основных казарм небольшими группами уходят бойцы, маленькими группами по двое, по трое, в гражданской одежде, с лёгким снаряжением. Уходят в Серый город, оттуда, по моим данным, дальше в Чёрный. И там встречаются с интересной публикой.
— С Вольными.
— С Вольными, — подтвердил Космачёв. — С теми, что пожиже. Команду Пескаря наш юный барон, как мы знаем, разобрал на запчасти, и Фёдор Григорьевич сейчас спешно собирает следующую. Не одну, Александр Игоревич. Несколько и независимо. Это уже не «наказать выскочку», это уже системная работа, похоже ему нужно, чтобы у барона Орлова в любой момент задница горела от нескольких источников, и чтобы он при этом не понимал, какая из них несет настоящую угрозу.
— А ещё банк, — мягко добавил Болотов.
— А ещё банк, — кивнул Космачёв. — Тут мои сведения сходятся с твоими. Андрей Николаевич, тот самый «скользкий тип», как его прозвали на Уральских делах, на этой неделе получил крайне любопытную бумагу с печатью Овчинниковых. Содержание мне пока неизвестно, но направление понятно: Фёдору Григорьевичу нужно, чтобы банк ускорил взыскание долга по обязательствам прежнего барона. Не в обычные сроки, а в самые жёсткие из возможных.
— То есть фактически он хочет утопить мальчика чужими руками, — констатировал Болотов. — Имперский банк давит на барона, барон не платит, барона лишают надела за неисполнение обязательств перед короной, и кристалл переходит в управление совета. В совете Фёдор Григорьевич, в нынешней конфигурации, имеет чистое большинство по этому вопросу. Кристалл уходит к Овчинниковым. Небесный остров получает рапорт о безупречно проведённой операции, а Фёдор Григорьевич — благодарность сверху и ещё одну ступеньку вверх.
— Именно, — сказал Космачёв.
Болотов задумчиво посмотрел в свою пустую рюмку.
— А ты ведь его недооценил, Степан Яковлевич, — произнёс он. — Этот человек уже понял, что мы хотим его съесть. Не просто догадывается, он реально понял. И поэтому действует так, будто ему уже нечего терять. Это самое опасное состояние для противника. Когда он начинает считать, что терять ему уже нечего.
— Я его не недооценил, — спокойно возразил Космачёв. — Я его хорошо знаю. Я его терпеть не могу с того самого дня, когда его дед получил графский титул в обход двух более старых родов, в том числе моего вассала. Но это не значит, что я его недооцениваю. Я бы сказал так: в иных обстоятельствах Фёдор Григорьевич меня бы даже устраивал как сосед. Жёсткий, расчётливый, не дурак. Такие нужны. Просто не за моим столом.
— А что с твоим анклавом? — мягко поинтересовался Болотов.
И вот тут Космачёв впервые за разговор по-настоящему помрачнел. Помрачнел тяжело, как мрачнеет человек, которому в очередной раз ткнули пальцем в свежую рану.
— Никак, — произнёс он. — Покровский встал намертво. Заявил, что моё «объявление зоны интереса» было нарушением соглашений пятилетней давности, и потребовал отозвать гвардию. Я отозвал. Не потому, что испугался Сергея Алексеевича — ты меня знаешь. А потому, что в текущей конфигурации скандал с Покровским в открытую дал бы Фёдору Григорьевичу слишком жирный повод. Этого допустить было нельзя.
Болотов медленно кивнул. Он слышал ровно то, что ожидал услышать, и в каком-то смысле это его даже успокаивало: Космачёв на нынешнем этапе оставался способен думать, а не только сжигать всё вокруг чистой силой.
— То есть, — мягко произнёс он, — ты сейчас на этого мальчика очень зол.
— На мальчика я не зол, — поморщился Космачёв. — Мальчик в этой истории, как ни странно, единственный, кто ничего никому не должен и ни в чём перед нами не виноват. Я зол на ситуацию, в которой кристалл класса А, который должен был стать опорой моего рода на следующие пятьдесят лет, оказался в руках человека, у которого нет ни знаний, ни охраны, ни понимания, во что он влез. Это другое, Александр Игоревич…
Болотов снова улыбнулся, чуть-чуть, одними уголками губ.
— Хорошо, — сказал он. — Давай тогда о важном.
Космачёв коротко кивнул, отставил рюмку в сторону, и в этом жесте мелькнуло что-то деловое и собранное, как будто князь наконец переходил от болтовни к делу.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Я предлагаю не торопиться, — ответил Болотов. — И не лезть к мальчику самим. Если мы сейчас придём к нему с предложением союза, он либо испугается, либо, что вероятнее, упрётся. Я на него вчера в зале совета посмотрел внимательно. У него за спиной нет ни рода, ни гвардии. Нет даже внятной силы, ты же сам видел. А держится он так, будто всё это у него есть, причём давно. Ты помнишь, как он улыбнулся, когда Покровский на него надавил Водой?
— Помню, — медленно произнёс Космачёв. — Я как раз тогда подумал, что это либо клиника, либо что-то очень странное.
— Я думаю, второе, — мягко сказал Болотов. — Но это пока неважно. Важно другое: такому человеку нельзя предлагать опеку или, не дай Император, вассальство. Он опеку отвергнет, причём вежливо, но отвергнет твёрдо. С ним надо иначе.
— Как иначе?
— Дать Фёдору Григорьевичу возможность ударить первым. По-настоящему первым. Грубо, нарушив закон, как угодно, лишь бы это было видно всему совету. И когда Фёдор Григорьевич ударит, на этот удар должен оказаться готов ответ. Юридический будет у меня. Силовой нужно будет подготовить тебе. А у мальчика… Что ж, у него появится повод обратиться за поддержкой, причём так, чтобы не потерять лицо. Если выживет.
Космачёв задумчиво смотрел на свою рюмку.
— То есть ты хочешь, чтобы он сам подставился под удар? — медленно произнёс он.
— Я хочу, чтобы он продолжал делать ровно то, что делает, — поправил Болотов. — Этот мальчик и без нас раздражает Фёдора Григорьевича одним фактом своего существования. Его не нужно подталкивать. Его просто нужно не трогать и не мешать. Овчинниковы уже сами вышли на прямую дорогу к нарушению. Это ускоренное взыскание через банк, набор наёмников, давление на бывших союзников Строгина и где-то на этой дороге, я тебе обещаю, Фёдор Григорьевич себе позволит лишнее. У него сейчас нет другого выхода: либо он успевает раздавить мальчика до следующего совета, либо мальчик начинает восстанавливаться, и тогда у Фёдора Григорьевича на руках остаются только бесполезные бумажки, которые я уже частично достал, а остальные достанет твой человек.
— И тогда мы вступим в игру, — закончил за него Космачёв.
— И тогда мы вступим в игру, — спокойно подтвердил Болотов.
Некоторое время оба молчали. Космачёв медленно крутил в пальцах пустую рюмку, и в её гранях бегали отблески от настольной лампы.
— Ты понимаешь, Александр Игоревич, — наконец произнёс он, — что в этой схеме мальчика мы используем как наживку.
— Понимаю, — без всяких интонаций ответил Болотов. — И ты тоже понимаешь, что иначе нам Овчинникова из совета не вынести. Нас семеро в этом полисе, и кристаллов класса А тоже семь. Полис не растёт. Стены давно стоят там, где стоят, и никуда они уже не сдвинутся. Расти можно только за счёт соседа и каждый из нас это знает с детства. Овчинниковы это поняли первыми и начали действовать раньше остальных. А ты хочешь, чтобы единственный род, который сейчас реально мешает Фёдору Григорьевичу занять кресло первого среди равных, остался в стороне из соображений приличия?
— Я этого не хочу, — спокойно произнёс Космачёв. — Я просто хочу, чтобы мы оба назвали вещи своими именами. Если из мальчика что-то получится, то отлично, он будет нам должен. Если не получится, то мы заберём кристалл и часть его территории. Поделимся остальным с Лазаревыми, чтобы заодно купить старика на ближайший совет. И Фёдор Григорьевич останется при своих долгах перед казначейством. Без кристалла и без артефактов, с обозлёнными вассалами и испорченной репутацией.
— И с Покровским, который начнёт оглядываться, — мягко добавил Болотов.
— И с Покровским, — кивнул Космачёв. — Ты ведь видел, как он сегодня на совете отыграл за Овчинниковых? Очень хорошо отыграл. Аккуратно, не подставился, но всем дал понять, чью сторону держит. У Сергея Алексеевича своя голова, и она ему пока подсказывает держаться Фёдора Григорьевича. Но если Фёдор Григорьевич ослабнет, Сергей Алексеевич начнёт думать. А когда Покровский начинает думать, это всегда заканчивается одинаково: он бросает проигравшего на произвол судьбы
Болотов чуть наклонил голову, признавая точность формулировки.
— Лазарев в тот же день ляжет под того, кто больше предложит, — продолжил Космачёв. — Старик уже еле дышит, ему просто нужно дотянуть род до внука, а как именно — ему всё равно. Горюнов сделает вид, что всю жизнь был против Овчинниковых, и в чём-то он будет даже искренен. А мелкие наши, в совете и за его пределами… Ты ведь видишь, что в Сером городе уже начинается?
— Вижу, — спокойно ответил тот. — Вассалы Овчинниковых третий день нервничают. Двое из них в этом самом клубе на прошлой неделе сидели с моим племянником и аккуратно интересовались, нельзя ли «как-нибудь обозначить нейтралитет». Я поручил племяннику пока не отвечать ничего конкретного. Пусть понервничают.
— Правильно, — кивнул Космачёв. — Чем дольше они сидят и переживают, тем сговорчивей будут потом.
Болотов медленно потянулся к графину, налил себе на этот раз совсем немного, жидкость едва прикрыла дно, и поднял рюмку.
— За мальчика, — произнёс он. — Чтобы он подольше пожил. Желательно, до следующего совета.
Космачёв коротко усмехнулся, поднял свою рюмку и тоже не стал произносить ничего лишнего. Они выпили молча, и это означало, что двое старых людей в тихой комнате согласились между собой, что юного барона Орлова, который ещё не знал ни о липовых контрактах, ни о купленном долге Горюнова, ни о наёмниках в Чёрном городе, ни о новой бумаге с печатью Овчинниковых на столе у Андрея Николаевича, придётся ещё какое-то время держать в живых. Пусть и не ради него самого.
За окном служка вернулся во двор и снова взялся за метлу…
Пауза затягивалась. Главарь бандитов смотрел на меня с такой смесью эмоций, что их сложно было разобрать. Часть бандитов на втором этаже здания уже начала нервничать. Кто-то косился на своего лидера, а кто-то начал вполголоса обсуждать ситуацию.
— Так не пойдёт… — попытался отказаться Сиятельный. — Мы так не договаривались, барон!
— Мы вообще никак не договаривались, — жёстко ответил я. Краем глаза заметил, как вздрогнула от моего тона Елизавета. — Ты, почему-то, решил, что можешь взять в заложники людей баронессы Строгиной и требовать плату за свой мерзкий поступок. Читай!
— Нет! — зло ответил главарь бандитов. Вот только злость эта была бессильной и это понимали все, включая подручных Сиятельного. — Я не буду этого делать!
— Тогда верни расписку, и мы уйдём, — невозмутимо произнёс я. — Это второй из возможных для тебя вариантов.
— Шеф… — негромко произнёс один из охранников главаря. — Если ты не хочешь, то я могу. Я умею!
— Заткнись, Батон, — резко ответил Сиятельный и, зло скомкав бумажку, вернул её мне. — Проваливайте с этой улицы. Если кто-то из этих бродяг задержится, то его уже не спасёт даже моя защита!
— Что за дела, шеф? — спросил кто-то из головорезов через разбитое окно второго этажа. — А как же бабло?
— Ты жить хочешь, Гнус? — поднял взгляд на подручного Сиятельный и тот активно закивал. — Вот и заткнись. Уходим!
Люди с оружием начали исчезать из окон, а сам Сиятельный развернулся и пошёл в сторону выбитой двери в здание. Он на ходу что-то ворчал и хватался за амулет, висевший на шее. Мастер и все остальные потрясённо следили за происходящим и явно боялись разрушить странную договорённость лишним движением или словом.
— Уходим, — повторил я слова предводителя бандитов. — Елизавета Дмитриевна, скажите своим людям, чтобы следовали за нашей машиной. Попробуем найти транспорт, чтобы доставить их к вашему имению.
— Д-да-да, господин барон… — торопливо ответила девушка. — Конечно же. Пётр Егорович! Выводите людей!
Ко мне подошёл крупный мужик, лицо которого на две трети было покрыто синяками. Но глаза старосты сверкали упрямством и решительностью. Он пару мгновений всматривался в моё лицо, а потом коротко поклонился и направился к своим людям.
— Слышали, что его благородие сказал⁈ — зычно проревел Пётр Егорович. — Двинули в сторону ворот из города! Детей на руки, баб в середину. Ходу!
— Ему бы армией командовать, — хмыкнул Мастер. — А не в поле пахать.
— Он и командовал, — негромко ответила Лиза. — Ещё когда отец только бароном стал, Пётр Егорович с ним вместе служил. Но потом на земле осел.
— Давайте в машину! — приказал я и пошёл следом за бандитами. — Я отойду ненадолго.
— Святослав Иванович… — тут же насторожился Мастер. — Давайте хотя бы Бугурт с вами сходит.
— Не нужно, — твёрдо ответил я. Командир святых даже не пытался меня остановить, но всё же предпринял попытку обеспечить защиту. — Мне ничего не угрожает.
Мои спутники ушли к броневику, люди баронессы Строгиной уже выстроились колонной и двинулись прочь от мрачного здания. Я подошёл к тёмному провалу входа и почти минуту просто стоял. Если я хоть что-то понимал в законах подобных банд, то скоро всё встанет на свои места.
— Что тебе надо, барон? — наконец прозвучал из темноты голос Сиятельного. — Ты уже получил своё.
— У меня есть недоброжелатели, — ответил я. — Они уже пытались найти надёжных людей, чтобы выполнить грязную работу. Скорее всего, плату предлагают просто фантастическую. Слышал что-нибудь про это?
— Возможно, — нехотя ответил главарь бандитов. — Я такими вещами не делюсь. Тем более с возможными целями заказа. А тебе что?
— Ничего, — невозмутимо ответил я. — Просто совет. Если предложат такой заказ на барона Орлова — не бери его. Даже если покажется очень выгодным.
— Это не тебе решать, барон, — хмыкнул в ответ Сиятельный. — После нашей сегодняшней встречи, я, может, ещё больше захочу взяться за такую работу.
— Решать действительно не мне, — согласился я. — Просто хочу, чтобы ты знал. Прошлые исполнители сгорели после выполнения своего задания. Когда мы ещё не знали, кто это сделал. Мы нашли только подпалины на земле. Ты сумел разумно поступить один раз и, думаю, сможешь это сделать снова.
Закончив фразу, развернулся на месте и пошел к броневику. Темнота за выломанной дверью молчала, но я ощущал на своей спине пристальный взгляд. Сиятельный получил массу проблем, но поступил правильно. Не разумно или хорошо, а именно правильно. Поэтому я решил его отблагодарить, пусть и таким странным образом.
— Можем ехать, — забравшись в машину и закрыв за собой дверь, произнёс я. — Где мы можем найти подходящий транспорт, Мастер?
— В полис наших людей везли остатки дружины, на наёмных грузовиках, — сообщила Елизавета. — Я могу поискать телефон фирмы перевозок, но не уверена, что быстро получится. Вернее, быстро можно всё организовать, но это будет…дорого…
Подтекст был понятен без дополнительных пояснений. Девушка и так лишилась дара речи, когда услышала от бандита сумму выкупа. Для меня она тоже была очень весомой, потому что реальных денег на счету баронства просто не было. Но я объективно понимал, что люди в таком состоянии просто не дойдут до моих владений. Да и защитить их на марше имеющимися силами будет довольно проблематично.
— Мастер, мы можем привлечь для перевозки силы Управления? — посмотрел я на командира Святых. — Ты уже не член совета капитанов, но можно нанять какой-то отряд для охраны и транспортировки.
— Тоже об этом думал, ваше благородие, — кивнул Мастер. — Не нужно нанимать, я позвоню Санычу и спрошу. Думаю, он не откажет.
— Хорошо, — кивнул я и задумчиво уставился в исчерченное трещинами окно. За ним медленно проплывали покрытые граффити дома и заваленные мусором улицы. Мастер достал телефон и набрал номер представителя Управления дальнего поиска, а я вопросительно посмотрел на Ульяну.
Взгляд полукровки уже какое-то время останавливался на мне и теперь появился подходящий случай утолить любопытство.
— Что было в записке, ваше благородие? — спросил девушка.
— Мы думали, что Сиятельный в обморок рухнет! — весело воскликнул Факел.
— Ничего особенного, — усмехнулся я и бросил девушке скомканную расписку. — Просто некоторые люди очень сильно подвержены всяким суевериям.
Ульяна осторожно развернула лист бумаги и пробежалась по нему глазами.
— Ну что там? — свесился со своего кресла стрелка Олег. — Читай уже!
— Я, лидер и предводитель группы людей по кличке Сиятельный, подтверждаю, что заключил сделку с бароном Орловым. Согласно этой сделке, я защитил и обеспечил едой людей барона Орлова во время их пребывания на территории Московского полиса. В обмен на защиту и провиант, барон Орлов обязуется передать мне сумму в пятнадцать тысяч рублей. Подтверждаю, что сделка с родом Орловых заключена добровольно и я готов подтвердить это в Имперском суде.
— Без шансов! — расхохотался Бугурт. — Сиятельный, как настоящий сборник поверий и примет. Он только прочитал фамилию барона и уже думать забыл о своей выгоде. Если кто-то узнает, что он сотрудничал с его благородием, то удачи Сиятельному не видать. Свои же прирежут.
— В такой ситуации, действительно лучше остаться без денег, — улыбнулась Ульяна.
— А я бы ещё и с этого засранца что-нибудь взял, — подключился к беседе Михалыч.
— Управление даст машины, — закончив переговоры, сообщил командир Святых. — Едем к третьим воротам Горюновых. Саныч обещал дать по два скаута на машину.
— Охрана? — удивлённо посмотрел на Мастера Факел. — Очень уж вовремя…
Полтора десятка машин действительно ждали нас сразу за воротами Чёрного города. Уставшие люди быстро забирались в кузова и падали на лавки без сил. Кто-то ложился прямо на пол. Жители баронства Строгиных были измотаны и ни на что не обращали внимания. Если представить, что в Чёрном городе они провели почти две недели, то становилось понятно их состояние.
В качестве охраны нам выделили один полный отряд скаутов. Его командира Мастер знал и попросил у меня разрешения ехать в одном из грузовиков. Я не видел смысла отказывать, сосредоточившись на беседе с баронессой.
— В каком состоянии сейчас находятся посёлки, Елизавета Дмитриевна? — задал я вопрос девушке.
— После нападения монстров их никто не ремонтировал, — ответила Лиза. — Когда эвакуировали людей, было не до зданий и техники. Мой отец ставил на первое место жизни людей.
— Значит, неизвестно, — кивнул я. — Надо проверить.
— У меня просто не было возможности выехать за пределы поместья, Святослав Иванович, — виновато сообщила Елизавета. — Варвара и Демид не покидают имение, а другой охраны у меня нет…
— Я понимаю и ни в чём вас не виню, — ответил я. — Просто нужно понимать, с чем нам придётся иметь дело. Пётр Егорович и его посёлок. Что там было…до всех этих событий?
— Луковка была самым крупным поселением на нашей территории, господин барон, — вздохнула девушка. Похоже, даже мысли о прошлом причиняли ей боль. — Почти три тысячи человек населения. Половина наших полей находилась в окрестностях посёлка. Пётр Егорович с самого начала там жил. И старостой его избрали местные. Он там каждый камень знает.
— А в какой он машине сейчас едет? — спросил я у своих.
— Во второй, вроде, — ответил Михалыч. — Он последним грузился. Всё ждал пока все по машинам разойдутся.
— Догони, — приказал я.
Через пару минут Михалыч поравнялся с нужным грузовиком и тот съехал на обочину. Я вышел из машины и заглянул в кузов.
— Пётр Егорович тут?
— Здесь я, ваше благородие, — отозвался из глубины машины староста и я, недолго думая, забрался на борт. Почти три десятка людей занимали всё свободное место, но они тут же начали двигаться в стороны, чтобы дать мне дорогу. — Да не стоило вам… Я бы и выйти мог. Ну что же вы…
— Поехали! — пару раз стукнув по стенке кабины, крикнул я и посмотрел на старосту. — Мне нужна информация о вашем посёлке, Пётр Егорович. И чем подробнее она будет, тем выше вероятность, что мы сумеем хорошо устроить жизнь ваших людей.
— Без проблем, господин барон, — отозвался староста. — Что именно вы хотите узнать?
— Елизавета Дмитриевна мне сказала, что вы занимались земледелием, — произнёс я. — Сейчас ваши поля могут стать основным источником дохода для баронства. Я заинтересован в том, чтобы вы приступили к работе сразу же. Это возможно?
— Поля засеяны, — немного подумав, ответил Пётр Егорович. — Через неделю-другую надо обработать их от паразитов. Вроде как баки с раствором не тронуты были, но это проверять надо. По технике… У меня пара механиков осталась. Даже если раздолбали всё до основания, один трактор собрать сможем. Дольше по времени будет, но всё обработаем.
— Это хорошая новость, — улыбнулся я. Зерно было одним из самых ценных ресурсов современного мира и свой урожай мог решить множество проблем. От голода во владении, до закрытия долгов перед Императором. — Что вашим людям потребуется в первую очередь?
— Сон, — просто ответил Пётр Егорович. — Мы за эти две недели не спали толком. Еда, хоть и паршивая, но была, а вот отдохнуть не получалось нормально. Если дадите нам хотя бы два-три дня отдыха, то будем безмерно благодарны, господин барон.
— Это даже не обсуждается, — невозмутимо произнёс я. — Я имел в виду другое. Может чего-то не хватало и что-то требуется для нормальной жизни? Медицина, артефакты, техника?
— Мы привыкли обходиться малым, ваше благородие, — ответил староста. — А сейчас вообще не время жировать. Спасибо вам, что Елизавету с Никитой под крыло взяли. Я уж думал, что не увидим уже детей Димкиных. А если действительно хотите помочь, то стоит начать с инструментов.
Остаток пути мы обсуждали детали и к моменту возвращения на территорию владения у меня был целый список необходимого жителям Луковки. Несмотря на первоначальные слова, в процессе разговора довольно быстро выяснилось, что луковчанам постоянно чего-то не хватало. Машины свернули с дороги к имению Строгиных и поехали в ту сторону, где я ещё до этого не был.
Защитный кристалл показывал подробную картину со всеми строениями и дорогами, но это было не то же самое, что видеть своими глазами. Многие здания в крупнейшем посёлке были разрушены, но хватало и целых. Основная проблема заключалась в том, что повреждения были хаотично раскиданы по всему поселению, будто на Луковку обрушилась беспорядочная атака с воздуха. В такой обстановке поселить людей достаточно плотно не выйдет, а значит придётся растягивать линию обороны. А это дополнительные ресурсы и люди, которых нет.
— Мы восточный край деревни займём, ваши благородия, — высадившись на небольшом холме у деревни, показал направление Пётр Егорович. Я с Елизаветой стоял у машины. Остальные помогали выгружаться переселенцам. — Рядом с ангаром и зернохранилищем. Там и техника стоит. Проще будет наладить быт. Вроде как много домов в целости осталось. Но это смотреть нужно.
— Делайте всё необходимое, Пётр Егорович, — произнёс я. — Промежуточный отчёт передадите баронессе Строгиной. Если она посчитает нужным, то сообщит мне.
— Как скажете, Святослав Иванович, — удивлённо посмотрел на меня староста, а Елизавета закусила губу. Для девушки это означало даже больше, чем для её подчинённого. Я запросто мог исключить баронессу из текущей вертикали власти, и она бы покорно приняла такой расклад. Но мне не нужны были вассалы. Мне нужен был союзник, которые умеет думать и понимает свою ценность для общего дела. — Завтра к вечеру перескажу всё в точности.
— Вот и договорились, — кивнул я. — Елизавета Дмитриевна, вас подвезти до имения?
— Спасибо, ваше благородие, но я пока останусь тут, — ответила Лиза. — В посёлке точно есть транспорт, и Пётр Егорович меня отвезёт, когда всех людей расселят.
— Как скажете, — не стал спорить я. Желание баронессы было вполне понятно и она стремилась оправдать моё доверие. — Тогда мы поехали.
Святые загрузились в броневик и Михалыч направил машину в сторону нашего лагеря. В голове у меня крутились мысли о текущих делах, но все они вылетели, когда завхоз неожиданно дал по тормозам.
— Что случилось? — тут же пересел ближе Мастер.
— У Федьки гости, — коротко ответил Жлоб. — Отсюда не пойму, плохо это или хорошо.
Я о посетителях менялы уже знал. О трёх, которые находились в торговом куполе. Однако, судя по реакции Мастера и Михалыча, гостей было значительно больше. Пересев ближе, увидел пятёрку внедорожников и цепочку людей в тёмной одежде на границе защитного купола баронства.
Чуть прищурившись, рассмотрел Фёдора, который активно размахивал руками, что-то объясняя своим клиентам. Один из них осматривал «весы», а остальные стояли так, чтобы Меняла не мог помешать их коллеге. Судя по тому, что я увидел, бывшему члену отряда Святых очень не нравилось происходящее, но он ничего не мог сделать.
— У Федьки постоянно такие ситуации случаются, Святослав Иванович, — будто подслушав мои мысли, произнёс Мастер. — С какими-нибудь отморозками свяжется, а потом разгребать приходится. Он справится.
В этот момент мужчина у «весов» неспешно достал из внутреннего кармана пиджака какой-то предмет и положил его на чашу рядом с россыпью чернокамня. Секунду ничего не происходило, а потом защитный барьер пошёл рябью, будто готовился исчезнуть.
— Не думаю, что это рядовой случай, — медленно ответил я. — Михалыч, поехали на точку обмена. Узнаем, кто пожаловал к нам в гости и почему эти люди ведут себя так нагло.
— Я приношу свои глубочайшие извинения, Аслан Ибрагимович, но законы Российской Империи требуют предъявления документов, — тщательно подбирая слова, сообщил Альберт Иннокентьевич. — Даже если речь идёт об анонимном счёте.
Глава подразделения экономической безопасности обильно потел и не знал, куда деть руки. Имперский банк был крупнейшей финансовой структурой в стране. Но далеко не единственной. Однако, фактическая борьба за дополнительную прибыль в разных регионах часто игнорировала статус главного финансового института. И чтобы без проблем отчитаться перед главным офисом, многим филиалам приходилось сильно изворачиваться.
Одним из самых безопасных способов заработать были анонимные счета. Проценты по любым операциям с этими счетами были в разы выше, а суммы иногда поражали воображение даже опытных сотрудников банка. И сейчас один из очень крупных счетов подобного типа был под угрозой.
Сидевший в кабинете начальника экономической безопасности мужчина поднял взгляд от телефона. Тёмные волосы с густой проседью, нос с характерной горбинкой и чуть смуглая кожа выдавали в госте уроженца Кавказского полиса. Но такая внешность встречалась и среди жителей Российской империи. А вот характерные, чуть светящиеся татуировки на скулах, щеках и подбородке были уникальной особенностью сильнейших магов Кавказа. И клерк это знал.
— В чём тогда смысл анонимного счёта, Альберт Иннокентьевич? — на идеальном русском, поинтересовался посетитель. — Мы платим вам за анонимность. И вашему банку, и вам лично.
— Вы впервые у нас, Аслан Ибрагимович, поэтому не в курсе всех особенностей работы с банком, — бледно улыбнулся начальник безопасности. Такие откровенные слова гостя могли сильно сказаться на жизни и репутации банковского работника и стоило избежать возможных разногласий. — Анонимность со стороны банка обеспечивается для полной безопасности ваших средств перед имперской канцелярией и проверяющими органами летающего острова. Мои же услуги нужны для того, чтобы ваши данные не ушли дальше этого кабинета.
— Я знаю, за что мы платим тебе, Альберт, — произнёс душан, разом показав разницу в статусе между ними. — Я не понимаю, почему ты продолжаешь цепляться за условности, которые доставляют нам неудобство.
— Некоторые правила нельзя нарушать, — пытаясь сохранить лицо, улыбнулся Альберт Иннокентьевич. — Судьи Императора умеют задавать вопросы по поводу соблюдения регламентов.
— Среди слуг вашего государя есть адепты грани Разума? — поднял бровь посетитель и на лбу клерка обильно выступил пот. Маловероятно, что душан не знал о таких вещах, но открыто говорить о подобном не принято. Тем более, с теми, как когда-то выбил себе право жить по собственным законам.
— Вы же понимаете… — снова начал Альберт.
— Избавь меня от подробностей, Альберт Иннокентьевич, — лениво взмахнул рукой посетитель. Другой рукой он достал из внутреннего кармана идеально скроенного пиджака сложенный вдвое лист и протянул его хозяину кабинета. — Ваша справка о пересечении границы тебе устроит?
— Вполне, Аслан Ибрагимович! — несказанно обрадовался сотрудник банка. Он быстро развернул лист, мазнул по нему взглядом и тут же отдал обратно. Теперь его совесть в случае проверки была чиста и можно было переходить к делу, которое ему всегда нравилось и особенно хорошо оплачивалось. — Чем я могу вам помочь сегодня, уважаемый?
— Мне нужно триста тысяч рублей наличными, — невозмутимо ответил душан и, чуть опередив возможные оправдания и возражения сотрудника банка, добавил. — Сейчас. Я тороплюсь.
— Мне нужно проверить… — замедленно ответил Альберт, но увидел, как прищурился гость и закончил совсем не так, как планировал. — Какими купюрами вам смогут выдать требуемую сумму?
Спустя двадцать минут Аслан Ибрагимович покинул здание Имперского банка с кейсом наличных, а где-то в своём кабинете открыл бутылку конька глава экономической безопасности. Альберт был твёрдо уверен, что самое сложное за этот день он уже оставил позади. Осталось только позвонить нужным людям и больше ему уже никогда не придётся общаться с этими высокомерными горцами.
— Торговец прислал координаты встречи? — сев в роскошный внедорожник с наглухо тонированными стёклами, спросил душан. В машине сидели четверо его собратьев-барсов, а в остальных ехали лучшие воины внешнего кольца Кавказского мегаполиса.
— Он переехал, Аслан, — на тайном наречии магов Кавказского полиса, ответил сидевший впереди барс. Гараз был самым молодым и самым горячим среди душанов. — Сказал, что подготовил новое место для обмена. На границе нового баронства.
— Поехали, совет старейшин просил нас вернуться как можно быстрее, — ответил Аслан. — Мой дед сказал, что Сердце Гор плачет.
— Надвигается большая беда, — кивнул водитель. — Так было перед появление летающей армады у нашего купола.
— Или большие перемены, Ислам, — возразил Аслан. — В любом случае, нам потребуется много новых магов и воинов. А ресурсов для поддержания Сердца Гор почти не осталось. Если оно исчерпает себя, то в ход пойдут жизни наших братьев. А это значит, что многие поселения останутся без защиты.
— Мы знаем последствия, брат, — произнёс молчавший до этого сосед Аслана. — И сделаем всё необходимое, чтобы они не наступили. Но некоторые вещи доступны только избранным, а многие знания давно утрачены.
— Всё что мы можем — найти максимум подходящих материалов, — согласился лидер душанов. — Если Меняла не соврал, то эта поездка может оказаться очень выгодной для всего нашего народа.
— Я не верю, что этот бродяга где-то раздобыл сорок килограммов кристаллического льда, — поделился своим мнением водитель. — Слишком жирный кусок. Если о нём узнал кто-то из великих родов, то парень не жилец.
— Это не наши проблемы, — ответил Аслан. — Мы до этого с ним пару раз работали и он уже доказал, что умеет держать язык за зубами. Если не соврал в этот раз, то можно предложить ему стать нашим представителем рядом с Московским полисом.
Колонна джипов покинула Белый город и направилась к северо-западным воротам. Их никто не останавливал. Представители дружин великих родов просто делали вид, что ничего необычного в тонированных машинах нет.
— Это и есть новое баронство? — впервые с момента выезда из полиса нарушив тишину, спросил Гараз. — Печальное зрелище.
— Твой язык опережает твой разум, Гараз, — покачал головой глава делегации. — Смотреть нужно не на землю, а на то, что её защищает.
— Тоже заметил, — с интересом покосился на лидера Ислам. — Прямо полыхает!
— Сильный камень, — одобрительно произнёс четвёртый член экипажа. Татуировки на его лице начали слегка светиться, показывая работу с кристаллической связью. — Очень сильный! Такой не признает слабого хозяина.
— Мы с этого вряд ли что-то получим, — произнёс Аслан. — Вокруг этого баронства слишком много шакалов. Каким бы сильным не был хозяин этого сердца, ему не выстоять. Знать полиса сожрёт его с потрохами.
— Вижу грузовик торговца, — сообщил Ислам и чуть скорректировал движение машины. Следом свернули остальные джипы колонны. А когда головная машина остановилась, сопровождение начало выгружаться, чтобы обеспечить внешнее кольцо охраны барсов.
— Здравствуйте, уважаемые! — когда маги вышли из автомобиля, первым поздоровался торговец. Меняла подозрительно смотрел на возможных партнёров, но старался выглядеть радушным и дружелюбным. — Как добрались? Всё ли в порядке?
— Благодарю, Фёдор, — ответил Аслан. Законы гостеприимства требовали ответить на слова хозяина дома. Даже если никакого дома рядом не было. — Добрались хорошо и, я надеюсь, не зря.
В этот момент взгляд Аслана упал на каменный блок, который стоял чуть в стороне. Барс удивлённо замер, будто не мог поверить собственным глазам. Остальные немедленно заметили состояние лидера. Федор тоже заметил перемену.
— Это подарок барона Орлова, — улыбнулся Меняла. — Без этой штуки не получится провести сделку. Сегодня оплата за мой счёт, уважаемые.
С этими словами торговец взял крупный кусок камня и спокойно положил его на чёрный блок. Со своей стороны он сделал то же самое и тут произошло настоящее чудо. Купол над соединёнными блоками пошёл рябью и сменил форму.
— Ислам… — не отрывая взгляда от удивительного артефакта, произнёс глава делегации. — Займи этого замечательного человека достойной беседой.
— Я думал, что мы обсудим условия сделки, — явно заволновавшись после реакции душанов, воскликнул Фёдор. — Не надо ничего трогать! Барон будет недоволен!
— Не волнуйся так, дорогой, — миролюбиво произнёс Ислам, но при этом недвусмысленно начал оттеснять торговца от своего лидера. — Ты хотел поговорить о сделке? Так давай поговорим! Мне ты сказал, что можешь достать пятьдесят килограммов кристаллического льда. Это так?
— Никакой сделки не будет, если он не прекратит, — неожиданно упёрся Меняла. — Барон этого не одобрит.
— Смотри, — усмехнулся Гараз, а Ислам ненадолго задумался. Фёдора он знал достаточно давно и был уверен, что с выгодными клиентами тот спорить не станет без очень веского повода. — Похоже, этот барон серьёзно его прижал.
— Молчи, Гараз, — проворчал Ислам. — Просто молчи. Так будет лучше для всех. И особенно для тебя.
Аслан тем временем уже вовсю изучал артефакт. Магические символы на лице душана полыхали энергией, но камень на воздействия вообще не реагировал. Более того, когда лидер делегации попытался усилить давление, он тут же ощутил угрозу от защитного купола. Кто бы не создал этот шедевр, он предусмотрел даже самые странные варианты развития событий. Однако, чтобы убедиться в собственных предположения, нужно было провести ещё одну важную проверку.
— Предупреди наших, что может быть шумно, — опускаясь рядом с артефактом на одно колено и доставая из внутреннего кармана пиджака покрытую рунами пластину, приказал Аслан.
— Что значит «шумно»? — резко спросил Меняла и все услышали, как его голос изменился. Это была не угроза, но ясное сообщение о том, что торговец должен услышать нормальный ответ или он начнёт действовать.
— Ты сейчас увидишь, — сосредоточенно глядя на струящуюся над блоком кристаллическую связь, ответил Аслан.
Пластина негатора легла на чёрную поверхность артефакта. Уникальный сплав, покрытый рунами тайного языка, мог разрушить любую, даже самую сильную магию. Ненадолго, но это уже было тем преимуществом, которое часто решало исход тяжёлых боёв. И негатор начал действовать.
Малый купол, накрывший место торговли, начал рябить и должен был вот-вот погаснуть. Как и всегда в подобных случаях. Глаза барса затянула чистая кристаллическая связь, которая меняла его восприятие, позволяя видеть все источники магии вокруг. Душан хотел понять. Он хотел увидеть подтверждение своих слов, но увидел нечто совершенно другое.
В истинном зрении грубая каменная глыба выглядела настоящим произведением искусства. Она была продолжением магического барьера в физическом мире и сам факт такого использования энергии защитного кристалла вызывал шок. Но ещё большее удивление у предводителя душанов вызвал тот факт, что сотни кристаллических нитей тянулись от камня не к барьеру, а к шагающему к ним по полю средоточию кристаллической связи.
— Ислам, Гараз… — на тайном наречии барсов рыкнул лидер. Внутри у него родился непонятный и противоестественный страх. За сорок пять лет бесконечных сражений Аслан не испытывал такого мощного чувства. — Стройте защиту.
— Я бы вам даже дышать слишком громко не рекомендовал, — внезапно произнёс Меняла и на этот раз в его голосе слышалось невероятное облегчение. — Здравствуйте, господин барон. Рад вас видеть.
— Кто эти люди, Фёдор? — услышали душаны полный ледяного спокойствия голос. Его обладатель вообще не обращал внимания на четвёрку чужаков, будто они были для него пустым местом. Аслан был готов поставить незнакомца на место, но вдруг понял, что не может даже пошевелиться. Будто сама кристаллическая связь в его теле превратилась в вековой лёд с высочайших вершин. — И почему они смеют так себя вести на моей земле?
— Это те люди, о которых я говорил, Святослав Иванович, — явно не испытывая никаких трудностей, ответил Меняла. — Они приехали за льдом.
— Но решили, что могут устанавливать свои правила, — произнёс в ответ барон и в поле зрения Аслана появилась там самая фигура, будто сплетённая из струй кристаллической связи. Душан моргнул и наваждение пропало. Он увидел обычного парня, который смотрел на него льдисто-голубыми глазами. Аслан даже подумал, что ему просто привиделось всё, вот только пошевелиться он так и не смог. Даже дышать, как и сказал недавно Меняла, получалось с трудом. — Кто ты такой? Я разрешаю тебе говорить.
Горец с всхлипом втянул в себя воздух и недоверчиво посмотрел на молодого барона. Пару секунд он молчал, а потом, спёртым от напряжения голосом, произнёс:
— Меня зовут Аслан, господин барон.
— Ты главный? — коротко спросил я. Поля кристаллической связи надёжно фиксировали всю четвёрку гостей и это почти не требовало от меня усилий. Душаны так сильно были уверены в своих силах, что полностью раскрылись. Правда, эту брешь в чужой обороне мог использовать только мой кристалл. Я пока до такого уровня влияния на чужую кристаллическую связь не развился даже близко.
— Да, — через силу ответил Аслан. Седой горец смотрел на меня с удивлением и непониманием. Он не боялся, но был готов действовать. Вернее, считал, что сможет что-то сделать, если это потребуется.
— Вы нарушили правила торговли на моей земле, — изучающе глядя на гостя, сообщил я.
— Мы заплатим, — без колебаний ответил душан.
— Разумеется, — кивнул я. Этот вопрос даже обсуждать смысла не было. — Почему ты пытался взломать купол?
— Я не пытался, — чуть дёрнулся, будто попытался покачать головой, ответил Аслан. За пределами купола уже началась суета. Охрана чужаков начала готовиться к прорыву и у них были на это все шансы. Если бы здесь не было меня. Купол вокруг нас потемнел и стал будто в несколько раз толще. Душан это увидел и слегка побледнел. — Просто проверка, господин барон. Я хотел… Я хотел убедиться, что это настоящий артефакт искажения кристаллического барьера.
— Убедился? — приподнял бровь я и гость дёрнул подбородком, пытаясь кивнуть. Я прошёл к блоку торгового места и забрал с него пластину. Простейший негатор был выполнен из истинного металла и по качеству довольно неплохо сделан. — Это станет платой за твоё любопытство.
— Как скажете, господин барон, — даже не подумал спорить душан. Этот ответ добавил ему пару очков в моих глазах. Лидер такой серьёзной группы рунников явно был важной фигурой и мог запросто пойти на конфликт. И я ожидал именно такой реакции. Но вместо этого у нас получался вполне осмысленный диалог.
— Прикажи своим людям остановиться, Аслан, — произнёс я. Часть охранников уже находилась в опасной близости от купола. — Иначе они умрут.
— Они не станут слушать, Святослав Иванович, — ответил душан. — Их задача — обеспечить мою защиту. И они сделают это любым доступным им способом.
— Мне жаль, — невозмутимо ответил я и брови предводителя чужаков дёрнулись вверх. Уговаривать или давать нарушителям второй шанс я не собирался.
— Их может остановить один из моих братьев, — торопливо произнёс горец. — Я прикажу ему отвести людей. Гараз!
— Я услышал, брат, — не отрывая от меня горящий неподдельной яростью взгляд, ответил самый молодой из магов.
Аслан вопросительно посмотрел на меня, и я ослабил хватку полей кристаллической связи вокруг парламентёра. Тот дёрнулся, чуть не упав. Видимо, всё это время пытался вырваться. Парень быстро прошёл к границе купола, и я создал для него односторонний проход. Однако, Гараз не вышел сразу, а обернулся и посмотрел на своего лидера.
— Я вернусь и убью этого выскочку, посмевшего нас оскорбить, брат, — на грубом лающем языке произнёс парень и вдруг наткнулся на мой взгляд.
— Ты умрёшь, едва ступишь на этот путь, — на том же языке пообещал я и вся четвёрка потрясённо уставилась на меня.
Ответ вырвался сам собой, и я даже сам немного удивился этому. Переход на незнакомый язык вышел настолько естественно, будто он был для меня родным или очень близким. Или я жил среди носителей этого наречия долгое время.
Странно. С ифрами в имении баронессы Строгиной была точно такая же ситуация. Вот только, чтобы узнать такие тонкости, жить среди какого-то народа нужно было десятки лет. Буквально пропитаться его культурой и негласными правилами. В жизни обычного человека подобное было вполне возможно. Один раз.
— Гараз, если ты ещё раз сегодня откроешь рот, то я принесу твою жизнь в подарок Сердцу Гор, — не отрывая от меня взгляд, на том же языке приказал Аслан. — Выполняй приказ и моли предков, чтобы барон простил нам твою выходку.
Молодой душан дёргано кивнул и нырнул сквозь стенку купола на другую сторону. Я ощутил, как он пытается закрыть себя защитой и дал кристаллу разрешение содрать чужую кристаллическую связь полностью. К охране рунников Гараз вывалился полностью дезориентированным и начал жестами показывать своим сородичам, чтобы они отступили. Звук барьер не блокировал, и я точно знал, что молодой рунник не произнёс ни слова. В этот момент я понял кое-что о лидере делегации и эта информация пришлась мне по душе.
— Я понимаю, что мы доставили вам неудобство, ваше благородие. Мы готовы расплатиться за свои действия и неразумные слова деньгами или услугами, — спокойно и очень ровно произнёс лидер душанов. Он не пытался создать какое-то впечатление своими словами, но именно это мне и нравилось. — Я приношу свои извинения за подобное начало нашего знакомства.
— Ваши извинения приняты, Аслан, — кивнул я и отпустил троих душанов. За пределами купола всё немного успокоилось, но люди с оружием никуда не ушли. Охрана рунников подогнала ближе машины и напряжённо ждала возвращения своих хозяев. Как только маги начали двигаться, градус напряжения немного снизился. — Предлагаю вернуться к изначальной теме вашего визита.
— Могу я задать вопрос, господин барон? — уточнил Аслан.
— Можете, — кивнул я. — Но ответ на него я гарантировать не могу.
— Откуда вы знаете тайный язык барсов? — спросил душан на своём гортанном наречии.
— На этот вопрос я ответить не могу, Аслан, — невозмутимо посмотрел я на собеседника. — Не потому, что что-то скрываю, а потому, что ответа на него не знаю.
— Вы владеете наречием магов Кавказского мегаполиса, ваше благородие, — сообщил второй душан. Он был примерно одного возраста с лидером делегации и даже внешне на него очень похож. — Дело даже не в том, что это тайный язык узкого круга избранных. То, как вы говорите… Интонации, звучание и тембр голоса…
— Кажется, вы знаете не просто нашу речь, а её изначальный вариант, — пояснил Аслан. — Ислам хочет сказать, что вы говорите на древнейшем варианте языка гор, который даже мы используем только в самых старых ритуалах. Быть может, вы бы смогли прочитать некоторые тексты на этом языке? Мы могли бы предоставить вам исходные рукописи. Разумеется, за щедрую плату. Понимаю, что предлагать такое имперскому аристократу опрометчиво, но мы можем сильно помочь развитию вашего баронства. И ещё…
— Мы можем обсудить это позже, Аслан, — остановил я душана. К этому времени лидер делегации уже настолько разошёлся, что начал ходить из стороны в сторону и размахивать руками. Для его обычной спокойной манеры общения это было несколько странно. — Сейчас меня интересует сделка с кристаллическим льдом.
— Да-да… Конечно, ваше благородие, — взял себя в руки Аслан. — О каком объёме идёт речь?
— Фёдор! — позвал я. — Нужна подробная информация по товару.
— Да я им с самого начала говорил, что надо сделкой заниматься, на ваши подарки щупать! — воскликнул Меняла.
— Этот момент мы уже обсудили, — остановил я торговца. — Сколько у нас льда для обмена?
— Девяносто два с половиной килограмма, — гордо заявил Фёдор. — Все перевешено и расфасовано по пять кило. Камень Петрова показывает седьмой уровень чистоты.
— Боюсь, мы не сможем выкупить такой объём сразу, — быстро ответил Аслан. Душан явно до последнего сомневался, что у нас есть такое количество ценного ресурса и сейчас выглядел почти счастливым. — У меня с собой только триста тысяч. Если вы придержите для меня оставшийся объём, я выкуплю его с дополнительной наценкой. Мои люди могут прямо сейчас отправиться в полис за деньгами.
— Нас устраивает такой вариант, — немедленно ответил Меняла. Мне тоже показалось, что подобная сделка будет предельно выгодной для баронства. Отдать весь объём не особенно нужного нам ресурса в одни руки, да ещё и за наличный расчёт — лучше даже придумать было сложно. — Я принесу стулья, чтобы можно было расположиться пока мы ждём.
— Скажи Мастеру, что они могут расслабиться, — попросил я Менялу и тот коротко кивнул.
Отряд Святых всё это время ждал в засаде. Мне стоило огромных усилий заставить Мастера и остальных остаться в засаде, пока я в одиночку отправился к месту обмена. Наверное, это был первый случай, когда командир военных сил моего почти высказался о сумасбродности своего барона. Почему-то душаны очень сильно тревожили бывшего скаута.
Для Менялы и других жителей моего купола, барьер был проницаем и безвреден. Это тоже требовало особой тонкой регулировки. Для того же Гараза мне пришлось создавать локальную точку перехода с ослаблением поля. Аслан очень внимательно следил за удаляющимся торговцем и даже едва заметно кивнул, когда тот пересёк невидимую черту.
— Ваша связь с защитным кристаллом очень сильна, ваше благородие, — произнёс предводитель душанов и посмотрел на своих спутников. — Идите. Ислам, привези из города ещё триста тысяч. Передай Альберту, чтобы он подготовил необходимые бумаги для безналичного рассчёта через прокладку в банке. Возможно, потребуется более существенный перевод.
— Я услышал тебя, брат, — кивнул Ислам и, повернувшись ко мне, слегка поклонился. — Господин барон.
— Хорошей дороги, — пожелал я и, по какому-то наитию, добавил на языке душанов. — Пусть твой путь будет чистым и прямым.
На мои слова отреагировали не только гости, но и мой кристалл, который обдал Ислама волной чистой кристаллической связи, до предела наполнив его резерв.
— Семнадцатое напутствие странника… — прошептал Ислам и, на пару секунд закрыв глаза, улыбнулся. — Благодарю вас, господин барон. Не думал, что кто-то в пределах Российской Империи ещё чтит древние традиции.
Фёдор вернулся с двумя раскладными стульями, столиком и переносным холодильником с напитками. Торговец был достаточно опытным человеком, чтобы разобраться в сложившейся ситуации. А ещё всем было понятно, что Аслан очень сильно заинтересован в приватной беседе со мной. Поэтому Меняла всё расставил и ушёл к своему трейлеру, где собрались Святые.
— Я хотел бы договориться о сотрудничестве, ваше благородие, — усевшись напротив меня и некоторое время собираясь с мыслями, начал Аслан. — Для вас это большой риск, но я прошу сразу не отвергать моё предложение. Аристократам Российской Империи официально запрещено вести дела с представителями Кавказского мегаполиса. Велики рода часто игнорируют этот запрет, но у них совершенно иные возможности.
— Я готов выслушать ваше предложение, Аслан, — спокойно ответил. — За текущую сделку можете не волноваться. Её проводит Фёдор. Я же просто выступаю гарантом безопасности и законности с обеих сторон.
— Очень разумный подход, — слегка улыбнулся душан. — Я начну издалека, господин барон. На моей родине сейчас непростые времена. Зона расширяющейся нестабильности постоянно угрожает мегаполису с юга. Черноморская пустыня давит с северо-запада, а с севера и северо-востока находятся земли Российской Империи. Единственным доступным направлением для торговли остаётся каганат бескрайней Степи. Но у них тоже с ресурсами всё очень сложно.
— Вы изолированы, — достав из холодильника пару бутылок минеральной воды и передав одну из них собеседнику, произнёс я. — И высшие рода империи пользуются этим, чтобы заключать кабальные сделки.
— Именно так, ваше благородие, — кивнул Аслан. — Моя родина очень богата магическими рудами и уникальными ископаемыми, которые возникли в недрах после Сопряжения. Уральские копи, по сравнению с Кавказом — нищая лавка рядом со складом Императора. Проблема в том, что у нас нет достаточного количества лёгких кристаллических производных, которые используются для развития наших магов. Лёд, пыль, крошка и растворы выбраны почти полностью Грани зачищены, а новые появляются крайне редко.
— Довольно неприятная ситуация, — вынужден был признать я. Ещё пара поколений, и автономия Кавказского мегаполиса будет под очень большой угрозой. Их лидеры удерживали громадную территорию, но это требовало очень больших жертв и большого количества ресурсов.
— Мы нашли выход, — решительно произнёс Аслан, но я остановил его жестом.
— Подумайте хорошо, прежде чем вы решите продолжить, Аслан, — посмотрев в глаза собеседнику, предостерёг его я. — Вы сейчас разговариваете с почти незнакомым вам человеком, которому сейчас выложите тайну своего народа. Разумно ли это? Моему баронству меньше недели и далеко не факт, что при следующей нашей встрече мои владения всё ещё будут существовать.
— Я вижу перед собой человека, который сумел укротить сильное сердце большого кристалла и уже нарушил пару таких законов, что можно запросто лишиться головы, — улыбнулся в ответ душан. — Вижу того, кто говорит на языке моих предков лучше меня самого, и кто управляет полями своего кристалла так, как могут только высшие аристократы с летающего острова. Если и есть среди аристократов Империи тот, кому можно доверить подобное знание, то это вы, Святослав Иванович.
— О каких законах идёт речь? — поинтересовался я. Предположения на этот счёт у меня уже были, но я мог что-то упустить.
— Ну, по поводу сотрудничества с представителями Кавказского мегаполиса мы уже говорили, — снова улыбнулся Аслан. — А вторым, в разы более серьёзным, проступком можно считать стационарные артефакты искажения защитных полей.
— Это не нарушение, Аслан, — улыбнулся я в ответ. — Прямого запрета на такую деятельность нет. Тем более, если она не выходит за рамки моего владения. Если ваше предложение было связано с артефактами подобного типа, то я вас разочарую — законы Империи я нарушать не планирую.
— Нет, что вы, господин барон? — поднял руки в защитном жесте душан. — Я ни в коем случае не хотел даже намекать на подобное. Просто имейте в виду, что к вам могут возникнуть вопросы у любого полномочного представителя Императора, если такой окажется у вас в гостях. Как подобные вопросы возникли к совету старейшин моего народа. И эти вопросы вылились в двадцатилетнюю войну, после которой мы получили независимость от Империи.
— Ваш народ пытался построить подобные артефакты? — поинтересовался я.
— Скажем так, они уже были на нашей земле, и мы просто использовали их на благо своего народа, — ответил Аслан. — А ещё мы не дали их забрать на летающий остров. Вот только повторить такое никому из барсов так и не удалось. А вы используете врата перехода для создания торговой площадки…
— Только на своей земле, — напомнил я.
— Конечно, — кивнул душан. — Но на вашем месте я бы оформил это в виде какой-то конструкции или хотя бы землёй засыпал.
— Я подумаю над вашими словами, Аслан, — кивнул я. — Мы говорили о ситуации у вас на родине…
— Помимо Российской Империи и каганата есть и другие страны, — возвращаясь к изначальной теме нашего разговора, произнёс душан. — Мы не можем добраться до них через чужие земли, но остаётся ещё один вариант.
— Воздух, — прищурившись, произнёс я. — На территории Российской Империи на передвижение такого типа имеет исключительное право только имперский воздушный флот.
— И это очень сильное преимущество, которой делает вашу страну одной из сильнейших в мире, — согласился со мной Аслан. — В любой войне воздушные суда Императора полностью меняют картину сражения. Так было в боях против Европейского агломерата, так было и с Кавказским мегаполисом. Но с нами привычный сценарий не прошёл. После того, как барсы сбили три летающих корабля, флот адмирал Меньшиков приказал отозвать остальные суда флота, а на земле добиться победы имперцы так и не сумели. После заключения мирного соглашения, два повреждённых судна вернулись в Империю.
— А третье? — поняв, к чему клонит собеседник, спросил я.
— А третье, по официальной версии, было полностью уничтожено во время крушения и возвращать там попросту нечего, — пожал плечами душан. — Суть ситуации в том, что основным источником энергии подобных судов являются малые сердца кристаллической связи. А за правильную работу всех систем отвечают те же артефакты, по принципу которых сделано ваше торговое место.
— И вы хотите… — с намёком на продолжение, произнёс я. Мне нужно было услышать это от собеседника. Потому что любые догадки с моей стороны всё равно оставались только догадками.
— Если бы я встретил вас до того, как вы стали бароном, то предложил бы любые деньги и возможности, за ваше согласие поехать со мной в Кавказский мегаполис, Святослав Иванович, — спокойно и довольно искренне ответил Аслан. — Но сейчас вы, как и все дворяне Империи, стали заложником своего могущества. Разорвать связь с кристаллом может только ваша смерть или вмешательство ближайших слуг Императора. Первого не допустят высокие рода Московского полиса, если у них осталась хотя бы частичка разума. А второе маловероятно, потому что никто пока не понимает вашей настоящей ценности. И вашей истинной силы.
— Кроме вас? — хмыкнул я.
— Я даже близко не представляю, кто вы такой, господин барон, — покачал головой душан. — И, если честно, вообще не хочу это знать, потому что в таком случае могу потерять ваше доверие и все наши договорённости пойдут шакалам под хвост.
— Пока что никаких договорённостей ещё нет, Аслан, — улыбнулся я в ответ. — Но они вполне могут появиться, если мы найдём точки соприкосновения. Сейчас меня интересует финансовая стабильность моего владения, которая находится под угрозой из-за действий моих недоброжелателей. Что скажете, если я предложу вам постоянные поставки кристаллического льда? Насколько далеко простираются ваши возможности?
— Если речь идёт только о деньгах, то наш предел пятьдесят килограммов в неделю, — немедленно ответил Аслан. — Больше будет проблематично доставить или снять со счетов. И так сегодня могут возникнуть вопросы у сотрудников банка. Надеюсь, всё прошло без проблем, и мои братья уже едут обратно.
Спустя несколько минут у собеседника зазвонил телефон. Ислам покинул Московский полис и ехал в сторону баронства.
— Ты уверен? — неожиданно нахмурился глава делегации. — Откуда они могли узнать? Хорошо. Отправь три машины в других направлениях. Возможно, это просто совпадение.
— Что-то случилось? — когда собеседник убрал телефон, поинтересовался я.
— В отношении наших договорённостей ничего не изменилось, господин барон, — заверил меня душан. — Просто… Ислам подозревает, что на них обратили внимание гвардейцы рода Покровских. Этот род взял на себя обязанности контроля нелегальных сделок в пределах Московского полиса. И, как вы понимаете, все сделки душанов на территории Российской Империи можно считать незаконными. Условно, но если иметь цель, то это можно легко обратить против вас. Думаю, мне лучше уехать.
— Боюсь, эта информация немного запоздала, Аслан, — ответил я и кивнул в сторону внешней границы купола. Со стороны Московского полиса к моему владению двигались сразу несколько пыльных облачков. На таком расстоянии они казались крохотными, но скорость у них была очень приличной. Я пару секунд думал, а потом неспешно поднялся. — Прошу простить, Аслан, но нам придётся прерваться. Мне нужно подготовиться к приёму гостей.
Я моментально прикоснулся к связи с кристаллом и убедился в том, что периметр купола стабилен. Никаких подозрительных движений я не обнаружил, а значит новые гости не были частью чьей-то сложной отвлекающей схемы. Можно было сосредоточиться на переговорах. Меня немного удивила активность возле одной из граней на территории бывшего баронства Строгиных, но она оставалась в пределах допустимого. Ни о каком прорыве речи не шло.
— Ну что, отдохнули? — выйдя из торгового купола, спросил я у Мастера.
— Мне кажется или этот тон всегда означает, что мы куда-то встряли? — посмотрела на остальных Ульяна.
— Проблемы с душанами? — покосился на Аслана командир Святых.
— Чем они тебе так не нравятся? — прямо спросил я.
— Это не имеет отношения к моей текущей службе, — набычился Мастер.
— Если это действительно так, то возьми свою неприязнь под контроль и пусть она не мешает тебя работать, — посоветовал я. — Сейчас эти парни привезли нам триста тысяч рублей наличкой и везут ещё столько же.
— Можно было найти и другого покупателя на лёд, — неохотно возразил командир Святых.
— Можно, — согласился с ним я. — Но найти тех, кто готов покупать по пятьдесят кило в неделю — крайне проблематично.
— Сколько⁈ — аж подавился водой Меняла. — Погоди, благородие! Это уже очень крупно всё. Можно и под прицел имперских службу контроля магических ресурсов попасть. Я не спорю, это очень хорошее предложение, но постоянно таким лучше не заниматься.
— Потом обсудим, — ответил я. — Сейчас у нас другая проблема. Сюда едут гвардейцы рода Покровских.
— А им тут… — начал была Фёдор, но тут его взгляд упал на Аслана, и торговец поджал губы. — Вот дерьмо…
— Меняла! — недовольно посмотрел на бывшего подчинённого Мастер.
— Это бесконечно плохая ситуация, ваше благородие, — покосившись на командира Святых, сообщил Фёдор. — Псы графа Покровского имеют полномочия совершать обыски и проверять вообще любые здания, объекты и людей, если у них возникнут подозрения в том, что имеет место незаконная сделка.
— Дерь… — выдохнул Мастер, но остаток его фразы утонул в злом шипении.
— Бери всех и двигайте по маршруту, который вам нарисует кристалл, — быстро прикинув возможные варианты, приказал я. — Фёдор, забирай кейс с деньгами и едь к Вольным. Они должны были составить список необходимого. Найдёшь Юлию. Она там главная.
— А вы? — нахмурился Мастер.
— А я буду представлять официальную власть своего владения, — невозмутимо ответил я. — Впрочем, как и всегда. За дело!
У грузовика Менялы ненадолго поднялась суета. Святые убежали к своему броневику, а Меняла сел за руль джипа и рванул с места. Я дождался, когда все разъедутся и спокойно пошёл обратно к торговому куполу. К моим владениям приближалась колонна джипов душанов, а сразу за ними ехал почти десяток автомобилей с гербом рода Покровских на бортах.
— Я могу ответить на все вопросы сам, ваше благородие, — быстро произнёс Аслан. — Нас разве что депортируют обратно в Кавказский мегаполис. К вам приедет другой барс, но я введу его в курс дела.
— Говорить буду я, — коротко и совершенно спокойно, ответил я. — Ваше дело — молчать и соглашаться, Аслан. То же касается ваших людей. Я могу на это рассчитывать?
— Разумеется, господин барон, — тут же кивнул душан.
Мы вышли за пределы купола и на меня обрушилась волна горячей пыли и шума. Колонна горцев развернулась полукольцом, будто сразу готовясь отражать нападение преследователей. Я уверенно прошёл к первой машине, из которой выскочил Ислам. Люди графа Покровского, едва не протаранив автомобиль передо мной, затормозили в последний момент. Из пассажирской двери выскочил взмыленный капитан в чёрной форме, который сразу же бросился к нам.
— Именем великого рода Покровских! — на ходу закричал он. — Всем остановиться и приготовиться к досмотру!
— Вы не торопились! — резко и крайне недовольно обратился я к Исламу. Тон оказался настолько неприятный, что гвардеец даже притормозил. — Времени критически мало. Я не для того вас нанимал, чтобы ждать по два часа. Все по машинам и к месту работы! Бегом-бегом!
— Что происходит? — обратился ко мне гвардеец.
— А вы ещё кто такой? — теряя остатки терпения, рыкнул я.
— Капитан гвардии рода Покровских Ермоленко, — вытянулся передо мной боец. — Данные люди подозреваются в совершении нелегальной сделки на территории Московского полиса.
— Вы перегрелись, капитан? — прямо спросил я. — Вы видите вокруг Московский полис? Я нанял этих людей для работы на территории моего баронства. И вы мне сейчас мешаете к этой работе приступить. Ещё вопросы?
— Есть официальный контракт? — тут же задал встречный вопрос капитан. Он явно не первый день был на своём месте и работу знал хорошо.
— Я, барон Орлов, нанял для работы в пределах моего владения отряда Аслана и обязуюсь рассчитаться по ранее озвученным условиям, — отчеканил я. — Ещё вопросы?
— Простите за беспокойство, ваше благородие, — неохотно ответил капитан. — Вашего слова достаточно для меня, но будет проверка со стороны моего рода. Я сообщу о данной ситуации командиру гвардии.
— Хоть самому графу, — усмехнулся я.
Гвардейцы уехали, а душаны с облегчением выдохнули.
— Не ожидал, что всё пройдёт так просто, ваше благородие, — произнёс Аслан.
— А ещё ничего не прошло, — глядя вслед уезжающим машинам, ответил я. — Садитесь по машинам и в путь.
— Куда? — удивлённо посмотрел на меня Ислам.
— Я придумал способ расчёта между нами в обход финансовых обязательств, — ответил я. — Поехали. Тут недалеко.
Окно кабинета Николая Алексеевича Строганова выходило прямо на заводской пояс полиса. В этот час, когда белый день уже близился к вечеру, дальние домны горели в сумерках тусклыми красными огнями, словно цепочка тлеющих углей, оставшихся от чьего-то большого костра. Дирижабль грузовой линии, мерно покачиваясь, подходил к причальной башне рудного двора, и его тяжёлая тень медленно ползла по черепичным крышам Среднего города, накрывая их одну за другой. Сам же Николай Алексеевич стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на всё это так, как смотрят на хорошо отлаженный механизм — со сдержанной гордостью, которой иногда позволяют себе грешить люди, давно привыкшие к виду собственного богатства.
Барону Строганову шёл уже девятый десяток, однако возраст пришел к нему щадяще, без тех досадных стариковских бед, которые рано или поздно настигают даже самую крепкую породу. Седая голова у него была аккуратно подстрижена. Короткая, по-военному, борода в три пальца, а лицо — обветренное и сухое. Как у человека, который, несмотря на высокое положение, не стесняется лишний раз проехаться по своим заводам сам. А если надо, то и по рудникам, а может быть даже по Граням. От него тянуло холодным запахом стали, сухим теплом печей и чем-то ещё, неуловимым, что бывает только у тех, кто давно и безоговорочно считается хозяином человеческих жизней.
Кабинет был под стать хозяину. Тёмное уральское дерево, малахит на углах массивного письменного стола, две старые иконы в красном углу. Ни одной лишней безделушки, ни одного позолоченного завитка ради сомнительной красоты или статуса. Только на дальней стене, под стеклом, висела древняя грамота — пожелтевшая, с потёртой имперской печатью. Та самая, которой когда-то ещё первому из рода Строгановых было предложено принять княжеский титул, и та самая, на которой собственной рукой прадеда было выведено короткое предложение с отказом.
С тех пор каждый Строганов, входя в этот кабинет, видел эту грамоту и понимал, что в их семье повторяется одна и та же странная привычка: всякий раз, когда Империя предлагает им взойти на ступень выше, они вежливо склоняют голову, но остаются на своем скромном месте. Со всем уважением, конечно же. Потому что в этой непонятной чужому глазу скромности было больше яда, чем в любых княжеских гербах: пусть кичатся титулами те, у кого, кроме титулов, ничего и нет; а у Строгановых есть половина Уральского хребта и большая часть населения полиса.
Двойные двери приоткрылись без стука. Здесь, в этом доме, без стука входили только двое во всём полисе, и один из них вошёл сейчас.
Алексей Фёдорович Турчанинов влетел в кабинет так, как, по правде сказать, к старшим в этих стенах входить не полагалось — быстрым шагом, в полевой длинной куртке поверх лёгкой боевой брони, с пыльными, плохо отчищенными разводами на плечах и тёмным, явно недавним пятном на правом рукаве, в котором угадывалась подсохшая кровь. Его собственная или чужая, Николай Алексеевич определять не стал.
Молодому князю было сорок восемь лет, для высшей аристократии Империи возраст, на котором можно ещё прилично иронизировать над собственной молодостью. Сейчас князь, со своей короткой стрижкой, загорелым лицом и внимательными светлыми глазами, выглядел именно тем, чем был: главой огромного промышленного рода, который при этом очень любил лично ходить в Грани и плечом к плечу со своими людьми зачищать их от иномирных тварей.
— Простите, Николай Алексеевич, — сказал он, не присаживаясь, и коротко, чисто по-военному кивнул. — Прямо из Грани к вам. Чистили северный разлом, и тут ваше «срочно». Переодеться не успел — счёл, что не время.
Строганов наконец отвернулся от окна, неторопливо оглядел гостя: его куртку, рукав, пыль на сапогах, и едва заметно улыбнулся уголком рта. В Уральском полисе среди пяти высших родов давно установился негласный, но крепкий порядок: первым среди равных был он, Николай Алексеевич, и это признавали все, как данность, потому что выгоднее было это признавать, нежели… проиграть.
Однако «первый среди равных» — это всё-таки равных, а не подчинённых. И от того, что князь Турчанинов, не сменив боевой одежды, прибыл к нему так, как старший офицер является с докладом, говорило о многом. В этом старом кабинете было больше уважения, чем во всех расшаркиваниях столичного Белого города, вместе взятых.
— Проходи, Алексей Фёдорович, проходи, голубчик, — сказал он негромко, указывая на кресло у стола. — Кровь у тебя, я надеюсь, не своя.
— Уже не своя, — коротко ответил Турчанинов и сел, положив тяжёлые ладони на подлокотники. — Что у нас с такой срочностью, что вы меня прямо из Грани вытащили?
Строганов прошёл к столу, опустился в своё кресло, тяжело, но с достоинством, и некоторое время молча смотрел на молодого князя, словно прикидывая, с чего начать. Потом неторопливо отодвинул в сторону стопку каких-то отчётов, налил из хрустального графина в две рюмки, придвинул одну гостю и наконец произнёс:
— А скажи мне, Алексей Фёдорович, что ты вообще в последнее время слышал о делах столичного нашего полиса?
Турчанинов поднял рюмку, посмотрел на неё, ловко выпил, не поморщившись, и хмыкнул.
— Да всё, как обычно. Москва, как и всегда, кичится своей «избранностью». Семь великих родов рвут друг другу глотки, в лицо улыбаясь и следуя этикету, между делом давят простонародье и продолжают делать вид, что они и есть настоящее лицо Империи. — Он позволил себе короткую неуважительную усмешку. — Или есть что-то новенькое, Николай Алексеевич?
— Новенькое, — согласился Строганов, и в его голосе мелькнула лёгкая, тщательно сдержанная задумчивость. — В Московском полисе родился новый род. Дикий барон в Диких землях, кристалл взял, баронство застолбил. Фамилия, из чёрной секции книги. Орловы.
Турчанинов на мгновение замер — а потом не выдержал и фыркнул, как фыркают, когда услышат что-то почти неприличное по своей нелепости.
— Орловы, — повторил он, посмаковав слово. — Ещё один проклятый. Господи, у этих столичных так мало развлечений, что у них что ни год — то новый «барон-однодневка» из чёрной секции. Сколько он там протянет, ваш Орлов? Неделю? Полторы? — Он пододвинул рюмку хозяину, который тут же её снова наполнил, отпил и уже спокойнее добавил: — Чёрные фамилии долго не живут, Николай Алексеевич, вы это знаете не хуже меня. Так что не понимаю — мы-то здесь причём?
Строганов не ответил. Вместо этого он медленно, выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда тонкую, неприметную папку из плотной бумаги имперского образца, и так же спокойно положил её перед гостем.
— Открой, Алексей Фёдорович.
Турчанинов посмотрел на папку как человек, который привык к тому, что за бумажками этот старик просто так не лезет. Чуть помедлил. Потом всё-таки протянул руку, развязал тонкие тесёмки и откинул обложку.
И с первой же страницы, там, где у имперских личных дел всегда положено быть фотографии, на него смотрело лицо молодого мужчины. Голубые глаза, русые волосы, спокойное, чуть усталое выражение, в котором не было ничего особенного. Снимок был свежий, сделан явно недавно, при хорошем свете, на казённой аппаратуре имперских скаутов, и лицо на нём, даже сквозь годы, даже сквозь следы какой-то новой, чужой жизни, оставалось узнаваемым.
Турчанинов даже не выругался, не побледнел, не выронил рюмку и не вскочил с кресла, он всё же был князем с крепкими нервами, хорошей закалкой и годным воспитанием. Он просто очень медленно поставил рюмку на стол, очень аккуратно положил поверх фотографии раскрытую ладонь, словно проверяя, не растает ли карточка, и поднял на Строганова взгляд, в котором не было ни капли той ленивой барской иронии, с которой он входил в кабинет.
— Николай Алексеевич, — сказал он тихо. — Нам докладывали, что он мёртв.
— Докладывали, — кивнул Строганов так буднично, как будто речь шла о погоде. — И докладывали, между прочим, люди, в чьих словах ранее не было сомнений. Но теперь, Алексей Фёдорович, у меня к ним появились вопросы. Большие вопросы! — он чуть склонил голову набок и добавил почти ласково: — Или они нам наврали, или специально промолчали. И, признаться, я пока не знаю, какой из этих двух вариантов мне нравится меньше.
— Где, — тихо спросил Турчанинов. — Где он всплыл?
— А вот в этом и вся прелесть истории, — позволил себе усмехнуться Строганов. — В Московском полисе. Не где-нибудь у нас под боком, не в восточных пределах, не в каком-нибудь приграничном баронстве, и даже не у гордых горцев. Он в столице. Как он туда добрался, и не прокололся, ума не приложу. Но факт остается фактом: он там. И он, Алексей Фёдорович, теперь не просто живой. Он там, в Московском полисе, имперский барон. С грамотой, с кристаллом, с фамилией.
Турчанинов медленно убрал руку с фотографии. Под его пальцами на бумаге осталось чуть заметное влажное пятно.
— Тогда, — сказал он, и в голосе его впервые за весь разговор зазвенело то, что плохо сочеталось с придворным этикетом, — позвольте, Николай Алексеевич. Позвольте вопрос решить окончательно. Раз уж кто-то однажды его не дорешал. У меня есть люди, у меня есть каналы, и я, в отличие от наших столичных соседей, в этих делах не мальчик. Сделаем чисто, без следов, и в этот раз — наверняка.
Строганов посмотрел на него очень спокойно. Так спокойно, что Турчанинов осёкся уже на середине последнего слова.
— Алексей Фёдорович, — сказал старший. — Учить меня, как такие вещи делаются не засветившись, не надо. Я, поверь, и без тебя знаю, как они делаются. Но боюсь, что мы можем просто этого не успеть.
— Почему? — нахмурился князь. — Почему не успеть? Я, в общем-то, только что с вылазки, мог что-то пропустить, но не настолько же, чтобы…
— Ты, Алексей Фёдорович, действительно немного пропустил, — мягко перебил его Строганов и, помедлив, добавил с той самой полуулыбкой, по которой в Уральском полисе давно научились безошибочно понимать, когда дело остановится действительно серьёзным. — Завтра в полдень над нами будет тень.
Турчанинов поднял брови.
— Небесный город, — пояснил Строганов. — Прибывает к нам. Завтра. Государь собирает высшую знать.
В кабинете на несколько секунд стало совсем тихо. С улицы донёсся низкий гудок дальнего цеха, длинный и протяжный, где-то на «Северной-два» закрывали смену. Турчанинов молча посмотрел на грамоту в рамке, потом на папку под своей рукой, потом снова на старика напротив.
— Думаете, — спросил он наконец очень осторожно, — это из-за Орлова?
— Очень в этом сомневаюсь, — медленно ответил Строганов. — Государю при всех его странностях, до диких баронов, поверь, дела примерно столько же, сколько мне до того, как твоим многочисленным любовницам сегодня спалось. У него своя игра, и в этой игре наш мальчик с фотокарточки — пока что фигура слишком мелкая, чтобы из-за неё трогать с места целый остров. Но, — он чуть поднял палец, — лишняя информация нам не помешает. Завтра ты будешь стоять рядом со мной в Зале, и я очень тебя прошу, Алексей Фёдорович: веди себя, как ты умеешь, когда тебя об этом просят. Скучно, и нагло, согласно своей репутации повесы и бесстрашного воина. Никаких лишних взглядов, никаких лишних вопросов, никакой этой твоей юношеской страсти к внезапным решениям. Понял меня?
— Понял, Николай Алексеевич, — без улыбки ответил Турчанинов.
— Вот и хорошо. — Строганов потянулся, аккуратно закрыл папку, мягко обернул её обратно тесёмками. — А с этим, — он постучал указательным пальцем по обложке, — мы разберёмся отдельно. Без лишнего шума. И без той поспешности, с которой мы разбирались в прошлый раз. Уж очень мне не хочется, наступать на те же грабли, на которые наступили однажды наши… доверенные лица.
Турчанинов кивнул и поднялся. Уже у двери он обернулся.
— Открыто на барона, — произнёс он тихо, как бы пробуя слова на вкус, — нам, конечно, идти нельзя.
— Нельзя, — согласился Строганов, не поднимая глаз. — Так что ты, Алексей Фёдорович, иди. Помойся. Поспи. Посети своих скучающих барышень. А завтра — улыбайся. Очень благожелательно улыбайся. И всё у нас с тобой будет хорошо.
Дверь за молодым князем мягко закрылась. Николай Алексеевич ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую папку перед собой, а потом поднял взгляд на свою старую грамоту в рамке. И в первый раз за этот вечер на его сухом обветренном лице мелькнуло что-то очень похожее на досаду.
— Живой, значит, — тихо произнёс он в пустоту кабинета. — Ну-ну…
За окном дальняя домна выдохнула в небо длинный сноп искр, и красный отсвет короткой волной прошёл по малахитовой кромке стола. В Уральском полисе наступил вечер…
— Полноценное сотрудничество с моим народом может сказаться на вашей репутации, ваше благородие, — когда мы сели в головную машину, произнёс Аслан.
— На днях я был в Московском полисе, где получил фамилию, — отозвался я.
На другой стороне защитного купола возникла дорожка из кристаллической связи, которая указывала нужное направление. Я создал точку прохода для чужих машин, но всё равно решил поставить на каждую из них метки. Просто на всякий случай.
— После этого знаменательного события, любые слухи хуже уже не сделают. К тому, пока о полноценном сотрудничестве речи не идёт. Просто разовая акция.
— Какого плана акция? — внимательно посмотрел на меня душан.
Судя по всему, аристократия Российской империи по полной пользовалась сложным положением Кавказского мегаполиса. Не удивлюсь, если душанам предлагали самые мерзкие задания, на которые даже отбросы вроде Пескаря не соглашались.
— Зачистка блуждающей грани, — просто ответил я и в машине воцарилась гробовая тишина. — Надеюсь, ваши люди достаточно подготовлены для такого задания, Аслан?
— А могу я узнать, какими силами мы располагаем для подобного задания? — осторожно поинтересовался глава делегации Кавказского полиса. — Дело в том, что блуждающие грани очень редко бывают пустыми. Вероятность обнаружения города иномирцев или другого серьёзного объекта крайне низкая, но не равна нулю. Шанс прорыва в такой ситуации увеличивается многократно. Не хотелось бы вас задеть, но я не вижу на вашей территории готовых к бою подразделений гвардии.
— Гвардии у меня действительно нет, — даже не подумал спорить я. — Но у меня кое-кто получше.
— Лучше гвардии великих родов? — не выдержал и вмешался в беседу Ислам. — И кто же это?
— Святые, — улыбнулся я. — Думаю, это подразделение может выполнить любую поставленную задача.
— Кажется, я что-то про них слышал… — нахмурился Аслан. — Это не те скауты, что удерживали мост почти сутки против целой дивизии Европейского агломерата?
— Скорее всего, это они, — рассмеялся я. Об этой части истории отряда Мастера я ничего не знал, но вероятность ошибки была исчезающе мала. Душан кивнул, но выражение его лица осталось таким же угрюмым. — Спросим на месте. У вас есть вопросы к этому отряду?
— Скорее, к его командиру, — честно ответил Аслан и я тут же вспомнил, что Мастер тоже очень неприязненно отзывался о жителях Кавказского мегаполиса. — Если это действительно он. Мы ведь говорим об офицере личной гвардии его Императорского Величества Петровском Алексее Александровиче, верно? Думаю, это единственный человек, который ушёл из самого статусного военного подразделения Российской Империи в обычные скауты.
— Тут ничего не могу вам ответить, — невозмутимо покачал головой я. — Для меня и всех бойцов он остаётся Мастером. Единственное, командир Святых очень сильно пострадал во время боёв с морерождёнными. Всё его тело покрыто шрамами и отметинами после их ритуалов.
— Наверное, ошибся, — произнёс Аслан. — Петровский всегда был повесой, красавцем и любимчиком дам. Из-за чего регулярно попадал в сложные ситуации.
— А чем вам не угодил господин Петровский? — поинтересовался я.
— Он взял на себя командование штурмом Кавказского полиса, когда был убит генерал Свиридов, — ответил Ислам. — И это был единственный момент, когда наша оборона чуть не дала трещину.
— Понятно, — задумчиво произнёс. — Не думаю, что это он. Но, в любом случае, на моей земле старые счёты не должны влиять на отношения людей друг к другу. Если кто-то хочет пустить соратнику кровь, то ему не место в моём баронстве.
— Я услышал ваши слова, Святослав Иванович, — кивнул в ответ глава душанов и обвёл взглядом сородичей в машине. — Мы все услышали. Проблем не будет.
Я кивнул и дальше ехали молча. Обсуждать действия внутри грани смысла не было, потому что мы не знали, что нас там ждёт. Это была ещё одна из особенностей мира после Сопряжения. Реальности оказались так близко, что невозможно было в точности прогнозировать возможные варианты. Мы могли оказаться на ближайшем плане воды и тогда никакой экспедиции не выйдет, а могли провалиться к механоидам в дальние миры и мгновенно стать топливом для их священных агрегатов. Правда, у меня всё равно имелся приличных размеров козырь на такие случаи.
Святые оказались на месте значительно раньше и уже успели начать подготовку. Олег соорудил довольно сложный рисунок на земле, который должен был обеспечить нам стабильный проход в блуждающую грань. Ни у кого из моих подчинённых не возникло вопросов, когда дорожка кристаллической связи привела их к грани. Этим мне нравились люди Мастера. Они просто выполняли поставленную задачу и делали это максимально эффективно и качественно.
— Олег, не торопись, — выйдя из машины, обратился я к Факелу. — Сначала нужно разобраться, с чем придётся иметь дело.
— Для этого форточку надо строить, ваше благородие, — ответил Факел и вопросительно посмотрел на вышедшего вслед за мной Аслана. — А такое мало кто умеет в Российской Империи. А иностранцы не умеют вовсе.
— Насколько это известно, — улыбнулся в ответ предводитель душанов. — Но молодой человек прав, ваше благородие — для создания малого прокола грани требуется множество редких ресурсов и особые навыки. Ни у кого в моей команде таких нет. У меня боевая группа, а не разведывательная.
— Очень странный выбор для посланцев автономии, — произнёс командир Святых.
Он стоял в нескольких метрах от нас и хмуро рассматривал душанов. Интересно, что даже после моего прямого приказа, Мастер не мог угомониться. Видимо, для него сам факт выделения Кавказского мегаполиса в отдельное государство был неприемлем. Довольно странно, учитывая его в целом демократичный характер.
— Независимый мегаполис, — поправил Аслан, но его явно зацепили слова Мастера. Эти двое ещё доставят мне проблем и в этом сомнений уже не было. — Статус автономии подразумевает подчинение метрополии. Пусть и номинальное. Кавказский мегаполис вот уже двадцать лет сам решает, что и как ему делать.
— Это не имеет отношения к текущей ситуации, — спокойно, но очень твёрдо произнёс я. — Мастер, вам придётся работать вместе, хотите вы этого или нет. Без дополнительной поддержки в грань идти слишком опасно. Аслан, граф Покровский сделает всё, что в его силах, чтобы докопаться до истинных причин вашего визита. И вы сами тут далеко не на первом месте. Поэтому эта работа ваш шанс получить официальный повод находиться у меня во владении. Это понятно?
— Разумеется, ваше благородие, — кивнул душан.
— Мастер? — посмотрел я на командира Святых.
— Понятно, — сухо ответил Мастер. — Больше не повторится.
— Тогда приступим, — кивнул я и сразу направился к невидимой линии, которая запросто могла убить даже высокорангового рунника.
Грани были точкой соприкосновения разных реальностей. Если провести примитивный пример, то это было острое ребро иного мира, которое продавливало резиновую шкуру нашей реальности. В случае полномасштабного пересечения, можно было проникнуть в мир огненных пустошей или морерождённых, но в такой ситуации обитатели этих планов могли ответить тем же. А люди к подобному точно были не готовы.
Гораздо чаще встречались частичные пересечения, когда чужой мир сам изолировал повреждённый участок, образуя своеобразный карман. Иногда крохотный, а иногда такой, что в него помещался целый город. Отличительной особенностью блуждающих граней был размер «карманов» на другой их стороне. Они всегда были большими, а сама грань перемещался только в пределах кармана на другой стороне.
Именно поэтому так возбудился виконт Овчинников, когда мы впервые столкнулись с этой аномалией. Для полноценной подготовки требовалось измерить аномалию во всех направлениях и некоторое время вести наблюдения, чтобы оценить размеры грани и вероятную опасность. Вернее, все оценивали таким образом возможную прибыль и те силы, которые придётся бросить на зачистку. А я точно знал, что это одна из самых больше блуждающих аномалий, обнаруженных в окрестностях Московского полиса за последние годы. Потому что кристалл уже зафиксировал границы движения пространственного кармана на моей территории.
— Есть какие-то предположения по поводу размеров грани, Святослав Иванович? — поинтересовался Аслан, пока я изучал и модернизировал рисунок Олега.
— Примерно три на четыре километра, — рассеянно ответил я и некоторое время мне никто не мешал. Потому что все, кто слышал мой ответ, потрясённо ждали продолжения. — Что?
— И вы планируете штурмовать грань ранга Мета-2 с моим отрядом и группой непонятных наёмников? — даже как-то растерянно спросил Мастер.
— Это очень опрометчивый шаг, ваше благородие, — даже не обратив внимания на обидную характеристику его отряда, согласился с командиром Святых душан. — Аномалии подобного размера никогда не бывают без серьёзной охраны. Более того, если на другой стороне скрывается упорядоченная структура, то есть вероятность «чёрного хода».
— Поэтому я и не хочу сразу лезть туда очертя голову, — завершив приготовления, ответил я. Энергия кристалла собралась у меня высоко над головой в громадную каплю и тяжело потянулась к земле. — Готовьтесь. В худшем случае, увидим несколько недовольных охранников и захлопнем окно.
— Это ошибка, — нахмурился Аслан.
— Выполняй приказ, душан, — неожиданно произнёс Мастер. — У барона на таких «ошибках» вся тактика построена. И стратегия тоже. Ульяна! Щит на Бугурта. Факел — защита барона. Мы с Бугуртом пойдём впереди.
— У меня сорок универсалов внешнего кольца и четыре барса, включая меня, — внезапно произнёс Аслан. — По договору с твоим господином, мы обязаны принять участие в зачистке.
— Полные универсалы? — сухо уточнил Мастер. — Мечники есть?
— Пятеро, — ответил душан.
— Тогда они идут с нами в авангарде, — принял решение командир Святых и я слегка улыбнулся.
Серьёзная угроза быстро расставила всё на свои места и два опытных командира начали действовать. Здесь и сейчас они были на одной стороне, а большего мне пока и не нужно.
— Полтора десятка стрелков останутся на этой стороне. Михалыч, проследи! Один рунник со мной, ты возле барона. Ещё двое на подхвате. Готовьте щиты. У нас есть Воздух, но этого может оказаться мало.
— Этого точно будет мало, — негромко произнёс я.
Громадная капля кристаллической связи коснулась примитивного рисунка и превратила его в сложнейшую трёхмерную магическую конструкцию. Из земли поднялась светящаяся арка шириной в метр и высотой в два.
Размер перехода пришлось уменьшить ещё в три раза, прежде чем я отпустил энергию внутри ритуального рисунка и дал конструкции пробить грань. На другой стороне царила полнейшая темнота и это была отличная новость.
— Ну, по крайней мере, нас не затопило, — нарушил напряжённую тишину Факел. — Это уже хорошо. А то последняя встреча с морерождёнными несколько дней назад мне совсем не понравилась.
— Дай свет, Факел, — приказал Мастер. Они, вместе пятью душанами и Бугуртом, стояли чуть впереди меня. Перед командиром Святых развернулось несколько полей кристаллической связи, и он был готов к любой неожиданности.
Татуировки на лице Аслана полыхали синим светом. Однако, душан смотрел не в тёмный провал перехода, а в спину Мастеру. Пристальным и очень тяжёлым взглядом. А потом всё вокруг пришло в движение.
Олег достал обычный на вид фонарь и посветил в портал. Вот только ни один фонарик не сможет выдать луч, способный преодолеть сопротивление грани. Очередная личная разработка артефактора Святых, который умел извлечь выгоду даже из самых простых предметов.
Поток света на секунду выхватил гладкую стену. Тёмно-красный камень был покрыт мхом так плотно что его практически невозможно было рассмотреть. Душаны авангарда подняли сабли и разошлись полукругом возле портала. Бугурт взглянул на Ульяну и та создала защитный полог воздуха над главным штурмовиком отряда. Защёлкали позади нас затворы автоматов. Аслан принялся накачивать своё тело кристаллической связью из скрытых где-то под одеждой накопителей.
Каждый, из окружавших меня людей не раз участвовал в подобных мероприятиях, и все знали, что им нужно делать. Это избавляло меня от необходимости пояснять очевидные вещи и непрерывно контролировать каждого из подчинённых. Поэтому я мог сосредоточиться на более важной задаче, которую никто другой просто не сможет выполнить. Я искал жизнь.
Потоки кристаллической связи, минуя авангард и луч фонаря Олега, текли в портал и тут же возвращались обратно. Они собирали информацию о множестве параметров пространственного кармана, включая наличие органики и насыщенность кристаллического поля. Эти данные прямо влияли на выбор стиля боя и ту грань кристаллической связи, которая позволит действовать наиболее эффективно.
— Олег, луч вниз, — негромко приказал я и артефактор тут же начал опускать фонарь. Я же в этот момент потянул окно портала и начал его расширять за счёт энергии защитного кристалла.
В обычной ситуации, это требовало уйму энергии, но я использовал заёмную. Правда, это всё равно не осталось незамеченным. Когда окно начало менять, я увидел удивлённые взгляды барсов, которые те бросали в мою сторону.
Луч фонаря выхватил сложный орнамент на стене. Видна была только небольшая часть.
— Секунду, я почищу! — выкрикнул Олег и его никто не успел остановить. Луч фонаря мгновенно набрал плотность и мощь, выжигая растительность на стене лучше любого лазера. Целые полотнища мха сгорали без следа, обнажая красноватый камень с ломаными рисунками и неизвестными символами.
— Если там есть хоть кто-то живой, то он обязательно придёт посмотреть на пожар в своём доме, — недовольно посмотрел на подчинённого Мастер. — Думать надо сначала, Олег. Что ты творишь⁈
— Не самый плохой вариант, — произнёс я. На другой стороне было пусто и это я теперь знал почти наверняка. — Можем заходить.
Были некоторые виды существ, способные скрыться от подобного сканирования, но их я встретить не опасался. Рунная связка поиска, которую задействовал магический камень, состояла из шести простых и двух высших рун. На данный момент, никто из людей не мог создавать заклинания такой сложности. А я мог творить подобную магию только с помощью костыля. Очень редкого и могущественного костыля, который работал только в пределах защитного купола моего баронства.
Повторять не пришлось. Бугурт, а за ним Мастер, двинулись к арке перехода в грань. К этому времени я уже увеличил её до приемлемых размеров. Если бы нас атаковали стражи, то сделали бы это раньше. Я специально привёл Святых к самому дальнему краю аномалии, чтобы максимально обезопасить себя и своих людей от удара с нескольких сторон.
— Вперёд, — оставив контроль перехода кристаллу, произнёс я и тоже двинулся к порталу.
— Не думаю, что это хорошая идея, Святослав Иванович, — тут же попытался меня остановить Аслан. — Если мы идём на разведку, то имеющихся сил достаточно. Для дальнего рейда у вас слишком мало людей.
— Людей достаточно, Аслан, — твёрдо ответил я и душан отступил, принимая моё право приказывать.
— Осторожно там, ваше благородие, — бросил нам вслед Михалыч. — А то опять всё баронство затопит. Как в прошлый раз.
— О чём он? — посмотрел на меня душан.
— Неважно, — усмехнулся я и, посмотрев на Ульяну, добавил: — Будь готова. Помнишь, что делали с маскировкой огненного монстра в первый день?
— Сделаю, — кивнула полукровка.
Мы прошли сквозь арку портала и со всех сторон навалились запахи незнакомого места. Гарь после подсветки Факела, застарелая пыль и очень отчётливый запах ржавчины. Им было пропитано буквально всё вокруг. Будто сами стены источали аромат умирающего металла.
— Барон! — тихо позвал меня Мастер. Командир Святых ушёл чуть дальше по широкому коридору, в котором мы оказались. Я видел его силуэт на фоне странных, будто электрических сполохов. — Вам стоит на это взглянуть.
— Теперь осталось понять, это везение или приговор, — подойдя ближе и увидев, на что именно указывает Мастер, тяжело вздохнул я.
Трактир «Под дубом» стоял на окраине Серого города, в том самом квартале, где широкие улицы сужались, а некоторые даже заканчивались тупиками. Укромное местечко, но с несколькими выходами и путями отхода, если про них знать.
С виду трактир походил на обыкновенный двухэтажный кабак с покосившейся вывеской, на которой давным-давно облезла позолота с дубовых листьев. В таких разнокалиберные мужики в рабочих куртках спокойно пили дешёвое пиво, не задавая друг другу лишних вопросов.
Для большинства жителей Серого города так и было: дешёво, сытно, без аристократов, без гвардейцев, без неприятных разговоров. Но за основной залой, по узкому коридору мимо кухни, через тяжёлую низкую дверь без вывески, обитую старой бронёй с какой-то списанной техники, открывалась вторая часть кабака — та, о существовании которой большинство постоянных гостей даже не подозревало. И именно там, в задней зале, под низким сводом, увешанным потёртыми эмблемами полудюжины отрядов, уже не первый год собирался Совет капитанов.
Да, официально Упраление главного поиска принадлежало Империи напрямую. Да, в каждом филиале Управления были официальные управляющие, которым формально подчинялись ВСЕ капитаны. Но, по факту, собравшиеся здесь люди имели больший вес в рядах скаутов, нежели все имперских управленцы вместе взятые.
Зал был невелик, он вмещал длинный дубовый стол на десять-двенадцать мест, тяжёлые лавки и пара кресел в торцах. Керосиновые лампы под медными колпаками тускло мерцали в углах, потому что электричество в этом крыле кабака отключали при любом серьёзном разговоре — на всякий случай. По стенам висели медальоны управления глубокого поиска, перекрещенные меч и автоматическая винтовка под имперским гербом с летающим островом, и какой-то своей «фишкой», свойственной только этому отряду. Каждый из этих медальонов когда-то принадлежал отряду, входящему в Управление Московского полиса. Десятки таких эмблем за десятки лет. Из них всё еще существующих отрядов на данный момент, было меньше половины, но снимать память со стен здесь было не принято.
Капитанов в этот вечер собралось семеро, считая пустое место в середине стола, на которое никто не садился и куда никто не смотрел напрямую. На пустом месте, по неписаному правилу, стояла придвинутая чуть ближе к скатерти стопка водки, накрытая ломтем чёрного хлеба. Однако здесь это означало, что хозяин места жив, что отряд его жив, но что сегодня ни он, ни его люди на Совет не пришли. Все понимали, чьё это место, но в сторону пустого кресла старались не смотреть лишний раз. Плохая примета.
Во главе стола сидел Степан Терентьевич Воронов — пожилой, грузный мужчина, с короткой военной стрижкой и тяжёлым, взглядом человека, который провёл в управлении больше лет, чем многие из присутствующих прожили на свете. Его называли просто Старшим, со всем уважением, и нынешнее председательство досталось ему из-за того, что в пустом кресле никого не было. Воронов слыл нейтральным, но никого из присутствующих эта «нейтральность» не могла обмануть.
Да, на словах он был нейтральным, а на деле его отряд уже второе десятилетие исправно получал от Овчинниковых заказы, которые в управлении почему-то всегда были помечены красной полосой как «приоритетные».
По правую руку от него сидел Аркадий Львович Безуглов — единственный в Совете, к кому давно прилипло прозвище из времён, когда он был просто молодым скаутом. Высокий, костлявый, с длинными седеющими волосами, перехваченными сзади грязным шнурком, и с лицом, на котором сменяли друг друга, кажется, все возможные шрамы — от ожогов до тонких насечек. Прозвище у него было Дылда и командовал он «Полуночниками» — отрядом, который, как видно из названия, любил работать по-ночам и получалось у них это чертовски эффективно. Он-то и был тем самым «жёстким ветераном старой закалки», к которому отсутсвующий сейчас Мастер однажды, ещё на прошлом Совете, подсел и негромко, не для всех, заметил, что система гниёт. Безуглов тогда промолчал. Но не возразил.
Дальше, через одно место от Безуглова, развалился в кресле Виктор Михайлович Колесников, по прозвищу Мажор, самый молодой из присутствующих, лет тридцати с небольшим, аккуратный, гладко выбритый, с дорогими часами, которых у обычного скаута быть не должно.
Командир отряда «Серебряные», самого удачливого из набранных за последние пять лет, ещё не успел ничего особо потерять (ну, кроме своих людей, конечно же) и поэтому в Совете держался с уверенностью человека, для которого слово «потеря» пока ещё было словом из чужого словаря. Ну а погибшие скауты? Ну, у них такая работа. Род Покровских опекал «Серебряных» открыто, и Колесников этого ничуть не стеснялся; напротив, складывалось впечатление, что он считал такое положение вещей единственно разумным.
Напротив него, через стол, сидела Марфа Петровна Згурская — единственная женщина в Совете и единственный его член, к кому никто никогда не пытался обращаться по прозвищу. Командир отряда «Тихих», в котором было больше всех полукровок, при этом в большинстве своем они были женщинами. Самой Згурской было под сорок, дама она была сухая, жилистая, с коротким тёмно-русым карэ и спокойным усталым лицом женщины, которая давным-давно взяла на себя ответственность и достойно несла это бремя все эти годы. Её отряд считался лучшими следопытами управления, и за её внимание временами тихо торговались сразу несколько великих родов.
Рядом с ней — Гаврила Кузьмич Платов, командир «Зелёных Псов», человек, которого Совет любил не за внешность, а за то, что он всегда говорил правду. Низкорослый, с тяжёлыми покатыми плечами, с лицом крестьянина из дальней деревни, побитым оспой на котором почти не отражалось эмоций. И прозвище было ему под стать, звали его Кувалда.
Про Кувалду говорили, что он один из немногих, у кого в роду были рунники, а сам он с детства чувствовал движение кристаллической связи телом, как другие чувствуют ветер. С аристократами Кувалда открыто не дружил, но и не ссорился; он просто делал свою работу и считал всех остальных людей слегка раздражающим обстоятельством.
И последний, сидевший наискосок от Воронова, — Илья Глебович Мирской, командир «Серых», тот самый «тихий и странный чудак с экзотическим даром», о ком в управлении говорили много странных вещей и которого предпочитали при возможности обходить даже капитаны. Худой, среднего роста, с белёсыми, словно выцветшими глазами и тонкими руками с длинными аристократическими пальцами, никак не вязавшимися с его репутацией.
Звали его Тень и звали так не за красивые глаза. Ходили слухи, что Гильдия Убийц готова забрать его со всем его отрядом в любой момент, уж слишком ценным и специфичным кадром он являлся. Тень говорил мало, никогда не повышал голос и обладал удивительным свойством — рядом с ним лампы горели чуть-чуть тусклее, как будто часть света он забирал себе на какие-то свои нужды. Аристократов он, по слухам, не выносил физически. Аристократы платили ему той же монетой и, что особенно ценно, побаивались.
— Ну что, друзья, — глухо начал Воронов, обведя стол своим медленным взглядом и ненадолго задержавшись на пустом месте посередине, — за тех, кто не дошёл.
Все, не вставая, подняли свои стопки. Подняли — кроме одной, той самой, накрытой хлебом. Выпили молча, поставили обратно тяжело, в один такт, как ставят оружие на предохранитель.
— А теперь, — Воронов отёр губы тыльной стороной ладони и положил на стол мускулистые руки, — давайте по делу. И начнём, пожалуй, с того, о чём всё равно будем говорить. Мастер.
— А что Мастер? — спокойно отозвался Безуглов, не поднимая глаз от своей стопки. — Контракт у него закрыт, отряд жив, бумаги в порядке. Что ты еще хочешь обсудить, Старший?
— Я хочу обсудить, — так же спокойно ответил Воронов, — почему один из лучших капитанов управления, отслуживший своё, не делает то, что делают все нормальные отслужившие, а сразу же подписывается под молодого, никому не известного барона. И почему этот барон, заметьте, оказывается носителем фамилии из чёрной секции. Я понимаю, что Мастер волен поступать как хочет. Но Совет капитанов — это место, где мы такие вопросы задаём вслух. Иначе зачем это все. Кроме этого, по нашим правилам, он всё еще член Совета, пока лично не придёт сюда, на это самое место, — Воронов ткнул пальцем в пустое кресло. — И не откажется от него официально.
— Всё так, но Мастер лёг под Орлова, — лениво вставил Колесников и позволил себе короткую усмешку. — Под Орлова из черной секции. Господа, мы всерьёз обсуждаем человека, который не доживёт до зимы? Вся история чёрной секции — это длинный список покойников, это факт. Ни один Мастер и его Святые ничего в этом факте не изменят. Через месяц-другой мы помянём и барона, и его гвардию и разойдёмся по своим делам. Я не вижу темы.
— Ты, Мажор, вообще много чего пока ещё не видишь, — негромко произнёс Платов, и Колесников чуть напрягся, потому что Платова он слегка опасался и это было оправданно, но свою репутацию нужно блюсти. — Мастер далеко не дурак. Если он пошёл, значит, он что-то увидел. А мы пока сидим в дыму и гадаем.
— Что он мог увидеть в безродном выскочке? — пожал плечами Колесников.
— Кристалл, — коротко сказала Згурская и аккуратно положила руки на стол. — Необычный купол, сильный кристалл. Да, с нашей точки зрения это всё еще «безродный выскочка», как говорят аристо, но этот человек за неделю прошёл путь, на который у иных уходит три поколения. Я бы не стала иронизировать.
— Спасибо, Марфа, — без выражения уронил Воронов. — Дальше.
— Дальше, — Згурская чуть наклонилась вперёд, — у меня по этому Орлову собрана кое-какая информация. Не полная, но интересная. Дикий барон Строгин мёртв, сыновья его также мертвы, а вот дочь и младший сын живы и сейчас находятся под Орловым. Кристалл у него точно не класса Б, но какой именно — никто не знает, даже великие рода до сих только гадают по этому поводу. И это странно. Купол над диким баронством стоит и его мощь… скажем так… впечатляет. На территорию его пытались зайти Овчинниковы, но не зашли. — Она сделала паузу. — Не зашли, господа. Понимаете, что это значит?
— Это значит, что Овчинниковы не очень-то и хотели, — снова влез Колесников.
— Это значит, — спокойно поправил его Безуглов, — что у мальчика хватило сил и людей, чтобы их не пустить. И что один из этих людей был Мастер. У которого, заметьте, после последнего рейда осталось семеро. И этими семерыми он сделал то, чего не сделали отряды управления, поднятые великим родом по полной тревоге.
В зале на несколько секунд стало тихо. Где-то за стеной, в основном кабаке, кто-то засмеялся пьяным смехом, потом кто-то его хлопнул по спине, и смех оборвался. Воронов слушал эту тишину, опустив голову, и молчал ровно столько, сколько ему было нужно.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь о висяках. У нас, господа, на сегодняшний день шестнадцать отрядов, у которых официально истёк контракт, а закрытие так и не оформлено. Шестнадцать. На прошлом Совете я говорил, что больше десяти это уже ненормально. Сегодня говорю: у пяти срок истек больше года назад, а «Весельчаки» не могут уйти на пенсию уже больше двух лет. Руководство филиалов это прекрасно понимает, но сделать ничего не может. Новых «дембельских» заданий нам в этом квартале спустят ровно три. Три, господа, а на шестнадцать.
— И все три, — ровным голосом произнёс Мирской, — будут такими, что закрыть их можно будет только посмертно. Как обычно. Все мы помним как вышли месяц назад «Дикие» на пенсию. Вперед ногами.
Это была первая фраза, которую он произнёс за весь вечер, и от неё в зале сделалось ощутимо холоднее. Лампа над столом коротко моргнула.
— Илья Глебович, — мягко обратился к нему Воронов по имени отчеству, а не по прозвищу, — не нагнетай.
— Я не нагнетаю, Степан Терентьевич, — Мирской был удивительно вежливым человеком, как для скаута, и также предпочитал обращаться к товарищами по имени-отчеству. Он поднял на Воронова свои светлые глаза. — Я констатирую. У меня в отряде четверо отслуживших. Контракт каждого из них продлевается уже третий рейд. Последнее «закрывающее», которое мне пришло, было — найти и вернуть из Пылающих гор офицерского сына, который ушёл туда полгода назад и за которым с тех пор сходили в один конец три отряда. Я отказался. Мне прислали новое — то же самое, только с дополнительной премией. Я отказался второй раз. Мне прислали третье. Угадайте, что было в третьем.
— И ты опять отказался, — констатировал Платов.
— Я опять отказался, — кивнул Мирской.
— Но Илья Глебович, как мы все понимаем, может себе позволить, — слегка улыбнулся Воронов.
А Мирской кивнул и продолжил.
— А Сергеев из «Каменных» не может. И Терёшин из «Серых» тоже не может. И ещё четверо, которых я могу назвать поимённо, — не могут. Им подсунули то, что подсовывают в таких случаях, и они подписали. Из них до зимы доживёт хорошо если двое.
— Это ваша оценка, — холодно заметил Колесников.
— Это, Виктор Михайлович, — мягко ответил Мирской, и лампа над ним снова дрогнула, — статистика управления за последние семь лет. Я её просто помню наизусть. Вам, может быть, выписку прислать?
Колесников не ответил. Он отвёл глаза и сделал вид, что внимательно изучает рисунок на собственной стопке.
— Так вот, господа, — снова заговорил Воронов, не давая паузе затянуться, — у нас в этих условиях, если кто не понял, на руках оказывается одно очень неприятное обстоятельство. Появился человек, к которому, по факту, можно отправить отряд скаутов на закрытие контракта. Барон, имперский, грамотный, с собственным куполом и собственной территорией. Готовый, как мы видим по Мастеру, не потрошить отряд, а достойно платить и выполнять свои обязательства. И, что ещё хуже для определённого круга лиц, готовый, видимо, делать это и впредь.
— И это, по-вашему, плохо? — вмешался Безуглов, и в голосе его прорезалось что-то такое, от чего Воронов слегка прищурился.
— Это, Дылда, по-моему то, над чем нам всем очень хорошо нужно задуматься. Тем, кто наверху, такая «лазейка» не нужна. Они её прикроют рано или поздно. Всем понятно, что мы, скауты — это условно-бесплатные рабы без особых прав, но с кучей обязанностей. И вопрос Совета сейчас в одном: что мы будем делать дальше?
— А давайте сначала, Старший, — мягко вставила Згурская, — определимся, кто это «они». А то у меня ощущение, что мы тут с вами разных людей в виду имеем.
Воронов посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на пустое место в центре стола, на хлеб поверх стопки, и не стал отвечать прямо.
— Хороший вопрос, Марфа, — произнёс он медленно. — Я к нему ещё вернусь. Дозреем, обсудим. А пока, — он обвёл взглядом стол, — никто из присутствующих, не делает в адрес Мастера и нового барона ни одного движения, сколько бы нам за это не предложили. Это всех касается. Сначала мы решим всё между собой. Потом решим что делать дальше. Все согласны?
Никто ничего не ответил. Колесников чуть скривился, но кивнул. Безуглов с Платовым переглянулись и кивнули одинаково, как будто заранее договорились. Згурская кивнула спокойно. Мирской только опустил веки и со вздохом достал из стоящей около стола сумки тонкую серую папку с маленькой казённой печатью в углу.
— Это, Степан Терентьевич, я собирался придержать до конца, — мягко сказал он и положил папку на середину стола. — Но раз уж мы только что договорились ничего в адрес Мастера не предпринимать, наверное, стоит сначала посмотреть, что в его адрес уже предприняли без нас.
Безуглов первым подался вперёд, прочитал, медленно откинулся обратно. Платов прочитал и без единого слова двинул папку Згурской. На верхнем листе, под обычной казённой шапкой управления, ровными машинописными строками значилось: приказ о признании отряда «Святые» неблагонадёжным и о ликвидации личного состава. Всё было оформлено правильно. Не было только подписи.
Згурская закрыла папку и сложила поверх неё руки.
— Ну что же, господа, — произнесла она с откровенной иронией, — а вот те самые «они», о которых мы тут только что красиво умалчивали, как видим, уже начали действовать. Так что со всем уважением к вашей привычке, Старший, дать делу дозреть, дозревать мы будем потом, на похоронах. А что нам делать с этой бумагой и с теми, кто её на стол положил, нам всё-таки придётся решить здесь и сейчас.
Мы находились почти под потолком грандиозной пещеры. Между сотнями металлических сталактитов то и дело проскальзывали ветвистые молнии. Некоторые из них задерживались в странных наростах и те начинали светиться неприятным, режущим глаза, белым светом. Словно моргала давно поломанная великанская лампа в лаборатории гигантов.
За беспорядочными вспышками сложно было рассмотреть дно пещеры. Оно находилось всего на пару сотен метров ниже, но над полом плавал очень густой туман. То ли испарения, то ли просто очень густой пар. Вот только понять его источник не получалось. Зато проблем с определением принадлежности найденного пространственного кармана не осталось.
— Механоиды… — негромко, но с целой гаммой чувств в голосе, произнёс за моей спиной кто-то из душанов.
— Видели что-то подобное? — тут же обернулся я к говорившему. Один из бойцов авангарда посмотрел на Аслана в ожидании разрешения, но тот решил ответить сам.
— Это производственный цех механоидов, господин барон, — сообщил глава делегации душанов. — Я думаю, что это производственный цех.
— Есть сомнения? — уточнил я.
— У меня на родине были вскрыты и зачищены практически все грани и ни разу мы не встречали настолько огромных выходов в мир смертельных машин, — ответил Аслан. — Мой брат может рассказать подробнее. Он участвовал в зачистках на правах командира.
— Прикажите своим людям ничего не трогать и вообще ничего не делать, господин барон, — тут же произнёс Ислам. — Если мехи обнаружат чужаков, то мы даже до портала добежать не успеем.
— Среди механоидов осталась одна рухлядь, — возразил Мастер. — Очень редко они могут достаточно быстро двигаться, а у нас отсюда обзор отличный. Ни одна тварь не подберётся.
— Всё верно, — кивнул Ислам. — Но верно только относительно тех мехов, которые выходят в наш мир.
— А точнее? — прямо спросил Мастер.
— Ислам хочет сказать, что в мир Российской Империи отправляют только мусор, годный разве что на металлолом, — рассматривая текучее полотно тумана внизу, произнёс я. Иногда чудилось, что белёсая масса обтекает невидимые препятствия. А ещё временами я видел движение, но оно было настолько быстрым, что я не мог быть уверен наверняка в его реальности. — Если у местных обитателей проблемы с ресурсами, то это наиболее разумный подход. Если отбросы вернутся, то принесут пользу. Если нет — то жалеть об их гибели никто не станет.
— Совершенно верно, Святослав Иванович, — подтвердил Ислам. — Всё кардинально меняется, когда речь заходит о гранях с миром мехов. Это один из самых дальних миров и его касание во время Сопряжения было минимальным. На всей территории Кавказского мегаполиса было найдено всего три таких грани. Две с кусками складов запчастей и один с рабочей станцией производства стаутов.
— Скаутов, — вырвалось у Олега. Артефактор слушал душанов предельно внимательно, но его горящий взгляд не отрывался от прыгающих по потолку молний.
— Нет, Олег, — продемонстрировав, что внимательно следит за происходящим вокруг, ответил Аслан. — Стауты — это базовая единица обороны мехов. Их можно увидеть на всех их объектах. Если успеешь среагировать…
— Стауты — малый боевой дрон широкого профиля, — продолжил Ислам. — На корпусе устанавливаются стрелковые турели, а шесть манипуляторов позволяют этим тварям перемещаться по любым типам поверхностей. Я практически уверен, что прямо сейчас десятки этих уродов спят прямо над нашими головами.
— Тогда они хреново выполняют свою работу, — хмыкнул Факел.
— Мы потеряли одиннадцать барсов во время штурма и почти пять сотен бойцов внутреннего круга, — ответил на это Аслан. — А защита грани при этом состояла из семнадцати стаутов и одного наблюдателя. Именно наблюдатели дают сигнал активации охраны.
— Мир механоидов истощён, — задумчиво произнёс я. — Они экономят на всём, на чём только можно. Это видно даже здесь. Вместо нормального освещения — редкие вспышки. Вместо активной защиты — режим пассивной обороны. Кстати, это же говорит о том, что естественных врагов у этого вида в его мире не осталось.
— Как и у людей в нашем, — впервые с начала их знакомства, согласился с чужаками Мастер. — Кроме самих людей, разумеется.
— Ислам, по твоей оценке, какое количество мехов мы можем встретить в этой пещере? — поинтересовался я. — Больше, чем было у вас на родине?
— Завод стаутов находился в пещере, размером сто метров в поперечнике, ваше благродие, — ответил душан. — Пять энергетических сосулек на потолке и клочок тумана над самим строением. Эти облака, как выхлоп от работы их магодвигателей. А здесь… Я не могу ответить на ваш вопрос, господин барон. Но одно скажу точно — здесь можно встретить тварей в разы более опасных, чем механических пауки с пулемётами на брюхе и лазером в жвалах.
— Что ж, благодарю за своевременное предупреждение, — произнёс я. — Уходим.
— Что? Почему? — практически в один голос, удивились Аслан и Мастер.
— А вы на что рассчитывали? — усмехнулся я. — Один твердит, что мы не потянем грань с такими бойцами. Второй рассказывает ужасные истории про непобедимых мехов. И после этого мы должны были спуститься в логово врага?
— Ну… — замялся Мастер. — Не прямо так…
— Конечно мы должны были спуститься, Святослав Иванович! — рубанул с плеча Факел. — Это же уникальное открытие! Да просто за информацию о такой грани можно столько денег выручить, что всё баронство в цветущий сад превратиться! А если Император узнает, то и весь летающий остров над куполом объявится. Точно вам говорю!
— Сам подумал, что ляпнул? — посмотрел на него командир Святых. Появление Императора было вообще последним, чего бы мне хотелось. На данный момент, я слишком мало знал о правителе Российской Империи, чтобы быть уверенным хоть в чём-то. Учитывая моё знакомство со знатью Московского полиса, верилось в хорошие качества Императора и его окружения очень слабо.
В этот момент над центральной частью пещеры возник особо сильный разряд, который на пару мгновений пробил облачный слой. На сетчатке отпечаталась прямоугольная конструкция, которая спокойно приняла разряд и направила его куда-то вглубь земли.
А ещё перед глазами у меня возникла странная картина уходящих в бесконечность полей проводов и труб, которыми была закрыта вся земля. Чёрные тучи ползли над изуродованным бесконечной войной миром, а последние его обитатели создавали замену себе на полях сражений. Тех, кто будет нести их гнев даже после того, как не останется никого живого.
— Чтобы хорошо подготовиться к полноценной зачистке подобного места, потребуется не один месяц, — негромко произнёс глава делегации Кавказского мегаполиса. — Нужно очень много рунников и хорошо обученный бойцов. Возможно, мой народ сможет помочь в чем-то, но у нас просто нет столько свободных сил, чтобы закрыть полный рейд на чужой территории. И, кроме того, всем собранным силам нужно понимать, с чем они имеют дело. Иначе нормально подготовиться не получится.
— Нужна разведка, — прогудел Бугурт. — Если привлекать дополнительные силы, то хотя бы примерный уровень добычи нужно узнать. Может кто-то из скаутов согласится рискнуть. В Управлении полно опытных ребят.
— А вот от тебя не ожидал, Игорь, — вздохнул я.
Весь отряд к этому времени уже выбрался из норы, в которой мы изначально оказались. Вход обратно к порталу был отмечен витиеватой резьбой, состоящей из углов и чёрточек. Я понимал, что это письменность, но в памяти ничего не откликалось при её виде. В сторону от прохода вёл пологий спуск. Длинный каменный язык шёл вдоль всей стены пещеры и в конце нырял в туман. По пути было ещё два таких же выхода.
— Основная группа остаётся здесь, — наконец принял решение я.
Маловероятно, что тревога в подобном месте будет стоять бесконечно долго. Даже если мы разбудим стражей этого места, добраться до выхода можно. Плюсы, которые я получал при хорошей разведке, неоспоримы. А к минусам можно было отнести серьёзный риск, без которого, в последнее время, обходиться не получалось.
— План такой. Мастер, Ульяна и я идём до уровня тумана. Если поднимется тревога, то возвращаемся сразу же. Остальные отмечают, где и какие мехи появились. Особенно следим за потолком.
— Я с вами, — неожиданно шагнул вперёд Аслан. — Разрешите присоединиться, ваше благородие.
— Ты с нами, — кивнул я. Дополнительны рунник точно не помешает.
Вчетвером двинулись дальше, контролируя каждый шаг и каждый сантиметр окружающего пространства. Редкий гул и тяжёлые металлические удары превращались в постоянный фон нашего марша. Туман внизу иногда поднимался пять семь метров, а потом опадал, оставляя за собой чуть влажные пятна на красноватых камнях.
Через сто метров мы прошли первую дыру в скале и двинулись дальше. Краткий осмотр, Ульяна запустила внутрь простенький аркан, и мы двинулись дальше. Вот только пройти смогли всего метров тридцать. Потом позади послышался грохот и из тоннеля в стене ударил мощный поток пыли, пополам с машинным маслом. Что-то громадное шевельнулось внутри горы и двинулось к выходу.
И в то же мгновение замерли все звуки в пещере. Замерли, чтобы смениться оглушительным рёвом сирен и грохотом пробуждающихся механизмов. Из дыры выше по склону высунулась башка механического червя размером с внедорожник. В пасти монстра вращались десятки острых пластин и массивных шестерёнок.
— Барон, мне кажется, план «А» провалился, — быстро осмотрев полотно тумана внизу, произнёс командир Святых. — Нужен план «Б».
— Нет никакого плана «Б», Мастер, — медленно набирая разгон в направлении механического червя, ответил я. — Есть только план «А».
— Это наша вина, — произнёс Аслан. За годы службы своему народу и десятки сражений, душан крайне редко сталкивался с подобным безрассудством. И почти всегда оно заканчивалось чьей-то смертью. В текущей ситуации, барон сделал всё возможное, чтобы уйти из грани мехов без потерь, но они сумели подобрать аргументы, чтобы чаша весов склонилась в пользу опасной вылазки. — Я прикрою отход, господин барон.
— Мы прикроем, — особо выделив голосом первое слово, добавил Мастер. Оба уже давно командовали людьми и понимали всю важность ответственности. Вина за эту ошибку полностью лежала на них двоих.
Однако, молодой барон уже никого не слушал. Он просто бежал в сторону распахнутой пасти механического червя и на ходу окутывался таким плотным слоем кристаллической связи, будто собирался превратить себя в магический снаряд.
— Ульяна! Каштар-каин на меня по команде, — разлетелся над узким каменным карнизом голос Святослава Ивановича. Именно так — по имени отчеству. Даже у себя в голове многоопытный душан не мог позволить себе называть молодого парня по имени. Веяло от него чем-то таким, что было присуще только самым древним старейшинам, которые помнили Сердце гор ещё юным. — Отставшие останутся на этой стороне. Бегом!
Аслан вдруг понял, что он уже бежит следом за бароном. Парень с фамилией смертника сделал то, что не удавалось никому из совета старейшин Кавказского мегаполиса — он заставил одного из сильнейших барсов народа гор выполнять свои приказы без колебаний и раздумий.
Грохот пробуждающихся на дне пещеры механоидов и гул чужих технологий только подстёгивали разведчиков. Из тумана внизу показались первые пауки, которые лезли вверх по стенам, как жуткий металлический прибой. Выше по карнизу началась беспорядочная стрельба. Оставленный позади бойцы отряда принялись выбивать самых активных стаутов.
— Ты умрёшь! — не выдержав, выкрикнула девушка. Душан до этого сильно сомневался в способностях странной девчонки, которая таскала за собой здоровенный меч больше себя весом. Но сейчас ощущал с ней полнейшее согласие. Даже единодушие. А ещё он видел, что Ульяна выполняет приказ своего господина несмотря на собственный страх и неуверенность в результате. — Две высших руны просто разорвут тебя на части, дурак!
Святославу Ивановичу оставалось не больше двадцати шагов до цели. Гигантский механический червь изогнул тело и навис своей жуткой пастью над крохотным сияющим человечком под ним. А барон бежал. Навстречу неминуемой смерти и падающей сверху пасти чудовища.
— Безумец… — невольно сбавляя шаг, выдохнул бегущий рядом командир Святых. — Он опять за своё! Уля, сделай что-нибудь!
Взгляд душана заволокло туманом. Голубая пелена исказила мир, и Аслан вдруг увидел впереди странное зерно, облачённое в десятки слоёв защиты. Он никогда не видел ничего подобного. Каждое отдельное заклинание было слабее любого привычного щита. Но все вместе… Все вместе они превращались в непробиваемый панцирь. Каждое отдельное заклинание будто вытекало из предыдущего, как пряжа из-под руки опытной мастерицы.
Ш-шш-ра-аа!!!
С треском мимо пронёсся шар спрессованного воздуха. Подобные были пределом для большинства рунников, но девушка из отряда Святых даже не запыхалась. Более того, она резко обогнала обоих мужчин, легко удерживая в правой руке свой монструозный меч.
Заклинание Ульяны по пути затягивало в себя окружающий воздух, становясь всё больше и больше. Высшие руны раскрывались в своей истинной силе. Это было удивительно, но затем произошло вовсе что-то невозможное.
Барон, будто ощущая малейшие биения поля кристаллической связи вокруг, подпрыгнул в воздух за мгновение до встречи с заклинанием Ульяны. Высокий прыжок на пределе человеческих возможностей стал началом катастрофы. Вернее, это должно было стать катастрофой по всем законам магии этого мира. Но вместо этого родилось нечто новое.
В изменённом зрении душана это напоминало кристаллический цветок, бутон которого был направлен точно в пасть механического червя. Два совершенно разных сгустка кристаллической связи объединились в общую структуру. Воздушный аркан девушки дал энергию и скорость, а многослойная броня молодого владетеля превратилась в ударную часть.
— Ходу-ходу-ходу!!! — взревел приземлившийся в шаге от чудовища барон. — Не спать! Мы пройдём этот путь до конца!
Он знал. Он ни мгновения не сомневался в том, что его противник погибнет. Барс в это не верил! Подчиненные барона в это тоже не верили! Даже его противник в это не верил!!!
А тем временем цветок раскрылся уже внутри пасти механического червя и всю его верхнюю половину разорвало тысячей механических обломков. Многометровая туша вздрогнула и, потеряв равновесие и опору, полетело с карниза ко дну пещеры.
В этот момент даже ползущие вверх стауты замерли в удивлении. Пауза продолжалась не больше пяти секунд и её нужно было использовать по максимуму. В спину душана толкнул Мастер. На лице командира Святых был шок, но он продолжал действовать.
Группа разведчиков практически взлетела к ощетинившейся стволами основной группе бойцов и те начали отступать к тоннелю в стене. Волна стаутов неслась по металлическим сталактитам, пауки лезли снизу и вот-вот готовы были перевалиться через край. Отряд бежал и это было единственным способом выбраться из ловушки, в которую они влезли сами в которую затащили барона.
Орлов бежал практически последним и постоянно подгонял остальных. Позади происходило настоящее безумие. Весь тоннель заполнили агрессивные механоиды. Только выставленный позади отряда щит спасал от плотного огня противника. До арки портала оставалось всего несколько метров, когда тупиковая стена впереди исчезла в пасти нового червя-переростка, пробудившегося от спячки.
— Это конец… — понимая, что места для манёвра просто не осталось, пробормотал Аслан и принялся накачивать своё тело кристаллической связью для последнего боя.
Как вдруг его тряхнуло от толчка в спину. Душан покатился по камням, по пути ощутив, как осталась позади плёнка портала. Следом вылетел из врат сам барон, а сразу за ним появилась голова чудовищного червя.
— Ты рано сдался, душан, — хищно оскалился барон Орлов и сгрёб руками землю. Будто в ответ на этот простой жест, в небе разгорелось зарево кристаллической связи невероятной силы. — Я уже дома, а мой дом — моя крепость!
— Червь не даст закрыть переход, барон! — выкрикнул глава делегации Кавказского полиса. — В его теле встроены генераторы блокирующих полей!
— Плевать, — выдохнул я и обрушил на противника собранную защитным кристаллом мощь.
От купола над нами оторвалась капля кристаллической связи размером с хороший грузовик. Ещё на лету она приобрела вид чудовищного лезвия, которое отрубило голову механического червя, как топор лесоруба перерубает тонкий молодой побег. Дёргающаяся башка чудовища отлетела метров на десять и рухнула неподалёку от Михалыча, чуть не раздавив завхоза.
— Охренеть!!! — глядя на вращающиеся шестерни в пасти монстра, произнёс Жлоб. — Это что же вы там такое устроили?
— Даже не спрашивай, — проворчал в ответ Мастер и, будто на что-то решившись, направился ко мне.
Лезвие кристаллической связи запечатало переход в грань механоидов, а дохлый червь уже не мог поддерживать блокирующие поля. Я видел, как портал закрылся, оставив на земле слой мелкого железного крошева с перерубленной туши монстра.
— Ваше благородие, разрешите обратиться?
— Потом, Мастер, — понимая, что вымотался до предела, ответил я. — Давай сначала с текущими делами разберёмся, а потом уже поговорим.
— Святослав Иванович… — набычился командир Святых.
— Это не твоя вина, — невозмутимо ответил я. — Не твоя, и не вина командира душанов. Вы высказали своё мнение, и я сам решил устроить разведку. Сам решил и сам столкнулся с последствиями. Всё на этом.
— Как скажете, господин барон, — нехотя ответил Мастер. Он не согласился со мной и это было заметно сразу. Возможно, мы ещё вернёмся к теме ответственности и тогда мой первый военачальник не станет сдерживаться. — На базу?
— Да, — тяжело поднимаясь с земли, кивнул я. — На сегодня дел точно хватит. Аслан!
— Да, ваше благородие! — отозвался душан.
— Нужно завершить сделку со льдом, — произнёс я. — У Фёдора заберёте товар и уезжайте домой. В Московском полисе вам сейчас точно появляться не стоит.
— Так и собирались сделать, господин барон, — кивнул душан. — Я вернусь сразу же, как только передам лёд совету старейшин. Что мне передать правителям моего народа от вашего имени?
— Что барон Орлов рад равному сотрудничеству, — улыбнулся я. — Возможно, получится наладить торговлю не только льдом.
— Благодарю, Святослав Иванович, — поклонился Аслан, а следом и все его люди. Для горцев это было проявлением высшего уважения. — Я в долгу перед вами за свою жизнь и жизни моих людей. И я клянусь, что верну этот долг сторицей.
— Я услышал твою клятву, душан, — кивнул я. — Когда придёт время, ты пройдёшь вслед за мной по моему пути.
— Да будет так, — ответил Аслан и жестом приказал своим людям грузиться в машины.
— Аслан, — когда предводитель душанов дошёл до своей машины, позвал я. Барс обернулся и вопросительно посмотрел на меня. — Я знаю, что слово и честь для твоего народа не пустой звук. Сейчас о содержимом этой грани знают только мои люди и твой отряд. И я хочу, чтобы так и оставалось впредь.
— Так и будет, ваше благородие, — спокойно и без лишнего пафоса кивнул Аслан.
Я улыбнулся и, устало опираясь на подставленную руку Бугурта, побрёл к нашему броневику. Нравился мне подход душанов. Вместо обещаний — действия, вместо красивых фраз — сухие и невыразительные кивки.
— Господин барон… — неуверенно обратился ко мне Михалыч. — А с башкой этой что делать?
— На запчасти, — отмахнулся я. — Если можно что-то ценное вытащить — разбирайте. Если нет — то на лом пустите. Может получится что-то выручить за неё.
— Шутить изволите, Святослав Иванович? — озадаченно посмотрел на меня Жлоб.
— Изволю, — даже не подумал отпираться я. — Устал я, понял? Что не так с этой громадиной?
— Так это… Уникальная добыча это… Вот… — развёл руками завхоз. — Можно целиком продать. Таких тварей отродясь не видывали в Московском полисе. Может на Урале что-то подобное водится, но об этом горные дворяне молчат. У нас же такой трофей любой великий род с руками оторвёт.
— И головой, — согласно кивнул я. — Дурной. Значит, чтобы золотые рубли тебе на перекрыли разум, поясню. Продать это всё нужно так, чтобы вопросов к нам не возникло. Хотя бы в ближайшее время. Не с руки мне сейчас бодаться с полисными ещё и за эту тему. И так вопросов очень много. Но лучше всего пустить добычу на пользу баронству прямо так. Целиком.
— Пугалом, что ли поставить? — растерянно уточнил Факел. — Так это ещё больше внимания привлечёт. Всё равно что сразу в столицу сообщить, что у нас величайшая грань за последние двадцать лет под носом открылась.
— Ценность механоидов в цельной сборке, ваше благородие, — присоединился к обсуждению Мастер. — Те мехи, с которыми я сталкивался в бою, были собраны совершенно иначе. Но у всех представителей этой расы общие особенности — если их разобрать и собрать заново, то работать механизмы не будут. Даже простейшие, вроде гидравлических челюстей. Это как-то связано с ядром энергии этих существ.
— Можно попробовать разделить голову на рабочие блоки. Тут много шестерней и лезвий, — по пояс забравшись в пасть дохлого монстра, сообщил Олег. — Думаю, получится сделать какие-нибудь дробилки или что-то вроде этого. Продавать по частям смысла нет. Мозги на месте, но там такая мешанина проводов и кристаллических блоков, что лучше не трогать.
— Что ты сказал? — озадаченно посмотрел я на артефактора.
До этого момента я был полностью уверен, что в червяке-переростке нет ни грана кристаллической связи. Металл не мог блокировать движение магии полностью. Даже в случае тотальной блокировки, энергия просто отскакивала, показывая зону активного воздействия. А тут кристаллическая связь текла ровно и просто проходила насквозь через голову механоида, будто её не существавало.
Через несколько секунд я уже торчал в пасти монстра рядом с Факелом и внимательно осматривал те блоки, на которые указывал Олег. Где-то полтора десятка идеально огранёных изумрудных камней были хаотично раскиданы по внутренним стенкам небольшой бронированной капсулы, а всё оставшееся пространство занимали очень толстые провода. И ничего из этого я не видел магическим зрением. Более того, защитный кристалл тоже не видел ничего подозрительного.
Удар кристаллической гильотины рассёк мозговой центр чудовища на две неравных части и только поэтому червь сдох так быстро. Если бы удар пришёлся по шее, то, вполне вероятно, битва бы продолжилась уже на нашей стороне. Если у механоидов есть магические технологии, способные скрыть от людей тварей такого размера, то у Российской Империи могут быть очень большие проблемы в случае прорыва. А может это была вовсе не новость для местных.
— Кто знает интересные истории об уничтожении целых городов? — выбравшись из черепа монстра, задумчиво спросил я.
— Да таких историй полно после Сопряжения, ваше благородие, — прогудел в ответ Бугурт. — Каждый пятый был свидетелем, а каждый второй знает очевидцев подобных трагедий.
— А если свидетелей нет? — посмотрел я на Игоря. — Если был себе целый красивый город, а потом пуф-ф… и на утро только руины, забитые трупами…
— Иржим… — почти в один голос произнесли Ульяна и Михалыч, но завхоз развил свою мысль. — Был такой городишка у подножия Кристальных гор. Был-был, а потом превратился в руины за одну ночь. Тогда говорили, что суперов видели рядом. Или крики их слышали. Но толком никто ничего не знает. Полисные разбираться не стали, а сами горцы никому и ничего не рассказывают уже много лет.
— Понятно, — произнёс я. — Цепляйте эту тушу и поехали на базу.
— Не утянем, — покачал головой Михалыч. — Надо за тракторами в посёлок к Елизавете Дмитриевне ехать. А лучше за погрузчиком. Дело не быстрое.
— Хорошо, — согласился я. — К вечеру притащи к моему кристаллу голову. Эта задача на тебе, Михалыч.
Выехали с небольшой задержкой, но добрались без проблем. После сложных переговоров и вылазки в грань, пустырь с кольцом обсидиана возле кристалла воспринимался почти как тихий уголок спокойствия и безмятежности. Я дошёл до своего убежища и уселся на спальник.
Для полноценного имперского аристократа, условия жизни у меня были крайне паршивыми. Меня это беспокоило не сильно, но статус обязывал заботиться не только о своих людях и жителях надела, но и о себе.
— Обедать будете, Святослав Иванович? — заглянула ко мне в жилище Ульяна. — Там Ваня кашеварит сегодня. Он у нас лучший в этом деле.
— Не откажусь, — улыбнулся я в ответ.
— Тогда я всё принесу, как будет готово, — обрадовалась полукровка.
— Не надо, Ульяна, — ответил я. — Сам подойду.
Меня позвали есть минут через двадцать. Вернее, я сам уже готов был пойти по следу соблазнительных ароматов наваристой каши с мясом. Возле костерка шло оживлённое обсуждение событий дня, но при моём приближении разговоры моментально стихли.
— Угощайтесь, господин барон, — передал мне объёмистую миску назначенный повар.
— Благодарю, Иван, — улыбнулся я и обвёл всех взглядом. — Ну? Чего затихли?
— Так это… — пожал плечами Мастер. — То обычная наёмничья болтовня. Разве вам такое интересно будет?
— Ты так говоришь, будто общаешься с потомственным аристократом из великого рода, Мастер! — рассмеялся я. — Честно говоря, мне ваши разговоры ближе, чем интриги графов и князей. Вы вот, например, уже решили, что с жильём делать? Или так и будете под открытым небом спать?
— Так нам не привыкать, ваше благородие, — хмыкнул Игорь. — Это мелкая наша только жалуется, что улечься не может и чешется вся.
— Молчи, дуболом! — прошипела Ульяна. Глаза девушки сверкали от ярости, но это была их привычная с Бугуртом манера общения. — Что ты понимаешь⁈
— Мы разберёмся, господин барон, — произнёс Мастер. — Времени просто особо не было пока. Вся неделя в беготне и тревогах каких-то. Даже поверить не получается, что ещё неделю назад мы скаутами в Управлении служили и от руководства с советом капитанов полностью зависели.
— Кстати, командир, — посмотрела на Мастера полукровка. — Место надо бы освободить.
— Как время выдастся, — явно не желая вдаваться в детали при мне, ответил командир Святых. — Как с гранью прояснится немного вопрос или отпуск какой-то будет.
— В общем, не планируешь ты кресло освобождать, — хмыкнул Бугурт. — Когда тут отпуску будет? Через год? Тут выдохнуть и пожрать нормально не получается, а сон нам только в мечтах видится.
— Будет легче, — уверенно произнёс я. Пусть и не напрямую, но большинство вопросов моих людей касались меня. Только я мог их решить или назначить исполнителей. — Может не сразу, но точно будет. Здесь будет свой город. И мы начнём его возводить сегодня. Нет! Прямо сейчас!
Порыв был настолько силён, что я даже поставил на землю почти пустую миску и поднялся. Хотелось действовать. Небольшой отдых придал сил я готов был приступить к тому, чем планировал заняться ещё утром.
— Вам бы отдохнуть, Святослав Иванович… — хмуро посмотрел на меня Мастер. — И так один за всех везде… Так и надорваться недолго. А кто потом баронство будет строить? Олега хотя бы с собой возьмите. Пусть помогает. Или учится хотя бы…
— Эй, до этого ты моими навыками был доволен! — возмутился Факел, но при этом он уже поднимался и готов был шагать, куда я прикажу. Слишком уж интересные задачи я подкидывал молодому артефактору.
— Если есть ещё желающие помочь, можете присоединиться, — обвёл я всех весёлым взглядом. — Будем обеспечивать личный состав жильём. Пожелания?
— Потолки три метра, — неуверенно прогудел Бугурт. Он всё ещё не мог понять, шучу я или нет, но решил проявить инициативу. — А то я люстры цепляю постоянно.
— И окна большие, — добавила Ульяна. — Чтобы воздуха и света было много.
— И чтобы осколки снарядов свободно пролетали, — недовольно проворчал Мастер. — Вы казарму строите или загородную виллу?
— Мне хватило за шесть лет в Управлении! — огрызнулась в ответ полукровка. — Если окна, то только под потолком и размером такие, что даже голова не пролезет! Наелась уже такого!
— Нормальные там окна были, — чуть отступил под напором девушки Мастер. — Правильные.
— Вот себе правильные и делай тогда! — продолжила наступление девушка. — А я нормальное жильё хочу. Светлое и красивое. И чтобы окна непременно на Восток. И чтобы отдельно от… этих…
— Заказ принят! — кивнул я. — С этого тогда и начнём. Только с окнами вопрос. Стекла и рам нет.
— Я знаю, где можно достать, — оживился Бугурт, — Пока тут у кристалла куковал, по окрестностям полазил. В километре есть разрушенное здание. Верхние этажи снесло полностью, но низ и подвал уцелели. В подвале стоят старые рамы со стёклами. Штук двадцать точно. Во такие.
Игорь показал примерный размер, и я кивнул в ответ. Мы с Факелом пошли искать подходящее место для жилища Ульяны, а Мастер с Бугуртом и близнецами отправились в рейд за стройматериалами.
Чтобы максимально обезопасить всех моих подданных, решил строиться на границе обсидианового кольца. Только мой временный дом находился внутри, а дома членов отряда я решил сделать снаружи. Иначе давление кристаллической связи может плохо сказаться на Святых.
— Помнишь, как я делал своё жилище? — когда мы всё же определились с местом и разметили будущую постройку, спросил я у Олега.
— Конечно, господин барон, — кивнул артефактор. — Только я такое сложное заклинание не потяну.
— Тебе и не нужно, — успокоил я помощника. — Будешь украшать плиты. Не известно сколько вам придётся прожить в этих домах, поэтому есть смысл всё сделать красиво.
Быстро объяснив Факелу его задачу, сам приступил к делу. Теперь было проще пользоваться силами кристалла, и я не стеснялся брать заёмную силу. По сути, я мог создать только грубый каменный мешок, бесконечно далёкий от комфортного жилища. Однако, всё менялось, когда в дело вступала магия.
Ульяна осталась у костра, но я постоянно ощущал внимательные взгляды девушки. Она старалась держаться, но хватило силы воли полукровки ровно до того момента, как из земли не поднялись стены её дома.
Два каменных блока, поставленные друг на друга. Нижний больше где-то на треть, которая превратилась к просторную террасу. Внутри пробой на месте лестницы на второй этаж и ряд дыр для окон. Ни о какой планировки речи не шло. Просто одна большая комнат под одной маленькой. Олег быстро создал из камней причудливую лестницу, а все стены покрыл симпатичными насечками. Пол пропитали кристаллической связью, чтобы он реагировал на окружающую температуру и грел всё пространство.
Самым сложным оказалось решить вопросы с водой и канализацией. Создать трубы прямо внутри камня для Олега оказалось несложно, а вот сделать так, чтобы по этим трубам текла вода… Тут нам пришлось повозиться. В итоге, с помощью кристалла, нашёл глубинную жилу и протянул к ней пару трубок. Одну сделал так, чтобы она постоянно грелась.
Расход кристаллической связи на такие бытовые удобства был просто смешным и даже обычный рунник мог выдержать его без особых проблем. Но я всё равно подключил дом к защитной системе баронства, чтобы иметь возможность централизовано управлять всем хозяйственным комплексом. С туалетом тоже разобрались, а Факел, видимо хорошо зная Ульяну, создал настоящую ванну, больше похожую на небольшой бассейн.
Около трёх часов интенсивной работы и наш первобытный шедевр был готов. Десяток каменных плит, немного магической энергии и примерное понимание потребностей обычного человека.
— Спасибо… — чуть дрожащим голосом, произнесла Ульяна. Девушка стояла напротив каменной коробки с тёмными дырами на месте окон. Со слезами на глазах. Удивительно и непривычно беззащитная. — Спасибо вам, Святослав Иванович.
— Владей, — с улыбкой ответил я. — Утром поставим окна. Насчёт мебели тоже договоримся. Несколько дней подождать может придётся…
— Не нужно ничего, ваше благородие, — тихо ответила Ульяна и пошла прямиком в тёмный провал без двери. — Он прекрасен!
— Она явно видит что-то другое, — чуть улыбнулся я.
— Улька жила в казарме последние десять лет, ваше благородие, — негромко ответил Факел. — С тех пор, как её где-то нашёл Мастер. Это её первый дом.
— Тогда понятно, — произнёс я. Остальные давно вернулись, но нам не мешали, будто понимая всю важной момента для своей соратницы. Мы вернулись к костру, и я осмотрел своих подданных. — Ну что? Ещё три часа до отбоя, и мы успеем возвести ещё один дом. Кто следующий?
И в этот момент среди сплочённой команды опытных скаутов чуть не случился раскол. Люди устали. Люди хотели не только уверенности в завтрашнем дне, но какого-то подтверждения, что они не зря пошли за странным парнем, которому посчастливилось стать бароном. Каждый хотел верить, что у меня на службе они могли жить лучше, чем на заслуженной пенсии в Сером городе. И собственный дом, куда можно возвращаться после заданий и где ты можешь всё сделать так, как тебе нравится, для этого подходил лучше всего.
В жарком споре, который продлился так долго, что чуть не стал причиной отмены вечерней стройки, победил Олег. В какой-то момент, Факел начал подбирать аргументы в свою пользу с убийственной точностью и все были вынуждены признать, что его жилище принесёт значительно больше пользы не только для отряда, но и для баронства в целом.
— Тогда иди размечай стены, — когда спор зашёл в тупик, принял окончательное решения я и счастливый артефактор унёсся готовить проект своего будущего дома. — Остальным отбой. Завтра длинный день. Мы с Олегом справимся вдвоём.
Уставшие бойцы попадали на землю, а я пошёл к Факелу. Ульяна так и не вернулась на стоянку отряда. Полукровка, как только мы закончили основные работы, утащила к новый дом все свои нехитрые пожитки и больше не показывалась. Даже сейчас я видел в окнах её домика слабый свет. По пути меня догнал Мастер и некоторое время мы шли молча.
— Спасибо, господин барон, — наконец нарушил тишину командир Святых. — Для нас всех это действительно очень много значит.
— Каждая дорога должна заканчиваться порогом родного дома, — рассеянно ответил я. Мысли крутились вокруг итогов дня. Я мог себя похвалить, потому что сделал действительно много. — Только так можно правильно завершить путь. И даже если это займёт годы, родной порог будет ждать. Пусть не там и не с теми, с кем думал в начале пути, но перепутать это чувство невозможно.
Некоторое время мы шли молча. Уже отчётливо слышался в вечерней тишине весёлый голос Олега, который напевал какую-то песенку. Артефактор подошёл к делу с размахом и явно рассчитывал жилище с большим запасом.
— Почему вы так часто цитируете Книгу Пути, ваше благородие? Да ещё с такой точностью, будто знаете её наизусть? — негромко спросил Мастер. — Вера в Странника не приветствуется среди аристократов. Многие из них считают, что этот культ в прошлом придумали шарлатаны. И что сейчас он противоречит политике правящей династии. Только Вольные открыто говорят о таком. Среди них вера в Странника считается единственно правильной.
— Каждая вера жива до тех пор, пока кто-то считает её таковой, — пожал я плечами в ответ. Сам я об этой книге особо ничего не знал. И прошлый хозяин моего нового тела тоже не утруждал себя подобными сложными вопросами. Хотя он был Вольным. Довольно странным, учитывая обрывочные воспоминания, но всё же. — И каждый идёт по своему пути так, как велят его честь и воля. Я просто делаю и говорю то, что считаю правильным. Если об этом кто-то уже написал, то это лишь значит, что я не один такой. А ещё каждый имеет право на собственные секреты. Верно, Алексей Александрович?
Мастер сбился с шага и остановился. Я ощущал на своей спине его напряжённый и одновременно удивлённый взгляд. Душан оказался прав. Мне нужно было проверить полученную информацию и это был самый простой и безопасный способ. Правда, к чести бывшего офицера Императора, заминка оказалась предельно короткой.
— Душан… — больше утвердительно, чем с вопросом, произнёс командир Святых. В его голосе я услышал неприязнь, но открытой ненависти там не было. Так относятся к старому врагу, который дал достойный отпор. — Он не мог меня узнать.
— Он и не узнал, — невозмутимо ответил я. — Просто предположил. И это предположение оказалось верным.
— Барон… — остановившись, посмотрел мне в глаза Мастер, а я спокойно выдержал его тяжёлый взгляд и слегка улыбнулся. — Я выполнял приказ. Тогда… Погибло много хороших парней. И с летающего острова в том числе. Это был мой долг.
— И ты выполнил его с честью, — кивнул я. — Как положено истинному воину.
— Командующий гвардии Императора собирался напасть на душанов после заключения перемирия, — опустив взгляд, тихо произнёс Алексей. — Мы нашли ряд дыр в защите Кавказского мегаполиса. Можно было перехватить контроль над частью барьера, которым управляли барсы. Поступил приказ уничтожить совет старейшин. Я должен был возглавить атаку. Но я ушёл. Воспользовался личной благодарностью Императора за прежние заслуги. А никто другой не решился возглавить эту акцию. Я могу рассказать вам всё, чтобы между нами не осталось недопонимания, но…
— Это меня не касается, Мастер, — произнёс я. — Я не буду пытаться ничего узнать о твоём прошлом или как-то использовать эти знания в свою пользу. Раз ты решил перечеркнуть свою прежнюю жизнь, то на то есть причины. Если ты когда-нибудь захочешь об этом поговорить — я буду рад.
— Ну что вы там застряли? — в нетерпении выкрикнул Факел. Он уже приплясывал над расчерченными по земле линиями. Я ощущал готовые к работе артефакты и подвешенные кристаллические структуры. — Начинаем уже?
— Почему? — непонимающе посмотрел на меня командир Святых. — Почему вы мне доверяете? Даже…даже узнав правду?
— Потому что ты хороший человек? Или может потому, что ты собрал вокруг себя хороших людей, которые тебе готовы доверить не только свои жизни, но и души? — задал я встречные вопросы. — Иди отдыхай, Мастер. Завтра много дел.
— Как и всегда, — неожиданно хмыкнул в ответ мой собеседник. Ему словно стало легче, и он спокойно кивнул мне. Так бывает, когда человека тяготит какая-то тайна. Она настолько привыкает с ней жить, что сам не понимает, отчего ему стало легче, когда он поделился с кем-то своей ношей. — Доброй ночи, ваше благородие.
— Доброй ночи, — ответил я и пошёл к горящему от нетерпения Олегу.
Это было уже третье здание, которые мы строили на основе модернизированного заклинания защиты. Только в этот раз задача оказалась более масштабной. Факел уже достаточно давно собирал в голове образ своего идеального жилища и теперь решил воплотить свои фантазии в реальность. Явно много времени мечтал о собственной лавке и мастерской. Может даже присматривал в Сером городе какие-то подходящие здания.
— А вот здесь у меня будет хранилище ингредиентов и ресурсов. Сразу под мастерской, — крутнувшись между двумя совершенно непримечательными линиями, радостно сообщил артефактор. В его воображении уже всё здание было не только построено, но и обставлено. — Внутренние перегородки я сам поставлю. Окна наметил. Второй этаж под склад использую. Вы не смотрите, что там такой метраж. Это всё для дела!
— Меньше болтовни, Олег, — усмехнулся я. Усталость уже давала о себе знать, но сил ещё хватало и глаза не слипались. Работать с крупными кристаллическими структурами, когда голова уже не соображает — идея для будущего мертвеца. — Давай за дело.
Основу подняли довольно быстро, но с коммуникациями пришлось потратить времени в несколько раз больше, чем в жилище Ульяны. Олег и про вентиляцию не забыл, и вода ему нужна была чуть ли не в каждом уголке здания. Вот только реализовать все его хотелки не вышло даже с помощью кристалла.
Ближе к полуночи я понял, что точные манипуляции с кристаллической связью мне почти не даются и решил, что мы продолжим завтра. Олег пытался возражать, но быстро сдался, и я направился к своему домику.
На фоне новых построек, моё временное убежище выглядело нелепой каменной коробкой. Вот только эта коробка была той безопасной гаванью, где я мог спокойно спать и ни о чём не беспокоиться. Сон пришёл моментально и засыпал я с лёгкой улыбкой на лице, а утром проснулся от визга бензопилы и грохота молотков.
— Доброе утро, господин барон! — когда я вышел на улицу, весело поприветствовал меня пробегающий мимо Саня. В руках парень держал ведро с краской и видавший виды валик. Возле дома Ульяны уже вовсю шла работа. Откуда-то появился штабель досок, в отдалении стояла пара незнакомых машин и один старенький трактор. Неподалёку от стоянки отряда лежала на земле голова механического червя, за которой осталась натуральная траншея в утоптанной земле. — Видимо, я многое пропустил…
В воздухе висел стойкий запах краски и свежего дерева. Слышались весёлые возгласы и беззлобные маты. На втором этаже дома Ульяны поставили два окна и пытались впихнуть третье. Посмотрев на это всё, направился к дому Олега.
Рыжую шевелюру Факела я на стройке не заметил, а значит начинающий артефактор обустраивал собственное жилище. Вчера у нас закончить не получилось, но это не мешало Олегу доделывать разные важные мелочи и тащить в дом всё, что хотя бы отдалённо подходило для его целей.
— Олег! — подойдя к зданию, позвал я. Изнутри послышался грохот и тихие ругательства. — Что с контуром защиты нижнего уровня?
— Доброе утро, ваше благородие. — высунулся из окна верхнего этажа парень. Выглядел он крайне уставшим, но предельно счастливым. Судя по всему, спать он так и не лёг. — Ничего не делал пока. Вы же сказали, чтобы я без вас не начинал. Вот и жду…
— А ещё я тебе говорил, чтобы ты пошёл отдыхать, — проворчал я. Усталый и потерянный из-за переутомления и истощения рунник, мог стать настоящей проблемой для всех. А если он ещё и артефакты в таком состоянии начнёт делать, то это почти гарантированная катастрофа. — Но ты что-то не сильно послушал.
— Зато сколько получилось сделать! Сейчас я вам всё покажу, Святослав Иванович! — воскликнул в ответ Факел и бегом понёсся меня встречать.
Само собой, двери в дом пока ещё не было и открывать было нечего, но Факел так хотел провести мне полноценную экскурсию, что не стал ему мешать. Торопиться было особо некуда, а срочных планов на утро у меня не было. Хотелось завершить подготовку дома артефактора, чтобы полностью для себя закрыть этот вопрос. Поэтому я просто стоял и ждал, прислушиваясь к разговорам остальных членов отряда, долетавшим со стороны домика Ульяна.
— Прошу, входите, ваше благородие! — вылетел ко мне из полумрака первого этажа Олег. — Я уже сделал подсветку, но её нужно от чего-то запитать. Пока только вручную получается…
— Покажи основной узел, — попросил я. Бродить в темноте не хотелось. На первом этаже окон было всего два, а в подвале мы не делали их вовсе. — Вчера до этого не добрались. Остальные линии энерговодов тоже подготовил?
— Ага! — радостно закивал Олег. — До рассвета вдоль стен ползал! Сейчас…
Нужная точка пересечения обнаружилась у лестницы. Её вдохновлённый хозяин дом создал сразу после моего ухода, чтобы можно было свободно передвигаться по этажам. В более примитивных жилищах, функции энерговодов выполняли самые обычные провода, которые строители замуровывали в стену.
Всё это добро тянулось через здания и улицы к общему концентратору, которые превращал кристаллическую связь в простую энергию. Её уже использовали для бытовых нужд и работы приборов, которые создавались на заводах аристократических родов. Всё это и ещё массу другой информации, я узнал от Олега, пока тот показывал мне расположение и особенности гравировок на стенах.
— Вообще это изобретение ещё до основания Империи было известно, — щедро делился своими знаниями Олег. — После Сопряжения очень сложно стало использовать кристаллическую связь. Она тогда вся будто исчезла. Многие говорили, что кто-то её забрал из нашего мира. Но потом появились кристаллы и всё стало нормально. Насколько это вообще возможно. А люди за время без магии успели придумать концентраторы. Один такой мог собирать крохи кристаллической связи и питать десятки домов.
— При тотальном дефиците ресурсов и не такое придумаешь, — хмыкнул я. К счастью, у меня такой проблемы не было. Кристалл генерировал такое количество энергии, что я мог запитать половину Московского полиса. Если бы такой бред вдруг пришёл мне в голову. У себя же во владении я вообще не был ничем ограничен и просто подтянул к узлу активации одну из нитей внимания магического камня.
Сложный рисунок на стене передо мной расцвёл голубым светом. В разные стороны понеслись полосы энергии. Они останутся видимыми, и Олег это прекрасно знал. Поэтому превратил энерговоды не просто в обязательную часть строения, а в полноценное украшение.
— Отличная работа, Олег, — с одобрением рассматривая витиеватый рисунок вдоль пола и потолка, произнёс я. — Сразу видно, что давно готовился.
— Как вы это поняли, господин барон? — чуть смущённо спросил Факел. Почему-то, мужчинам стыдно было признаться, что они хотят создавать красивые вещи и жить в красивом пространстве. — Я надеялся, что просто за случайность сойдёт.
— Тогда пусть будет случайность, — улыбнулся я. — Просто, ни одна случайность не имеет такой идеально выверенный рисунок с одинаковым шагом. Да с сил подобная гравировка жрёт в пять раз больше, чем обычные прямые линии.
— Я… — окончательно смутился парень, но я даже не подумал развивать тему.
— Ты молодец, — перебил его я. — А теперь веди к своему рабочему месту. Чудится мне, что ты и там уже успел что-то наделать.
Мы спустились на нижний уровень, и я замер в дверях, уставившись на грубо сколоченный стол и убогое подобие стеллажа напротив входа. После роскоши гравировок наверху, выглядело это откровенно плохо. Я посмотрел на хозяина подземного кабинета и тот настолько густо покраснел, что это было видно даже в полутьме магических огней.
— Я понимаю, что это не совсем то, чего вы ожидали, Святослав Иванович, — тут же зачастил Олег. — Но создание полноценного стола артефактора требует времени и массы дорогостоящих ресурсов. Вы не подумайте, с деньгами у меня проблем нет никаких. Как только в полис доберусь — всё куплю первым делом! А вот со временем…
— Ты так не напрягайся, — улыбнулся я. На мой взгляд, оправдываться парню было совершенно не за что. Наоборот, здорово, что он хотя бы так обозначил своё рабочее месте. Несмотря на усталость и недосып. — Придумаем что-нибудь. Ты говорил, ещё склад где-то будет?
— Конечно, ваше благородие! — с невероятным облегчением, ответил Олег. — Наверху. Следуйте за мной.
Мы минут тридцать ходили по дому, а потом попрощался с Факелом и вышел на улицу. Олег покидать своё гнездо не планировал, а остальные были заняты. Все, кроме завхоза. И я пошёл к сидящему у костра Михалычу, который флегматично следил за чужой суетой, попивая до черноты заваренный чай.
— Доброе утро, господин барон, — кивнул мне Михалыч и передал тщательно запечатанный жестяной бокс. — Ваш завтрак. Улька ещё затемно приготовила.
— Спасибо, — улыбнулся я и, открыв бокс, втянул ноздрями странный кисло-острый запах.
— Не отравитесь только, Святослав Иванович, — усмехнулся завхоз. — Девка старалась очень, но готовить она не умеет от слова совсем. Мы даже в походах её очередь пропускать стараемся.
— Учту, — ответил я. Завтрак оказался странным, но вполне съедобным. Какая-то фасоль в соусе, пара яиц и кусок жёсткого мяса. Отличное начало дня, одним словом. Но расслабленное и спокойно настроение долго не продлилось.
В поле зрения появилась машина, на которой в лагерь вернулся Мастер. Командир Святых быстро подошёл ко мне и коротко кивнул. Выглядел он не то чтобы встревоженным, но каким-то раздражённо-нервным.
— Мы вам телефон для связи вроде бы покупали, ваше благородие, — первым делом произнёс Мастер. — Надо бы его включить, чтобы вас хотя бы в экстренных ситуациях можно было быстро найти, а не искать по всему владению. Поехали.
— Куда? — убирая в сторону импровизированную тарелку, спокойно спросил я. Внутри периметра купола всё было в порядке, а с любой внешней проблемой можно разобраться при нормальной подготовке.
— На границу, — коротко ответил командир Святых. — Вам надо это увидеть.
Костёр Пират развёл маленький, низкий, под прикрытием опрокинутой набок ржавой цистерны, чтобы свет не уходил вверх. В пустошах он жил достаточно долго, чтобы не верить в бред про «спокойные ночи». И достаточно давно командовал людьми, чтобы не позволять им совершать нелепые ошибки. Никто из его мужиков не сидел сейчас вокруг огня компанией, как сидят в нормальных деревнях у нормального костра. Все люди были разделены на маленькие группы по периметру старой выработки, у каждого фонарь, прикрытый колпаком, и ствол, который давно каждому из вольных стал ближе жены.
Сам Пират сидел у цистерны, сняв деревянный костыль и положив культю на сложенный в несколько раз ватник, потому что вечер тянул сыростью с земли, а на сырость его нога каждый раз отзывалась фантомной болью в давно отсутствующей ступне.
Позади них лежала груда чёрного камня, которую за минувшие сутки его мужики натаскали уже под десять тонн. Чернокамень был обычным: матовый, без блеска, без жилок, без той цветной кристаллической пыли, по которой опытный вольный отличает товар от пустой породы.
Простая, ничего не обещающая каменюка, како под любым закрытым разломом валяется столько, что любой полис мог бы из неё мостить дороги, если бы вообще обратил на неё внимание. Но Пират смотрел на эту кучу совсем не как на каменюки. Пират смотрел на неё так, как старый ростовщик смотрит на пачку чужих векселей, в которых сам же ещё не до конца разобрался.
— Глеб, — позвал он негромко, не поворачивая головы. — Иди сюда.
От ближайшей группы отделился молодой здоровый мужик в потёртой брезентовой куртке, с автоматом на плече. Подошёл, присел на корточки рядом с командиром и привычно протянул руку к огню. Глеб был из своих, проверенных. Один из тех, кто не побежал в ту ночь, когда тварей пустили под их посёлок, и поэтому Пират ему доверял ему полностью.
— Сколько ещё ходок сделаем до рассвета? — спросил Пират.
— Две точно, — Глеб подумал немного и добавил. — Три — если фургон у Сивого не подведёт. У него опять движок греется. Но мы переложим часть к нашим, ничего, доедем. И отбойник через пень-колоду работает, на последнем издыхании.
— Он уже последние пару лет умирает, продержится еще, а если нет — подлатаем, как всегда. И мне нужно не две ходки и не три, — поправил Пират. — Четыре. Слышишь? Четыре. Я хочу, чтобы к утру около купола лежало столько, чтобы у барона глаза на лоб полезли. Понятно говорю?
— Понятно, Костя, — без улыбки кивнул Глеб. Среди своих к Пирату обращались по имени, и за это право среди своих, в общем, и держались. — Только, командир, я не пойму одного. Чего ты сам себя гонишь? Мы и так больше принесли, чем он за баб с детьми просил. В разы больше. Сильно в разы.
— Вот именно поэтому, Глеб, — тихо ответил Пират и поковырял каблуком сапога угол ватника, — мы и притащим до утра ещё столько же.
Глеб не понял. Глеб был хороший мужик и хороший боец, но в торгах между вольными и аристократом он был как ребёнок в чужом доме — старался держаться так, чтобы хотя бы ничего не разбить. Пират на него за это никогда не сердился. Сам он, между прочим, в свои нынешние годы понимал в этих торгах не сильно больше, и именно поэтому всю ночь сидел у костра и думал, а не лежал, как все нормальные командиры, под одеялом в кунге.
— Иди, — сказал он. — Скажи Сивому: четвёртая ходка обязательна. И за движком пусть пацанов поставит, пусть смотрят. Если перегреется — переложим, как ты сказал. И отбойник должен проработать до конца. Понимаешь? Должен.
Глеб кивнул, поднялся и беззвучно ушёл в темноту.
Пират остался один. То есть не один, пара его патрульных стояла в пятидесяти шагах за спиной, и ещё одна пара у входа на старую выработку. Было ещё четверо на холме, чтобы контролировать подходы. Пират сидел с привычным угрюмым выражением лица и думал.
А думалось ему тяжело.
Потому что вся эта история с молодым бароном с фамилией из чёрной секции не нравилась Пирату всеми своими сторонами сразу. С одной стороны, барон вёл себя как нормальный человек: не торговался, не лез в душу, не обещал лишнего, бабам и детям дал место без разговоров и уговоров, мужиков от женщин не отрывал, а если отрывал, то по делу и за нормальную плату.
Это, по меркам всего, что Пират знал о высокородных, было настолько необычно, что в любой другой ситуации он бы первым сказал: «лучше не бывает, бери, дурак, пока дают». С другой стороны, именно потому, что лучше не бывает, у Пирата под левой лопаткой, там где в своё время была пуля от гвардейцев аристо, третий день не отпускала та самая нехорошая боль, прислушиваясь к которой, он уже несколько раз остался жив, когда другие, такие же умные, оставались в пустошах навсегда.
Он точно не знал, обманет его барон или нет. И именно это незнание и было хуже всего.
Потому что одно дело, когда тебя обманывает понятный человек по понятным правилам. Тогда ты, по крайней мере, видишь, в какую сторону смотреть, и можешь подготовиться. А этот парень странный и непонятный.
У молодого имперского барона нет ни родовой гвардии, ни родового имения, ни той аристократической дури в глазах, по которой в вольных кругах за версту узнают любого высокородного, и при этом он вышел из ниоткуда и поднял купол над диким баронством. А еще он не дал войти на свою землю Овчинниковым, и спокойно скупает у вольных то, что при любом нормальном раскладе не стоит даже денег на доставку. При этом он явно осознает свои действия! Так что тут уже не угадаешь, с какой стороны прилетит. И прилетит ли вообще.
И вот это последнее «прилетит ли вообще» и было самым неприятным. Потому что Пират за свою долгую и не самую благополучную жизнь уже совершенно точно знал: если ты не понимаешь, что человек с тебя возьмёт за такую щедрость, значит, он возьмёт нечто, о чём ты пока даже не догадываешься.
Аристократы за просто так не платят, и весь горький опыт вольных поселений вокруг Московского полиса учил, что чем шире улыбка имперца, тем грязнее потом будет долг, который на тебя навесят. А его обязательно навесят!
— Костя, не спишь? — раздался от темноты знакомый сиплый голос. Пират поднял глаза.
К костру, тяжело переваливаясь, подходил Захар Безродный — старый, ещё с молодых лет его приятель и неформальный лидер ближайшего к ним вольного хутора у Сухого Брода. Он со своими мужиками вчера вечером пришёл на подмогу. Ведь выживали в пустошах только те, кто помогал друг другу и кто держал свое слово.
Захар был одет, как одевались давно живущие в пустошах старики: тяжёлый стёганый бушлат с обрезанными стволами, мягкие сапоги выше колена, а на груди, на двух перекрещенных ремнях, крест-накрест, два обреза, у которых стволы были подпилены ровно настолько, чтобы их хозяин мог достать оружие одним движением. Захар никогда не оставался один, и сейчас за его спиной, в пятнадцати шагах, маячили двое его мужиков с фонарями вниз.
— Не сплю, — отозвался Пират и кивнул в сторону цистерны. — Садись. Чего тебе?
— Ну, мы так толком и не поговорили вчера, — буркнул Захар, тяжело опускаясь на корточки.
И правда, его люди тут же принялись молча помогать людям Пирата добывать камень, не задавая лишних вопросов.
— Объясни мне, старый друг. Как ты под молодого имперца лёг? — окинув хмурым взглядом Константина, хрипло спросил Захар. — Притом, под чёрного. Да ещё со всем своим хозяйством. Баб в заложники отдал. Детей…
— Ничего не лёг, — спокойно ответил Пират. — Как будто ты меня плохо знаешь. Это просто контракт. Нам нужна передышка. Бабы и дети у него на постое. Мы ему — каменюки таскаем. Он защиту обеспечивает нашим, пока я с проблемами не разберусь и новое место не найду. Меняемся в общем.
— Камешками меняешься, — Захар хмыкнул и кивнул на кучу. — Зачем ему этот хлам?
— Он не говорил, а я не спрашивал, — спокойно ответил Константин. Такие разговоры могли показаться странными кому-угодно. Наглый тон Захара, который будто вынуждал другого главу Вольных оправдываться. Вот только между равными, а старосты были именно равными, не было тех предрассудков, которые вынуждали благородных часами ходить вокруг да около. — Меньше знаешь — крепче спишь.
Захар взял из кучи один камень, перевернул в руке, попробовал ногтем, понюхал, как будто это могло что-то изменить, и аккуратно положил его обратно.
— Костя, — сказал он негромко, — мы с тобой когда последний раз с имперцами договаривались?
— Никогда, — ответил Пират.
— И это правильно, ведь я не помню, чтобы это хорошо кончалось. Ты не серчай, что я к тебе среди ночи припёрся, чтобы прояснить. Тебя же три хутора по округе уже обсуждают. У Безухого с утра вообще шум стоит, говорят, Костя Пират, дескать, сломался, имперскую руку лижет. Я никому ничего не сказал, я к тебе сам пришёл. Спросить хочу: ты в своём уме?
— Я в своём уме, Захар, — Пират посмотрел на него прямо. — Я пять дней назад под куполом этого молодого видел, как Овчинниковы получили по зубам и ушли. С их-то людьми, с их-то деньгами, с их-то рунниками — ушли. Понимаешь? Их туда просто не пустили. Это первое. Второе. Бабы и дети у него живут, я их сам устроил, я знаю, где они спят, что едят, чем дышат. Их там никто не трогает. Их там — ты не поверишь — лечат, кому надо. И — третье. У меня в кармане договор не на лизание имперской задницы, а на каменюки, которые в любом другом месте нахер никому не нужны. Понятно?
— Понятно, — нехотя кивнул Захар. — Только знаешь что мне понятно ещё, Костя? Мне понятно, что когда такой молодой выскочка выходит ниоткуда и начинает кидать вольным такие условия, какие у нас даже у соседних диких баронов выпросить нельзя, — он это делает не потому, что добрый. И не потому, что мать его хорошо воспитала. Он это делает потому, что ему надо. А когда им надо — нам, как правило, потом приходится платить.
— Знаю, — тихо сказал Пират и поковырял палкой костер, который весело вспыхнул с новой силой. Сам он последние несколько часов думал именно об этом. И никак не мог прийти к окончательному решению. А в этот момент вдруг понял, что защищает почти незнакомого дворянина. — Знаю, Захар, я не маленький. Я с этой стороны на эту жизнь смотрю дольше, чем ты с той. И именно поэтому, — он кивнул на кучу камня, — у меня тут сегодня к рассвету будет лежать столько чернокамня, что это будет в десять раз, в пятнадцать раз больше, чем оговорено с ним за моих баб. С таким запасом, чтобы он, когда подъедет утром, постоял, посмотрел и понял, что вольный его не нае… гхм… не надурит, в общем. Что вольный своё слово держит, и держит его с горкой. И если он после этого начнёт мудрить — это будет уже его выбор. А не мой.
— Ты ему отступного готовишь, — медленно произнёс Захар. — На случай, если он окажется не такой, каким ты его хочешь видеть.
— Я ему проверку готовлю, — поправил Пират. Этот разговор был важен для обоих вожаков Вольных. Для Захара, тем, что он понять, сдался его старый друг или нет. А для самого Пирата… Для Пирата это была возможность высказать вслух все свои сомнения. — Чтобы потом сам себе в глаза в зеркале нормально смотреть мог, понимаешь? Если он меня нагнёт, я хочу, чтобы это было только на его совести. Чтобы я перед своими мужиками был чист. Чтобы и перед твоим Сухим Бродом был чист. Чтобы перед Безухим, который про меня сейчас языком чешет, был чист.
На каждую фразу старого друга Захар кивал, будто сам думал о том же самом. Вольные жили и умирали на территории Империи, но они не считали себя частью этой страны. Просто они жили на этой земле. Ещё задолго до того, как воспарил над землёй летающий остров. Это Империя находилась на их земле, а не наоборот.
Об этом редко кто-то говорил. Особенно эту тему не любили напыщенные аристократы из полисов. Вот только каждый Вольный с рождения знал одну простую истину. Аристо, со всеми своим гвардиями, рунниками и техникой, жили только под куполами и боялись лишний раз вылезти из них, чтобы не рисковать жизнью. А Вольным принадлежал весь остальной мир. Где они каждое мгновение боролись за свою жизнь и будущее. И ни один из истинных жителей пустошей никогда не променяет свою свободу на рабский ошейник защитных куполов.
— Я заплачу больше, чем с меня просят, — немного помолчав, продолжил Пират. — И если после этого имперец меня всё равно обманет — значит, мы будем знать про этого барона всё, что нам нужно знать. И дел иметь с ним не будем. Но пока барон держит слово у нас есть шанс. Понимаешь меня, Захар? Строгиных больше нет, а это были единственные вменяемые владения в округе. Между прочим, младшеньких Строгина, Орлов в обиду не дал, долг их закрыл и защиту дал. Хотя, казалось бы, зачем ему этот геморрой? Если Орлов сдержит слово… Если, Захар. То всем нам вздохнется легче, тебе ли этого не знать.
Захар долго смотрел на него. Потом крякнул, поднялся, отряхнул колени.
— Ну, смотри, Костя. Я тебя предупредил. Если что — у Сухого Брода для тебя место найдётся. С костылём и без костыля. И для людей твоих.
— Спасибо, Захар, — улыбнулся Константин. — Сам не дурак. Если что, заберу людей и приду.
— Добро, — кивнул Захар. — Ну а мы пойдем потихоньку. Чем смогли — помогли, не обессудь, друг.
Мужчины крепко пожали друг другу руки и Захар, так же беззвучно, как пришёл, ушёл обратно в темноту. Пират ещё некоторое время смотрел туда, где исчезла его широкая стёганая спина, потом снова медленно перевёл взгляд на чёрную кучу перед собой и сплюнул в сторону, не от злости, а скорее по привычке.
Под утро, когда серая полоса неба над пустошами начала набирать ровный, неяркий свет, кучи около выработки уже не было. Камень отвезли к куполу. Машина выдержала, отбойник тоже.
И сейчас вдоль кромки купола, метров на сто пятьдесят, лежал чёрный неровный вал — высотой в человеческий рост, из десятка разгруженных у самого края фургонов, чтобы его было видно, как только барон подъедет к границе.
Мужики Пирата, грязные, чёрные от пыли с ног до головы, потные, но без единой жалобы, заканчивали последнюю ходку.
Когда последний камень лёг в кучу, Пират поднялся, с походного стула, неторопливо приладил деревяшку, поправил на плече ремень и похромал к границе купола, где его уже ждал тщательно умытый и почти прилично выглядящий Фёдор-Меняла. Бывший скаут, приятель Мастера, а ныне — единственный посредник, которому Пират в этом деле доверял.
— Утречка, Федя, — сказал Пират негромко, и в голосе его звучала привычная угрюмая, чуть насмешливая интонация. — Буди барона, если он ещё спит. Скажи, Пират зовёт. Не говори ничего больше. Что тут — он сам увидит.
— А что сказать-то, если спросит? — слегка нахмурился Фёдор.
— А ничего не говори, — Пират кивнул в сторону чёрного вала, тянущегося вдоль купола до самого горизонта в утренней дымке. — Пусть приедет и посмотрит. Это, Федя, такая вещь, которую словами портить нельзя.
Меняла молча кивнул, забрался в кабину, и его машина мягко покатила вдоль кромки купола в сторону баронского лагеря.
Пират недолго стоял у барьера, глядя ей вслед, а потом перевёл взгляд на лежащую перед ним кучу камня и на собственных мужиков, которые впервые за ночь позволили себе сесть прямо на землю и закурить в открытую. В первый раз за всё это время у него отпустило под левой лопаткой.
А потом показался небольшой кортеж барона. И когда молодой Орлов вышел из машины и без разговоров подал Пирату руку, не смутившись грязи на его мозолистой ладони, Пират уже увидел в глазах барона удивление. От внимания молодого барона, казалось, не ускользала ни одна мелочь. И он уже успел увидеть и в голове посчитать количество привезенного камня.
И это его впечатлило, Пират был доволен. И поэтому, когда после взаимного приветствия Орлов задал вопрос, Пират уже знал, как на него ответить.
— И сколько это мне будет стоить? — прищурился барон, уже видимо готовясь к торгу.
— Нисколько, — улыбнулся Пират. — Это подарок.
Я новым взглядом осмотрел развалы чернокамня, рассыпанные вдоль купола и широко улыбнулся. Намерения Пирата были понятны и довольно прозрачны, но это не меняло того факта, что глава Вольных оказал мне огромную услугу своим подарком.
— Ну, подарок так подарок, — произнес я. Как Пират умудрился притащить столько минерала я спрашивать не собирался. Он хотел меня удивить и у него получилось. — Только ты не возмущайся потом, что я тоже что-нибудь подарю тебе или твоим людям, Константин.
— Вы и так для нас уже сделали больше, чем все остальные аристократы Империи вместе взятые, Святослав Иванович, — усмехнулся в бороду Пират. — А нам и не сложно вовсе было. Вы уж простите, но в купол мы заходить не решились. Если прикажете, то перетаскаем на другую сторону всё ваше добро.
Для него моя причуда со сбором чернокамня оставалась нелепой блажью дорвавшегося до власти юнца. А вот Мастер теперь смотрел на это всё совсем иначе.
Я видел, как бывший гвардеец Императора перескакивает взглядом с одной кучи на другую, будто прикидывая, что я смогу с этим всем сделать. Вот только Мастер не знал, что у меня уже все распределено. Не только этот случайный подарок, но ещё много-много тонн, если мне посчастливится где-то их раздобыть.
Будь с нами Аслан, то вопросов бы точно избежать не вышло. Душаны не только представляли себе возможности обсидиановых концентраторов, но и пытались их сделать самостоятельно. Однако, у них ничего не вышло.
А когда кто-то в таких безумных объемах собирает минерал, у которого только одно настоящее предназначение, то паззл складывается сам собой.
— Мы сами справимся, — спокойно ответил я и кивнул в сторону стоявших в отдалении Вольных. — Здесь все твои? Ты им доверяешь?
Чуть больше сотни взрослых мужчин и подростков выглядели усталыми и измученными. Я точно знал, что чернокамень достаточно мягкий минерал, но он никогда не встречался россыпями. Только пласты, которые нужно было ломать вручную, потому что техника просто не могла пробраться к месту раскопок.
А значит, Вольные, вместо выполнения своих задач и поиска важных ресурсов, последние двое суток практически зубами грызли землю, чтобы выполнить мою прихоть.
— Да, ваше благородие, — кивнул Константин. — Водителей только нет, но они и не из поселка. А своим я доверяю, как себе самому.
— Позови их, — попросил я. Пират пару мгновений смотрел на меня, а потом резко свистнул.
Усталые мужики встрепенулись и двинулись к нам. Близко подходить не стали. Я видел множество настороженных взглядов. Мне не доверяли и это было вполне нормально. Доверие не появлялось само собой. Особенно в тех местах, где любая ошибка могла стоить жизни.
— Я знаю, что вы недолюбливаете аристократов. Думаю, это чувство взаимно, — начал я и настороженные взгляды сменились тревогой. — Ваши жены и дети сейчас находятся в моих владениях. Им ничего не угрожает, но ни один нормальный мужчина не поверит этому на слово. Последние два дня вы тяжело работали. Вопреки здравому смыслу и не особенно понимая, зачем вообще ваш лидер заставил вас выполнять тяжёлую и совершенно ненужную работу.
Я обвел взглядом лица Вольных. Кто-то выглядел напряженным, кто-то слушал безразлично, но большинство внимательно следило за моими словами.
— Вы доверились Константину и выполнили его приказ, — выдержав небольшую паузу, продолжил я. Одновременно создал на поверхности купола количество точек, равное числу людей в отряде Пирата. Вольные увидели изменения и тут же начали испуганно перешептываться. Противостоять магии они не могли, а это всегда пугает. — Он вам спасибо не скажет, но зато скажу я. И вот вам моя благодарность.
Сотня тончайших нитей протянулась от защитного купола баронства к людям у его подножия. Некоторые отшатнулись, а пара человек вовсе попыталась сбежать. Лидер отряда потрясенно смотрел куда-то поверх моей головы, и я его прекрасно понимал. Не каждый день видишь, как из пустоты проступает магическое поле защитного барьера.
— С этого момента, каждый из вас может свободно проходить барьер, — произнес я и на мне скрестились десятки недоверчивых взглядов. — Кристалл моего баронства будет следить за тем, чтобы следом за вами не прошёл никто посторонний. Если возникнет опасность или нужда заставит бежать — честный человек в моем владении всегда найдёт укрытие и поддержку.
С этими словами я развернулся на месте и пошёл к машине, на которой меня привёз Мастер. Командир Святых некоторое время смотрел мне вслед, а потом догнал и пошёл рядом.
— Я не думаю, что это разумная идея, господин барон, — когда мы сели в машину, поделился своим мнением Мастер.
В этот момент, Константин, как вожак и главная сила маленького племени Вольных, первым решил испытать мой подарок. Он подошёл к едва заметной границе, задержал дыхание, а потом, будто в прорубь, нырнул в поле магического барьера. Позади Пирата раздались радостные крики и люди волной хлынули через купол. А мне посыпались сигналы о состоянии и снаряжении новых обитателей моего владения.
— Думаешь, Константин соврал, и кто-то из них станет проблемой? —глядя на обнимающихся мужчин, спросил я.
Такой вариант я тоже рассматривал и считал его вполне реальным. Радость и благодарность довольно быстро сменялись жаждой наживы и власти.
— Что⁈ Нет! — немедленно ответил Мастер. — Конечно же нет, Святослав Иванович. Вы дали этим людям возможность какое-то время находиться в безопасности. Рядом с родными и близкими. Я не завидую тем, кто попытается лишить Вольных подобного подарка. Проблема в другом…
— И в чем же? — поинтересовался я. Пейзаж за окнами резко сменился. Мы выехали из обжитых земель барона Строгина и оказались в пустоши. Под колёсами захрустела щебенка, а из системы обдува потянуло пылью и запахом застарелой гари.
— Не знаю, как вы планируете развивать своё владение, господин барон, — тщательно подбирая слова, ответил бывший гвардеец, — но все владетели следуют законам и правилам, установленным испокон веков. За право жить на своей земле и получать защиту, любой поселенец обязан принести столько клятв и принять на себя столько обязательств, что на нем пустого места для печатей не остаётся. А вы просто дали Пирату это право и даже ничего не попросили взамен.
— Разве это плохо? — пожал плечами я. — Разве люди не достойны того, чтобы жить в безопасности?
— В идеальном мире, я был бы счастлив встретить такого дворянина, — честно признался Мастер. — Но наш мир не идеален, ваше благородие. Вольные — неподконтрольны никому. Они не платят налоги в имперскую казну, потому что не пользуются защитой государства. Они сражаются всю жизнь и многие жители дальних посёлков в бою будут опаснее гвардейцев великих родов. Они опасны. И слухи о том, что барон Орлов создал на своей земле притон для Вольного сброда, очень быстро дойдут до правителей Московского полиса. А там начнутся суды, тяжбы и претензии, в которых вы захлебнетесь уже через пять лет.
— Несколько дней назад ты хотел разорвать все контакты со мной и уйти, потому что я не протяну и года, — чуть улыбнувшись, напомнил я. — А теперь беспокоишься о том, что может случиться через пять лет.
— Люди —довольно сволочные существа, господин барон, — пожал плечами командир Святых. — Нам всегда, даже в самой глубокой яме или на эшафоте, хочется надеяться на лучшее. Поверьте, слухи о том, что барон Орлов пустил на свою землю Пирата, разлетятся среди Вольных быстрее лесного пожара. Придут другие и все они будут хотеть того же.
— Знаешь, я не вижу ничего плохого в том, что люди найдут опору и кров на моей земле. Мне нужны поселенцы, а Вольные во многих аспектах намного лучше, чем забитые земледельцы из полиса, — задумчиво ответил я, а потом, немного помолчав, неожиданно жёстко добавил. — А ещё я совсем не против того, чтобы любой житель моего надела мог взять в руки оружие и дать отпор тем, кто попытается лишить их нового дома.
— Что ж, тогда вы сделали идеальную ставку, ваше благородие, — коротко произнес Мастер и, сосредоточившись на дороге, тихо добавил. — Скоро у вас таких людей будет очень и очень много…
Впереди показался лагерь. Теперь его можно было отличить не только по кольцу будущего концентратора, но и паре домов. Стройка шла полным ходом. Почти все были заняты, кроме завхоза, но это я планировал исправить в первую очередь.
— Для тебя есть работа, Михалыч, — подойдя к завхозу, произнес я. — На границе купола лежит чернокамень. Надо найти подходящий грузовик и погрузчик, чтобы доставить это все в лагерь. Справишься?
— А когда надо доставить? — уточнил Михалыч.
— Вчера, — лаконично ответил я. Жлоб невозмутимо кивнул и отправился выполнять мой приказ. Видимо, для него подобные распоряжения были неотъемлемой частью работы.
В качестве погрузчиков вполне сгодились трактора, которые притащили в лагерь голову механического червя, а вот с грузовиком вышла накладка. Пока Михалыч решал поставленную задачу, я решил не терять время и занялся земельными работами.
Святые обустраивали дома Факела и Ульяны, а мне предстояло подготовить основу для истинного сердца любого аристократического владения — складов и сокровищницы. Заодно решил сразу закрыть ещё один вопрос и начал с котлована под заклинательную плиту.
До самого вечера работал не покладая рук. Вернее, не выпуская из них нитей кристаллической связи. Но все равно не успел. Когда рассказал Михалычу, какой именно объект собираюсь построить следующим, пришлось прерваться почти на два часа, чтобы внести массу корректировок.
Завхоз превратил созданную мной заготовку в настоящий шедевр складского искусства, который в разрезе напоминал собой великанскую картотеку. Даже пришлось в некоторых зонах заранее создавать особые условия хранения. Но в итоге мы оба остались полностью довольны друг другом.
В качестве жилища, Жлоб выбрал каменную коробку, чуть больше моей. Зато с прямым доступом на склад, располагавшийся под землёй. Выглядел домик завхоза совсем невзрачно, но он был только вершиной айсберга из целой сети хранилищ.
— Приятно, когда человек сразу думает о будущем, — пройдясь по подземелью, довольно проворчал Михалыч. — Одно удовольствие работать в таком шикарном месте. Даже не верится, что вы его всего за день построили, господин барон!
По гладким каменным стенам разбегались в разные стороны толстые цветные полосы. Нанести такую гравировку с помощью магии оказалось несложно. Гораздо легче, чем не запутаться в том, какая линия куда ведёт и что в какой секции будет храниться. Мягкий свет струится прямо из стен и потолка, который находился на высоте трех с половиной метров.
— Самому не верится, — честно ответил я и это была чистая правда. — Ты иди к остальным, Михалыч. Мне тут ещё кое-что нужно сделать.
— Не перегорите только, Святослав Иванович, — уходя, произнес Жлоб. — А то пашете от зари до зари, как тягловый вол.
И это тоже была правда. Резерв за время работы у меня проседал в ноль по два раза за час. При таком расходе я должен был валяться без сознания ещё до обеда. Спасала только сильно окрепшая связь с кристаллом и удивительная схожесть моей кристаллической связи с энергией защитного артефакта баронства. Она была почти идентичной и мне не требовалось её перерабатывать перед использованием. Почти безграничный запас силы в пределах баронства.
От такого безжалостного насилия, кристаллическая сеть в моем теле пульсировала и дрожала. Внутренний резерв напоминал сильно растянутый желудок, в который постоянно пихали все больше и больше еды. Но оно того стоило. Темпы развития были просто сумасшедшими. Даже не думал, что обычная стройка может дать такой толчок!
В самой дальней части подземелья находилась подвижная каменная секция. Её мог открыть только я и причин для этого было несколько.
Во-первых, почти метровой толщины обсидиановая плита, необходимая для создания полноценного заклинательного покоя, одним краем примыкала к защитному кристаллу, чтобы у меня был постоянный прямой доступ. И я не хотел, чтобы кто-то видел истинный размер магического артефакта.
Во время строительства складов, я специально сначала сделал крышу. В этом месте она была втрое толще, чем в остальных — почти два метра скальной породы. Треть одной из стен занимал расширяющийся к низу клин кристалла. Почти четыре метра и даже так он был виден не полностью.
Во-вторых, чужим здесь было не место. Душаны впали в ступор во время посещения торговой зоны моего баронства. Мастер очень сильно задумался при виде первого кольца концентратора. А здесь была не просто заготовка или поделка на скорую руку.
Весь пол подземного зала переливался жилами кристаллической связи, которые я мог сплетать по собственному желанию. Если остальную часть здания я создал за четыре часа, то на одну эту плиту мне потребовалось почти восемь. Но оно того стоило.
Третьей причиной, по которой я не хотел допускать сюда никого из Святых, была голова механического червя, лежавшая в центре зала. Её оплетали голубые нити чистой кристаллической связи, а ядовито-зеленые блоки внутри расколотого черепа монстра пульсировали в такт энергии моего кристалла. Стальные челюсти чудовища слегка подрагивали, будто монстр спал и видел какой-то неприятный сон.
— Давай посмотрим, так ли ты ценен на самом деле, — подойдя ближе, произнес я.
Предварительная подготовка завершилась и можно было начать ритуал. То, что я планировал сделать, было запрещено на территории Империи под страхом фантастических штрафов и опалы всего рода. Попытка контроля и изучение любых иномирцев было исключительным правом Императора и его доверенных лиц с летающего острова.
Мне терять было нечего, а информация, добытая из головы монстра, могла спасти тех немногих людей, которые доверили мне свои жизни. К тому же, никто и никогда не поверит, что какой-то пацан сумел вскрыть память подобного монстра.
С тихим скрежетом перекрыла единственный выход каменная дверь и я приступил к работе. Десятки исследовательских нитей облепили зеленые блоки. Под потолком развернулась иллюзия.
Я узнал среди маленьких фигурок свой отряд. Нас заметили, как только мы вышли в общую пещеру, но атаковать не стали. Это было плохо. Потому что показывало наличие разума у противника. Отряд разделился, и только после невидимый наблюдатель активировал защитников пещеры.
— Не то… —тщательно контролируя вибрирующие от напряжения нити кристаллической связи, пробормотал я. — Нужно раньше…
Сколько лет этот червь лежал в недрах скалы, понять не получилось, но меня это и не волновало. Гораздо интереснее оказался тот факт, что монстра собрали не в той пещере, где я его нашёл.
Интересно, но тоже не то. Я попытался копнуть глубже и увидеть, что же находилось на другой стороне портала, как вдруг понял, что состояние кристаллических блоков внутри черепа монстра изменилось.
У них будто открылось второе дно, из которого хлынула изумрудная энергия, которую я недавно нашёл внутри супера из Кристальных гор. Вот только сейчас эта энергия была настроена агрессивно ко всему живому и за доли секунды затопила зелёным огнём весь заклинательный покой. Кристаллические нити сменили цвет и сотни изумрудных огней понеслись по ним к моему кристаллу, стремительно заражая его и меняя изначальный цвет магического артефакта.
— Так дело не пойдёт, — закрывшись от огня мощным магическим щитом, произнес я и выпустил на волю часть энергии своего кристалла.
Весь пол заклинательного покоя разом вспыхнул бело-голубым пламенем. Концентрация кристаллической связи была настолько большой, что даже цвет энергии поменялся.
Чуждая моему миру сила замерла, будто в нерешительности, а череп чудовища затрясся в судорогах. Лязгала по полу челюсть, но я практически не слышал этого грохота. Потому что был полностью сосредоточен на своей задаче.
Поверхность защитного артефакта мгновенно очистилась. Сам магический камень пришёл в священную ярость от того, что его посмела коснуться чуждая грязь. Изумрудные искры хлынули прочь, но за каждой из них летела волна очистительного пламени.
Всего пара огоньков успела добраться до блоков внутри черепа механического червя. Однако, это их не спасло.
Псевдоразум меха, попытавшийся отравить мой кристалл, бился в ужасе. Я направил голубое пламя кристаллической связи прямиком к источнику заразы, выжигая его дотла. Каждый сантиметр проводов и каждая тень мерзкой зелёной энергии были уничтожены мной в течении нескольких секунд.
Со стороны это, наверное, выглядело странно. Как взрыв, который сначала заполнил пространство зелёным огнём, а потом быстро втянулся обратно тем же пламенем, но уже голубым.
Рухнула на пол какая-то деталь. За ней вторая. Сила, скреплявшая живой механизм, покинула стальное тело. Видимо, именно этот эффект имели в виду Святые, когда говорили об особенностях сборки мехов. Просто до этого никто не задумывался о том, что враждебная нашему миру энергия остаётся в этих чудовищах даже после их смерти.
Чтобы не потерять ценный трофей полностью, я заполнил опустевшие блоки и провода своей кристаллической связью и получил неожиданный эффект.
Потерянные части назад не вернулись, но разрушение прекратилось. Пасть монстра сомкнулась, и я увидел два десятка горящих синей энергией глаз. Секунду ничего не происходило, а потом червь издал длинную трещащую трель.
— Интересно, но непонятно, — пробормотал я. Существо пыталось связаться со мной, но как ему ответить я не понимал.
— Подбор языковых модулей, —неожиданно прозвучал откуда-то из недр отрубленной башки механический голос. — Проверка соответствия текущим условиям. Ожидание обратной связи.
— Ты меня понимаешь? — спросил я. Новый треск, который сменился вполне внятным ответом.
— Да. Подбор языкового модуля завершён. Требуется постановка задачи.
— Для этого я должен понимать, что ты умеешь, — ответил я.
Идея использовать враждебный иномирный механизм для выполнения каких-то задач на территории почти пустого баронства могла показаться абсурдной, если бы не одно «но». Я полностью контролировал каждую мысль псевдоразума через свою кристаллическую связь. Сейчас жуткий стальной монстр был для меня не опаснее кофеварки.
— Список задач ограничен состоянием корпуса, — отозвался механизм. — Для полноценного выполнения охранных функций, требуется полное восстановление тела. При доступе к сырью для производства, возможно создание малых дронов для контроля территории и выполнения диагностических функций. При наличии источника питания средней или большой мощности и доступа к сырью для производства, возможна организация полевого конвейера Стаут-1.
— Впечатляет, — вынужден был признать я. Если хотя бы часть из этих функций получится реализовать, то я выиграл полноценный джекпот. — Кристалл в этой пещере годится в качестве источника энергии?
— Концентрированное кристаллическое образование не подходит на роль постоянного источника энергии для производства, — немедленно огорчил меня металлический червь. — Требуется энергия другой насыщенности и происхождения.
— Жаль, —немного расстроенно вздохнул я. Идея быстро и без хлопот создать на своей территории завод механоидов также быстро разбилась о суровые реалии. — А какого рода сырье тебе нужно для производства малых дронов?
— Для производства малых дпонов подходят любые части вышедших из строя механизмов, — уверенно ответил монстр, и я был на сто процентов уверен, что он не имел в виду старые часы или другой хлам из нашего мира. — Также потребуется их полная предварительная очистка для приведения к стандарту новых алгоритмов.
— Ну, это и так понятно, — ответил я и серьёзно задумался. Добыть большое количество обломков было не так просто. Добыча это была довольно редкая и дорогая, а денег на масштабные закупки у меня не было. Но мне хотя бы нужно было понимать, ради чего придётся стараться. — Мне нужно несколько образцов. Ты сказал, что подойдут любые обломки. Используй эти.
Я подвинул к морде механического червя несколько кусков его же тела и на металлоломе скрестились несколько лучей из глаз чудовища. Пару секунд ничего не происходило, а потом голова распахнула пасть и заглотила материалы.
Внутри полыхнули искры, раздался визг разрезаемого металла и пахнуло горелым железом. Это продолжалось минут шесть, а потом монстр выплюнул на пол результат своих трудов.
— И что он может? — рассматривая плоский стальной блин на тонких ножках с несколькими манипуляторами в верхней части неровно скроенного тела.
— Сервисный дрон способен запоминать до двадцати тысяч наименований объектов и их расположение в пространстве, — начал перечислять механоид. — Следить за состоянием внесенных в память объектов на вверенной территории и перемещать их по требованию управляющей единицы.
— А вот это уже интересно, — сразу представив себе управляющую единицу и её восторг от наличия подобного помощника, улыбнулся я. — Сколько таких дронов ты можешь произвести и как долго сможешь работать сам?
— В текущей конфигурации ресурс работы в автономном режиме равен ста семидесяти стандартным периодам.
— А если в стандартном исчислении Российской Империи? — уточнил я.
— Неизвестная шкала измерения, —пощелкав мозгами, ответил червь.
— Ладно… — на секунду задумался я, а потом задал следующий вопрос. — Сколько времени у тебя заняло создание сервисного дрона?
— Две сотых стандартного периода, — ответил механоид.
После нехитрых расчётов, у меня получилось, что один период равен пяти обычным часам. В целом, очень достойно. Времени найти первую партию лома для переработки точно хватит.
С чувством полностью выполненного долга, я покинул заклинательный покой и направился к выходу из подземелья. Оказалось, что я слишком увлекся и на поверхности уже стояла глухая ночь, а в домике Михалыча слышался мощный храп завхоза. Кроме оставленного на страже Бугурта, остальные члены отряда спали, и я решил последовать их примеру. Однако, далеко уйти не успел.
— Ваше благородие, у вас случилось что-то в подземелье? — заметив меня, негромко спросил великан.
— Почему так решил? —поинтересовался я.
— Беспокойно как-то было, — попытался объяснить свои ощущения Бугурт. — А потом будто тошнота подкатила. Но все прошло и вроде смысла поднимать тревогу не было.
— Всё в порядке, — успокоил я дежурного. — Но я рад, что ты это заметил. Твоя чувствительность быстро растёт. Подойди ко мне, когда станешь постоянно ощущать давление купола. Думаю, нам будет что обсудить с тобой.
Игорь молча кивнул, а я пошёл домой. Судя по всему, Бугурт очень стеснялся просыпающихся в нем способностей, но я не сомневался, что это скоро пройдёт. Спать ложился с довольной улыбкой, а проснулся из-за далеких выстрелов и тревожных криков.
— Да точно тебе говорю! — долетел до меня взбудораженный голос Сани. — Я слепой что ли, по-твоему, Мастер?
— Я не говорил, что ты слепой, — спокойно ответил командир Святых. — Просто это очень маловероятно. Если бы речь шла о любом другом владении, то я бы может и согласился сразу. Но здесь… Поверь, барон бы узнал о таком задолго до того, как кто-то из нас столкнулся с чем-то подобным.
— Что случилось? — выйдя из домика и подойдя к столпившимся у жилища завхоза Святым, спросил я.
— Доброе утро, Святослав Иванович. Сашка говорит, что видел механоида на подземном уровне, — ответил Мастер. — Какая-то новая мелкая тварь, которая пыталась стащить припасы.
— Я приказал перенести на склад запасы провизии, господин барон, — сообщил причину переполоха Михалыч. — Вот Сашка и застал гада. Наверное. Вы же туда бошку червяка забрали? Может это от него какая-то часть отвалилась? Я слышал, что такое случается иногда…
— Да показалось ему, — уверенно заявил Мастер. — Мехов никогда жратва не интересовала. Или люди, или ресурсы становятся их первоочередной целью. Зачем им еда?
— Не показалось Саше, — неожиданно для всех, произнес я. — Это сервисный дрон. Новый помощник Михалыча.
— Что⁈ — в один голос воскликнули все присутствующие.
— Разве такое бывает? — с каким-то детским недоверием и восторгом одновременно, спросил Факел.
— Бывает, — ответил я и первым пошёл в сторону спуска на подземный уровень. Михалыч, не отставай! Саня, куда дрон убежал?
— Куда-то в дальнюю часть подземелья, ваше благородие, — чуть смущённо ответил парень. — Мехи просто никогда по одному не ходят, и я решил, что важнее остальным об опасности сообщить, чем отдельную тварь выслеживать.
— Это ты правильно решил, — похвалил я парня. — А то бы прихлопнул его, а мне нового делать.
— Так это вы? — спросил Мастер, который даже не особенно удивился новому моему таланту.
— Почти, — ушёл от прямого ответа я и больше вопросов не последовало.
Дрона нашли в углу между каменной дверью в заклинательный покой и глухой стеной. Бедолага замер без движения, будто впал в спячку. При нашем приближении, дрон шевельнулся и попытался сбежать.
— Стоять! — громко произнес я и механоидов остановился, уставившись на меня единственным синим огоньком на корпусе. Я указал на Михалыча и добавил. — Управляющая единица.
Огонёк переполз на завхоза и дрон пару раз мигнул глазом.
— Статус управляющей единицы установлен, — прозвучал из туловища меха странный гнусаво-дребезжащий голос. Ощущение было такое, будто существо пока не научилось пользоваться свои речевым аппаратом.
— Какие объекты ты уже успел изучить? — первым делом спросил я.
— Отсканировано семьдесят три объекта, — охотно ответил дрон.
— Принеси старшей единице объект номер тридцать один, — наугад приказал я.
— Зона расположения один-один-шесть, — будто обретя наконец смысл жизни, выпалил мех и сорвался с места, чуть не сбив Олега с ног.
— А, проклятье! — отскочил в сторону Факел. — Он мне чуть ногу не отдавил!
Из коридора послышался приближающийся цокот металла и мы увидели бегущего к нам дрона с тканевые мешком в манипуляторах.
— Объект номер тридцать один доставлен! — вручив Михалычу мешок, торжественно прохрипел дрон.
— Ого! —восхитился Олег. — Какой проворный малый!
— Замолчи! — неожиданно бросил завхоз. Он некоторое время рассматривал мешок, а потом протянул его обратно дрону. — Отнеси на место.
— Объект номер тридцать один, зона хранения один-один-шесть, — выпалил мех и убежал.
— Это что же получается… — растерянно посмотрел на меня Михалыч. — Этот малый помнит, где и что лежит?
— До двадцати тысяч объектов, — кивнул я. — И он не только помнит расположение предметов, но и за их состоянием может следить.
— Ой-ой… — притворно испугался Факел. — Не нравится мне этот яростный блеск в глазах нашего любителя все раскладывать по полочкам…
— Потому что ты ничего не смыслишь в складском деле, — отмахнулся Жлоб. — Земной вам поклон, Святослав Иванович. Даже предположить не могу, чего это вам стоило, но это лучшее, что со мной случалось в жизни. Сначала идеальный склад, а теперь это…
— Готов к выполнению следующей задачи! —доложил вернувшийся механоид.
— А как его зовут, господин барон? — быстро спросил меня Михалыч.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Можешь сам назвать, если хочешь.
— Будешь Клопом! — тут же сориентировался завхоз.
— Изменения в текущую конфигурации внесены, — ответил новый помощник Михалыча.
— А пойдём-ка, дружок, проведём ревизию, — похлопав дрона по стальной макушке, улыбнулся завхоз. — А то я знать не знаю, что ты там уже записал в свою жестяную голову.
— Смотри что делается… — покачал головой Мастер. — И куда только вся ненависть к мехам делась?
— Это он ещё толком не разобрался даже. А дальше что будет? — согласился с командиром Олег и, совершенно нелогично, добавил. — А нам когда помощников механических выдадут?
— Олег! — недовольно посмотрел на подчиненного командир Святых. — Ладно ещё Святослав Иванович! Он может не в курсе просто, что за использование диких мехов может прилететь от представителей императора. Но ты-то куда⁈
— А я что? — стушевался артефактор. — Мне, может, тоже для работы надо…
— Если достанешь лом с механоидов, я тебе тоже такого сделаю, — пообещал я, а командир Святых закатил глаза. Я с улыбкой посмотрел на Мастера и добавил. — Для тебя у меня тоже есть новость. Потенциально, мы можем построить своих мехов для защиты прилегающей территории. Вроде тех пауков, которые атаковали нас в грани.
— И что для этого нужно? — вместо ожидаемого потока возмущения, неожиданно спросил командир Святых.
— Очень много лома механоидов, — ответил я. — И хороший источник энергии, который может их запитать. Насчёт последнего я могу поговорить с душанами. Думаю, Аслан или кто-то из его сородичей смогут помочь нам информацией в этом направлении. А вот запчасти… Лезть в грань за ними точно будет ошибкой. А где ещё взять я даже не знаю. Может к Федору обратиться?
— Он не поможет, — покачал головой Мастер. — Слишком редкий товар. Много его достать вообще сложно. Это не кости морерожденных, которые в каждой второй грани собрать можно. Попробую у знакомых поспрашивать. А так… Даже не знаю, что можно предпринять.
— Я знаю, — внезапно произнес молчавший все это время Саня и наши с Мастером взгляды тут же скрестились на парне в ожидании продолжения.
— Так говори! — поторопил подчиненного командир Святых.
— Кристальные горы, — будто это разом решало все наши проблемы, ответил Саша. Однако, видя наше непонимание, решил пояснить. — Вольные из верхних поселений регулярно скидывают какие-то детали. Федька говорил, что они сейчас чуть ли не основные поставщики в этой части Империи.
— А ведь точно, — посмотрел на меня Мастер. На лице командира Святых читалась досада. Словно он сам должен был догадаться об этом. — На их территории регулярно появляются механоиды. Всякая древняя рухлядь, но тут ведь не принципиально, верно?
— Совершенно, — подтвердил я. Опыт общения с жителями гор у меня уже имелся. К тому же, я недавно обещал заехать к ним в гости. — Похоже, придётся немного скорректировать планы на ближайшее время и нанести визит суперам.
— Сегодня только пятый день из двух недель, которые вам отвели на совете великих родов, ваше благородие, — нахмурился Мастер. — Вы уже сделали невероятно много, но я бы не советовал вам надолго покидать владение в этот период. Одна попытка нападения уже была, и я уверен, что она не последняя.
— Согласен, — ответил я. — Сначала стоит решить другие насущные вопросы. К тому же, без второй части необходимого все равно ничего не получится. Пошли наверх. Надо бы узнать, как там у Фёдора дела.
Мы поднялись на поверхность, по пути миновав увлечённо нарезающего задачи дрону Михалыча. Я глубоко вдохнул свежий утренний воздух и вдруг ощутил колебания поля кристаллической связи на северо-западе моих владений. Чувство было такое, словно кто-то с размах стучит кулаком во входную дверь.
— Смотри-ка, — удивлённо хмыкнул я. — На ловца и зверь бежит!
Солнце неторопливо и обыденно поднималось над её новым домом. Обычное утро, а вот самой Ульяны это было утро было не похоже ни на одно из прежних. Низкое осеннее солнце, уже прохладное, отбрасывало на грубую каменную кладку мягкие косые лучи, из-за чего было видно каждую неровность, каждую трещинку и каждый след, оставленный наспех колдовавшим Олегом. И эта «небрежность», которая ещё вчера казалась ей унылой и временной, сегодня вдруг превратилась во что-то совершенно другое, какое-то «домашнее» и индивидуальное. Потому что теперь это был её и только её дом и он должен был быть индивидуальным. От этой простой, ничем особенно не примечательной мысли у Ульяны внутри происходило что-то такое, чему она никак не могла подобрать ни одного знакомого ей слова.
Слов вообще не хватало. Это было новое для неё открытие — что слов, которые она по жизни употребляла легко и часто, особенно, чтобы подколоть ребят, сейчас было мало. Это была не «радость» потому что радость обычно опасна, и может плохо кончиться. И точно не «спокойствие» — потому что спокойствия в её жизни не было никогда, она его просто не помнила. Это было какое-то третье чувство, к которому её настороженный разум до сих пор не знал, как относиться, и поэтому периодически, без всякого предупреждения, выдавал короткие острые приступы недоверия: «не верь, не твоё, заберут».
Ульяна стояла босиком на нижнем этаже своего дома, который по сути был всего лишь большой пустой каменной комнатой с пробитой в потолке дырой под лестницу и шестью неровными проёмами под окна, и смотрела на лежащую у стены аккуратно свёрнутую стопку постельных вещей. Простыни, наволочки, тёплое стёганое одеяло, серое в крупную клетку. И это было не казённое белье, не штампованное в углу синим инвентарным номером Управления поиска.
Просто её.
— Уля, ты там не уснула, мать твою⁈ — донёсся снизу с улицы громовой голос Бугурта, и каменные стены чуть отозвались на эту мощь привычным дребезгом, который у Ульяны почему-то вызвал не раздражение, а короткий тёплый смешок. — Если хочешь, чтобы это стекло у тебя сегодня к вечеру стояло как у людей, спускайся и придерживай раму, а то мы с мужиками тебе тут такое впихнём, что потом неделю переделывать будем!
— Иду, медведь, — отозвалась она негромко, и сама удивилась тому, какой у неё сейчас был голос. Не привычно резкий и немного злой, и не предупреждающе-обороняющийся. А обыкновенный человеческий голос.
Лестницу из камней Олег ей выложил вчера, и теперь Ульяна спускалась по ней медленно, специально проводя ладонью по каменным перилам. Не то, чтобы ей нужно было держаться, просто ей хотелось касаться гладкого прохладного камня ЕЁ дома.
На улице у входа стояла настоящая, по меркам последних суток, армия. Бугурт, в распахнутой куртке, с закатанными рукавами своих чудовищно здоровых рук, держал тяжёлую раму со стеклом так, как обычный человек держит обычную газету. Рядом с ним, прыгая то на одной, то на другой ноге, развлекая сам себя, Олег-Факел натирал кончиком пальца какую-то очередную руну на каменном косяке, и кончик пальца у него слегка дымился, что Олега совершенно не смущало.
Чуть в стороне, на низких козлах, близнецы, Ваня и Саня, в одинаковых рабочих рубахах, в одинаковых забрызганных краской штанах, одинаково сосредоточенно красили торец нижней плиты в спокойный серо-зелёный цвет. Кисти у них ходили в одном ритме, и при беглом взгляде казалось, что красит один человек с двумя руками. У Михалыча на земле стояла приземистая бочка с какой-то им же лично замешанной смесью, и завхоз, недовольно бормоча себе под нос, нюхал содержимое, периодически засовывая в жидкость мизинец, единственным, как он говорил, надёжным инструментом для проверки качества состава.
— Доброе утро, — сказала Ульяна, выходя на свет, и снова поймала себя на том, что говорит это нормально, без обычного своего хрипловатого вызова.
— Утро доброе, мелкая, — отозвался Бугурт и, повернув к ней свою громадную голову, подмигнул. — Я тут раз пять примерил уже. Войдёт. Помоги с той стороны, держи ровно, а я подведу. И не дёргайся ни в коем случае, ты у нас баба сильная, я тебе доверяю, но если ты эту раму уронишь, то другой у нас нет.
— Я не дёргаюсь, — спокойно возразила она. — Это ты какой-то нервный сегодня.
— Ну так не каждый день Улька свой дом получает, — ничуть не обиделся Бугурт. — А еще люстры тут у тебя ещё не цеплял ни разу. Почему? Потому что у тебя их нет!
Здоровяк тут же засмеялся от своей же шутки и Ульяна вежливо улыбнулась, почему-то не имея желания привычно подкалывать товарища насчет его плоского юмора.
Они подняли первую раму вместе. Стекло, мутноватое, со следами старой замазки по углам, было откуда-то из подвала разрушенного здания за километр от лагеря. Это было старое стекло, сквозь которое в прошлой жизни кому-то светило солнышко в окно над кухонным столом, а потом оно долго лежало в темноте, после того как на мир обрушилась Катастрофа. И теперь окно снова собиралось служить, но уже на другой кухне, другим хозяевам, другой женщине.
Бугурт держал, Ульяна придерживала. Олег, бросив на минуту свои насечки, забрался к здоровяку под локти, проверил зазоры, цыкнул, провёл ладонью по камню, и проём вокруг рамы за секунду подтянулся, обхватывая её плотно и без щелей. Ваня, не отрываясь от покраски, не глядя, протянул Сане ведро, Саня без слов сменил кисть на меньшую и провёл аккуратную полоску по нижнему краю рамы, проверив как дерево впитывает лак.
— Нормально, — сказал Бугурт через минуту. — Можно отпускать. Уля, проверь, как сидит. Если кривое — я тебе клянусь, что это ты держала криво, а не я ставил.
— Сидит ровно, — Ульяна сама себе удивилась, когда на её лице появилась улыбка. — Спасибо, Игорь.
Бугурт коротко посмотрел на неё, словно сам не очень понял, что только что услышал, потом крякнул, отвернулся и пошёл за второй рамой так, будто ничего особенного не произошло.
И снова, во второй раз за это утро, Ульяна поймала внутри тот же самый короткий укол: «не верь, не твоё, заберут». Только в этот раз она вдруг поняла, что не знает, кому именно адресован этот привычный окрик внутри. Это ведь не голос отряд, Мастера или даже барона. Это какой-то очень старый голос из той части её головы, куда она давно сама уже не заглядывала, и который, видимо, до сих пор продолжал там находиться.
Она помнила немного. Это её всегда удивляло — что у людей вокруг есть какое-то непрерывное прошлое, которое они могли были легко вспомнить, а у неё прошлое было устроено иначе: куски памяти, как обломки разбитого зеркала, и между ними тёмные щели, в которые лучше было не заглядывать, потому что оттуда тянуло каким-то… холодом. Иногда ей казалось, что это просто её собственная защита, поставленная самой себе в детстве, чтобы выжить. Иногда — и эта мысль ей нравилась куда меньше — что в её голове кем-то когда-то аккуратно установлен блок, и что блок этот сделан не её рукой и не для её удобства.
Помнила она, в общем-то, чётко только одно. Что был очень холодный день. И вокруг было много чужих ног в тяжёлых сапогах. И что было решение, принятое чужими взрослыми мужиками, не очень благородными, не очень добрыми и, кажется, не очень трезвыми. И что решение это было простое: «полукровка, кончать». Что она в эту минуту даже не успела толком испугаться, потому что испугаться у неё в её тогдашнем возрасте ещё не получалось как следует. И что кто-то — долговязый, в мятой одежде, пахнущий пивом и порохом, со шрамами по всему телу, которые она не сразу разглядела, — без всякого крика, спокойным усталым голосом сказал кому-то из этих сапог: «Тронете её — будете иметь дело со мной».
И остальные его послушали. Почему послушали — она тогда не поняла. Почему он за неё заступился, тоже было непонятно тогда. Но с тех пор она точно знала, что именно Мастер не её дал убить. И она была благодарна. Еще более благодарна она была за то, что Мастер за ней присматривал с тех пор, относясь к ней, как дочери, которой у него никогда не было.
— Уля! — снова вернул её в утро голос Бугурта. — Вторая идёт! Не зависай!
— Иду, — отозвалась она и пошла обратно.
Так они и работали до полудня. Бугурт и Ульяна ставили рамы. Олег закрывал швы. Ваня и Саня методично, окрашивали фасад, и серо-зелёный их цвет оказался удивительно к месту — каменная коробка, ещё вчера выглядевшая уродливым магическим наростом среди пустыря, начинала постепенно превращаться в дом. Хотя изначально Михалыч скептически относился к мысли «красить камень». Хотя, скорее ему было просто жалко краски.
Сам завхоз подкатил поближе свою бочку, разбавил состав, и пропитал им нижние полметра стены, чтобы не тянуло сыростью; при этом он непрерывно жаловался на расход материала и на то, что «у нас не княжеские палаты, девка, нечего тут всё пропитывать в три слоя», но Ульяна давно научилась слышать в его ворчании ровно обратное: пропитал он не в три, а в четыре слоя, и материал, который он жалел вслух, ушёл на её стены весь без остатка.
В один момент Михалыч молча подошёл к ней, сунул ей в руки что-то тяжёлое и мягкое, сказал «положь там у себя» и так же молча отошёл. В руках у неё было сложенное толстое стеганое одеяло из запасов отряда — то самое, которое он два года не давал никому, потому что оно было новым.
Она ничего не сказала. Просто унесла одеяло наверх и положила его на единственную пока вещь, которая там стояла, — на дощатый топчан, который близнецы сколотили ей этим же утром из досок, оставшихся от рам.
Около полудня от дальнего края лагеря к её дому пришла процессия в три человека, и Ульяна впервые за весь день почувствовала, как внутри неё снова собралась привычная подозрительность.
Пришла Юлия, женщина Пирата, и с ней две молодые из горелых, в простых длинных юбках, в старых, но чистых платках, и каждая несла на руках свёрток, аккуратно перевязанный бечевой. Юлия шла впереди, крепкая женщина, лет сорока пяти, с тяжёлыми, обветренными руками деревенской хозяйки. На спокойным обветренном лице, не было ни одной эмоции, похоже эта женщина за свою жизнь видела достаточно, чтобы её было трудно удивить.
— Здравствуй, Ульяна, — сказала Юлия, остановившись в трёх шагах. Голос у неё был ровный, без подобострастия, без панибратства. — Слыхали мы у себя, что барон тебе тут жильё сделал. Решили зайти посмотреть. И, если позволишь, кое-что принесли. Не как подарок прям-таки, а как… ну, по обычаю у нас так заведено, когда баба в новый дом входит. Чтоб не с голых стен жить.
Ульяна не знала, что отвечать. Все её обычные слова — резкие и насмешливые, в этот момент напрочь вылетели из головы. У неё в голове крутилось одно: что её, кажется, никто и никогда в жизни ни «в новый дом» не «вводил», и что обычая такого она не знала, потому что не было у неё повода знать.
— Заходите, — сказала она наконец. — Если хотите. Только у меня пока ничего нет.
— У всех когда-то ничего не было, — спокойно отозвалась Юлия и первой шагнула через порог.
Они вошли. Девки, которых Юлия привела с собой, тихонько разложили свёртки прямо на топчане. Юлия разрезала бечеву ножом, который вытащила из внутреннего кармана — обычный кухонный нож, замотанный за лезвие тряпкой, чтобы не порезать карман. И стала по одной выкладывать вещи.
Простыни. Две пары. Чистые, с лёгкой тонкой штопкой по одному углу, значит, не новые, значит, из её собственного приданого, того самого, что женщины-вольные носят с собой через все пожары и все переезды.
Наволочки. Тоже две. Одна белая, одна с выцветшим, но всё ещё узнаваемым голубым васильком в углу.
Полотенце. Льняное, тяжёлое, с грубой каймой.
Четыре глиняных кружки, аккуратно завёрнутые каждая в отдельный лоскут — потому что у вольных не принято бить посуду в дороге, и каждый знает, как её упаковывать, чтобы доехала.
Три тарелки, такие же глиняные, с простым тёмно-красным ободком по краю.
Маленький холщовый мешочек, перевязанный ниткой, в котором что-то сухо шуршало. От мешочка пахнуло тёплым горьковатым запахом чабреца, мяты и ещё чего-то, что Ульяна не опознала, но что мгновенно отозвалось в ней каким-то тёплым, и забытым. Словно когда-то очень давно, в той самой её разбитой памяти, в одной из щелей между осколками, кто-то такие травы заваривал.
И последним Юлия выложила на топчан плоский свёрток из чистого холста, развернула его сама и поставила на топчан небольшое круглое зеркало в простой деревянной раме. Самое обыкновенное зеркало, какое в любом доме Серого города у любой бабы висит над комодом. И какое в любой казарме Управления глубокого поиска висит только над умывальником.
Ульяна посмотрела на зеркало. Зеркало посмотрело на Ульяну. Из деревянной рамы на неё глядела красивая юная девушка — стройная, бледная, со своим обычным усталым лицом, со спутанными после ночи волосами. И эта девушка, что было совсем уже странно, как раз сейчас, на её глазах, медленно начинала плакать. Абсолютно молча, две тонкие дорожки слёз пошли у неё по щекам. Ульяна поняла, что остановить это она не может, и, что хуже всего, не хочет.
Юлия посмотрела на неё, спокойно, без удивления, как смотрят на больного ребёнка, который наконец-то идет на поправку. Но она не скзала ничего, даже не подошла ближе. Просто негромко сказала своим:
— Так, девоньки, пошли. Хозяйка тут осваивается. Ульяна, если что — приходи к нам в долину. Дорогу знаешь.
— Знаю, — хрипло отозвалась Ульяна, продолжая смотреть в зеркало. — Спасибо.
Юлия чуть наклонила голову, развернулась и так же спокойно и величаво, как пришла, увела своих за порог.
Ульяна осталась одна.
Она стояла посреди своей комнаты, у топчана, на котором были аккуратно разложены наволочки, простыни, кружки, тарелки, мешочек с травами и зеркало в деревянной раме, и просто смотрела на все это «богатство». Ей никуда не нужно было идти, не нужно было никого сейчас сейчас прикрывать или убивать.
Это было настолько новое состояние, что у неё немного звенело в ушах.
Где-то снаружи, на близком расстоянии, послышались тяжёлые ровные шаги, которые прошли мимо её проёма и удалились. Она, не оборачиваясь, по одной только постановке ноги узнала, кто это был. Мастер. Подошёл, постоял у входа ровно столько, чтобы понять, что у неё всё в порядке, и ушёл, не сказав ни слова. И от этой его привычной манеры ничего не говорить, когда сказать нечего, у Ульяны внутри отозвалось какое-то тепло.
К вечеру дом уже выглядел вполне как дом. На своимх местах стояли все шесть окон. Близнецы покрасили все стены, краска высыхая, отдавала в сумерках спокойным мягким тоном. Олег прибил над входом кованую подкову с насечками — «чтобы ничего лишнего сюда не залетело, Уля, ты только не ругайся, я тебе по-доброму». Михалыч принёс ещё одно одеяло, поменьше, и пробурчал что-то про «холодно ночью у вас тут будет, попомните моё слово». Бугурт перед уходом постучал кулаком в её косяк, проверяя, выдержит ли. Косяк выдержал.
Когда все наконец разошлись, Ульяна заперла свою новую дверь в своём новом доме. И это было не для безопасности, никто и не собирался к ней лезть, это было для того, чтобы между ней и миром в эту ночь оказалась хотя бы тонкая, но граница, через которую она сама решит, кого пускать.
Она постелила на топчан простыни поверх одеяла, чтобы было мягче, хотя большую часть времени она спала на голой земле в походах. Положила на пододеяльник с васильком тяжёлое стёганое одеяло Михалыча. Поставила на узкий каменный выступ у окна одну из глиняных кружек и одну тарелку, просто потому, что они должны были где-то стоять. Зеркало повесила прямо напротив топчана, на кованый гвоздь, который Бугурт ещё днём, не сказав ни слова, аккуратно вбил в стену специально для неё.
Потом она села на топчан, прямо на свою новую простыню, и долго смотрела на зеркало напротив. На молодую женщину двадцати трёх лет, которой, оказывается, можно просто жить.
Это было, наверное, самое странное, что Ульяна узнала о себе за свою жизнь, и она вдруг поняла, что не знает, как ей с этим знанием быть. «Великий прекрасный воин», как её иногда полушутя её называли близнецы. Полукровка, которой по обычаям людской расы положено было ещё в детстве уйти с этого света тихо и быстро. Боевая сила «Святых», которую боялись даже бойцы имперской гвардии. Девушка, которая своим двуручным мечом за минуту делала с тварями такое, чего обычный отряд не смог бы сделать и за весь бой. Всё это было правдой. И всё это в этот вечер вдруг отступило куда-то на второй план, потому что на первом стояла обыкновенная, ничем ни перед кем не отличившаяся вещь.
У неё был свой дом.
С её собственными окнами. С её собственным топчаном. С её собственной кружкой. С её собственной простынёй, которую вечером она будет стелить так, как ей удобно, а утром убирать так, как ей захочется. А если не захочется — то и не будет! С зеркалом, в которое она будет смотреться столько, сколько ей вздумается.
Ульяна машинально пригладила растрепанные волосы и внезапно подумала, что Юлия наверное знает, как правильно делать прически для женщин. Ульяна эе умела только заплетать косы и, до этого момента ей было того знания вполне достаточно.
А еще ей подарили дом. Просто так. Не за верную службу, не за громкую победу и не за пролитую за кровь. Подарили просто потому что могли. Как будто это было… нормально.
Ульяна посидела ещё несколько минут, глядя в зеркало напротив, и наконец позволила себе очень тихо, очень осторожно, словно боясь спугнуть, улыбнуться своему отражению. Отражение улыбнулось ей в ответ — неумело, криво, как улыбается человек, который этому действию никогда специально не учился.
Она наклонилась, аккуратно сняла с нового одеяла бирку и легла спать в своём доме…
У меня пока было слишком мало людей, чтобы оставлять кого-то в резерве. Никаких смен, никаких запасных вариантов или подкреплений. Отряд Святых был единственной боевой силой моего баронства. И, к чести бывших скаутов, все они были готовы немедленно вступить в бой.
Едва Мастер заметил изменение моего настроения, как сам преобразился. Тут же подобрался и коротко свистнул Саша. В ответ на этот простенький сигнал, затихли разговоры возле домика Ульяны.
Я увидел, как появились в окнах лица Вани и Бугурта, а сама полукровка выглянула из дверей и вопросительно посмотрела в нашу сторону.
— Снаряжайтесь! — чтобы устранить любые сомнения в происходящем, громко приказал я. — Прокатимся до границы. Кто-то пришёл в гости и этот 'кто-то " решил сначала заявить о себе. Может получится обойтись без драки.
— Сомневаюсь, — проворчал Мастер. — Стучать по куполу целого баронства могут только рунники, а такие есть только у аристократов Московского полиса.
— Это не рунники, — невозмутимо ответил я. — Сбылись твои слова по поводу Вольных, Мастер. Суперы из Кристальных гор решили нанести нам визит.
— Много? — явно не испытывая особого восторга от моих слов, уточнил командир Святых. Шансов у бывших скаутов против подобных монстров было немного, но это на настрой Мастера дать отпор не влияло.
Святые бегом неслись к броневику. Спокойные, собранные, уверенные в собственных силах и своём командире. Я даже не заметил, когда валики и молотки в их руках сменили мечи и автоматы. Только веер белых капель на руке Бугурта напоминал, что бойцы минуту назад занимались бесконечно далеким от своей обычной работы делом.
— Двое, — ответил я. — По крайней мере, именно столько заявили о себе ударами по куполу. С ними ещё полтора десятка бойцов, но эти держатся дальше, почти на границе доступной мне зоны.
Мастер со странным удивлением посмотрел на меня после этих слов, но комментировать мою связь с кристаллом не стал. Возможно, решил не поднимать этот вопрос при всех.
— С полноценной двойкой суперов в открытом бою лучше не связываться, — спокойно посмотрел на меня Мастер. — Одного может мы бы смогли удержать, пока он не выдохнется, но это наш максимум. При этом я, Ульяна и Бугурт будем заняты только одним супером. Двух даже полная группа высокоранговых рунников не удержит. Вам нельзя выходить за пределы купола, господин барон.
— Мы можем работать с этой стороны, ваше благородие, — поддержал командира Ваня и похлопал по цевью своей снайперской винтовки. — Опыт есть.
— Они пришли на переговоры, — покачал головой я. — Не стоит превращать обычную беседу в боевую операцию.
— Это опасно, Святослав Иванович, — настойчиво повторил командир Святых. — Суперы нестабильны. Никто не знает, как они себя поведут в следующий момент. Они пришли к вашему куполу и посмели требовать встречи таким варварским способом.
— И тем не менее, Мастер, — возразил я. — Они попросили о встрече, а могли ударить всей своей мощью и пробить дорогу для своих бойцов.
— Не в вашем случае, господин барон, — присоединился к беседе Факел. — Я в жизни не видел такой плотной связи с защитным кристаллом. Может, такое в каких-то великих родах и есть, но тут им точно ловить нечего.
— Вот только они об этом не знают, — улыбнулся я. Снаружи, даже для сильных рунников, защита моего баронства выглядела предельно стандартной. Я специально настраивал барьер таким образом, чтобы любой враг осознал свою ошибку слишком поздно. — А ещё оба супера стоят в шаге от границы барьера все это время. На таком расстоянии даже полный неумеха сможет их достать выплеском кристаллической связи.
— Расскажите это хлыщам из великих родов, — фыркнула Ульяна, а Факел с Мастером понимающе улыбнулись. — Я ни разу не видела, чтобы они что-то сложнее примитивного окна смогли сделать. До встречи с вами, я вообще была уверена, что у подобных кристаллов в принципе нет атакующих функций.
Возразить на это мне было нечего. Странная дырявая память упорно утверждала, что я не делаю ничего необычного. Что в моём размытом перерождением прошлом так могли даже самые слабые рунники. Вот только реалии новой жизни были совсем иными. Здесь такие навыки считались чем-то за гранью возможного и это нужно было учитывать.
— Они видели, что вы способны изменять барьер, — сосредоточенно нахмурился Мастер. — Тот спасенный парень и девчонка. Они точно добрались до Кристальных гор и рассказали о том, что произошло.
— Вот и посмотрим, что именно они рассказали, — невозмутимо ответил я.
К этому времени мы уже оставили позади большую часть баронства и увидели границу купола. На другой его стороне замерли два человека и даже с такого расстояния они выглядели странно.
Оба стояли неподвижно и в таких позах, которые были неудобными для любого обычного человека. Будто замерли посреди движения или готовились к рывку, но не определились с направлением.
До этого я не видел знаменитых бойцов из дальних поселений Кристальных гор в таком состоянии. Единственный мой знакомый сначала был в отключке из-за перегруза, а потом совершенно чист после проведённого мной ритуала. А здесь…
— Интересно… — уставившись на гостей, задумчиво произнес я.
В одном я точно не ошибся — эти люди пришли разговаривать и специально стояли так, чтобы я мог их полностью просканировать.
Кристаллическая сеть в каждом из суперов была до такой степени искалечена, что с трудом удерживала энергию. При других обстоятельствах и в другой жизни, эти двое могли стать очень сильными рунниками. Не ниже трех рун, а может и четырёх. Вот только учить их было некому и развитие пошло по самому плохому пути.
Усиление тела сырой кристаллической связью всегда вело только к быстрой и болезненной смерти. Выплески силы ради краткосрочного эффекта уродовали и рвали энергоканалы. В итоге, таким самоучкам приходилось постоянно держать себя в состоянии близкого старта, чтобы сохранять хоть какой-то контроль. Это выматывало и превращало людей в ходячие овощи с остатками простейших желаний. Полностью они раскрывались только в боях.
— Стрелки по гнездам, — приказал Мастер. — У вас пять секунд, чтобы развернуть орудия по ходу движения. Остальные высаживаются и обеспечивают охрану барона. Факел — будь готов дать по газам в любое мгновение.
Сидевший за рулём Олег коротко кивнул. Машина остановилась в нескольких метрах от гостей. Факел поставил броневик так, чтобы можно было максимально быстро покинуть место встречи. Командир Святых решил отправить со мной тяжёлую артиллерию.
— Я могу начать переговоры, как представитель баронской дружины, — ощупывая взглядом безмятежных суперов, предложил Мастер. — Негоже барону договариваться с такими дикарями.
Суперы действительно выглядели так, будто еле спаслись из пожара и после этого месяц бродяжничали. Однако, я видел, что большая часть одежды на них тщательно подогнана и весь образ служил для усиления эффекта неожиданности.
— Когда мы встретили Пирата, ты тоже вызывался договариваться, — улыбнулся я. — Чем те Вольные отличаются от этих?
— Это другое, ваше благородие, — упрямо ответил командир Святых, хотя я разницы никакой не видел. — С этими разговаривать почти невозможно. Они ведь и ответить толком не могут.
— А я с ними говорить и не планирую, —просто ответил я и после этого спокойно пересёк невидимую черту защитного барьера, оказавшись между двух суперов.
Позади прошипел какое-то ругательство Мастер. Дернулись вперед Ульяна и Бугурт, но никто из них не успел. Я создал напротив каждого из суперов области плотного кристаллического поля и запустил резонанс, который испытал на их коллеге. Разве что плотность потоков энергии сделал сильно слабее, чтобы не парализовать полностью, а только зафиксировать внимание основной ударной силы гостей на куполе и запустить первичный процесс очистки.
— Я хочу говорить с главным из вас! — высоко подняв безоружные руки, выкрикнул я.
— Уу-у-гх… — выдохнул супер справа от меня, но я не обратил на это внимания.
Оба супербойца из Кристаллических гор сейчас даже взгляд скосить в мою сторону не могли.
К счастью, это вовремя понял Мастер, который успел остановить своих подчинённых буквально в последний момент. Ульяна уже всерьёз занесла свой монструозный меч для удара по ближайшему суперу.
К несчастью, это так же поняли Вольные из сопровождения суперов. И без того напряжённые бойцы вскинули автоматы, но ни одного выстрела так и не прозвучало. Потому что настоящий лидер группы гостей находился где-то среди обычных Вольных.
— Простите, что побеспокоили так грубо, ваше благородие, — спустя несколько секунд, произнес низким хриплым голосом один из мужчин в оцеплении. Он сделал странный жест рукой и стволы уткнулись дулами в землю. — Мы пришли с миром и просто не знали, как иначе можно привлечь ваше внимание.
— Обычно для этого используют телефон, — глядя на приближающегося человека, усмехнулся я. Этого Вольного явно потрепала жизнь. Где-то на своём пути он потерял левую руку, обзавелся обильной сединой и ещё целым ворохом разных травм. О последнем мне сообщил кристалл после поверхностного сканирования. — Или воспользоваться услугами торговца на моей территории. Фёдор уполномочен передавать мне любый внешние запросы.
Для меня было совершенно понятно, что лидер Вольных мне попытался показать свою силу. Вот только он не ожидал, что я смогу достойно ответить. К чести моего собеседника, надо сказать, что он довольно быстро сориентировался и не дал первой встрече скатиться в хаотичную схватку. Я хорошо помнил реакцию девушки, которая готова была убить брата, чтобы тот не достался мне. Правда, сначала она попыталась убить меня.
— Ещё раз прошу прощения, господин барон, — поклонился Вольный. — Меня зовут Тихон и я пришёл отблагодарить вас за жизнь своего соплеменника. Мы живём уединенно и наши интересы редко пересекаются с жителями равнины. Но хороший сосед всегда лучше плохого. Мы общались и вели дела с бароном Строгиным, который был на этих землях до вас. Надеюсь, что с вами тоже получится договориться.
— Какой пост ты занимаешь дома? — с интересом рассматривая собеседника, задал вопрос я.
После общения с Пиратом, такой подход к ведению диалога показался мне чуть ли не противоестественным. Простые жители гор так точно говорить не станут.
— Старший следопыт, ваше благородие, — с едва ощутимой задержкой, ответил Иван. Судя по его реакции, обсуждать подобные темы мой собеседник не планировал. Что в очередной раз говорило о правильности моих предложений.
— Глава разведки значит, — покивал я. — Тогда понятно.
— Что вы сделали с ними? — кивнул на замерших в блаженной истоме суперов Вольный. Несмотря на совершенно непроницаемое лицо, в его голосе ощущался тщательно скрываемый страх.
Лучшие воины гор зажмурили глаза и вообще перестали обращать хоть какое-то внимание на происходящее вокруг. Длительный контакт и прошлый опыт позволили мне подобрать правильный такт биения кристаллической связи. Он одновременно позволял суперам отпустить контроль, освобождая ресурсы разума, и частично лечил повреждённые участки кристаллической сети в их телах. В то же время, мне не нужно было сталкиваться с отравленной изумрудной энергией, которая уходила напрямую в кристалл.
— Помог, — уверенно ответил я. — За них можете её переживать, Тихон. Ваши соплеменники уйдут вместе с вами. Мария передала мои слова?
— Я не знаю, господин барон, — глядя мне в глаза, спокойно ответил Вольный. — Мне не сказали всего. Староста приказал передать благодарность и узнать, сможем ли мы однажды беседовать, как добрые соседи.
— Уверен, что просьба звучала совсем иначе, — открыто улыбнулся я и собеседник опустил взгляд. Когда рядом с твоим домом появляется неизвестная и смертельно опасная угроза, даже самые манерные аристократы очень редко подбирают слова. — Но я понимаю, к чему ты клонишь, Тихон. Если Вольные Кристальных гор перестануть использовать запретную энергию сырой кристаллической связи, то у нас есть все шансы стать не просто добрыми соседями, а полноценными союзниками.
Мои слова вызвали шок не только у Вольного, но и у Святых, которые нас прекрасно слышали. Ни один аристократ в здравом уме не предложит такое Вольным. И ни один Вольный не согласится на подобный союз даже под страхом мучительной смерти.
— Боюсь, это невозможно, господин барон, — все же сумел справиться с собой Тихон. — Суперы — единственная защита моего народа от тварей из иных миров и Московского полиса. Другого оружия у нас нет и не будет. Суперы жертвую своими жизнями, чтобы защитить остальных. Так повелось издавна.
— Вы убиваете своих рунников, вместо того чтобы нормально их обучить, — покачал головой я. — Неужели это так сложно понять?
— Это понятно даже детям, — неожиданно грустно и спокойно улыбнулся собеседник. В этой улыбке было полное принятие ситуации, которое редко встречается среди людей. — Мы платим своим будущим за наше настоящее. Но мы также чётко понимаем, что без этого никакого будущего не будет. Нас не станет никто учить. Ни один одаренный из Кристальных гор не вернулся домой после попыток поступить на учёбу в академию Московского полиса. Выбор суперов — путь в один конец. Однажды, их не останется и тогда не станет Кристальных гор.
— Красиво, но глупо, — вздохнул я. — На что вы надеетесь?
Тихон снова улыбнулся, давая понять, что об этом он говорить со мной точно не станет. Ни один имперский дворянин никогда не сумеет стать настолько близким Вольным, чтобы те раскрыли свои секреты. А меня Тихон вообще видел впервые в жизни.
— Ладно… — тяжело вздохнул я и, невозмутимо обойдя ближайшего супера, прошёл метров десять вдоль купола. — Дело ваше. Но просто так гробить толковых одаренных — полный идиотизм.
По пути подобрал первую попавшуюся палку и вогнал её в шаге от защитного купола своего баронства. Без обсидиановой опоры создать постоянную точку фокуса не выйдет, но пока это и не требовалось. Пара перегруженных Вольных уже дала больше энергии, чем я использовал для перезагрузки механического червя. Лишними подобные объёмы точно не будут.
— Пусть перегруженные суперы приходят к этому месту, — указал я на палку. — Ориентиры я поставлю потом нормальные. Стоять будут до тех пор, пока полностью не очистятся. Поэтому приходите с охраной.
— Что значит… — начал было Тихон, но в этот момент один из суперов пришёл в себя и растерянно тряхнул головой.
Тут же активизировались Святые. Бугурт, как самый крупный, закрыл меня от потенциальной угрозы, а Мастер с Ульяной заняли позиции по бокам от возможного противника. Однако, суперу до приготовлений моих людей вообще не было никакого дела.
— Ох нихрена… — глядя исключительно на предводителя Вольных, выдохнул он. — Тихон, нам назад надо. Срочно. Пока я нормально говорить могу и свои ощущения Прохору передать.
— Что мы за это будем должны, господин барон? — с какой-то фантастической скоростью просчитав всю прибыль своего маленького племени от моего предложения, жадно спросил Тихон.
— Мне нужны детали механоидов, — ответил я. — Любые, какие вы сможете найти. Я слышал, что вы сейчас основные поставщики этого ресурса в окрестностях Московского полиса.
— Вы все верно сказали, ваше благородие, — немного помолчав, ответил лидер Вольных. — Не буду скрывать, что мы очень заинтересованы в вашем щедром предложении. Никакие деньги не стоят жизней наших защитников. Однако, есть одна проблема, которая мешает нашему договору.
— Я уверен, что любой вопрос можно решить, если правильно побрать инструмент, — улыбнулся я. — Что за проблема?
— Не в этом случае. На нижних уровнях Кристальных гор сформировалось Зерно, — вздохнул представитель Вольных и я увидел, как смертельно побледнел командир Святых.
— Да вы хоть понимаете… — задохнувшись от охвативших его эмоций, подался вперёд командир Святых. — Вы вообще представляете себе масштаб катастрофы, если не справитесь⁈ Вы сообщили Императору? Или хотя бы главам великих родов Московского полиса?
— Конечно, Мастер, — неожиданно улыбнулся в ответ Тихон.
Оказалось, что Вольный отлично знал главу вооружённых сил моего рода. А значит хорошо себе представлял силы его отряда.
— А ещё гвардию к себе в посёлки позвали и технику разрешили прямо в Кристальные горы привезти. Ты сам-то понял, что сказал?
— Либо вы ошибаетесь, либо уже сейчас надо ехать в полис и поднимать тревогу, — резко ответил Мастер. — Это не шутки. Все ваши суперы полягут до одного, если Зерно начнёт просыпаться.
— О чём вы говорите? — поняв, что у меня в памяти это «Зерно» никаких ассоциаций не вызывает, спокойно спросил я. Командира Святых очень сложно было отнести к паникёрам и перестраховщикам, поэтому реакция Мастера говорила о серьёзности ситуации.
— Под Кристальными горами зреет полноценный переход! — не отрывая взгляд от Тихона, ответил Мастер. — Не грань или прорыв, а полноценный переход, который контролируется с другой стороны. Если Зерно перехода раскроется, то начнётся полномасштабное вторжение.
— Насколько велик масштаб возможного вторжения? — уточнил я. Учитывая, что мои владения находились на пути от Кристальных гор к Московскому полису, мне придётся принять на себя первый удар. А роль щита никогда не была особо приятной. К тому же, текущие правители полиса мой героический поступок вряд ли оценят.
— Насколько велик⁈ — повернулся ко мне командир Святых.
Глаза Мастера полыхали яростью. Мне даже показалось, что он готов был схватить представителя Вольных за шкирку и утащить в полис, чтобы тот всё рассказал великим родам. И даже стоящие поодаль суперы его не пугали.
— Это катастрофа! Когда на Дальнем Востоке обнаружили Зерно воздушного племени, погибло население нескольких городов!
— Воздушники даже близко не стояли рядом с мехами, по своей опасности, — сухо добавил Тихон. — Мы сражаемся с ними уже не первый десяток лет, и я точно знаю, о чём говорю.
— И вы при этом молча сидите в своих горах и никому ничего не говорите! — возмутился Мастер. — Столица погибнет под ударом орд механоидов. Вас самих снесёт стальной лавиной в первые же дни! О чём вы думаете? Нужно спасать Московский полис!
— Спасать тех, кто каждые два года приходит нас убивать? — тонко улыбнулся Тихон. Эта тема явно была для него болезненной. Я бы сказал, что он потерял в таких боях кого-то близкого. — Тех, кто казнил пленных на глазах у жителей наших деревень, чтобы просто развлечься?
— Никто не любит аристократов, — резко ответил командир Святых. — Да, многие из них делают отвратительные вещи. Но в городе несколько сотен тысяч обычных людей. Женщин, детей…
— Полисных, — припечатал Тихон и оба супера синхронно кивнули. — Они выбрали жизнь под пятой дворян и их хозяина. Каждый может уйти, но никто из них к этому не стремится.
— Будто это так просто сделать! — воскликнул Мастер.
— Этот спор не имеет смысла, — вмешался я. — У каждого из вас есть собственное мнение и каждый считает его единственно правильным. Почему Зерно мешает заключению сделки между нами?
— Потому что мы больше не можем собирать добытые с мехов материалы, господин барон, — переключившись на меня, ответил Тихон. Он теперь демонстративно не обращал внимания на пышущего гневом Мастера. — Близость Зерна влияет на механоидов. Появляются более сильные монстры. Они всегда передвигаются группами и убить всех получается очень редко. Но основная проблема не в этом. За каждой группой следуют сборщики. Они уносят погибших сородичей куда-то на нижние уровни. Мы подозреваем, что рядом с областью расположения Зерна появилось что-то вроде ремонтного цеха. Разведчики уже несколько раз встречали монстров, собранных из кусков.
— Думаю, проблема гораздо серьёзнее, чем обычный ремонтный цех, — вспомнив одну из функций гигантского механического червя, задумчиво произнёс я. В подземельях явно хватало запасных частей и имелся достаточных источник энергии. И это стало решающим фактором для меня. — Мне нужно посмотреть на это самому.
— Что⁈ — удивлённо уставился на меня Тихон.
— Святослав Иванович! — одной этой фразой выразив всю гамму обуревавших его эмоций, произнёс Мастер.
— Это слишком опасно, ваше благородие, — неуверенно добавила Ульяна, а Бугурт просто кивнул, поддерживая своих соратников.
— Я не говорю, что это нужно сделать прямо сейчас, — невозмутимо пожал плечами я и услышал одновременно три облегчённых вздоха. Похоже, мои подчинённые уже начали привыкать к тому, что я могу в любой момент сорваться в новую авантюру. — Но сделать это точно придётся. Суперы Кристальных гор смогут удерживать позиции Вольных только до тех пор, пока не начнётся более активная разведка территории. Если заводов будет два или три, то вниз уже никто не пройдёт.
— А если раскроется Зерно, то это уже не будет иметь смысла, — не выдержал Мастер.
— Но оно ещё не раскрылось, — резонно возразил я, в зародыше погасив новый спор. — Тихон, сообщи в Кристальные горы, что мне понадобится свободный проход на нижние уровни. Мне и моему отряду.
— Боюсь, староста не даст пройти крупным силам, ваше благородие, — с некоторой задержкой, ответил представитель Вольных.
— Я не говорю о больших силах, — спокойно пояснил я. — Человек тридцать-сорок. Может быть ещё ваши суперы присоединятся. Вся добыча в ходе этой вылазки будет моей. Она пойдёт в уплату по нашей сделки. Свою часть я начну выполнять уже завтра в качестве аванса.
— Я передам старосте ваши слова, Святослав Иванович, — слегка поклонился Тихон. — Я надеюсь, что этот разговор останется только между нами, ваше благородие.
— Разумеется. Это всё, — коротко произнёс и пошёл обратно к куполу своего баронства. Короткая встреча подкинула огромное количество пищи для размышлений и ещё больше увеличила гору неотложных дел. Но жаловаться было глупо. Каждая проблема расширяла горизонты возможностей.
В очередной раз задумался о том, насколько ненавидели друг друга люди в этом больном мире. Вольные, даже обладая информацией о близкой катастрофе, готовы были погибнуть всем племенем и дать утонуть близлежащим землям в крови, но не пойти на сделку с правительством Московского полиса.
И я даже не сомневался, что будь такая сделка возможной, великие рода однозначно постараются обмануть горцев. Потому что таковы были правила этой чудовищной игры, где интересы рода всегда стояли выше интересов людей и даже государства.
— Мы обязаны сообщить властям о Зерне, господин барон! — когда мы оказались внутри купола, первым делом произнёс Мастер. — Это угроза не только для Кристальных гор, но и для всей западной части Российской Империи. Если мехи закрепятся в нашем мире, то остановить их будет практически невозможно.
— Нет, — коротко ответил я. — Я пообещал, что это приватный разговор.
— Святослав Иванович… — попробовал зайти с другой стороны командир Святых. — Из опыта моей прошлой службы…
— Мастер! — остановившись, сухо произнёс я и, повернувшись, посмотрел в глаза собеседнику. — Ты забываешься.
— Это ошибка, — угрюмо ответил Мастер, но всё же слегка поклонился, принимая моё право командовать.
— Нет. Это не ошибка, — всё же счёл нужным пояснить я.
Мастер настолько переживал, что готов был вскрыть своё прошлое, которое хранил в тайне все эти годы даже от членов отряда. Подобный жест требовал нормального отношения и адекватной реакции.
— Вольные готовы умереть, но не пустить никого на свою землю. Они поливают своей кровью предгорья Кристальных гор уже не одно поколение. Туда никто не пройдёт, пока жив хоть один горец. Никто, кроме нас. Если они согласятся. Если ты действительно хочешь получить точную информацию о Зерне, то попробуй найти пару сильных отрядов скаутов, которым ты доверяешь полностью. Я сформирую для них задание с достойной оплатой.
— Этого будет мало, — вздохнул Мастер. — Но это уже что-то. Скауты не потянут подобную задачу без полноценной поддержки. Далеко не все из бойцов Управления сталкивались с реально опасными мехами в открытом бою.
— Об этом можешь не беспокоиться, — ответил я. — У нас есть знакомые специалисты по этому виду иномирных чудовищ и их повадкам.
— Душаны подойдут отлично, — неожиданно согласился со мной командир Святых. — Их барсы обладают нужным опытом.
— Ну? — увидев нас в зеркало заднего вида, выскочил из машины Олег. — Как всё прошло?
— Все живы, — улыбнулся я. — Мастер, позвони Фёдору. Мне нужно с ним поговорить.
Командир Святых тут же достал телефон и набрал номер Менялы. Ждать ответа пришлось всего несколько секунд. Услышав голос торговца, Мастер нахмурился и неожиданно произнёс:
— Мне плевать, что у тебя сейчас сделка идёт, Федя. С тобой барон хочет говорить. Так-то лучше. Возьмите, Святослав Иванович.
— Здравствуй, Фёдор, — забрав трубку и благодарно кивнув, произнёс я. — Мне нужно, чтобы ты связался со своими друзьями из Кавказского мегаполиса.
— Здравствуйте, ваше благородие, — ответил Меняла. — Это не так просто, как кажется. Прямого номера у меня нет. Я общаюсь через человека в Московском полисе. Он переселился с Кавказа много лет назад.
— Значит, свяжись через него, — невозмутимо произнёс я. — Уверен, Аслан предупредил своего человека о возможности такого варианта. Передай, что ситуация изменилась и мне нужна группа барсов, хорошо знакомых с особенностями механоидов. Обычные бойцы тоже не помешают. Цель другая. Находится за пределами моего владения.
— Я понял, ваше благородие, — с некоторой заминкой, отозвался Фёдор. — Всё передам слово в слово. Но это может занять время. Обычно, душаны отвечают через несколько дней или даже неделю.
— Ничего страшного, — усаживаясь на своё место в машине, ответил я. — Время ещё есть. Спасибо, Фёдор.
Телефон вернулся к своему хозяину, Олег вдавил педаль газа в пол, и мы понеслись обратно в лагерь. Такие мелкие вылазки постепенно превращались в постоянную рутину. Словно я пытался заткнуть рвущееся на части лоскутное одеяло. Проблем было значительно больше, чем тех, кто мог заняться их решением. Мне нужны были люди. Надёжные, верные и способные мыслить самостоятельно в сложных ситуациях. Проблема была в том, что таких не хватало во все времена и во всех мирах.
— Олег, сделай по пути крюк. Хочу посмотреть, как там люди Елизаветы Дмитриевны обосновались, — попросил я.
Это был ещё один важный вопрос. Вернувшиеся на свою землю поселенцы наверняка ещё зализывали раны, и я просто хотел убедиться, что у них всё в порядке. Однако, когда за окнами серо-коричневая пустошь сменилась зеленью разнотравья, понял, что глава переселенцев крепко держал своё слово.
Прошла всего пара дней после возвращения из Московского полиса, а на полях уже виднелись машины и люди. Четыре довольно бодрых трактора катили цепочкой, поливая подросшую зелень каким-то составом. Следом шагали крестьяне, которые проверяли состояние поля и расставляли длинные шесты. То ли для разметки, то ли для каких-то последующих работ.
Судя по объёму обработанного поля, работа началась ещё вчера. Вряд ли местные вышли ночью. Даже в пределах защитного купола это было довольно рискованно. В монотонной работе множества людей было что-то завораживающее.
— Жалко конечно, — неожиданно вздохнул Олег. Факел тоже смотрел в окно и поэтому не заметил громадную рытвину на дороге. Броневик клюнул носом и нас мощно тряхнуло. — Ай! Столько потеряли из-за разрушения купола Строгина. Почти половину полей монстры перетоптали…
— Для нового баронства редкость, когда в первые три года хоть какой-то урожай получается вырастить и собрать, — возразил артефактору Саня. — А здесь размеры полей ого-го какие. Успели бы обработать.
Я же смотрел на это немного иначе. Эта часть моего баронства, по сути своей, была наследием погибшего Дмитрия Ивановича и мне не принадлежала. Вряд ли баронесса Строгина так рассматривала ситуацию, но у каждого была своя точка зрения. И я планировал выделить баронство Строгиных в отдельное владение, как только это станет возможно. Ресурсов кристалла на это хватит без проблем.
— Заезжать будем? — глядя в зеркало заднего вида, спросил Олег.
— Следи за дорогой! — во второй раз ударившись головой о потолок, рыкнул Бугурт.
— Давай домой, — ответил я и увидел, как странно посмотрела на меня Ульяна.
В этот момент ощутил укол вины. Данное полукровке обещание я так и не выполнил. Лавина неотложных дел постоянно отвлекала, хотя открытие третьей руны могло прямо сказаться на военном потенциале моего баронства. Сейчас имел значение каждый человек.
За время нашего отсутствия ничего не изменилось, кроме настроения Михалыча. Завхоз встретил нас удивительно хмурым и раздражённым.
— Ты чего такой кислый, Михалыч? — бодро спросил Факел. — Съел что-то не то?
— Ты сейчас тоже будешь кислым, Олежа, — ответил Жлоб. — Да и все остальные тоже. Я тут, на радостях, решил кое-чего прикупить. Чтобы, так сказать, чуть обжиться на постоянном месте. Хотел с Федькой договориться, но ведь и сам могу всё нужное достать. Найти нашёл, а вот заплатить не получилось.
— Это ещё почему? — нахмурился Мастер. — Все расчёты с отрядом барон провёл ещё неделю назад.
— Провёл, — кивнул Михалыч. — Только нас после этого из свободных скаутов Управления дальнего поиска перевели в дружину барона Орлова. А значит и счета наши перешли в общую группу владения.
— Так, — кивнул командир Святых. — Это обычная практика.
— И я так подумал, — снова согласился завхоз. — Только обычно баронство не в долгах перед всем миром и его счета не блокируются. В общем, плакали наши денежки, ребятки. Распоряжением начальника московского подразделения, все смежные счета заблокированы до погашения первичных долгов своего рода бароном Орловым.
— Захватите что-нибудь перекусить, — приказал я. — Похоже, обедать придётся в пути. Без личного визита в банк, уладить это дело точно не получится.
— Мне как раз тоже нужно в полис, — посмотрел на меня Мастер. — Заглянуть к старым друзьям, чтобы завершить давние дела. Заодно узнаю по поводу свободных скаутов и ситуации в целом.
— Я тоже хотела пройтись по магазинам, — слегка покраснев, сообщила Ульяна. — Если это не противоречит вашим планам, Святослав Иванович. Правда, денег всё равно теперь нет.
— А у меня ингредиенты и ресурсы заказаны… — вздохнул Олег.
— Поехали, — неохотно возвращаясь в машину, приказал я. Кто-то из ребят притащил почти остывший с утра котёл с кашей. — Только к Фёдору заскочим по пути. Надо у него кое-что забрать.
В Московском полисе мы были уже через час. Город жил своей обычной жизнью, будто за пределами защитного купола ничего не происходило. Горожан зачастую не касались проблемы гибнущих Вольных и сражающихся с монстрами скаутов. У них хватало привычных и очень понятных дел, которые полностью забивали всё их время.
По пути к филиалу банка высадили Ульяну с Олегом, которые отправились на самый большой рынок Серого города. В этом месте были собраны магазины и лавки всех возможных направлений. При желании, можно было даже живого иномирного монстра найти. Правда, для этого нужно было знать нужных людей. Факел таких знал. А ещё он обещал Ульяне показать лучший на рынке магазин мебели.
— Вы уверены, что не нужно с вами идти, Святослав Иванович? — обернулся ко мне сидевший за рулём Мастер.
— Уверен, Алексей Александрович, — улыбнулся в ответ я. Мы были вдвоём и я мог себе позволить назвать подчинённого по имени.
— Тогда я на встречу со капитанами поеду, — кивнул командир Святых. — Вроде бы нашлись желающие помочь в рейде в Кристальные горы.
— Вот и отлично, — улыбнулся в ответ я. Потом подхватил две объёмистых сумки и вышел из машины. — Тогда жду тебя здесь где-то через час. Думаю, быстрее не управлюсь.
— Удачи, — пока я поднимался по ступенькам ко входу в отделение банка, крикнул мне в спину Мастер. — Она вам пригодится в разговоре с этими акулами.
Андрей Николаевич Груздев, занимавший в Московском подразделении Имперского банка должность куратора диких баронов, величественно кивнул своей секретарше и взял из её рук чашку свежесваренного кофе. Настроение у него было отличное и для этого имелось сразу несколько веских причин.
— Что у нас на сегодня, Люда? — неосознанно копируя манеру поведения господина Бушенина с его аристократическими замашками, поинтересовался Груздев. Альберт Иннокентьевич Бушенин буквально вчера в приватной беседе намекнул, что карьера Андрея может очень круто пойти вверх. Такие люди попусту словами не разбрасываются и это была первая шикарная новость.
Одна мысль о том, что появилась возможность перебраться в Белый город и занять пост начальника отдела контроля именных счетов, заставляла Андрея Николаевича трепетать. Выше во внутреннем рейтинге престижа считался только глава направления анонимных счетов и начальник экономической безопасности подразделения.
Однако, последний пост занимал сам Бушенин и никуда уходить с него не собирался. А ещё Андрей очень надеялся, что Альберт Иннокентьевич будет трудиться на благо Имперского банка ещё много-много лет. Потому что у них сложились очень добрые и надёжные деловые отношения.
— Сегодня у вас назначены две встречи, Андрей Николаевич, — немедленно ответила Людмила. Довольно молодая женщина работала секретарём Груздева уже не первый год и отлично знала, что больше двух дел в один день её начальник ставить в расписание не любил. Поэтому ей приходилось растягивать обязательные визиты на недели и месяцы. — В полис приехал барон Ушков. Он заранее сообщал, что ему понадобится договор займа. Все необходимые документы я подготовила. Также вечером должен прийти представитель рода Очеровых.
— Знаю-знаю… — тут же остановил девушку Груздев. Очеровы были близки к Овчинниковым, и эта встреча также могла решить многое в жизни и карьере Андрея. — Спасибо, Людочка. Мне нужно подготовить ряд документов, сделай так, чтобы меня не беспокоили.
— Как скажете, Андрей Николаевич, — кивнула секретарь и покинула кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.
Андрей сделал ещё один глоток кофе и развернул кресло к окну. Погода была просто отличная. Серый город неприятно шумел и утомлял своей суетой. Груздев всегда знал, что он рождён для тишины и неспешности Белого города. Что вся эта суета удел черни и идиотов, которые не знают, как правильно прокладывать себе дорогу в светлое будущее.
Самое интересное, что все эти завораживающие перспективы появились благодаря всего одному человеку. Вот только далеко не каждый сумел бы понять, как воспользоваться таким шикарным шансом.
Андрей тоже сначала запаниковал, когда к нему в кабинет пришёл неизвестный парень, который запросто вскрыл все невыгодные пункты договора. Это могло превратиться в серию выговоров и падение доверия перед руководством, но всё повернулось иначе.
Оказалось, что барон Орлов нужен чуть ли не каждому значимому аристократу в Московском полисе. Андрей сам не ожидал, что на него обрушится такой шквал внимания и интересных предложений. Некоторые имели довольно серьёзные противоречия с регламентом банка, но нельзя же отказывать, когда к тебе напрямую обращается представитель великого рода!
Почти два дня сотруднику банка пришлось мучаться под давлением аристократов. А потом с ним связался господин Бушенин и пригласил на обед.
Андрей невольно улыбнулся и покачал головой. Как же сильно он нервничал, когда шёл в ресторан! Сколько всего успел вспомнить и сколько оправданий придумать! Но встреча прошла лучше, чем в самых смелых мечтах Груздева.
Альберт Иннокентьевич не просто похвалил младшего коллегу за стойкость и чёткое исполнение регламента. Глава экономической безопасности прямым текстом дал понять, что стоит пойти навстречу просьбам. И даже намекнул, что это скажется на росте Груздева внутри банка. Ну не прелесть ли⁈ А нужно для этого было только перерезать финансовые потоки барону Орлову. Этот мальчишка даже не поймёт, что с ним случилось и почему он вдруг оказался в долгах по уши. Всего через месяц вступят в силу дополнительные пункты кредитного договора и тогда Орлову уже ничто не поможет.
— Доброе утро, молодой человек, — вдруг послышалось из соседнего кабинета. — Андрей Николаевич сейчас занят и никого не принимает. Подождите. Молодой человек!
Андрей резко обернулся к дверям и моментально натянул маску большого и очень недовольного начальника. Вот только эта маска моментально дала трещину, когда дверь распахнулась, будто от пинка, и с грохотом ударилась о стену.
На пороге стоял парень в том же самом наряде, который был на нём в прошлую встречу. Андрей даже успел подумать о том, что у барона Орлова всего один комплект одежды, что не удивительно для подобного выскочки. А потом взгляд банковского работника наконец поднялся к лицу посетителя и все мысли моментально куда-то исчезли. Потому что из глаз барона на Груздева смотрела сама смерть.
— Доброе утро, Андрей Николаевич, — произнёс гость и рванувшая ему наперерез Людмила замерла, будто наткнувшись на каменную стену. — У меня к вам серьёзный разговор.
— Люда… — произнёс Андрей, но продолжить не смог. Ощущение было такое, словно его кто-то схватил за горло и медленно душил. Груздев попытался повернуть голову, чтобы отвести взгляд, но глаза, как приклеенные смотрели на барона. — Кхе-кхе… Люда, оставь нас, пожалуйста.
— Но… — начала было девушка и тут же прервалась. Орлов повернулся к ней, вежливо улыбнулся и опытную секретаршу будто сдуло потоком ледяного ветра.
— Итак, Святослав Иванович… — воспользовавшись этой паузой, чтобы немного прийти в себя, попытался изобразить располагающую улыбку сотрудник банка. — Что привело вас ко мне в такой ранний час?
— Я хотел обсудить вопрос ваших махинаций, Андрей Николаевич, — демонстративно взглянув на часы, которые показывали четверть первого, ответил барон. Понятие «раннее утро» у них явно отличались. — И о ваших отношениях с великими родами в плане сохранения банковской тайны.
— О чём вы, ваше благородие? — изобразил удивление Груздев. — Все данные о ваших операциях и состоянии финансовых счетов хранятся в строжайшей тайне. Что же касается так называемых «махинаций»… Это очень серьёзное обвинение не только в мой адрес, но и в адрес всего Имперского банка. Я, разумеется, не буду говорить о встречном иске. Хорошо понимаю, что вам, в текущем положении, не с руки судиться с такой серьёзной структурой. Все мы иногда совершаем ошибки. Для этого…
— На каком основании были заблокированы счета моих людей? — без спроса усевшись в кресло напротив, жестко спросил барон. Он опустил на пол сумки, которые всё это время держал в руках и закинул ногу на ногу. Сумки были под стать их хозяину — грязные и потёртые, будто их нашли на свалке.
— Этот пункт предусмотрен в кредитном договоре, который заключён между вашим родом и моей организацией, господин барон, — любезно объяснил Андрей. Он чувствовал себя на своём поле, поэтому с каждой секундой восстанавливал потерянную в начале встречи уверенность. — Когда банк взял на себя ответственность за ваши долги перед родом Овчинниковых, никто другой вам бы помочь не сумел.
— Вы говорите о том договоре, которые я не видел и на котором не стоит моя личная подпись? — неожиданно уточнил барон и Груздев вдруг отчётливо услышал хруст тонкого льда под своими ногами.
— Банк имеет право… — начал было Андрей Николаевич, но увидел саркастическую улыбку на лице гостя и тут же попытался понять, где он мог ошибиться, но сходу этого сделать не сумел. Правда, Орлов охотно пришёл на помощь.
— Согласно пункту одиннадцатому, подпункту седьмому договора между банком и моим родом, банк имеет право подписывать кредитные продукты в одностороннем порядке только если на это получено одобрение главы рода, — слово в слово повторив текст договора, произнёс Святослав Иванович. — Я такого согласия не давал и в этом пункте написал полный отказ от такого рода услуг.
— Это решение не имеет обратной силы! — будто поставив точку в разговоре, ответил Андрей. Все его планы, все его надежды на будущее ощутимо пошатнулись. — Когда речь идёт о кредитных обязательствах выше двух миллионов рублей, банк имеет право принимать решения в одностороннем порядке.
— Глупо обсуждать документ, который я в глаза не видел, Андрей Николаевич, — удивительно спокойно ответил барон. — Это противоречит вашим же правилам. Дайте мне ознакомиться с договором и, возможно, я принесу вам свои извинения за клевету.
— Будет очень разумно с вашей стороны, господин барон, — ответил Андрей. Впервые за годы работы, у него не было никакого желания давать документы клиенту. Обычно, Груздев даже испытывал некоторое удовольствие наблюдая за тем, как люди игнорировали один важный пункт за другим и при этом делали вид, что в чём-то разбираются. А здесь… Здесь предсказать, как повернётся ситуация он не мог.
Тем не менее, хозяин кабинета поднялся из своего кресла и прошёл к шкафу с документами у окна. У себя он хранил только самые важные контракты и весь пакет документов барона Орлова был как раз из таких.
Папка перекочевала к посетителю, и Андрей принялся следить за бароном. Сотруднику банка вскоре начало казаться, что Орлов просто издевается над ним. Барон листал страницы, едва бросая на них взгляд. Будто просто искал какой-то конкретный пункт по цифрам в списке.
— Хм… — через пять минут промычал Святослав Иванович и поднял взгляд на Груздева. — Общий долг барона Строгина, с учётом находившихся на счетах средств, составил четыре миллиона триста сорок тысяч рублей. Верно, Андрей Николаевич?
— Мне нужно свериться с записями… — неуверенно ответил Андрей. — Но порядок цифр примерно такой.
— На счетах находилось порядка трёх миллионов рублей, — продолжил гость и Груздеву оставалось только кивнуть. — Ещё триста тысяч изъяли в счёт долга из физических ячеек вашего банка. Итого, три миллиона триста. С моего личного счёта было списано полмиллиона рублей. Остался долг пятьсот тысяч. Я нигде не ошибся?
— Думаю, всё верно, ваше благородие, — осторожно ответил представитель банка. — Как вы могли заметить, я ни в чём не обманул вас, когда говорил, что долги барона Строгина огромны.
— Да, тут я действительно был не прав, — внезапно ответил Орлов, чем вогнал собеседника в ступор. — Действительно, пункт об одностороннем порядке заключения подобных контрактов имеет место быть. Что ж, в таком случае, я рад, что мы во всём разобрались.
— И вы не имеете претензий к банку? — на всякий случай, уточнил Андрей.
— И я не имею претензий к банку, — кивнул Святослав Иванович, а потом улыбнулся и добавил. — Приятно иметь дело с грамотным специалистом.
— Рад был помочь, ваше благородие, — улыбнулся в ответ Груздев. Ему даже дышать стало проще. Буря миновала и жизнь снова заиграла яркими красками.
— Готовьте бланк по пункту одиннадцатому, подпункту седьмому «О досрочном погашении кредитных обязательств» и ещё мне нужно заявление о полном расторжении договора обслуживания с банком.
— Что? — растерянно моргнул Груздев. — Кажется, я не понял, что вы сказали, Святослав Иванович… Для досрочного погашения ваших обязательств, вы обязаны внести оплату в размере пятиста тысяч рублей наличными.
— Так получилось, что у меня с собой как раз оказалась нужная сумма, — усмехнулся Орлов и толкнул ногой в сторону стола одну из сумок. — В вашем регламенте прописано, что клиент может расторгнуть договор обслуживания в одностороннем порядке, как только погасит все обязательства. Факт погашения задолженности фиксируется ответственным сотрудником банка. Мне нужен бланк заявления, Андрей Николаевич. Сейчас.
Мир вокруг опытного офисного работника кружился с такой скоростью, что он готов был потерять сознание. Это был не просто провал — это было крушение всех надежд, всех данных обещаний и взятых на себя обязательств. Андрей достал из стола нужный бланк и протянул его гостю. Размашистая подпись, которая разом перечеркнула будущее Груздева и лист бумаги вернулся к Андрею.
— Разблокируйте счета моих людей, Андрей Николаевич, — поднимаясь из кресла, безразлично произнёс барон Орлов. Он полностью потерял интерес к собеседнику, будто тот перестал существовать.
— Это займёт около недели… — попытался хоть как-то отыграться Груздев, но барона это не впечатлило.
— Час, Андрей Николаевич, — уже почти у дверей, безразлично бросил Орлов. — У вас есть час и ни минутой больше. Иначе мне придётся сообщить вашему руководству обо всех добавленных вами в кредитный договор кабальных условиях. Всего хорошего.
Дверь за бароном закрылась. В кабинет заглянула встревоженная секретарша. Груздев пару секунд с ненавистью смотрел на папку с документами, а потом схватил её и швырнул в стену.
— Люда, — сдерживая ярость, хрипло произнёс Андрей. — Сообщи секретарю Альберта Иннокентьевича, что барон Орлов в городе. И ещё, что я очень хотел бы с ним сегодня пообедать. Вроде бы он знает каких-то специалистов по иностранной кухне из Чёрного города.
Я прошёл до лестницы и легко сбежал по ней в основной зал. Банк работал, как хорошо отлаженный механизм и, как в любом механизме, у него были свои законы и порядки. Ни одна крупная структура не может обойтись без жёсткого регламента. Насколько бы хаотичными не казались действия сотрудников. Просто этот регламент почти всегда работал на интересы организации. Почти…
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — обратилась ко мне улыбчивая девушка в форме банка. — Открыть счёт, снять наличные?
— Спасибо, ничего не нужно, — улыбнулся я и направился к выходу из здания.
Решение выйти за пределы стандартной банковской системы созрело у меня уже по пути в отделение банка. Это добавляло ряд сложностей в будущем, но давало большую свободу здесь и сейчас. Постоянно находиться в зависимом положении от всевозможных клерков было очень неприятно, и я решил вопрос кардинально.
Разумеется, когда дело дойдёт до серьёзных контрактов или больших сделок, могут возникнуть физические ограничения. Возить с собой несколько миллионов, чтобы, например, купить оборудование — довольно опасная затея. Однако, до таких сумм и оборотов ещё надо было дожить. Как показывала практика, сделать это не так-то просто. Да и варианты всегда имелись.
Те же душаны прекрасно справлялись даже с ограничениями. Меняла тоже, насколько я знал, не пользовался полноценными банковскими счетами. Среди Вольных вообще были приняты другие способы расчётов.
За дверями на меня обрушились тёплые солнечные лучи и шум города. Что бы не говорили Вольные из Кристальных гор, просто так пожертвовать таким огромным количество людей было равносильно преступлению. Жаль, что местные лидеры не станут прислушиваться к словам Вольных. Даже я вряд ли сумею донести до глав великих родов весь масштаб грядущей катастрофы. А значит, придётся действовать самому.
Мастер ещё не приехал, и я решил немного прогуляться. На этот раз, меня снарядили телефоном и можно было не опасаться, что какая-то важная информация пройдёт мимо или меня потеряют. От назначенного часа оставалось ещё минут пятнадцать, поэтому я направился к ближайшему кафе, однако, в десяти метрах от входа, в кармане зазвонил телефон.
— Барон Орлов, — сняв трубку, произнёс я.
— Здравствуйте ещё раз, Святослав Иванович, — услышал я голос Менялы из динамика. — Это Фёдор. Вы просили меня связаться с вашими партнёрами.
— И ты сказал, что ответ придётся ждать долго, — ответил я.
— Вы оказались правы, — сообщил торговец. — Аслан предупредил своего человека. Мне уже перезвонили. Велели передать, что, если вас устроит такой вариант, через два дня к вам на территорию баронства прибудет та же делегация с усилением из восьми нужных вам специалистов.
— Замечательно, — отметив для себя, что Фёдор старательно избегает прямо упоминать душанов или их магов, ответил я. — Спасибо, Фёдор. Ты мне очень помог.
— Да не за что, ваше благородие! — довольным голосом ответил Меняла. — Ещё, кстати, у меня чернокамня накопилось прилично. С вашего позволения, я хотел бы использовать торговую зону для переговоров. Как нейтральную и безопасную для всех сразу. За соответствующую плату, разумеется.
— Я не против, — прикинув возможные выгоды, произнёс я. — Ответственность на тебе.
— Разумеется, господин барон, — тут же ответил Фёдор и попрощался.
Дойти до кафе у меня так и не получилось. Как только я убрал телефон, в дальнем конце улицы показался броневик Мастера. В последний раз взглянув на красиво украшенную витрину, перешёл улицу и остановился у входа в банк. Машина остановилась напротив, и я привычно запрыгнул в салон, внезапно наткнувшись на пару незнакомцев.
— Что ж, так даже лучше, — всмотревшись в этих людей внимательнее, произнёс я. — Как я могу к вам обращаться, господа?
Когда Мастер толкнул низкую бронированную дверь задней залы, разговоры за длинным дубовым столом не оборвались, но негромкий гул зазвучал несколько иначе.
Воронов медленно поднял на вошедшего свой тяжёлый взгляд, на одно мгновение задержал его, потом коротко кивнул в сторону пустого кресла в середине стола. На пустом кресле всё так же стояла стопка водки, накрытая ломтем чёрного хлеба, и Мастер, не торопясь, прошёл к ней, аккуратно снял со стопки хлеб, положил его на чистую тарелку рядом и сел.
Кресло снова обрело хозяина.
— Здравствуй, Степан Терентьевич, — сказал Мастер ровно. — Здравствуйте, господа и дама… — он с легкой улыбкой кивнул Марфе, которая тут же кивнула в ответ. — Я закрою два вопроса и пойду, если вы не против.
— Здравствуй, Мастер, — отозвался Воронов со своей обычной «нейтральностью» в голосе, которая уже давным-давно никого не обманывала за этим столом. — Мы слушаем.
— Первый вопрос, мой лично, — Мастер, не торопясь, обвёл взглядом сидящих. — По нашим правилам я остаюсь членом Совета, пока сам не приду сюда, не сяду на это самое место и не откажусь. Я пришёл, сел и я отказываюсь. С сегодняшнего дня я в составе Совета не числюсь. Все возможные обязательства, которые висят на мне как на капитане, я закрыл бумагами в Управлении ещё на прошлой неделе. Возражений по существу, я надеюсь, ни у кого нет?
— У меня есть, — лениво подал голос Колесников, не дожидаясь, пока выскажется кто-то другой. — У меня, Мастер, к тебе одно длинное возражение по существу. Ты сейчас сел в своё старое кресло и пользуешься правом, которое тебе по нашим правилам действительно полагается. Только давай по-честному: ты пришёл сюда не как наш боевой товарищ, который завершает свои дела и хочет попрощаться по-человечески. Ты пришёл сюда УЖЕ как человек чужого барона. И вот это, Мастер, неправильно. По-факту ты уже не имеешь права здесь находиться.
Колесников отчеканил это как заранее придуманную реплику, в которую молодой и амбициозный человек заранее вложился сердцем или… кто-то старший подсказал. После чего обвёл стол весёлым, наглым взглядом, выискивая, кто его поддержит.
— Витя, — спокойно произнёс Платов со своего конца стола, и Колесников немедленно подобрался, потому что Платов говорил редко, но всегда по делу. — Помолчи. Не твоя очередь.
— А я как раз думал, — не унимался Колесников, — что у нас в Совете все говорят, когда им есть что сказать, а не по очереди, как в школе.
— Нет, мы не в школе, хотя ты, Мажор, у нас в Совете младший. И я сейчас не про возраст, а потому что у тебя за спиной чужая рука, а у нас — только свои. Так что не лезь поперёк, пока тебя не спросили.
Колесников хотел ответить, но Воронов едва заметно постучал костяшкой пальца по дереву стола, и этого хватило.
— Принято, — кивнул Старший Мастеру. — Твоё место с сегодняшнего дня свободно. Второй вопрос.
— Второй вопрос — людей мне нужно, — сказал Мастер. — У меня контракт на серьёзный рейд в горы. Не на пустяковую грань, не на сопровождение каравана, не на зачистку одной забытой деревни. Полноценная работа, которую я один со своими семерыми не вытяну. Барон Орлов открывает найм для отрядов, у которых формально истёк контракт и которые не могут уйти на пенсию по обычной схеме. Оплата хорошая, по-настоящему. Условия — закрытие висящего контракта подтверждением Управления, выход на пенсию по чистым бумагам, и дальше кто захочет, остаётся в его дружине, кто захочет, уходит и живёт как нормальный человек. Вторая часть, на всякий случай, без подвоха. Если кто-то не верит моему слову, то мне это будет неприятно, но мы можем обсудить это лично.
В зале стало очень тихо.
— Та-а-ак… — протянул Колесников и медленно, демонстративно откинулся в кресле. — Замечательно. То есть мы все, господа капитаны, в этот душный вечер собрались для того, чтобы выслушать, как бывший наш товарищ вербует у нас людей под чёрного барона. Под выскочку, который, по самым оптимистичным прогнозам, до зимы не доживёт. Я правильно понимаю масштаб мероприятия?
— Ты правильно понимаешь, что мне нужны люди, — без выражения ответил Мастер. — Остальное полностью твои домыслы, и они меня не интересуют.
— А меня вот они интересуют, — Колесников выпрямился. — Меня очень даже интересует, Мастер, как именно ты собираешься после этого посмотреть в глаза любому из нас. У нас тут шестнадцать отрядов на висяках. И ты сейчас приходишь и говоришь — а давайте-ка вы подпишетесь на серьёзный рейд, я сам выберу кого именно, и вы не будете задавать лишних вопросов. Ты бы хоть постеснялся, что ли. Ты не своих дружков вербуешь, ты имперскому Управлению свою волю навязываешь.
— Управление, Витя, — медленно подал голос Безуглов, —. может самом о себе позаботиться. Мастер пришел с предложением к нам лично. И да, я считаю Мастера своим другом, так что он пришел по адресу.
Мастер благодарно кивнул Безуглову, но вслух ничего не произнес, продолжая просто слушать.
— А ты, Дылда, — Колесников развернулся к говорящему, — вообще помолчал бы. У тебя у самого полгода отряд «под закрытие». Я отлично понимаю, чьим ушам сейчас сладко слушать про «закрытие висящего контракта» и «чистые бумаги». Только давайте честно это не бескорыстная помощь. Это покупка.
— Покупка, — спокойно повторил Безуглов и поднял на молодого капитана свои тёмные, обведённые шрамами глаза. — Покупка, говоришь. А что нам, по-твоему, в этом году предложило Управление? Я тебя спрашиваю, Виктор. Конкретно нам, «Полуночникам»? Какая цена была у наших последних двух «закрывающих» контрактов? У меня по четыре человека не вернулось каждый раз. Итого — восемь! По бумагам мы не «закрылись», а за каждого ушедшего мы получили столько, что скидывались всем отрядом, чтобы вдовы и дети с голоду не сдохли. Так что ты, Витя, поаккуратнее со словом «покупка». А то ведь сравнение не в пользу Управления, получается.
— У вас, Аркадий Львович, просто отряд уже старый, — Колесников позволил себе тонко улыбнуться. — Старые люди, изношенное снаряжение, а вдобавок еще и невезучий. Это, к сожалению, не вина системы. Это специфика возраста.
В зале на секунду стало тихо. Сидевшие за столом сразу почувствовали, что Колесников переступил черту. Безуглов очень аккуратно поставил свою стопку на стол. Платов, ничего не говоря, медленно отодвинул свою. Згурская опустила глаза.
— Витя, — почти ласково произнёс Воронов, и от этого его тона, Колесников, наконец, заткнулся. — Помолчи. И послушай.
Старший выждал несколько секунд, давая молодому капитану успокоиться, и только потом снова повернулся к Мастеру.
— Мастер, — сказал он уже своим обычным голосом. — Просьбу твою мы услышали. Решение Совет принимать по такому вопросу не уполномочен, каждый капитан у нас сам себе хозяин. Но я тебя попрошу, и попрошу при всех: давай не торопиться. Мы пока не понимаем расклад. Мы пока не понимаем, что именно за этим бароном стоит. И, главное, мы пока не понимаем, какова будет реакция тех, кому такой наш демарш не понравится. Ты же сам прекрасно знаешь, что на «Святых» уже легла одна бумажка с интересной формулировкой. Ты же понимаешь, что в любой момент этот приказ может вступить в силу? Это, Мастер, не угроза, я просто показываю возможные последствия.
— Это, Степан Терентьевич, — слегка усмехнулся Мастер, — твой обычный способ отказать, не говоря «нет» прямо. Я тебя услышал. Но, как ты правильно сказал, здесь каждый решает за себя и за свой отряд. Я закрыл вопрос своего членства и задал вопрос людям. Дальше каждый решает сам.
Воронов чуть склонил голову, подтверждая, что и сам именно это имел в виду. Колесников открыл было рот, но Старший снова постучал костяшкой пальцев по дереву, и рот пришлось закрыть.
— У меня тоже вопрос, — негромко сказал Платов. — Мастер, куда планируется рейд?
— Кристальные горы, — коротко ответил Мастер. — Глубже, чем обычно. С возможным контактом с таким, чего наверху ещё пока никто не видел.
Платов помолчал.
— Жирно, — произнёс он наконец без всякого выражения. — Жирно и кисло одновременно. Мне бы подробностей.
— Всё будет, я открыт к диалогу — согласился Мастер. — Время еще есть. Немного, но есть.
— Услышал, — кивнул Платов. — Спасибо, Мастер. Я подумаю.
Згурская за всё это время не сказала ни слова. Она только однажды коротко посмотрела на Мастера через стол, и едва заметно опустила веки. Мастер ответил ей таким же лёгким движением. Между ними что-то прошло, без слов, и Колесников, который внимательно следил за мимикой Мастера, не понял ничего.
Мирской, легендарный «Тень», командир «Серых», человек, принесший ранее папку с проектом приказов на «Святых», за весь этот разговор не произнёс ни звука. Он сидел чуть в стороне, как обычно, и внимательно слушал, хотя по его виду было похоже, что он для себя давно всё решил.
— На этом всё? — спросил Воронов.
— На этом всё, Степан Терентьевич, — Мастер поднялся. — Спасибо за время. Спасибо за хлеб, — он кивнул на ломоть, лежащий рядом со стопкой. — И спасибо за… дружбу. Прощайте и не поминайте лихом.
— Иди, Алексей Александрович, — сказал Старший. — Иди.
Мастер вышел. Бронированная дверь мягко закрылась за ним. В зале повисла тишина.
Снаружи, в узком коридоре между основной залой и кухней, пахло дешёвым пивом, жареным луком и старым деревом. Мастер прошёл мимо стойки, не оглядываясь, кивнул хозяину, толкнул заднюю дверь и вышел на маленький задний двор, где стоял его припаркованный у глухой стены старый броневик. Олег маячил у дверцы и, увидев командира, вопросительно посмотрел в глаза.
— Погодь, торопыга.
Мастер обернулся. От кабака, с другой стороны, в его сторону шёл Безуглов. Длинный, костлявый, без своей обычной угрюмой полуулыбки — сейчас он улыбался довольно дружелюбно. Сзади, в полушаге за ним шёл Мирской, в наброшенном на плечи пальто, такой же спокойный, как за столом.
— Аркадий, — Мастер коротко кивнул обоим. — Илья.
— Ты конечно молодец, навел шороху, — без предисловий сказал Безуглов. — Мажор сейчас будет долго объяснять всем оставшимся, что именно не так с тобой и с твоим предложением, и сам себе будет искренне верить. Это хорошо. Это нам всем даст время, пока он не побежит стучать своим покровителям.
— У вас на двоих сколько людей? — спокойно спросил Мастер.
— У меня двенадцать, — ответил Безуглов. — Полный состав. Из них восемь «пенсионеров».
— У меня двенадцать, — добавил Мирской. — Тоже полный состав. Из них в висяке все двенадцать. Я их вытащу к утру, бумаги есть. Только подпись твоего барона нужна.
— Сейчас? — спросил Мастер.
— Сейчас, — кивнул Безуглов. — Чего тянуть-то, просто будет больше шансов, что Воронов успеет позвонить в нужный кабинет, и нам подкинут другие контракты задним числом. Я в Совете двадцать лет сижу, дружище. Я знаю, как это работает.
— У Покровских, — без выражения добавил Мирской, — на меня уже неделю как открыт лимит. Это не страшно само по себе. Странно, что лимит открыт, а в управлении про это «не знают». То есть я им для чего-то нужен, есть догадки зачем, но тебе они не понравятся. Так что чем быстрее я и мои люди окажемся вне купола, тем лучше.
Мастер коротко, не разжимая губ, улыбнулся.
— Ты, Илья, в кои-то веки выражаешься почти прямо, — заметил он.
— Не я такой, — чуть улыбнулся Мирской. — Жизнь такая.
Скрипнула дверь, выходящая на задний двор. Из неё, не торопясь, вышла Згурская. Подошла и кивнула обоим, чуть дольше задержавшись взглядом на Мирском.
— Я не с вами, — сказала она негромко. — У меня девкам еще долго лямку тянуть. А без меня они не выйдут. Идти под молодого, у которого ещё не остыла грамота, я сейчас не могу. Но если, Мастер, через полгода твой барон будет жив и будет всё там же…
— Я к тебе позже приеду, Марфа, — ровно сказал Мастер. — Сильно раньше полугода. С другим предложением. Береги девочек.
— Вот и хорошо, — кивнула Згурская. — И ещё, — она перевела взгляд на Безуглова и Мирского. — Если кто из вас оттуда живым выйдет, дайте мне знать любым способом. Я хочу понимать, что не ошиблась сегодня.
— Дадим, — коротко сказал Безуглов.
— Дадим, Марфа, — так же коротко добавил Мирской.
Згурская кивнула в последний раз и ушла обратно в трактир, плотно прикрыв за собой дверь.
Платов на задний двор не вышел. Это, в общем-то, ничего не значило: в его случае это означало ровно то, что и его слова за столом, что он подумает.
— По машинам, — сказал Мастер негромко. — Своим прикажите собираться. Сбор в километре от северо-западных ворот купола, через пару часов. Опаздывать никому не советую.
— Не опоздают, — Безуглов коротко стиснул его за плечо. — Надеюсь, мы не пожалеем, друг.
— Я вас никогда не подводил, — Мастер чуть прищурился. — И сейчас не подведу. Я вам ещё не показал, куда именно пойдем. Вы, может, ещё пожалеете, что решились. Опять же, еще у барона собеседование.
— У барона собеседование, — рассмеялся Безуглов. — Странно от тебя такое слышать.
— Это потому что вы с ним не знакомы, — сказал Мастер.
— С нетерпением жду этой встречи, — без улыбки сказал Мирской.
И, как всегда, он совсем не шутил. Капитаны быстро забрались в броневик. Мастер закрыл за собой дверь и сел напротив старых друзей. До банка ехать было совсем недалеко, но командир Святых не любил опаздывать, хотя и не верил, что барон освободится вовремя. Даже со всеми талантами Святослава Ивановича, споры с Имперским банком дело сложное и муторное.
— Ищи парковку, Олег, — когда машина вырулила на проспект возле банка, приказал Мастер. — Сейчас я наберу барону. Если ответит, то узнаем, сколько его ждать.
— Да не надо никуда звонить, командир, — отозвался Факел. — Вон его благородие. В кафе идёт. Ага! Заметил нас.
Машина встала у обочины, и Мастер заметил, как немного напряглись Аркадий и Илья. Для обоих это был очень важный момент и оба очень сильно удивились, когда открылась дверь броневика и в салон заглянул совершенно обычный парень. Барон невозмутимо оглядел незнакомцев своими льдисто-голубыми глазами и, усевшись на свободное место, произнёс:
— Что ж, так даже лучше. Как я могу к вам обращаться, господа?
— Дылда, — первым представился Аркадий и, без всякой задней мысли, протянул руку барону и одновременно посмотрел на командира Святых. — А когда барон придёт, Мастер.
— Это и есть барон, Аркаша, — вздохнул Илья. — Здравствуйте, Святослав Иванович. Меня зовут Илья. Прозвище Тень. Командир отряда «Серых».
— Приятно познакомить, Илья, — пожав руку Дылде и протянув её второму капитану, невозмутимо ответил барон Орлов.
— Аркадий, — запоздало представился Дылда. — Отряд «Полуночники».
— Вы и ваши отряды готовы принять мой заказ? — нейтрально поинтересовался барон. Илья внимательно следил за каждым жестом молодого аристократа и никак не мог понять, что его смущает.
— Совершенно верно, ваше благородие, — бодро ответил Дылда. — Если все озвученные Мастером условия соответствуют действительности, то мы полностью ваши.
— Об этом можете не беспокоиться, — улыбнулся Святослав Иванович и посмотрел на Мастера. — Когда мы сможем подписать все необходимые документы?
— Их привезут члены отрядов, — ответил командир Святых. — Встреча через пару часов за пределами купола.
— Ещё вопросы есть? — посмотрел Орлов на капитанов и те покачали головами.
В салоне наступила тишина. Все думали, что барон будет уточнять данные по отрядам, их квалификацию и навыки, но тот просто молча смотрел в окно.
— Не получилось попасть на приём? — по-своему оценив состояние молодого дворянина, поинтересовался Мастер.
— Получилось, — нейтрально ответил тот. — Всё прошло отлично. Долг перед банком закрыт. Все кредитные обязательства погашены. Договор с банком расторгнут.
— Эм-м-мм… — растерянно промычал Мастер и увидел, как округлились глаза Дылды. — Но ведь вы зашли в здание всего час назад…
— Сорок семь минут назад, если быть точным, — с лёгкой улыбкой поправил подчинённого барон. — Если бы вы не приехали раньше, то я бы ещё и кофе себе успел купить.
— Разрешите вопрос, ваше благородие, — своим привычным безразличным тоном, произнёс Илья.
— Я слушаю, — повернулся к собеседнику барон.
— Мастер сказал, что вы планируете рейд в Кристальные горы, — внимательно отслеживая реакцию аристократа, произнёс Тень. — Какие силы будут задействованы в этой вылазке?
— Ваши два отряда, плюс ещё отряд Святых, — удивительным образом, не делая из этого никакой тайны, спокойно ответил барон. Это сразу добавило ему несколько очков в глазах капитанов, которые часто имели дело с совершенно невыносимыми аристократами.
— Три полных отряда — довольно неплохо… — начал было Дылда, но Мастер жестом остановил его, потому что барон ещё не закончил.
— Я сам тоже пойду, — благодарно кивнув подчинённому продолжил Орлов. — Ещё идут примерно два десятка душанов из Кавказского мегаполиса и двенадцать их барсов. Возможно, к нам присоединится ещё десятка полтора суперов из поселений Вольных в Кристальных горах.
— Три десятка лучших скаутов, дюжина лучших рунников Кавказа и столько же безумных берсерков Вольных… — удивлённо посмотрел на барона Илья. — Это что же нас ждёт в Кристальных горах, ваше благородие?
— Что нас там ждёт, я заранее сказать не могу, — ответил Святослав Иванович и в этот момент его глаза чуть полыхнули кристаллической связью в полумраке салона.
А может это просто свет так упал, но заметили это все без исключения. Илья вдруг понял, что ту же самую смутную тревогу он ощущал всего пару раз в жизни — когда его отряд нанимал аристократ с летающего острова.
— Но одно могу сказать точно — этот рейд будет очень интересным!
Следующая книга здесь: https://author.today/work/597919