— Слышь, мастер, я тебя сейчас урою! — прорычал мужик в растёгнутой куртке, с красным от гнева лицом. — Совсем берега попутал⁈

Да я вроде бы не… Что происходит?

Мужик толкнул дверь в стену так, что с полки свалился флакон с краской. Скинул куртку, задрал футболку и развернулся спиной ко мне.

— Это видишь? — резко спросил он. — Это что такое, я тебя спрашиваю!

На его спине, чуть ниже левой лопатки, красовались иероглифы. Точнее то, что видимо замышлялось как иероглифы. Линии плыли, углы заваливались, знаки перетекали друг в друга, образуя нечто совершенно нечитаемое. Кошмарная надпись.

Я пока что не знал, что на это ответить. Потому что я понятия не имел, кто этот мужик, где я нахожусь, и что происходит.

Последнее, что помню — это холодный двор Империи, короткий приказ и темнота. А до этого мастерская. Мольберт. Незаконченный портрет императрицы. Игорь Ларин, придворный художник. Это я, собственно.

Но эти руки передо мной явно не мои руки. Слишком молодые. На запястье левой руки какой-то рисунок в виде какой-то бессмысленной геометрической фигуры. На правой руке тоже рисунок, побольше размером. В ухе что-то чувствовалось. Я машинально поднёс пальцы и нащупал металлическое кольцо.

Это что ещё такое?

— Ты оглох⁈ — мужик снова повысил голос. — Мне вчера братаны объяснили, что у меня на спине написано! Знаешь что там⁈

— Просветите, — сказал я, потому что нужно было что-то сказать, а другого варианта не нашлось.

Мужик уставился на меня.

— Чего? — переспросил он.

— Я спрашиваю, что именно там написано, — терпеливо повторил я.

— «Варёная рыба с рисом»! — он снова ткнул пальцем куда-то себе за спину. — Вот что там написано! Я хотел «сила и честь», понял⁈ Японский стиль, все дела! А ты мне набил меню какого-то паршивого китайского ресторана! Деньги назад вернёшь, все до копейки! И за лазер заплатишь!

Я встал со стула и обошёл его, чтобы рассмотреть работу поближе. Линии плыли, это правда. Глубина неравномерная, один знак явно начинали дважды, виден двойной контур. Исправить невозможно. Только удалять с помощью лазера.

Я вообще-то видел немало плохих рисунков. Но это что-то особенное.

— Ваши претензии обоснованы, — сказал я. — Хорошо, я верну вам деньги за эту работу.

А что ещё говорить? Судя по словам этого мужика, это произведение — моя работа. За такое деньги стыдно брать.

— И за лазер тоже! — возмущённо повторил мужик.

— Лазер вы оплатите себе сами, — ровно ответил я. — За качество работы отвечает мастер. Но за выбор иероглифов отвечали вы сами. Если бы вы уточнили перевод до нанесения, варёная рыба на вашей спине не появилась бы.

Откуда-то я прекрасно знал, что такое лазер и для чего он вообще используется. Интересно.

Мужик открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты как-то странно разговариваешь, — наконец заявил он.

— Прошу прощения. Это профессиональная привычка, — я понятия не имел, как обычно разговаривает настоящий хозяин этого тела.

Да я даже не имел понятия, что я сейчас решаю. Какие-то моменты всплывали автоматически, словно моё подсознание понимало, о чём говорит этот мужик. А я вот совсем не понимал.

Мужик натянул футболку, ещё раз смерил меня взглядом, недоверчивым, но уже без прежней злобы.

— Три тысячи верни, и разойдёмся, — наконец, заявил он. — Ты так дёшево делал, надо было и самому догадаться, что это развод какой-то. Но это я чисто добрый сегодня, усёк?

— Разумеется, — кивнул я.

Он выжидательно скрестил руки. А, видимо, как раз и ждёт эти три тысячи. А у меня есть деньги?

Полез в карманы, в одном обнаружил смятые бумажки. Снова в голове всплыло понимание, что это и есть деньги. Ровно три тысячи, больше у меня не было. По крайней мере в кармане.

— Прошу вас, — протянул я мужику деньги.

— То-то же, — он деловито забрал их. — Бывай, мастер.

Мужчина развернулся и скрылся за дверью.

Наступила тишина.

Я медленно опустился обратно на стул и несколько секунд просто сидел, глядя в стену напротив.

Итак. Ещё несколько минут назад я был Игорем Лариным, придворным художником Его Императорского Величества. А теперь я сижу в незнакомой каморке, в чужом теле, и только что успокаивал мужика, которому кто-то набил на спине японское меню. Или китайское, я не разобрался.

Как я сюда попал, я не знаю. Куда делся настоящий хозяин этого тела, я тоже не знаю. Да я ничего не знаю!

Я встал и подошёл к зеркалу у двери.

На меня смотрел молодой парень лет двадцати пяти. Тёмные круги под глазами. Несвежая футболка с изображённым на ней черепом. Щетина на щеках минимум трёхдневная. В ухе то самое кольцо, которое я нащупал раньше. На шее довольно-таки толстая цепочка. Обе руки покрыты татуировками, у левого запястья геометрические фигуры, выше что-то похожее на волны, на правом предплечье крупный орнамент, который выглядел довольно неплохо.

Ну и вид.

При дворе такой внешний вид означал бы немедленное удаление с аудиенции и, возможно, вопросы от тайной канцелярии. Здесь, судя по всему, это норма.

Я ещё раз окинул взглядом мастерскую. Небольшая каморка с низким потолком. Под самым потолком располагалось окно, это явно подвал или полуподвал. Полки с флаконами красок и чернил. Коробки с иглами. На стенах рисунки, драконы и черепа. В углу чёрное кресло и кушетка рядом. Раковина в другом углу.

Похоже, хозяин этого тела был мастером по татуировкам. В моём мире такие люди существовали, но их услугами пользовались очень редко. Военные набивали себе группу крови перед боем. Некоторые кланы набивали себе общие знаки. Но на этом всё.

Моя работа была в другом, я был художником. Лучшим в Империи вообще-то. Интересно, а навыки сохранились?

Я взял со стола карандаш и лист бумаги, чтобы проверить. Провёл линию, ещё одну. Через несколько минут на бумаге появился простой набросок, ветка с листьями и цветами. Руки помнили своё дело, это радовало. Довольный, я отложил карандаш в сторону.

В столе нашлись ещё деньги, три тысячи. Я положил их себе в карман странных штанов из грубой ткани. Как странно одеваются в этом мире! Где фрак, где сюртук?

Так, что по поводу занятия. Иглу и кожу освоить можно, в принципе. Правда, разобраться бы для начала…

И тут в дверь снова постучали. Причём достаточно громко. Не дожидаясь приглашения, дверь распахнулась.

На пороге оказался мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, плотный, в пальто и кепке. Лицо у него было усталым и одновременно очень недовольным. Снова недовольный клиент?

— Краснов, — произнёс он без всякого приветствия. — Значит, ты всё-таки на работе.

Значит, я Краснов. Уже хоть какая-то информация.

— Добрый день, — вежливо поздоровался я.

Мужчина возмущённо прищурился.

— Добрый день? — он шагнул внутрь, оглядел мастерскую. — Это ты мне говоришь «добрый день»? После трёх месяцев? Ты на телефон отвечать не пробовал?

— Признаю, что это было невежливо с моей стороны, — заметил я.

Мужчина уставился на меня как на призрака члена Императорской семьи.

— С тобой что-то не так? — медленно спросил он.

— Всё так, — спокойно ответил я. — Не отвечать на телефон было невежливо, я это знаю.

Он несколько секунд молчал, явно пытаясь понять, издеваюсь я или нет. Потом, видимо, решил, что это неважно.

— Краснов, у тебя долг, — заявил он. — Три месяца аренды. Сорок пять тысяч. Я дал тебе время, я звонил, я предупреждал. Всё, терпение кончилось. Либо деньги давай мне деньги, либо я расторгаю с тобой договор, и ты съезжаешь.

— Понимаю вашу позицию, — ответил я. — Долг существует, и это моя ответственность. Позвольте уточнить, если я внесу часть суммы сегодня, это изменит ситуацию?

Мужчина снова прищурился. Похоже, прошлый Краснов разговаривал как-то иначе.

— Смотря сколько, — осторожно ответил он.

— Три тысячи, — доставая найденные в столе деньги из кармана, ответил я.

— Три тысячи из сорока пяти — это несерьёзно, Краснов, — выдохнул мужик. — Ты издеваешься?

— Я не издеваюсь. Да, согласен, сумма небольшая. Но это лучше, чем ничего, и демонстрирует намерение платить, — заявил я. — Мастерская работает, клиенты есть. Дайте мне неделю, и я верну вам весь долг.

Это, конечно, было преувеличением, я понятия не имел, есть ли здесь клиенты. Но лучше уж попробовать решить эту проблему прошлого Краснова. Я не знал, надолго ли я застрял в его теле. Поэтому надо было обеспечить комфортное существование, и сократить количество проблем. Пока не придумаю, как вернуться в свой мир.

Мужчина долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Неделя, — сказал он, наконец. — Но если в следующий раз ты снова начнёшь пропадать со всех радаров, всё, договор расторгаю без разговоров. Ясно?

— Совершенно ясно, — кивнул я. — Благодарю вас!

Он покачал головой, пару мгновения посмотрел на меня с искренним изумлением. А затем развернулся и вышел.

Я вздохнул. Так, я попал в другой мир и другое тело, это уже понятно. Но тело оказалось, мягко говоря, с подвохами. Господин Краснов, во что вы превратили свою жизнь?

Так, и следующий вопрос, что теперь делать? Взгляд упал на предмет с тёмным стеклом, который лежал на столе. Я взял его в руки, и пальцы автоматически нажали какую-то кнопку сбоку. Стекло засветилось.

Интересно. Руки действуют автоматически, когда я и сам не знал, что делать.

На стекле появились множество мелких значков. Я позволил пальцам действовать самостоятельно, без моего контроля. И открыл список сообщений.

Интересно, похоже, это писали другие люди. И что тут у нас? Начал читать.

«Артём, ты вообще живой?» от абонента «Соня». «Арт, третий раз пишу. Позвони мне срочно». Это тоже от Сони.

«Краснов, аренда. Последнее предупреждение». Это от некоего П. П. Видимо, с кем я сегодня уже успел поговорить.

«Чел, ты мне должен восемь штук, не забыл?» от «Димы»

Я пролистал дальше. Сообщений было много, большинство непрочитанных. Несколько от незнакомых номеров, короткие и деловые, про деньги. Одно от некоего Влада: «Краснов, зря ты так. Мог бы нормально работать, руки-то есть. Ну и ладно».

Руки есть. Да, это точно.

Я отложил телефон и открыл ящики стола один за другим. В одном из ящиков нашёл тетрадь. Внутри было множество рисунков, явно сделанных самим Артёмом.

Драконы, черепа, надписи, цветы, абстрактные узоры. Исполнение было неровным, несколько набросков вполне приличных, остальные слабее, будто автор торопился или не особо старался. Но на последних страницах попадались работы, в которых чувствовалось что-то настоящее. Как будто в какой-то момент человек всё же садился и рисовал по-честному.

Значит, умел. Просто не хотел. Артём, и почему же так? Закрыл тетрадь и вернул её на место.

Ровно в три часа дверь открылась, на этот раз без грохота, что удивительно. На пороге появилась девушка. Лет двадцати, невысокая, в светлом пальто и с телефоном в руке. Она заглянула внутрь с видом человека, который пришёл к цирюльнику. Надо, но радости от этого никакой.

— Это тату-мастерская Краснова? — спросила она.

— Да, здравствуйте, — кивнул ей я.

Интересно, кто же это? Будет просить деньги, как и предыдущие посетители? Не похоже, она явно по другому вопросу.

— Я Катя, — представилась девушка. — Я к вам записывалась на три часа. Эскиз подобрать, вы говорили, что художественную школу заканчивали.

А, вот оно что. Значит, Артём Краснов тоже был художником. Но решил найти себя в профессии татуировщика, довольно необычно.

— Проходите, присаживайтесь, — кивнул я девушке. — Пальто можете повесить на вешалку.

Я не очень представлял, какой именно должен быть порядок работы. Ну раз ей нужен эскиз — это очевидно рисунок. С этим я разберусь легко, просто представить, что это очередной член Императорской семьи просит очередной портрет.

— Я хочу цветок, — усевшись на стул, заявила Катя. — На запястье, вот здесь. Что-нибудь простое и красивое.

Цветы не совсем мой профиль, но ладно, справлюсь.

— Какой именно цветок? — спросил я.

— Не знаю, — пожала Катя плечами. — Что-нибудь нежное и маленькое. Может, ромашку? Или розу? Я особо не разбираюсь в цветах.

Я взял лист бумаги и карандаш.

— Скажите мне вот что, — спокойно произнёс я. — Вы хотите просто красивый рисунок? Или что-то, что будет значить для вас что-то конкретное?

Катя посмотрела на меня с видимым удивлением.

— В смысле? — осторожно спросила она.

— Татуировка остаётся с человеком навсегда, — объяснил я. — Это не украшение, которое можно снять. Поэтому я спрашиваю, что для вас важно? Что вы хотите помнить или носить с собой?

Она помолчала, всё также удивлённо глядя на меня.

— У меня бабушка умерла в прошлом году, — наконец, тихо ответила она. — Она очень любила сирень. Это были её любимые цветы.

Я кивнул и начал рисовать.

Пальцы двигались сами, уверенно, без лишних линий. Небольшая ветка сирени, три соцветия. Это был не парадный портрет и не орнамент для тронного зала. Просто живая ветка. Лёгкая, немного неровная и настоящая.

Через десять минут эскиз был закончен. Катя внимательно посмотрела на рисунок.

— Сирень, — произнёс я. — На языке цветов означает первую любовь и память о близких. В некоторых традициях считается, что она соединяет живых с теми, кого уже нет. Если найти в соцветии цветок с пятью лепестками — это к счастью. Ваша бабушка, думаю, об этом знала.

Девушка молча изучала эскиз. Вышел он очень нежным, то, что надо для этой юной девушке.

— Странно, мне о вас говорили совсем другое, — вдруг заявила Катя. — Что я полная дура, что к вам записалась.

— Люди иногда бывают злыми, но не стоит на это обращать внимания, — пожал я плечами.

— Вы очень странно говорите, — она уже не первая за сегодня, кто это сказал. — Необычно, как… в древности, что ли.

Ну не такой уж я и древний.

— Сколько я вам должна за эскиз? — добавила девушка.

— А делать татуировку вы не будете? — удивился я.

— Ну я… только эскиз заказывала, — замялась Катя. — По качеству работы… Я не уверена.

Да, репутация у этого Артёма в его сфере явно не самая лучшая. А между прочим репутация — это довольно важно для любого мастера.

— Давайте так, — улыбнулся я. — Вы сделаете эту татуировку у меня, и тогда эскиз будет бесплатно. Заплатите только за работу.

Девушка наморщила лоб, явно обдумывая предложение. Потом посмотрела на эскиз, и ещё раз на меня. Он ей явно понравился.

— А сколько вы возьмёте за эту работу? — спросила она.

Хороший вопрос. Я ведь понятия не имел, сколько вообще стоит сделать татуировку. Сколько денег уходит на материалы. И сколько останется чистого дохода.

— Три тысячи рублей, — назвал я первую пришедшую в голову сумму.

Сегодня весь день меня преследуют эти три тысячи, поэтому я их и назвал.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Катя. — Я приду к вам. Давайте в следующую среду также в три часа?

Я кивнул, взял со стола кусок бумаги и записал себе это карандашом. У Артёма хоть расписание есть где-то? Пока непонятно.

— Тогда до встречи, — девушка накинула пальто и вышла за дверь.

Я посмотрел на эскиз, который остался на столе. Обычная ветка сирени, ничего особенного. Но пальцы помнили, как её рисовать. Помнили пропорции, нажим, толщину линии.

Руки художника.

Аккуратно убрал эскиз в тетрадь. Потом начал обходить мастерскую, рассматривая полки одну за другой. Флаконы с чернилами. Коробки с иглами разных размеров. Какие-то инструменты, назначение которых я пока не понимал. Книжки с рисунками татуировок.

Потом мой взгляд остановился на дальнем конце нижней полки.

Там, притиснутый к стене между коробкой с иглами и мотком бумажных полотенец, лежал небольшой продолговатый предмет.

Я взял его в руки.

Это оказался монокль. Старинный, латунный, с чуть мутноватым стеклом в тонкой оправе. Цепочка намотана вокруг корпуса несколько раз и выглядел он очень небрежно.

Я повертел его в пальцах. Латунь была тёплой. Даже неожиданно тёплой для предмета, который явно давно лежал без движения. На оправе виднелась мелкая гравировка, узор, буквы незнакомого алфавита и что-то похожее на цветочный орнамент.

Странная вещица. Здесь она совершенно точно лишняя. Не вписывается монокль в этот подвал с черепами на стенах, мусором и карандашными набросками.

Я поднёс монокль к глазу.

И мир изменился.

Там, где только что была обычная полка с флаконами, медленно разворачивался лист. Не бумажный, скорее что-то вроде пергамента, потемневшего от времени, с выжженными на нём строками. Шрифт тяжёлый, с завитками, торжественный до нелепости.

«Носитель обнаружен. Система Начертания активирована. Ранг присвоен: МАЗИЛА. Доступных схем: 1. Ожидается первое Начертание. Путь открыт».

Я медленно опустил монокль.

Тридцать лет при императорском дворе. Портрет государя, за который мне вручили орден лично.

И какая-то система, которая только что назвала меня Мазилой.

Итак, надо всё-таки разобраться, что это за система такая. Так что я снова надел монокль.

Пергамент развернулся передо мной сразу же, будто только и ждал этого. Аккуратные красивые завитки букв, красивый шрифт. При дворе так выглядели указы о казни.

Надеюсь, это не подобный указ.

— Что ты такое? — вслух спросил я.

Немного странно разговаривать с моноклем в пустой мастерской. Странно в принципе разговаривать с моноклем. Но на пергаменте сразу же отобразился ответ.

«Система Начертания. Инструмент мастера».

— Инструмент, — вслух повторил я. — Чей инструмент?

«Твой».

Коротко и по существу. Уважаю такой подход.

— Откуда ты взялся? — решил задать я следующий вопрос.

«Этот вопрос не относится к текущему рангу».

Вот это уже знакомо. При дворе так отвечали младшие чиновники, когда не хотели говорить правду. Формально это отказ отвечать, но по существу это уклонение от вопроса.

— Хорошо, — терпеливо ответил я. — Что мне нужно делать?

«Выполнять Начертания. Совершенствоваться. Подниматься по рангам».

— Сколько всего будет этих рангов? — поинтересовался я.

«Пять».

— Перечисли, — попросил я.

Пергамент развернулся чуть шире и отобразил мне пять рангов.

«Мазила. Подмастерье Иглы. Мастер Начертания. Старший Чернильник. Архимастер».

Я некоторое время смотрел на пергамент. Мазила. Значит, это мой текущий ранг. Человек, рисовавший портреты императрице, находится на ранге Мазила.

— А что будет после пятого ранга? — спросил я.

Система помолчала. Молчание продлилось дольше, чем в прошлые разы. Потом буквы появились медленно, одна за другой.

«Носитель получит то, чего желает больше всего».

То, чего желает больше всего.

Сегодня утром, если это вообще можно назвать утром, я не знаю, когда именно произошло переселение, я был Игорем Лариным. Придворным художником. Человеком с положением, мастерской, тридцатью годами работы за плечами. Потом была темнота, потом мужик с иероглифами, потом арендодатель, потом девушка с эскизом.

Теперь у меня есть подвал с черепами на стенах, чужие долги и монокль, который называет меня Мазилой.

Чего я желаю больше всего, сразу становится очевидно. Вернуться домой, в свой мир.

Пергамент развернулся снова, на этот раз без вопроса с моей стороны. Система, видимо, решила, что пауза затянулась.

«Квест принят: Первое Начертание. Нанеси татуировку носителю. Оценка не ниже „Удовлетворительно“. Награда: открытие схемы первого уровня. Срок: семь дней».

Семь дней. Думаю, это вполне решаемо. Хоть какие-то клиенты у Артёма должны же быть.

Интересно, а откуда этот монокль вообще взялся? Артём знал про него? Что ж, это ещё предстоит выяснить.

Наступил вечер, и я решил, что пора бы пойти домой. У Артёма же должен был быть дом, вряд ли он живёт прямо в своей мастерской.

Адрес квартиры нашёлся в телефоне. Руки сами открыли какое-то приложение с картой, ткнули в точку с подписью «дом». Я запомнил улицу и пошёл пешком. Как здесь пользуются другими способами передвижения, я пока не разобрался, а спрашивать было не у кого.

Вечерний город, а точнее Саратов, как я прочитал в картах, выглядел довольно необычно. Здесь было куда меньше людей, и выглядели они иначе, чем в столице Империи. А ещё фонари и вывески светились без помощи кристаллов или факелов, а по дорогам ездили железные повозки. Интересный мир, совсем не похож на мой.

Я шёл и смотрел по сторонам. При дворе меня учили замечать детали. Это полезное умение, и неважно, где ты находишься. Чем больше видишь, тем лучше понимаешь, где оказался.

Пятиэтажный дом Артёма стоял в глубине улицы. Облупившаяся краска на фасаде, металлические ящики у входа с прорезями. Я сразу догадался, что это для писем. Оригинально, значит письма в этом мире всё же сохранились. Ключи от квартиры лежали в кармане куртки, я их нашёл ещё в мастерской.

Третий этаж, квартира семь. Я открыл дверь и вошёл. И сразу оказался в небольшой прихожей. Повернулся и наткнулся на ещё одно зеркало.

Всё то же лицо, молодое, с тёмными кругами под глазами. Кольцо в ухе, зачем его вообще носить? Я немного привык к этому отражению за день, но всё равно каждый раз приходилось делать усилие, чтобы принять его как своё. Да, пока что я выгляжу так.

Прошёл дальше, очутился на кухне. Она была довольно маленькой. Стол, два стула, плита, раковина. На столе стояла кружка с засохшим кофе на дне, лежали несколько скомканных бумажек и провод. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под воды и засохшее растение в горшке. Его явно не поливали недели три.

Я открыл холодильник. Пусто, абсолютно.

Хотя нет, не совсем. На верхней полке стоял йогурт. Я взял его, посмотрел на дату. Снова автоматически догадался, как и что тут устроено. Ага. Просрочен три дня назад. Выкинул его в мусорное ведро.

Артём, ты вообще ел?

Раньше за моей едой следили слуги. Я вставал утром, а завтрак уже был на столе. Горячий и вкусный, с учётом того, что у меня впереди за день. Обед чаще всего приносили в мастерскую. Ужин подавали в столовую или в личные покои. Тридцать лет именно так. Я никогда не думал о том, что может закончится еда, потому что еда не заканчивалась.

Оказывается, всё может выглядеть и вот так. После кухни я прошёл в комнату и огляделся.

На полу вместо кровати лежал старый матрас в сером чехле. Рядом валялась телефонная зарядка и смятый носок. Гора одежды на единственном стуле. Джинсы, футболки, толстовки, всё тёмное и в одной куче, будто стул был не предметом мебели, а способом хранения.

На стенах четыре плаката, музыкальные группы с названиями на английском. Откуда я вообще знаю, что это плакаты? Да и названия легко прочитал, хотя язык и не знал.

И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать — ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

— Значит, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

— Добрый вечер, — в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

— Не надо мне тут никаких «добрый вечер», — она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. — О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

— Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на меня.

— Что? — переспросила она.

— Я выслушал всю твою речь, и мне нечего тебе ответить, — заявил я. — Время позднее. Выслушивать подобные скандалы у меня нет ни сил, ни желания.

Соня молчала. Смотрела на меня с удивлённым выражением лица и молчала.

— Артём, что с тобой? — наконец спросила она. — Ты же никогда так не разговаривал. Орал в ответ, или игнорировал меня.

Артёму явно стоило научиться решать конфликты.

— Люди меняются, — спокойно ответил я.

Она ещё немного помолчала.

— Я… мы… когда-нибудь поговорим нормально? — растерянно спросила она. Тон у неё заметно изменился.

— Когда ты будешь готова к нормальному разговору, приходи, — предложил я.

Соня бросила на меня ещё один взгляд, и ушла. Тихо закрыла за собой дверь.

Я немного постоял возле двери. Мне самому отношения были не нужны, так что не представлял, что делать с этой Соней. Разрывать отношения? Что ж, там видно будет.

Интересно, что же такое этот «лайк», и почему из-за него случилась такая ссора?

Вернулся в комнату, лёг на матрас, и резко почувствовал усталость во всём теле. Никаких проблем со сном у Артёма нет, значит.

Засыпая, думал о пяти рангах. О том, что система пообещала дать мне то, чего я желаю больше всего. А я так хотел вернуться в свой мир.

Надеюсь, эта система умеет держать слово.

Я проснулся в шесть утра. Старая привычка, при дворе день начинался с рассвета. Тело было чужим, но привычки оказались моими.

Лежал несколько минут, смотрел в потолок. Потолок был белым, с небольшим жёлтым пятном в углу. Это пятно ужасно раздражало, не привык к такому в покоях. Надо будет потом его закрасить.

Встал, умылся в ванной. На кухне сварил кашу из гречки, которую нашёл вчера. Разобрался с плитой интуитивно, но кашу всё-таки недоварил. Надо теперь совершенствовать кулинарные навыки. Позавтракал стоя, потому что садиться за стол одному за завтраком казалось странным. При дворе завтрак был делом неторопливым, обстоятельным. Здесь же это просто еда, чтобы не голодать. Пока что я не привык.

Затем оделся, взял ключи и монокль, и вышел из дома.

Утро было холодным, хотя вроде бы конец апреля. Климат в этом мире странный, пока не привык.

Я шёл по пустой улице и думал о том, что нужно разобраться с расходами Артёма, с его долгами, с тем, сколько вообще стоит татуировка в этом городе и в этом мире.

Много вопросов, начнём с малого. Добрался до здания, где в подвале Артём арендовал свою коморку. Напротив располагалась дверь с гордой табличкой «Барбершоп». Возле двери с замком возился мужчина лет тридцати с короткой аккуратной бородкой и чёрными волосами.

Увидев меня, он тут же расплылся в широкой улыбке.

— О, Краснов! Живой! — он раскинул руки, будто собирался обняться. Но не обнялся. — Я уже думал, ты совсем съехал. Месяц тебя не видел, наверное.

— Доброе утро, — поздоровался я.

Память услужливо подсказала мне его имя, Марат. Сосед по кабинетам, человек, который называл себя другом Артёма.

— Как дела? — с улыбкой спросил он. — Клиенты есть? У меня вот с утра уже двое записано. Суббота же, народ хочет себя в порядок привести, пока выходной. Мне-то конечно тоже отдохнуть бы хотелось, но не отказывать же им!

— Клиенты есть, работаю, — кратко ответил я.

— Молодец, молодец, — он, наконец, справился с замком, и открыл дверь в свой салон. — Слушай, если что, я могу клиентов скидывать, если лишние будут, по-дружески разумеется. Ну там, татуировки мелкие, пирсинг, это же твоё всё. Пока никто не интересовался, конечно, но всё же. Ой, хотя ты пирсинг не делаешь, тогда только татуировки.

— Ценю предложение, — ответил я. — Но я справлюсь и сам.

— Как знаешь, — он махнул рукой. — Ты заходи, кофе попьём как-нибудь. Давно не разговаривали нормально.

— Обязательно, как будет время, — сказал я.

Он скрылся за дверью. Я постоял секунду, потом открыл свою мастерскую и зашёл к себе.

При дворе таких людей называли «добрыми завистниками». Они улыбались, протягивали руку помощи, всегда были доброжелательными. Но в каждой фразе имелся маленький укол, почти незаметный. Как и здесь. «У меня двое с утра», а у тебя никого. «Давно не разговаривали», то есть ты пропадал. «Если лишние будут», подачка с барского плеча. Самая неудобная порода при дворе, потому что формально не к чему придраться. Ты сам будешь выглядеть параноиком, если начнёшь возражать.

Я закрыл дверь за собой. Разберёмся.

В мастерской было прохладно и тихо. Я включил свет и сел за стол. В телефоне нашлось расписание, с записями клиентов. И их было очень и очень мало.

На сегодня была всего одна запись. Сергей Волков, два часа дня. В поле «запрос» было написано просто «орёл на плече».

Что ж, орёл так орёл. Я взял лист бумаги и карандаш.

Про орлов я кое-что знал. Это не просто образ, это нечто большее. Всегда являлся символом власти и свободы. В разных традициях по-разному конечно, но птица и правда величественная. Рисовать его просто как птицу означало упустить половину смысла. Рисовать его как символ означало потерять живость.

Значит, нужна комбинация птицы и символа.

Я работал над эскизами час. Сделал три варианта. Первый был геральдический и строгий. Второй реалистичный, в полёте с распахнутыми крыльями. А третий вышел сам собой. На третьем образе орёл смотрел вниз, крылья были полуоткрыты, поза не агрессивная, а сосредоточенная. Как будто он видит что-то важное и принимает решение. Третий мне понравился больше всех.

Так, теперь собственно тату-машинка. Я снова позволил рукам действовать автоматически по памяти. Они помнили, как готовить рабочее место, где брать одноразовые материалы.

Я взял машинку, и достал лист искусственной кожи. Пока есть время до клиента — надо тренироваться. Пальцы помнили, как держать машинку. Но уровень владения у Артёма был ужасно низкий. Это я по вчерашней работе с иероглифами понял.

Принцип был понятен, давление, угол, скорость. Но сопротивление материала ощущалось совсем иначе. Игла делала множество быстрых проколов, и заполняла их краской. Чем быстрее движение — тем слабее линия. Но слишком медленно тоже нельзя — можно заглубиться.

Используя свои знания из прошлой жизни, комбинируя их со знаниями Артёма, я тренировался снова и снова. Мастерство надо оттачивать, иначе я даже «удовлетворительно» работу не сделаю.

* * *

Сергей пришёл ровно в два часа. Ценю в людях пунктуальность.

Мужчина лет сорока, крепкий и широкоплечий. Вошёл без лишних слов, поздоровался, снял куртку и сел на стул для посетителей. Вообще не нервничая.

А сколько он пообещал мне за работу? Этого в расписании Артём не писал. Но я уже понял, что брал он довольно дёшево. Видимо здраво оценивал свои навыки.

Мне это тоже не подходит, я не знаю, насколько я тут задержусь, а деньги нужны. Как минимум заплатить за аренду мастерской. И еды купить.

Но буду вникать постепенно. Я разложил перед Сергеем три эскиза на столе.

— Я подготовил варианты, — оповестил я его. — Какой вам нравится?

Он кивнул, и принялся их рассматривать. Немногословный клиент, однако. Ткнул пальцем в третий рисунок, на который я и думал изначально.

— Хороший выбор, — заметил я.

— Почему? — с неожиданным любопытством спросил Сергей.

— Этот орёл смотрит вниз, — объяснил я. — Не вверх, не в горизонт, а вниз. Это значит, что он уже принял решение и сейчас действует. А действия достойны уважения.

Сергей посмотрел на эскиз ещё раз.

— Нормально, — кратко сказал он. — Мне подходит.

Дальше мои руки снова действовали автоматически. Продезинфицировать кожу плеча, на которую будет набиваться татуировка. С помощью трансферной бумаги перевести эскиз. С помощью специального геля эскиз перевести на тело. Удостовериться, что Сергею подходит такое расположение эскиза.

Так, работа контурная, без заполнения. Я подготовил всё для работы, усадил Сергея и приступил. А на коже это совсем не то же самое, что на латексе! Плечо объёмное, и кожа ощущается по-другому.

Сергей молчал, абсолютно ничего не говорил. Я аккуратно обводил контур, тщательно следил за глубиной проникновения иголки.

Примерно через час работы сделал небольшой перерыв. И рука сама машинально потянулась к моноклю. Надел его, снова надел перчатки и продолжил работу.

И увидел, как светятся линии на коже, красивым тонким свечением. Орёл казался живым, словно его можно потрогать отдельно от кожи.

По краю зрения медленно развернулся уголок пергамента.

«Начертание активно».

Я не остановился и продолжил работать. Линия за линией, контур за контуром. Ещё через час татуировка была завершена.

Пергамент развернулся немедленно.

«Начертание завершено».

«Оценка: Удовлетворительно».

«Анализ работы: точность линий выше среднего. Глубина нажима неравномерная. Композиция сильная. Итог: зачтено».

Потом появилась следующая строчка.

«Татуировке присвоено свойство: Твёрдость духа».

«Носитель татуировки будет чувствовать себя увереннее в моменты сомнения. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Стоп. Так система ещё и магические свойства татуировкам даёт⁈

Я перечитал строчки на пергаменте ещё раз. «Татуировке присвоено свойство: Твёрдость духа. Носитель будет чувствовать себя увереннее в моменты сомнения. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Не осведомлён, значит. Получается, Сергей даже не узнает о приобретённом свойстве. Только будет чувствовать какие-то изменения в себе и всё.

И всё это сделал мой монокль? Ладно, разберусь во всём этом потом. Сначала нужно закончить работу.

Сергей уже встал с кресла и ждал, пока я проведу финальную обработку татуировки. Я снял монокль, убрал его в карман и вернулся к работе.

Обработал татуировку антисептическим раствором, аккуратно промокнул чистой безворсовой салфеткой, убрал остатки краски и выступившую сукровицу. Это нормальная реакция кожи на работу иглой, как мне подсказало подсознание.

Осмотрел контур ещё раз при хорошем свете. Линии легли ровно, нигде не поплыли, нигде не заглубился слишком сильно. Для первой настоящей работы в этом теле результат был более чем достойным. Не идеальным, система не зря поставила «удовлетворительно», но достойным. Конечно, есть куда стремиться. Но художнику всегда есть куда расти.

— Сейчас заклею специальной плёнкой для заживления, — сказал я Сергею. — Вы пока что можете посмотреть в зеркало.

Он кивнул и принялся рассматривать работу. Ничего не сказал, но кивнул удовлетворительно. Сочту за комплимент.

Я достал из коробки рулон защитной плёнки. Отрезал кусок нужного размера, затем снял защитную подложку с плёнки и аккуратно приложил её к коже. Разгладил от центра к краям, тщательно проверяя, чтобы не осталось воздушных пузырей. Плёнка легла плотно, прижимаясь к свежей работе и создавая защитный барьер.

— Плёнку не снимайте в течение пяти суток, — проинструктировал я. — На пятые сутки снимите аккуратно по направлению роста волос, промойте татуировку тёплой водой с мылом. Без мочалки и без агрессивных средств. Татуировку не чесать и не тереть. Если заметите покраснение сильнее обычного или что-то ещё — сразу ко мне.

Сергей молча кивал. Видно было, что для него это не первая татуировка, слушал он спокойно, без лишних вопросов.

— Сколько с меня? — надевая рубашку, коротко спросил он.

Я на секунду задумался. Вчера Катя согласилась на три тысячи за ветку сирени. Но сегодняшняя работа была сложнее, почти два часа чистого времени, не считая подготовку эскизов. Нужно брать больше, но при этом не отпугнуть клиента. Артём, судя по всему, работал дёшево, и резко задирать цену было бы подозрительно.

— Четыре тысячи, — наобум назвал я. Пока что не сильно знаком с ценами в этом мире. Надеюсь, не дешевлю.

Сергей без единого слова достал бумажник, отсчитал четыре купюры по тысяче и положил на стол. Ни торга, ни недовольства при этом не выказывал. Хороший клиент, побольше бы таких.

— Спасибо, — коротко сказал он. — Хорошая работа.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Он надел куртку и вышел из мастерской.

Итак, четыре тысячи. На еду хватит, на аренду нет. Но двигаюсь в нужном направлении, уже неплохо.

Я убрал все инструменты на место и протёр рабочую поверхность антисептиком. Иглы выбросил в специальный жёлтый контейнер. Потом сел за стол, достал монокль и снова надел его.

Пергамент развернулся немедленно, будто система только и ждала, когда я снова обращусь к ней.

— Объясни мне подробнее про свойства, — попросил я. — Как именно это работает?

«Начертание, выполненное через Систему, наделяет носителя эффектом. Эффект определяется тремя факторами: образом, качеством работы и намерением мастера».

— Намерением? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду под намерением?

«Мастер вкладывает в работу смысл. Система считывает этот смысл и формирует на его основе свойство. Чем точнее намерение мастера — тем сильнее и чище эффект».

Я задумался. Вспомнил, как рисовал орла для Сергея. Когда я работал над третьим эскизом, я как раз думал о решимости. И система, получается, это считала. И наделила татуировку именно таким свойством.

В моём мире существовали мастера, которые умели вплетать силу в предметы. Кузнецы могли выковать мечи, которые не тупились даже после сотни ударов. Ткачи умели создать полотна, которые не рвались и не выцветали десятилетиями. Ювелиры вкладывали в драгоценные камни свойства, которые усиливали владельца.

Но художников среди этих мастеров не было. А уж тем более татуировщиков. Наверное, потому что татуировки не были чем-то столь распространённым. Это вообще было необходимостью, а не искусством.

— Носитель татуировки знает о свойстве? — спросил у Системы я.

«Нет. Эффект полностью неосознанный. Носитель не связывает и не может связать произошедшие изменения с татуировкой».

Тайная магия, в мире, где магии не существует. В руках единственного человека, который хоть что-то о ней знает. Интересно.

— Я могу делать это снова? — уточнил я. — С каждым клиентом?

«Каждое Начертание, выполненное через Систему, может получить свойство. Вероятность присвоения и сила эффекта зависят от ранга мастера, качества выполненной работы и точности намерения. Для первого уровня схема работы такая».

— А что будет на следующих уровнях? — уточнил я.

«Информация о следующем ранге становится доступна после его достижения».

Разумеется, всё строго по порядку, как в любом обучении. Нельзя прочитать ответы до экзамена. Система в этом отношении напомнила моего первого учителя живописи. Он тоже никогда не забегал вперёд и считал, что ученик должен дорастать до каждого следующего шага самостоятельно.

Я снял монокль и положил его на стол. Посидел минуту, просто задумчиво смотрел на него. Гравировка на оправе показалась мне чуть темнее, чем вчера. Наверное, просто кажется.

Итак, теперь у меня есть монокль, который превращает обычные татуировки в магические. Есть пять уровней, и есть только один способ продвинуться по этим уровням — работать.

Для человека, который тридцать лет рисовал портреты лучшим людям Империи, это звучало вполне выполнимо.

Дверь мастерской снова распахнулась без стука. Видимо, стучать ко мне в мастерскую не принято. Надо будет постепенно это исправить.

На пороге стоял парень лет двадцати, в чёрной куртке с капюшоном и кепке, и с большой картонной коробкой в руках. Он увидел меня и широко улыбнулся.

— Краснов? — с порога спросил он. — О, ты работаешь! Я-то думал, ты закрылся совсем!

— Работаю, — подтвердил я. — А вы, собственно, кто?

— Лёха, курьер! — он шагнул внутрь и поставил коробку на стол, не спрашивая разрешения. — Ты чего, не узнал? Посылку твою принёс, расходники, все дела. Ты ещё месяц назад заказывал, помнишь? Ну, может и не помнишь, ты вообще часто всё забываешь, как я заметил.

Я посмотрел на коробку. Значит, расходники. Артём успел заказать всё это до того, как исчез. Или до того, как я занял его место, если быть точнее.

— Благодарен вам, — кивнул я. — То есть тебе.

В этом мире люди обращаются друг к другу на «ты», надо тоже привыкать.

— Не за что, братан! — Лёха уходить явно не собирался. Сначала с любопытством огляделся по сторонам, а затем и вовсе сел на кушетку. — Ну ничего так у тебя тут, нормально. Хочешь, последние новости расскажу?

— Расскажи, если тебе это не составит труда, — кивнул я.

Любая информация об этом мире была мне полезна, а Лёха явно из тех людей, которые знают обо всём и обо всех. В Империи таких людей называли «уличными летописцами», и к ним внимательно прислушивались даже при дворе.

Лёха уселся поудобнее и принялся рассказывать. Говорил он быстро, постоянно перепрыгивая с темы на тему. Так что понимать его было сложно, но я старался.

На соседней улице закрылась парикмахерская, потому что хозяйка собралась и уехала в Москву. В новом торговом центре открылся большой тату-салон, с тремя мастерами, красивым интерьером и сообществом вконтакте на пять тысяч подписчиков. Цены у них начинаются от восьми тысяч за сеанс. Кофейня за углом сменила владельца, и теперь там ужасный кофе, хотя раньше был нормальный.

Что за вконтакте такое? Ладно, неважно.

— Цены начинаются с восьми тысяч за сеанс? — переспросил я Лёху.

— Ну да, они же типа «премиум», — Лёха сделал странный жест двумя пальцами обеих рук. — Интерьер там красивый, девочки на ресепшене сидят модельной внешности, кофе бесплатный, все дела. Но мастера, как народ говорит, так себе. Один парень оттуда недавно накосячил клиенту серьёзно, тот потом в суд подал, даже в интернете об этом писали.

Интересно. Значит, конкуренция в городе есть, но качество работы не гарантировано даже при высоких ценах. Это информация, которую можно использовать.

— Ладно, братан, мне бежать, — Лёха, наконец, соскочил с кушетки. — У меня же ещё семь доставок на сегодня. Если что надо будет, ты звони, номер у тебя должен быть где-то. А так как обычно заказ через наше сообщество делай!

— Благодарю, — кивнул я.

— Странно ты разговариваешь, кстати, — между делом бросил он. — Как-то чересчур вычурно, что ли. Хотя это может мне просто кажется. Бывай!

Он выскочил за дверь, и в мастерской снова стало тихо.

Я открыл коробку. Внутри лежали упаковки с иглами нескольких видов, маркированные набором букв и цифр. Для Сергея я автоматически взял иглу 3RLLT, понятия не имея, что это значит. Здесь комбинации были самыми разными, и это предстояло тоже изучить. Флаконы с чёрной краской, и несколько с цветной. Пачка одноразовых перчаток. Рулон защитной плёнки, которой я сегодня заклеивал татуировку. Салфетки, бумажные полотенца.

Судя по внешнему виду — материалы из категории самых дешёвых. Конечно, судить об этом я смогу только после более глубокого погружения в тему, но уверен, что я прав. Артём экономил на всём, в том числе и на материалах.

А он между тем с кожей живых людей работал! Это, мягко говоря, непрофессионально.

В моём мире императорский двор поставлял мне лучшие краски. Из Венеции, из Парижа, из частных мастерских, где каждый пигмент готовили вручную и проверяли на стойкость годами.

На первое время эти материалы сойдут, но потом найду поставщика получше. Качество материалов напрямую влияет на качество работы, а качество работы это оценка системы.

Клиентов больше на сегодня не было, если верить расписанию в телефоне. Один клиент за весь день, да уж. До конца дня я остался в мастерской один, и решил использовать это время с максимальной пользой.

Достал монокль, снова надел его. Взял чистый лист бумаги и карандаш. Первый эксперимент, нарисовать рисунок с осознанным намерением.

Я закрыл глаза на несколько секунд и сосредоточился. Так, что бы попробовать… Подумал о спокойствии, о воде и о неторопливой реке. Открыл глаза и начал рисовать.

Через десять минут на бумаге уже был набросок. Извилистая река между двух пологих берегов. Я нарисовал мелкую рыбу в этой реке, и на дне изобразил камни. Простой рисунок на самом деле, но живой, с ощущением движения.

Посмотрел на него через монокль.

Пергамент тут же развернулся:

«Начертание возможно только на живой коже. Бумага не является носителем. Свойство не может быть присвоено».

Понятно. Бумаге не хватает чего-то, что есть у живой кожи. Нужен человек.

Значит, работать магией я могу только на реальных клиентах. А клиентов у Артёма Краснова почти нет.

И это проблема. Мало того, что нужны деньги на аренду, на еду и на прочее, так ещё и прокачка нужна. Без клиентов нет Начертаний. Без Начертаний нет роста. Без роста нет пятого ранга. Без пятого ранга нет награды. В итоге нет пути домой.

Значит, мне нужны клиенты. И желательно много клиентов.

Я снял монокль, аккуратно убрал его и задумался. Как привлечь людей в мастерскую, у которой плохая репутация? В моём мире всё решалось проще. Один удачный портрет попадался на глаза нужному человеку, и слава шла сама, передаваясь из уст в уста. Здесь, судя по всему, механизм совсем другой.

Телефон. Лёха упоминал про какое-то Вконтакте, где у конкурентов было сообщество. Мне нужно разобраться, как это всё устроено.

Я взял телефон, снова позволил пальцам действовать самостоятельно. Они сами нашли нужное приложение. У Артёма тоже сообщество, как оказалось, имеется. Там было сто подписчиков, и последняя публикация была четыре месяца назад. Какой-то кривой череп.

Понятно, тоже надо исправлять. Только разобраться, как это всё делается грамотно.

Я провёл следующие два часа за тренировкой. Взял лист искусственной кожи и работал своей тату-машинкой, отрабатывая контуры. Раз за разом. Рука привыкала, запоминала, каждая следующая линия была чуть ровнее и увереннее предыдущей.

Пока что работал только линями, решил не прыгать к более сложным моментам. Всё постепенно, главное ежедневная практика.

* * *

Через пару часов у меня зазвонил телефон. На экране высветилось «Дима». Так, помню, до этого от него было сообщение. Он писал что-то про долг и восемь тысяч.

Надо ответить, узнать, что это за Дима и с чем я имею дело.

— Краснов Артём, тату-мастер, — взял я трубку.

Даже отчества своего не знаю, представился из-за этого как-то рвано.

— Артём, дружище, наконец-то, — энергично ответил Дима. — Ты куда пропал? На звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. В игнор ушёл?

Дружище. Значит ли это, что мы друзья? Или в этом мире дружищеми называют тоже всех подряд?

— Я просто был занят, приношу свои извинения, — отозвался я.

— Денег-то заработал? — хмыкнул Дима. — Ты мне восемь тысяч торчишь, уже три месяца!

Ага, новый долг в мою копилку под названием «наследие Артёма».

— Мне жаль, это неприятная ситуация, — ровным голосом сказал я. — Долг существует, я его не отрицаю. Но прямо сейчас у меня нет возможности вернуть всю сумму. Дай мне время, и я верну всю сумму с процентами.

Повисла пауза, было слышно только дыхание Димы.

— С процентами? — наконец, удивлённо переспросил Дима. — Артём, ты нормально себя чувствуешь?

— Да, всё отлично, — поспешил заверить я.

— Нет, я серьёзно, — встревоженно заявил тот. — Ты как-то странно разговариваешь. «Долг существует, я его не отрицаю». Ты так никогда не говорил. Обычно ты мне начинаешь втирать, что деньги будут завтра, послезавтра, через неделю, и каждый раз врёшь.

Понятно, Артём и друзьям предпочитал врать. Ну что за человек?

— Это в прошлом, — заявил я. — Мне правда сейчас нечем вернуть долг, но я готов пообещать достать сумму в оговоренный срок.

Хотя поверит ли он обещаниям такого вруна, как Артём? Снова возникло молчание на несколько секунд.

— Ладно, — наконец, вздохнул Дима. — Давай месяц тебе даю. Сделаю перенос по собственному кредиту ради тебя, учти.

— Премного благодарен, — ответил я. — Деньги будут.

— Ну ты точно нормалёк там? Или пьяный может? — вдруг спросил тот.

Наверное, надо поискать словарь молодёжного сленга. Раз моя речь настолько сильно выделяется.

— Всё нормалёк, — повторил я за Димой странное слово. — Честно.

— Ну лады, — тот подуспокоился. — Надо пивка как-нибудь попить, посидеть. Созвонимся, бывай!

И звонок закончился. Я автоматически заблокировал телефон и убрал в карман.

Итак, к списку долгов Артёма добавились ещё восемь тысяч другу. Плюс сорок пять тысяч за аренду мастерской. Плюс, наверняка, ещё что-то, о чём я пока не знаю.

Артём, ты мастер разрушать свою жизнь. А мне теперь это разгребать. Впрочем, при дворе мне приходилось решать задачи и посложнее. Один раз я за три дня написал портрет генерал-губернатора, которого никогда не видел, по описанию его жены. И вышло отлично. Так что с долгами тоже справлюсь.

* * *

Вечером я закрыл мастерскую и отправился домой. Так, задачи нужно решать постепенно. Для начала решить задачу с продуктами, которых дома у Артёма практически не было. Весить шестьдесят килограмм мне категорически не нравилось, надо налаживать быт.

Так что по дороге я зашёл в продуктовый магазин. За большими стёклами было видно огромное разнообразие еды, полки были заставлены разноцветными упаковками. Интересно.

Я медленно пошёл вдоль рядов, изучая ассортимент и цены. Выбирал аккуратно, считая каждый рубль в голове. Пачка гречки, пакет риса, десяток яиц, пачка макарон. Курица, самая дешёвая из имеющихся. Без мяса никак, организму нужен белок. Хлеб, бутылка подсолнечного масла, пакет молока. Две морковки, одна луковица, маленький кочан капусты.

При дворе меню составлял специально обученный человек. Стандартный рацион выглядел всегда одинаково. На завтрак я ел кашу на молоке с маслом, два яйца, свежий хлеб с вареньем, чай с лимоном. На обед суп на мясном бульоне, жаркое с гарниром, компот из сухофруктов. На ужин рыбу, тушёные овощи, пирог с яблоками. Каждый день, без перебоев, тридцать лет подряд.

Это в обычные дни. А уж при встрече с придворными или на званных вечерах меню было особо изысканным.

А здесь я стою с пластиковой корзиной и считаю, хватит ли у меня денег на одну луковицу.

Хватило, но поход в магазин значительно ударил по и без того скудному бюджету. Я посмотрел, как делают другие люди, отстоял очередь к девушке в красном переднике, и она сложила всю поклажу в пакет. Расплатился, получил сдачу, вышел на улицу.

Пакет с продуктами оказался тяжелее, чем следовало. Это тело весило килограмм шестьдесят, и потому пакет ощущался как гиря. Артём, ты хоть раз в жизни делал зарядку? Хотя бы зарядку, я молчу про другие нагрузки.

Я шёл быстро. Вечер был холодным и хотелось побыстрее добраться до тепла. Город жил своей жизнью, окна в домах светились светом, за некоторыми двигались силуэты. Обычная жизнь обычных людей этого мира.

В моём мире вечером я бы сидел в мастерской при свечах и работал над незаконченным портретом. Или читал в императорской библиотеке. Или ужинал в компании придворных, обсуждая последние события.

Скорее бы вернуться к себе.

* * *

Я добрался до дома, зашёл к себе в квартиру и поставил пакет на кухню.

Разложил продукты, крупы и макароны в шкаф, курицу, яйца и молоко в холодильник, хлеб на стол, овощи в нижний ящик. Холодильник выглядел уже не так сиротливо, как вчера. На полках появилась еда, и это само по себе ощущалось как маленькая победа.

Всё-таки эта еда появилась благодаря моей работе.

Поставил чайник. Пока вода закипала, позволил себе просто сесть за стол и несколько минут отдохнуть. Тело ныло, оно явно не привыкло к такому количеству движения за день. Плечи затекли от двухчасовой работы с машинкой, спина напомнила о том, что весь день я провёл сгорбившись.

У Артёма было также? Скорее всего, да, тело ведь его.

Чайник щёлкнул. Я встал и сделал себе чай. Обычный из пакетика, но сойдёт и такой.

И в этот момент в дверь постучали.

Громко, совсем не так, как стучала Соня. Я поставил кружку на стол и пошёл открывать.

На пороге стоял крупный мужчина, лет сорока пяти, в спортивных штанах и растянутой майке. С ужасно недовольным лицом.

Из квартиры напротив, я заметил, что дверь за его спиной была приоткрыта. Так, это мой сосед, значит.

— Краснов, — констатировал он.

— Добрый вечер, — сказал я.

Мужчина ухмыльнулся.

— Добрый ли? — переспросил он. — Сейчас я его тебе испорчу.

Я молча посмотрел на соседа. Что он имеет в виду? Подождём. Торопить таких людей не стоит, ещё одно правило, которое я уяснил при дворе. Пусть выскажется, а я послушаю.

— Ты забыл что ли, Краснов? — мужик скрестил руки перед грудью и с вызовом посмотрел мне в глаза. — Какой сегодня день?

Суббота. Но вряд ли он об этом меня спрашивает.

— Две недели прошло, — снова с нажимом сказал сосед. — Мы же договаривались. Каждые две недели с тебя бутылка, и живём спокойно по-соседски. Без проблем и звонков куда надо. А точнее, куда тебе не надо.

Ага, начинаю постепенно понимать. Какая-то история, связанная с Артёмом. Судя по всему, Артём добровольно был в подчинённом положении у этого мужика. Но надо выяснить детали этой истории.

— Можете освежить мне в памяти нашу договорённость? — едва ли не добавил в конце «сударь», но сдержался.

— Чего? — выпучил он глаза. — Ты идиот? Три месяца назад ты устроил тут вечеринку. Музыка на весь подъезд играла, ага. Бабке на пятом этаже чуть плохо с сердцем не стало от твоих друзей, а точнее от их внешнего вида. Я запросто мог вызвать полицию, но не стал. Потому что мы договорились.

Он замолчал, выжидательно посмотрел на меня. Видимо, я по его расчёту должен был тут же метнуться за бутылкой.

— Пятизвёздочный коньяк, — уже со вздохом добавил сосед. — А то я позвоню и хозяину твоей квартиры, и участковому.

Хозяину квартиры? Так она тоже не моя. Хоть какая-то полезная информация от этого соседа.

Итак, Артём как обычно натворил дел, а сосед воспользовался моментом и установил регулярную дань. И видно, что он привык к этой дани, и наслаждается этим. Думает, что Артём до конца жизни ему таскать выпивку будет.

При дворе подобное случалось регулярно. Когда кто-то из младших чиновников пытался шантажировать старшего, результат всегда был один. Потому что шантаж это оружие слабого. И работает оно только до тех пор, пока жертва согласна быть жертвой.

Поэтому я выдержал паузу. А затем произнёс:

— Значит, ситуация в том, что несколько месяцев назад здесь была вечеринка. Вы не вызвали полицию и теперь систематически требуете за это плату в виде алкоголя?

— Можно и деньгами, — хмыкнул сосед. — Давай только побыстрее.

— То, о чём вы говорите — это вымогательство, — заявил я. — А ведь полиция работает в обе стороны. И я тоже могу рассказать, что у меня постоянно вымогают деньги. А за что? За вечеринку, которой уже и след простыл. Думаете, если вы сейчас о ней расскажете, это будет иметь какой-то смысл?

Ухмылка сошла с лица соседа, и он нахмурился.

— Ты чё это? — буркнул он. — Нормальным же был.

— Так я и сейчас нормальный, — пожал я плечами. — Просто оповещаю вас, что не буду больше приносить коньяк. Если есть претензии по поводу шума — обращайтесь в полицию. Только я больше светских вечеров не планирую. А будете продолжать своё вымогательство — в полицию обращусь уже я.

Хорошо что в голове вовремя всплыли воспоминания, что такое полиция.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом сосед отступил на шаг.

— Ну ладно, — буркнул он. — Как хочешь. Но ты зря так, Краснов. Пожалеешь же.

Он развернулся и зашёл к себе, закрыв за собой дверь. Что ж, вот и поговорили.

При дворе такие люди обычно выжидали неделю-две, а потом наносили удар исподтишка. Жаловались начальству, подбрасывали записки или портили репутацию через третьих лиц. Посмотрим, что придумает этот.

Я тоже закрыл дверь и вернулся к остывшему чаю. Одной проблемой меньше, одним врагом больше. Иронично.

Утром я снова проснулся рано. В этот раз на завтрак приготовил себе яичницу из трёх яиц, которая ожидаемо пригорела. Надо поискать в этом мире поваренную книгу, и готовить строго по ней.

С самого утра во рту был очень странный привкус. Странно, отчего бы это. Почистил зубы дважды, но помогло едва ли. Ещё и тело чувствовало себя как-то странно, словно чего-то не хватало.

Похожие чувства у меня были и в предыдущие дни, но я списывал это на адаптацию в новом теле. Но сегодня только хуже, странно. Может, заболеваю?

Пока что решил понаблюдать. Собрался и отправился в мастерскую. Тело потихоньку привыкало к новому режиму, но ноги ещё гудели. Артём видимо не ходил пешком, но как он передвигался, я не знал.

По дороге вёл в голове подсчёты бюджета. Денег осталось мало, а должен я много. Аренда сорок пять тысяч, осталось пять дней на поиски. Долг Диме ещё восемь, но это на месяц. Расходы на еду. Ещё и моя квартира оказалась не моей, за неё тоже наверняка надо платить. Все хотят денег. И без новых клиентов я не вывезу это всё.

Добрался до мастерской, зашёл внутрь. Открыл в телефоне расписание на сегодня.

Пусть. Ни одного клиента. Просто великолепно.

И тут телефон у меня в руках зазвонил, а на экране высветилось «Мамка».

Я на секунду замер. Так, это мать Артёма Женщина понятия не будет иметь, что говорит не со своим сыном. Но ответить надо. Почувствовал перед Артёмом какую-то ответственность, раз уж занял его тело — то с родителями надо поддерживать общение.

— Здравствуй, — взял я трубку.

— Артёмочка! — радостно воскликнул женский голос. — Ты взял трубку! Сынок, как дела у тебя?

— Всё хорошо, — главное звучать естественно. — Работаю.

— Работаешь? — удивилась та. — Сегодня же воскресенье. Да и рано так ещё, я вообще думала, что могу разбудить тебя.

— Я рано встаю, — ответил я. — Хочу каждый день, хотя клиентов пока не много.

На том конце повисла пауза. Надеюсь, я не сказал ничего подозрительного.

— Я так рада за тебя, сын! — воскликнула мать. — Ты даже не представляешь себе. Только вот всё ли с тобой хорошо? Ты как-то по другому говоришь, не грубишь мне и не торопишься.

Ну конечно, как же я мог забыть. Артём предпочитал грубить даже своей матери.

— Всё хорошо, — спокойно ответил я.

— А кушаешь хорошо? — спросила та. — Ты же худой как спичка, я за тебя так переживаю!

— Хорошо, — односложно ответил я. Хотя сейчас мой рацион вряд ли можно было охарактеризовать этим словом, но всё же.

— С Соней всё в порядке? — задала мать следующий вопрос.

Тут я и не знал, как ответить. Впрочем, вопрос в том, всё ли в порядке с ней.

— Всё в порядке, — спокойно ответил я.

А вот что касается отношений — тут пока всё непонятно. Подобные истерики мне не нравились, и я не знал, считается ли это обычным делом для этого мира. И не знал, хотел бы сохранить отношения сам Артём.

— Ладно, — она помолчала. Потом шёпотом спросила, — С отцом не говорил?

Интересно, а почему шёпотом? Это какая-то тайна?

— Нет, — честно ответил я.

— Он всё так же, — вздохнула мать. — Вчера вот за ужином опять начал. Мол, «нормальные люди на завод идут работать», «что это за профессия такая тату-мастер», «позор семьи», «внешний вид как у подростка». Я пыталась ему объяснить, что это тоже работа, что ты стараешься, но он…

Она не закончила. Что ж, всё понятно. Значит для собственного отца Артём — разочарование. И всё из-за профессии и внешнего вида? Как странно.

— Не переживай, я разберусь с этим, — сказал я. — Начну зарабатывать больше, и отец увидит результат.

На том конце снова повисло молчание.

— Раньше ты так не говорил, — заметила она. — По-взрослому так. Просто кричал, что мы тебя не понимаем и бросал трубку.

Ну разумеется.

— Мне стыдно за то, что я так делал, — сказал я. — Этого больше не повторится.

— Я так рада, сын, — отозвалась женщина. — Слушай, у меня на работе коллега есть, тоже медсестра. Арина Викторовна. Молодая совсем, ей тридцать пять всего. Так вот, она давно хотела татуировку сделать, и всё никак не решалась. Я ей тебя разрекламировала и дала твой номер, ничего?

— Спасибо, — искренне сказал я.

Сейчас каждый клиент был важен, и мне было приятно, что мать так обо мне заботится. Мать Артёма, точнее. И заботится об Артёме. Но сейчас он — это я.

Мы проговорили ещё несколько минут. За которые мать неоднократно удивилась моим простым вопросам о её жизни и здоровье.

— Ладно, сынок, мне пора, — наконец, сказала она. — На смену сегодня. Ты звони, не пропадай. И… не злись на отца.

— Не буду, — пообещал я. — Хорошей смены.

Я нажал на кнопку завершения вызова и положил телефон на стол. Посидел молча несколько минут.

Мои собственные родители умерли рано. Мать скончалась быстро, от болезни, когда мне было четырнадцать. Отец умер через два года, не пережил потери. После этого я попал в ученики к художнику Верещагину, и дальше моей семьёй стал двор. Жены у меня не было, детей тоже. Тридцать лет я рисовал портреты чужих семей, а своей не завёл.

Конечно, случались знакомства с женщинами, но всё это мимолётом.

А теперь вот появилась мать, которая верит в своего сына и помогает ему как может. А Артём в ответ грубил ей, ну просто великолепно.

Пока я в его теле — я обязательно налажу отношения с семьёй. В компенсацию за отсутствие семьи в прошлой жизни.

Я снова открыл ВКонтакте, теперь уже я и сам помнил, как это делается. И начал изучать своих конкурентов в Саратове. Это важное дело, в прошлой жизни я также изучал работы других художников. Нужно понять их плюсы и минусы, сильные и слабые стороны. Кроме того я разобрался, что такое «лайки», и смотрел, какие записи набирали их больше.

Закономерности нашлись быстро. Хорошо работали фотографии эскизов с короткой историей. Не просто «вот рисунок», а «этот рисунок я сделал для клиента, который хотел запомнить важный день». Люди реагировали на смысл, а не на технику. Интересно, это надо использовать.

Отдельно посмотрел сообщество того салона, про который рассказывал Лёха. Пролистал последние записи и наткнулся на свежую публикацию. «Друзья, в связи с плановой проверкой Роспотребнадзора наш салон временно приостанавливает работу. Мы устраним замечания и скоро вернёмся!»

Интересно, тут ещё и проверки бывают. Хотя, в Империи такое тоже было.

Так, пора оживлять сообщество Артёма, то есть моё. Я впервые узнал, что свою мастерскую он называл «Лачуга должника». Интересное название, очень ему подходит, однако.

Так, сфотографировал эскиз для Кати. Сделал подпись «Сирень. Эскиз для клиента. В память о близком человеке. На языке цветов сирень означает первую любовь и связь с теми, кого уже нет. Запись открыта».

И опубликовал эту запись себе в сообщество.

Потом выложил и эскиз орла, написал «Орёл, который уже принял решение. Работа завершена. Записывайтесь».

И эскиз реки, который я тогда нарисовал, но никому не сделал «Река. Спокойствие в движении. Открыт для записи».

Так, три поста есть. Теперь посмотрим, будет ли эффект. Я отложил телефон в сторону.

Странно, а почему мне так плохо? Словно внутренний недостаток чего-то. Голод чувствуется по-другому, жажда тоже. Очень странно.

Через полтора часа зазвонил телефон. Я как раз проводил время за очередной тренировкой, оттачивая линии.

— Здравствуйте, — поздоровался женский голос. — Это Мастерская Краснова? Мне дала ваш номер Татьяна Владимировна.

Значит, мать, как и обещала, сказала про меня своей коллеге.

— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — Всё верно, Краснов это я.

— Я давно хотела татуировку, но всё ни как не решалась, — заявила Арина Викторовна. — А тут Татьяна Владимировна так вас расхвалила. У вас есть свободное окошко сегодня?

Да у меня весь день свободный. Но подсознание сказало мне, что так лучше не отвечать. Будет подозрительно, что у расхваленного мастера нет записей.

— В три часа сможете подойти? — спросил я.

— Да, конечно, — торопливо ответила она. — Какой адрес?

Адрес. Хороший вопрос. Я быстро пробежал глазами по мастерской, и к счастью, остановился глазами на докладной, которую приносил Лёха. Там значился адрес моей студии, который я и назвал женщине.

— До встречи! — попрощалась она.

Я отложил телефон и вернулся к тренировке. Работал на искусственной коже, отрабатывая линии снова и снова. Один раз даже попробовал сделать тень. Пробовал разные иглы, запоминая, какой рисунок даёт каждая из них. Параллельно составлял в блокноте таблицу, отмечая себе каждую иглу. Да, я тратил расходные материалы, но зато в голове складывалось понимание, что и для чего нужно.

В Империи у каждого серьёзного художника была своя система записей. Формулы красок, рецепты грунтов, заметки о пропорциях. У меня теперь тоже есть система, во всех смыслах. Только вместо красок чернила. А вместо холстов живая кожа.

В перерыве между тренировкой проверил своё сообщество. На записи про сирень было пять «лайков», и кто-то написал «Круто! А сколько стоит?»

Ответил: «От трёх тысяч, зависит от сложности. Для записи звоните по номеру» и свой номер.

Отлично, это уже кое-что.

Арина Викторовна пришла ровно в три часа. Пунктуальность высоко ценили при дворе, так что я уважал таких людей.

Женщине было лет тридцать пять. Невысокая, с короткой стрижкой. Непривычно видеть у дамы короткие волосы, но в этом мире это не было чем-то редким.

Она зашла, сняла куртку и повесила на вешалку. И села на стул для посетителей.

— Добрый день, — поздоровалась Арина Викторовна. — Вот пришла к вам.

— Рад, что вы пришли, — улыбнулся я. — Расскажите, что бы вы хотели?

Она задумалась, и ненадолго замолчала.

— Я вообще давно хотела татуировку, — призналась женщина. — Мне тридцать пять лет, и вообще я впервые в жизни решила сделать что-то чисто для себя. Десять лет была в отношениях, и всё это время жила для кого-то другого. Его интересы, его друзья, его планы. А потом мы расстались, и я вдруг поняла, что у меня нет ничего своего. Глупо, наверное.

— Вовсе нет, — возразил я. — Это не глупо.

Арина Викторовна удивлённо посмотрела на меня и медленно кивнула.

— Ну вот, — продолжила она. — И я подумала, что хочу сделать что-нибудь маленькое и красивое. Только для себя, понимаете? Например, цветок. На плече. Чтобы смотреть на него и помнить, что я имею право жить как я хочу.

— Какой именно цветок вы бы хотели? — уточнил я.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Но точно не розу, розы — это ужасная банальщина. Я хочу что-то настоящее.

Я кивнул и принялся рисовать эскиз. Мне нравился такой подход, рисовать эскиз, видя перед собой человека. Пальцы двигались сами, выводя линии на бумаге.

Полевая ромашка. С чуть склонённым стеблем, с лепестками, которые трепыхались на ветру. Маленькая, нежная, аккуратная.

Через десять минут положил эскиз перед ней.

— Ромашка, — произнёс я. — Один из древнейших символов нового начала. В некоторых традициях её дарили тем, кто начинает жизнь заново. После утраты или после долгой дороги. Простой цветок, но в этом вся его суть. Настоящее начало всегда простое.

Арина Викторовна долго смотрела на эскиз. Потом подняла глаза.

— Давайте, — тихо кивнула она.

Я подготовил рабочее место, взял нужную мне иглу. Тут тоже подойдёт контурная, пока что я не брался за сложные эскизы.

Продезинфицировал кожу плеча, перевёл эскиз, убедился, что расположение устраивает.

Надел монокль и начал делать татуировку.

«Начертание активно».

На этот раз я сосредоточился на намерении с самого первого прокола иглы. Думал о душевном спокойствии. О том, что человек после десяти лет жизни для кого-то другого заслуживает покоя. О ромашке, которая растёт где хочет и ни перед кем не извиняется за это. Ромашка просто есть, и это прекрасно.

Через монокль видел, как линии наполняются мягким свечением. И получалось лучше, чем с Орлом Сергея, потому что намерение было сформулировано более чётко. И потому что тренировки давали свой результат.

Работа заняла чуть больше часа. Ромашка получилась именно такой, какой я её задумывал.

Я закончил с работой, отправил Арину Викторовну смотреть результат. Она осталась в восторге. Обработал, заклеил специальной плёнкой, проинструктировал по уходу.

Женщина слушала советы очень внимательно, и даже записала их себе в телефон. Надо будет продумать систему памяток для клиентов, кажется, так им было бы удобнее. Чем пытаться всё запомнить на ходу.

— Сколько я вам должна? — спросила она.

— Четыре тысячи, — ответил я.

Она отсчитала четыре купюры, положила их мне на стол. Оделась, накинула пальто. У двери обернулась.

— Знаете, я, когда шла сюда, даже не думала что… Всё будет так, — призналась она. — Вы как будто не просто татуировки бьёте, а делаете нечто большее.

— Приятно слышать, — ответил я.

Арина Викторовна вышла и закрыла за собой дверь. Я заново надел монокль, который снял после выполнения работы. Пергамент тут же развернулся.

«Начертание завершено. Оценка: Хорошо».

«Анализ работы: точность линий — высокая. Глубина нажима — стабильная. Композиция — сильная. Намерение — чёткое. Итог: зачтено с отличием».

«Татуировке присвоено свойство: Спокойствие. Носитель будет легче находить внутренний покой в стрессовых ситуациях. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 2/10».

Удовлетворённо кивнув, я снял монокль.

Моё второе Начертание, в этот раз с оценкой 'Хорошо. Формула работает, разговор с клиентом, понимание того, что ему нужно на самом деле, осознанное намерение при работе.

В Империи я часто рисовал портреты. Собственно говоря, это был мой профиль. И лучшими работами были не те, которые технически безупречны, а те, в которых удавалось поймать суть человека. Его настоящее лицо под маской придворного приличия. Это не так-то просто.

И здесь принцип такой же. И я был рад, что с помощью татуировок мог помочь людям.

* * *

Я убрал инструменты, выбросил использованные расходные материалы. Затем снова проверил своё сообщество.

Количество «лайков» увеличилось до двенадцати. Появился новый комментарий «Неужели Краснов не сдох?» Ответил, что я очень даже жив и нахожусь в добром здравии. Потом удалил свой ответ, и написал, что я «Нормалёк». Так, наверное, логичнее.

И тут раздался громкий и решительный стук. Я поспешил открыть дверь.

На пороге стояли двое. Мужчина лет сорока, в сером костюме и с кожаной папкой в руках. И второй мужчина помоложе, тоже в костюме и с какими-то бумагами.

— Краснов Артём Сергеевич? — мужчина постарше внимательно посмотрел на меня поверх очков.

— Да, это я, — кивнул я.

Наконец-то узнал как зовут моего отца, и какое у меня отчество. Правда, не самым обычным способом я это узнал.

— Роспотребнадзор, — отчеканил мужчина. — Мы проводим проверку среди тату-салонов Саратова. Нам необходимо осмотреть ваше помещение и ознакомиться с документацией.

Артём, пожалуйста, скажи мне, что у тебя все документы в порядке!

Я бы очень хотел, чтобы в голове у Артёма сейчас всплыли воспоминания. Мол документы все есть, и лежат во втором ящике стола, в синей папке. Но нет, ничего подобного не случилось.

— Проходите, — я отступил в сторону, пропуская проверяющих в свою мастерскую.

Мужчина в очках прошёл первым. Спокойным, уверенным шагом. Явно из тех людей, кто хорошо выполняет свою работу. При дворе такие люди служили в ревизионной коллегии, и их боялись больше, чем стражу.

Младший зашёл следом, и достал телефон. Он фотографировал на телефон всё подряд, мои стены, мебель, раковину.

— Итак, — первый мужчина открыл свой кожаный портфель и достал лист бумаги. — Могу я присесть?

— Конечно, — кивнул я.

Он уселся за стол и поправил очки.

— Санитарная книжка? — спросил он.

Тишина, в голове совсем никакого ответа. Думаю, тут всё очевидно.

— Отсутствует, — честно сказал я.

Да, начало не самое лучшее.

— Сертификат, подтверждающий присвоение квалификации? — он пока что никак не отреагировал на отсутствие санитарной книжки.

И снова я откуда-то прекрасно знал, что такое санитарная книжка.

— Сертификат весит на стене, — указал я.

Помощник первого проверяющего подошёл и сфотографировал его отдельно. Хоть что-то у Артёма есть.

— Документ о профессиональном образовании? — продолжил проверяющий.

Синий документ в твёрдой обложке оказался на столе.

— Хорошо, — удовлетворительно кивнул тот. — Сертификат на расходные материалы?

Снова небольшая пауза. Затем пальцы автоматически нашли в первом ящике несколько листов. Материалы Артём заказывал у поставщика, так что документы к ним прилагались. Хоть что-то.

Мужчина в очках просмотрел бумаги и чуть заметно поморщился.

— Материалы сертифицированы, но это самый дешёвый сегмент рынка, — заметил он. — Хотя это ваше дело, молодой человек. Договор на утилизацию использованных игл?

В голове снова тишина. Я знал, что для игл у Артёма были специальные жёлтые небольшие контейнеры. Но похоже вся его утилизация состояла в выбрасывании этих контейнеров в обычную мусорку.

— Договора нет, — сказал я.

— А журнал дезинфекции помещения? — он снова посмотрел поверх очков.

— Тоже нет, — развёл я руками.

Да, всё ещё хуже, чем я думал.

— Так, — он тщательно записал всё себе. — Теперь пройдёмся по вашему помещению.

Его помощник как раз закончил всё фотографировать. Мужчина тщательно осмотрел раковину, кушетку, вентиляцию. Проверил, открывается ли окно. И оно открывалось. Затем снова сел за мой стол.

— Подведём итог, — сказал он. — Сертификат мастера и диплом в порядке. Сертификаты на материалы формально соответствуют требованиям. Рабочее место чистое, одноразовые материалы используются правильно, инструменты хранятся приемлемо.

Он сделал паузу.

— Однако есть множество нарушений, — продолжил он. — Отсутствие санитарной книжки, договора на утилизацию игл и журнала дезинфекции. Непорядок.

Я молча ждал. При дворе я научился не перебивать ревизоров, это только злит их и ухудшает результат.

— Поэтому у вас только два варианта, — заявил мужчина. — Первый, это я составляю акт, останавливаю вашу деятельность до полного устранения нарушений. Но так как их не так много, то есть второй вариант. В котором я выписываю предписание, и вы устраняете нарушения за тридцать дней, а потом проходите повторную проверку.

— Второй вариант предпочтительнее звучит, — сказал я. — Я готов устранить все нарушения в указанный вами срок. А я могу получить полный перечень требований в письменном виде?

Проверяющий глянул на меня с удивлением. Наверное, обычно реакции на проверку были другие. Крики, оправдания, попытки подкупа. А здесь парень двадцати пяти лет с серёжкой в ухе, который спокойно рассуждает о вариантах. Словно решает вопрос поставок красок из Венеции.

— Прекрасно, — кивнул он. — Вот предписание.

Он протянул мне лист бумаги.

— Тридцать дней на устранение, — повторил он. — И то вам выпал уникальный шанс. Обычно я останавливаю деятельность без вопросов, но вам решил смягчить условия. Но если нарушения не будут устранены — я остановлю вашу деятельность. И да, санитарной книжкой займитесь в первую очередь.

— Премного благодарен вам, — ответил я.

Проверяющие развернулись, и покинули мою мастерскую. Я остался один, с предписанием в руках.

Что ж, тридцать дней на три пункта.

При дворе бюрократия была ничуть не проще. Но там хотя бы было понятно, к кому идти и что говорить. Здесь всё иначе, но принцип тот же. Не паниковать и составить чёткий план. Всё получится.

После ухода проверяющих я положил предписание на стол, и потянулся за карандашом. И заметил, что руки у меня дрожат.

Не сильно, но всё-таки довольно заметно. Правда, когда я рисовал или делал татуировку — дрожи не было. Видимо, сказывался мой профессионализм.

Но сейчас пальцы дрожали, странно. И во рту всё ещё этот металлический привкус. Он не убирался даже зубной пастой, или выпитым чаем.

А ещё странная раздражительность. Я отлично умел это контролировать, но всё равно свет ламп казался слишком ярким, а стул слишком неудобным.

Это уже не адаптация к новому телу, это что-то другое. Только никак не пойму, что.

Определённо надо сходить к целителю. К врачу, как услужливо подсказало мне подсознание. В этом мире целителей называли врачами.

Заодно начну процесс оформления санитарной книжки. Главное чётко узнать, что конкретно для неё надо.

Так, займусь планом. Я сел за стол и принялся расписывать себе все пункты.

Санитарная книжка. Для этого нужно пройти медосмотр. Я нашёл поликлинику, в которую можно обратиться, и записался на завтра. Как же хорошо, что в голове сохранились воспоминания Артёма о том, как это всё надо делать.

Далее, договор об утилизации игл. Тут уже сложнее, я нашёл несколько компаний в Саратове, но трубки никто не брал. Воскресенье считалось выходным днём. Позвоню на следующей неделе.

Ну а с журналом дезинфекции всё совсем просто. Надо взять тетрадь, разлиновать её и вести записи каждый день. Дезинфекцию-то я проводил, а теперь надо это ещё и записывать.

И как обычно, для многих вопросов нужны деньги. И новые клиенты.

Вечером я приготовил себе на ужин макароны с тушёнкой. Рецепт посмотрел в интернете, восхищаясь этим великим изобретением. В моём мире чтобы что-то узнать, надо было идти в библиотеку. И перечитывать кучу книг. А здесь достаточно быстрого набора в телефоне — и готово!

Ужин получился довольно неплохим, по крайней мере ничего не пригорело. Это уже прогресс.

После еды я уселся с телефоном в руках. Раз уж здесь так просто можно узнавать информацию, надо этим воспользоваться. Узнать, как устроен мир.

Я начал читать про Саратов, про Россию, про другие страны. Оказывается раньше Россия была Российской Империей. Вот уж что было бы мне куда привычнее!

Узнал про существование кино, и даже посмотрел несколько коротких видео. Поразительное искусство!

В Империи были театры. Живые постановки с актёрами на сцене под живую музыку. Но здесь движение и звук таились в маленьком прямоугольнике, который помещается в карман.

Потрясающий мир. Странный, но потрясающий.

Отдельно потратил время на изучение ВКонтакте. Оказывается, Артём состоял в одном чате, где было множество тату-мастеров. Они делились опытом и работами, спорили о техниках. Я зачитался на пару часов этими сообщениями, это оказалось очень познавательно для моей нынешней работы.

В десять вечера лёг спать. Тело ныло, руки чуть дрожали, привкус во рту сохранился. Завтра обязательно нужно к врачу. Что бы это ни было, оно усиливается.

Утром я проснулся в шесть утра, как обычно. Привкус во рту стал ещё хуже, чем вчера. Почистил зубы два раза, и выпил чашку растворимого кофе. Ужас, ну и бурда, как люди тут это пьют⁈

Собрался и отправился в поликлинику. Судя по картам, она была в паре кварталов от дома, так что снова пошёл пешком.

Поликлиника оказалась большим серым зданием с длинным коридором и запахом хлорки. Людей в ней было много, в основном пожилых. Я автоматически подошёл к окошку с надписью «Регистратура».

— Здравствуйте, — поздоровался я с мрачной женщиной за стеклом. — Я записан к терапевту на сегодня, хотел бы к нему попасть.

— Паспорт и полис, — еле скользнув по мне взглядом, попросила она.

Документы с собой я взял, снова спасло моё подсознание. Паспорт — это главный документ здесь, как я понял. А полис позволяет ходить к целителям. Ой, то есть ко врачам.

— Вы записались не к своему участковому, — недовольно заявила женщина. — У вас другой участок.

А вот сейчас понятия не имел, о чём она говорит.

— А можно ли как-то исправить сей момент ошибки? — спросил я.

Женщина удивлённо на меня покосилась.

— Сейчас гляну, — буркнула она. Затем что-то пощёлкала. — Да, к вашему терапевту есть окно, вам повезло. Видимо, кто-то отказался. Кабинет двенадцать, второй этаж. Через полчаса. Карточки у вас нет, я заведу новую и попрошу отнести сразу ко врачу.

— Благодарен, прекрасная дева, — кивнул я. — И сразу второй вопрос, как мне оформить санитарную книжку?

Женщина уставилась на меня, хлопая глазами. А я смотрел на неё, ожидая ответа.

— В первое окошко обратитесь, вам всё объяснят, — наконец ответила она, как-то смущённо.

— Благодарю, — снова кивнул я.

Пока что решил сходить к целителю, а потом уже заняться санитарной книжкой. Так что отправился в кабинет двенадцать.

Людей вокруг было много. Кашляли, шаркали, тихо переговаривались. Одна бабушка рядом со мной рассказывала другой про своего кота, который якобы предсказывает погоду. Я слушал с интересом, при дворе таких разговоров не вели.

Пришлось подождать минут сорок, и потом меня, наконец, вызвали. Целителем оказалась женщина лет сорока пяти, с очень усталым выражением лица.

— Проходите, присаживайтесь, — кивнула она мне. — Фамилия?

— Краснов, — представился я. — Артём Сергеевич.

— Вижу, что Артём, — улыбнулась та. — На что жалуетесь?

Я принялся излагать свои симптомы. Дрожь в руках, раздражительность, привкус во рту. Ощущения дефицита чего-то.

Целитель посмотрела на меня внимательнее.

— И давно это у вас началось? — спросила она.

— Четвёртый день сегодня, — подумав, ответил я. — И симптомы усиливаются.

Хотя возможно это состояние и больше четырёх дней, я не знал, беспокоило ли это Артёма.

— Хронические заболевания имеются? — спросила женщина.

— Нет, насколько мне известно, — ответил я.

По крайней мере, я ничего такого об Артёме не знал.

— Курите?

Собирался снова ответить «нет», и вдруг задумался. Я-то точно не курю. А Артём?

— Я не уверен, — медленно ответил я. — Возможно, курил.

— Не знаете, курили ли вы? — приподняла бровь женщина.

Да, ответ явно выше странным.

— Сейчас не курю, бросил, — поправился я. — И не придал этому значение.

Она спокойной кивнула.

— Молодой человек, то, что вы описываете, очень похоже на синдром отмены никотина, — сказала целитель. — Классические симптомы абстиненции. Вы когда точно бросили?

— Четыре дня назад, — в голове всё тоже начало вставать на свои места.

— Ну вот, — кивнула та. — Пик абстиненции как раз приходится на третий-пятый день. Дальше будет легче, но полностью симптомы могут сохраняться до месяца. Вы курили сигареты или вейп?

Ещё один хороший вопрос! Мне бы кто сказал.

— Вейп, — я ответил автоматически. Наконец-то подсознание проснулось, раньше вот не могло мне об этом сказать?

— Да, это ожидаемо, — сказала целитель. — Сейчас молодёжь в основном электронные сигареты использует. Никотиновая зависимость от них формируется быстрее, чем от обычных сигарет, потому что концентрация никотина в жидкостях бывает очень высокой.

Я внезапно вспомнил, что ещё в первый день находил у Артёма странное устройство. Я не понял, что это, и просто убрал его в ящик. А это, видимо, и был вейп.

Артём, ты ещё и курил? Есть ли хоть что-то, чем ты не испортил своё тело?

— И что вы посоветуете? — спросил я.

— Просто переждать, — пожала та плечами. — Четыре дня без никотина — это отличный результат. Не начинайте заново. Пейте больше воды, гуляйте, старайтесь отвлекаться. Если совсем невмоготу, есть никотиновые пластыри, но я бы рекомендовала обойтись без них. Через пару недель станет значительно легче. Через месяц практически всё пройдёт.

— Я всё понял, — отозвался я. — Благодарю вас за помощь.

Встал и вышел из кабинета. Что ж, мои симптомы оказались банальной ломкой, кто бы мог подумать. Значит, будем продолжать бросать.

Я вернулся к регистратуре и подошёл к первому окошку. Там мне подробно объяснили, что оформление медицинской книжки стоит две тысячи рублей, и включает в себя нескольких врачей, анализы и рентген органов грудной клетки. И что лучше на это закладывать целый день.

Я записался на четверг, и покинул поликлинику.

После поликлиники я пришёл в мастерскую. Клиентов на сегодня не было, я проверил в расписании заранее. Но тренировки никто не отменял.

По дороге заметил, что дрожь в руках стала поменьше. То ли от прогулки, то ли от понимания причины. Знание всегда успокаивает, это я помнил ещё с Империи.

Добрался до своей «Лачуги должника», сел за стол. Решил проверить своё сообщество Вконтакте. Там обнаружил два новых сообщения. Первый человек сразу хотел записаться на татуировку, другой попросился на консультацию. Записал их двоих на завтра, чтобы не тянуть.

Так, интересно, а как звать в моё сообщество новых людей? Я поискал эту информацию в интернете, и выяснил, что для этого нужна реклама. А на рекламу тоже нужны деньги, ну просто замкнутый круг какой-то!

Пока буду искать клиентов своими силами. Может, с улицы начать звать? Нет, это совсем уже дикость.

Так, ещё много пишут про то, что сообщество не должно пустовать. Так что сделал новую фотографию, искусственной кожи. Подписал «Тренировка. Каждый день, без исключений. Запись открыта».

Чем я занимаюсь? Никогда бы не подумал, что буду такое делать. Но жизнь штука непредсказуемая.

Потом снова тренировался. За работой руки не дрожали, и это радовало. Ломка отступала на второй план. Профессионализм оказался сильнее никотина.

После двух часов тренировки у меня зазвонил телефон. Номер значился как «Хозяйка».

Только не говорите, что здесь ещё и аналог рабства есть!

— Артём? — раздался в трубке женский голос.

— Да, это я, — осторожно ответил я. — Слушаю вас.

— Это Елена Андреевна, хозяйка твоя, — решила представиться женщина.

Хозяйка? В этом мире сохранилось рабство⁈

— Хозяйка? — переспросил я.

— Ну квартиры твоей, — отозвалась Елена Андреевна. — Артём, ты чего. Мне сосед твой звонил, рассказал, что ты систематически устраиваешь вечеринки. Я понимаю, дело молодое, но всё же.

Значит, всего лишь хозяйка квартиры. Какое облегчение! А мой сосед оказался весьма быстрым. Пара дней прошло, и уже позвонил квартирантке.

— Я могу прояснить вам эту ситуацию? — спросил я.

— Эмм… Ну да, — нерешительно ответила та.

— Вечеринка действительно имела место быть, — сказал я. — Один раз, несколько месяцев назад. Это была ошибка, и больше этого не повторится. А мой сосед, к сожалению, имеет ко мне личную неприязнь. И его жалоба является скорее попыткой давления, чем объективным описанием ситуации.

Пауза. Долгая пауза.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Елена Андреевна. — Так странно говоришь.

— Я нормалёк, — пора бы уже выучить новые слова из сленга современного мира. — Просто хотел прояснить ситуацию.

— Ну, я поняла, — сказала та. — Думаю, так оно и есть. Если бы вечеринки были каждый день, но жалобы были бы не только от соседа. А тут он терпел якобы, и решил сказать. Явно дело в другом.

Хозяйка квартиры по разговору мне понравилась, умная женщина.

— Позвольте уточнить, а оплата за квартиру за текущий месяц внесена? — спросил я.

Не просто так. Дополнительные долги мне были не нужны, но лучше про них знать.

— Да, этот месяц у вас оплачен, — подтвердила Елена Андреевна. — Следующая оплата пятнадцатого мая.

Фух, как же это прекрасно слышать! Хоть где-то у Артёма нет долгов.

— Что ж, в общем я рада, что вы со мной поговорили, — добавила хозяйка. — Но постарайтесь больше без жалоб.

— Жалоб больше не будет, — ответил я. — Всего доброго.

Я сбросил вызов и заблокировал телефон. Сосед сделал свой ход, значит. Быстро и точно, через хозяйку квартиры. При дворе такую тактику называли «нож под скатертью». Улыбаешься, а рука уже режет.

Что ж, я отвечу ему тем же. Посмотрим, кто кого.

Остаток дня прошёл вполне себе тихо. Я тренировался на латексе, рисовал и изучал форум тату-мастеров. Нашёл там обсуждение поставщиков материалов в Саратове. Один человек рекомендовал компанию с хорошими ценами и всеми сертификатами. Записал контакты, неплохой вариант.

Уже когда подумывал собираться домой, в дверь раздался стук. Подошёл и открыл дверь.

На пороге стоял молодой мужчина лет тридцати. В явно дорогой одежде, с хорошими часами и аккуратной стрижкой. И прилизанной улыбкой.

— Добрый вечер! — бодро воскликнул он. — Меня зовут Максим Дорохов, я владелец премиального тату-салона «Чернила судьбы».

— Очень приятно, — кивнул я. — Проходите.

Он зашёл, и тут же внимательно огляделся по сторонам. Явно оценивающим взглядом, посмотрел на стены, на рабочее место.

— Уютно у вас тут, — констатировал он. — Видел ваши последние работы в ВКонтакте. Вы заканчивали художественную школу?

— Да, всё верно, — спокойно кивнул я.

— Но медицинского образования у вас нет? — продолжил расспрос Максим Дорохов.

— Медицинского нет, — кивнул я. — Могу я поинтересоваться, зачем вы всё это спрашиваете?

— Я открываю ещё две точки, — заявил он. — И мне нужны тату-мастера. Понимаю, вы не совсем наш уровень… Точнее, вы гораздо ниже мастеров нашего уровня. Но я готов предложить вам стать учеником, и при должном труде вы сможете обучиться.

Просто великолепно. Слов не хватит описать, какое это «великодушное» предложение.

Хмм, странные у меня мысли, обычно я не думаю подобным образом.

— Я работаю сам на себя, — холодно напомнил я.

— Да, но не спешите отказываться, — всё с той же фальшивой улыбкой ответил Максим. — У нас отличные условия. Фиксированная зарплата, наше помещение, материалы тоже закупаем мы. И с документами поможем. Вам остаётся только работать.

— Я предпочту всё же отказаться, — ответил я. — Мне нравится работать самостоятельно.

Максим кивнул, сохраняя ту же улыбку. Затем встал и поправил своё пальто.

— Я не буду уговаривать, — обманчиво дружелюбно сказал он. — Но хочу, чтобы вы понимали. Я планирую стать крупной и единственной сетью тату-салонов в Саратове. И если вы не примкнёте ко мне… У вас начнутся проблемы.

Это сейчас была явная угроза. Просто великолепно!

Я посмотрел на Максима Дорохова. Он стоял у двери с той же прилизанной улыбкой. Видимо, это его визитная карточка. Часы, явно дорогое пальто, аккуратная стрижка. Человек, который привык производить на других впечатление своим внешним видом.

При дворе такие люди встречались часто. Молодые, амбициозные, уверенные в том, что мир устроен именно так, как им удобно. Они говорили об угрозах тем же тоном, что и о погоде. Буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. И всегда ждали определённой реакции, испуга или злости. Реакции, которая давала им преимущество.

А я преимущество давать не собирался.

— Я вас услышал, — спокойно ответил я. — Благодарю, что зашли. До свидания.

Он чуть прищурился. Улыбка так и осталась на месте, но такой реакции от меня он явно не ожидал.

— Вы поняли, что я имею в виду? — переспросил он.

— Конечно, — заверил его я. — Вы пообещали создать мне трудности, если я откажусь работать на вас. Я понял вас совершенно ясно и чётко.

— Ну и? — развёл он руками.

— И ничего, — я пожал плечами. — Трудности случаются, они являются неотъемлемой частью любого дела. Так что мой ответ не изменится. И если это всё, что вы хотели мне сказать — дверь там.

Он внимательно посмотрел на меня и пару секунд помолчал. Вся его схема пошла не по плану, и ему это определённо не нравилось.

— Вы недооцениваете меня и мои возможности, — наконец сказал Максим. — Это станет ошибкой.

— Это моя забота, а не ваша, — легко ответил я. — Всего доброго!

Он развернулся, вышел из мастерской и закрыл за собой дверь. Я проводил его взглядом.

Неприятный человек. При дворе я видел немало людей, которые угрожали. Настоящие угрозы звучали тихо и без улыбок. То, что сделал Дорохов, было демонстрацией силы. Он хотел посмотреть на мою реакцию и получил информацию. Теперь будет думать, что со мной делать дальше.

Что ж. И я буду думать. Так просто я не сдамся, не в моих правилах.

Не прошло и пяти минут после ухода Дорохова, как в дверь снова постучали.

— Можно? — заглянул ко мне Марат.

Подозрительно, что он так быстро появился после этого разговора. Впрочем, подозрительности я тоже научился при дворе.

— Заходи, — пожал я плечами. — Но я уже собираюсь домой.

— Я быстро, — он встал возле двери и скрестил руки перед грудью. — Слушай. Я тут исключительно из дружеских побуждений. Случайно услышал краем уха, что к тебе заходил Дорохов и сделал предложение.

Случайно? Это видимо означало — стоял под дверью и подслушивал. Ну допустим.

— И что? — спросил я.

— И ты отказал? — приподнял брови Марат.

— Ты наверняка и это «случайно» услышал, — развёл я руками. — Но это не твоё дело.

О, постепенно привыкаю хотя бы некоторых людей называть на «ты». Отлично.

— Краснов, ты не обижайся, я же тебе добра желаю, — произнёс Марат. — Но предложение это для тебя — спасение. Фиксированная зарплата, помещение, материалы. Ты сейчас сам видишь, как у тебя с клиентами. А у него они есть, и реклама хорошая. Я бы на твоём месте подумал серьёзно.

Я бы поспорил насчёт «добра желаю». Такие люди советую только то, что выгодно им самим. Здесь я не являлся прямым конкурентом Марата, сфера деятельности у нас была разной. Он цирюльник, я тату-мастер. Но какая-то выгода в моём уходе для него была, определённо.

— Ценю твой совет, — ответил я. — Но это не твоё дело. Я сам разберусь со своей работой.

— Ну зря ты так, — как бы невзначай заявил Марат. — Я знаю Дорохова, он мужик влиятельный. Ты наверное просто не понимаешь всей ситуации.

— Я всё прекрасно понимаю, — отозвался я. — Спасибо.

Он пару секунд постоял, ожидая, что я ещё что-то скажу. Но я ничего больше говорить не собирался.

— Подумай в общем, — неловко произнёс он и вышел из мастерской.

Я потёр виски. После всех этих разговоров сильнее началась чувствоваться ломка. Голова немного ныла, во рту снова появился неприятный привкус. Видимо, Артём всегда справлялся с трудными ситуациями с помощью курения.

Что ж, выпью воды. Я налил себе стакан и выпил маленькими глотками. Целительница сказала, что надо пить больше жидкости. Этой ломке я не сдамся.

Артём, ну вот как так можно было?

Затем я сел за стол и взял в руки карандаш. Рисовать не собирался, просто так лучше думалось.

Итак, Дорохов. Он придёт ещё раз, это очевидно. От своей цели такие люди так просто не отказываются. Будет пробовать снова, другими методами, другими техниками. Умный и терпеливый противник. И это интересно.

Гораздо интереснее другого моего недоброжелателя, соседа по лестничной клетке. Впрочем, с ним сегодня тоже надо было разобраться.

В половине седьмого вечера я закрыл мастерскую и отправился домой. Вечер был холодным, дул ветер, начинался дождь. Шёл привычным маршрутом, который хорошо выучил за эти несколько дней. Мимо продуктового магазина, мимо аптеки, через двор с детской площадкой.

— Кого я вижу? — раздался знакомый голос.

Прямо по газону ко мне направлялся сосед с собакой на поводке. Собака была породы мопс, в моём мире такие были очень популярны среди аристократов. А тут, видимо, собак достать куда проще.

Мопс присел прямо возле детской горки, начал делать свои дела. А сосед с вызовом посмотрел на меня.

— Хозяйка тебе не звонила, случайно? — спросил он.

— Звонила, — подтвердил я. — Мы прекрасно с ней поговорили. Чудесная женщина.

— Это пока что, — хмыкнул сосед. — Она мне доверяет, мы один раз наших собак вязали. Так что подожду несколько дней, и снова пожалуюсь на шум. И ноги твоей в этой квартире больше не будет. А если же ты всё-таки одумаешься, то теперь хочу бутылку коньяка каждую неделю.

— У вас печень не выдержит, такое количество алкоголя нельзя употреблять, — сказал я.

— За меня не беспокойся, здоровее тебя буду, — фыркнул сосед. — Так что, одумаешься?

— Напоминаю, что вымогательство запрещено законами вашей страны, — отозвался я. — Нашей, то есть.

Сосед фыркнул, ничего не ответил, и ушёл. Мопс еле-еле успел доделать свои дела, которые так и остались на газоне.

Я тоже прошёл к двери, и увидел объявление. «Уважаемые жильцы! Напоминаем, что выгул собак на территории двора разрешён только при условии уборки за животными. За нарушение предусмотрен штраф, административная ответственность по статье 8.2 КоАП РФ. Управляющая компания».

Я прочитал его дважды. Потом посмотрел на двор. Свидетелем этого нарушения я только что стал совершенно случайно. Что ж, раз сосед не хочет идти на мировую, то ответ на его звонок будет весьма достойный.

Я достал телефон и сфотографировал газон. Потом сфотографировал объявление крупным планом. Потом, немного подумав, сделал ещё один снимок, фасад дома с хорошо видимым номером. На всякий случай, для полноты картины.

При дворе любое дело начиналось с документов. Здесь документом была фотография в телефоне. Принцип тот же.

Зашёл внутрь, добрался до своей квартиры. Сел за стол, открыл сайт управляющей компании нашего дома. Уже лучше справляюсь с телефоном, прогресс на лицо.

На сайте обнаружилась форма для обращений граждан. Довольно простая в заполнении, адрес, описание нарушения, контактные данные. Я тщательно всё заполнил и прикрепил фотографии. В поле контактных данных указал номер Артёма. И отправил.

Что ж, посмотрим, будет ли это иметь эффект.

Сосед, наверняка, догадается, кто автор. Но доказать не сможет. А главное, я теперь буду за ним наблюдать. Восстановление баланса.

Я убрал телефон и занялся приготовлением ужина. Хотя через пару минут пришлось снова достать телефон. И искать, как готовить курицу.

Нашёл вроде бы простой способ, тушение. Тут ещё специи какие-то нужны… А что есть у Артёма? Так, соль, чёрный перец. Странный кубик жёлтого цвета, который пах супом. Его лучше не надо.

Закидал соли и перца, залил водой и поставил на большой огонь. Примерно через скоро минут блюдо было готово. Ух, с перцем явный перебор! Но пришлось съесть, не выкидывать же.

После ужина я выпил чай, и занялся рисованием. Больше для тренировки руки, просто несколько набросков без конкретной цели. Линии, штриховка, абстрактные формы.

Около десяти вечера телефон завибрировал на столе. Это пришло новое сообщение от Сони.

«Нам надо бы поговорить, но пока я не готова» написала девушка.

Информативно. Но я и сам пока что не был готов к этому разговору. Он требовал времени и понимания того, чего вообще хотел Артём. Лучше ещё пару дней подождать, это правило всегда работало отлично. Ещё при дворе научился.

Порисовав, я отправился спать. Завтра сразу два клиента, надо быть в форме.

Утром проснулся в шесть, как обычно. Привкус во рту стал гораздо меньше, и руки не дрожали, это радовало. Умылся, сварил себе на завтрак два яйца, сделал чашку кофе. Бурды, которую здесь называли кофе.

За завтраком просмотрел свой телефон. Мне пришёл ответ от управляющей компании нашего дома. «Ваше обращение зарегистрировано под номером 471. Срок рассмотрения составит семь рабочих дней. Спасибо за обращение».

Хорошо. Механизм запущен, дальше пусть работает сам.

После завтрака собрался и отправился в мастерскую. Сегодня у меня было записано два клиента, оба из моего сообщества. Первого я записал на десять утра, второго на четыре часа. Перерыв между ними пока что оставил побольше. Хотя второй пока что просто собрался на консультацию.

Итак, первый мой клиент сегодня, Борис Михайлович Старостин. Он написал, что у него есть конкретная идея, но скажет он её только лично. Значит, заранее эскиз мне не подготовить.

Поэтому я просто приготовил рабочее место, а время до прихода клиента решил потратить на тренировки. Сначала разогрев руки с помощью рисунков. Несколько быстрых набросков, птицы в разных позах, несколько растительных мотивов, простая геометрия. Отлично.

Затем тренировка на латексе. Несколько дней назад я впервые взял тату-машинку в руки, а сейчас линии уже получались ровными и радовали глаз. Превосходно, иду в нужном направлении.

Борис Михайлович пришёл ровно в десять утра. Это оказался мужчина лет шестидесяти пяти, невысокий, с прямой спиной и выправкой военного. Седые коротко стриженные волосы. В руке он держал не телефон, как у большинства моих клиентов, а небольшой кожаный блокнот с потёртыми уголками.

Необычный клиент. Хотя бы по возрасту.

При дворе я рисовал разных людей. Генералов, министров, учёных, священников. Каждый из них нёс в себе что-то, что сразу считывалось. Этот человек был из тех, кто привык думать, прежде чем говорить. И говорить ровно столько, сколько нужно.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. — Вы Краснов?

— Да, — кивнул я. — Доброе утро, Борис Михайлович. Вешайте пальто на вешалку и проходите.

Он аккуратно выполнил указание, сел на стул.

— Сразу скажу, я необычный клиент, — заметил он.

Это заметно.

— Мне шестьдесят пять лет, — продолжил он. — Я физик. Тридцать пять лет работы в университете, на кафедре теоретической физики. Сейчас я на пенсии, но продолжаю работать в качестве консультанта при кафедре. Студентов гоняю, молодым коллегам помогаю разбираться в сложных вопросах. Не курил, не пил, занимался лёгкой атлетикой до пятидесяти пяти лет. У меня любимая жена, есть дети и внуки.

Я слушал молча. Он явно рассказывал это не для биографии, а объяснял контекст. Давал мне то, что считал нужным, чтобы я понял дальнейшее. И сейчас было важно его не перебивать.

— В прошлом году у меня диагностировали болезнь Паркинсона, — продолжил ровным тоном Борис Михайлович. — Первая стадия пока что, но прогрессирует. Руки иногда чуть дрожат. Это терпимо. По крайней мере, пока что.

Он открыл свой потёртый блокнот. На странице был нарисован карандашом чёткий эскиз. Простая геометрическая фигура, волновая синусоида с несколькими точками-узлами. Рядом была написана маленькая математическая формула, написанная мелким аккуратным почерком.

— Это волновая функция, — заявил мужчина. — Из квантовой механики. Я преподавал её тридцать пять лет, объяснял сотням студентов. Суть в том, что квантовая частица существует одновременно в нескольких состояниях, до тех пор, пока нет наблюдателя. Когда наблюдатель появляется, функция коллапсирует, и частица принимает одно конкретное состояние.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Я хочу этот рисунок себе на запястье, — сказал Борис Михайлович. — Не потому что мне нужна татуировка как украшение, или я фанат татуировок в принципе. А потому что хочу каждое утро смотреть на это и помнить, пока я сам наблюдаю за своей жизнью — она не схлопывается в один вариант. Есть несколько состояний, всегда. Болезнь — это одно состояние, но не единственное.

В моей мастерской стало тихо.

Тридцать лет при дворе. Сотни портретов. Генералы перед битвами, которые могли стать последними. Вдовы, которые заказывали портреты покойных мужей. Молодые люди перед венчанием. Старики, которые хотели оставить своё лицо живым после себя. Каждый раз за заказом стояло что-то большее, чем просто просьба нарисовать.

И в этот раз ситуация такая же. Борис Михайлович не просил утешения, он просил напоминание.

— Я понял вас, — сказал я. — Позвольте сделать несколько вариантов эскиза по вашему рисунку?

— Пожалуйста, — кивнул он.

Я взял лист бумаги и карандаш. И принялся за эскизы. Первый вариант — это точное воспроизведение его наброска. Строгая синусоида, математически выверенная, с чёткими узлами. Красиво, но холодно. Как иллюстрация в учебнике.

Второй вариант, та же волновая функция, но с живой линией. Чуть неровной, как будто нарисованной от руки, не по линейке. С точками-узлами, которые выглядели как маленькие вспышки.

Третий вышел сам собой. Синусоида плавно переходила в линию горизонта. Почти незаметно, так что сначала это воспринималось как волновая функция, а потом взгляд вдруг замечал горизонт. Узлы стояли там, где волна пересекала нулевую отметку — в точках равновесия между подъёмом и спадом.

Закончив все три эскиза, я положил их перед Борисом Михайловичем. Он принялся медленно и внимательно рассматривать каждый из них. Остановился на третьем.

— Вот это, — заявил он. — Именно это.

— Хотел уточнить, — произнёс я. — Узлы в точках равновесия — это осознанное решение?

— Да, — удивлённо посмотрел он на меня. — Вы понимаете, что это значит с точки зрения физики?

— Точка, где система не в подъёме и не в спаде, — ответил я. — Где накопленная энергия равна нулю. Система в равновесии готова пойти в любую сторону.

Откуда я это знал? Уж точно не из прошлого мира, там у нас не существовало таких понятий. Какие-то знания Артёма внезапно всплыли? Удивлён, что он таким интересовался.

— Странно встретить такое понимание в тату-салоне, — заметил Борис Михайлович.

— Жизнь вообще странная штука, — пожал я плечами.

— Это верно, — кивнул он.

Потом немного помолчал.

— Знаете, я не был уверен, что приду сюда, — признался он. — Дети отговаривали. Коллеги смотрели странно. Жена сначала не понимала. Но потом она сказала, что если это помогает мне думать о жизни правильно, то надо делать. Она умная женщина.

— Очень умная, — кивнул я.

— Ну тогда приступим, — улыбнулся Борис Михайлович.

Я подготовил рабочее место. Попросил его закатать рукав рубашки и осмотрел запястье. Кожа немного дряблая, как бывает у людей в возрасте, но работать можно. Просто краска будет ложиться хуже. Я уже научился понимать, что от типа кожи в тату-индустрии зависело многое.

Продезинфицировал, кожу. Перевёл эскиз на трансферную бумагу, аккуратно приложил к запястью. Убедился, что расположение устраивает клиента.

— Вам удобно? — уточнил я.

— Вполне, — кивнул Борис Михайлович.

Я надел монокль и приступил к работе. Пока что люди удивлённо косились, когда я надевал монокль, но ничего не спрашивали. Хотя вряд ли подобное украшение тут в моде у тату-мастеров.

«Начертание активно».

Намерение в этот раз формулировалось само, без усилий. Борис Михайлович знал, чего хотел. Он хотел помнить, что жизнь не схлопывается до одного варианта. Что наблюдатель определяет состояние. Что в точке равновесия находится не конец, а потенциал.

Линии шли иначе, чем раньше. Не просто уверенно, а осознанно. Линии светились красивым свечением, узлы чуть ярче. Отлично.

Борис Михайлович молчал. Я сделал работу за час. Она была небольшой, но каждая линия требовала точности. Волновая функция не орнамент, здесь нельзя было схитрить с пропорциями или сгладить неточность красивым изгибом. Математический образ требовал математической точности.

Когда закончил, откинулся чуть назад и осмотрел результат при хорошем свете. Отлично.

Перед глазами развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — идеальная. Композиция — исключительная. Намерение — абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Я перечитал дважды. Первая оценка «Отлично» за три начертания. Система не давала высшие баллы просто так.

Следующая строчка появилась медленнее обычного.

«Татуировке присвоено свойство: Ясность».

«Носитель будет сохранять способность к чёткому мышлению в моменты растерянности и страха. Туман в голове, который приносят болезнь, усталость или тревога, будет рассеиваться быстрее обычного. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Я снял монокль и убрал в карман.

Обработал татуировку, заклеил защитной плёнкой, провёл инструктаж. Борис Михайлович тщательно записал все рекомендации в тот же блокнот.

Затем рассмотрел свою татуировку, и немного помолчал.

— То, что нужно, — наконец сказал он. — Я дам вам за неё десять тысяч.

— Это слишком много, — покачал я головой. — Давайте три, больше не надо.

Борис Михайлович строго посмотрел на меня.

— Для меня это не просто татуировка, — напомнил он. — И я не хочу продешевить с этим. У меня есть деньги, так что я заплачу ровно десять тысяч. Не обижайте меня.

Я кивнул. Можно было бы поспорить ещё, но я видел, что для него это было важно.

Он достал портмоне, и положил две красные купюры, на каждой было написано «5000». Я таких тут ещё даже не видел.

Затем оделся, и обернулся ко мне.

— Вы хороший мастер, молодой человек, — сказал он. — Я рад, что попал к вам.

— Я тоже, — ответил я.

Он развернулся и вышел из мастерской.

* * *

После ухода Бориса Михайловича я убрал рабочее место и спрятал деньги. До пятницы надо найти ещё тридцать пять тысяч, это долг за аренду. Но начало уже положено.

Затем снова надел монокль. Пергамент вновь развернулся.

«Прогресс к следующему рангу: 3/10».

Медленно, но верно. Убрал монокль, достал телефон. Я сфотографировал свою сегодняшнюю работу, так что поспешил её оформить. «За татуировкой стоит нечто большее. Записывайтесь».

После этого появилось ещё одно сообщение с записью на консультацию. Записал на завтра.

Затем зашёл в чат тату-мастеров, и спросил про поставщиков в Саратове, которые работают с мастерами напрямую. Ответы не заставили себя долго ждать, несколько человек скинули контакты, один написал развёрнутый комментарий про разницу между дешёвыми и нормальными пигментами, как они оказывается назывались. Я прочитал всё внимательно, сделал пометки в блокноте.

Этот мир умел давать информацию быстро. Надо было только знать, где её искать.

Пока что лишних денег на заказ материалов нет, но как только разберусь с долгами — поменяю поставщика. Не привык работать дешёвыми материалами.

В дверь решительно постучали, а затем она открылась без разрешения.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, крепкий, с широкими плечами. Явно человек физического труда. Интересно, кто это?

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Артём, — коротко произнёс он.

И в памяти резко вспыхнуло, кто это. «Нормальные люди на завод идут работать». «Позор семьи». «Что это за профессия такая».

Отец.

Отец стоял на пороге моей мастерской и молча смотрел на меня.

А я смотрел на него. Память услужливо подкидывала мне всё новые и новые воспоминания Артёма, которые сразу не всплыли в голове. Короткие фразы за ужином, сводящиеся к тому, что Артём — их семейное проклятие. Хотя я знаю, что такое семейные проклятия, и Артём точно не имеет к этому никакого отношения!

Демонстративное срывание плакатов со стен. Фразы из разряда «Нормальные люди работают на заводе», «Ты позор семьи», «Жалею что ты мой сын». И в итоге уход Артёма из дома, обрыв контактов с отцом.

Я не мог утверждать, что и сам Артём поступал правильно. И всё же…

И вот он пришёл, и смотрит на меня.

Я плохо помнил собственного отца. Он умер, когда мне было шестнадцать, но два года до этого он беспросветно пил. Скорбил по моей матери. Я помнил их по одному-единственному портрету, который нарисовал сам же по памяти.

Этот же человек по идее для меня был чужим. И всё же я что-то чувствовал, или же во мне это чувствовал Артём.

— Здравствуй, — отец решил, что молчание затянулось.

— Здравствуй, — ответил я ему тем же.

Он прищурился, и зашёл внутрь. Огляделся по сторонам, едва заметно покривился. Да, моя мастерская ему явно не пришлась по вкусу. Как и мой внешний вид, впрочем. У Артёма выбор одежды был небольшим, я уже начинал привыкать к этим «джинсам» и чёрным футболкам с разными надписями.

— Как ты тут? — присев на стул, спросил он.

Было очевидно, что ему это неинтересно.

— Работаю, — коротко ответил я.

— Мать сказала, что у тебя работа идёт лучше, — заявил отец. — И что ты поговорил с ней нормально и адекватно. Неужели повзрослел?

— Смотря что вы подразумеваете под словом «повзрослел», отец, — отозвался я. — В некотором смысле да, повзрослел. Изменения есть определённо.

Он положил руки себе на колени, и я невольно обратил на них внимание. Широкие мозолистые ладони с въевшейся грязью. Истинные руки простолюдина, который работает на заводе. Иметь такие руки аристократу означало позор в высшем обществе.

— Что ты так странно разговариваешь со мной? — буркнул отец.

— Не отмечаю ничего странного в своей речи, — отозвался я.

Хотя он, наверняка, отмечает. Тяжело научиться говорить как все, в этом мире манера речи совершенно другая. Я старался говорить вежливо, как принято говорить с родителями.

— Ладно, это всё мелочи, — заявил тот. — Я к тебе по делу так-то пришёл. Раз уж мать сказала, что ты за ум взялся, что повзрослел, я решил дать тебе шанс.

Интересно. И о каком шансе тут идёт речь?

— Шанс? — переспросил я.

— Именно, — кивнул отец. — Я нашёл тебе работу. На заводе Контакт, там мой знакомый, Виктор Павлович, работает. Возьмёт тебя даже без опыта, сказал, всему на месте научит. Я договорился уже. Побудешь сначала на стажировке, а там гляди и реальным делом займёшься.

Я ответил не сразу. При дворе я научился не торопиться с ответами, когда человек говорит что-то важное для него. А для отца это было важно, по его логике так и выглядела забота.

Хотя таковой она не являлась.

— Я ценю, отец, что вы заботитесь обо мне, — помолчав, сказал я. — Но я откажусь от вашего предложения.

На лице у отца отобразилась целая смесь чувств. Удивление, раздражение, злость, разочарование.

— Артём, — он попытался говорить спокойно. — Ты должен понимать, что сидеть в подвале и рисовать на коже наколки — это не работа. Да, попробовал своё хобби, позанимался, побаловался. Но пора уже действительно вырасти и стать взрослым.

— Тату-мастер — это профессия, — спокойно возразил я. — Она мне нравится, и в ней я могу находить себя.

— На работе деньги зарабатывают! — он повысил голос. — А ты едва концы с концами сводишь. Артём, не дури, я тебе хорошее решение предлагаю.

— И всё-таки я отказываюсь от него, — повторил я. — Я не пойду на завод. Не потому что я не уважаю эту работу. А потому что выбрал себе другую. Моя работа здесь. Мне нравится рисовать, нравится творить, нравится делать татуировки.

Отец вдохнул и выдохнул, ничего не ответил. Видно было, что он удивлён нашим разговором. Я не скандалил, не закатывал истерики, не повышал голос. Просто и спокойно говорил свою позицию.

Но в отце кроме всего прочего засела гордость. И он уже просто не мог отказаться от своей точки зрения. Считал, что ему надо убедить меня идти работать на завод.

— Артём, тебе уже двадцать пять, — наконец, сказал он. — А ты ходишь как… и работаешь тут. Ну серьёзно…

— Три месяца, — ответил я.

Он удивлённо поднял на меня глаза.

— Что? — переспросил отец.

— Дайте мне три месяца, отец, — повторил я. — За это время я покажу вам, что моя работа может приносить доход. И может обеспечивать меня. Если же у меня ничего не выйдет — то я выйду на завод Контакт.

Отец прищурился, явно раздумывая над моими словами.

— Думаешь, там три месяца будут держать для тебя место? — хмыкнул он.

— Если не туда, то в другое место, — пожал я плечами. — Я и не собираюсь проигрывать наше пари.

Я протянул отцу руку. Он долго молчал, смотрел на меня изучающим взглядом. Затем ответил твёрдым рукопожатием.

— Три месяца, — повторил он. — Что ж, хорошо. Давай попробуем.

Он развернулся и направился к выходу. В дверях обернулся.

— А ты и правда как-то повзрослел, что ли, — заметил он. — Посмотрим, как ты справишься.

И он вышел за дверь. Я пару секунд посмотрел на закрытую дверь, а затем перевёл взгляд на свои, то есть Артёма, руки.

Молодые, с татуировками на запястьях. Руки отца выглядели совсем иначе. Да и вообще, между отцом и сыном явно была пропасть. Но было такое чувство, что сегодня мы наладили первую ниточку между нами.

Я закрыл мастерскую и отправился домой. Сегодня дул холодный ветер, так что я натянул капюшон своей чёрной куртки, и спрятал руки в карманы. И думал об отце.

В Империи я видел немало людей, которые любили своих детей именно так. Через требования, принуждения и правила. Они не умели иначе. Это не было жестокостью, это была единственная известная им форма заботы. Отец Артёма как раз был таким же. Все его слова — это были попытки показать любовь сыну. Его приход сегодня с этой работой — проявление заботы.

Артём этого не понимал, и в этом нет ничьей вины. Любой сын не хочет слышать от отца «позор семьи». Так что тут виноваты оба.

Но я могу это наладить.

По пути домой зашёл в продуктовый, захватил сыр, хлеба и молока. Уже потихоньку привыкал к магазинам, к покупке продуктов, да даже к готовке.

На ужин поел вчерашней курицы, и сделал себе бутерброд с сыром. А после ужина вновь занялся рисованием.

В голове до сих пор засели руки отца, и я решил их нарисовать. Грубые руки работяги, без прикрас. Что-то в них было… настоящего. Это был один из рисунков чисто для меня, что-то, что просто хотелось запечатлеть.

После рисование продолжил изучение этого мира через «интернет». Читал всё подряд, историю, политику, экономику, спорт. Надо быть в курсе того, где я.

А потом отправился спать.

Утро по уже стандартной схеме прошло гладко. На завтрак сварил себе два яйца, и это получилось куда лучше, чем попытки приготовить кашу. И в принципе сытно.

Собрался, отправился на работу. Сегодня должна была прийти Катя, та самая девушка, которой я рисовал эскиз сирени ещё в первый день. Кроме того, двое людей должны были прийти на консультацию. Один перенёсся со вчерашнего дня, он вчера написал сообщение, что не успевает.

В общем, клиенты потихоньку появлялись. С такими мыслями я дошёл до мастерской, и сразу же заметил молодого человека, который ждал меня возле двери. Лет двадцати пяти, высокий, со светлыми волосами.

— Доброе утро, — поздоровался я с ним. — Вы ко мне?

— К тебе, — хмыкнул тот. — Ты же Артём?

— Артём Сергеевич Краснов, — кивнул я. — Проходите, пожалуйста.

Я открыл дверь мастерской и впустил его внутрь. Он зашёл, немного растерянно огляделся.

— Меня зовут Никита, — представился он. — И я пришёл поговорить о Соне.

Интересное начало.

— Давай поговорим, — вслед за ним я тоже решил перейти на «ты». И приготовился слушать.

— В общем, надо что-то решать, — заявил он. — С Соней. Потому что так больше продолжаться не может. И я решил, что надо обсудить это по-мужски.

— Можно добавить в твою речь больше конкретики? — попросил я.

Пока что ничего не понятно.

— Две недели назад мы с Соней переспали, — выпалил Никита. — Она мне давно нравилась, ну и… Короче вот.

Интересный поворот. Соня, оказывается, изменила Артёму. Ещё задолго до того, как я попал в его тело. И после этого она решила устроить Артёму скандал из-за того «лайка», чтобы видимо выставить его виноватым и порвать с ним отношения.

Только вот Артём сначала в принципе не обратил никакого внимания на её истерику, а потом в его тело попал я. Не знающий этой истории, не знающий Соню.

— И что дальше? — поинтересовался я у Никиты.

Тот опешил.

— Ну, надо решать что-то с ней, — повторил он. — А то она тут начала мне твердить, что ты как-то там изменился, и что может всё у вас наладиться.

— Если девушка мне изменила — то между нами всё закончено, — спокойно отозвался я. — Такие у меня принципы.

И то, что изменяла она не мне, а Артёму, ни на что не влияет при этом.

— То есть ты… не претендуешь на неё? — уточнил Никита.

— Нет, — развёл я руками. — Не претендую.

Даже наоборот, я был рад, что всё разрешилось таким образом. Сразу понимал, что с этой девушкой не выстроить никаких отношений. А тут ещё и выяснилось, что она изменила Артёму.

— Тогда… без обид? — он неуверенно протянул мне руку.

— Без обид, — пожал я её.

Может у Артёма и были бы обиды на этого Никиту. Но меня вся эта история абсолютно не касалась, мне было всё равно.

— Тогда я пошёл, — всё ещё удивлённо проговорил Никита.

И вышел из мастерской.

В десять утра пришёл первый клиент на консультацию. Молодой парень, лет двадцати. Зашёл он в мастерскую очень неуверенно, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Здравствуйте, — кивнул он мне. — Я Матвей. Я это… записывался к вам.

— Я помню, — кивнул я. — Доброе утро, проходите, молодой человек. Располагайтесь на стуле.

Матвей неуверенно прошёлся по мастерской и присел на краешек стула. Полез в карман и извлёк оттуда свой телефон.

— Я это… тату хочу. Вот, цену узнать пришёл, — он разблокировал экран телефона и сунул его мне под нос.

Там красовалось одно слово «Алина». Жирными толстыми буквами.

— Хорошо, — вежливо кивнул я. — Давайте по порядку, Матвей. Кто эта Алина, и для чего вам её имя на теле?

Парень пару раз моргнул.

— Это девушка моя, — ответил он. — Мы вот уже три месяца как вместе. И я люблю её! И хочу, чтобы она видела, как сильно я её люблю!

В моём мире такой сюрприз вряд ли привёл бы к восторгу дамы.

— Послушайте, Матвей, — спокойно сказал я. — За три месяца даже приличная рожь созреть не успеет. А вы хотите клеймить себя именем этой дамы, как лошадь клеймят перед скачками. Серьёзность и любовь доказывается не татуировкой, а поступками.

Матвей насупился, и скрестил руки перед грудью. Совсем ещё юнец, хотя по возрасту Артём не намного его старше.

— А что такого? — пробурчал он. — Вон Сашка набил себе имя Оксанки. И живут вместе между прочим!

— Значит Сашка ваш человек смелый, и готов на рискованные поступки, — ответил я. — А если завтра Алина решит, что другой кавалер ей милее сердцу? Вы будете искать другую Алину? А если вам понравиться дама с другим именем?

— Как странно ты говоришь! — отозвался Матвей. — При чём тут рожь, и что ещё за дамы сердца? Я люблю её!

Да, так просто моего юного клиента не переубедить.

— Расскажите, а чем ваша Алина отличается от прочих девушек, — взяв блокнот в руки, спросил я.

— Ну… — он задумчиво уставился в потолок. — Алина спорт любит, и вообще за ЗОЖ. И яблоки постоянно ест, у неё даже парфюм с яблоками. Любит их, говорит.

— Яблоки, значит, — я вспомнил чудесный яблоневый сад в одном поместье, где мне довелось побывать. — Интересно.

Я быстро набросал несколько линий в своём блокноте.

— Предлагаю сделать так, — сказал я. — Не будем писать имя, а набьём тонкий контур яблока. Внутри в прожилке листа мы спрячем маленькую букву А. Это будет и красиво, и связано с вашей дамой. Если вы поженитесь — это останется вашим символом. А если расстанетесь, то это просто будет красивый рисунок, напоминание о пройденном этапе жизни.

Парень внимательно рассмотрел карандашный рисунок.

— А так-то неплохо! — заявил он. — Стильно так, и оригинально. Мне нравится.

— Отлично, — кивнул я.

— Когда сможем сделать? — тут же спросил Матвей. — Сегодня?

— Сегодня нет, у меня отведено время только для нашей консультации, — ответил я. — Приходите в пятницу, в десять утра. А пока предлагаю вам купить Алине настоящих яблок. Внимание дамы любят сильнее, чем рисунки на теле мужчины.

— Понял, — он явно приободрился и повеселел. — Тогда до пятницы!

И бегом скрылся за дверью. Имя, ну надо же… Мог бы набить конечно же, это лёгкие деньги. Но совесть художника — штука капризная, как старая фрейлина. И я просто не мог себе этого позволить.

* * *

После ухода Матвея я посвятил несколько часов тренировкам. А в три часа пришла Катя. К её приходу я уже подготовил эскиз, и рабочее место.

— Здравствуйте, — снимая пальто, поздоровалась она. — Я пришла.

— Вижу, — улыбнулся я. — Проходите.

Она явно нервничала, это была её первая татуировка. Но старалась это не показывать. Сняла пальто, села на кушетку. Я принялся обрабатывать её запястье, и переводить эскиз.

— Красиво, — рассмотрев результат, признала та. — Очень красиво. Только я волнуюсь, если честно.

— Это нормально, — ответил я. — Страх перед чем-то новым — это не слабость. Это честность перед самим собой, потому что вы честно признаётесь, что не знаете, как это будет.

Она удивлённо посмотрела на меня, даже ненадолго забыла про свои страхи. Но ничего не сказала.

— Давайте начнём, — надевая монокль, кивнул я ей.

— А по ощущениям как это будет? — спросила девушка.

Хороший вопрос. Я искал информацию об этом в «интернете», и отвечали все по-разному. А сам я помнить не мог, все татуировки Артём делал до меня.

— Как будто кожу царапает кто-то, — подумав, ответил я. — Кошка, например. У вас есть кошка?

— Да, — улыбнулась Катя. — Есть. И царапаться очень любит, так что я поняла.

Я принялся за работу. Намерение формулировалось само, без усилий. Катя хотела помнить бабушку. Хотела запечатлеть свою память и тёплые воспоминания. Сирень на языке цветов — это память о близких людях.

Взял машинку и начал работу. Медленно и внимательно. Сирень — это не орёл и не волновая функция. Здесь важна была лёгкость. Линии должны были быть нежными и небрежными, как на эскизе. Соцветие за соцветием, где-то четыре лепестка, а в одном месте спрятать пять лепестков. На счастье.

«Начертание активно».

Линии светились красивым тёплым светом.

Катя молчала, только чуть заметно морщилась. Так мы проработали сорок минут.

— Что-то мне нехорошо, — проговорила девушка. — Душно как-то… И голова кружится…

Я немедленно прекратил работу, отложил машинку и снял перчатки.

— Так, смотрите на меня, — приказал я. — Сейчас станет легче.

Я открыл окно, обеспечивая приток воздуха, и налил ей стакан воды. В обморок она не упала, но была явно близка к этому.

— Так, пейте, — приказал я. — Маленькими глотками.

Она кивнула и принялась пить воду. Я дал ей несколько минут.

— Ели сегодня? — спросил я.

— Да, с утра, — слабо кивнула она. — Давно уже.

Понятно. А перед татуировкой плотно поесть — это обязательное условие. Для организма это и так стресс. Когда буду составлять памятки, обязательно упомяну об этом.

— Что со мной такое? — спросила Катя.

— Вазовагальная реакция, — отозвался я. — Проще говоря, предобморочное состояние. Организм среагировал на стресс и боль, и давление упало. Ничего опасного, хоть и неприятно. Сейчас пройдёт.

Я читал про возможные осложнения при татуировках. Всё-таки работал с живыми людьми, и хотел быть готовым ко всему.

— Вы извините, что я так перенервничала, — смущённо проговорила Катя.

— Не за что извиняться, это просто физиология, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо.

Она приходила в себя ещё минут пятнадцать. Наконец, цвет кожи вернулся к нормальному, и она повеселела.

— Продолжим? — уточнила девушка.

— Давайте, — ответил я. — Но если снова будет плохо — сразу говорите.

Я снова надел перчатки, надел монокль и вновь приступил к работе. Намерение никуда не делось, даже стало сильнее. Теперь я видел Катю как клиента, который пришёл с чётким желанием, и ради него был готов на всё. Это было частью её, упрямство.

Наконец, работа была закончена. Я внимательно осмотрел её со всех сторон. Перед глазами привычно развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — идеальная. Композиция — исключительная. Намерение — абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Неплохой результат! Вторая отличная оценка подряд, это очень и очень хорошо.

Следующая строчка появилась медленнее обычного.

«Татуировке присвоено свойство: Память».

«Носитель будет острее чувствовать связь с теми, кого любил и потерял. В моменты горя и тоски ощущение присутствия близкого человека будет сильнее обычного. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Память. Именно то, что было нужно Кате. Отлично.

Снял монокль и убрал его в карман.

— Посмотрите, а потом я заклею плёнкой, — сказал я девушке.

Та немедленно принялась рассматривать работу.

— Красиво, — улыбнулась она. — Очень.

Я обработал татуировку, заклеил плёнкой и провёл инструктаж.

Затем Катя достала из сумочки деньги.

— Вот, три тысячи, — положила она деньги на стол. — И спасибо вам. Это… Было мне нужно.

— Пожалуйста, — кивнул я.

Девушка оделась и выскользнула за дверь.

Я привычно убрал рабочее место, выкинул иглу в жёлтый контейнер. Вспомнил о необходимости заключить договор об их утилизации. Надо прозвонить конторы, номера которых я нашёл ещё в воскресенье.

Надел монокль.

«Прогресс к следующему рангу: 4/10».

Неплохо. Медленно двигался к цели. Снова снял монокль, убрал в карман.

И тут на телефон пришло сообщение. Я разблокировал устройство и открыл его.

Неизвестный номер. «А как у тебя с пожарной безопасностью, Краснов? Скоро узнаем».

Отправитель не подписан, но я догадывался, кто это написал. Дорохов решил сделать новый ход. И судя по формулировке, играть он собирался грязно.

В авторе сообщения я почему-то не сомневался. Максим Дорохов. Зачем-то решил предупредить перед следующей атакой, наверное планировал напугать. Заставить всё-таки принять его условия. Только вот не на того напал.

Я прочитал его сообщение дважды. Не потому, что не понял с первого раза. Понял я всё прекрасно. Просто в моём мире, когда человек хотел кого-то уничтожить, он делал это через яд в бокале или через донос в нужное ведомство. Здесь же, судя по всему, предпочитали пожарных инспекторов. Прогресс, однако.

Осмотрел свою мастерскую. А правда, как у Артёма с пожарной безопасностью? Так, нужно посмотреть в «интернете», какие вообще требования к пожарной безопасности тату-салона.

Интернет выдал информацию тут же. Не перестаю восхищаться этим изобретением. Три секунды, и готово. И никаких тебе часов в библиотеке.

Итак, посмотрим. Обязательно иметь в мастерской огнетушитель, порошковый, с действующим сроком годности, не просроченный. Хранить в доступном месте и ничем не загораживать. На стене должен висеть план эвакуации с обозначением выхода. Над выходом должны висеть табличка «Выход», а над огнетушителем табличка «огнетушитель». Электропроводка и розетки должны быть в видимом порядке.

Снова огляделся. Так, ну провода и розетки в порядке. А насчёт остального… Ни табличек, ни огнетушителя, ни плана.

Всё по классике. Так что надо приступать к исправлению, тем более время есть.

Я встал, надел куртку и вышел из мастерской.

В трёх кварталах от моей мастерской нашёлся хозяйственный магазин. Волшебное приложение «карты» в телефоне легко помогло его найти. Даже дорогу у прохожих спрашивать не пришлось!

Внутри было тесно, шумно и непонятно. Огромное количество стеллажей, на которых хаотично лежали строительные материалы, садовые инструменты и прочее. Я остановился, и начал пытаться найти логику во всём этом.

— Вам помочь? — подошёл ко мне продавец с равнодушным лицом.

Явно больше всего ожидал услышать от меня ответ «нет». Но нет, не услышит.

— Мне нужен огнетушитель для маленького помещения, — заявил я.

— Какой? — тяжело вздохнул продавец.

— Порошковый, — ответил я.

Он кивнул и повёл меня вглубь магазина. Протянул один из огнетушителей. Маленький красный цилиндр с рычагом и инструкцией. Инструкция была написана таким мелким почерком, что тут реальный монокль бы понадобился её прочитать.

— Отлично, ещё нужны таблички «выход» и «огнетушитель», — заявил я.

Продавец вздохнул ещё тяжелее, и на долю секунды закатил глаза. Повёл меня в противоположную сторону магазина, показал таблички.

— Это всё? — с надеждой спросил он.

— Всё, — подтвердил я. — Можем идти оплачивать.

За всё вместе заплатил тысячу двести рублей, и вышел на улицу. Так, теперь пора оборудовать мастерскую.

В мастерской я повесил таблички, расположил огнетушитель. Теперь дело осталось за планом эвакуации. Я поискал в «интернете» и нашёл множество шаблонов. Но мне они не нравились.

Что я хорошо умел, так это рисовать. Так что и план решил нарисовать сам. По всем правилам, разумеется.

Я начертил план мастерской аккуратно и точно, как делал это с планами залов и галерей при дворе. Обозначил стены, дверь, окно. Нарисовал стрелку к выходу, добавил условные обозначения. Подписал всё красивым почерком.

Получилось красиво. Гораздо лучше, чем примеры из интернета. И я аккуратно повесил план эвакуации на стену.

Что ж, к пожарной проверке я готов. И это было даже не очень сложно.

В моём мире выживали те, кто умел готовиться к удару раньше самого удара. Здесь правила были другими, но суть оставалась прежней. Враг объявил о своём намерении заранее. Это была его ошибка, а не моя удача.

Убрал карандаш и сел за стол. Скоро должен был прийти ещё один клиент на консультацию.

* * *

Клиент пришёл позже оговоренного времени на десять минут. Мелочь, но всё-таки я больше любил пунктуальных клиентов.

Выглядел мужчина довольно необычно. Лет тридцати, в очках с тонкой оправой, куртке и футболке с какими-то цифрами. Зашёл, огляделся по сторонам, кивнул.

— Я Кирилл Батуев, по записи, — заявил он мне. — Ты же шаришь за татуировки? Я пытался девелопить пример, но такое. Как бы фиксить после не пришлось. Так что лучше сразу к тебе.

Я абсолютно ничего не понял из того, что он сказал. Ни слова после «Кирилл Батуев».

— Для начала раздевайтесь и присаживайтесь на стул, — ответил я. — И расскажите, какая у вас конкретно задумка для татуировки. Желательно без… технических терминов.

Он стянул куртку, небрежно бросил её на вешалку и сел на стул.

— Ну, я и так понятно говорю, — Кирилл побарабанил пальцами по столу. — Время не циклично, сечёшь? Хаос — это не баг, а фича. Любая система, которая достигла равновесия, уже содержит в себе следующий сбой. Вот это всё я и хочу объединить в одном рисунке. Замержить в реальность, сечёшь?

Он посмотрел на меня выжидательно.

Интересно, а другим так же трудно понимать меня, как мне этого клиента?

Впрочем, саму идею я понял. В моём мире мне часто объясняли задачу придворные советники, которые и сами не разбирались, чего хотели. Здесь же всё было вполне конкретно, просто упаковано в совершенно другой язык. Понять можно.

— Дайте мне несколько минут, — взяв в руки карандаш, попросил я.

И начал рисовать эскизы.

Первый вариант эскиза — это классический циферблат. С чётким кругом, аккуратными делениями и идеальной симметрией. Время есть, но оно не движется.

Второй вариант — тот же самый циферблат, но деления сбиты. Некоторые сдвинуты, круг чуть «плывёт», пропорции намеренно нарушены. Время нарушено, оно измеряется неправильно.

Третий вариант я рисовал дольше всех. Круг оставался, но в одном месте он прерывался. Деления не просто смещались, в одном секторе они исчезали вовсе, а затем появлялись снова, но уже с другим шагом. Не ошибка, а намеренный разрыв. Система, которая помнит момент сбоя и продолжает идти дальше.

Положил перед Кириллом три готовых эскиза, и он сразу же ткнул пальцем в третий.

— Часы без стрелок, — заметил он.

— Да, — кивнул я. — Потому что движение времени происходит на усмотрение владельца.

— У меня дедлайн один раз был, — проговорил Кирилл. — Жёсткий прям. Проект вообще от меня зависел, если не успею — всё, game over, финал, занавес.

Я молчал, давая ему закончить мысль.

— И в итоге не успел всё равно, — хмыкнул Кирилл. — Так парился, но не уложился в сроки. Заказчик слился после этого. И знаешь что случилось? А ничего. Не, ну так-то случилось, но не конец, сечёшь? Пересборка просто. Поэтому я и хочу третий эскиз. Чтобы помнить, что если всё развалилось — это ещё не баг. Это переход в новую версию.

Я понимающе кивнул.

— Вы хотите зафиксировать момент, когда система начинает работать по-новому, — сказал я.

— Именно, — хмыкнул Кирилл. — Чтобы мозг этого не забыл. А то он оптимизирует всё, сглаживает, мол бывает. А я не хочу бывает, я хочу помнить момент изменения, сечёшь?

На удивление я его понимал. Любопытная философия, но имеет право на существование.

— На какой день хотите записаться? — спросил я.

— Мне надо сегодня, без вариантов, — ответил Кирилл. — Мозг любит на потом откладывать, а «потом» — это мусорка для хороших решений. Я доплачу за срочность, десятку заплачу.

Эскиз довольно простой. Но цена более чем устроит, мне до пятницы по-прежнему нужно было собрать сорок пять тысяч.

— Хорошо, — кивнул я. — Сделаю сегодня.

Я принялся за подготовку рабочего места. После этого подготовил кожу, перенёс ему эскиз на предплечье и надел монокль.

— А это зачем? — хмыкнул Кирилл. — Ты без этого иглу не увидишь?

— Это нужно для точной работы, — ответил я. — Я не привык работать иначе.

Он хмыкнул, но больше ничего не сказал.

«Начертание активно».

Кожа у Кирилла была хорошая, и работать было легко. Он морщился, видимо болевой порог был низким. Но ничего не говорил.

Я закончил за час без перерывов. Перед глазами тут же развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — идеальная. Композиция — исключительная. Намерение — абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Третья отличная оценка, это не может не радовать. Но и работы я делал пока что самые простые, линиями. Пора переходить на сложные эскизы.

«Татуировке присвоено свойство: Новая версия. Носитель татуировки будет воспринимать провал не как конец, а как точку пересборки. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 5/10».

Половина пути до второго ранга пройдена! Неплохой результат за неделю!

Кирилл внимательно осмотрел готовую работу.

— Кайф, — проговорил он. — То, что надо прям. Спасибо, чувак.

Он достал из кармана деньги, положил на стол. Я обработал татуировку, сделал все манипуляции. И он ушёл.

Итак, за сегодня заработано тринадцать тысяч, и уровень продолжает расти. В моём мире это называлось удачным днём.

Здесь, судя по всему, тоже. Я убрал рабочее место и отправился домой.

* * *

Первую половину четверга я запланировал потратить на получение медицинской книжки. Так что с самого утра отправился в уже знакомую поликлинику. Сюда я ходил ко врачу со странными симптомами, которые оказались ломкой от вейпа. Симптомы были до сих пор, но постепенно слабели.

В нужное мне окошко стояла довольно большая очередь, и я поспешил занять в ней место.

— Ишь ты, молодёжь пошла, выглядит как смерть, — очень громко прошептала одна из женщин своей соседке в другой очереди.

— И не говори, что за вид такой, — поцокала языком другая.

Это обо мне, судя по всему. Правда, мне на их мнение было глубоко наплевать. Так что даже вступать в разговор не стал.

— Здравствуйте, мне надо оформить медицинскую книжку для работы, — проговорил я в окошко, когда подошла моя очередь.

Сотрудница регистратуры скользнула по мне взглядом.

— Паспорт, полис, СНИЛС, квитанция об оплате, — отчеканила она.

Отлично, сразу же начались непонятные проблемы.

— Какая квитанция? — уточнил я.

— Молодой человек, вам сначала в кассу, оплатить платную услугу, — с раздражением вздохнула та. — А потом ко мне за маршрутным листом. Давайте быстрее, очередь задерживаете.

Да, в моём мире у целителей всё было гораздо проще. Я отправился на поиски кассы, и нашёл её с третьей попытки. Оплатил две тысячи за оформление медицинской книжки, вернулся в регистратуру.

Всё не так просто, надо было снова отстоять очередь в окошко.

— Эй, я тут занимала вообще-то, — попыталась меня отпихнуть пожилая дама. — Чего лезешь?

— Меня никто не предупреждал о вашем присутствии, сударыня, — ответил я. — Но для меня нет такой срочности пройти эту очередь, так что можете встать передо мной.

Хамить женщинам нельзя по этикету.

— Ты чёй это, издеваться придумал? — нахмурилась та. — Так говоришь странно.

— Я и не думал издеваться, прошу прощения, если моя речь вас оскорбила, — ответил я.

Женщина ещё больше нахмурилась.

— Странный ты какой-то, лучше пока анализы пойду сдам, — буркнула она, и ушла из очереди.

Я пожал плечами, не уговаривать же её оставаться.

Снова отстоял очередь к окошку, протянул все документы и квитанцию. Она принялась заполнять какую-то книжечку, которую достала из ящика.

— Так, вот маршрутный лист, вот твоя книжка, — протянула она мне. — Сначала к терапевту, потом флюорография, дерматовенеролог, анализы. Разберёшься! Следующий.

— Благодарю, — вежливо кивнул я.

Отошёл от окошка, изучил список. Так, вроде не так много. Начать сказали с терапевта, а где он — я уже знал. Так что отправился в нужный кабинет.

Там тоже пришлось отстоять очередь. В кабинет я попал через сорок минут. Ужасно нерациональное использование личного времени, как только всем этим людям не жалко его тратить!

Целительница меня не узнала, хотя у неё наверняка много пациентов. Я положил ей маршрутный лист и медицинскую книжку.

— Жалобы есть? — спросила она.

Если только экзистенциальные.

— Нет, — покачал я головой.

— Хронические заболевания?

— Тоже нет, — ответил я.

Целительница принялась осматривать меня с помощью странных приборов с трубками, задала ещё несколько вопросов. Ответил на все по памяти Артёма.

— Нужно будет сделать прививку от гепатита В, — сев на место, заявила она. — Вы же с кровью работаете, это обязательно. Направление дам вам.

Она заполнила несколько бумажек, протянула мне их все.

— Так, с этими в процедурный кабинет на втором этаже, а с этой в прививочный, — отчеканила она. — Результаты потом в первом окошке получите, ко мне больше не надо. Книжку заполнила. Свободны.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Она устало кивнула мне, и я вышел из кабинета.

Так, что дальше по маршрутному листу… Странная вещь под названием «Флюорография». В 214 кабинете.

В интернете я вычитал, что это снимок лёгких. Пока что вообще не представлял, как можно сфотографировать то, что внутри грудной клетки.

Дошёл до кабинета, отстоял очередь, само собой. Внутри был круглый деревянный стол, за которым сидела очень молодая и симпатичная дама.

— Вы на флюшку? — подняла она на меня взгляд.

— Подозреваю, что да, — кивнул я. — Вот мои документы.

— Проходите в тот кабинет, раздевайтесь по пояс, — равнодушно махнула она рукой.

Я снял футболку, зашёл в нужный кабинет. Там стоял огромный белый аппарат с металлической пластиной. Похожий на оружие для пыток.

— Встаньте ближе, прижмитесь грудной клеткой, — раздался откуда-то голос.

Выглядит жутко, но куда деваться. Я выполнил распоряжение.

— Руки на рукояти. Вдохните. Не дышите.

А сколько не дышать? Мне не сказали, и я задержал дыхание. Что-то громко щёлкнуло.

— Дышите. Одевайтесь, — разрешил мне тот же голос.

Всё, пытка закончилась. В моём мире и близко таких машин не было. Я поспешил натянуть футболку, и вышел к симпатичной даме.

— Результат через три дня в первом окошке поставите, — махнула она рукой. — идите.

Да, всё-таки хорошо, что я пораньше взялся за получение этой книжки. За один день всё не делается.

Далее я отправился к дерматовенерологу, который отказался меня принимать без готовых анализов. После чего отправился эти самые анализы сдавать. Отсидев очередь, разумеется.

Ожидание в этом мире было отдельным навыком, который я постепенно осваивал. В моём мире ожидание тоже существовало, при дворе умение ждать было частью этикета. Но там ожидание было наполнено смыслом, ожидание аудиенции, дамы, результата. Здесь ожидание было самоценным. Ты просто ждал, потому что так устроена система.

Наконец, попал в процедурный кабинет.

— Садитесь, давайте руку, — скользнув по мне взглядом, велела медсестра.

Я протянул правую руку. Та протёрла её чем-то, перевязала резиновой трубкой и проколола вену. Ловко и быстро набрала несколько пробирок моей крови.

— Всё, результат через три дня в первом окошке, — махнула она рукой. — Свободен.

— Премного вам благодарен, — чуть поклонился я.

Та удивлённо покосилась на меня, и ничего не ответила.

Напоследок своего захода я посетил прививочный кабинет. Это было самое интересное. В моём мире такого понятия не существовало.

Хотя некоторые целители практиковали вариоляцию — намеренное заражение здоровых людей, с последующим излечением лекарской магией. Но это мало кто делал, потому что людям было проще сразу же при болезни обратиться к целителю.

— Гепатит В, первая доза? — взяв моё направление, уточнила медсестра. Уже третья за сегодня.

— Да, судя по всему, — кивнул я.

— Давай руку, — улыбнулась мне девушка.

Быстро уколола иголкой.

— Теперь пятнадцать минут в коридоре посиди, на всякий случай, — поставив отметку в медицинскую книжку, добавила она.

— На какой случай? — уточнил я.

— Ну, аллергии например, — пожала она плечами. — Всякое бывает.

— Надеюсь, у меня не будет, прекрасная дама, — улыбнулся я.

Медсестра резко покраснела.

— Слушай… А ты вот, судя по виду… Ну не то, чтобы я по виду сужу, но и книжку же оформляешь… Татуировками занимаешься? — внезапно спросила она.

— Всё верно, — подтвердил я. — Я тату-мастер.

— Я тоже давно себе хотела, только вот сомневаюсь всё, — призналась девушка. — Ну типо не должно быть у медицинских работников татуировок же, не положено.

— Почему? — искренне удивился я. — Ваше тело не влияет на вашу профессию.

— Золотые слова, — хмыкнула та. — И всё-таки, могут придраться. Но я думаю сделать на месте, где не видно будет…

— Давайте я оставлю вам адрес своей студии и свой телефон, — предложил я. — Если надумаете — обратитесь ко мне. Сделаю в лучшем виде.

Та кивнула, и я написал ей на бумажке свои данные.

Отлично, ещё один потенциальный клиент, ещё и из такого неожиданного места.

Отсидев некоторое время, я попрощался и вышел из кабинета. Так, часть дел сделана. Теперь надо вернуться сюда через три дня, и завершить оформление медицинской книжки.

Забавно. В моём мире для того, чтобы быть художником, не нужно было сдавать кровь. А здесь так.

Я усмехнулся и отправился в мастерскую.

* * *

В три часа был уже в мастерской. Сегодня клиентов не было, я специально оставил этот день свободным. Зато есть время на тренировки.

Пока что я сел за стол и открыл чат тату-мастеров. И наткнулся на какое-то очень бурное общение. Мне высвечивалось, что было уже 200 сообщений. Я пролистал в самый верх.

Сообщение от «Макс_тату»: «Ребята, слышали новости?»

«Дима. Мастер. Волгоград»: «Ты про мед. образование? Да хрень, не сделают они так».

«Леночка. Твоя мастер по тату»: «Алло, уже закон на рассмотрении. Вы как хотите, а я перестрахуюсь».

Интересно, о чём это они. По сообщениям было понятно, что речь шла о каком-то новом законе для тату-мастеров.

Пришлось снова искать в интернете. Наконец я нашёл, что планируется сделать наличие среднего медицинского образования обязательным для следующих профессий, и список. И в этом списке был мастер по татуировкам.

Это что, мне теперь надо становиться целителем?

Я в этом мире пробыл всего неделю, а проблемы сыпятся и сыпятся каждый день. Я тщательно прочитал всю статью. Да, планируется введение законопроекта о наличии обязательного среднего медицинского образования для мастеров татуировки. Даты пока не были написаны, но всё же. Законопроект реальный, это не слухи и не паника в чате.

Было написано, что это «в интересах граждан». Интересная формулировка.

В чате тату-мастеров, откуда я и узнал эту информацию, паника всё-таки началась. Люди писали, что это конец профессии, кто-то предлагал подписать петицию, кто-то говорил, что петиции не работают. Ух ты, в этом мире разрешены петиции? Это же тоже самое, что и челобитные. В моём мире они были под строжайшим запретом.

Кто-то консультировался с юристом, кто-то советовал всем успокоиться. Хаос.

Я закрыл чат. Читать все эти сообщения было примерно как наблюдать за придворными интригами в первый день при дворе. Все говорят одновременно, никто никого не слушает, и в итоге ничего не решается.

Итак, что я знал точно. Закон такой планируется, но он пока не принят. Но его уже обсуждают, и это дело времени. И вот это время надо использовать с умом.

Снова открыл интернет, начал искать подробности. Теперь уже конкретно про это среднее медицинское образование. Так, понадобиться диплом, по специальности «сестринское дело», или любой смежной с ней. Срок обучение два года девять месяцев на очном обучении, или три года восемь месяцев на заочном.

Заочном. Очном. Это что вообще значит?

В моём мире с обучением всё было просто. У нас было либо ученичество, когда живёшь в доме мастера, смотришь, как он работает, и постепенно перенимаешь его навыки. Либо академия, когда приходишь каждый день, сидишь на лекциях, рисуешь гипсовые головы и слушаешь, как профессор объясняет законы перспективы. Третьего не было.

Заочное обучение — то есть без тебя, что ли?

Я поискал дальше. Оказалось, что заочное обучение — это вполне реальная форма образования. Когда человек числится студентом, несколько раз в год приезжает на сессию, сдаёт экзамены, а в остальное время учится самостоятельно по учебникам и методичкам. Работать при этом можно продолжать.

Самое главное, если я буду находиться в процессе обучения, то меня, возможно, и не закроют!

Любопытно. В моём мире такое было бы невозможно. Учитель живописи Верещагин, у которого я учился, требовал присутствия каждый день без исключений. «Мастерство не приходит по почте» говорил он. Здесь, судя по всему, считали иначе.

Впрочем, целительское образование для тату-мастера — это же не основы живописи. Думаю, это нужно для знаний правил гигиены и работы с кровью. Что-то, что действительно можно изучить самостоятельно.

Так, значит, мне нужен медицинский колледж. Я нашёл список подобных заведений в Саратове, выбрал самый близкий к моей мастерской, где значилось наличие заочного обучения.

Что ж, завтра схожу туда и всё узнаю. Интернет конечно прекрасное изобретение, но я всегда предпочитал разговаривать с людьми напрямую. В прошлой жизни я тоже выбирал личное общение, а не чтение докладов. Доклады врут. Люди тоже врут, но это проще раскусить.

Я убрал телефон в карман. Значит, я и в самом деле буду учиться на целителя среднего класса. Какая непредсказуемая жизнь в этом мире!

В пять вечера в мою мастерскую постучались, и вошли двое мужчин. Сразу понял, что это и была пожарная инспекция.

Первый, высокий, худой и с папкой под мышкой, сразу же тщательно огляделся по сторонам, и приготовился выискивать нарушения. Второй зашёл с видом человека, который просто хочет домой.

— Инспектор Громов, пожарная инспекция, — представился первый. — Плановая проверка. Документы на помещение предоставьте, пожалуйста.

— Добрый день, господа, — ответил я. — Сейчас всё будет.

Они мельком переглянулись. Я достал папку с документами, договор аренды, свидетельство о регистрации, и протянул ему.

Громов взял папку, начал просматривать документы. Второй же принялся методично обходить мою мастерскую. Кто только за эту неделю так не делал!

— Огнетушитель есть, срок годности в порядке, — громко сказал второй мужчина. — Все указатели на месте. Электроприборы в порядке. План эвакуации…

Он сделал паузу и принялся его рассматривать. Громов нетерпеливо поднял голову от бумаг.

— Что с ним? — спросил он. — Неправильный?

— Да нет, просто… красивый, — ответил второй. — Это вы сами рисовали?

— Да, но всё по правилам, — ответил я. — Я указал всё, что должно на нём быть.

— Красиво, — отозвался второй инспектор. — В общем, всё соответствует стандартам.

Громов не ответил, снова опустил голову и погрузился в бумаги. Наконец, закрыл папку и отдал мне.

— Нарушений не выявлено, — отчеканил он. — Подпишите акт.

Протянул мне лист бумаги, я ознакомился и поставил свою подпись. Он убрал их в свою папку под мышку.

— Сергей, идём, — окликнул он второго.

Тот всё ещё задумчиво смотрел на мой план эвакуации. Прямо покоя ему он не давал.

— Ты иди, а я потом, — ответил Сергей. — У нас же это последний адрес на сегодня.

— Как хочешь, — хмыкнул Громов. — Тогда пешком потопаешь.

Он развернулся к выходу.

— Всего вам доброго! — попрощался я с ним.

Он глянул на меня через плечо, хмыкнул и ничего не ответил. Просто вышел из мастерской.

Да, вежливости в этом мире явно не хватает. Сергей же нерешительно перемялся с ноги на ногу и посмотрел на меня.

— Вы же татуировки делаете? — неловко спросил он.

Интересно, и как же он догадался? Хмм, снова очень странная мысль, обычно мне такое не свойственно.

— Да, я тату-мастер, — кивнул я. — Вы хотите татуировку?

— Давно хотел, — кивнул Сергей. — Просто… не решался. Жена говорит, несерьёзно это. Взрослый мужик и вдруг рисунки себе на теле делать.

— Ваше тело не должно влиять на вас, — пожал я плечами. — Как и мнение вашей жены. Если любит сейчас, то будет любить и с татуировкой. Кто знает, может ваш сегодняшний визит ко мне — это знак, чтобы её сделать?

Сергей задумчиво посмотрел на меня и еле заметно усмехнулся.

— А вы прямо профессионал, — заметил он. — Свободны сейчас?

— Для вас да, — улыбнулся я.

Он прошёл к вешалке и снял куртку. Затем сел на стул для посетителей. Я присел напротив.

— Что бы вы хотели? — спросил я.

— Да я много думал, — почесал он затылок. — Один друг говорит, мол, якорь надо. Но зачем мне якорь, я же не моряк? Другой предложил компас. Мол всегда знать своё направление. А компас по-моему банальнее якоря вообще.

— А чего бы хотели именно вы? — повторил вопрос я. — не ваши друзья, не ваша жена. А вы?

Он задумался. Кажется, этим вопросом он не задавался.

— Я двадцать лет уже в МЧС работаю, — наконец, сказал он. — Сначала работал в пожарной службе, а потом меня перевели в инспекцию. Много чего видел, приезжал дознавателем после пожаров. И знаете, что я понял за эти двадцать лет?

Я молчал, давая ему закончить свою мысль.

— Огонь — не плохой, — сказал Сергей. — Не злой и не добрый, а просто огонь. Он может разрушить, если его не будут уважать. И может согреть, если с ним обращаться правильно. Людям надо уважать огонь, огонь — основа всего. Вот это я бы и хотел запечатлить в татуировке. Только не какой-нибудь череп в огне, а что-то настоящее.

Что-то настоящее — это девиз моей мастерской. Я кивнул и привычно взялся за карандаш.

Первый эскиз — просто язык пламени. Стильный, чёткими линиями, но не то, что нужно. Слишком пустой эскиз.

Второй эскиз — свеча. Живое пламя, трепещущее на ветру. Нет, это тоже не подходит. Свеча — это про уют, про домашнее тепло. Сергей просил другое.

Наконец, третий эскиз — ладонь, раскрытая и обращённая вверх. И из ладони исходит огонь. Небольшой, контролируемый, красивый. Рука держит его с понимание того, что это, и к чему может привести. И с аккуратностью.

Сергей почти сразу же выбрал третий эскиз, и я в этом ни на секунду не сомневался. Вот оно, то, что нужно.

— Хороший выбор, — сказал я.

— Почему? — поинтересовался тот.

— Огонь здесь не угрожает и не украшает, — пожал я плечами. — Здесь его держат. Это как раз про человека, который понимает, с чем он работает. Который не боится, и не хвастается, а просто делает.

— В точку, — кивнул Сергей. — А вы хорошо… понимаете людей. Даже странно, по внешнему виду никогда бы не сказал.

Я подготовил рабочее место, затем перевёл Сергею эскиз. Надел монокль и приступил к работе.

— Зачем вам монокль? — спросил Сергей.

И он уже не первый, кто так спрашивал. Всё-таки с моими татуировками и стилем в одежде монокль смотрелся крайне странно.

— Да так удобнее просто, — отозвался я. — Для работы.

— Первый раз в жизни вообще человека с моноклем вижу, — добавил Сергей. — Я думал, их в принципе никто не носит уже.

А в моём мире монокль был важным украшением среди аристократов. Его изготавливали исключительно на заказ, под собственный размер глазницы. Обязательно из дорогих материалов, черепаховый панцирь, серебро, золото. Цепочка к нему тоже делалась золотая или серебряная.

— Ну, я ношу, — коротко ответил я.

«Начертание активно».

Я начал работать. Думал о том, что сказал Сергей, про свой стаж работы, про огонь, про его желание. И намерение складывалось само собой.

Работу я сделал за полтора часа. И перед глазами тут же развернулся пергамент.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — идеальная. Композиция — исключительная. Намерение — абсолютно чёткое. Итог: высший балл».

Четвёртая отличная оценка подряд. Хорошо.

«Татуировке присвоено свойство: Хладнокровие. Носитель татуировки в критических ситуациях будет сохранять ясность мышления дольше обычного. Паника отступает. Решения принимаются точнее. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 6/10».

— Как вам? — спросил я у Сергея.

Он внимательно осмотрел татуировку.

— Отлично, — кивнул он. — Именно то, что мне было нужно.

Я обработал её и заклеил плёнкой. Коротко проговорил правила ухода.

— Сколько с меня? — Сергей полез в кошелёк.

— Пять тысяч, — ответил я.

Снова наобум, я до сих пор до конца не разобрался с ценами. Сергей спокойно кивнул и положил мне на стол купюру.

— Хорошая работа, — сказал он. — Спасибо вам. Жена увидит и сама захочет.

— Если что — вы знаете к кому её направить, — улыбнулся я.

Он надел куртку и вышел из мастерской. Да уж, самая неожиданная пожарная инспекция в жизни. Зато — прогресс в получении следующего ранга и ещё пять тысяч рублей. Итого у меня на руках тридцать.

А завтра вечером придёт хозяин моей мастерской, и будет требовать сорок пять. Это проблема. Впрочем, завтра ещё два клиента перед этим. Думаю, справлюсь.

А пока что надо заняться новой тренировкой. Пора уже учиться набивать тени. Так, где-то в чате тату-мастеров я видел видео-урок…

Вечер дома прошёл в попытках разобраться с машинкой, которая согласно «интернету» должна была подровнять бороду и усы. Снова помог интернет, видео-уроки, уже по стрижке самого себя. И с третьей попытки у меня получилось, борода и усы теперь смотрелись куда аккуратнее.

Также я приготовил вполне успешную тушёную капусту с остатками курицы на ужин, и вышло даже съедобно. Жаль, за все эти достижения мой монокль ничем меня не награждал.

Утром в пятницу я отправился в колледж. Джинсы с дырками, но я специально проверил, что дырки так и задуманы. С ума можно зайти, при дворе носить рваную одежду было бы абсолютно неприемлемо! А здесь стиль такой, обычное дело. Футболка с изображением группы AC/DC, что-то про рок, насколько я помнил из воспоминаний Артёма. Цепочка на шее, серьга в ухе, татуировки.

В который раз подумал, что в моём мире подобный человек не попал бы дальше ворот любого заведения. А здесь это норма, «неформал». Я уже привык к этому слову, хотя до конца не разобрался, это что-то конкретное, или просто человек, который одевается не как все.

По дороге в колледж продумывал, что конкретно мне нужно там узнать. Условия поступления, сроки, стоимость обучения, список документов. Есть ли смысл начинать сейчас, и поможет ли мне это сохранить работу при принятии того закона.

Я надеялся, что поможет. Мне нравилась моя новая работа. Честно говоря, начинал задумываться, что этот мир очень даже неплох… Хотя монокль чётко дал мне понять, что по достижению всех пяти рангов он вернёт меня в мой мир.

Колледж нашёлся без труда, с помощью всё того же приложения карты. Трёхэтажное здание с большими окнами и вывеской «Саратовский медицинский колледж». Рядом со входом стояли несколько молодых людей со странными устройствами в руках.

Подсознание тут же подсказало мне, что это вейпы. И появилось непреодолимое желание закурить. Ух ты. Ранее у меня была тяга, но не такая сильная. Сейчас я прямо-таки представил, как сделаю затяжку… Нет, надо остановиться.

Я выше подобных зависимостей. Держусь очень хорошо уже неделю, и продержусь и дальше.

— Чувак, ты чё, потерялся? — хмыкнул один из молодых людей.

— Господа, где найти главного в вашем учебном заведении? — спросил я.

Они переглянулись между собой, и рассмеялись.

— Ты нормальный вообще? — спросил один из них. — Или пьяный?

— Я абсолютно трезв и в своём уме, — вежливо ответил я. — Мне нужно найти главного в вашем колледже.

Смех утих, и они смотрели на меня уже со смесью непонимания и опаски.

— Ну… на третьем этаже триста двадцатый кабинет, — ответил один из них. — Там директор сидит, Морозов Игорь Алексеевич.

— А тебе зачем? — прищурился другой.

— Для личного дела, — ответил я. — Благодарю вас.

Они ничего не ответили, только продолжили коситься с опаской. Я пожал плечами и зашёл внутрь.

Внутри была небольшая будочка, в которой сидел охранник. Пожилой лысый мужчина с усами, низкого роста. Он сразу же вышел мне навстречу и критически осмотрел с ног до головы.

— Молодой человек, вы к кому? — спросил он.

— К директору, Морозову Игорю Алексеевичу, — ответил я. — Насчёт поступления.

Он ещё раз меня осмотрел.

— Поступления… в медицинский колледж? — переспросил он.

— Да, — кивнул я. — Мне нужно получить среднее медицинское образование.

Охранник пару мгновений помолчал.

— Проходите, третий этаж, кабинет триста двадцать, — наконец сказал он. — Вот ваш временный пропуск, на выходе вернёте.

— Спасибо вам огромное, — кивнул я.

Прошёл через турникет и отправился на третий этаж. Прямо спиной чувствовал, как он смотрит мне вслед. Впрочем, и при дворе так часто делали. Дело привычное.

Я постучал в дверь кабинета триста двадцать.

— Войдите, — раздался усталый мужской голос.

Кабинет оказался просторным, с большим количеством книжных шкафов с бумагами. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в очках и в строгом костюме. Очевидно, это и есть директор.

— Доброе утро, — поздоровался я с ним. — Меня зовут Краснов Артём Сергеевич. Я хотел бы обсудить вопрос моего поступления в ваше учебное заведение.

Он оторвался от бумаг и поднял на меня взгляд. Критически осмотрел с ног до головы. Я молча ждал, больше ничего не говорил.

— Ну присаживайтесь, — кивнул он на стул.

Я сел напротив него и выжидательно посмотрел ему в глаза.

— Морозов Игорь Алексеевич, директор этого колледжа, — представился он. — Слушаю вас.

— Мне необходимо получить среднее медицинское образование, — заявил я. — Желательно в кратчайшие сроки. Я работаю тату-мастером.

Он удивлённо приподнял бровь.

— В кратчайшие сроки, — повторил он. — Вы понимаете, куда именно пришли?

— В учебное заведение, где обучают ремеслу ухода за пациентами и медицинским навыкам, — ответил я.

Чуть было не сказал целительским, но вовремя себя исправил.

— Не ремеслу, а профессии, — поправил меня Игорь Алексеевич. — И не в кратчайшие сроки, у нас есть утверждённый учебный план, государственная программа и чётко установленные сроки обучения, которые никто не отменял.

— Безусловно, — согласился я. — Именно поэтому я и пришёл к вам лично, а не стал довольствоваться сведениями из… интернета. Там написано много, но живой разговор всегда лучше, как я считаю.

Он едва заметно усмехнулся.

— И что же вы успели узнать из интернета? — поинтересовался он.

— Что обучение по специальности «сестринское дело» длится почти три года на очной форме и чуть больше на заочной, — ответил я. — И что заочная форма подразумевает самостоятельное освоение материала с периодическими визитами в колледж на сессию. Весьма необычная концепция, должен признать. В моём прежнем опыте обучение всегда требовало постоянного присутствия ученика рядом с мастером.

— А где вы учились? — тут же спросил Морозов.

Да уж, если скажу правду — он со мной точно больше не будет разговаривать.

— У частного преподавателя живописи, — уклончиво ответил я.

И не соврал ведь, чистая правда.

— Понятно, — хмыкнул он. — Артём…

— Сергеевич, — подсказал я.

— Артём Сергеевич, я должен вас огорчить, — заявил Игорь Алексеевич. — Учебный год у нас подходит к концу, основной набор на следующий учебный год начнётся летом, а занятия с сентября. Так что раньше сентября обучение вы не начнёте.

А это уже плохая новость. Время-то у меня, конечно, было. Но ждать пять месяцев не хотелось, тем более что не факт, что за это время не успеют принять тот закон. И господин Дорохов тут же воспользуется этим, чтобы прикрыть мою мастерскую. Ведь тогда будет не объяснить, что я собираюсь поступать учиться.

— Альтернатив нет? — спросил я. — Для меня это очень важно, господин Морозов.

— Господин, — хмыкнул директор. — Интересная у вас манера общения. Вроде как и не издеваетесь, а с внешним видом совершенно не вяжется. Значит, вам нужно образование для вашей работы?

— Всё верно, — кивнул я. — Я работаю тату-мастером, и собираются ввести закон об обязательно медицинском образовании для работников нашей сферы.

— Я слышал, — отозвался Игорь Алексеевич. — Знаете, один вариант всё-таки есть. Не то, чтобы он правильный… Но у меня и самого такая ситуация, что я готов его предложить.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал я.

Морозов немного помолчал, постучал пальцами по столу.

— Вы можете попытаться освоить программу первого курса самостоятельно, и сдать сессию с нашими заочниками в мае — июне, — заявил Морозов. — Если сдадите успешно, то будете зачислены на второй курс.

— За какой срок нужно освоить программу? — уточнил я.

— У вас месяц, — пожал плечами Игорь Алексеевич. — В конце мая начинается сессия, и длится она месяц.

— Вполне реально, — задумчиво проговорил я.

Игорь Алексеевич с сомнением посмотрел на меня.

— Артём Сергеевич, это полноценная программа первого курса, которую заочники изучали целый год, — напомнил он. — Анатомия и физиология человека. Основы микробиологии и эпидемиологии. Основы сестринского дела. Первая медицинская помощь. Основы латинского языка. Биохимия.

Я слушал внимательно, не перебивая. Да, все эти предметы были для меня в новинку. Да, месяц на то, что другие учили год — это мало. Но какой у меня был выход?

— Основы латинского языка, — повторил я. — Это точно не будет проблемой.

— Вы знаете латынь? — усмехнулся Морозов.

Знал бы он, что при дворе это считалось обязательным языком для изучения — так бы не смеялся.

— Да, можно и так сказать, — ответил я. — В общем, я согласен.

— И правда считаете, что за месяц сможете этот материал освоить? — переспросил тот.

— Знаете, мне уже приходилось в недавнем прошлом быстро осваивать совершенно новый для меня материал, — ответил я. — Так что думаю я справлюсь.

Он снова ненадолго замолчал, смотрел на меня изучающим взглядом.

— Допустим, — наконец, сказал Игорь Алексеевич. — Но ещё вы должны понимать, что обучение будет платным. И в вашем случае вам надо будет оплатить сразу весь год, это пятьдесят тысяч рублей.

Снова деньги, разумеется. Сорок пять за аренду, восемь долг Диме. Теперь ещё пятьдесят за обучение.

— И если вы не сдадите сессию — оплата не возвращается, — добавил Игорь Алексеевич.

— Это справедливо, — кивнул я. — Риск должен быть у обеих сторон. Так что я согласен.

Морозов хмыкнул.

— Поступление в наш колледж происходит по оценкам из школьного аттестата, — проговорил он. — Кроме него, необходим паспорт, полис, СНИЛС ИНН и медицинская справка 086/у. Соберёте все документы — приходите ко мне. Желательно побыстрее, чтобы у вас самого было больше времени.

Аттестат, справка, ИНН… Новые сложности, однако.

— Я всё понял, — поднялся я со стула. — Благодарю вас, Игорь Алексеевич. И до встречи.

Я направился к двери, но он меня окликнул.

— Артём Сергеевич, — сказал Морозов. — Если вы и правда справитесь… я буду впечатлён.

— Я не стремлюсь произвести впечатление, — ровно ответил я. — Только решить задачу.

Вышел из кабинета, закрыл за собой дверь.

Внизу отдал охраннику временный пропуск и вышел на улицу.

Так, значит, теперь мне в короткий срок нужно найти ещё пятьдесят тысяч. И оформить новый медицинский документ. Я прямо-таки прописался в целительском учреждении этого мира.

Где вот быстро взять деньги, если я даже сумму для хозяина мастерской не накопил?

И стоило мне об этом подумать, как на телефон позвонил сам хозяин мастерской, «П. П.» До сих пор не знал, как это расшифровывается.

— Краснов, — сказал он, стоило мне взять трубку. — Я жду тебя в твоей студии, с деньгами.

Чудесные новости!

Хозяин студии позвонил максимально не вовремя. Я только-только вышел из колледжа. И все мысли были заняты словами Морозова про экзамены, заочное обучение, оплату и прочее.

К тому же изначально с хозяином студии мы договаривались на вечер. И до этого времени у меня было ещё двое клиентов. Так что я вообще не планировал такого поворота событий.

Но куда деваться? Он уже в студии, а значит, надо решать проблему.

— Буду через двадцать минут, — ответил я.

И направился в свою мастерскую. «П. П.» производил впечатление человека, который не очень-то любит ждать. Так что надо спешить. Итак, у меня есть тридцать тысяч, а нужно сорок пять. Ситуация сложная, но выход должен быть.

По идее, я мог бы отдать ему даже тридцать три тысячи, но предпочёл бы оставить себе деньги, на еду и внезапные расходы. Итого, у меня две трети суммы. Лучше, чем ничего, и всё же. Разговор ожидался не простой.

Хозяин мастерской уже ждал меня в самом помещении. Логично, что раз он хозяин — у него есть запасные ключи. Так что он вальяжно раскинулся на стуле для посетителей, и лениво смотрел в телефон.

— Краснов, — слегка поднял он на меня голову, когда я вошёл.

— Здравствуйте, — ответил я. — Рад вас видеть. Как поживаете?

Обычный этикет при дворе. Но тут такое было не принято.

— Некогда мне с тобой разговоры тут вести, — буркнул мужчина. — Давай мне деньги.

Я достал из кармана и протянул ему тридцать тысяч рублей. Он медленно пересчитал их, снова поднял взгляд на меня.

— А остальное где? — спросил он. — Мы договаривались на сорок пять, иначе выселение.

— Мы также договаривались о вашем вечернем визите, а сейчас двенадцать часов дня, — напомнил я. — До вечера я планировал собрать оставшуюся сумму, но ваше появление сейчас спутало планы.

Так-то это правда, и хозяина я не обманывал. П. П. нахмурился.

— Так дела не делаются, — отчеканил он. — Договор был строго о сорока пяти тысячах. Конечно, я от тебя и тридцати не ожидал, но это дела не меняет. Тебе придётся съехать.

— Напоминаю, договор был о вечере, — вежливо повторил я. — Я нашёл за неделю тридцать тысяч, неужели вы сомневаетесь, что до вечера нашёл бы сорок пять?

Он смерил меня долгим задумчивым взглядом. В моих словах была логика, и он не мог её не отметить.

— Хм, — наконец, сказал он.

Очень содержательно. И тут я заметил, с каким интересом он смотрел на мой стол. Там лежали эскизы, моих последних работ. И они его явно заинтересовали. А что, если…

— Или вы хотите татуировку в счёт остатка долга? — спросил я.

П. П. с удивлением уставился на меня. Ну да, такого он точно не ожидал.

— Я? — переспросил он. — Татуировку? В счёт оставшегося долга?

Я уже давно понял, что чтобы быть тату-мастером в этом мире, надо уметь предлагать свои услуги. Только так можно найти себе клиентов. Если просто сидеть и бесконечно тренироваться на латексе, техника-то улучшится, а вот клиентов от этого не появится.

— Именно, — кивнул я. — Многие люди хотят татуировки, просто не многие на неё решаются.

П. П. помолчал. Я дал ему время подумать.

— Ну, в молодости хотел, — признался он. — Но как-то не сделал. А сейчас уже поздно, да и жена сказала, что это мне не нужно.

Интересно, почти слово в слово то, что сказал Сергей-инспектор. В этом мире у жён какие-то стандартные аргументы.

— И сейчас не хотите? — уточнил я.

Он посмотрел на меня ещё более удивлённым выражением лица.

— Мне пятьдесят лет, Краснов, — заявил он.

— Возраст тут вообще роли не играет, — улыбнулся я. — У меня недавно был клиент намного старше вас. И вы не ответили на мой вопрос, хотите ли вы татуировку сейчас.

П. П. помолчал, посмотрел в сторону.

— Хочу, — тихо ответил он.

— Тогда считайте, что это знак, — сказал я. — Я вам сделаю татуировку и осуществлю вашу мечту. А счёт оставшегося долга за мастерскую. А со следующего месяца буду платить аренду уже регулярно.

— Ну ты и жук, Краснов, — со смесью раздражения и уважения произнёс хозяин мастерской.

Скинул куртку, повесил её на вешалку, и вернулся на стул для посетителей.

— Так что бы вы хотели? — спросил я.

П. П. хмыкнул. А затем принялся рассказывать.

Оказалось, что в молодости он работал на стройке. Самым обычным строителем, даже не прорабом. И строил дома другим семьям. Он говорил об с гордостью, как возводил фундамент, стены, крышу. Что умел делать что-то настоящее. И что в этом была своя красота.

— И я мечтал о своё доме, — сказал он. — Строил дома для других, а мечтал построить дом для своей семьи.

— Почему именно дом? — спросил я.

П. П. снова ненадолго замолчал.

— Сам я вырос в коммуналке, — ответил, наконец, он. — Восемь семей ютились на одной кухне. А в одной комнате жили родители, я и сестра младшая. И я мечтал, чтобы у моих детей такого не было. Был свой дом, своя крыша над головой. Своя комната у каждого, кухня. Чтобы всё было только наше, и семья ни в чём не нуждалась.

— Построили в итоге? — спросил я.

— Нет, — признался мужчина. — Жизнь в итоге пошла по другому сценарию, я купил квартиру. Хорошая двушка, недалеко от центра Саратова. Но мечты о собственном доме никуда не делись. Просто сейчас на это нет средств.

— Значит, татуировка дома, — задумчиво проговорил я. — Очень необычно… Мне нужно время. Минут тридцать.

— Я пока что схожу к вашему соседу, он тоже должен заплатить аренду, — поднялся П. П. — Через полчаса буду.

К Марату, значит. Интересно. Я бы подумал об этом чуть дольше, но мысли уже были заняты эскизами.

Вообще в чате тату-мастеров многие писали, что просто брали в работе готовые эскизы из интернета. И это была та часть, которую я понять не мог абсолютно. Если эскиз взят из общего доступа, значит его могли также брать и другие люди. А как казалось мне, татуировка — это нечто личное. Рисунок, который должен принадлежать только одному человеку, и быть связан с его личной историей.

Поэтому я предпочитал рисовать эскизы сам. И пока что ни разу об этом не пожалел.

П. П. вышел, а я взял в руки карандаш и положил перед собой чистый лист. Рука начала рисовать сама собой.

Первый эскиз — простой силуэт дома. Практически схематичный, больше напоминает чертёж, чем связь с историей.

Не то.

Второй эскиз — дом чуть поподробнее. Тоже линиями, но с забором вокруг и с большим количеством деталей. Но нет, тоже не подходит. Нет здесь уюта, который нужен П. П.

Я уже давно думал, что пора переходить на более сложные эскизы. Просто линий уже не всегда бывает достаточно. Так что за третий эскиз я взялся плотно. Густая ночь, с заливкой от краёв к центру. На этом фоне силуэт дома. Без деталей, только форма. И одно окно, светлое, с мягкими тенями внутри. Окно намекало на жизнь внутри. Семью, уют, счастье.

Свет рассеивался по сторонам. Вокруг дома еле заметные силуэты деревьев. Красивый эскиз. Очень сложный, но красивый.

Когда вернулся П. П., я как раз заканчивал третий эскиз. И сразу же показал его ему.

— Красивый, — задумчиво проговорил мужчина. — То, что нужно.

— Это сложная работа, — предупредил я. — За один сеанс не сделаю, нужно два сеанса по два часа.

Сегодня у меня не было больше времени, впереди было ещё два клиента. В принципе можно было бы уложить и за один сеанс четырёхчасовой, но я хотел перед этим ещё потренировать тени и закрасы.

— Хорошо, — кивнул П. П. — А между ними сколько должно пройти времени?

— Полное заживление, это три недели, — ответил я. — Сегодня сделаю все контуры линии, а через три недели все тени.

— Хорошо, — кивнул тот. Затем посмотрел на меня долгим взглядом и повторил то, что говорил ранее, — ну ты и жук, Краснов.

Понятия не имею, что это должно значить. Я подготовил кожу П. П. и перевёл ему эскиз на предплечье.

Только сейчас понял, что все мои клиенты предпочитали татуировки именно на руках. Запястья, предплечья, плечо. Другие части тела пока что словно заблокированы были, не знаю, с чем это связано.

Вот и хозяин мастерской выбрал себе предплечье. Интересно.

Я подготовил рабочее место, надел монокль и приступил к татуировке.

«Начертание активно».

Намерение складывалось само, без усилий. П. П. мечтал о собственном доме. И эта мечта у него так и не сбылась. Так что хотя бы в татуировке он хотел это получить.

Контур получался аккуратно. Простой силуэт дома, намётки деревьев, окна, крыша. Главное будет в тенях и заливке, контур тут не так важен.

За час я его закончил, и решил сделать ещё и глубокую заливку неба. Для этого взял иглу Магнум, и принялся делать тон. Тут торопиться было нельзя, закрашивать труднее, чем просто делать контур. Я сделал заливку самого дома, и начал небо. Но большую часть работы оставил на следующий сеанс.

Пергамент развернулся перед глазами.

«Начертание приостановлено. Намерение зафиксировано. Ожидается завершение».

«Оценка и свойство будут присвоены татуировке после её завершения».

Логично. Заранее мне лавры никто выдавать не будет. Я убрал монокль, обработал татуировку и заклеил плёнкой. П. П. внимательно рассмотрел результат.

— Уже красиво, — признался он. — Хотя я и понимаю, что работы впереди ещё много. Значит, через три недели я с вами созвонюсь, и согласую следующий визит. А про оставшийся долг забываю.

Я кивнул, и кратко описал ему правила ухода за татуировкой.

П. П. записал всё в телефон, затем накинул куртку.

— Кстати, если ты общаешься со своим соседом, то намекни ему, что я не очень люблю давать отсрочки по платежам, — вдруг сказал он. — Как ты и сам понял уже, думаю. И если он мне не заплатит за этот месяц — с ним я не буду таким добрым.

Значит, у Марата тоже есть долг перед П. П. А он уверял меня, что с клиентами у него всё превосходно.

— При случае передам, — пожал я плечами.

П. П. снова хмыкнул, бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось уважение, и вышел из мастерской.

Что ж, минус одна проблема Артёма. И решил я её очень изящным способом.

* * *

Через час после ухода П. П. пришёл Матвей. Тот самый парень, которого я отговорил от татуировки с именем «Алина», и предложил вместо этого яблоко.

В прошлый раз он выглядел взволнованным и растерянным. А сегодня — злым и мрачным. Скинул куртку на вешалку, прошёлся и уселся на стул. Даже не поздоровался, ну что за нравы у молодёжи этого мира!

— Здравствуй, Матвей, — поздоровался я.

— Ага, здрасьте, — буркнул он. — Всё меняем!

Он скрестил руки перед собой и замолчал. Я не стал его торопить. Он явно расстроен, а при дворе я научился не торопить людей, которые хотят сказать плохие новости. Они сами скажут, когда будут готовы.

В молчании прошло несколько минут.

— Мы с Алиной расстались, — наконец, сказал Матвей.

Что ж, вполне предсказуемый исход. Не зря я уговаривал его не делать татуировку с её именем.

— Так бывает, — сказал я. — Люди расходятся, и каждый идёт своей дорогой.

— Полгода мы были вместе! — возмущённо заявил парень. — Я думал, это на всю жизнь! А она заявила, что полюбила другого. И всё, разошлись!

Он поднял на меня возмущённый взгляд.

— В общем, мне теперь не нужно яблоко, — зло продолжил он. — Мне нужна змея. И подпись «все женщины — дуры». Чтобы я никогда этого не забывал!

Час от часу не легче! Снова придётся проводить воспитательную беседу с этим юношей.

— Матвей, когда вы расстались? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответил тот.

— И сегодня ты решил сделать татуировку с подписью «все женщины — дуры»? — вздохнул я.

Он посмотрел мне в глаза и сжал кулаки.

— Моё право, — заявил он. — Я не хочу забывать, что от баб можно только бед ждать! И ничего хорошего!

— Ты сейчас говоришь на эмоциях, — мягко сказал я. — Татуировка останется с тобой навсегда, а вот злость нет. Через месяц ты встретишь другую девушку. Или помиришься с Алиной. А татуировка будет напоминать об этом моменте, когда было тяжело. Зачем это нужно?

Матвей снова замолчал.

— Она сказала, что я хороший, но не её, — пробурчал он. — Как это вообще понимать? А чей тогда?

— Хороший — это не синоним подходящий, — объяснил я. — Это не значит, что с тобой что-то не так. Это значит, что вы просто не совпали. Как две картины, которые не подошли к одной раме.

— Странные у вас сравнения, — заметил Матвей. — Да и говорите вы… странно.

Я усмехнулся.

— Просто привычка, — сказал я. — Значит так. Давай ты не будешь делать глупостей, пойдёшь домой. Через неделю я тебя запишу на ещё один сеанс. Если захочешь снова свою надпись, не передумаешь — сделаю без разговоров. Но ты не захочешь, я уверен.

— Звучит как пари, — усмехнулся Матвей. — А давайте. Посмотрим, кто из нас прав.

Мы пожали руки, парень накинул крутку и покинул мастерскую. Я усмехнулся ему вслед.

Совсем дурной ещё. Повезло, что он попал именно ко мне. Другой тату-мастер просто использовал бы его, как способ заработать денег. Но я не считал это правильным. Пусть не делает ошибок, за которые ему потом будет стыдно.

За эту неделю я уже успел побывать тату-мастером, должником, арендатором, учеником медицинского колледжа и теперь ещё психологом. Интересная карьера для придворного художника Его Императорского Величества.

Хотя, если подумать, при дворе я тоже занимался чем-то похожим. Портрет — это всегда разговор. Человек садится перед тобой, и ты должен понять, что он хочет увидеть в себе. Не то, что есть, а то, что он хочет, чтобы было. Это требует умения слушать. Умения молчать в нужный момент. Умения задать один правильный вопрос.

Видимо, это умение переехало вместе со мной.

* * *

Следующий клиент на консультацию не пришёл. Написал мне в сообщения сообщества «Извините, не смогу сегодня, можно перенести на завтра?» Я ответил, что можно, и записал его на утро субботы.

Всё-таки хорошо, что ситуация с хозяином мастерской решилась именно так. По итогу оба сегодняшних клиента отменились, и сумма осталась бы неизменной. А так я даже смог использовать тот факт, что он пришёл раньше обговоренного срока.

Раз уж зашёл в сообщество — заодно выложил фотографию сегодняшней работы у П. П. и подписал «В процессе». Ответил на ещё два сообщения — два человека записались на консультацию на понедельник. Посмотрел расписание самого Артёма. В принципе, больше клиентов особо и не было, на следующей неделе только в среду записана какая-то Аня. Ну, значит дальше буду своими силами.

Потом немного посидел над финансами. Прямо финансовый советник Императора! Только не казной заведую, а собственными сбережениями. Пятьдесят тысяч на обучение надо было найти срочно. И это проблема…

Так, ещё деньги на заключение договора по вывозу игл, ещё смена поставщика. Голова кругом!

По всему получалось, что нужно ещё больше клиентов. Хотя это и до всех этих расчётов было понятно. Знать бы ещё, где их столько взять.

Отложив записную книжку, я снова взялся за латекс и тату-машинку. Нужно освоить тени.

Они давали объём, ощущение веса и материала. Именно они превращали рисунок в предмет.

В живописи я умел работать с тенью превосходно. Тридцать лет при дворе, сотни портретов. Я знал, как свет падает на лицо, как тень ложится под скулой, как меняется глубина в зависимости от угла. Но кисть и игла — это разные инструменты. То, что работает на холсте, не всегда работает на коже.

Я начал с простого. Взял небольшой участок искусственной кожи, нанёс контур прямоугольника и начал заполнять тень. Магнум-игла, которую я специально изучил по видео-урокам в чате тату-мастеров, давала мягкий переход. Главное было не давить слишком сильно и не задерживаться на одном месте.

Первая попытка вышла неровной. Тень была слишком тёмной с одной стороны и почти исчезала с другой.

Вторая попытка уже лучше. Переход стал плавнее, но края смазались.

Третья ещё лучше.

Я тренировался почти три часа. Рука привыкала к новому движению, не линия, а штриховка, не контур, а заполнение. Принцип тот же, что и в живописи, от светлого к тёмному, от края к центру, не торопиться.

Через три часа я остался более менее доволен результатом. Уже лучше, можно браться за эскизы посложнее. В будущем надо изучить и другие стили, чем больше стилей татуировок я буду знать — тем больше будет клиентов.

* * *

В половине шестого вечера в мастерскую снова пришёл Дорохов. Без звонка, без предупреждения, просто открыл дверь и вошёл.

Я уже начал подозревать, что он принципиально не стучит, чтобы застать врасплох. Старая тактика, при дворе часто так делали. Мол забыл постучать, а на деле — расчётливый ход.

— Добрый вечер, Артём, — оглядевшись по сторонам, поздоровался он.

— Добрый, Максим, — в тон ему ответил я. — Если вы не в курсе, то ко мне принято стучать.

— Забыл, — хмыкнул он. — Бывает.

Явно не забыл, но спорить сейчас бесполезно. Я выжидательно посмотрел на него. Он скользнул взглядом по мастерской, остановился на плане эвакуации.

— Слышал, пожарная инспекция нарушений не выявила, — как бы между делом проговорил Максим.

Странно, откуда это он мог слышать? Саратов довольно большой город. Скорее всего, есть какие-то свои источники.

— Да, не выявила, — пожал я плечами. — Меня вовремя предупредили об их визите.

— Я просто хотел показать, что с моим покровительством проблем у тебя не будет, — тут же сказал Дорохов. — Но если ты всё же откажешься, они начнутся. Пожарная инспекция — это первый маленький звонок. И не последний. Знаешь, сколько инстанций может прийти к тебе с проверкой? Роспотребнадзор. Налоговая. Санэпидстанция. Каждая найдёт что-нибудь, я тебе гарантирую. Если будет искать.

Роспотребнадзор уже приходил, но Максим, видимо, этого не знал.

— Если будет искать, — усмехнувшись, повторил я.

— Ты умный парень, Краснов, — заявил Дорохов. — Умнее, чем мне показалось изначально. Поэтому я и предлагаю тебе ещё раз перейти в мою сеть. Недалеко от вас в новом торговом центре не так давно открывался тату-салон. Сейчас это моя точка. Ребята просто не вывезли справляться с проблемами, которые покатились на них со всех сторон.

Он хочет стать монополистом. В моём мире такие предприниматели были, и это было очень популярно.

Интересная информация, совсем недавно Лёха рассказывал мне про тот тату-салон, а он уже принадлежит Дорохову. И в него ведь тоже ходила проверка из Роспотребнадзора…

— А я справлюсь, — пожал я плечами. — Снова благодарен вам за предложение, но по-прежнему мой ответ нет. Я буду работать сам на себя.

— Краснов, я последний раз предложил тебе решить всё по-хорошему, — одёрнув куртку, заявил Максим. — Дальше будет только хуже.

— И всё же мой ответ не изменится, — ответил я.

Он развернулся, и молча покинул мастерскую. Думаю, больше он так ок мне не придёт. То сообщение было демонстрацией его силы, и теперь он начнёт отыгрываться по полной.

Что ж, я буду к этому готов. И не буду делать ошибок.

* * *

Через час я убрал мастерскую, закрыл дверь и отправился домой. Привычный уже маршрут, мимо продуктового, мимо небольшого сквера с облезлыми скамейками.

Был вечер пятницы, и людей было довольно много. Всё больше привыкаю к их внешнему виду, разговорам, громкому смеху. Совсем не как в моём мире, но вполне приемлемо.

Думал о Дорохове. Он говорил про множество инстанций. А я не успел ещё разобраться со всеми. Значит, нужно погрузиться в это дело ещё тщательнее, проверить документы, узнать, что и где не хватает.

Артём, судя по всему, не занимался ничем из этого. Ещё одно наследство, которое мне предстояло разгрести.

Я вошёл в сквер, где было на удивление безлюдно. Только двое мужчин на всей дорожке, которые тут же перегородили мне путь.

Один из них был высоким, в тёмной куртке с капюшоном. Второй пониже ростом, коренастый, с руками в карманах. Оба смотрели на меня, явно ожидая.

Я остановился в трёх шагах от них.

— Артём Краснов? — уточнил высокий мужчина.

— Да, всё верно, — кивнул я. — В чём дело, господа?

Высокий мужчина ухмыльнулся.

— Поговорить надо, — отчеканил он.

Я внимательно посмотрел на двух мужчин, которые перегородили мне дорогу. При дворе я научился хорошо читать людей, там это было важным умением. Итак, коренастый явно нервничает, а вот высокий абсолютно спокоен. Он основной противник.

— Охотно с вами побеседую, — ровным тоном сказал я. — Только сначала уточните, с кем имею честь разговаривать.

Высокий снова ухмыльнулся. Именно такой ухмылкой обычно пытаются показать, что разговор уже закончен, когда он даже начаться не успел.

Когда на тебя давят, важно не отступать первым. Я никак не отреагировал на его ухмылку.

— Ты нашему боссу, Константину, пообещал татуировку, — отчеканил высокий. — Взял предоплату. И пропал, на звонки перестал отвечать. Думаешь, таких людей, как он, можно так просто кинуть?

Интересный поворот. Значит, к долгам Артёма прибавилось ещё и вот это. Обещание сделать татуировку, причём явно опасным людям. И попытка их обмануть. О чём он думал — непонятно.

— Значит, Артём взял предоплату и исчез, — задумчиво повторил я.

— Ты чё о себе в третьем лице говоришь, — прорычал высокий. — Ты косяк сделал, а наш босс косяки не любит. Так что он послал нас с тобой поговорить. Для него и сумма-то небольшая, но вот сама попытка обмана.

Он резко сделал шаг вперёд. Движение вышло самим собой. Чёткое, выверенное, почти механическое. Я перехватил его кисть, чуть повернул, и одновременно шагнул в сторону, выводя его из равновесия.

Он даже толком не успел понять, что произошло. Просто взвыл от боли.

— Господа, — я усилил давление, просто чтобы обозначить контроль. Больше мне было не нужно. — Я советую вам изменить ход беседы. Вы не представились, когда я просил. И начали сразу с предъявлений. Не люблю, когда разговоры ведутся в таком тоне.

— Ты чё творишь⁈ — рявкнул коренастый. — Сейчас я тебе…

— Не советую, — остановил его я. — Если я приложу силу в правильной точке, то смогу сломать вашему товарищу запястье. А оно вам не надо.

— Толян, стой на месте, — простонал высокий. — Я Данила, он Анатолий. Мы просто из охраны Знаева Константина Евгеньевича.

— Ты обещал ему набить ворона на спине, с развёрнутыми крыльями, — добавил Анатолий. — И исчез с деньгами. Вот он и сказал… припугнуть!

— Пусти пожалуйста, — трепыхнулся Данила.

Волшебное слово было произнесено. Я выпустил его руку, и он принялся потирать запястье.

— Итак, господа, мы определили границы дозволенного поведения, и теперь может обсудить суть вопроса, — заявил я. — Мне кажется, решение вопроса тут очевидно. Я просто сделаю татуировку вашему боссу, как и обещал.

Они переглянулись, явно не ожидая такого поворота событий.

— Набьёшь ему… ворона? — уточнил Данила. — Ты серьёзно?

— Что вас так удивляет? — уточнил я. — Если оплата моего труда была, то я должен предоставить продукт. Так в этом бизнесе и работает.

— А чего ты тогда руки мне кинулся выворачивать⁈ — с какой-то обидой выкрикнул тот.

— Потому что разговор явно начался не в том тоне, — пожал я плечами. — Итак, когда ваш босс сможет подъехать ко мне в студию?

Они снова переглянулись. Что ж, видимо такого диалога они ну никак не планировали, и не знали, как реагировать.

— Я ему сейчас позвоню, — буркнул Анатолий. — И спрошу.

Он достал телефон и отошёл на несколько шагов, совершать звонок. Данила остался со мной.

— Слушай, — его тон явно изменился по сравнению с началом разговора. — А где ты так научился?

При дворе, где же ещё.

— Просто много практиковался, — уклончиво ответил я.

Он хмыкнул, но уже уважительно. Анатолий подошёл к нам.

— Босс говорит, что в понедельник вечером может к тебе приехать, — заявил он. — Но если ты снова обманешь — велел оторвать тебе голову.

— Записывайте адрес студии, — я никак не отреагировал на новую угрозу.

Они записали адрес, кивнули.

— До понедельника тогда? — улыбнулся я.

— Да, — растерянно кивнул Данила. — Давай, друг, бывай.

Мы теперь друзья? Я пожал им руки, и пошёл себе дальше домой. Что ж, такого поворота они явно не ожидали. Но мне даже неплохо, что потренируюсь выполнять новую работу.

Интересно, какое свойство система присвоит этому Константину? Что ж, будет видно.

В любом случае, Артём, хватит уже подсовывать мне всё новые и новые сюрпризы.

Квартира Артёма встретила меня привычной тишиной. Я разулся, погрел себе остатки капусты с курицей, поужинал и выпил чаю. Затем достал записную книжку, и вновь погрузился в финансовые дела.

Тридцать тысяч я отдал П. П. в счёт аренды. Осталось у меня около трёх тысяч. Это катастрофически мало. Пятьдесят нужно на обучение в колледже. Восемь тысяч я должен другу Диме. Друг Артёма, я его ни разу ещё и в глаза не видел. Ещё договор на вывоз игл, смена поставщика расходников, запас пигментов.

Целый столбик «расходов». А «доходов» толком нет.

Значит, нужно больше клиентов. Это было понятно и без расчётов, но цифры делали это понимание конкретным и неприятным.

Я перевернул страницу и написал сверху «Что можно сделать».

Выкладывать больше постов в своём сообществе. Хотя я и так начал делать это регулярно, и даже прочитал пару уроков про оформление этого сообщества и требования к нему. Та ещё наука, какие-то сторис, опросы, клипы…

Первым клиентам можно предлагать скидку. Или просто сделать акцию, что на неделю скидка на татуировку например десять процентов. Хотя у меня и ценник плавающий.

Хмм, а что, если предложить рисовать ещё и картины? Я не знал, актуально ли это в этом мире, но ведь Артём тоже своего рода художник. А уж для меня это родное дело.

Я тут же зацепился за эту мысль, и выложил в своём сообществе новый пост. Расписал, что оканчивал художественное училище, и могу работать ещё и как художник. И если кто-то желает воспользоваться моими услугами — пусть пишет в личные сообщения. Отлично.

Пока что мысли на этом закончились. Я отложил записную книжку, и снова взял в руки карандаш и бумагу. Начал рисовать. Вспомнились сегодняшние Данила и Анатолий, и желаемый эскиз их босса.

Значит Ворон с расправленными крыльями. Интересно, надо попробовать нарисовать эскиз.

Ворон с распахнутыми крыльями, поджатыми лапками и чуть повёрнутой головой. Когда я нарисовал его, понял, что это будет очень сложная работа. Такие перья на коже я ещё не прорисовывал. Завтра надо обязательно потренироваться. А то клиент уже в понедельник.

Интересно, а куда Артём девал все деньги? Столько долгов со всех сторон. Он же куда-то должен был их тратить? Как бы это не оказалось ещё одной не самой приятной тайной.

Закончив с эскизом, я убрал карандаш и бумагу, и отправился спать.

* * *

Утром за завтраком вновь проверил своё сообщество, и увидел новое сообщение. Некая девушка Вика написала мне, что ей нравятся мои работы, и действительно нужна помощь художника.

Только вот суть заказа… Она захотела, чтобы я расписал стену в её комнате с помощью баллончиков с краской. Этот стиль назывался граффити, и я не знал о нём ровным счётом ничего.

Слово знакомое, благодаря памяти Артёма, но не похоже, чтобы и он когда-то таким занимался.

Но она предложила хорошие деньги, а также компенсацию всех расходов… Отказываться было бы глупо. В конце концов, придворные художники трудностей не боятся!

Так что я ответил, что возьмусь за эту работу. Она подробно описала мне идею, лес с туманом, чтобы деревья постепенно пропадали из виду. И глубина таила в себе что-то неясное.

Ещё она прислала мне фотографию стены комнаты, где она хотела рисунок. Стена была довольно большая, и работы предстояло много. Мы договорились, что вечером я зайду к ней и посмотрю лично.

Остаток утра я читал, как вообще работают с граффити. Грунтовка, затем нанесение рисунка с помощью баллончиков, затем покрытие лаком. Справлюсь.

По татуировкам больше никто не писал, так что терять работу было бы глупо.

Собрался и отправился в мастерскую. По дороге всё думал об этом заказе. Чтобы красиво нарисовать туман, картине нужны слои. Ближние деревья должны быть чёткими, тёмными, с множеством деталей. Чем дальше — тем светлее, и формы всё меньше. Ещё дальше просто силуэты. А совсем далеко — это самое нечто.

Баллончик — это та же кисть, только нет той точности, к которой я привык. Зато то, что кисть сделала бы за дни, баллончик сделает за часы.

Надо будет потренироваться сначала. Купить несколько баллончиков, найти картон или старый лист фанеры, поработать с давлением и расстоянием. Не браться за стену Вики, пока не буду уверен в руке.

* * *

В мастерской я первым делом взялся за новую тренировку. Помимо теней, которые я теперь начал оттачивать, мне надо было научиться делать перья. Чтобы сделать Знаеву Константину достойного ворона.

Я нашёл подходящий видеоурок, и начал тренироваться. И понял, что перья — это очень сложный рисунок. Для красивого результата надо было передать каждый волосок пера отдельно. Это с одним-то пером сделать сложно, а у ворона их много!

Я тренировался два часа. Потом решил отдохнуть от тату-машинки, взял в руки любимый альбом, и начал рисовать эскиз для Вики. Чтобы показать ей вечером, и она смогла выбрать вариант для себя.

Три наброска. На первом просто деревья в ряд, это вышло симметрично и совершенно неподходяще. Второй вариант — как и задумывал, деревья разной высоты, неравномерные, как настоящий лес. Туман рассеивается кверху. Лучше, но чего-то не хватает. Третий вариант — я добавил в ту самую глубину силуэт. Форму, которую можно было принять за что угодно. То самое нечто.

Третий набросок оказался лучшим из всех. Но Вике покажу все три, привык давать людям выбор.

* * *

В десять утра пришёл клиент, который перенёс свою запись со вчерашнего дня. Андрей, молодой мужчина лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и военной выправкой.

Осанка не обманет, явно или военный, или бывший военный.

— Здравствуйте, — поздоровался он со мной. — Меня зовут Андрей Волков.

— Доброе утро, — кивнул я. — Снимайте куртку, проходите, присаживайтесь.

Он сел, положил руки на колени. Немного помолчал.

— Мне нужна татуировка, — заявил он.

Вообще-то это было предсказуемо. Не за огурцами же он ко мне пришёл!

Снова очень странные мысли, я так обычно не думаю.

— Какая именно? — уточнил я.

— В память о друге, — серьёзно ответил Андрей. — Он погиб три года назад. Мы служили вместе.

Я кивнул и не стал ничего говорить. Ему надо высказаться.

Мой кабинет всё чаще служил кабинетом, где люди рассказывали свои истории, зная, что они никуда за пределы этого кабинета не выйдут. Этим я отличался от многих тату-мастерских города.

— Его звали Серёга, — продолжил Андрей. — Сергей Малинин. Мы познакомились ещё в учебке, а потом нас распределили в одну часть. Восемь лет дружили. Он был настоящим другом, много раз прикрывал мне спину. Всегда знал, что правильно, а что нет. Никогда не сомневался в своём пути, понимаете?

— Понимаю, — ответил я. — И вам нужно что-то, что отображало бы эту уверенность.

— Но я не знаю что, — сказал Андрей. — Много думал, но все варианты кажутся мне неправильными. Они не передают сути.

— Вам нужен компас, — я взял в руки карандаш. — Компас без стрелки. Есть лимб, есть стороны света, а стрелки нет. Потому что стрелка — это ваш друг, и это направление.

Одновременно с этим я рисовал эскиз. На этот раз один. Старый компас с потёртым корпусом, с трещиной на стекле. Лимб с буквами сторон света. И пустое место вместо стрелки.

Андрей не торопил, молча наблюдал, как я рисую. А когда я закончил — коротко кивнул.

— Мне нравится, — сказал он. — Сможете набить сегодня?

— Да, в принципе смогу, — кивнул я. — Давайте начнём.

У меня сегодня всё равно по плану только одна запись, и вечером к Вике.

Я привычно обработал ему кожу, он выбрал левое предплечье. Нанёс эскиз, подготовил рабочее место.

Надел монокль и приступил к работе.

«Начертание активно».

Андрей молча смотрел, как я делаю татуировку, думая о чём-то своём. Скорее всего, о том самом друге.

Намерение пришло само, без усилий. Верность. Память о человеке, который всегда знал, куда идти. Желание сохранить это, не как боль, а как ориентир. Как напоминание о том, что такие люди существуют.

Работа была сложной, потому как требовала определённой точности. Ровный круг, деления, буквы. Отдельно с помощью теней изобразить потёртости.

Через два часа татуировка была закончена. Пергамент развернулся перед глазами.

«Начертание завершено».

«Оценка: Хорошо».

«Анализ работы: точность линий — высокая. Глубина нажима — ровная. Имеется незначительная неравномерность в тенях на корпусе. Композиция — сильная. Намерение — чёткое. Итог: зачтено на хорошо».

«Татуировке присвоено свойство: Верность. Носитель будет хранить свои убеждения, и никогда не станет в них сомневаться. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 7/10».

В этот раз отличную оценку получить не удалось. Что ж, на внешнем виде татуировки это никак не отразится, а с тенями надо просто ещё продолжить тренироваться.

Андрей тем временем рассматривал работу у зеркала.

— То, что надо, — сказал он. — Спасибо.

Я обработал татуировку, заклеил её плёнкой, объяснил про уход. Андрей заплатил мне шесть тысяч.

— Спасибо ещё раз, — уде в дверях сказал он. — Серёге татуировка бы понравилась.

Я кивнул ему, и он вышел из мастерской. А я задумчиво опустился на стул.

Пустота там, где был человек. И весьма близкий человек.

При дворе я видел много смертей. Придворная жизнь не была такой безопасной, как казалась снаружи. Но там смерть всегда была обёрнута в церемонии, в трауры, в официальные слова. Здесь же это было не так. Сергей умер где-то там, и смерть его оказалась обёрнута в эту самую татуировку компаса.

И моя татуировка хоть немного, но помогла Андрею пережить это. Мне начинала всё больше и больше нравится моя новая работа.

* * *

Я убрал рабочее место, и снова сел за латекс. Но не прошло и получаса, как в дверь постучали, и вошёл Лёха.

— Привет, Артём! — радостно поздоровался он. — А я тут мимо проезжал, решил в гости заглянуть, поболтать!

Я отложил машинку и снял перчатки.

— Привет, — пожал я ему руку. — Проходи.

— В общем, ты новости слышал? — Лёха был большим любителем сплетен, я понял это ещё при первой встрече. — Появился тут мужик один, который закрывает всех частников и переманивает мастеров к себе в салоны. И новенький салон он уже себе заграбастал. Как-то там отмазал того мастера, на которого жаловались, всё разрулил. Он к тебе не приходил?

— Приходил, — подтвердил я. — Но я не собираюсь переходить в его салон.

— Э, братан, я бы на твоём месте подумал, — серьёзно заявил Лёха. — Этот Дорохов чувак серьёзный. У нашей компании сейчас тоже проблемы, потому что он в другом месте материалы заказывает. Работаем на нескольких частников, и всё на этом.

Но тут я с Дороховым был согласен. Контора, в которой Артём заказывал материалы, не славилась качеством. Я сам собирался сменить поставщика.

— Но так-то про тебя чуток слухи тоже поползли, — весело добавил Лёха. — Говорят мол ты сильно изменился, и выслушиваешь каждого клиента, как на приёме у психолога, и эскизы сам рисуешь, все дела.

Слухи — это хорошо. Они равняются репутации. При дворе можно было даже купить такую услугу, как слух. Платишь нужному человеку, и он распространяет про тебя ту информацию, которая тебе сейчас выгодна. И многие этим очень активно пользовались.

— Пускай ходят, — вслух сказал я. — От этого количество клиентов будет только расти.

— Ну да, — хмыкнул Лёха. — Слушай, так это правда. Ты каждый эскиз вручную отрисовываешь?

— Ну да, — кивнул я. — Подбираю индивидуально под каждого клиента. А что?

— Да это же долго, — развёл руками тот. — Большинство мастеров просто берут что-то готовое. Или клиент сам с готовым эскизом приходит и всё. А тут сидишь, вырисовываешь.

— Зато у каждого человека выходит свой индивидуальный рисунок, — сказал я. — А не клеймо, которое одно на всех.

Лёха задумчиво почесал затылок.

— Это верно, — сказал он. — Один раз мужик себе волка набил, ходил весь такой довольный. А потом оказалось, что у его коллеги точно такой же волк, вот прям один в один! Вроде и мелочь, а неприятно.

— Именно, — кивнул я. — Татуировка должна принадлежать одному человеку.

— Слушай, а ты не думал расшириться? — спросил внезапно Лёха. — Ну там, взять ученика, или второго мастера?

Вопрос меня удивил.

— У меня средств на это нет, — покачал я головой. — Сначала надо разобраться со всеми проблемами, а потом и о расширении думать. Тем более, для обучения наверняка нужно дополнительное образование.

— Да там не все об этом заморачиваются, — хмыкнул Лёха. — А то я вот думаю, не вечно же мне в курьерах бегать! Так что если надумаешь — скажи.

Он намекнул, что готов был бы стать моим первым учеником. Интересный момент.

— Хорошо, — кивнул я.

— О, и ещё, — хлопнул себя по лбу Лёха. — У меня друг один хочет себе тату-рукав японский. Большой и сложный. Ты бы взялся?

Тату-рукав — это проект тату на целую руку. Там нужно много сеансов, времени, выстроить правильную композицию. В общем, сложно.

— Ты пришли его на консультацию, а я поговорю, что он хочет, — сказал я.

— Легко, — кивнул Лёха. — Отправлю его в среду к тебе. Ладно, бывай, мне работать надо!

Он махнул мне рукой и вышел. Забавный парень. Очень простой, я от таких людей даже отвык немного. Говорит то, что думает, а думает он много и постоянно.

При дворе он бы и дня не продержался.

Но если пришлёт мне такого интересного клиента, будет здорово. Тату-рукав в японском стиле. Сложно, но именно такие работы и двигают мастера вперёд.

И я снова взялся за тату-машинку.

* * *

В шесть вечера я приступил к уборке мастерской. Когда работаешь сам на себя, то сам себе ещё и уборщик.

Я уже привык к этому, каждый вечер набирал ведро воды и приступал к мытью полов. Кроме этого, тщательная обработка всех поверхностей антисептиком. Всё-таки я тут с иглами и кожей работаю.

Закончив, я собрался, накинул куртку и вышел из мастерской. Набрал в приложении «карты» адрес Вики, и отправился к ней.

По пути снова думал о Дорохове. О том, что он сказал про инстанции. Надо было разобраться с документами раньше, но теперь это надо сделать тем более. Если Дорохов начнёт давить, а он начнёт, я должен быть готов. Артём оставил мне мастерскую в состоянии, которое можно было описать одним словом «как-нибудь». Это «как-нибудь» рано или поздно должно было стать проблемой. И стало.

Я уже был на полпути к дому Вики, как вдруг вспомнил про ключи от дома. Я оставил их в мастерской, забыл положить в карман.

Развернулся, и пошёл обратно. Подошёл к своей двери… и увидел внизу узкую полоску света.

Я выключал свет, это точно.

Дверь была открыта, и я тут же её распахнул. Посреди моей мастерской стоял молодой человек в тёмной одежде. Он замер и испуганно посмотрел на меня.

А это ещё кто⁈

В моей мастерской стоял незнакомый молодой человек в тёмной одежде. Смотрел на меня с таким удивлением, словно это я вломился в чужую мастерскую, а не наоборот.

Ему было лет девятнадцать, не больше. Чёрная толстовка, кроссовки, рюкзак за спиной, молоток в руках. Интересное сочетание.

— Ты кто такой? — поинтересовался я.

Он дёрнулся было к двери, но я стоял прямо в проходе. Прошмыгнуть мимо меня у него не получится.

Взгляд у него стал испуганный, и он судорожно сглотнул.

— Я… Я никто, — залепетал он. — Я ничего не брал! Я просто… посмотреть зашёл!

Совсем забыл, что у меня здесь музей открылся! И снова у меня нетипичная мне мысль.

Я огляделся по сторонам. На первый взгляд всё в порядке. Стол в порядке, инструменты на месте. Монокль я всегда носил с собой.

Но ничего не тронуто может быть ещё и потому что он просто не успел.

— Зашёл посмотреть, — повторил я. — Через закрытую дверь. Как ты её открыл вообще?

Он не ответил. Так, ладно, будем разговаривать.

Я закрыл дверь, и демонстративно снял куртку. Как бы показал, что нам предстоит долгий разговор, и я никуда не собираюсь.

— Бежать не советую, — увидев, как он кинул ещё один взгляд на дверь, сказал я. — Бегаю я лучше тебя, к тому же хорошо запомнил твоё лицо. Проникновение со взломом — это статья.

Снова воспоминания Артёма, очень удачно подвернувшиеся мне в голову.

— Я не взламывал! — тут же воскликнул молодой человек. — У меня дубликат ключа был вообще-то!

Уже кое-что, отлично.

— Предлагаю его отдать мне, — отозвался я.

Он залез в карман, достал оттуда ключ и положил на стол.

— Теперь я могу идти? — с надеждой спросил он.

Ха-ха, конечно же, ничего особенного же не произошло.

— Теперь ты сядешь и всё расскажешь, — ответил я. — Повторяю свой вопрос. Ты кто?

— Я постою, — замотал он головой.

Ох, как же сложно с ним.

— Садись, — повторил я тоном, не терпящим возражений.

Он уселся на стул для клиентов, и выставил перед собой рюкзак. При дворе я научился одной простой вещи, когда человек напуган, кричать на него бессмысленно. Он либо замкнётся, либо начнёт говорить то, что, по его мнению, ты хочешь услышать. Ни то, ни другое мне не нужно, нужно, чтобы он сказал правду.

— Я Влад, — чуть помолчав, представился парень.

— Прекрасно, — кивнул я. — Влад, значит. Итак, Влад, я не буду вызывать полицию…

Он поднял на меня взгляд, в котором читалось явное облегчение.

— Если ты мне расскажешь всё, — закончил я. — Кто тебя послал, зачем, для чего?

Снова взгляд в пол. Влад явно лихорадочно придумывал, что ему делать, но ничего не мог выдумать.

— Меня… наняли, чтобы я устроил здесь небольшой погром, — тихо ответил он. — Разнёс студию, заработал лёгкие деньги. Дали ключ, и заплатили… Мне просто надо было всё разнести, делов-то.

Уже лучше.

— Теперь главный вопрос, Влад, — сказал я. — Кто тебе заплатил?

Он снова промолчал. Ох, так мы до утра в молчанку играть будем. Я достал мобильный телефон, и открыл интернет. Набрал в поисковике «проникновение со взломом» и принялся громко читать.

— Уголовно наказуемое преступление, грозит штрафом или исправительными работами на три месяца, — задумчиво прочитал я. — Деньги-то у тебя вряд ли есть, а вот исправительные работы вполне. Как же один поступок может испортить жизнь…

— Я не знаю, как его зовут! — воскликнул Влад. — Честное слово, не знаю. Он ко мне на улице подошёл, мол подзаработать хочешь, лёгкие деньги. А кто ж не хочет? Сказал, что надо наказать одного человека, что вечером вас в студии не будет, и ключ дал!

— Имя, приметы, как выглядел? — поторопил я Влада.

— Да не представился он, — вздохнул тот. — Ну, как выглядел… обычный мужик, чёрная бородка такая, тёмные волосы.

Дорохов под это описание не подходит. Зато хорошо подходит Марат. Мой сосед из барбершопа, который мне не понравился с самого первого дня.

Скорее всего, Влада нанял именно он. И дубликат ключа он вполне мог сделать…

— Пожалуйста, можно я пойду? — снова жалобно спросил Влад. — Меня родители домой не пустят иначе! Мне нельзя опаздывать.

— Тебе сколько лет вообще? — спросил я.

— Семнадцать, — шмыгнул он носом. — Просто выгляжу постарше. Я в школу ещё хожу!

Ну и остолоп!

— Иди, — вздохнул я. — И чтобы больше никогда в жизни таким не занимался. Иначе тебе повезёт меньше, чем сейчас.

— Я больше никогда, — торопливо закивал Влад. — Спасибо! Спасибо!

В следующее мгновение его и дух простыл. Я задумчиво посмотрел на оставленный им ключ.

Марат, значит. Что ж, разберёмся.

А пока что я забрал ключи от дома, закрыл мастерскую и снова направился к Вике.

Клиентка жила в обычной пятиэтажке, к которым я уже привык. Я поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Открыла она почти сразу. Молодая девушка лет двадцати двух, с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. Её фигура заслуживала кисти художника, тонкая талия, широкие бёдра, длинные ноги. Многие женщины умоляли меня нарисовать им именно такую фигуру на портретах.

Одета она была в стандартную одежду этого мира, джинсы и футболку.

— Артём? — приятным голосом уточнила она.

— Да, это я, — слегка поклонился я. — А вы Виктория?

— Можно Вика, и можно на ты, — улыбнулась та. — Проходи, разувайся и в комнату.

Я прошёл в квартиру. Похоже, Вика здесь жила одна. Прихожая чем-то похожа на Артёмину, только мебель посветлее, и одежды висит больше.

А вот комната была раза в два больше, чем в квартире Артёма. Стол, книжный шкаф, платяной шкаф, диван. Везде был беспорядок, вразброс валялись книги, тетрадки и ручки.

Комната была обклеена светло-серыми обоями, красиво, но довольно скучно.

— Вот эта стена, за столом, — Вика зашла вслед за мной. — Я работаю из дома, поэтому мне хочется чего-то интересного у себя. Не просто эту серую стену.

— Вы говорили про лес с туманом, — напомнил я.

Это выглядело довольно необычным выбором. Любая другая девушка на её месте наоборот захотела бы что-то яркое.

— Это меня вдохновляет, — улыбнулась Вика. — И можно на ты, я же сказала.

Точно, просто бесконечно забываю особенности этого мира. Чтобы говорить с дамой на ты, это было просто немыслимо!

Я достал эскизы и показал их девушке. Как и думал, она почти сразу остановилась на третьем.

— Ты просто мастер! — восторженно сказала она. — Вот именно то, что надо! Когда сможем приступить?

— Мне нужно несколько дней на подготовку, — ответил я.

Я ещё даже баллончик с краской в руках не держал. Но когда меня это останавливало?

— Ну, давай с четверга, — предложила Вика. — Как раз подготовишься. И я себе чуть график разгружу, а то сейчас работы много.

— Кем работаешь? — поинтересовался я.

Вопрос был чисто автоматический. В моём мире число профессий у дам было весьма ограничено. Девушки занимались рукоделием, работали гувернантками, кухарками и поварихами, банщицами или кормилицами. Некоторые дамы тайно зарабатывали с помощью художественных переводов.

— Я СММ-специалист, — весело ответила Вика.

Да, такого в моём мире точно не было. Я промолчал, ничего не отвечая, и Вика это заметила.

— Это специалист по работе с социальными сетями компаний, — пояснила она. — Я пишу тексты, продумываю контент. Чтобы страницы определённых компаний привлекали больше людей, понимаешь?

— Да, — ответил я.

Хотя сам мало чего понял. Грубо говоря, она занималась тем же, чем и я, чтобы раскрутиться. Работала с сообществами. Я понял это так.

— Кстати, могу пару советов дать, если хочешь, — сказала девушка. — Я твоё сообщество хорошо изучила.

— Буду только рад, — кивнул я.

Она бросила на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала. Достала телефон и открыла моё сообщество.

— Оформление слабое, — проговорила Вика. — Описание группы неполное, хэштегов нет, обложка не цепляет.

— Кого нет, прости? — переспросил я.

— Хэштегов, — улыбнулась она. — Сейчас всё объясню.

Минут пятнадцать она мне рассказывала, что нужно поменять в группе.

Терпеливо и не торопясь. Оказалось, что у каждого поста должна быть цель. Фотографии работ нужно делать при хорошем свете, и после этого желательно обрабатывать. Описание группы — это первое, что читает человек, и оно должно отвечать на вопрос «почему именно сюда». Ещё она объяснила, что хэштеги — это что-то вроде указателей на карте, по которым люди находят нужное.

Как вывеска над лавкой, например. Я тщательно всё запоминал, кое-что себе записал.

— Так, значит, буду ждать в четверг, — подытожила она. — Снова вечером, да?

— Всё верно, — кивнул я. — Увидимся.

— Пока, — она улыбнулась мне и проводила до двери.

Красивая девушка. И даже очень. Я понял, что очень даже не против провести с ней несколько вечеров, работая с её стеной.

Домой я вернулся к девяти вечера. Поужинал сегодня макаронами с фаршем, пробовал новый рецепт, а фарш купил по дороге. Вышло очень даже вкусно, правда, опять не рассчитал соль. Но уже лучше, чем в прошлые разы!

Поужинав, я сел за стол и достал записную книжку. Денег на оплату обучения в колледже я ещё не нашёл, но помимо оплаты там надо будет сдавать экзамены. И надо бы уже начать к ним готовиться.

Итак, первый предмет — Анатомия и физиология. Решил начать с анатомии.

Номенклатура, строение клеток, опорно-двигательный аппарат, сердечно-сосудистая система, дыхательная система, пищеварительная система, нервная система, эндокринная система, выделительная система и иммунная система. Солидный список.

В голове автоматически всплыло воспоминание из прошлой жизни. Мой учитель, господин Верещагин, был довольно-таки строгим педагогом. Он считал, что похвала портит художника, а критика — это единственный способ сделать из него что-то стоящее. Поэтому я практически не слышал от него похвалы, но уроков слышал много.

«Игорь, пока ты не знаешь, где под кожей лежит скула, ты не нарисуешь лицо. Ты нарисуешь маску. Красивую, может быть. Но мёртвую» говорил он.

Верещагин заставлял меня посещать лекции по анатомии в анатомических театрах. Зубрить наизусть «Анатомико-хирургические таблицы» И. В. Буяльского. Ходить к целителям, и перенимать их опыт.

Изучать мышцы лица, мышцы шеи, расположение костей под кожей. Чтобы рисовать наиболее достоверно. Кто знает, если бы не мой учитель, я бы мог и не стать придворным художником.

А теперь все эти знания пригодятся мне снова. Пока что я не покупал дополнительную литературу, и обучение своё тоже начал через интернет.

В одном из ящиков Артёма уже давно нашёл плоский странный предмет с кнопками. Теперь подсознание подсказало, что это ноутбук, и с помощью памяти я научился им пользоваться. Искать что-то в интернете так оказалось гораздо удобнее.

Я погрузился в чтение, одновременно делая себе конспекты. Тема с опорно-двигательным аппаратом шла легко. С клетками и тканями сложнее, тут надо было изучать всё заново. Хотя кое-какие моменты всплыли в голове у самого Артёма, оказалось, он знал слои кожи и их функции. Видимо изучал для своей профессии.

В одиннадцать вечера я закрыл ноутбук и отправился спать.

В воскресенье утром я позволил себе поспать до семи утра. В этот день решил устроить первый за всё время пребывания в этом мире выходной. Записей на сегодня не было, так что в мастерскую можно было не торопиться.

Я встал, сделал зарядку и принял душ. Подкрепившись гречневой кашей, сел снова за учёбу. Всё за ту же анатомию, как и вчера.

Через пару часов от этого занятия отвлёк звонок Димы. Друга Артёма, которому я должен был восемь тысяч.

— Артём, здорова! — бодро произнёс Дима. — Чем занят?

— Здравствуй, — ответил я. — Изучаю анатомию человека.

— Зачем? — опешил тот.

— Сложно так объяснить, — сказал я. — Скажем так, это нужно для моей профессии.

На том конце ненадолго повисло молчание.

— Слушай, я тут подумал, может увидимся? — спросил Дима. — Пойдём похаваем где, заодно и расскажешь мне все свои новости.

В принципе, ничего не имел против. Да и перерыв от учёбы сделать не помешает.

— Давай, — согласился я. — Где встретимся?

Тот назвал мне адрес кафе, и мы договорились встретиться там через час.

Дима оказался широкоплечим молодым человеком на полголовы ниже Артёма, с короткими светлыми волосами и улыбчивым лицом. Всё, что я знал о нём из памяти Артёма — это то, что он работал автомехаником в одном центре и ремонтировал автомобили.

— Ну рассказывай, как ты вообще, — сказал Дима, когда мы взяли перекусить и уселись за стол. Я взял себе овощной салат и куриную отбивную, и это значительно ударило по бюджету. В этом мире есть дома было гораздо выгоднее.

— Я хорошо, — ответил я. — Работаю, собираюсь пойти учиться в медицинский колледж.

— Это зачем вообще? — удивился Дима.

Я коротко объяснил ему про новый закон, он только головой покачал.

— С каких пор тебя вообще интересуют законы? — хмыкнул он. — Это совсем на тебя не похоже!

— Теперь стали интересовать, — стандартно ответил я. — Люди меняются.

— Люди может и да, но Артём Краснов нет, — хохотнул тот. — Ладно, у меня тоже новости. Катьку помнишь из параллели? Рыжая такая, с веснушками. Мы теперь вместе, прикинь? Чинила тут у меня машину, и как-то разговорились. Она в банке работает, вся такая серьёзная. Ну а я что, пригласил на свидание, она и согласилась!

Я почувствовал внутри очень смешанные чувства. С одной стороны радость за друга, и это я чувствовал сам. А с другой стороны я почувствовал внезапную зависть. Это было чувство Артёма, и я не знал, с чем оно было связано.

Но ко мне никакого отношения оно точно не имело.

— Рад за тебя, — сказал я. — Как-нибудь познакомишь нас.

— А с Соней как у тебя? — живо спросил Дима.

— Расстались, — пожал я плечами. — У Сони теперь новый молодой человек.

— Блин, хреново, — отозвался тот. — Хотя знаешь, мне она вообще не нравилась никогда. Может оно и к лучшему, что всё так, верно?

— Верно, — согласился я.

Дима мне всё больше нравился. Так редко встречал таких людей в прошлом мире, а здесь их было побольше. Честные, открытые, искренние. Действительно хороший друг, даже не знаю, заслуживал ли прежний Артём такого.

Мы проговорили с час. Обсуждали новости, планы, какие-то события. Во многом я поддерживал разговор благодаря памяти Артёма, которая подкидывала какие-то факты. Но за разговор я всё больше забывал, что это вообще изначально не мой друг. С ним было очень легко общаться.

В прошлой жизни у меня не было друзей. Было множество аристократов, с которыми надо было поддерживать общение, посещать мероприятия. Но друзья… Это была роскошь.

— Ладно, мне бежать надо, я сегодня с Катькой гулять иду, — наконец, заявил Дима. — Слушай, про долг не забудь пожалуйста. Знаю, у тебя всё туго, но мне платёж по кредиту платить надо.

— Я помню, — заверил его я. — Всё будет.

Он пожал мне руку и направился в сторону своей машины. Те самые повозки с горящими глазами, которые так удивили меня в первый день. Сейчас это было уже привычное дело — средство для передвижения, как карета только быстрее.

Я же решил всё-таки отправиться в мастерскую, руки чесались, душа требовала творчества.

По пути в мастерскую я зашёл в магазин и купил себе три баллончика с краской для тренировки. В мастерской нашёлся кусок картона, который вполне мог сойти за холст.

Я снял куртку, прислонил картон к стене и встал перед ним.

Тридцать лет я работал кистями. А теперь в руке вместо кисти — баллончик с краской. Что ж…

Я нажал на клапан, краска вышла широким пятном и потекла вниз. Слишком близко.

Отступил на шаг, снова нажал на клапан. На этот раз получилось бледное облако, почти невидимое. Теперь слишком далеко, хотя для тумана такое расстояние будет в самый раз.

Продолжил экспериментировать. То ближе, то дальше, разные нажим, наклон, угол. Постепенно всё лучше чувствовал давление, как сильно нужно нажимать для каких целей. Расстояние — как далеко держать баллончик с краской. Движения, быстрые для штриха и медленные для насыщенного цвета.

Хорошо, что перед работой открыл окно. Эти краски давали довольно сильный запах. Надо будет предупредить Вику, перед работой.

Через пару часов решил закончить на сегодня тренировку. Получалось уже лучше, но в оставшиеся дни навык ещё предстояло оттачивать и оттачивать.

Вместо баллончиков теперь снова взял в руки тату-машинку. И продолжил борьбу уже с латексом и перьями ворона.

Завтра приедет Знаев Константин Евгеньевич, и ему нужна татуировка ворона с расправленными крыльями. Это значит, что понадобится много перьев. Каждое перо — это отдельная работа, контур, внутренние линии, тени, блики. И это сложно.

Так что я снова погрузился в тренировку, теперь уже тату-машинкой. И тоже провёл за этим делом два часа.

Закончив с тренировкой, убрал рабочее место и попробовал выложить новый пост в сообщество. Сфотографировал латекс с тренировками, постарался выставить правильный свет. Сделал подпись, что тренироваться нужно каждый день, улучшая навык.

Заодно ответил на два сообщения. Парень по имени Василий написал, что хочет прийти на консультацию, а девушка Светлана спросила, делаю ли я парные татуировки.

Записал девушку на завтра, а парня на вторник. Затем собрался, и отправился домой, дальше учить анатомию.

Вечером в качестве перерыва между занятиями я снова зашёл в своё сообщество. И увидел множество новых комментариев под моими записями.

«Был у этого мастера, полное разочарование. Линии кривые, краска уже через неделю поплыла. Не рекомендую».

Ещё один отзыв. «Ужасное качество, деньги на ветер. Жалею, что обратился».

Ещё один. «Мастер не слушает клиента, делает что хочет. Результат отвратительный».

И таких комментариев было шесть, все написаны в течение часа.

Странно, и что это за массовое нападение?

Я внимательно прочитал все отзывы. Как-то странно, что они появились практически в одно и то же время. И все эти люди даже не были подписчиками моего сообщества — я проверил. И с чего вообще так массово и резко на меня начать жаловаться?

Артём был не лучшим тату-мастером, это да. И даже у него такого не было. А у меня за это время ни разу не было недовольного клиента. Тут что-то явно не так.

У отзывов было много общего. Ни в одном из них не упоминалось, какую татуировку вообще у меня делали. Да и фамилии людей мне ни о чём не говорили. Только описывали, как всё плохо.

В памяти Артёма всплыло что-то. Не воспоминание, а скорее просто мысль. Это заказные отзывы. То есть этих людей у меня не было, но кто-то попросил их написать мне такие отзывы в сообществе чтобы отпугнуть клиентов.

И схема вполне действенная, мне и самому бы не понравилось такое количество негативных комментариев на страничке у мастера.

Следующие пятнадцать минут я методично удалял эти отзывы. Если бы это написали реальные клиенты — я бы их оставил. И даже решил бы их проблемы. Но это придуманные комментарии, и они только портили репутацию.

Как если бы при дворе мне приписали плохие портреты, которых я никогда не писал.

Через десять минут отзывы были удалены. Но я понимал, что могут появиться и другие. А также я подозревал, что атака эта спланирована Дороховым. Как и обещал, он сделал новый ход. На этот раз мерзкий и совсем не благородный.

Поэтому я открыл интернет, и начал искать, как закрыть сообщество ВКонтакте от чужих людей. Узнал, что у сообщества было несколько режимов. Открытый, когда любой может зайти в сообщество и написать что угодно. И закрытый, когда зайти могут только те, кого одобрил владелец. Это было именно то, что нужно.

Я нашёл нужный раздел в настройках. «Тип сообщества» переключил с «открытого» на «закрытое». Готово.

Теперь чужой человек не мог просто зайти и написать что угодно. Чтобы оставить отзыв, нужно было сначала подать заявку на вступление, а я мог её одобрить или отклонить.

Дорохов, конечно, мог создать подговорить знакомых попробовать вступить в сообщество. Но это требовало времени и усилий.

Так, этот вопрос я решил. Но с Дороховым надо что-то делать. Он начинает переходить все разумные границы в попытках устранить конкурента.

Я ещё немного посидел с анатомией, а затем отправился спать.

Утром, когда я сделал зарядку, принял душ и сел завтракать, мне позвонила мама. Мама Артёма, как я сразу же мысленно себя поправил.

— Привет, сынок, — проговорила она в трубку. — Извини, что так рано. Разбудила?

— Нет, я сейчас рано встаю, — честно ответил я. — Привет, мам.

— Я тебя в гости хотела позвать, — мать говорила торопливо, словно боялась, что я тут же откажусь. — Чаю попить. У меня выходной сегодня, а отец уже на работу ушёл. Даша тоже сегодня дома, у них в школе репетицию ЕГЭ проводят. Может, заглянешь?

В этот раз воспоминаний о том, кто такая Даша, сразу не возникло. Но разберусь на месте. Вообще Артём явно избегал посещения родителей, и ходил к ним в гости ещё реже, чем звонил. Но я был не Артём. И раз уж я оказался в его теле, то надо наладить отношения с родными.

С семьёй, которой у меня самого практически не было.

— Я приду, — сказал я. — Только с утра, дальше у меня весь день работа.

Она явно не ожидала такого быстрого согласия.

— Тогда… ждём, — неуверенно сказала она. — Надеюсь, адрес ещё не забыл.

Она явно хотела пошутить, но вообще-то попала в точку. Адреса дома родителей Артёма я не знал, и в картах он отмечен не был.

— Лучше напомни, пожалуйста, матушка, — серьёзно сказал я.

Снова недолгая пауза.

— Астраханская улица, дом 88, квартира 53, — наконец ответила она. — Сына, всё хорошо?

— Заработался просто, — как можно веселее отозвался я. — Скоро буду.

Астраханская улица находилась не так уж и далеко. Пешком тридцать минут. Однако сегодня мне хотелось сэкономить немного времени на этих постоянных перемещениях.

Поэтому я принялся изучать, как перемещаются в этом мире. Снова совокупность памяти Артёма и подсказок из интернета выдала мне ответ — автобус. Так что я собрался и отправился покорять это изобретение этого мира.

Автобус оказался огромной машиной, внутри которой располагались сиденья. Для того чтобы сесть в эту машину, нужно было добраться до остановки. Проезд был платным, но сумма небольшая, всего тридцать три рубля.

Доехал до остановки рядом с домом родителей, вышел из автобуса. Удобный способ передвижения на самом деле, и быстро.

По пути к дому зашёл в магазин, и купил торт. Всё-таки идти с пустыми руками посчитал плохим этикетом. Добрался до квартиры, позвонил в дверь.

Открыла дверь женщина лет сорока пяти. Невысокая, худая, с усталой улыбкой на лице. Память сразу же подсказала, что это мама, Ирина Сергеевна Краснова. Она на секунду замерла, словно до конца не верила, что это её сын.

Хотя откровенно говоря перед ней и не совсем её сын стоял.

Затем она крепко обняла меня.

— Сынок, так рада видеть тебя, — радостно произнесла мать. — Заходи, не стой на пороге.

Квартира была двухкомнатной, и очень уютной. На стенах висело множество фотографий, на который были изображены члены семьи Красновых. Забавно, в этом мире так легко можно решить этот вопрос через фото. И вовсе не нужно заказывать портреты всех членов семьи у придворного художника, например.

Семья Артёма явно была небогатой. Я уже понял, что отец семьи работал на заводе, а мать — медсестрой. Обстановка в квартире была небогатой, однако очень душевной. Множество безделушек, мелких деталей придавало жилищу обжитой тёплый вид.

— Тёма! — из комнаты выскочила девочка лет четырнадцати, и радостно повисла у меня на шее. — Пришёл всё-таки!

Вот теперь в голове всплыло воспоминание, что передо мной Даша — младшая сестра Артёма. Худая, довольно высокая для своих лет, с тёмными короткими волосами и расщелиной между передними зубами.

— Привет, — улыбнулся я ей. — Как в школе дела?

— Ну, чего ты сразу про школу, — надула губы Даша. — Ой, ты же Борща нашего не видел. Сейчас!

Она со всех ног умчалась назад в комнату. Я поднял на маму вопросительный взгляд.

— Котёнка завели, — пояснила та. — Рыжего. Дашка его Борщом назвала, уж не знаю почему. Носится теперь с ним как угорелая.

Сестра вернулась из комнаты, держа в руках упирающегося и явно не хотевшего знакомиться кота. Борщ, значит. Забавное имя.

— Ну привет, — я осторожно почесал его за ухом. — Приятно познакомиться.

Мне в принципе было приятно познакомиться со всеми членами семьи Краснова. Чувствовал себя здесь в своей тарелке.

Я помыл руки, и мы прошли на кухню, где мать приготовила чай, бутерброды, печенье.

— Как ты вообще? — спросила она. — Как работа? Я слышала, сейчас много конкуренции в этой сфере.

По этой маленькой фразе сразу можно было понять, что мать заботится об Артёме, старается быть в курсе его жизни. И следит за сферой его работы.

— Справляюсь, — откусив очень вкусный бутерброд, ответил я. — Клиенты есть, так что работаю потихоньку. Сейчас вот решил получить среднее медицинское образование.

Мама уставилась на меня с выражением неописуемого удивления.

— Зачем? — тихо спросила она.

Точно, она же и сама медсестра. Думаю, для неё такое заявление от Артёма звучит максимально странно.

— Потому что скоро выйдет закон, обязующий всех тату-мастеров его иметь, — улыбнулся я. — Я уже сходил в колледж, сейчас экстреном прохожу материал первого курса, чтобы закрыть сессию.

— Так я тебе могу тогда свои учебники и тетради одолжить! — воскликнула мама. — А я и не думала, что это когда-нибудь кому-нибудь пригодится. Ты в какой колледж хочешь?

Я кратко рассказал про колледж, про разговор с директором. Выяснилось, что мать заканчивала именно этот колледж, и даже помнила некоторых преподавателей. Удивительное совпадение.

В итоге она вручила мне целую кипу своих тетрадок и учебников. Многое, конечно, уже устарело, так как медицина не стояла на месте. Но с этим мне будет гораздо легче готовиться к сессии.

— Слушай, ты так изменился, — сделав ещё глоток чая, сказала вдруг мама. — Совсем другой стал… Я отцу твоему говорила, но он не поверил. Ты с ним… не говорил?

— Он приходил ко мне в студию, — спокойно ответил я.

Мать заметно напряглась.

— И что? — спросила она. — Как всё прошло?

— Позвал работать на завод, — пожал я плечами. — А потом дал мне три месяца, чтобы я доказал, что чего-то стою.

Она тяжело вздохнула.

— Ты не злись на него, — в который раз сказала она мне. — Просто отец… он старой закалки. Не понимает эту твою профессию, твой стиль и вот это всё.

— Я и не злюсь, — спокойно ответил я. — Конфликт поколений существовал во все времена, и злостью его не решить.

Мама бросила на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала.

— Тём, а посмотри мои рисунки! — на кухню снова прибежала Даша. — Я по видеоурокам рисовать училась, скажи, как тебе!

Она протянула скетчбук. Работы были очень даже неплохие, особенно для её возраста.

— Хорошо у тебя получается, — одобрительно кивнул я. — Если хочешь — можем как-нибудь вместе порисовать. Я дам тебе пару уроков.

— Правда? — удивлённо уставилась на меня сестра. — Очень-очень хочу! Ты же раньше говорил, что у тебя времени нет…

— Ну для тебя найду, — улыбнулся я. — Не прямо сейчас, но обязательно. Обещаю.

Даша радостно кивнула и снова умчалась в комнату.

— А она разве не ходит в художественную школу? — спросил я у мамы.

— Ты же знаешь, с деньгами совсем туго, — вздохнула та. — Там в эту художку столько материалов надо было покупать, мы и тебя-то еле вытянули. Так что Даша дома только рисует, по своим видеоурокам. Ума не приложу, откуда у вас вообще такой талант, мы с отцом простые люди.

Да, экономическое положение семьи явно было бедственным. Я сделал себе мысленную отметку, что этот вопрос тоже надо решить. Семья не должна нуждаться в деньгах, определённо. А значит, нужно зарабатывать ещё больше.

Просидел у матери ещё час. Обсудили все новости, посмотрели другие рисунки Даши. Наконец, я начал собираться в мастерскую.

— Мне пора, — сказал я. — Был рад вас видеть.

— Заходи ещё, — мать сказала это таким тоном, словно и не верила, что зайду.

— Обязательно, — пообещал я.

Вышел из квартиры и вновь отправился на остановку. Пора было ехать на работу.

В двенадцать часов я был в мастерской. Снял куртку, включил свет. Начать день решил с тренировки тату-машинкой. Поэтому подготовил себе всё, сел за стол.

Привычно достал монокль. Тренировки я тоже старался проводить с ним, хотя начертание работало только на коже. Но это уже стало ритуалом.

Стекло было чистым, без единого пятнышка. Я следил за своим помощником тщательно. При дворе инструменты всегда содержались в порядке.

Надел, и мне сразу же развернулся пергамент перед глазами.

«Прогресс к следующему рангу: 7/10».

«Вами была достигнута отметка: ½ ранга Мазила».

«Открыт модуль: Наблюдение за носителем».

Интересно. Это что-то новое, раньше система ничего подобного не писала. И отметку я достиг ещё две работы назад. Или система посчитала только работы, выполненные на отлично?

— Что ещё на наблюдение? — спросил я вслух.

Пергамент тут же написал ответ. По своей привычке, если так можно было выразиться, красивым шрифтом с завитушками.

«Система Начертания расширяет область наблюдения. Отныне анализу подлежит не только объект работы, но и сам носитель. Физическое состояние, усталость, концентрация, осанка — все параметры, влияющие на качество Начертания, будут отслеживаться в режиме реального времени. Рекомендации будут поступать по мере необходимости».

Тщательно прочитал её ответ. Система собиралась следить за мной. Это было… весьма неожиданно. Постепенно я привык, что система следит за моей работой, отслеживает намерением при татуировке, смотрит качество работы. Но слежка за мной? Интересно, как это будет проявляться.

Я взялся за тату-машинку, и приступил к тренировке перьев. И ответ на мой вопрос пришёл почти сразу же.

«Осанка: спина согнута. Рекомендую выпрямиться — длительное напряжение поясничного отдела снижает точность движений рук».

А, так вот о чём она говорила. Я сразу же выпрямился, и продолжил работу уже с прямой спиной.

Через час тренировки система написала новое сообщение.

«Рекомендуется сделать перерыв».

Что ж, и снова я с ней согласен. Надо немного передохнуть.

С таким помощником мне теперь проще следить и за собственным здоровьем. Однако удобно.

Немного отдохнув, я вновь принялся за тренировку.

В два часа дня ко мне пришла парочка на парную татуировку. Девушка вошла первая, уверенно и спокойно. На вид лет двадцать пять, симпатичная, с тёмными волосами до плеч и карими глазами.

За ней зашёл молодой человек, который явно не чувствовал себя также уверено. Начал тут же осматриваться по сторонам, словно запасной выход искал. Что ж, для него как раз висит план эвакуации на стене.

— Привет, — бойко проговорила девушка. — Я Света, писала тебе вчера. А это Саша, мой парень.

Он робко кивнул. Забавно, как быстро Света перешла на ты, явно не из робких.

— Меня зовут Артём, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Хотя присесть получится только у Светы, стул для посетителей у меня был один. Впрочем, девушку это не смутило. Она скинула куртку и тут же уселась напротив меня.

— Санёк, ну чего ты, давай сюда, — сказала она так и застывшему у входа парню.

Он кивнул и послушно подошёл к ней. Я поймал себя на мысли, что Саша до сих пор не сказал ни слова. За него говорила Светлана, необычно. При дворе такого обычно не встречалось.

— Мы хотим парные татуировки, — тем временем начала объяснять Светлана. — Уже три года вместе, и хотим что-то общее. Чтобы миленькое что-то было, у меня и у него. Только вот не знаю что. Может Тома и Джерри?

— Кого, прошу прощения? — переспросил я.

Светлана с удивлением уставилась на меня.

— Ну из мультика, ты чего! — воскликнула она. — Том — это кот, а Джерри — мышь, которую он пытается поймать.

— И кто же из вас кот, а кто мышь? — поинтересовался я.

— Ну это ж не про нас, а типо образ такой просто, — развела девушка руками.

— Вот именно, — кивнул я. — А татуировка должна быть именно про вас. Не просто образ, который никак не будет связан.

Светлана задумчиво нахмурила брови.

— Может, дату знакомства? — подал голос Саша. — Или координаты места, где мы познакомились?

— Это будут просто цифры, — помотала головой Света. — Санёк, я же говорила, хочу что-то милое!

Он примирительно ей улыбнулся. Разница характеров здесь была заметна невооружённым взглядом. Светлана бойкая, решительная, смелая. Александр спокойный, рассудительный. Как… огонь и вода.

Точно, вот оно. Я взял в руки карандаш и принялся рисовать им эскизы.

Огонь и вода. Первый вариант в простом стиле лайнворка и дотворка. Огонь и вода — это противоположности, но их объединяет что-то общее. Например, форма. Две половинки одного круга.

Нанести татуировки симметрично, например на предплечьях. Чтобы когда они соединяли руки — образовывался целый круг. Для Светланы в половинке круга изобразить острые, зигзагообразные линии, напоминающие языки пламени. В центре несколько точек — искры. Для Александра заполнить половину круга волнистыми линиями, имитирующими рябь и водные потоки. Плавные изгибы, отсутствие острых углов. Несколько капель по краям.

Второй вариант сюжетный тандем, огонь, рождающий воду. Визуальная метафора их объединения. Для Светланы это будет стилизованный костёр с острыми языками пламени. Под пламенем — мелкая штриховка, копоть. Внизу несколько искр, одна из которых перелетит на эскиз Александра. У Саши же вода, над которой поднимается пар. По форме он перекликается с языками пламени, но выполнен плавными линиями. Из облака пара падают капли, ответный дождь на огонь.

Третий вариант — абстрактно-геометрический. В виде Инь-яна, но вместо точке — языки огня и волны. Принцип взаимодополнения. Для Светланы это будет верхняя половина круга, динамичные зубцы пламени, направленные внутрь. Вместо точки — маленький водоворот, уступка воде. Для Александра это нижняя половина круга. Спиралевидные линии, напоминающие водоворот. Вместо точки — маленький язык пламени.

Светлана и Саша практически синхронно указали на третий вариант.

— То, что надо! — восторженно сказала Светлана. — Как вы так… прочитали нас?

— Это моя работа, — улыбнулся я. — Кто из вас первый?

Первой вызвалась Светлана. Я обработал ей правое предплечье, перевёл через трансферную бумагу эскиз. Саша остался сидеть на стуле, а мы со Светой переместились на кушетку.

Я надел монокль и начал работу.

«Начертание активно».

«Рекомендуется снизить высоту стула, наблюдается избыточный наклон корпуса».

Чуть было автоматически не сказал системе «спасибо». И всё-таки при других клиентах с моноклем лучше не общаться.

Татуировку Светлане я выполнил за час.

«Рекомендуется сделать перерыв».

Да, и так собирался. Девушка с восторгом рассмотрела свою руку, затем я заклеил её плёнкой, объяснил по уходу. После этого на место Светланы сел Саша.

Он заметно больше нервничал, хотя и старался не показывать этого. Я сделал ему работу тоже за час, обработал, заклеил плёнкой.

«Начертание завершено. Два объекта».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: работа с парным намерением. Чуткость к состоянию клиентов — высокая. Глубина нажима равномерная. Композиция сильная. Итог: зачтено».

«Татуировкам присвоено свойство: целостность. Носители вместе будут действовать как одна система. Избыточный импульс одной стороны будет автоматически охлаждаться второй стороной. Эффект взаимодополнения друг друга. Носители не осведомлены».

«Прогресс к следующему рангу: 8 из 10».

Забавно. Проще говоря, парочка теперь гораздо лучше будет ладить между собой. И даже не поймут, из-за чего это.

Ещё из интересных моментов — система засчитала эту татуировку за одну, хотя по факту их было две.

— Спасибо вам, — сдержанно сказал Саша. — Сколько с нас?

— Восемь тысяч, — отозвался я.

Александр расплатился, обнял девушку, и они ушли. Что ж, неплохо. И поработал хорошо, и заработал денег. Ещё и помог одной юной и очень интересной паре.

* * *

После их ухода я ещё некоторое время потренировался. А затем решил сходить в гости к своему «другу» Марату. Пора было уже обсудить с ним проникновение в мою мастерскую.

Хвалёный барбершоп оказался маленьким помещением. Одно кресло, зеркало, раковина в углу, вешалка для одежды. Помещение ещё меньше, чем моя мастерская.

В этом самом кресле сидел Марат, со скучающим видом смотрел в телефон.

— Добрый день, — обратился я к нему.

Марат поднял взгляд, и на долю секунды в нём отчетливо промелькнул страх. Который он тут же попытался скрыть.

— Привет, Артём, — кивнул он. — В гости решил заглянуть?

— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — А вообще-то хотел обсудить Влада, которого ты отправил громить мою мастерскую.

Снова страх, в этот раз более явный. Марату было не по себе. Хорошо умел распознавать такие эмоции, при дворе научился.

— Я не понимаю о чём ты, — выдавил из себя он.

— А по-моему очень хорошо понимаешь, — отозвался я. — Парень мне всё рассказал. И очень подробно описал заказчика, который и выдал ему этот заказ. Только не могу понять, что бы ты вообще выиграл от того, что мою мастерскую бы разнесли? Или в тебе играет банально чувство зависти?

— Да нечему тут завидовать! — воскликнул Марат. — У меня всегда клиентов больше было, и…

Договорить он не успел. Дверь в его барбершоп резко открылась, и на пороге возник высокий мужчина в кожаной куртке и с банданой на голове.

— Слышь, ублюдок, это ты Марат? — обратился он к моему собеседнику.

— Нет, это он! — и Марат указал на меня.

Что здесь вообще происходит⁈

Я внимательно посмотрел на мужчину. Так, высокий, широкоплечий, и настроен явно недружелюбно. Пришёл он сюда явно не бороду подравнять.

— Это он Марат, — повторил Марат, изо всех сил указывая на меня. — Он!

Сколько облегчения в его голосе. Думает, что выпутался из сложной ситуации. Нет, Маратик, всё не так просто.

Мужчина оценивающе посмотрел на меня. Будь я в своём прошлом теле, он бы и не подумал со мной связываться. Но сейчас я высокий и худой двадцатипятилетний парень, и он явно решил, что опасности я не представляю.

— Ты Марат? — обратился он уже ко мне.

— Нет, — спокойно ответил я. — Меня зовут Артём, я из соседнего кабинета. А Марат вот.

Мужик вновь повернулся к мгновенно побледневшему Марату. Или он думал, что я запросто его выручу и назовусь его именем?

— Он врёт, он Марат! — отчаянно выкрикнул тот.

— Да вы задолбали! — громыхнул мужчина. — Значит обоих сейчас закопаю нахрен! Маратик с моей женой переспал, и если вы сейчас же не скажете, кто это из вас был — пеняйте на себя.

Я посмотрел на Марата. Он был бледнее мела, и весь дрожал. Тоже посмотрел мне в глаза и одними губами прошептал «Помоги». Ну да, очевидно, что выяснить кто из нас Марат легко. Я полез в карман своих джинсов, и достал паспорт Артёма. Продемонстрировал его воинственному мужчине.

— Вот, господин, — показал я первую страницу. — Я сказал правду, меня зовут Артём. А это Марат.

Мужик глянул в мой паспорт и кивнул.

— Тогда вали отсюда, а мы с Маратиком говорить будем, — прохрустев костяшками пальцев, заявил он.

— Прошу ещё минуту вашего внимания, — сказал я. — Мой знакомый и сосед Марат тоже никак не мог прелюбодействовать с вашей супругой.

— Чего не мог? — прорычал мужчина. — Ты что несёшь вообще, парень?

— Прелюбодействовать, — повторил я. — Лежать в одном ложе.

— Не спал я с ней! — отчаянно выкрикнул Марат.

Мужчина ещё сильнее нахмурился и сжал кулаки.

— И я должен поверить на слово? — спросил он. — Эта дура сама мне призналась. Я такие вещи за версту чую!

— Я не знаю, что именно вы чуете за версту, господин, — спокойно сказал я. — Но ваша супруга точно не была с Маратом. По крайней мере, в этом плане. Дело в том, что у Марата… как бы сказать мягче. Impotentia coeundi.

Теперь на меня с изумлением уставились и Марат, и мужчина в кожаной куртке.

— Чего? — снова прорычал он.

— Он не способен к половому сношению, — пояснил я. — Всему виной сосудистые нарушения. Так что вы ошиблись, сударь, Марат никак не мог быть с вашей супругой.

Я не просто так придумал именно такую легенду. Точнее, я её даже не придумал, а взял из прошлой жизни. При дворе одного мужчину, падкого на женское внимание, супруг одной дамы тоже обвинил в чём-то подобном. И тот мужчина выкрутился похожим образом. Более того, после той истории у него появилось ещё больше женщин. Каждая возжелала исцелить его недуг. Он быстро обратил ситуацию в свою пользу, заверяя, что даже целители не в силах исцелить его. И в итоге жил припеваючи.

Правда, Марату легенда явно не понравилась, и теперь он бросал на меня гневные взгляды. Но тут уж пусть выбирает, что ему важнее.

Мужчина пару секунд осмысливал услышанное.

— Это правда? — повернулся он к Марату. — У тебя… всё так?

На лице у Марата отразилась буря эмоций. Облегчение, стыд, гнев.

— Правда, — еле выдавил из себя он.

Мужчина хмыкнул.

— Тогда, выходит, это не ты был, — заявил он. — Не ты с моей женой кувыркался. Ладно, найду урода — закопаю. Извините, мужики.

Он кинул на меня быстрый взгляд и добавил:

— Ты странный какой-то, парень. Странно говоришь.

— Привычка, — пожал я плечами.

— Забавно, — хмыкнул мужчина. — Ладно, вот, держи мой номер телефона. Вдруг что-то узнаешь. А я поехал дальше искать.

Он поверил в легенду. Хотя это неудивительно, при дворе муж той дамы тоже поверил довольно быстро. Как-никак ни один молодой господин не станет врать о таком интимном моменте.

Когда за мужчиной закрылась дверь, Марат громко и протяжно выдохнул.

— Ты… Ты зачем так сказал⁈ — возмущённо спросил он.

— Было бы лучше сказать правду? — поинтересовался я. — Так я запросто могу его догнать, если хочешь.

— Не надо! — испуганно воскликнул Марат. — Я просто… В общем, спасибо.

Я уселся в кресло, где совсем недавно сидел сам Марат, и откинулся на спинку.

— Спасибо, — повторил я. — Ты нанял молодого школьника, чтобы тот разгромил мою мастерскую. Ты попытался подставить меня, выдав за себя перед сегодняшним мужчиной. И теперь говоришь мне спасибо?

— Я… — Марат снова побледнел. — А что тебе от меня нужно?

Я не спешил с ответом. Сейчас власть над этим человеком у меня, и нужно правильно расставить ловушку. Я научился таким разговорам при дворе. Пауза заставляет людей нервничать больше обычного.

— Ты же говорил, что знаешь Дорохова, — медленно произнёс я. — Значит, теперь будешь докладывать мне о всех его шагах. О каждой попытке навредить моему бизнесу.

Марат приходил ко мне с «дружеским советом» после одного из посещений Дороховым. И заявил, что мне определённо нужно согласиться на его условия, ведь Максим — человек серьёзный.

Я хорошо знаю, как мыслил сам Марат. Дорохов для него вершина, человек, который смог монополизировать рынок и имеет связи в проверяющих органах. Марат хотел бы быть таким же, но понимает, что не дотягивает.

Он явно тайно завидует Дорохову, ненавидит его за успешность. В прочем, завидует он и мне. Ведь я не собираюсь так просто отдавать свой бизнес.

И я уверен, Марат легко расскажет Максиму Игоревичу любую информацию обо мне, чтобы купить собственную безопасность.

Но теперь наоборот, пусть рассказывает мне о действиях Дорохова.

— Я… он… — запнулся Марат. — Он серьёзный человек, Артём. И я уже говорил, проще тебе будет пойти на его условия…

— Я не просил твоего совета, — проговорил я. — Мне нужно, чтобы ты отныне докладывал мне о его шагах. Всё, что узнаешь. И да, выбора у тебя нет. Ведь тот мужчина предусмотрительно оставил мне свой номер телефона.

Марат гулко сглотнул. Всё, он был у меня на крючке.

— Я всё сделаю, — проговорил он.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Тогда буду ждать новостей.

Я вышел из барбершопа и закрыл за собой дверь.

Остаток дня провёл в тренировке и составлении эскизов для Константина Знаева. Работа предстояла большая, на несколько сеансов. И к тому же бесплатная, ведь деньги за неё Артём умудрился взять заранее. И до сих пор непонятно, куда именно он эти деньги тратил.

Но работу делать надо, и я снова нарисовал три эскиза.

По классике первый вариант был геральдическим. Строгий симметричный ворон с чёткими контурами. Холодна работа.

Второй вариант более реалистичный, ворон в полёте. Крылья раскрыты, перья прорисованы детально. Но всё равно что-то не то.

Ну и третий, по сложившейся традиции самый лучший. Ворон на нём смотрел прямо, а крылья были раскрыты не в полёте, а в момент приземления или взлёта. Переходный момент, не действие, а решение.

Знаеву Константину наверняка именно третий вариант понравится больше всех.

Ровно в семь вечера дверь в мою мастерскую открылась, и зашёл сам Знаев, в сопровождении уже знакомых мне Анатолия и Данилы.

Константин оказался широкоплечим, крупным мужчиной лет сорока, в чёрной куртке и тёмных очках. В его левом ухе была серьга, довольно необычной формы.

— Артём, — хрипловатым голосом произнёс он. — Одумался, значит.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Проходите.

Константин тщательно осмотрел всю мастерскую. Но явно не из-за любопытства, а просто оценивая обстановку. Запасные выходы, расположение людей, возможные угрозы. Обычно я подмечал детали в новых помещениях точно также.

— Толя, Данила, ждите в дверях, — коротко распорядился он.

Сам снял куртку, прошёл и сел напротив меня.

— Данила говорил, ты ему руку чуть не вывернул, — ровным тоном произнёс Константин.

— Да, такое происшествие имело место быть, — кивнул я. — Дело в том, что ваши охранники начали разговор не с того, с чего следовало.

— А ты не такое ссыкло, как я думал вначале, — хмыкнул Константин. — Сначала я подумал, обычный торчок или игроман. Который не подумал, кого обмануть решил. Не спеша искал тебя, а когда нашёл — ты меня удивил, признаю.

— Мне правда жаль, что тот инцидент имел место быть, — проворил я. — Но теперь я всё-таки сделаю вам татуировку, как и договаривались. Вот, я подготовил варианты эскизов.

Я разложил перед Знаевым три варианта.

— Третий, — сразу же решительно сказал Константин. — Очевидно это то, чего я хотел. Момент между состоянием, когда решение уже принято, но действие ещё не начато.

Именно так думал и я, поэтому кивнул.

— Всё-таки с чего вдруг такая перемена? — вдруг спросил Константин. — В тебе больше не чувствуется того страха. Да и вдруг решил поступить правильно.

— Просто люди меняются, — пожал я плечами. — А теперь снимите футболку и повернитесь ко мне спиной.

Знаев хмыкнул, но сделал как я просил. На спине у Константина, на правой лопатке, обнаружилась старая татуировка. Это был паук, который полз по паутине вверх. Сделана татуировка была просто ужасно, растёкшимися синими линиями.

— У вас здесь уже есть одна работа, — заметил я.

Константин хмыкнул.

— Ну да, можно и так сказать, — отозвался он. — И её надо перекрыть вороном.

Задача оказалась куда сложнее, чем я думал изначально. Одно дело набивать новую татуировку, и совсем другое — перекрывать старую. Тем более что это далеко не всегда возможно.

Я помнил первого мужчину, который прибежал в мастерскую с меню из китайского ресторана. Там татуировку было ничем не перекрыть, и он отправился на лазерное удаление.

Я изучал эту тему, и то, как удаляли татуировки в современном мире. Артём этим не занимался, да и сам лазерный аппарат стоил дорого.

— Работа довольно старая, и перекрыть её будет сложно, — заметил я.

Константин развернулся ко мне.

— Этот паук — причина, по которой я набиваю ворона, — отчеканил он. — И мне нужно его перекрыть, по-любому.

Он меня не испугал. Но мне стало интересно поработать в новом направлении — перекрытии татуировки. Так что я снова развернул его спиной, и надел монокль.

Перед глазами развернулся пергамент.

«Перекрытие будет доступно на более высоких рангах».

Значит, сейчас мне система с этим не поможет. А до следующего ранга мне осталось всего лишь две татуировки.

Я снял монокль и убрал его в карман.

— Константин Евгеньевич, мы не сможем начать татуировку сегодня, — сказал я.

Знаев снова развернулся ко мне, а Анатолий и Данила сделали пару шагов в мою сторону.

— Повтори, — хмыкнул Константин. — Если ты бессмертный конечно.

— Я не бессмертный, — пожал я плечами. — Но вы изначально не упоминали про наличие старой татуировки, которую нужно перекрыть. А для перекрытия мне нужны другие иглы и другие материалы. Которых прямо сейчас у меня нет в наличии.

Анатолий и Данила стояли в напряжении, ждали, что скажет их босс.

— И что же мне, искать другого мастера? — медленно спросил Константин.

— Зачем же? — ответил я. — Вам просто нужно прийти ко мне через несколько дней. Я успею заказать все нужные материалы, и возьмусь за работу.

Тут я лукавил. Эти несколько дней были мне нужны для того, чтобы получить второй ранг у системы. И заодно изучить тему тату-перекрытий.

— Несколько дней, говоришь? — повторил за мной Знаев. — Думаешь, у меня так много свободного времени?

— Свободного времени у всех мало, — заметил я. — Но и вы могли сообщить о перекрытии заранее. Тогда мы бы избежали этой ситуации. И получилось обернуть её в свою пользу.

Константин помолчал пару минут, затем натянул футболку.

— В четверг в это же время, — бросил он мне. — Подойдёт?

— Да, — кивнул я. — До четверга.

Он прошёл к выходу, кивнул своим охранникам и вышел из мастерской. Те поспешили за ним.

Что ж, проблема временно решена. Осталось получить второй ранг до четверга.

* * *

Вечер прошёл дома по уже отлаженной схеме. Поужинал яичницей на скорую руку, и сел с конспектами матери. Сегодня проходил сердечно-сосудистую систему.

С конспектами дело пошло попроще. Мама Артёма прекрасно вела записи, и почерк был довольно разборчивый. Красивыми цветами выделяла заголовки, писала всё чётко и структурировано.

Спустя пару часов учёбы решил сделать перерыв. Руки сами потянулись к карандашу и бумаге.

Когда учился у Верещагина, он любил говорить «Если не можешь объяснить — нарисуй. Рука знает то, чего голова ещё не поняла».

Я начал рисовать.

Сначала просто линии, без цели. Потом постепенно из линий начало складываться что-то. Барбершоп, кресло, Марат в этом кресле с лицом человека, которого только что помиловали.

Марат был трусом. Но трусость — это не злодейство, это слабость. Злодейство — это когда человек знает, что делает плохо, и делает это намеренно, с удовольствием. Марат не получал удовольствия, он просто боялся.

Поэтому я не злился на него. Хотя за свою помощь и буду теперь использовать его в своих целях.

Другое дело Дорохов. Амбициозный владелец «Чернил судьбы», медленно захватывающий рынок тату-салонов. Интересно, почему же он всё-таки привязался именно ко мне? В Саратове довольно много частных тату-мастеров, и такое внимание к скромной персоне Артёма Краснова выглядело странно. Тут что-то ещё, но пока не могу понять, что именно.

При дворе, когда кто-то начинал давить на человека без видимой причины, это почти всегда означало одно. Этот человек что-то знает или что-то имеет, о чём сам не подозревает.

Может быть, Марат что-то выяснит?

А пока что я вернулся к конспектам, сердечно-сосудистая система ждала меня.

* * *

Утром следующего дня после зарядки и завтрака я собрался в поликлинику. Пора было разобраться окончательно с медицинской книжкой. Нужно было проставить результат флюорографии, забрать результаты анализов и посетить дерматолога. Заодно узнать про справку 086-у.

Первым делом я прошёл в кабинет флюорографии. Назвал свою фамилию, и мне быстренько выдали результат.

Затем забрал в регистратуре анализы, и отправился к дерматологу. Тот тоже подписал всё довольно быстро, только уточнил, нет ли у меня высыпаний или других жалоб.

Затем снова надо было в регистратуру, заверить медицинскую книжку.

Эти бесконечные походы туда-сюда отнимали много времени. В этом мире люди совсем не ценят такой драгоценный ресурс. Три раза надо было отстоять новую очередь в регистратуру, по разным вопросам.

Для получения справки 086-у меня вновь записали к терапевту. Плюс ещё одна очередь.

— Добрый день, — зашёл я в кабинет. — Мне нужно получить справку 086-у?

Женщина скользнула по мне внезапно заинтересованным взглядом.

— Зачем? — спросила она. — Обычно у нас её школьники получают, ну, выпускники. Для поступления.

— И мне для поступления, — кивнул я. — Собираюсь поступать в медицинский колледж.

— Вы? — удивилась та. — Хотите стать фельдшером?

Видимо мой облик в её голове никак не вязался с работой фельдшером или медбратом. Оно и понятно, Артём довольно… специфический молодой человек.

— Я хочу получить среднее медицинское образование для своей текущей профессии, — спокойно объяснил я. — Я тату-мастер. Скоро выйдет закон, обязывающий нас иметь соответствующее образование. Вот я и решил заняться этим вопросом заранее.

Терапевт отложила ручку и посмотрела на меня более внимательно.

— А я вас вспомнила, — сказала она. — Это вы приходили с никотиновой ломкой. Ну как, удаётся справляться?

А в прошлое моё посещение, для медицинской книжки, она не вспомнила меня. Наверное, была слишком занята.

— Удаётся, — спокойно ответил я. — Сейчас гораздо меньше хочется курить.

— Это хорошо, конечно, — усмехнулась женщина. — Значит, будете поступать в медицинский колледж? А вы знаете, что такое «систола» и «диастола»?

Решила меня проверить? Наверное, это просто её маленькое развлечение. Каждый день сидеть и принимать пациентов, любому целителю нужна разрядка.

А тему эту я учил буквально накануне.

— Систола — сокращение желудочков сердца, выброс крови в аорту и лёгочную артерию, — ответил я. — Диастола — это расслабление, наполнение камер кровью. В норме соотношение примерно один к двум.

Терапевт подняла бровь.

— Неплохо, — признала она. — А что такое минутный объём кровообращения?

— Объём крови, который сердце выбрасывает за одну минуту, — ответил я. — В покое составляет около 4–5 литров. Рассчитывается как ударный объём, умноженный на частоту сердечных сокращений.

— А вы и правда готовитесь, — вынуждена была признать терапевт. — Я даже не ожидала. Что ж, даже жаль, что вы не пойдёте работать в поликлинику. Медицине нужны такие… смышлёные люди.

Она снова взяла ручку и повернулась к столу.

— Для получения справки вам нужно будет пройти невролога, хирурга, офтальмолога и отоларинголога, — заявила она. — А также сдать общий анализ крови, общий анализ мочи и ЭКГ. И флюорографию.

Ну хоть что-то у меня есть! А вот всё остальное… Да уж, в этом мире я просто не вылезаю из поликлиники, несмотря на свой возраст.

— Направления я вам сейчас дам, — продолжила женщина. — Как всех пройдёте — придёте ко мне за справкой.

— Хорошо, — спокойно кивнул я.

Этим я займусь точно не сегодня, итак потратил всё утро на поликлинику. Женщина отдала мне направления, я поблагодарил и вышел.

На самом деле, разговор с ней вышел даже приятный. Просто живой интерес с её стороны. При дворе такое случалось нечасто, люди обычно боялись задавать лишние вопросы.

В холле поликлиники я внезапно встретил медсестру из прививочного кабинета, которая всё раздумывала над татуировкой.

— Ой, это ты, — отчего-то смутилась она. — А я… В общем, потеряла твой номер телефона.

— Всё-таки решилась на татуировку? — улыбнулся я.

— Ну да… но ещё не до конца, — ответила девушка. — Но уже почти!

— А что бы ты хотела? — поинтересовался я.

Непривычно называть даму на «ты», к этим порядкам до сих пор не могу до конца привыкнуть. Уже привык называть так мужчин, но вот дам при дворе всегда называли исключительно на «вы».

— Что-то, связанное с медициной, — ответила та. — Определённо. Я люблю свою работу, и хотела бы, чтобы это что-то с ней ассоциировалось.

— Давай ты придёшь ко мне на консультацию, и мы обсудим эскизы, — предложил я. — Если что-то понравится — сделаем. А если нет, то консультация всё равно бесплатная.

— А это идея, — обрадовалась та. — Тогда скажешь мне адрес студии? У меня завтра выходной, могу подскочить с утра.

Я продиктовал адрес, мы договорились о времени встрече. А затем я поехал в мастерскую.

* * *

В мастерскую я добрался к часу дня. Успел только снять куртку, и сесть за стол, как пришёл записанный на сегодня клиент.

Это был молодой человек в очках и тёмной толстовке. Он прошёл, тихо поздоровался и сел на краешек стула.

Он был записан на консультацию, звали его Илья Николаевич Гроздев.

— Мне нужна татуировка, — проговорил он. — Срочно.

Начало уже довольно-таки интересное. К чему же такая спешка у столь юного молодого человека?

— Какая? — уточнил я. — Есть ли у вас идея?

Он помотал головой. Всё интереснее и интереснее. Срочно нужна татуировка, но нет даже идеи, какой она должна быть.

Внезапно я почувствовал, что монокль словно бы потеплел. Я поспешил надеть его. Пергамент тут же развернулся перед глазами.

«Начертание строго запрещено».

А вот это ещё интереснее!

Я первый раз видел от системы подобное сообщение. Обычно она без проблем «разрешала» мне делать татуировки.

— Почему? — по привычке вслух спросил я.

Илья растерянно взглянул на меня.

— Ну, я просто не придумал ещё… — неуверенно протянул он. — Думал, вы подскажете.

Но вопрос был адресован не ему, а системе. Которая тоже написала свой ответ.

«Начертание строго запрещено. Причина: возраст носителя менее 18 лет. Работа с несовершеннолетними без согласия родителей противоречит этике Системы».

А, так вот в чём дело. С этим я согласен, до совершеннолетия набивать татуировки можно было строго с разрешения родителей. Я снял монокль и убрал в карман.

— А сколько вам лет, Илья? — спросил я.

Он крепко стиснул пальцы, что даже костяшки рук побледнели.

— Восемнадцать, — выдавил из себя он.

— Знаете, тату-мастер вправе потребовать паспорт для подтверждения совершеннолетнего возраста, — заявил я. — И это я сейчас и сделаю.

— У меня нет с собой… — протянул молодой человек.

— Тогда и работу делать не буду, — развёл я руками. — Такова политика моей студии.

Илья вздохнул, ещё крепче стиснул руки.

— Мне семнадцать лет, — признался он. — Я просто… не думал, что вы проверять будете. Извините, что отнял ваше время.

Он начал вставать со стула, но я жестом его остановил.

— Подождите, — сказал я. — Давайте вы просто мне расскажете, что произошло.

Было видно, что молодому человеку нужна помощь. И лучше мне с ним поговорить, чем потом он найдёт студию с менее жёсткими принципами и сделает татуировку, о которой будет жалеть потом.

Илья неуверенно опустился назад, опустил глаза в пол. Я не торопил его.

— Я музыкант, — наконец, начал говорить он. — Играю на фортепиано, мечтаю поступить в Саратовскую консерваторию. И свою музыку тоже пишу. Мне школу заканчивать, вот ЕГЭ на носу. Но тут отец заявил, что это всё несерьёзно, и что мне надо поступать на юридический. И что не будет его сын музыкантом.

Какая же знакомая история. Ведь у Артёма была ровно такая же проблема с собственным отцом. Только вместо музыки — татуировки, а вместо юридического — завод.

— А мать? — поинтересовался я.

— Она меня поддерживает, но решает у нас отец, — отмахнулся Илья. — И так надоело это! Почему я сам не могу за свою жизнь решать? Решил ему досадить, он всегда татуировки терпеть не мог!

Я вспомнил ещё одну историю из своей прошлой жизни. При нашем дворе жил один молодой граф восемнадцати лет. Который также был недоволен тем, что отец бесконечно указывал ему, как жить. Этот граф пришёл ко мне с заказом, нарисовать свой портрет в чём мать родила. Смысл был один, досадить с помощью этого портрета отцу, и доказать, что он сам по себе.

Я отказал. А вот другой художник взялся за этот заказ, тем более что платил юный граф хорошо. В итоге отец сослал своего сына на год в ссылку в другой город, а художника заставил уничтожить этот портрет.

Ситуация была тогда громкая…

— Знаете, Илья, месть — это в принципе плохое действие, — проговорил я. — А уж тем более месть через собственное тело. Тело останется с вами навсегда, а злость пройдёт. Через год вы будете смотреть на татуировку, и вспоминать ссору с отцом. И снова проживать все негативные эмоции. Оно того не стоит, поверьте мне.

— А что мне тогда делать? — отчаянно спросил тот. — Вот вы… как вам родители разрешили всё это? Пирсинг, татуировки…

— Мой отец тоже против, — спокойно ответил я. — И против моей профессии, и против моего внешнего вида. И я тоже злился, ссорился, ругался. Потом ушёл из дома… Но знаете что? Лучший вариант в такой ситуации — поговорить. Просто и спокойно объяснить, что вы видите свою жизнь такой. Показать отцу, что вы не ошиблись с выбором. А не прибегать и делать татуировку в качестве акта протеста.

— Отец меня и слушать не станет, — покачал головой Илья. — Вы его просто не знаете.

— А вы попробуйте, — ответил я. — Поищите компромисс. Может быть, вы станете юристом-пианистом.

Как говорил мой учитель Верещагин, профессия кормит, а призвание живёт. Одно другому не мешает, если человек сам не позволяет им мешать. И большая удача, если призвание начинает кормить.

Илья помолчал, а затем вдруг улыбнулся.

— Какой странный вы, — заявил он. — И думаете, правда сработает?

— Попытаться можно, — развёл я руками. — А там видно будет.

Илья встал и пошёл к дверям. В дверях развернулся.

— Спасибо вам, — сказал он. — Что выслушали.

— Не делайте глупостей, — отозвался я.

Он кивнул и вышел из мастерской. Рукой я нащупал монокль в кармане. Система молодец, предостерегла от большой ошибки. И меня, и Илью.

Впредь буду ещё более внимателен к возрасту клиентов.

Вскоре после ухода Ильи я тоже вышел на улицу, немного подышать. И наткнулся на мужчину, который топтался у входа с телефоном в руках.

— Прошу прощения, вы не знаете, где здесь Вольская улица? — обратился он ко мне. — Приложение совсем не грузит.

— Сейчас посмотрю, — кивнул я.

Достал свой телефон, мигом нашёл нужную улицу и показал ему.

— Благодарю, — он внезапно с интересом посмотрел на дверь за моей спиной. У Артёма там висела простенькая самодельная табличка в файле «Лачуга Должника. Тату-мастерская. И номер телефона». — Вы, значит, тату-мастер?

— Всё верно, — кивнул я. — А вы хотите татуировку?

Клиентов приходится ловить в самых неожиданных местах, я уже привык. Скоро я и своему соседу, который пытается объявить войну, татуировку предложу. Хотя после истории со штрафом за выгул собаки он молчит.

— Ну… я не то, чтобы вообще думал об этом, — признался он. — Просто очень верю во всякого рода знаки судьбы. А то, что я случайно оказался возле вашей тату-студии, когда у меня есть свободное время, определённо знак.

Я усмехнулся про себя. Знаки судьбы. В моём мире об этом говорили чуть ли не на каждом углу. Только там знаки были не просто метафорой.

В голове всплыло воспоминание про старого придворного астролога, который очень любил делать свои предсказания. Как-то он разложил свои карты и для меня, хотя я и был против. А затем сказал, чтобы я ни в коем случае не выходил на улицу завтра. Мол звёзды сложились не в мою пользу.

Я его не послушал. А выйдя на улицу чуть не угодил под копыта лошади герцога. Если бы не грязь, в которой я поскользнулся… копыто прошло бы в сантиметре от моей головы.

— У меня тоже как раз окно, что не может не быть знаком, — улыбнулся я. — Заходите, хотя бы просто побеседуем.

На днях я читал скинутую в чат тату-мастеров статью о том, как правильно завлекать клиента. Помнится, там писали, что когда клиент приходит на консультацию — это уже половина дела. Если пришёл, то уже заинтересован.

Мне не очень-то нравились все эти приёмы, но сейчас как раз был хороший момент, чтобы это проверить.

Мужчина прошёл в мастерскую, снял куртку и расположился на стуле.

— Меня зовут Михаил, — представился он. — Можно на ты.

— Артём, — кивнул я. — Расскажи немного о себе. Кем работаешь, чем занимаешься. Чем увлекаешься.

— Я счастливый человек, я увлечён своей работой, — усмехнулся Михаил. — Работаю геологом, постоянно в экспедиции езжу. Только пару дней назад вернулся с Урала. И уже опять скоро в экспедицию.

— А семья есть? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Геология заменила мне всё. Но я не жалуюсь, нет. Считаю, что каждому в этой жизни должно доставаться своё.

Именно так было и со мной в прошлой жизни. Случайные знакомства и ночи с дамами, но семьи не было.

— Значит, геология, — кивнул я. — А что в ваших экспедициях вам нравится больше всего?

Михаил задумался. Я не торопил с ответом, это был очень важный вопрос.

— Небо, — наконец, сказал он. — Знаете, там на Урале такое небо… Ни одна фотография не передаст. Я пробовал снимать, но не то. А вот когда смотришь… миллионы звёзд, которые светятся в темноте.

Я взял в руки карандаш и бумагу.

— Расскажи подробнее, — попросил я. — Какие именно звёзды, созвездия.

Михаил начал говорить. Тёмный горизонт с силуэтами елей, Млечный путь, одна яркая звезда над лагерем.

Пока он говорил — я рисовал. Именно такой эскиз и получался настоящим. Не какое-то созвездие из учебника по астрономии, а то, что Михаил видел своими глазами.

Неровную россыпь точек разного размера, несколько тонких линий между ними, намекающих на связь. Одна точка крупнее остальных, чуть в стороне. Горизонтальная черта внизу, едва заметная, как граница между небом и землёй.

Закончив, я показал рисунок Михаилу.

— Это же то, что нужно! — удивился он. — Вы так чётко всё нарисовали по моим словам.

Я улыбнулся.

— Это довольно быстрая работа, — заметил я. — И пойдёте дальше по своим делам.

— А давайте, — решительно кивнул он. — Иначе я потом всю жизнь буду жалеть, что не сделал этого.

Он выбрал местом для татуировки левое предплечье. Я обработал его, перенёс эскиз и надел монокль.

— Необычный у вас инструмент для зрения, — заметил геолог. — Сейчас никто не носит монокли.

— Это специально для работы, — ответил я. — Мне с ним гораздо удобнее.

«Начертание активно».

Работа была небольшой, и заняла всего минут двадцать. Точки ложились ровно, линии между ними были тонкими и почти невесомыми.

Через двадцать минут татуировка была готова.

«Начертание завершено».

«Оценка: Хорошо».

«Анализ работы: композиция точная, намерение считано верно. Недочёт: одна из вспомогательных линий слегка смещена относительно центра. Не критично, при рассмотрении незаметно. Композиция сильная».

«Татуировке присвоено свойство: сохранение. Носитель навсегда запомнит то ощущение, которое нельзя сфотографировать. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 9 из 10».

Ну, про смещение относительно центра, это был, конечно, совсем уж маленький недочёт. Но система всё-таки решила его посчитать. Наверное, чем проще эскиз — тем строже её оценка.

Я снял монокль, обработал татуировку и заклеил плёнкой. Тщательно пояснил все правила ухода.

— Сколько с меня? — спросил Михаил.

— Четыре тысячи, — ответил я.

Постепенно уже начинал понимать цены этого мира, и выстраивать в голове собственный ценник. Геолог достал кошелёк и отсчитал четыре купюры.

— Спасибо вам, — проговорил он. — Желаю вам много клиентов, и много интересных историй.

Он взял куртку и вышел из мастерской.

Необычный клиент. Но благодаря ему я ещё продвинулся вперёд. До второго ранга осталась всего одна татуировка.

* * *

После ухода Михаила я убрал в мастерской и сел за стол с записями. Итак, что мы имеем.

Доходы за последние дни: восемь тысяч за парную татуировку Светланы и Александра, четыре тысячи от Михаила. Итого свободных средств около двенадцати тысяч.

Расходы: аренда мастерской — погашена, хотя и надо ещё доделать татуировку для П. П. Долг Диме восемь тысяч, срок возврата через три недели. Оплата обучения в колледже пятьдесят тысяч, чем раньше, тем лучше. Плюс договор на утилизацию игл две тысячи рублей. Новые материалы — это пока вообще не посчитано. Ну и еда, конечно же.

Я посмотрел на цифры. Картина была честной и не очень радостной. Расходы ожидались гораздо большие, чем доходы. И это надо было срочно исправлять.

Я снова начал продумывать варианты. На моё объявление как художника в сообществе пока отреагировала одна Вика. Другие клиенты писать тоже перестали, а на рекламу для привлечения новых средств у меня нет.

Нужны новые идеи. Я начал записывать их по порядку, как учил Верещагин. Сначала варианты, затем оценка каждого.

Первый вариант — поднять цены. Логичный, но рискованноый. Мастерская ещё не раскручена, репутация только строится. Если поднять цены сейчас, часть клиентов уйдёт к тем, кто дешевле. Да и к тому же я и так поднял цены Артёма.

Второй вариант — продажа эскизов онлайн. Многие тату-мастера не имеют художественного образования, и будут рады эскизам. Интересно, но долго, это не вариант быстрого заработка.

Третий вариант — акция. Я остановился на этом слове.

В этом мире часто встречались акции. В магазине, куда я ходил за продуктами, это слово было повсюду. Два товара по цене одного, скидки на продукты, распродажи.

А что, если и мне запустить акцию. Например…«Приведи друга». Просто, понятно, работает на сарафанное радио. Приведи друга — получи скидку десять процентов на татуировку.

Я записал это отдельно, обвёл рамкой. Затем оформил это в своём сообществе, объявив новую акцию. Что ж, посмотрим, будет ли это иметь смысл.

Главное сейчас — это делать качественные работы. Репутация строится медленно, но она строится. Особенно на руинах разрушенной репутации Артёма, это сделать ещё сложнее.

Ещё нужно получить второй ранг. Система обещала новые возможности. Интересно, что именно.

В дверь робко постучались, и заглянул Марат.

Надо же, тот случай с мужчиной в его мастерской научил его вежливости.

— Артём, я это… кое-чего узнал, — неуверенно проговорил он.

— Рассказывай, — кивнул я.

Марат нервно потёр ладони и выдохнул.

— Дорохов купил ещё две мастерские, — выпалил он. — Теперь у него сеть из пяти точек. «Чернила судьбы» везде, на Московской, на Чернышевского, на Рабочей. Его люди ходят к частникам. Предлагают «крышу» или угрожают. И он не собирается останавливаться.

— Угрожают? — уточнил я.

— Ну, не напрямую, — отозвался тот. — Просто говорят, что лучше будет перейти к Максиму Игоревичу. Артём, я ещё раз тебе советую, просто согласись на его условия.

— Мне надо знать, почему ко мне такое особенное отношение, — заявил я. — Если к другим просто приходят его люди, а ко мне лично Дорохов.

Марат помотал головой. В его глазах был явный страх.

— Я не знаю! — воскликнул он. — Но я бы на твоём месте…

— Спасибо, Марат, — перебил я его. — Как узнаешь ещё что-то — приходи.

Марат вздохнул и вышел из мастерской. Дорохов, что же ты задумал? И какой будет следующий шаг?

Думаю, скоро я это узнаю.

* * *

Вечером я готовил себе на ужин куриное филе с яблоками и корицей. Необычное сочетание, которое я нашёл в интернете.

Получилось неожиданно хорошо. Яблоки дали сладость, курица вышла сочной, корица добавила что-то тёплое, почти праздничное. Правда, с корицей всё же переборщил. Но готовить я всё ещё учился.

После ужина засел за конспекты матери. Сегодня была нервная система. Строение нейрона, рефлекторная дуга, спинной и головной мозг.

Я рисовал схемы карандашом, так запоминалось лучше. Нейрон с аксоном и дендритами, рефлекторная дуга от рецептора до эффектора. Нервную систему Верещагин учить меня не заставлял, так что это вновь было что-то новое. Но я был способным к обучению, так что продвигался вперёд довольно быстро.

В одиннадцать закрыл тетрадь и лёг спать.

* * *

В среду утром я поехал в специализированную фирму по утилизации медицинских отходов. Заключать договор на утилизацию игл.

Это оказалось проще, чем я думал. Небольшой офис на первом этаже жилого дома, вежливая дама за стойкой, заполнение договора. Дама подсказала мне, как его заполнить правильно, и это заняло от силы минут десять. Иглы после работы нужно было складывать в специальный контейнер. Раз в месяц приезжала машина и забирала. Стоимость этого составляла две тысячи рублей в месяц.

Я подписал договор, уточнил дату первого приезда машины и вышел из фирмы.

Далее по плану был канцелярский магазин. Там я приобрёл общую тетрадь для ведения журнала дезинфекции. Также закупился там карандашами, папками для документов, ластиками.

Всё-таки потрясающе, как просто в этом мире можно достать всё! В моём материалы были редкостью, и их надо было заказывать и ждать по несколько месяцев. А здесь — заходишь в магазин и выбираешь всё, что нужно. А уж сколько разных материалов есть для художников! Краски, карандаши, начертательные приборы… К сожалению, финансы были ограничены, а то я бы точно пожелал скупить весь магазин.

В мастерской я начал заполнять журнал за прошедшие дни. Это было не сложно, но довольно муторно. Однако это надо было сделать, повторная проверка Роспотребнадзора не должна выявить нарушений.

Я заполнил журнал, положил его в стол. Навёл порядок в документах по мастерской, всё разложил по папкам.

Теперь документы были в порядке: санитарная книжка, договор аренды, договор на утилизацию, журнал дезинфекции, диплом и сертификат на стене. Всё как надо, с этим, наконец, разобрался.

Мой учитель Верещагин часто любил говорить «Порядок в мастерской — это порядок в голове». И я абсолютно с ним был согласен.

* * *

Пару часов я тренировался, изучал теорию по перекрытиям, прорисовывал перья. А в час дня пришёл молодой человек.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Меня Паша зовут, я от Лёхи. Он говорил, вы сможете взяться за проект тату-рукава.

Мы с Лёхой обсуждали подобное, так что я его ждал.

— Проходите, — кивнул я. — Меня зовут Артём.

На вид Павлу было примерно лет двадцать восемь. Широкоплечий, с короткой стрижкой и спокойным взглядом. Судя по всему спортсмен.

Он крепко пожал мне руку и сел напротив.

— Лёха очень расхваливал тебя, — Говорил, что ты отличный мастер. Но проект я хочу сложный, мне уже в двух местах отказали. Хочу рукав в японском стиле. Дракон, сакура, волны.

Я взял блокнот и начал задавать вопросы. Какая рука, правая или левая? Левая. Полный рукав или половина? Полный, от запястья до плеча. Какой нужен дракон? Японский, традиционный, не западный. Цветная татуировка или чёрно-серая? Цветная, но сдержанными тонами.

— Расскажите про дракона подробнее, — попросил я. — Что он для вас значит?

Павел задумался. Это был хороший знак, человек, который думает перед ответом, обычно знает, чего хочет.

— Сила, которая не давит, — наконец ответил он. — Понимаете? Не агрессия, не угроза. Просто… мощь, которая есть, но не выпячивается.

Я кивнул и тщательно себе это отметил. Всё нужно было вписать в композицию органично, поэтому за эскиз я пока даже не брался.

— Тату-рукав делается сеанса три-четыре, — предупредил я. — Каждый сеанс будет длится три-четыре часа. Между сеансами нужно время на заживление, минимум две недели.

— Да, я знаю, — кивнул Паша. — Я готов.

— Тогда обсудим условия, — сказал я. — Я подготовлю три варианта эскизов к пятнице, детальных, с прорисовкой каждого элемента. Вы выберете один или скомбинируете. После утверждения эскиза начнём работу. Каждый сеанс будет примерно стоить пятнадцать тысяч рублей.

— Мне говорили, что на татуировки надо долго копить, — усмехнулся Павел. — Так что я готов.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда в пятницу жду вас в десять утра.

Паша снова пожал мне руку и ушёл. Так, до пятницы нужно продумать эскиз в японском стиле. Задумка интересная, не терпится начать!

Тем более что такой большой проект в портфолио будет несомненным плюсом.

* * *

После ухода Паши я потренировался с граффити и картоном. Получалось уже очень красиво, завтра можно будет начинать работу у Вики со спокойной душой.

От тренировки меня отвлекло сообщение от некоего Влада. Я до сих пор не знал, кто это, хотя уже видел сообщения от него ранее.

Сейчас он написал «Краснов, ты хотя бы доходы за прошлый месяц не забыл подать?»

Стоп. Какие доходы, и куда их подавать?

Я поспешил на поиски ответов на этот вопрос в интернет. Что ж, похоже, мне пора познакомиться с понятием «налоговая».

Итак, пребывание в этом мире и этом теле подкинуло мне новые сюрпризы. Но этот раз в виде налоговой.

Интересно, а кто вообще этот Влад? Какой-то наставник Артёма?

Я ещё раз перечитал его сообщение. «Краснов, ты хотя бы доходы за прошлый месяц не забыл подать?» Коротко, без объяснений, как будто это само собой разумеется. Как будто все вокруг прекрасно знают, что такое «подать доходы» и куда именно их подавать. А я не знал.

Принялся искать информацию по налоговой отчётности. При дворе тоже существовала система сборов. Казначейство, подати, оброк, акцизы. Художники платили гильдейский взнос раз в год, и этим всё ограничивалось. Казначей приходил, ты отдавал нужную сумму, он уходил. Никаких деклараций, никаких форм, никаких «налоговых периодов». Просто деньги и расписка.

Здесь всё было устроено иначе. Насколько я смог разобраться за первые десять минут, есть самозанятый и есть индивидуальный предприниматель. Так оформлялся человек, который работал сам на себя и при этом официально был зарегистрирован в государственном реестре. Артём, судя по всему, таковым являлся. Это означало, что он был обязан регулярно отчитываться перед налоговой службой о своих доходах.

Так, а что про штрафы? Их довольно много. Если не подать доходы вовремя — штраф. Если не заплатить налог — штраф плюс пени. Если задолженность накопится сверх определённой суммы — блокировка расчётного счёта. Если совсем запустить всю эту историю — уголовная ответственность. Статья 198 Уголовного кодекса, уклонение от уплаты налогов. До трёх лет лишения свободы.

Три года. Картина складывалась неутешительная. Артём, судя по всему, не отчитывался вообще. Или отчитывался кое-как, от случая к случаю. Сообщение Влада это подтверждало, человек явно хорошо знал Краснова Артёма.

Я отправил Владу короткое сообщение «Спасибо. Разберусь». Потом узнаю, кто это вообще. Пока и других проблем хватает.

Посмотрел на часы. Ага, девять вечера. Налоговая в такое время явно уже не работает. Значит, пойду туда завтра с утра.

Ещё немного почитал про самозанятых. Тут было проще, чем с ИП. Налог составлял всего четыре процента с доходов от физических лиц. Никаких деклараций, всё можно подавать через специальное приложение в телефоне. Возможно, Артём был именно самозанятым, надо было уточнить завтра.

При дворе казначейство было всё-таки более понятно. Ты знал правила, знал суммы, знал сроки. Здесь правила существовали, но никто не удосуживался объяснить их заранее. Ты просто должен был знать. Оригинальный мир, однако.

Я убрал телефон и отправился домой.

Утро четверга началось со звонка с неизвестного номера. Я уже успел встать, сделать зарядку и принять душ, но такой ранний звонок всё равно удивил.

— Слушаю вас, — ответил я на звонок.

— Артём, это Лена, — раздался знакомый голос. — Ну, медсестра из поликлиники… Прививку вам ещё делала, помните?

— Помню, — ответил я. — Здравствуйте, Лена.

— Я всё-таки решилась! — выпалила девушка. — И правда, а что я теряю? Хочется сделать татуировку, так надо делать! Могу к вам сегодня подойти?

Мне как раз не хватало одной работы до Знаева, так что её звонок был очень кстати. Не придётся ловить случайных прохожих и заманивать к себе на татуировку.

— В час дня сможете? — уточнил я. — До этого у меня дела.

— Смогу, — весело отозвалась Лена. — И можно на ты! До встречи!

Точно, постоянно забываю про особенность этого мира.

Я убрал телефон и начал собираться в налоговую. Дополнительных средств на покупку новой одежды у меня не было, поэтому выбирал из того, что есть. А выбор у Артёма был скудный. Вся одежда была чёрной, с различными рисунками или надписями. Штаны все рваные на коленях, ну что за мода всё-таки пошла!

Так что пришлось выбрать чёрную футболку с черепом и чёрные единственные не рваные штаны. Снова подравнял бороду и отправился в налоговую.

Здание налоговой инспекции я нашёл с помощью карт. Унылое пятиэтажное серое строение с колоннами у входа. Архитектура современного мира тоже не сильно баловала разнообразием. Хотя, судить только по центру города нельзя.

Внутри был пропускной пункт, где охранник тщательно записал мои паспортные данные и подсказал, куда идти. Я вышел в кабинет, и занял очередь в одно из окошек.

— Вы по записи? — обратилась ко мне сотрудница, когда окошко освободилось.

Это была женщина лет сорока, с аккуратной причёской и очень усталым лицом. Такое же выражение лица я встречал во многих организациях, где мне удалось побывать за эти дни.

— Нет, сударыня, — ответил я. — Прошу прощения за беспокойство. Я хотел бы разобраться в своей ситуации с налоговой отчётностью. И я не был осведомлён, что надо записываться заранее.

Женщина подняла на меня взгляд. Внимательно осмотрела.

Да, внешний вид довольно… неожиданный для такого учреждения. У Артёма даже куртка была чёрная и с заклёпками.

— Ладно, раз пока больше никого нет, — протянула она. — Давай документы.

Я протянул ей паспорт. Она взяла его, открыла, сверила данные.

— Краснов Артём Сергеевич? — прочитала она.

— Именно так, сударыня, — кивнул я.

— Что именно вас интересует? — спросила та.

— Я хотел бы уточнить свой статус, — объяснил я. — Я тату-мастер, работаю самостоятельно. Насколько я понял из открытых источников, я могу быть зарегистрирован либо как индивидуальный предприниматель, либо как самозанятый. Хотел бы выяснить, какой именно статус у меня имеется, и есть ли задолженности по отчётности.

Женщина снова посмотрела на меня с удивлением, которое однако она тут же попыталась скрыть.

— Сейчас проверю, — заявила она и повернулась к компьютеру.

Я ждал. В этом мире ждать приходилось довольно часто, а терпения у меня было много. Так что проблем это не вызывало.

— Краснов Артём Сергеевич, — наконец сказала она. — Вы зарегистрированы как самозанятый. Статус активен. По приложению «Мой налог» у вас числится задолженность за два месяца, доходы не были внесены.

— Понимаю, — кивнул я. — Подскажите, милая дама, это можно как-то исправить?

На щёках у сотрудницы проступил лёгкий румянец.

— Можно, — ответила она. — Скачайте приложение «Мой налог», зарегистрируйтесь через Госуслуги и внесите доходы вручную за пропущенные периоды. Система сама рассчитает налог. Штраф за несвоевременное внесение — двадцать процентов от суммы налога, но если доходы были небольшими, сумма будет незначительной.

— Благодарю вас, — сказал я. — Это очень ясное объяснение. Вы мне очень помогли.

— Вы… — она запнулась. — Если будут ещё вопросы — можете прийти снова. Только в следующий раз лучше записывайтесь.

— Всенепременно, — пообещал я.

Забрал паспорт и вышел из здания. На улице остановился, достал телефон и нашёл приложение «Мой налог». Оказывается, у Артёма оно всё-таки было, как и Госуслуги. Память Артёма подсказала мне, как именно туда заходить.

С доходами было сложно. Доходы, которые я получил сам, внести легко. Но вот доходы Артёма — сложнее.

У меня было его электронное расписание, и я примерно знал количество клиентов. Но вот сколько они платили точно — не знал. Впрочем, их было не так много, поэтому можно их прозвонить и уточнить этот вопрос.

Чем я и занялся. Не все взяли трубки, но большее количество доходов удалось восстановить, и внести в приложение.

Мне рассчитали налог, затем штраф. Так, платить можно с помощью карты. Ещё одно нововведение этого мира, деньги тут, оказывается, не только в физическом виде, а ещё и в каком-то электронном. В виде циферок на карте.

Память Артёма помогла мне разобраться и с этим вопросом. Я положил себе деньги на карту, и погасил долги. Тех, кто не взял трубки, потом внесу отдельно.

Верещагин любил говорить «Порядок в документах — это порядок в голове». Сегодня я особенно был с ним согласен.

После посещения налоговой я пришёл в мастерскую. Начал продумывать эскиз для Лены.

Небольшая татуировка, связанная с медициной. Я взял карандаш и лист бумаги и начал думать.

Первый вариант пришёл в голову почти сразу. Чаша Асклепия, символ, который существовал и в моём, и в этом мире. Асклепий являлся богом врачевания. Забавно, что также было и у меня.

Эскиз я нарисовал довольно быстро. Изящная античная чаша на низкой ножке. Змея, которая обвивает чашу и склоняет над ней голову. Классический линейный рисунок, можно добавить теней с помощью дотворка.

В моём мире жрецы, поклоняющиеся старым богам, говорили, что змея должна смотреть на восток. Поэтому в эскизе я отобразил также.

Затем задумался над вторым вариантом. Он тоже пришёл на ум почти сразу. Кадуцей, жезл с двумя змеями. Тонкая прямая палка, с двумя змеями, которые симметрично обвивают её. Головы встречаются наверху и смотрят друг на друга. В верхней части эскиза нарисовал маленькие расправленные крылышки, как символ скорости и связи между мирами.

В моём мире некоторые целители использовали этот символ, чтобы договариваться с телом.

Над третьим вариантом пришлось подумать дольше. И тут я вспомнил, как видел в поликлинике плакат с изображением электрокардиограммы.

Вот уж чего в моём мире точно не было. Машина, которая записывала удары сердца в виде изгибистой линии.

Для эскиза мне пришлось поискать информацию в интернете. Так, несколько зубцов, характерный пик, короткий спад. В самый высокий зубец вписано маленькое сердечко. Две дуги, сходящиеся внизу. В конце линии три мелкие точки, как символ «продолжения жизни».

ЭКГ — это запись сердца. Поэтому такой эскиз показался мне наиболее интересным вариантом.

Лена пришла ровно в час. В светлом джемпере и джинсах. Без медицинского халата она выглядела моложе, чем я помнил.

— Привет, — улыбнулась она. — Я не опоздала?

— Как раз вовремя, — ответил я. — Проходи, садись.

Лена с интересом начала рассматривать мою мастерскую.

— Никогда не была в тату-студии, — призналась она. — А почему «Лачуга должника»?

Хороший вопрос, мне и самому было интересно, почему Артём так назвал свою мастерскую.

— Лаконично звучит, — спокойно ответил я. — Расскажи, что бы ты хотела.

Лена уселась на стул и скромно сложила руки на коленях.

— Что-то маленькое, — ответила она. — Связанное с медициной, потому что это моя профессия, и я ею горжусь. Но чтобы можно было скрыть под формой. У нас в больнице всё строго насчёт внешнего вида.

— Я подготовил несколько вариантов, но если не понравится — продумаем что-то другое, — я показал ей эскизы.

Лена внимательно принялась их изучать.

— Мне нравится ЭКГ, — улыбнулась она. — Давайте его. И на запястье отлично будет смотреться, а если что — прикрою часами или браслетом.

Хорошее место. Кожа там нежная, чувствительная, но для маленькой работы это не проблема.

Я перевёл эскиз, убедился, что расположение Лену устроило, подготовил рабочее место.

И надел монокль.

«Начертание активно».

— Сильно больно будет? — спросила Лена.

— Кожа тут чувствительная, так что неприятно, — честно ответил я. — но работа маленькая, так что сделаем мы её быстро.

Девушка кивнула и вздохнула. Кажется, она сама до сих пор до конца не верила, что решилась на это.

Иглу взял 3RLLT. Работа контурная, так что одной иглы хватит. По сравнению с вороном, который ожидает меня вечером, это вообще очень лёгкий эскиз.

Но от этого он не стал менее важным.

Линии ложились ровно, работу я сделал быстро. Через двадцать минут было уже готово.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — максимальная. Глубина нажима — равномерная. Намерение считано верно. Работа выполнена без единого недочёта».

«Татуировке присвоено свойство: Призвание. Носитель будет чувствовать уверенность в правильности своего выбора профессии в моменты сомнения и усталости. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 10 из 10».

Затем пергамент развернулся ещё шире, чем обычно. Буквы появились медленно, торжественно.

«Ранг „Мазила“ пройден».

«Присвоен новый ранг: ПОДМАСТЕРЬЕ ИГЛЫ».

«Открыты новые возможности».

«Перекрытие старых начертаний (требуется ранг не ниже текущего)».

' Доступны новые схемы второго уровня'.

«Улучшенный модуль наблюдения за носителем (рекомендации по материалам и технике)».

«Путь к рангу „Мастер Начертания“: 0/20».

Монокль чуть потеплел на лице.

Я почувствовал это, лёгкое тепло, как будто латунная оправа ожила. Это было странно, как рукопожатие старого учителя.

Убрал монокль в карман, обработал татуировку и заклеил плёнкой.

— Готово, — улыбнулся я.

— Красиво, — тихо сказала Лена. — Неужели я правда это сделала?

— Правда, — подтвердил я. — И это отличное решение.

Объяснил правила ухода, девушка внимательно всё выслушала.

— Сколько с меня? — спросила она.

— Четыре тысячи, — ответил я.

— Можно переводом? — уточнила Лена.

Это как раз означало, что деньги будут не физические, а электронные. Интересный момент.

Я кивнул, продиктовал Лене свой номер телефона. Память Артёма подсказала, что карта как-то связана с моим номером.

Девушка показала мне сообщение о переводе.

— Спасибо вам, — сказала Лена. — Я очень рада, что решилась.

— Я тоже рад, — ответил я. — Приходите, если захотите что-то ещё.

Она улыбнулась и вышла из мастерской.

Я остался один. Убрал рабочее место и снова надел монокль.

— Расскажи подробнее про перекрытие старых начертаний, — попросил я.

«Мастер второго ранга получает возможность работать с уже существующими татуировками. Перекрытие — это не просто нанесение новой татуировки поверх старой. Это замена одного начертания другим. Важно, прошлая татуировка могла нести смысл. Смысл будет перекрыт новым намерением. Требования: ранг мастера не ниже второго. Намерение должно быть осознанным».

Понятно. Даже без присваивания системой какого-либо значения для татуировки, намерение всё равно могло присутствовать. Желание что-то сохранить, запомнить. И это надо будет перекрывать с помощью новой татуировки.

Интересно, что пытался запечатлить Константин с его пауком?

— А новые схемы второго уровня? — спросил я.

«Схемы второго уровня — это более сложные начертания с многослойными свойствами. Одна татуировка может нести два связанных свойства вместо одного. Доступны после изучения. Первая схема открыта: „Равновесие“ — баланс между двумя противоположными состояниями носителя».

Интересно. Очень интересно. Думаю, всё это будет понятно со следующими работами.

Я убрал монокль и приступил к новым тренировкам. До прихода Знаева ещё есть время.

* * *

Константин пришёл ровно в семь. Уверенной походкой, всё как обычно.

За ним зашли и Данила с Анатолием.

— Краснов, — вместо приветствия произнёс Знаев.

— Добрый вечер, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

— В этот раз все материалы имеются? — хмыкнул он.

— Да, в этот раз я подготовился, — кивнул я. — Эскиз у нас тоже есть, так что сразу можем начинать работу.

Константин стянул футболку и повернулся ко мне спиной. Анатолий и Данила расположились возле стены, один стоя, другой сидя.

Я обработал кожу, аккуратно перевёл эскиз. С первого раза не получилось, всё-таки он был довольно большим. Пришлось стирать и начинать заново.

Чтобы крыло ворона перекрыло паука, и при этом ворон расположился ровно. Со второго раза меня устроило.

— Посмотрите, — кивнул я на зеркало. — Устраивает ли вас расположение?

Константин внимательно изучил эскиз в отражении.

— Более чем, — кивнул он. — Приступай.

Он лёг на кушетку, я надел монокль.

«Начертание активно».

«Рекомендуемая игла для контура: Round Liner 5RL. Для детализации перьев: Round Liner 3RL. Глубина: стандартная, кожа плотная — контролировать нажим».

«Внимание: рядом с лопаткой — костный выступ. Снизить скорость на участках с изменением рельефа».

А это и правда полезно. Я изучал разные скорости работы тату-машинки, но менял их не часто. Теперь система подсказывала мне ещё и этот момент. Я взял нужную иглу и начал работу.

«Рекомендуется выпрямить спину».

Ещё и обо мне заботится.

Я начал с общего контура тела птицы. Знаев лежал неподвижно, ни звука, ни движения. Как будто его здесь не было.

Спина в принципе не особо чувствительное место, да и к тому же не в его характере хоть как-то жаловаться. Это я уже понял хорошо.

Анатолий и Данила так и стояли возле стены. Анатолий умудрился заснуть прямо стоя, что было очень забавною

Контур тела был готов через сорок минут. Система посоветовала сделать небольшой перерыв, а затем я продолжил. Настала очередь крыльев, самая сложная часть. Каждое перо — это отдельная линия. Контур пера, внутренние линии, лёгкая штриховка для объёма. Ворон с расправленными крыльями — это не просто птица. Это движение, это воздух, это момент между землёй и небом.

Я работал медленно. Система изредка подсказывала, снизить скорость на изгибе, чуть изменить угол иглы на участке у кости.

Через два часа двадцать минут я отложил машинку. Сделал примерно треть от всей работы.

«Начертание приостановлено».

«Оценка и свойство будут присвоены после завершения».

Логично, всё как и с татуировкой П. П.

«Рекомендуется заживление через пелёнку из-за обилия теней».

А вот это полезное замечание. До этого все клиенты у меня уходили с плёнками, через пелёнку — совсем другой тип.

Я обработал татуировку, показал её Константину. Затем намазал специальной мазью и заклеил обычной пелёнкой.

— По уходу, каждые 3–4 часа пелёнку надо снимать, татуировку промывать с антибактериальным мылом, и наносить пантенол или бепантен, — сказал я. — так делать три дня. Затем без заклеиваний пелёнкой, ещё три дня оставлять промывания и обработку кремом. Затем две недели просто мазать кремом, до полного заживления.

— Понял, — коротко сказал Константин.

— Следующий сеанс через две-три недели, — добавил я. — Тогда добавим тени и проработаем детали.

— Хорошо, — он надел футболку и внимательно посмотрел на меня. — А ты не такой, как я думал.

— Людям свойственно ошибаться, — повторил я свою любимую фразу.

Он хмыкнул, махнул рукой Анатолию и Даниле и вышел из мастерской.

Я посмотрел на часы. К Вике сегодня определённо не успевал, надо переносить на завтра. Достал телефон и позвонил девушке.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Это Артём. Хотел предупредить, что сегодня не успеваю прийти к тебе. Есть ли возможность перенести нашу встречу на завтра?

— Без проблем, — легко согласилась Вика. — Завтра после шести я свободна.

— Тогда я приду в семь, — сказал я. — Благодарю тебя за понимание.

Проблема была решена. Я убрал мастерскую, выключил свет и отправился домой.

* * *

Дома после ужина остатками курицы, я ещё раз проверил приложение «Мой налог». Мне удалось дозвониться до остальных клиентов Артёма, и подать его доходы полностью. Хотя бы одной проблемой меньше.

Записал в свой блокнот «Вносить доходы в „Мой налог“ сразу после каждого клиента. Не копить». И подчеркнул.

Верещагин говорил, что хороший мастер отличается от плохого не талантом, а дисциплиной. Талант есть у многих. Дисциплина есть у единиц.

После этого я сел за учёбу, а через пару часов отправился спать.

Утром в пятницу, после всех домашних дел, отправился в студию. Надо было готовить эскиз для Павла, который придёт сегодня.

Для этого я погрузился в изучение японского стиля. Смотрел работы мастеров, читал про традиционные мотивы. Дракон в японской традиции — это не угроза. Это мудрость, это сила воды, это покровитель.

Изучив теорию, приступил к самому эскизу. И практически сразу дверь в мою студию распахнулась, и ко мне зашла Соня.

Не видел её с того момента, как она попыталась устроить скандал у меня дома. То есть, дома у Артёма, который я всё чаще называл своим.

— Привет, — она шагнула в мастерскую и закрыла за собой дверь. — Я к тебе.

— Здравствуй, — кивнул я. — Что ты хотела?

Глядя мне в глаза, Соня начала медленно снимать футболку. Затем повернулась ко мне спиной, опёрлась руками об стол и выгнула спину.

— Бабочку, — заявила она.

Неожиданно, однако.

Соня стояла в довольно провокационной позе, прогнувшись в пояснице и оттопырив ягодицы.

— Я хочу бабочку, — капризно повторила она. — На пояснице, ровно в той ложбинке.

Она серьёзно? Судя по всему, да. Я протянул ей назад её же кофту.

— Соня, оденься, пожалуйста, — попросил я. — Для обсуждения эскиза тебе совсем необязательно раздеваться и стоять в такой позе. Присаживайся на стул.

Девушка явно ожидала какой-то другой реакции. Она обиженно накинула на себя кофту, и присела на стул для посетителей. Посмотрела на меня, слегка прищурившись.

— Странный ты какой-то, — заявила она. — Ну да ладно. Я хочу татуировку. У тебя же как раз сейчас нет клиентов, а мне ты давно обещал!

Интересно, а почему же не делал? Её слова мне никак не проверить, память Артёма молчит. Так что я не знал, обещал или нет на самом деле.

Вполне вероятно, что девушка это придумала только что.

— Именно бабочку? — спросил я. — Почему такой эскиз?

— Ну, — Соня закинула ногу на ногу и намотала на палец прядь волос. — Бабочка — это же лёгкость. Игривость, понимаешь? Я хочу быть свободной, как бабочка. И красивой, они же красивые.

Какой-то набор слов, абсолютная бессмыслица. Даже конюх яснее бы выразился, чем эта девица.

— На пояснице, — тем же капризным тоном добавила она. — Чтобы вот так прогибаться, и она красивенько там была, понимаешь?

— Только не надо новых демонстраций, пожалуйста, — попросил я. — У меня есть время до следующего сеанса, я могу тебе сделать татуировку. Но возьму деньги как с обычного клиента.

— Обижаешься, значит, — надула губы Соня. — Слушай, Никита мне рассказал, что он к тебе ходил. Я не хотела, чтобы ты узнал всё так. Это было наваждение какое-то, а ты мало внимания на меня обращал…

— Эскиз делать? — поинтересовался я.

Соня замерла с открытым ртом. Выяснять отношения я не собирался, тут и так всё было понятно.

— Да, хочу бабочку, — кивнул она.

Я взял карандаш и набросал простой эскиз. Обычная бабочка, симметричные крылья, тонкое тело, пара усиков. Такая работа займёт минут двадцать, не больше.

— Подойдёт? — спросил я у Сони.

Та внимательно рассмотрела рисунок.

— Всегда говорила, что ты настоящий талант, — захлопала она в ладоши. — Подойдёт, давай начинать.

И она тут же снова скинула кофту. Талант, как же. В рисунке такой бабочки талант точно не показать.

Я надел монокль и осмотрел место будущей татуировки. Отказывать Соне я не собирался, это было её решение, и не моё дело.

«Рекомендуется удалить волосы с области поясницы. Используйте крем для депиляции».

Новая подсказка от Системы. Раньше она мне такого не писала, видимо во всех прошлых местах волос либо не было, либо они не мешали.

Я прошёл к полкам и нашёл у Артёма крем для удаления волос. Быстро прочитал инструкцию на обратной стороне флакона. Так, нанести на область кожи, подождать пятнадцать минут, удалить остатки бумажной салфеткой.

— Что это у тебя? — спросила девушка, которая уже явно устала стоять, прогнувшись. Хотя я ещё даже не просил её так вставать.

И не собирался.

— Крем для удаления волос, — ответил я. — Надо подготовить область.

— У меня там нет волос! — обиженно заявила Соня.

— Есть, — спокойно ответил я. — И они помешают работе.

Девушка раздражённо фыркнула. Я нанёс крем и засёк время по своим наручным часам. Довольно забавно, что в этом мире часы предпочитали носить на руке, а вот карманные часы стали редкостью.

Пока ждал, перенёс эскиз через трансфер и подготовил рабочее место.

— Всё-таки про Никиту, — предприняла вторую попытку Соня. — Знаешь, я не думаю, что там всё серьёзно. Это так… И если ты дашь мне знак, то я…

— Мне это неинтересно, Соня, — сказал я. — Это осталось в прошлом, и незачем баламутить воду.

— Что делать? — удивлённо повернулась она ко мне.

— Нарушать спокойный порядок вещей, — я принялся удалять волосы бумажным полотенцем. Чудесный крем, убирает всё отлично. Интересно, а на лице такое чудо можно использовать? Хотя, там думаю, волосы более жёсткие.

Тяжело в этом мире, что я до сих пор не нашёл личного цирюльника. Знаю только Марата, но идти к нему не хочу. Приходится справляться самому, той самой машинкой Артёма.

Я убрал волосы, перевёл эскиз, продемонстрировал девушке. Затем подвёл её к кушетке.

— Ложись на живот, — кивнул я ей. — Начнём.

— Ты когда работаешь, такой… привлекательный, — протянула она. — Раньше ты таким не был. Ну, какой-то… мужественный что ли.

Соня постаралась лечь как можно более изящно, но я никак не отреагировал на её странные телодвижения.

В моём мире такие женщины тоже встречались. Правда, в основном в публичных домах. Не самое лучшее сравнение для молодой дамы, но её поведение сейчас было прямо-таки аналогичным поведению дам в тех местах. Провокационные позы, особые одежды.

Многие дамы в публичных домах были обучены другим навыкам. Игре на музыкальных инструментах, основам театрального искусства. Обязательно декларировали стихи, курили папиросы в мундштуке.

Среди двора же такое поведение было чем-то запредельным. Хотя я помню одну даму, которая попросила нарисовать её портрет в одной нижней сорочке. Портрет я нарисовал, но дама явно хотела чего-то большего, и ушла разочарованной.

«Начертание активно».

— А помнишь, как мы с тобой на набережной по вечерам гуляли? — снова подала голос Соня. — Так красиво было, так хорошо. Брали по стаканчику кофе и смотрели на Волгу.

— Помню, — коротко ответил я.

Разумеется, ничего такого я не помнил.

— Ты мне говорил, что я самая красивая девушка в мире, — добавила Соня. — А сейчас ты также думаешь?

— Ты прелестна, — ровным тоном ответил я.

Это была правдой, Соня отличалась красотой. В моём мире её непременно бы уже захотели сосватать. Хотя не думаю, что она была бы щепетильна в вопросах супружеской верности.

— Ты стал таким милым, — протянула Соня. — Можешь руки удобнее положить, я не кусаюсь.

— О, мне вполне удобно, благодарю, — отозвался я. — Тем более что почти закончил.

Бабочка действительно была почти готова. Простой эскиз, никаких деталей, теней или цвета.

— А у тебя сейчас есть кто-то? — спросила Соня.

— Я не понял вопроса, — ответил я.

— Ну, встречаешься с кем-нибудь? — она даже голову смогла как-то повернуть в мою сторону, хотя лежала на животе на кушетке.

— Нет, — ответил я.

Соня довольно улыбнулась. Сделала какие-то свои выводы из моих слов. Дамы вообще умеют слышать слова мужчин по-своему, и трактовать их в своём ключе. Эта привычка у них одна на все миры.

— Готово, — я закончил последнюю линию. — Посмотри.

Девушка встала и подошла к зеркалу.

Тем временем у меня перед глазами развернулся пергамент.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Вот оно как. Система в этот раз не присвоила никакого свойства, потому что изначально Соня приходила не за татуировкой. А чтобы поговорить со мной, и спровоцировать меня.

Её татуировка — пустая. Очень иронично, красивая бабочка, которая ничего в себе не несёт. И очень подходит самой Соне. Красивая дама, которая тоже ничего из себя не представляет.

Я убрал монокль в карман.

— То, что надо, — прощебетала Соня. — Артём, ты гений!

Она кинулась на меня с объятиями. Я аккуратно отстранился от её рук.

— Сейчас заклею плёнкой и расскажу про уход, — ровным тоном сказал я.

Соня снова обиженно поджала губы, но кивнула. Я наклеил плёнку, проговорил основные правила заживления.

— А если что-то пойдёт не так — можно снова к тебе? — спросила девушка.

— Да, конечно, — ответил я.

Она улыбнулась. Достала мобильный телефон, перевела мне четыре тысячи рублей. Делала это, всё ещё стоя в одном нижнем белье, хотя уже давно можно было одеться.

— Не поможешь мне кофточку надеть, — после перевода обратилась она ко мне. — А то больно…

— Тебе не может быть больно, — заметил я. — Это не работает подобным образом.

— Ну тебе сложно что ли, — фыркнула она. — Дама просит помощи!

Такой помощи дамы при дворе точно не просили. Я усмехнулся про себя, представив, как уважаемая дама подходит к молодому господину и просит у него затянуть ей корсет. Немыслимо!

Подошёл, надел Соне её кофту. От внимательного взгляда не укрылось новое разочарование, промелькнувшее на её лице.

— Спасибо тебе, — она ещё раз улыбнулась. — Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить.

И Соня выпорхнула за дверь. Мне не требовалось её прощать, ведь я не испытывал к ней никаких эмоций. Но она этого не знала.

А вот с татуировкой вышло интересно. Значит, не каждая работа — это начертание. И подобные работы могут принести заработок, но не продвинуть меня по системе.

Надо запомнить.

* * *

После ухода Сони я занялся эскизами для Паши. Точнее, большую часть я уже подготовил, а сейчас просто довёл всё до совершенства.

Дракон, обвивающий руку по спирали от запястья до плеча. Голова на предплечье, внешняя сторона там, где кожа плотнее и линии лягут чётче. Хвост уходит на заднюю часть плеча, растворяется среди волн. Между витками тела располагаются классические японские волны, сейгайха, полукружия, уложенные рядами, как чешуя моря. В разрывах изображена цветущая сакура. Несколько соцветий и лепестков, разлетающихся по ветру, как будто дракон только что прошёл сквозь цветущее дерево.

Стиль работы традиционный японский, ирэдзуми. Чёрно-серая графика, без фона, чтобы не закрывать всю руку. Красный только в двух местах, глаза дракона и несколько лепестков сакуры. Этого достаточно.

Всего три варианта, с незначительными изменениями.

Паша пришёл ровно в одиннадцать утра, я как раз закончил подготовку.

— Привет, — кивнул он мне. — Ну что, начнём сегодня?

— Доброе утро, — кивнул я. — Да, у меня всё готово, мы можем приступать к работе.

Я продемонстрировал ему эскизы. Он выбрал один из вариантов, мы обсудили пару правок, но в целом его более чем устроил результат.

— Сколько сеансов займёт? — спросил Паша.

— Пока что ориентируюсь на пять, но может и больше, — ответил я. — Работа огромная, и общее количество сеансов будет зависеть от многого. Сегодня мы переведём эскиз и сделаем все контура. В итоге рисунок получится, как картина для раскрашивания. Потом на следующих сеансах начнём делать объём с помощью теней, фоновую штриховку. Проработаем детали, чешую дракона, цветки сакуры. Добавим цвет. И финальным сеансом — коррекция всей работы, придание ей гармоничного вида.

Пришлось изучить довольно много теории на эту тему. В памяти у Артёма такой информации не было. Это вообще, судя по всему, был его первый тату-рукав в жизни. Точнее уже мой, получается.

— Понял, — кивнул Паша. — Сегодня это на целый день, я так понимаю?

Я кивнул. Именно поэтому больше клиентов я сегодня не записывал, весь день будет посвящён Паше.

Сначала самое трудное — перевод эскиза. Да, в такой работе сделать саму татуировку не так трудно, как гармонично и ровно перевести эскиз. Рука изгибается, и рисунок изгибается вместе с ней. Надо подстраиваться под индивидуальный рельеф кожи, контролировать симметрию. Правильно обыграть локоть — здесь эскиз я буду дорисовывать руками прямо на коже.

Перевести удалось с четвёртого раза. До этого раз за разом меня не устраивало расположение. Паша терпеливо ждал. Я уже рассмотрел, что это была его не первая татуировка, так что с процессом он был знаком хорошо.

Наконец и меня, и его устроил эскиз, и он уселся на кушетку. А я надел монокль.

«Начертание активно».

«Рекомендуемые иглы: контур — 7RL и 5RL. Для мелких деталей — 3RL. Машинка роторная для плавных линий».

Ну тату-машинки у Артёма все были роторные. Это всё я успел изучить в первые дни.

«Внимание: на внутренней стороне локтя — кожа тонкая, много нервных окончаний. Снизить скорость и глубину на этом участке. На локтевом суставе использовать меньше игл, не давить. На внутренней стороне плеча возможны неприятные ощущения у клиента».

«На запястье — кожа подвижная. Не забывать про фиксацию рукой».

Полезно. Очень полезно.

Я взял нужную иглу и приступил к контуру. Павел сидел неподвижно, разговорами меня не отвлекал. В некоторых местах было видно, что игла доставляет ему дискомфорт, но он даже не шелохнулся. Цветы, волны, контур головы.

Система изредка подсказывала моменты, снизить скорость на изгибе, чуть изменить угол на участке у кости. Я следовал рекомендациям тщательно, её помощь была неоценима.

За мной она тоже не забывала следить, проверяла осанку, расположение рук. Через час посоветовала сделать первый перерыв, и я тоже решил послушаться.

Павел с наслаждением размял руку. Надо бы купить в студию холдер. Специальная подставка, на которой весьма удобно делать работы на руках.

У Артёма таковой не было, поэтому приходилось вертеть руку клиента на кушетке.

— А красиво выходит, — впервые за это время заговорил Паша. — Ни капли не жалею, что взялся за это дело. И Лёха не подвёл, не зря тебя так нахваливал.

Надо при случае обязательно поблагодарить его за это. Репутация Артёма была не самой лучшей, но Лёха убедил своего друга пойти ко мне. Это дорогого стоило.

— Вот, смотри, — Паша тем временем задрал штанину и показал мне скрытую до этого момента работу. Череп с костями. Хочу верить, что это делал не Артём. — В восемнадцать лет набил. Думал, что это безумно круто.

Всё-таки не Артём. Работа была довольно плохого качества, многие линии уже расплылись. «Портак» внезапно всплыло в голове слово. Что ж, вполне подходит.

— Сейчас не думаешь? — спросил я.

— Шутишь что ли, нет конечно, — усмехнулся Паша. — Но оставил, как напоминание о бурной молодости. Я тогда борьбой занимался, профессионально. И мы так с пацанами мою победу в одних сборах отметили. А потом травма колена, прощай большой спорт. Сейчас вот фитнес-тренером работаю.

Спортивная фигура Паши теперь получила своё объяснение.

— Там с Алексеем и познакомились? — спросил я.

— С Лёхой-то? — усмехнулся Паша. — Не, он вряд ли вообще хоть раз в тренажёрке был. Мы с ним просто в одном дворе выросли, с детства дружим.

— Понятно, — кивнул я.

Паша помолчал.

— Знаешь, скучаю я по большому спорту, — добавил он. — Ты вот спрашивал, что для меня дракон. Я тогда сказал, что это сила, но не добавил, что внутренняя. Сила, которая нужна, чтобы подняться после тяжёлого падения. Сила, чтобы идти дальше. Несмотря на всё то, что приносит жизнь, несмотря на её пинки. Всё равно идти вперёд.

— Это правильно, — кивнул я. — Бывает момент, когда заканчивается прежняя жизнь, и начинается новая. И важно этот момент принять и двигаться дальше.

Он был и у меня. Только более радикальный, если так можно выразиться.

Через минут двадцать мы продолжили работу. За следующий час набили ещё часть контуров. Дальше предстояло одно из самых неприятных мест — внутренняя сторона плеча. Перед этим сделали перерыв, чтобы Паша морально настроился.

— Слушай, эскиз вообще огонь, — проговорил он. — Сейчас мастера часто халтурят, клепают из готовых вариантов что-то, и предлагают. А мне хотелось, чтобы эскиз был индивидуальный.

— Благодарю, — кивнул я. — Мне тоже больше нравится, когда работа душевная и персональная.

— Интересный ты чувак, конечно, — прищурился Паша. — Вроде выглядишь как фрик, а разговариваешь как вельможа.

Удивительное попадание, как раз вельможей я и был. А вот кто такой «фрик» понятия не имел.

Поэтому пожал плечами и ничего не ответил. Мы продолжили работу.

С подобными перерывами мы закончили с контурами к шести вечера. К этому моменту, несмотря на все советы от Системы, я чувствовал усталость. Столько часов сидеть, наклонившись над клиентом, это тяжело.

Паша тоже выглядел уставшим. Когда долго работаешь с кожей, её чувствительность повышается. И к концу сеанса становится более ощутимо набивание татуировки. Так что под конец контура Павел сжимал зубы.

«Начертание приостановлено».

«Промежуточный результат: качество отличное. Линии ровные, глубина равномерная. Прогресс заметен. Оценка и свойство будут присвоены по завершении».

Я обработал руку Паши, намазал специальной мазью, заклеил пелёнкой. Объяснил основные моменты по уходу.

— Когда сможем продолжить? — спросил он.

— Недели через три, — ответил я. — Когда заживёт.

Паша кивнул, и перевёл мне пятнадцать тысяч за первый сеанс. Взял мой номер телефона, мы договорились созвониться и назначить следующую дату. И он ушёл.

Когда я остался в мастерской один и убрал рабочее место, снова надел монокль.

— Если я делаю рукав в несколько сеансов, — спросил я. — Это всё равно считается как одно начертание?

' Начертание считается только завершённый сеанс. Необходимое условие для оценки композиции — наличие полной композиции'.

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 0/20».

Даже обидно, весь день сегодня проработал, и не одной засчитанной в ранг работы. Но бывает и так, никуда не денешься.

Я снял монокль и убрал его в карман.

* * *

В восемь вечера я пришёл к Вике. Пора было начинать делать граффити на стене у девушки. Я потратил довольно много времени на изучение теории и тренировки, так что был готов.

— Привет, — радостно улыбнулась мне девушка. — Ну что, готов добавить моей комнате загадочности?

— Вполне, — кивнул я. — Добрый вечер, Вика.

Я прошёл в комнату, ещё раз окинул взглядом стену. Все материалы Вика покупала сама, по моим рекомендациям. Пакет с ними стоял в углу. Так, баллончики с краской фирмы Montana, хороший выбор. Акриловая грунтовка тоже на месте, плёнка, скотч.

Первым делом я приступил к защите мебели. Всё передвинул на другую сторону комнаты, пол застелил плёнкой, проклеил плинтуса. Чтобы нигде ничего не испачкать.

Вика с интересом смотрела за моими приготовлениями. Далее я перешёл к стене. Она была ровная, дополнительного выравнивания не требовалось. Первым делом освобождение стены от пыли, паутины и прочей грязи.

Затем проверка, чтобы точно не было неровностей. Для художника идеально ровная поверхность — вопрос профессиональной гордости. И даже если работать приходится баллончиком, принципами своими я не поступлюсь.

Далее надо покрыть стену акриловой грунтовкой. Она обеспечит хорошее сцепление краски с поверхностью и защитит от влаги.

Невольно вспомнил, как в Империи готовил холсты, смешивая пчелиный воск и мел. А тут всё гораздо проще однако.

После грунтовки надел респиратор и перчатки, и взял первый баллончик. Серо-голубой тон, идеально для тумана. Я аккуратно «прострелял» всю стену, создавая первый слой.

Краска ложилась ровно, почти прозрачно. То, что надо.

— Так, перерыв, — объявил я. — Надо, чтобы краска просохла.

И заметил, что Вики в комнате уже не было. Вот это я заработался! Давненько не творил именно в таком ключе. А ведь за холстом время летит всегда незаметно…

— Я на кухне! — услышал я девушку.

Прошёл к ней, и увидел, что она уже накрыла стол на двоих. Салат, запечённая курица, картошка. А какой аромат!

— Решила, что моего мастера нужно покормить, — улыбнулась Вика. — Не переживай, это не в счёт оплаты.

Выглядело всё настолько великолепно, что я даже из вежливости не смог бы отказаться.

— Только руки помою, — кивнул я.

Ужин был просто великолепный. Да, мне с моими навыками в кулинарии ещё тренироваться и тренироваться. Курица таяла во рту, картошка приятно хрустела корочкой.

— Слушай, я тоже рисовать люблю, — вдруг сказала девушка. — Посмотришь?

— Конечно, — кивнул я.

Она сбегала в комнату и принесла альбом. Я принялся просматривать её рисунки. В основном, пейзажи. Река в свете закатного солнца, цветочная поляна.

Не профессионально, но со вкусом.

— Красиво, — улыбнулся я. — Ты молодец.

— Хотела бы людей научиться рисовать, — забрав альбом, поделилась Вика. — Но мне кажется их тяжело рисовать живыми. Не знаю, как объяснить. Рисуешь, а выходит маска.

— Потому что надо рисовать не лицо, а состояние, — ответил я.

Любимая фраза Верещагина, один из его первых мне уроков.

В этом мире неожиданно много людей, которые умеют что-то делать руками, но почему-то стесняются об этом говорить.

— Но в любом случае это не более чем хобби, — добавила Вика. — Кстати, я хотела сказать по сообществу…

Звонок в дверь заставил её оборваться на полуслове. Она поспешила в прихожую.

— Где он⁈ — услышал я грубый мужской голос. — Пусть выходит, я его на куски порву!

Этот мужчина говорит обо мне? Интересно.

От автора: пробовал создать эскиз тату-рукава, это лучший вариант из всего, что получилось. Может быть, потом создам вариант получше, пока вставил этот. Не ругайтесь, и спасибо, что читаете меня!

Я вышел в коридор вслед за Викой. Не только потому что решил, что мужчина говорит про меня. А потому что так повышать тон на даму в принципе считалось очень плохим тоном. Придётся научить этого фетюка уму-разуму.

На пороге стоял молодой человек лет тридцати. В расстёгнутой крутке, рваных джинсах и с красным обиженным лицом.

— Вот, вот, я так и знал! — завопил он, показывая на меня пальцем. — Вот! Кто это? Кто это⁈

— Денис, это мастер, который мне делает стену, — выдохнула Вика. — Но я не обязана тебе ничего объяснять! Зачем ты вообще пришёл?

— Мастер, — хмыкнул молодой человек. — Все мастера в такое время ходят, и вдвоём с тобой в квартире остаются, да? Шалава! Мы же только недавно расстались!

Из его сумбурной речи я сделал несколько выводов. Молодого человека зовут Денис, у него были отношения с Викой. Которые уже закончились. Но он решил устроить сцену ревности на пороге квартиры девушки.

Я встал перед Викой, заслонив её спиной.

— Молодой человек, не пристало в приличном обществе повышать голос на даму, — проговорил я. — Тем более если в прошлом у вас были близкие отношения.

— Ты чё, щенок, — захлопал глазами Денис. — Меня ещё и учить тут будешь? Ты кто вообще такой?

— Артём Краснов, художник и тату-мастер, — представился я. — Я расписываю Виктории стену. А вы ведёте себя непозволительно, скоро на крики выглянут все соседи.

— Да ты оборзел что ли⁈ — хмыкнул тот. — Или страх потерял? Мне тут какой-то дрыщ будет затирать про вежливость, когда сам у чужой тёлки ошивается?

В этом мире люди часто интересуются, не терял ли я страх. А ещё часто используют непонятные мне слова. Хотя в этот раз память Артёма подсказала, что «тёлками» называли девушек.

Какое грубое слово.

Денис сделал шаг внутрь квартиры и замахнулся. Движение его было резким, но непрофессиональным. Размашистое, с открытой ладонью. В драке он явно был не силён, просто привык давить на окружающих громким голосом.

Я перехватил его руку чуть выше запястья, одновременно шагнув в сторону и разворачиваясь. Тот же приём, что я применял и с Даниилом, только помягче. Денис взвыл, согнулся, не ожидая такой реакции от «дрыща». Попытался выдернуть руку.

— Не надо, — спокойно сказал я, удерживая его кисть в болевом захвате. — Я не хочу причинять вам боль. Вы пришли выяснить отношения с Викой, но она уже сделала свой выбор. Ваше поведение только убеждает её в правильности решения. Уйдите сейчас, пока никто не пострадал.

Я чуть ослабил хватку, давая ему возможность высвободиться. Денис дёрнулся, вырвал руку и отступил на шаг, ошарашенно глядя на меня.

— Ты кто вообще такой? — потирая запястье, выдохнул он.

— Артём Краснов, тату-мастер и художник, — право же, сколько раз мне ещё придётся отвечать на столь глупый вопрос! — На этом всё, ваш визит можно считать законченным?

— Придурок, — Денис развернулся и вышел из квартиры. Буду считать это положительным ответом.

Я повернулся к девушке, которая наблюдала за всем этим широко открытыми глазами.

— Ну ты даёшь, — восхищённо проговорила Вика. — За меня так в жизни ещё не заступались, спасибо!

— Это не требует благодарности, — ответил я. — Защитить даму — это самое обычное действие.

— Если бы все так думали, — хмыкнула та. — Как же он мне надоел! Я застала его с другой девушкой, и, разумеется, сразу же разорвала отношения. Но вот, он всё равно приходит и пытается всё вернуть. А сегодня как-то про тебя прознал, решил мне показательную сцену ревности устроить. Ты будь осторожнее, вдруг ему ещё что-то в голову придёт!

— Твоя забота трогательная, но он ничего мне не сделает, — улыбнулся я. — Пойдём, надо закончить работу.

Мы вернулись в комнату. Краска на стене уже подсохла, и можно было продолжить работу. Я взял мел и тонкую кисть.

Настало время разметки. Это самый важный этап после грунтовки, нужно перенести основные линии эскиза на стену. Деревья, горизонт, силуэт в тумане. Я работал медленно, тщательно контролируя пропорции. Работать со стеной менее привычно, так что нужно было действовать аккуратно.

Вика сидела на диване, поджав под себя ноги, и внимательно наблюдала.

— Так красиво уже выходит, — заметила она. — Хотя мы только начали, считай.

— Работы ещё много, — подтвердил я. — Сегодня нанесу разметку, со следующего сеанса начну делать основной рисунок. Важно рассчитать расстояние.

— Расстояние? — переспросила она.

— Если поставить деревья слишком близко, то туман не будет читаться, — объяснил я. — Если слишком далеко, то потеряется ощущение леса.

Вика усмехнулась.

— В рисовании столько математики, оказывается, — заметила она.

— В любом искусстве есть математика, — ответил я. — Просто хорошие мастера её не показывают.

Наконец, разметка была готова. Я отступил на шаг, посмотрел на итоговый результат. Линии были едва заметны на сером фоне, но они были правильными. Дальние деревья тонкие, почти растворённые. Ближние чуть плотнее, чуть темнее. Силуэт в тумане на среднем плане.

— Поспать тебе лучше на кухне, — заметил я. — Тут оставь окно открытым.

— Да я к подруге пойду, уже подумала об этом, — отмахнулась Вика. — Знала, на что иду. Вот, держи аванс.

Она протянула мне пять тысяч, и я убрал их в карман.

— Раз к подруге, разреши я тебя провожу, — проговорил я. — В позднее время лучше не гулять одной по улицам.

Щёки девушки покрылись румянцем.

— Сейчас, только соберусь, — забегала она.

Мы вышли из её квартиры вдвоём, и пошли по тихим улицам вечернего Саратова.

— Люблю этот город, — задумчиво сказала девушка. — Такой он… родной, что ли. Я была и в Москве, и в Питере, но нигде нет такого вайба.

Любят же молодые люди использовать странные слова в речи.

— Красивый город, — согласился я. — Я тоже рад, что нахожусь здесь.

— Спасибо ещё раз за Дениса, — добавила Вика. — Может, хоть теперь отстанет от меня. Надоел уже!

— Обращайся ко мне, если снова нужна будет помощь, — склонил я голову.

Подруга Вики жила буквально в нескольких домах. Я проводил девушку до дверь, и отправился домой.

Подъезд дома Артёма встретил меня тишиной и резким неприятным запахом. Который, как оказалось, исходил от моей двери. Точнее, от того, что стояло перед дверью.

Открытая жестяная банка, содержимое которой я определил сразу и без всякого желания уточнять подробности. Тухлая рыба. Судя по запаху, тухлая она уже давно. Какая вонь!

Рядом с банкой лежал листок бумаги. На нём маркером было написано «Подарок для Артёма».

Автор, разумеется, пожелал остаться неизвестным. В прочем, я не сомневался, кто мог положить мне такой «подарок». Сосед решил отомстить. Всё-таки догадался, что та жалоба на его выгул собаки — моих рук дело.

Я заглянул в квартиру за пакетом, аккуратно запаковал банку и вынес в мусорный контейнер на улице. Будь моя воля, отправил бы этого соседа в ссылку.

Но мир другой, и проблемы надо решать по-другому. Он снова сделал ход, а значит, надо ответить. Но подумаю об этом завтра, сегодня я и так слишком устал.

Зашёл к себе домой и сразу же отправился спать.

Утро субботы началось спокойно. Во время зарядки я думал, что хорошо бы заняться спортом на более серьёзном уровне.

Вряд ли в этом мире были популярны верховая езда или фехтование, но как-то держать себя в тонусе определённо надо было. Благодаря моим стараниям тело Артёма понемногу становилось крепче, но прогресс был минимальный.

За завтраком я вносил в своё сообщество новые изменения, которые мне вчера посоветовала Вика. Добавил несколько «хэштегов», смысл которых для меня оставался тёмным.

Опубликовал запись с вопросом к подписчикам «Какую татуировку вы хотели бы, но боитесь сделать?». Как мне объяснила Вика, для завлечения.

Сегодня у меня было две записи, так что после завтрака я поспешил в студию.

Первой в десять утра пришла девушка лет двадцати двух. Она была в розовой куртке, голубых джинсах и сапогах на высоком каблуке. В самом деле, каблук был прямо очень высоким, странно, что она умудрялась держать равновесие.

— Доброе утро, — зевнув, поздоровалась она. — Ну вы и на рань меня записали, конечно. Так-то я сова, и вставать мне было ужасно тяжело.

— Доброе утро, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Девушка скинула розовую куртку, оставшись в коротком топике.

— Меня зовут Юля, — она протянула мне руку.

На секунду я задумался, как ответить на приветствие. Поцеловать руку? Это было приемлемо для замужних дам. Думаю, здесь подойдёт рукопожатие.

Правда, девушка была без перчаток…

Мысли пронеслись быстро, но я тут же напомнил себе, что живу в другом мире. Поэтому аккуратно пожал руку Юле.

— Артём Краснов, — представился я.

— Да я видела уже, — отмахнулась Юля. — Хотела сначала в тату-студии делать, но у них окошек на нужный мне день не было, и я их послала. Вот, хорошо к тебе попала. Мне надпись на ключице нужна, короче.

— Какая именно надпись? — уточнил я.

— «Целуй», — девушка подмигнула мне. — По-моему прикольно, я несколько вариантов сохранила на телефон, сейчас покажу.

Она достала свой телефон, принялась листать фотографии, и показывать мне работы других мастеров. Красиво, наверное.

Но чувствую, это снова будет работа без души. У девушки не было никакой истории, которую она хотела бы выразить. Просто следовала за модой, и всё.

Я просмотрел варианты, и принялся за свой эскиз. Юля выразила желание, чтобы надпись была написана от руки, словно на коже её кто-то написал, а не набил.

— Ну это не то, — капризно наморщила она нос после пятого варианта. — Чуть покрупнее!

Я молча указал ей на вариант четыре, точно такой же, только крупнее.

— Нет, а так слишком крупно, — помотала она головой. — Мне что-то среднее нужно, Артём!

Я вздохнул. Столь капризного клиента у меня тоже ещё не было. Когда я делал крупные работы, о которых люди мечтали полжизни, там и то было меньше правок.

Только на восьмом варианте девушка, наконец, осталась довольна.

— Так, на правой ключице, — засуетилась она. — Давай начинать, мне ещё сегодня с подружками гулять идти!

Тогда конечно надо поторопиться. В который раз поймал себя на ироничных мыслях, которые достались мне по наследству от Артёма. Он часто любил думать именно с такой иронией.

Я перевёл эскиз на кожу, и ещё раза три Юля меняла расположение. Выше, ниже, правее. Наконец, тоже справились, и девушка легла на кушетку.

Я надел монокль и взял тату-машинку.

«Начертание активно».

— Ай, больно-то как! — воскликнул девушка, стоило мне только начать. — Нельзя помягче?

— Это татуировка, здесь всегда одни и те же ощущения, — спокойно отозвался я. — Работа совсем маленькая, так что придётся ненадолго смириться с неприятными ощущениями.

— Ай, легко говорить, — запричитала она. — Ужас какой!

После буквы Ц она запросила перерыв. Позвонила своей подруге, и начала обсуждать планы на вечер.

После букв Е и Л снова перерыв. Наконец, надпись была закончена.

Я вымотался едва ли не больше, чем вчера после семи часов набивания контура дракона.

«Намерение не считано — татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Я и не сомневался.

— Ой, прелесть какая, — начала разглядывать себя Юля. — Это же прямо ровно то, что нужно. Блин, девчонки мне обзавидуются, конечно!

По крайней мере, результат её устроил. Я выдохнул, заклеил работу плёнкой, рассказал про уход. Затем подождал, пока девушка сфотографирует себя в зеркале, затем на кушетке, затем снова в зеркале.

Перевела мне три тысячи, и радостная ушла из студии.

Я снова выдохнул. Клиенты бывают разные, это я тоже знал из прошлой жизни. Однажды дама заставила меня перерисовывать её портрет три раза, потому что сама себе на нём не нравилась.

Но это всё равно клиенты, и никуда не денешься.

* * *

Второй клиент пришёл в полдень. Я успел убрать рабочее место, подготовить всё для следующего сеанса, и ещё немного поучить анатомию.

Ему было лет сорок, крупный мужчина в джинсах и тёмной куртке, с коротко стриженными волосами.

— Здравствуй, — кратко поздоровался он. — Я Виктор, записан к вам.

— Добрый день, — проходите, присаживайтесь, — ответил я. — Что бы вы хотели?

Виктор сел на стул, уставился на свои руки.

— Да так и не объяснить, — хмыкнул он. — Жизнь свою отмотать назад и поменять хотел бы, да только это невозможно.

Здесь я сразу почувствовал клиента с новой историей. А потому не торопил его, давая возможность высказаться самому.

— Я два года провёл… в местах не столь отдалённых, — Виктор поднял на меня взгляд. — Понимаешь, о чём я?

— Если честно — пока что не имею представления, — ответил я.

— Я сидел, — ответил мужчина. — Отсидел два года. По 109 статье, причинение смерти по неосторожности.

А, вот оно что. Я молча кивнул, давая ему продолжить.

— Дурацкая ситуация на самом деле, — хмыкнул Виктор. — Идиот один к девушке полез, а я решил защитить. Благородный, блин. Толкнул, тот запнулся и ударился башкой об асфальт. В реанимации потом и умер. А мне два года колонии общего режима, за моё благородство.

Несправедливое тюремное заключение. Ситуация не слишком редкая, такое случалось и в моём мире.

— Знаешь, как два года могут разрушить жизнь? — он снова посмотрел мне в глаза. — Казалось бы, что уж там, правда? А только крест сна тебе потом общество ставит. Любимая женщина уходит, родственники отворачиваются. Работу с судимостью практически не найти. А кому ты нужен? Пошёл в автослесари, хотя до этого работал менеджером по продаже автомобилей. У меня всё посыпалось, понимаешь?

— Понимаю, — коротко ответил я.

Виктор тяжело усмехнулся.

— Да не понимаешь ты, парень, — ответил он. — Молодой, весь в татухах вон. Твоя жизнь только начинается. А моя… как поезд, который с рельсов сошёл. Вроде и едет дальше, но так, по инерции.

Я промолчал, снова давая ему выговориться.

— Знаешь, что самое обидное? — он сжал кулаки, потом разжал. — Я не злой человек, и не плохой, правда. Я никогда не хотел никому зла. А теперь я… бывший зэк. Для одних я резко стал мусором, для других теперь вообще герой, который «мотал срок как мужик». А я просто хотел заступиться за женщину. Как же глупо.

— Заступаться за женщину — это никогда не глупо, — заметил я.

— Ага, — хмыкнул он. — Я теперь работу нормальную найти не могу. Работал менеджеров в автосалоне, как уже сказал, и получал очень хорошие деньги. Клиенты меня уважали, руководство хвалил. А теперь что? «У вас судимость, Виктор, мы не можем вас взять. Это репутационные риски». Хотя я свою квалификацию не потерял, чёрт возьми!

Он ударил ладонью по столу, но не сильно, просто от бессилия.

— А друзья? — продолжил он. — Делают вид, что меня в принципе не существует. «Витёк, ты это… ты это давай, мы на связи». Все два года, что я сидел, никто не приходил навестить, кроме матери. А матери в глаза смотреть стыдно, я её подвёл. Вырастила сына, который сел в тюрьму.

— Она вырастила сына, который заступился за женщину, — сказал я. — И я думаю, она всё равно вами гордится. Просто в этой ситуации вы не могли ничего контролировать.

— А толку? — он посмотрел в сторону. — Жизнь уже не вернуть. Мне тридцать восемь. Снимаю студию на окраине Саратова, еле на жизнь хватает. Надо с нуля всё начинать… а как, с таким-то клеймом?

— Начать свою жизнь с нуля никогда не поздно, — твёрдо сказал я.

— Как? — повторил Виктор свой вопрос. — Я постоянно в голове прокручиваю сценарии. Что было бы, если бы я пошёл другим путём домой, не встретил бы девушку, не толкнул бы того мужчину… И так по кругу. Как это забыть?

— Вам нужно не забыть, — сказал я. — Забыть невозможно. Вам нужно принять, что прошлое не изменить, и перестать себя за него ненавидеть.

— Легко сказать, — усмехнулся он.

Затем немного помолчал.

— А ты веришь, что человек может измениться? — спросил он. — Что его не определяют ошибки прошлого?

— Верю, — ответил я. — Более того, я знаю, что человек может начать новую жизнь даже тогда, когда кажется, что всё потеряно. Важно сделать первый шаг. Вы его сделали, когда пришли ко мне и рассказали свою историю. Значит, ваша татуировка — это будет знак начала новой жизни.

Виктор выпрямился, провёл рукой по лицу.

— Ладно, — сказал он. — Давай подумаем, что это может быть.

Я взял карандаш и начал рисовать. Рука снова двигалась сама собой, создавая эскиз для этого человека. В голову пришли цепи. Чёрные рваные цепи, звенья которых разлетались во все стороны. И плавно переходили в контур крыльев голубя. Голубь — это всегда символ мира. А в данном случае это символ мира с самим собой. То, что Виктору было нужно.

Эскиз в графическом стиле, цвета здесь не нужны.

Показал эскиз Виктору. Он долго смотрел на него, думал.

— Это то, что нужно, — сказал он. — Давай делать.

— Куда бы хотели? — спросил я.

— На грудь, — не раздумывая ответил он. — Слева.

На груди у него не было волос, так что я сразу перешёл к переводу эскиза. Показал расположение, затем надел монокль.

«Начертание активно».

«Рекомендации: грудь — кожа чувствительная, особенно над рёбрами. Работать плавно, не торопиться. Клиент психологически устойчив, но эмоционально нагружен — следить за его состоянием».

Я приступил к работе. Виктор не разговаривал, молча лежал и думал о своём. Я тоже был сосредоточен на работе.

Плотный контур цепей, который переходит в воздушные линии крыльев. Это был самый важный момент, показать, как тяжесть превращается в свободу. Не исчезает, а именно превращается. Потому что прошлое никуда не девается, оно просто меняет форму.

Система вновь давала мне подсказки, и работа шла легко.

Через полтора часа я закончил. Пергамент развернулся сразу же.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Татуировке присвоены два свойства (схема 'Равновесие»):

«Прощение себя» — носитель перестанет винить себя за прошлое, чувство вины снизится до здорового уровня.

«Спокойствие» — носитель будет легче контролировать агрессию, импульсивные реакции сгладятся'.

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 1/20».

Я снял монокль и убрал его в карман.

— Готово, — сказал я Виктору.

Он подошёл к зеркалу и долго смотрел на свою татуировку.

— Шаг в новую жизнь, — тихо сказал он. — Хочется верить.

Я обработал кожу, заклеил плёнкой, объяснил про уход. Виктор слушал внимательно, кивал.

— Сколько с меня? — спросил он.

— Пять тысяч, — за эту работу можно было взять и больше, но этому клиенту я захотел сделать скидку.

Он кивнул, достал деньги и положил на стол.

— Спасибо тебе, — одевшись, кивнул он. — Ты хороший мужик, Артём. Спасибо.

Пожал мне руку и ушёл.

Ещё одна история, ещё одна работа. Мне всё больше нравилось в этом мире.

* * *

Я убирал рабочее место, когда ко мне боком зашёл Марат. Огляделся, будто проверял, нет ли кого лишнего.

— Я кое-что узнал, — шёпотом сказал он. — Дорохов планирует новый удар.

— Какой именно? — повернулся я к Марату.

— Хочет подкупить твоего поставщика расходников, чтобы тот тебе цену задрал, — ответил тот. — Ну, у которого ты все материалы берёшь.

Я не сдержал улыбки. Давно уже собирался поменять поставщика, так что этот удар даже ударом-то назвать трудно.

— А откуда ты это узнал? — поинтересовался я.

— У меня свои источники, — важно ответил Марат. — Слушай, я давно уже тебе советовал…

— Да, я помню, — кивнул я. — Спасибо за информацию, я подумаю, что с этим сделать.

Марат вздохнул, так и не сказав своего фирменного «хватит воевать, переходи уже к Дорохову». И ушёл.

Восприму это как знак, что пора уже окончательно разобраться с поставщиком. Давно уже было нужно, а сейчас ситуация просто меня ускорила.

Я достал телефон, уже собирался заняться этим вопросом, как вдруг дверь в мастерскую снова распахнулась. На пороге стояло два полицейских.

— Вы Артём Краснов? — спросил один из них.

— Всё верно, — кивнул я. — По какому поводу такой визит?

— На вас написано заявление, — ответил полицейский. — От гражданина Чижикова Дениса Витальевича.

Денис… Очевидно, это вчерашний Викин ухажёр. Похоже, поиск поставщика откладывается.

Полицейские ко мне в тату-мастерскую ещё не приходили. Хотя за эти недели уже кто только не побывал!

А Денис, значит, не успокоился. По крайней мере, действовал он быстро и решительно. Жаль только. Что совершенно не в том направлении.

— Проходите, не стойте возле порога, — сказал я полицейским.

Они зашли в мою мастерскую. Двое мужчин, один молодой, лет двадцати пяти, невысокого роста. Тут же начал с интересом осматривать мою студию. Я постепенно заменял рисунки Артёма на собственные эскизы, так что посмотреть у меня было на что.

Второй полицейский лет пятидесяти, с усталым лицом и кругами под глазами. Он держал в руках папку с документами, и смотрел на меня.

— Я капитан полиции Бригов, — представился старший полицейский. — Это мой помощник, младший лейтенант Некрасов. На вас поступило заявление от Чижикова Дениса Витальевича. Он утверждает, что вчера вечером вы причинили ему физический вред лёгкой степени тяжести.

Я молча слушал. Как точно работают законы в этом мире, я не знал, поэтому решил выслушать всё до конца.

— Врач его осмотрел, там даже ушиба нет, синяк только небольшой, — хмыкнул Некрасов. — Походу, ты его чем-то достал, парень.

Бригов бросил на своего помощника укоризненный взгляд, и тот тут же замолчал. Ничего нового он мне не сказал, приём был выполнен слабо, никакого вреда здоровью я не наносил.

— Была у вас вчера стычка с Чижиковым? — поднял на меня взгляд Бригов.

— Была, — спокойно ответил я.

Полицейский явно не ожидал такого прямого ответа. Думал, что я сейчас начну придумывать оправдания.

— И факт применения силы вы признаёте? — уточнил он.

— Да, — снова кивнул я. — Я применил силу в целях защиты. Господин Чижиков ворвался в чужую квартиру без приглашения. Он повышал голос на хозяйку, а затем замахнулся на меня для удара. Я перехватил его руку, удержал несколько секунд, после чего отпустил. Никаких травм нанесено не было. Он ушёл сам, на своих ногах. Всему этому есть свидетель.

Полицейские переглянулись.

— Ну если он на кого-то прикрикнул — это ещё не повод его бить, — заметил Некрасов.

— Повторюсь, господа, я его не бил, — я чуть склонил голову. — Просто зафиксировал его руку, и выпроводил за дверь. Хозяйка квартиры, Виктория, подтвердит мои слова.

— Мы тебе верим, — сказал капитан Бригов. — Но тут есть один нюанс… Отец Дениса, Чижиков Виталий Евгеньевич, является начальником отдела дознания. И ты сам должен понимать, парень… Нам надо разобраться.

Разумеется. Я кивнул, пряча усмешку. В моём мире подобное встречалось на каждом шагу. При дворе у многих молодых людей были влиятельные родственники, которые прикрывали любые их выходки. Я вспомнил один случай, племянник канцлера, молодой граф, в пьяной драке избил одного музыканта за то, что тот посмел сделать замечание о его поведении на балу. Музыкант потом два месяца лечил переломанные рёбра, а граф отделался лёгким внушением. Жаловаться было бесполезно, канцлер лично навестил отца пострадавшего и «попросил» забрать заявление.

В этом мире, похоже, мало что было по-другому.

— Тебе лучше договориться с ним, — снова влез Некрасов. — Поговори нормально, может, заберёт заявление. А то вся эта морока… Ты все нервы там оставишь, парень.

— Мировое соглашение с пострадавшим — лучший вариант и для нас, — согласился Бригов. — Быстрее и без лишней бумажной работы.

— Я понимаю, — ответил я. — Я разберусь с этим вопросом.

Бригов кивнул, особо, кажется, не веря в успех этой задумки. А Некрасов снова принялся осматривать стены.

— А ты тату-мастер? — спросил он.

Снова автоматически хотелось ответить «Как вы догадались?» Но я сдержал этот порыв, снова любимая ирония Артёма.

— Да, всё так, — ответил я.

— Круто как, — протянул Некрасов. — Жаль, мне татуировки по службе нельзя, потом замучаюсь на психиатрических экспертизах.

Какой интересный момент. Надо изучить его на досуге.

— Жаль, — повторил я.

Бригов написал мне адрес и номер телефона их отделения полиции.

— Вот, на всякий случай, — протянул он мне бумажку. — Попробуй решить всё мирно, мой тебе совет. Идём, Мить, хватит уже о татуировках мечтать.

Они вышли из мастерской, я пару секунд посмотрел на закрытую дверь.

Итак, Денис написал заявление в полицию. Это означало, что он либо очень обиделся, либо очень испугался. Ну или и то, и другое. Обиженные люди в таких ситуациях обычно хотят не справедливости, а признания. Чтобы им сказали, да, ты был прав, тебя обидели.

Этого я ему дать не смогу, ведь он был не прав. Но поговорить стоит, осталось найти его номер.

Номер телефона Дениса можно было узнать только одним способом. И я позвонил Вике.

Девушка ответила мне почти сразу.

— Привет! — радостно поздоровалась она. — Что случилось? Сегодня решил продолжить?

— Сегодня вряд ли, — честно ответил я. — Мне нужно узнать у тебя номер телефона Дениса. Сможешь его сказать?

В трубке повисло молчание.

— Он что-то сделал, да? — напряжённо спросила девушка. — Я вот как знала… Я тебе говорить не хотела, у него там отец просто…

— Начальник отдела дознания, — закончил я за неё. — Да, у меня уже есть эта информация. И мне нужно поговорить с Денисом лично.

— Что он сделал? — не отступала она.

— Написал заявление в полицию, — без моего ответа номера она точно не даст. — За причинения телесных повреждений.

— Вот скотина! — воскликнула Вика. — Я ему самому телесные нанесу, прямо коленкой по одному месту! Слушай, я готова дать показания, я же свидетель, всё будет хорошо…

— Успокойся, — строго сказал я. — Виктория, твоя забота трогательна. Но я разберусь сам, это не женское дело лезть в подобные склоки между двумя джентльменами. От тебя мне нужен только его номер.

Ненадолго повисла пауза, затем Вика продиктовала номер Дениса. Я записал его к себе в любимый блокнот, куда записывал все важные дела.

— Но он упёртый, — добавила девушка. — Я не уверена, что у тебя вообще получится с ним договориться.

— У меня получится, — улыбнулся я. — О времени второго сеанса для граффити договоримся позже. Доброго дня.

И я отключился. Так, теперь звонок самому Денису, виновнику всего торжества.

Он взял телефон после четвёртого гудка, я уже начал продумывать запасные варианты.

— Алло, кто это? — раздался знакомый голос.

Снова придётся отвечать на этот вопрос.

— Артём Краснов, тату-мастер и художник, — уже третий раз в жизни Артёма произнёс я. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Забегал уже, — хмыкнул Денис. — Не о чем мне с тобой разговаривать, в полиции обо всём поговорят.

Будет сложно, но я другого и не ожидал.

— Предлагаю поговорить как мужчина с мужчиной, — добавил я. — Или ты испугался такого расклада?

С такими людьми проще всего действовать именно так. Он не потерпит обвинения в трусости.

В телефоне раздалось тяжёлое дыхание.

— А о чём поговорить? — наконец, настороженно спросил он.

— О ситуации, — ответил я. — Чтобы всё разъяснить без полиции и лишних людей. Сегодня вечером, в любом удобном месте.

— В сквере на углу Московской и Соляной, в девять вечера, — наконец, сказал Денис. — Только без глупостей!

— Разумеется, — заверил его я. — До встречи!

Он тут же положил трубку. Так, по крайней мере, о встрече я договорился. Теперь дело за малым — убедить его забрать заявление.

До вечера ещё оставалось несколько часов. Я посмотрел по картам, что идти до сквера будет быстрее от мастерской, поэтому остался в ней.

Занялся другими делами. Так, поставщик расходников. Этот вопрос давно висел в воздухе, и Марат своей новостью про Дорохова только ускорил решение. Я уже давно выписал несколько фирм из чата тату-мастеров, так что сейчас надо было просто выбрать окончательный вариант. Выбор пал на «ТатуМаркет», большую фирму, которая представляла самый разный ассортимент всего необходимого. И осуществляла доставку по всей России.

Цены были выше, чем у текущего поставщика. Но качество несравнимо лучше. Так что я позвонил по номеру, указанному на их сайте.

— «ТатуМаркет», менеджер Анастасия, здравствуйте, — ответил мне приятный женский голос.

— Добрый день, — сказал я. — Меня зовут Артём Краснов, я тату-мастер из Саратова. Хотел бы договориться с вами о сотрудничестве.

Разговор занял минут двадцать. Выяснилось, что у них есть специальные условия для мастеров, работающих напрямую, без посредников. Небольшая скидка при регулярных заказах. Минимальная сумма заказа составляет три тысячи рублей. Доставка бесплатная от пяти тысяч, по всей России. В Саратов доставка в среднем занимает пять дней, до отделения почты. Дальше с почты я забираю уже сам.

Обсудили условия, она оставила электронную почту, чтобы я скинул ей свои данные, а она составила договор. Теперь надо ещё освоить, что такое электронная почта, надеюсь, Артём знал, что это.

После этого с чистой совестью снова занялся тренировками. Навыки терять нельзя.

Через час после тренировки мне позвонила мама.

— Сынок, — сказала она. — Завтра ждать тебя? Извини, что поздно так спохватилась, Дашка никак не могла решить, дома праздновать или как свой день рождения. Решила дома.

Разумеется, про день рождения Даши я ничего не знал. Артём вообще удивительно мало помнил о своей сестре, и я узнавал её заново.

Хорошо, что мать позвонила! Вышла бы ужасно некрасивая ситуация.

— Я приду, — отозвался я. — Во сколько?

— Ой, как хорошо, — обрадовалась мать. — Давай в двенадцать. Посидим семьёй, а вечером Даша к друзьям ускачет.

— Договорились, — ответил я.

Убрал телефон и задумался. Раз это день рождения — то нужен подарок. И подарок хороший, сестра у Артёма была замечательная.

Я знал, что она тоже любит рисовать. Помнил разговор с матерью про художественную школу, которую они не могли себе позволить. Сестра Артёма занималась по видеоурокам сама, без нормальных материалов.

Решение пришло само собой. Я закончил тренировку, нашёл по картам художественный магазин, и отправился туда.

Магазин назывался «Феникс». Судя по интернету, самый большой магазин для художников в Саратове.

Я зашёл внутрь, и замер прямо на входе.

Стеллажи от пола до потолка. Краски всех видов и производителей. Сотни видов кситей, от тончайших до широких флейцев. Бумага, холсты, грунтовки, лаки, пастель, уголь, сангина. Всё это лежало на полках, в свободном доступе.

В моём мире императорский двор поставлял мне лучшие краски. Из Венеции, из Парижа, из частных мастерских. Но это только благодаря моему положению.

Художники попроще заказывали краски у аптекарей, или делали сами. Растирали свинцовые белила, охру, умбру, киноварь. Это был долгий, кропотливый процесс. Хорошие кисти стоили дорого и ими пользовались годами. Про холсты я вообще молчу.

А здесь всё это просто лежало на полках.

Я медленно пошёл вдоль стеллажей. Мой учитель Верещагин, говорил «Хорошие материалы — это половина успеха. Плохая кисть испортит даже гениальный замысел». Он был прав, я знал это по собственному опыту.

Я остановился у стеллажа с акварельными красками. Разумеется, в марках производителей я не разбирался, поэтому смотрел по цене, чтобы взять что-то хорошее. Взял коробку «Белые ночи», двадцать четыре цвета.

Дальше кисти. Три кисти из беличьего ворса, тонкая для деталей, средняя для основной работы, широкая для заливок.

Теперь альбом. Бумага для акварели должна быть плотной, иначе она будет коробится от воды. Я нашёл альбом на хлопковой основе, двадцать листов. Взял его.

Подошёл со всем этим к кассе, система тут такая же, как в других магазинах.

Покупка обошлась недёшево, но оно того стоило. Сестре подарок точно понравится.

Странное чувство. В прошлой жизни у меня не было семьи, и не о ком было так заботиться. А это, оказывается, очень приятно.

На встречу с Денисом я пришёл с пакетом из художественного магазина, где виднелись краски и альбом.

Денис уже ждал меня, попивая странный газированный напиток из банки.

«Кока-кола», как всплыло в памяти у Артёма. И тут же появилось ужасное желание её выпить, видимо, Артём очень любил её.

Ну нет, извини. Я до сих пор справлялся с зависимостью от вейпа, так что никакой «Кока-колы».

— Ты чего меня, нарисовать решил? — удивлённо спросил Денис.

Ну да, содержимое пакета выглядело странно.

— Нет, это для сестры, — ответил я. — Добрый вечер, Артём.

— Добрый, — хмыкнул он. — Учти, там вон в машине мои друзья. И если что выкинешь — они свидетелями будут. Хотя тебя и без этого посадят.

— Ты меня так боишься? — удивился я. — Что даже позвал друзей?

— Ничего я тебя не боюсь! — воскликнул Денис. — А что ты мне сделаешь? Да мой папа тебя…

Я спокойно сел рядом с Денисом, положил рядом свой пакет.

— Друзья, отец, — перечислил я. — Денис, в таких ситуациях абсолютно не мужской поступок — прикрываться другими фигурами. Тем более отцу ты наверняка рассказал свою версию. А я, и Виктория, может рассказать правду. Думаешь, начальник отдела дознания будет в восторге от того, что его сын оскорбил женщину?

Честь и манеры должны быть присущи служащим в полиции, я уверен.

— Да вы не докажете ничего, — заявил Денис.

— Докажем, — спокойно ответил я. — Перед тем, как выйти к тебе, я включил на телефоне видеозапись. Так что весь разговор туда опал очень хорошо.

Разумеется, это ложь. Я продумал это по пути сюда, и решил использовать. И Дениса это очевидно напугало.

— Ты гонишь, — неуверенно ответил он.

Видимо, в его лексиконе это означало «Лжёшь».

— Нет, — ровным тоном ответил я. — Виктория рассказала мне о тебе заранее, так что я подготовился. Так что, Денис, ситуация не в твою пользу. Я мог бы показать видеозапись полицейским, но решил поговорить с тобой лично.

— И что ты предлагаешь? — буркнул он. — Давай ты извинишься, оставишь Вику в покое, и я заберу заявление.

— Нет, — сказал я. — Извиняться мне не за что. И мои отношения с Викторией тебя не касаются. Но я предлагаю тебе забыть эту историю. Ты забираешь заявление, я не подаю встречное о клевете и ложном доносе.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда у тебя самого будут проблемы, — развёл я руками. — Я не предлагаю тебе взятку и не шантажирую. Я предлагаю тебе выйти из этой истории с минимальными потерями. Заберёшь заявление, и мы расходимся. Никто не узнает, что ты ворвался к бывшей девушке и угрожал человеку. Твоя репутация не пострадает.

Денис нервно заломал пальцы. Посмотрел в сторону, я так понимаю, где его ждали друзья. Потом на меня.

— Ладно, я заберу заявление, — заявил он. — Но ты потом при мне удалишь то видео!

— Договорились, — кивнул я. — Тогда идём в участок, адрес у меня есть.

— Может, на машине? — предложил он.

Я покачал головой.

— Ехать в машине с тремя незнакомыми людьми плохая идея, — ответил я. — Тем более что участок тут недалеко. Идём.

Денис вздохнул, достал мобильный телефон. Сказал друзьям, куда он идёт, и мы отправились в участок.

Несмотря на поздний час, капитан Бригов был на месте. Денис забрал заявление и написал, что претензий ко мне не имеет.

А я узнал, как в современном мире выглядят полицейские участки.

Мы вышли на улицу.

— Удаляй, — потребовал Денис.

— Не смогу, — честно ответил я. — Этого видео не существует.

Он пару секунд переваривал информацию.

— Ты меня обманул⁈ — гневно воскликнул он. — Да я тебя…

— Давай не будем проходить этот цикл повторно, — спокойно ответил я. — Я ничего тебе не сделал, и заявление тебе писать не о чем.

— Но я могу повторно его пойти подать! — заявил Денис.

— Во-первых, ты будешь выглядеть глупо, — ответил я. — Во-вторых, ты уже написал бумагу, что не имеешь ко мне претензий. Так что этот план тоже не сработает.

Почитал об этом в интернете перед тем, как идти на встречу.

— Да пошёл ты, — выдохнул Денис, и пошёл сам.

Это было оскорбление? Слишком размытая формулировка, очевидно, что я сейчас тоже пойду.

Ну ладно, главное, всё получилось. Заявление он забрал, и проблема решена.

А мои дальнейшие отношения с Викторией его не касаются.

В воскресенье встал по привычке рано. Утро посвятил зарядке и учёбе, а к двенадцати часам поехал к родителям.

По дороге купил два букета цветов. Дамы всех миров наверняка одинаково любили цветы. Не стал слишком заморачиваться с составлением букетов, выбор пал на белые розы для матери и ромашки для сестры.

Дверь мне открыла Даша, сегодня принарядившаяся в платье. Волосы, правда, так и были растрёпаны во все стороны.

— Тёма, ты приехал! — радостно воскликнула она.

— Я не мог пропустить твой праздник, — я крепко обнял сестру. — Это тебе.

Протянул ей букет и подарок.

— Ой, красота, — она смутилась и убежала в комнату. А ко мне вышла мать Артёма.

— Это тебе, — я протянул букет. — Как матери такой замечательной дочери.

— Ой, спасибо, — ахнула та. — Но не надо было.

— Вот именно, тратить деньги на цветы, лучше бы так принёс, — в коридор выглянул отец.

Похоже, он сегодня был не в духе.

— Во-первых, я потратил свои деньги, отец, — спокойно сказал я. — Во-вторых, я не тратил их, а приобрёл хорошее настроение для дам нашей семьи. Улыбающаяся женщина — это лучшее украшение любого праздника.

Отец выпучил глаза, и не нашёлся с ответом.

— Мама! — из комнаты донеслись восторженные крики. — Тёма мне краски подарил, «Белые ночи». Это же прям профессиональные, Тёма! И кисти!

— Артём, это же дорого, — тихо сказала мать.

— Это подарок, — ответил я. — Хорошие материалы — это очень важно для начинающего художника.

Мать охнула и пошла ставить цветы в вазы. Мы с отцом остались вдвоём.

— Художники, — проговорил отец. — Ну да, если ещё и Дашка станет художником — наша семья никогда не выберется из бедности. Зачем поощрять это глупое хобби?

— У Даши талант, и глупым хобби это не назовёшь, — возразил я. — Отец, давай не будем начинать ссор на семейной встрече, тем более в день рождения твоей дочери.

Он что-то неразборчиво ответил, и ушёл в комнату. Я вымыл руки и прошёл на кухню, где мать уже успела поставить оба букета в воду.

— Не слушай его, у него на работе проблемы, вот он и срывается на всех, — тихо сказала она мне. — Сейчас чай пить будем, я тортик вкусный купила!

Вскоре мы собрались за столом. Отец мало участвовал в разговорах, зато счастливая Даша вовсю фантазировала, как она будет рисовать новыми красками.

Мать тоже была рада, что вся семья в сборе.

Я сидел и думал о том, что в Империи дни рождения справляли иначе. Разумеется, этот праздник существовал только среди аристократов. Простолюдины в принципе не владели искусством календарного летоисчисления.

А аристократы праздновали. Торжественно, по всем правилам этикета, с обязательными визитами и подарками по протоколу. Всё было правильно и холодно. Такой праздник выматывал больше, чем приносил радости.

А здесь было особенно уютно. Маленькая кухня и семья. Теперь моя семья.

Я посидел с родными несколько часов, и отправился в мастерскую. Шёл по Саратову и думал о текущих делах.

Надо придумать хороший ответ для моего соседа, не привык оставлять такие поступки без внимания.

Можно было ответить грубо, в духе того, что он сделал. Но это было бы неумно. Грубость порождает грубость, и этому нет конца. При дворе такие войны могли длиться годами, пока одна из сторон не уставала или не проигрывала окончательно.

Нужен был изящный ответ. Такой, чтобы сосед чувствовал последствия, но не мог предъявить ничего конкретного.

От мыслей меня отвлёк телефонный звонок. Неожиданно, от отца.

— Артём, ты недалеко ушёл? — спросил он.

— Ещё нет, — я как раз стоял на автобусной остановке.

— Подожди меня, сейчас к тебе выйду, — торопливо заявил он.

Интересно, зачем это? Я дождался отца, вскоре он вышел на улицу.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да, — он помялся. — Не хотел при девчонках говорить. У меня проблемы, сын. Меня уволили с завода.

Беда не приходит одна.

Теперь понятно, почему весь день у отца было такое отвратительное настроение. Мать упоминала, что у него проблемы на работе. Вот только она не знала, что проблемы на работе настолько серьёзные.

Отец посмотрел в сторону, ему явно было неприятно в таком признаваться. Особенно мне, то есть Артёму. С которым у него и так были не самые лучшие отношения. Но он явно не знал, к кому ещё обратиться. И ждал совета, хоть и сам бы в этом никогда не признался.

— Давай подробнее всё расскажешь, — сказал я. — Там сквер есть, пойдём на скамейку присядем и поговорим.

Мы прошли в небольшой сквер и уселись на лавочку. Отец какое-то время помолчал, всё так же глядя в сторону.

— Тридцать лет заводу отдал, — крякнул он. — Больше, чем тебе лет, Артём. Пришёл учеников, потом стал токарем четвёртого разряда, потом пятого. Тридцать лет каждый день в Саратовский электроприборостроительный завод имени Серго Орджоникидзе ходил. Знаешь, сколько людей я там пережил? Завод три раза банкротился и снова открывался. А я оставался. Потому что умею работать. Потому что руки у меня правильные.

Он ненадолго замолчал, я его не торопил. Видно, что ему надо было выговориться.

— А они меня как собаку вышвырули, Артём, — продолжил он. — Бумажку сраную написали и всё. Да что мне теперь делать с этой бумажкой, подтираться?

— За что именно? — спросил я.

— Костенко, тварь поганая, — процедил сквозь зубы отец. — Иван Петрович, это начальник цеха наш. Он меня всегда терпеть не мог, потому что я на собраниях не молчу, а говорю что думаю. Сказал ему пару раз, что планы он ставит нереальные, и люди надорвутся, если будут так работать. Вот он и решил отыграться, запомнил всё, гадёныш.

Я кивнул. При дворе таких людей называли «тихими мстителями». Они не кричали, не угрожали, а просто ждали удобного момента, чтобы отомстить. Иногда годами ждали, и всё равно мстили.

— У нас в цеху Семёнов руку повредил, — продолжил рассказ отец. — Защитный кожух на токарном станке давно сломан, я ещё месяц назад говорил. Никто не чинил. Ну и вот. Семёнов три пальца чуть не потерял, обошлось, но всё равно неприятный случай. Я написал докладную, по всей форме. Как положено, указал конкретные даты, описал случай. Костенко вызвал меня и сказал мол забери бумагу, не надо шума про его цех. Я ответил, что ничего забирать не буду, это вопрос безопасности людей. Вот он и сказал тогда, что я пожалею ещё.

Отец хмыкнул.

— А через две недели меня вызвали к директору, — сказал он. — Сказали, что в цеху выявлена недосдача инструментов. Якобы я взял домой два мётчика и сверло. Ерунда полная, у меня дома инструментов завались просто, зачем мне заводские? Но бумага есть, подписи на ней есть, ещё и свидетели нашлись. Костенко постарался на славу.

Он замолчал, нервно сцепил пальцы.

— И уволили меня, — закончил он. — Ты понимаешь? Я им всю жизнь, а они уволили за один день.

Я снова посмотрел на его руки. Помнится, ещё в прошлую нашу встречу они особенно мне запомнились. Большие руки с мозолями, с въевшейся грязью. Руки человека, который работал всю свою жизнь.

В Империи простолюдины годами терпели произвол управляющих. Управляющий мог обвинить любого в краже, в нерадивости, в чём угодно, и слово барского человека весило больше, чем слово мужика. Я видел это много раз. Видел, как люди опускали голову и принимали несправедливость, потому что не знали, что можно иначе.

Но если бы там кто-то посмел обидеть моего отца, то я бы добился справедливости. Правда, там я отца потерял рано.

Зато здесь отец есть. И я не оставлю это происшествие без внимания. Не в моих правилах.

— Ты поступил правильно, — заявил я.

— Что? — удивлённо посмотрел на меня отец.

— Ты написал докладную, потому что это было правильно, — повторил я. — Семёнов мог потерять руку. Мог пострадать и любой другой следующий человек. Ты это остановил. Твой Костенко — это трус и мелкий человек, который мстит за то, что ты оказался честнее его. Я горжусь тобой, отец.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, явно не ожидая таких слов. И не зная, что ответить.

— А толку… — тихо сказал он.

Я полез в карман и достал несколько купюр. Шесть тысяч рублей, это не много, но больше я выделить не смог. Протянул отцу.

— Это ещё зачем? — недовольно спросил он. — Я не буду брать деньги у сына, тем более что ты…

Он оборвался на полуслове. Хотел сказать что-то про мою работу, но не стал.

— Отец, я знаю, что ты человек гордый, — спокойно сказал я. — И понимаю, что не хочешь брать деньги у сына. Но во-первых, мы семья. Во-вторых, ты столько лет оплачивал мне еду, хобби и всё остальное, что это меньшее, чем я могу ответить. И в-третьих, если тебе так будет проще, это просто на время. Чтобы сейчас семья ни в чём не нуждалась.

Он нерешительно посмотрел на деньги, а затем медленно взял их.

— Спасибо… сын, — сказал он.

Слово «сын» он выделил особым тоном. И оно отозвалось во мне приятным чувством. Необычно.

— Я разберусь с ситуацией, — добавил я. — Съезжу на твой завод и поговорю с начальством.

— Бесполезно, — отмахнулся отец. — Ты с Костенко не договоришься. А директор его слушает, потому что Костенко всегда план выполняет. Ценой переработок сотрудников, но кому какое дело до этого? Не суйся, только хуже сделаешь.

— Посмотрим, — коротко ответил я. — А ты иди домой, побудь с семьёй. Мать переживает за тебя, успокой её. И Дашке праздник не порть, день рождения всё-таки.

— Ладно уж, — хмыкнул он. — Знаешь, а ты изменился как-то. Не знаю, что именно случилось, но явно отличаешься от себя прежнего.

— Повзрослел, — пожал я плечами.

Отец покачал головой и пошёл домой. А я открыл интернет, и начал смотреть, как мне добраться до завода имени Серго Орджоникидзе.

Нашёл нужный автобус и пошёл на остановку. Посмотрим, что за человек этот Иван Петрович Костенко.

Завод, на котором работал отец, располагался на Большой Садовой улице. Я добрался туда на автобусе, вышел у проходной и несколько секунд смотрел на ворота.

Большое предприятие. Длинные корпуса с узкими окнами, труба, над которой не было дыма. Значит, работает не на полную мощность. Асфальт у ворот был старый, через трещины пробивалась трава. Кое-где стояли ржавые бочки. Пахло машинным маслом и чем-то кислым.

У проходной стояла будка с охранником. Туда я и направился.

— Здравствуйте, — обратился я к охраннику. — Мне нужно поговорить с начальником цеха номер три, Костенко Иваном Петровичем.

— По какому вопросу? — буркнул охранник.

— По вопросу трудоустройства, — не моргнув глазом, ответил я. — Слышал, там вакансия токаря освободилась. Вот как раз ищу работу.

Охранник скользнул по мне взглядом. Ну да, токарь с татуировками, ничего удивительного.

Затем взял телефон, начал кому-то звонить. Сегодня воскресенье, я не был уверен, что этот Костенко вообще на работе.

Но через пару минут охранник снова повернулся ко мне.

— Третий корпус, второй этаж, кабинет двести четыре, — заявил он. — Проходи, сейчас пропуск выпишу.

Он выдал временный пропуск, и я отправился на поиски Костенко.

Завод оказался местом огромным. Но ориентировался на местности я хорошо, пришлось научиться в моём мире. Так что нашёл нужный корпус и кабинет довольно быстро.

Постучал в дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. При дворе я научился, тот, кто входит уверенно, уже выигрывает первые три секунды разговора.

Костенко оказался именно таким, каким я его представлял. Полный, краснолицый мужчина, в дешёвом пиджаке поверх клетчатой рубашки. Лет пятидесяти пяти. Кабинет у него был под стать хозяину, стол завален бумагами, на подоконнике пластиковый стакан с засохшим кофе, на стене грамота «Лучший начальник цеха 2017 года» в кривой рамке. Рядом с грамотой висел календарь с видами Сочи, явно не этого года. Человек, который давно перестал следить за тем, как выглядит его пространство. Или никогда не начинал.

Он сидел за столом и пил кофе, глядя в телефон.

— Вы по поводу трудоустройства? — не здороваясь, спросил он.

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Краснов Артём Сергеевич.

Глаза Костенко округлились.

— Краснов? — переспросил он. — Вы сын Краснова⁈

Логичный вывод, и с ним не поспоришь. Я бы даже сказал, что я внук Краснова, но ирония здесь не к месту.

— Я пришёл поговорить по поводу моего отца, — заявил я. — И его несправедливого увольнения.

— Твой отец уволен по закону, — отрезал Краснов. — Есть протокол, есть свидетели, есть приказ. Всё чисто.

— Вот только никаких инструментов он не брал, — заметил я. — И вы это знаете. Свидетели, которые подписали протокол, работают под вашим началом. И подписали бы что угодно, если бы вы их запугали.

Костенко отставил кружку и скрестил руки на груди.

— Ты мне тут предъявлять ещё что-то будешь, сопляк? — проговорил он. — Иди отсюда, пока я охрану не вызвал!

— Вызывайте, — предложил я. — Только расскажите мне, почему у вас люди перерабатывают больше, чем положено по трудовому договору. Перерывы на обед меньше. Условия просто отвратительные. А что, если об этом узнает трудовая инспекция?

Он побледнел. Явно не ожидал, что «сопляк» начнёт угрожать, и вполне серьёзными вещами.

— Ты ничего не докажешь, — заявил он. — Показания твоего отца и за правду то не посчитают. Он здесь больше не работает.

— У меня есть показания пятерых случайных рабочих, — пожал я плечами. — А не только моего отца. А это уже серьёзно.

— Кто? — взревел Костенко. — Фамилии!

— Я похож на глупого человека? — удивился я. — Ни одной фамилии я вам не назову. Просто если мы не придём к соглашению — я дам этому материалу ход.

Я блефовал, разумеется. Но жизнь при дворе любого научит блефовать превосходно.

И Костенко явно поверил.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Давай я отца твоего назад возьму.

— Я хочу справедливости, — ответил я. — Отец не вернётся туда, где его назвали вором. Но вы обязаны выплатить ему выходное пособие по соглашению сторон и дать рекомендацию для нового места работы. Он отличный специалист, его и на другом заводе легко трудоустроят. Даёте бумаги — я молчу про ваши подвиги.

Костенко долго молча смотрел на меня. Я тоже молчал. Кто первым нарушит молчание в переговорах, тот проиграет позицию.

— Ладно, — проиграл Костенко. — Завтра пусть приходит за всеми бумагами. Но если после этого поднимется шумиха — я сделаю так, что твоего отца вообще никуда не возьмут.

Он сдался не потому, что испугался меня. А потому, что боится настоящей проверки. Переработки, срезанные обеды, отсутствие техники безопасности. Всё это грозило ему крупными проблемами. А кресло начальника ему терять явно не хотелось.

— Хорошо, если все бумаги будут — шумихи не поднимется, — ответил я. — хотя советую вам всё-таки пересмотреть особенности вашей работы.

Я развернулся и вышел из кабинета, не давая ему ответить. Последнее слово должно остаться за мной, ещё одно правило.

Покинул территорию завода и достал телефон. Надо было позвонить отцу.

Во второй половине дня, наконец, добрался до мастерской. По пути позвонил отцу, кратко рассказал ему про своё посещение завода. Отец удивился, но сказал, что завтра подъедет к Костенко. А сегодня займётся поиском нового завода.

Сегодня у меня был записан один клиент, молодой парень двадцати двух лет, Илья. Я как раз успел приехать в мастерскую и подготовить рабочее место, когда зашёл он.

— Привет, — кивнул он мне. — Ты же Артём?

— Всё верно, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Илья скинул куртку и подошёл ко мне.

— Я татуировку хочу, — заявил он.

С точно такой же формулировкой он и записывался на консультацию.

— Это прекрасно, — заметил я. — Какую именно?

— А, я нашёл в интернете, — он принялся искать в телефоне фотографию. — Вот, горы такие хочу! Сделаем?

Я посмотрел на найденный эскиз. Красиво, конечно, но совершенно бездушно. Я понятия не имел, что означают эти горы для самого Ильи.

— Давайте по порядку, — заявил я. — Расскажите мне, почему именно горы?

— А разве это важно? — удивился тот.

— Важно, — кивнул я. — Татуировки не делаются просто так. Они всегда несут какой-то смысл. К тому же, я не делаю просто эскизы из интернета, я подбираю эскиз сам.

Илья помолчал.

— Я сам с Алтая, — сказал он. — Из Горно-Алтайска. Сюда приехал учиться. И здесь круто, мне нравится вполне. Но ловлю себя на мысли, что скучаю по дому. Особенно по Алтайским горам. Ты бы видел, какая это красота! Хочу, чтобы горы всегда были со мной. Как мои корни.

Вот так уже лучше.

Тем более что я его понимал. Тоска по дому бывает очень сильной, даже если в новой жизни всё устраивает.

— И ещё, — добавил он. — Вы не могли бы сориентировать горы строго на восток? Я хочу, чтобы когда я смотрю на тату, оно указывало туда, где дом.

Странная просьба, но хорошо. Я принялся рисовать эскиз. Цепочка из пяти гор разной высоты. Центральная вершина самая высокая, с лёгким снежным чепчиком. Пологие склоны, внутренние тени, у подножья небольшая штриховка.

— То, что надо! — восхищённо заметил Илья. — Давай скорее делать!

Так-то лучше. А то просто «горы из интернета» набивать не хотелось.

Я перевёл эскиз, соблюдая все пожелания Ильи, на внутреннюю сторону предплечья. Затем надел монокль и взялся за работу.

— Классный монокль у вас, — хмыкнул клиент.

— Для работы удобно, — кратко ответил я.

«Начертание активно».

Система снова начала давать мне подсказки, и я принялся за работу. Сделал её за час. Линии ложились ровно, я уже чувствовал разницу между тем, как работал в первые дни, и тем, как работаю сейчас. Рука стала увереннее. Нажим ещё ровнее.

Когда я закончил, пергамент развернулся немедленно.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: линии чистые, композиция точная, намерение передано верно».

«Татуировке присвоены свойство „связь“. В моменты одиночества носитель будет чувствовать тепло воспоминаний, не впадая в уныние».

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 2/20».

Отлично вышло. Показал результат Илье — он остался в восторге.

За работу взял пять тысяч рублей. Затем Илья собрался и поспешно ушёл.

* * *

После ухода клиента я убрал рабочее место и вновь подумал про соседа. Его выходка с рыбными консервами так и осталась без ответа.

Нужен был изящный ответ. Такой, чтобы сосед чувствовал последствия, но не мог предъявить ничего конкретного. Грубость исключалась, это было бы недостойно. Скандал тоже. В моё время придворные интриги решались тонко, не ударом, а уколом. Я принялся искать идеи в интернете.

И нашёл способ довольно быстро. Акустический будильник. Сосед жил со мной через стену, так что слышимость у него хорошая.

Я нашёл в настройках телефона функцию повторяющегося будильника. Поставил на шесть утра тихий, но ритмичный писк. Не громкий, не нарушающий тишину по закону. Но через стену он будет слышен хорошо. Особенно в шесть утра, когда сосед, как я уже успел заметить, предпочитал спать.

Если он придёт жаловаться, я скажу, что встаю рано. Это правда, я действительно встаю рано. Просто вставал я безо всяких будильников.

Через неделю такой писк точно начнёт раздражать. Но формально сосед ничего не сможет предъявить. Я убрал телефон.

И тут постучали в дверь. На пороге стояли двое людей, которых я узнал почти сразу. Это были проверяющие из Роспотребнадзора, которые были у меня пару недель назад.

Странно, у меня ещё было две недели на устранение всех нарушений. Конечно, я уже всё исправил, но всё же.

Мужчина в очках и его более молодой помощник решительно зашли в мастерскую.

— Добрый вечер, — поздоровался первый. — У нас имеется постановление о приостановлении вашей деятельности.

Он протянул мне лист бумаги.

— Добрый вечер. На каком основании? — удивился я. — Ведь все нарушения устранены.

— Грубые нарушения санитарных норм, — ответил тот. — К нам поступило несколько жалоб о вашей антисаритарии.

— Крысы — это уже слишком, — добавил молодой сотрудник.

Какие крысы? Я снова посмотрел на бумагу. Не предупреждение, а прекращение деятельности.

Другими словами, мою мастерскую закрывают.

Автоматически потянулся за моноклем. Как будто ожидая, что система даст мне подсказку.

И меня ждал новый сюрприз. Монокль пропал.

Монокль пропал. И эта новость была гораздо хуже закрытия моей мастерской. Потому что в монокле таилась вся суть моей работы. Начертания без него просто-напросто невозможны.

Я провёл рукой по одному карману, по второму. Пусто. Возможно, я неаккуратно убрал его, и он упал на пол? Но тогда я бы слышал звук падения, да и сейчас на полу ничего не было.

Так, новость плохая, но сначала нужно до конца разобраться с закрытием моей мастерской.

— Прошу прощения, — сказал я. — Задумался. Позвольте взглянуть на постановление о закрытии моей мастерской ещё раз.

Старший проверяющий протянул мне лист бумаги. Я взял его и принялся внимательно читать. При дворе меня учили читать документы именно так, каждое слово. Потому что дьявол всегда прятался в деталях, а иногда и в запятых.

Постановление о приостановлении деятельности. Основание: жалобы граждан, подкреплённые фотоматериалами. Срок обжалования: десять дней. Подпись, печать, дата. Всё официально и очень серьёзно.

— Прошу прощения, но какие крысы? — убрав документ, спросил я. — Вы стоите в моей мастерской уже несколько минут. Вы лично осматривали её две недели назад. Всё чисто.

— У нас есть фотографии, — влез в разговор младший сотрудник. — От ваших клиентов.

— Фотографии? — удивился я. — Могу ли я на них взглянуть?

Он достал планшет и протянул мне. Я принялся просматривать эти фотоматериалы. На, это действительно моя мастерская. Вот крыса, которая сидит под раковиной. Тараканы. Какая мерзость, этого не может быть!

Опустив планшет, я осмотрел мастерскую. Фото точно сделаны здесь, но всё это словно пририсовано на них. Это хорошо видно по теням, они выглядят неестественно. Как художник я хорошо замечал такие вещи.

— Это подделка! — я вернул планшет. — Такого просто быть не может.

— Мы не можем знать наверняка, — ответил старший инспектор. — Фотографии и жалобы поступили от нескольких людей, независимо друг от друга.

— Несколько людей, — повторил я. — Интересно. А вы не задавались вопросом, почему несколько граждан одновременно сфотографировали одно и то же помещение? Это не кажется вам странным?

Старший инспектор помолчал, и снова оглядел мастерскую. Он и сам всё отлично понимал. Чистый пол, чистые полки, никакого запаха сырости. Мастерская выглядела именно так, как должна выглядеть мастерская.

— Если бы я увидел крысу — сам бы кинулся фоткать, — заявил младший сотрудник. — Тут ничего удивительного нет!

— Я понимаю вашу позицию, — сказал старший инспектор. — Но мы обязаны реагировать на обращения граждан. Это наша работа. Ваше право обжаловать решение в суде в течение десяти дней. До этого момента мастерская опечатана, и работать вам запрещено.

— Я понял, — кивнул я. — Я решу этот вопрос.

Старший инспектор бросил на меня быстрый взгляд.

— Эти крысы на фото и в самом деле странно выглядят, — заметил он. — Но мы не можем не среагировать.

— Я понимаю, — ответил я. — Где подписать?

Подписал бумагу, что получил постановление о закрытии мастерской. Проверяющие удалились, я остался один.

Просто великолепно.

Десять дней. Это не срок, если действовать с умом. В Империи судебные тяжбы тянулись месяцами, а иногда и годами. Здесь видимо всё быстрее. Нужен хороший юрист, и нужны доказательства того, что фотографии — подделка.

Но сначала монокль. Без монокля всё остальное теряло смысл.

Поиски монокля я начал с тщательного осмотра мастерской. Пол, ящики стола, стол, полки. Может, я задумался, и куда-то его положил? Художники часто бывают рассеянными.

Монокля не было.

Я сел на стул и попытался восстановить последовательность событий. Илья пришёл, я надел монокль для работы, работал около часа. Набивал ему Алтайские горы. Когда закончил, снял монокль и убрал в карман. Или не убрал? Я точно помнил, что снял. Но вот убрал ли, уже не так уверен. Работа была хорошей, система дала «Отлично», я был доволен.

Я мог просто положить его на кушетку, и отвлечься на обработку татуировки Ильи. Потом он расплатился, ушёл, и я принялся убирать рабочее место.

Про монокль я уже не вспоминал до самого прихода инспекторов.

Вывод напрашивался один, мой монокль взял Илья. Украл.

Значит, надо найти его. Записывался он через моё сообщество ВКонтакте, я поспешил открыть его страницу. Илья Соколов, двадцать два года. По его странице определил, что учится он в Саратовском государственном техническом университете, факультет прикладной информатики. На странице было несколько фотографий, те самые горы, общежитие, друзья. Под одной из фотографий было приписано, что это общежитие № 3 на улице Политехнической.

Как просто в современном мире найти информацию о человеке. При дворе, чтобы узнать адрес нужного человека, требовалось задействовать минимум троих посредников и потратить несколько дней. Здесь достаточно нескольких минут и маленького стеклянного прямоугольника в кармане.

Караулить его сегодня возле общежития смысла не было. Внутрь меня всё равно не пустят, тем более уже поздно. Так что завтра отправлюсь в его университет.

Я убрал телефон. При дворе у одного из камердинеров была странная болезнь. Он таскал всё, что плохо лежало, особенно блестящие вещи. Ложки, пуговицы, монеты. Однажды стащил серебряный подсвечник и спрятал его под матрасом. Его поймали, но не казнили. Государь был в тот день в хорошем расположении духа и велел отправить камердинера в монастырь лечить душу. Говорили, что это болезнь, а не злой умысел. Руки тянутся сами, человек не всегда понимает, что делает. Интересно, у Ильи тоже так?

Монокль латунный, с гравировкой, блестящий. Лежал на рабочем столе, пока я убирал. Вполне мог привлечь внимание.

По крайней мере, хотелось верить, что это тоже болезнь. Иначе это будет означать, что приятный молодой человек оказался вором.

Но узнаю я это завтра.

Домой я добрался к десяти вечера. На улице было прохладно, небо затянуло тучами. Саратов в такую погоду выглядел особенно уныло. Погода совсем не майская.

На кухне я поставил воду для гречки. Гречка — это, пожалуй, единственное блюдо, которое я научился готовить здесь без происшествий. Промыть крупу, залить водой в пропорции один к двум, довести до кипения, убавить огонь, накрыть крышкой и ждать пятнадцать минут. Потом выключить и дать постоять ещё пять минут.

Пока она томилась под крышкой, открыл банку тушёнки, выложил содержимое на сковороду, разогрел. Смешал с гречкой. Получилось вполне съедобно, даже, пожалуй, вкусно. При дворе такое блюдо назвали бы солдатской едой и не подали бы даже слугам. Здесь это называется мой ужин. На что-то большее сил не было, день был ужасно длинным и выматывающим.

Итак, что у меня есть. Мастерская опечатана на десять дней. Монокль пропал, предположительно он находится у Ильи. Жалобы в Роспотребнадзор поданы с поддельными фотографиями. Но доказать, что они поддельные, очень сложно.

Очевидно это новый удар Дорохова. К тому же я помню, что только он и фотографировал мою мастерскую с разных ракурсов. Но опять-таки, доказательств у меня нет.

Я методично принялся перебирать варианты действий, записывая их в свой любимый блокнот. Снова возникла тяга к курению, которую я загасил. Нет, Артём, справляться со стрессом мы будем по-другому.

Итак, первый вариант — юрист. Человек, который разбирается в подобных вопросах. Я посмотрел в интернете, что такие люди берут довольно большие деньги. Денег у меня не было. Может, кто-то возьмётся бесплатно?

Второй вариант — доказать, что фотографии поддельные. Опять-таки, экспертизы проводились только платно. Но можно попробовать блефовать, как я блефовал с Костенко. Намекнуть Дорохову, что экспертиза уже заказана. Иногда угроза действует лучше самого действия.

Ещё есть Знаев. У этого человека явно есть связи. И возможности помочь мне разобраться с Максимом. Правда, связываться с ним мне не хотелось, тем более что он тоже ничего не делал бесплатно.

Я отставил тарелку.

Решение на данный момент было простым, завтра с утра найти монокль. Без него нет системы, а значит и смысла в работе тоже нет. Потом можно поискать юриста и параллельно думать, как доказать, что фотографии поддельные.

Я вымыл посуду и лёг на свой матрас. Главное, не опускать руки. Почти сразу я уснул.

Утром встал в шесть утра и занялся зарядкой. Почти сразу начал работать тот самый будильник. Мне звук не мешал, а за стеной послышалось недовольное бурчание. Хорошо, план работает.

Будильник играл минут пятнадцать, потом я его выключил. Сходил в душ, позавтракал и отправился в университет.

СГТУ находился на Политехнической улице, это я выяснил ещё вечером. Добрался как обычно на автобусе, вышел у главного корпуса. Оказался перед большим зданием с колоннами и широкими ступеньками. Как особняк важной персоны, а не университет. Студенты входили и выходили непрерывным потоком.

Вчера я зашёл на сайт этого университета, нашёл факультет прикладной информатики, а там и расписание. Илья должен торопиться на первую пару, физика.

Долго ждать не пришлось. Парень появился со стороны остановки, в толстовке и с рюкзаком. Он шёл быстро, глядя в телефон, и не смотрел по сторонам. Поэтому увидел меня только тогда, когда я шагнул ему навстречу.

Резко затормозил и побледнел.

— Артём? — спросил он. — Ты это… чего это тут делаешь?

— Отойдём в сторону, — спокойно ответил я.

Он попытался сделать шаг назад. Я взял его за локоть, не грубо, но твёрдо, и отвёл к скамейке у стены корпуса. Мимо шли студенты, никто не обращал на нас внимания.

— Ты взял мою вещь, — сказал я. — Старинный монокль. Он лежал на кушетке, когда ты уходил. Эта вещь мне очень нужна. Верни его, и я не буду обращаться в полицию.

Илья посмотрел на меня и скрестил руки перед грудью.

— Я ничего не брал, — заявил он. — Что за обвинения на ровном месте?

Я тщательно обдумал другие варианты, и был уверен, что Илья всё-таки взял. Но конечно, так просто он в этом не признается.

— Взял, и у меня есть доказательства, — спокойно сказал я. — Уже давно установил в свой мастерской камеру скрытого наблюдения.

Лучше ему не знать, что я только вчера узнал, что такие камеры в принципе существуют.

Это сработало, Илья побледнел.

— Я не специально, — заявил он. — Не хотел… Точнее хотел, наверное. Я не могу это объяснить, это мои руки. Я вижу что-то блестящее, красивое, и руки тянутся. Потом понимаю, что взял, и мне стыдно. Я лечился. Правда, лечился. Мама водила меня к психологу ещё в школе. Это называется клептомания, и не лечится. Я срываюсь иногда. Хотел вернуть, честно, просто испугался.

Он говорил всё это быстро, опустив взгляд в землю. Значит, я был прав. Та же самая болезнь, что и у камердинера. Оказывается, это называется клептомания.

— Где монокль сейчас? — спросил я. — Верни его и всё.

Илья помотал головой, не поднимая взгляд. Затем полез в карман и достал какую-то бумажку.

— Я сдал его в ломбард, — признался он. — Вчера вечером, как только понял, что снова это сделал. Я хотел вернуть, но у тебя там были люди… Вот квитанция. Прости пожалуйста, я заплачу, отработаю. Что угодно.

Я взял квитанцию. Так, действительно документ из ломбарда на Московской улице. Сумма оценки моего монокля составила восемь тысяч рублей.

Да он же стоит гораздо больше!

— Ты пойдёшь со мной в ломбард, — сказал я. — И выкупишь монокль. Если денег нет и уже всё потратил, напишешь расписку, что будешь им должен. А потом запишешься к психологу повторно. Взрослый человек должен решать свои проблемы сам. Договорились?

— Но у меня пара… — протянул Илья.

— У меня запись, как ты крадёшь мою вещь, — напомнил я. — Или так, или полиция.

Илья вздохнул и кивнул. И мы отправились к остановке.

Ломбард на Московской улице назывался «Золотой ключик». Вывеска была яркой, жёлтой, с нарисованным ключом. Внутри оказалось тесно и немного душно. Вдоль стены шла витрина, за стеклом которой находились золотые цепи, часы, кольца, браслеты. Всё это лежало на бархатных подставках с ценниками, написанными от руки.

За стойкой сидел мужчина лет шестидесяти в клетчатой рубашке и в очках с толстыми стёклами.

— Добрый день, — поздоровался я с ним. — Мы хотим выкупить одну вещь.

— День добрый, — кивнул он. — Какую?

Я положил на стойку квитанцию, которую мне дал Илья.

— Старый монокль, который этот молодой человек вчера по ошибке вам сдал, — ответил я. — Вся сумма у него на руках.

Хорошо что Илье не пришло в голову тратить полученные деньги.

Мужчина взял бумажку, внимательно её прочитал.

— Меня зовут Семён Маркович, — решил он представиться, хотя никто и не спрашивал. — Ваш монокль — вещь очень интересная. Я оценил её слишком поспешно, всего лишь на восемь тысяч рублей. Но потом осмотрел внимательнее. Латунь старая, не современная. Гравировка на неизвестном языке. Такие вещи коллекционеры ищут по всей стране. У меня уже есть покупатель, который даст в десять раз больше.

— Вы же вчера сказали, что это безделушка! — возмутился Илья.

— Молодой человек, неважно, что я говорил, — хмыкнул Семён Маркович. — Важно, что говорю сейчас.

— У нас есть квитанция, — напомнил я. — Я готов заплатить сумму, указанную в договоре. Та сумма, которую вы за него и дали собственно.

— Сумма в договоре — это оценочная стоимость, — Семён Маркович снял очки, протёр их краем рубашки, снова надел. — А реальная стоимость другая, и составляет сейчас сто тысяч рублей. Хотите монокль, выкупайте его за полную стоимость.

Илья сжал кулаки, но я остановил его.

— Семён Маркович, — спокойно сказал я. — Квитанция — это договор между вами и этим молодым человеком. Я готов заплатить по этому договору, чтобы вернуть вещь. Если вы отказываетесь выдать вещь по квитанции — это нарушение закона о ломбардах. Учитывая то, что вещь эта изначально была у меня украдена, я могу обратиться в полицию. Хранение краденого, знаете ли, карается законом.

Успел немного почитать об этом в автобусе. Интернет современного мира — великая вещь.

Семён Маркович только усмехнулся.

— Краденого? — переспросил он. — Молодой человек сказал мне, что вещь его дедушки, и ему просто нужны деньги. Я поверил, ведь я не детектор лжи. Я добросовестный приобретатель. Так что не смешите меня, ничего мне полиция не сделает.

Илья открыл рот, явно собираясь что-то сказать. Но так ничего и не сказал.

Я сделал шаг вперёд. Медленно, без спешки. Просто подошёл ближе, сокращая дистанцию между нами.

При дворе я научился одному простому правилу. Человек, который говорит тихо и смотрит прямо, всегда выглядит опаснее того, кто кричит. Крик — это страх. Тишина — это уверенность.

— Семён Маркович, — сказал я. — В эту игру могут играть двое. Вы даже не попросили у этого молодого человека паспорт. Вы всегда так вещи принимаете? А сколько здесь предметов может оказаться краденными? А платите ли вы налоги за свою деятельность?

Семён Маркович смотрел на меня, а я смотрел на него. Илья, кажется, вообще перестал дышать.

Молчание длилось секунд десять, и никто не планировал проигрывать.

Потом ломбардщик медленно снял очки, снова протёр их краем рубашки и положил на стойку. Жест человека, который выигрывает время. При дворе такой приём называли «паузой для размышления». Когда человек понимает, что позиция слабее, чем казалась, но признавать это вслух не хочет.

— Ты блефуешь, — наконец сказал Семён Маркович. — У тебя ничего нет.

— Возможно, — согласился я. — А возможно, нет. Вы готовы проверить?

Он снова помолчал. Смотрел на меня поверх стойки, и я видел, как он взвешивает варианты. Восемь тысяч против возможных неприятностей. Сто тысяч против риска проверки. Ломбардщики не любят проверок. Это я тоже успел прочитать в автобусе.

Потом Семён Маркович медленно потянулся к ящику под стойкой.

— Ладно, верну за ту же сумму, — заявил он. — Если уж краденый — не буду связываться.

Я потянулся за моноклем, но тут в ломбард резко ворвались двое людей в масках и с оружием в руках.

— Всем лежать, это ограбление! — заорал один из них.

Ограбление? Этого в планах не было.

Монокль я всё-таки забрать успел. А затем принялся оценивать ситуацию.

Так, грабителей двое. Первый у входной двери. Среднего роста, в тёмной куртке с капюшоном и чёрной маске-балаклаве. В руке у него была монтировка. Он держал её очень странным образом, как ракетку для тенниса. И бегал глазами по всему ломбарду. Это его первое ограбление?

Второй грабитель у витрины. Пониже

Оружия у них нет, это явно любители, а не профессионалы. При дворе меня учили читать людей по позе. Позы у обоих говорили об одном, они грабят первый раз в жизни. Может быть, залезли сюда вообще случайно, на удачу.

— Всем лежать, это ограбление! — снова выкрикнул первый грабитель и шагнул к стойке.

Илья сел на пол раньше, чем договорили слово «ограбление». Семён Маркович побледнел и вцепился в край стойки двумя руками, словно она могла его защитить.

Я остался стоять. Слушаться этих людей я не собирался.

— Ты не слышал⁈ — первый качнул монтировкой в мою сторону. — Лечь на земле, быстро!

— Я слышал, — спокойно ответил я. — Позвольте уточнить, вы хотите ограбить ломбард в субботу днём, когда за стеклом ходят люди, и в любой момент может зайти новый покупатель? А если сюда зайдут люди, вы остановите их вашей монтировкой?

Грабитель пару раз моргнул. Он явно не ожидал такого вопроса.

— Заткнись! — рявкнул он.

Второй ударил монтировкой по стеклу витрины, стекло со звоном посыпалось на пол. Он снял со спины рюкзак и принялся беспорядочно сгребать всё с полок.

Я увидел, как Семён Маркович незаметно нажал кнопку у себя под стойкой.

— Вызвал полицию, надо потянуть время, — тихо, одними губами, сказал он мне.

— Сделаем, — ответил я. — Илья, когда я скажу «сейчас» — брось что-нибудь в сторону первого грабителя. Сумку, куртку, что угодно.

Снизу с пола послышалось сдавленное «Понял».

Второй грабитель теперь временем продолжал громить витрины своей монтировкой. А первый так и стоял, направив своё оружие на меня. Дальнейшие ходы они продумали плохо.

— Сейчас! — приказал я.

Илья метнул рюкзак в первого грабителя. Плохо метнул, криво, рюкзак улетел куда-то в сторону, но шум был достаточно громким. Первый резко повернул голову.

А я уже двигался. Артём Краснов не отличался спортивной подготовкой. Но мои знания из прошлого мира оставались при мне. Фехтование у нас было обязательным, да и кое-какие боевые приёмы я помнил.

Резко ударил его по передней поверхности голеней, заставив упасть на колени. Перехватил монтировку и откинул её в сторону. И зафиксировал грабителя на полу.

Второй грабитель решил бросить своего боевого товарища и убежать с награбленным. Он резко повернулся к двери, но тут в себя пришёл Илья. Издав боевой клич, он вскочил с пола и набросил на голову второго грабителя свою крутку. Тот упал, начал пытаться её стянуть, но Илья повис на ней крепко. Всем своим весом он повалил грабителя на пол.

А с улицы раздался звук сигнализации полицейской машины.

Полиция приехала очень даже вовремя. Двое полицейских, я узнал их сразу. Бригов и Некрасов, те самые, что приходили ко мне по поводу заявления Дениса.

Они зашли и оглядели всю картину. Трепыхающийся грабитель с курткой на голове, которого держал Илья. Второй грабитель, которого держал я. Семён Маркович, который никого не держал.

Бригов явно меня узнал, поэтому поспешил ко мне.

— Снова вы, Краснов Артём Сергеевич, — произнёс он. — Опять влипли в какую-то историю?

— Добрый день, — поздоровался я. — История сама случилась, я здесь не при чём. Вот, задержали вам двух грабителей, которые пытались ограбить этот ломбард посреди дня.

— Только забирайте их, я уже устал держать, — подал голос Илья.

К нему подошёл Некрасов. Он перехватил задержанного, надел на него наручники, и повёл в машину. Затем вернулся, и туда же отвёл моего задержанного.

— Что здесь произошло? — тем временем спросил Бригов.

Кратко мы описали ему ситуацию, как начиналось ограбление, и как именно мы проводили задержание. Полицейский только головой покачал.

Принял от Семёна Марковича заявление, от нас свидетельские показания. Порадовался раскрытому делу, и уехал.

Мы снова остались втроём.

— Витрины побили, жалко, — вздохнул Семён Маркович. — Но по крайней мере ничего не успели украсть.

— Это потому что Артём их задержал! — возмутился Илья. — Вы бы спасибо хоть сказали.

Старый ломбардщик поднял на меня глаза.

— Спасибо, парень, — отозвался тот. — Правда, повезло, что ты у меня в ломбарде-то оказался. Выручил старика.

Я коротко кивнул. Лишние слова тут не требовались.

— Мы заслуживаем награды! — а вот Илья с присущей молодости горячностью, так просто не готов был успокоиться. Я понимал его, только что пережил настоящее приключение, и теперь жаждал справедливости. — Без нас они бы у вас всё вынесли, и не факт бы, что полиция их нашла бы!

Семён Маркович кинул на него быстрый взгляд.

— Награду, молодой человек, не принято так выпрашивать, — заявил он. — Никогда и ничего не просите! Сами предложат и сами всё дадут!

— Так вы нас наградите? — глаза у Ильи загорелись.

— Награды заслуживает только вот этот молодой человек, — тот показал рукой на меня. — Он действовал, и он защитил мой ломбард. Вы же первым испугались и легли на пол.

Илья покраснел и отвернулся.

— Мне не нужна награда, — спокойно сказал я. — Но ответная услуга может когда-нибудь понадобится. И тогда я хочу на вас рассчитывать.

Семён Маркович внимательно посмотрел на меня, потом кивнул.

— Договорились, парень, — заявил он. — Если что, я в долгу не останусь.

При дворе такие договорённости были в порядке вещей. В Империи никто не оказывал помощь просто так. За любым добрым делом стояла надежда на ответную услугу. Я помнил случай, когда молодой художник помог старому вельможе восстановить фамильный портрет, а тот через год устроил его на должность при дворе. Не потому, что был добрым, а потому, что считал долг чести. Здесь, в этом мире, я замечал то же самое, люди не любят быть должниками. Это можно использовать. И не во вред, а во благо.

— Тогда мы пойдём, — кивнул я Илье. — Если что, я к вам приду.

— Всего доброго, — буркнул явно рассчитывающий на другую награду Илья.

Семён Маркович кивнул нам, и пошёл за совком и веником, убирать стекло. А мы вышли на улицу.

Илья молчал. Я чувствовал, что он хочет что-то сказать, но не знает как.

Наконец решился.

— Я такого никогда не видел, — сказал он. — Ты просто… взял, и задержал их. Это было очень круто, правда!

— Монтировкой никто не воспользовался бы, — заметил я. — Потому что они боялись не меньше нас. Так что задержать их было не так уж и сложно.

— Но всё равно, — настоял Илья. — Этот старикан прав, я испугался, а ты… Если бы не ты, не знаю, что бы и было.

Он посмотрел на меня с восхищением.

— Ты тоже хорошо сработал с курткой, — спокойно заметил я. — Без твоего вмешательства второй человек убежал бы со всем награбленным.

Илья гордо расправил плечи.

— И правда, — заметил он.

Мы остановились у остановки. Здесь наши пути расходились.

— Ты прости ещё раз, — вздохнул Илья. — За монокль этот. Я снова начну лечение, честное слово.

— Хорошо, — сказал я. — Но учти, ты мужчина. И если ты говоришь, что что-то сделаешь — то соизволь сделать. Это отличает мужчину от мальчика, способность отвечать за свои слова.

Илья серьёзно кивнул. Подошёл его автобус, и он поехал назад в университет.

Я верил, что он действительно займётся своей проблемой. Потому что в его глазах я увидел решимость.

До своей мастерской я решил прогуляться пешком. Автобус ждать не хотелось, нужно было подумать. Монокль наконец у меня, и пора было заняться решением основной проблемы.

Вернуть себе свою мастерскую.

Дорохов никак себя пока не проявлял. Интересно, ему было важно просто закрыть мою мастерскую, или переманить себя в свой салон? Не уверен, что второй вариант. Хотя я и начал восстанавливать репутацию Артёма, работы в этом направлении было ещё много.

Тогда просто закрыть меня? Это тоже было нелогично, частных тату-мастеров очень много, и так закрывать каждого он всё равно не сможет.

Но сейчас он наверняка уверен, что со мной вопрос закрыт. Зря. Самонадеянность при дворе губила людей куда способнее.

Внезапно зазвонил телефон, отец.

— Доброе утро, — взял я трубку.

— Артём, — раздался голос отца. — Здравствуй. Не отвлекаю?

— Нет, — ответил я. — Что случилось?

Отец выдохнул. Ему явно было в новинку вот так звонить сыну. Тем более что я уже знал, что именно он мне скажет.

— Слушай, я был на своём заводе, — наконец, сказал он. — Ну, как ты и говорил. Так вот, Костенко всё сделал. Бумаги мне все выдал, пособие выплатил, характеристику отличную написал. Как тебе это удалось?

— Просто поговорил с ним, — усмехнулся я. — Главное, что проблема решена. Ты присмотрел себе другое место работы?

— Да, — отозвался отец. — Другой завод, ближе к дому. На испытательный срок взяли, но зарплата даже побольше будет. Знаешь, даже рад, что всё так сложилось. И… спасибо тебе.

— Меня не за что благодарить, — спокойно ответил я. — Тебя взяли, потому что ты хороший специалист. Я просто поговорил с Костенко, а остальное — это твоя заслуга.

Отец снова ненадолго замолчал. Он был очень мне благодарен, но не знал, как ещё это выразить.

— Ты приезжай почаще, — наконец, сказал он. — Наша договорённость конечно в силе так и остаётся. Про твою работу… Но мать скучает.

Упрямый он. Но другого я от него и не ожидал.

— Буду приезжать почаще, — ответил я. — Но сейчас мне пора.

— Пока… сын, — отец положил трубку.

Интересный разговор. Наши отношения с отцом начали потихоньку оттаивать. Но из-за своей принципиальности он всё равно не разрывает нашего договора.

Хочет, чтобы я за три месяца убедил его, что моя работа приносит деньги, и это не баловство.

Я уважал его принципиальность, и сам собирался доказать ему то же самое.

Пришёл в мастерскую, и первым делом решил проверить монокль. Надел его, и пергамент тут же раскрылся перед глазами.

«Обнаружена утрата физического носителя Системы. Продолжительность отсутствия: 14 часов 23 минуты. Причина: кража. Халатность Носителя признана критической. Проводится аудит нарушений».

Система выдала такое сообщение первый раз. Хотя я бы не назвал это халатностью, всё-таки пропажа монокля была связана с заболеванием у клиента. Но всё-таки я тоже не уследил.

В Империи за такое провинность камердинера могла стоить ему места. А здесь, судя по всему, система тоже не собиралась закрывать глаза на мою оплошность. И впервые в жизни собиралась выдать наказание.

Пергамент снова развернулся.

'Аудит завершён. Выявлены следующие нарушения:

1. Халатность, приведшая к утрате артефакта (степень тяжести: средняя).

2. Невозможность выполнения Начертаний в период отсутствия Системы (сорваны потенциальные контракты).

3. Риск раскрытия существования Системы третьим лицам (ломбард «Золотой ключик»).

Назначено наказание:

* Блокировка модуля «Подсказки» (осанка, глубина, выбор иглы) на 7 дней.*

*Прогресс к следующему рангу заморожен на 3 успешных Начертания (штрафные работы не дадут очков).*

*При повторной утрате монокля Система будет деактивирована навсегда.*

По истечении срока наказания функционал восстановится. Рекомендуется беречь артефакт и не допускать халатности'.

Семь дней без дополнительных подсказок, и три работы без прогресса. Наказание очень даже жёсткое.

В голове всплыл голос учителя Верещагина. Он часто говорил «Халатность — мать всех пороков художника. Забыл кисть — рисуй пальцем. Не закрыл банку с краской — она засохла. Всё, что ты не уберёг, обернётся против тебя». Верещагин был суров. Но справедлив. Как, выходит, и система.

Что ж, наказание заслуженное, но монокль, по крайней мере, работает. К тому же на те три работы система всё равно будет присваивать носителям свойства, просто я не получу прогресс к следующему рангу.

Хотя для начала надо вообще разобраться, как вообще снова начать делать татуировки.

Я снял монокль, и достал телефон. Принялся искать юриста.

Юристы стоили больших денег, это я уже понял. А денег у меня не было. Следовательно, нужен был юрист, который согласится на другие условия.

При дворе такое называлось бартером. Я услугу, а человек обратную услугу. Такое считалось немного унизительным, когда речь шла о высоких должностях. Ведь аристократ не может признать, что у него нет денег оплатить что-то. Но между обычными людьми практиковалось постоянно.

Я искал около часа. Мне нужен был кто-то, кто только начинает карьеру. Молодой, голодный до практики, ищущий интересные дела. И вскоре я нашёл подходящего кандидата.

Михаил Николаевич Ильин, двадцать восемь лет. Он открыл собственное ИП полгода назад, и явно ещё не успел наработать себе имя в этой сфере. Так, вот его сайт, и тут можно написать сообщение.

Я написал ему, коротко и по делу. Что мою мастерскую закрыли по жалобам с поддельными фотографиями, и у меня есть десять дней на обжалование этого предписания.

Михаил ответил почти сразу, и предложил личную встречу, желательно на моей территории. Не уверен, что у него вообще был свой личный кабинет.

Я назвал адрес мастерской, и мы договорились о встрече на час дня.

Михаил Ильин появился в моей мастерской ровно в час. Молодой человек двадцати восьми лет, в джинсах и белой футболке, а сверху куртке. Он держал в руках папку для документов, и носил очки в тонкой оправе.

Человек, который хочет казаться старше своих лет, это читалось в каждой детали.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Артём Краснов, это я вам писал. Проходите, присаживайтесь.

— Добрый день, — он кивнул и сел напротив меня за стол. — Итак, рассказывайте.

Я кратко объяснил ему суть своей проблемы. Затем показал постановление о закрытии, и он принялся его изучать.

— Интересно, — сказал Михаил Николаевич. — Фотоматериалы как доказательная база — это слабая позиция при оспаривании. Особенно если источник жалоб можно проследить.

— У меня есть основания полагать, что жалобы сфабрикованы, — ответил я. — Но доказательств нет.

— Для этого и есть я, — ответил молодой человек. — Я готов взяться за ваше дело.

Это были приятные слова, но впереди был ещё один очень щекотливый момент.

— У меня нет денег на оплату ваших услуг, — сказал я.

Михаил удивлённо посмотрел на меня.

— Я начинающий юрист, но благотворительность не входила в мои планы, — заметил он.

— Я могу предложить кое-что другое, — ответил я.

— И что же? — с интересом уточнил тот.

— Во-первых, случай в ваше портфолио, — ответил я. — Дело вы только начали, и вам нужны первые клиенты. А любой успешный случай поможет вам в вашем деле.

Это же то же самое, что и при дворе. Если нарисуешь хороший портрет, то о тебе сразу же пойдут слухи. Клиенты рассказывают знакомым, те свои знакомым, и так далее.

Но изначально первый клиент же должен откуда-то прийти.

— А во-вторых? — Михаил поправил очки и посмотрел мне в глаза.

— Я могу сделать вам татуировку, — пожал я плечами. — Как только мы отвоюем назад мою студию.

Ильин усмехнулся, снял очки и тщательно протёр стёкла. Так видимо, берут паузу все люди, которые носят очки. Семён Маркович с утра делал также.

— Татуировку, — повторил он. — Юрист с татуировкой не будет выглядеть серьёзным.

— Я не предлагаю делать её на лице, — заметил я. — На ноге, на спине. На том месте, где в рабочее время её видно не будет. Она ведь будет для вас, а не для других.

Он надел очки и пару мгновений помолчал.

— Насчёт татуировки я ещё подумаю, — заявил он. — Но успешное дело в моём портфолио и правда не повредит. Так что договорились.

Он достал лист бумаги и начал что-то писать.

— Я подготовлю иск об обжаловании постановления, — сказал Михаил. — Параллельно поищу эксперта по фотоматериалам. У меня есть один знакомый в университете, занимается цифровой криминалистикой. Возможно, согласится помочь по-дружески. Вам нужно собрать договор аренды, любые фотографии мастерской до закрытия с датой, показания соседей или постоянных клиентов. Чем быстрее, тем лучше. Хорошо бы, если свидетели, реальные клиенты, смогли бы сами выступить в суде.

Клиентов у меня побывало уже довольно много. Думаю, смогу что-то придумать.

— Хорошо, — кивнул я.

Он протянул мне руку, и я ответил на рукопожатие.

— Вернём вашу мастерскую, — на прощание сказал Михаил Николаевич.

И вышел за дверь.

После ухода юриста я некоторое время потратил на тренировку, чтобы не забывать навык. А затем отправился к Вике.

Пока не было клиентов по татуировкам, то можно было закончить проект у девушки дома. Я заранее созвонился с ней, так что она меня ждала.

— Привет, — радостно улыбнулась Вика. — Слушай, я так переживала. Мне Денис тут звонил… Короче извинился за тот случай, сказал, что он был не прав. Что ты с ним сделал?

— Просто поговорил, — уже второй раз за сегодня ответил я. — Иногда проблему можно решить простым разговором.

— Раньше такое с ним никогда не срабатывало, — усмехнулась Вика. — Так что ты просто волшебник. Ну проходи, не стой в прихожей.

Я прошёл в комнату, осмотрел успевшую высохнуть стену. Серо-голубой туман лежал ровным слоем, напоминая не то рассвет, не то сумерки. То, что надо.

Надел респиратор и перчатки, достал баллончики, тщательно встряхнул каждый из них.

— Сегодня буду делать деревья, — объяснил я Вике. — Ближний план. И попробую один трюк с листьями. Провернуть.

Я накрутил на баллончик чёрной краски широкий кэп, чтобы получилась плотная линия. Сделал пробный выстрел на куске картона, который прихватил с собой. Краска легла ровно, без подтёков. Значит, давление в норме, баллончик хорошо взболтан.

Подошёл к стене. Первое дерево будет располагаться ближе всех. Оно должно быть самым тёмным, самым детализированным. Я начал его с контура ствола. Вёл баллончик снизу вверх, не останавливаясь на полпути. Если рука задержится на одном месте, то краска начнёт течь, образуя некрасивые потёки. Этому меня научили первые тренировки с баллончиком в мастерской, когда я только-только взял его в руки.

Ствол получился немного неровным, с утолщениями, как у настоящего старого дерева. Отлично.

Для веток я сменил кэп на тонкий «лайнер». С ним линия получалась чёткой. Но работать так сложнее, малейшее колебание руки и линия начнёт плыть.

Я делал короткие движения от ствола наружу, нанося краску в два слоя. Первый слой едва заметный, чтобы обозначить направление. Второй через минуту, когда первый чуть подсох, более плотный и насыщенный.

Между ветками оставлял промежутки для воздуха и света. Туман уже просвечивал сквозь крону дерева.

Когда ствол и основные ветки были готовы, я отступил на шаг и оценил композицию. Не хватало листвы. Но рисовать каждый лист отдельно было бы слишком долго. Поэтому тут нужен трафарет.

На плотном картоне я набросал несколько форм, и вырезал их ножом.

Приложил трафарет к кроне дерева, прижал свободной рукой и короткими нажатиями нанёс краску. Появились аккуратные листья.

Затем второй трафарет, для бликов. Тонкие серповидные полоски белого цвета.

Закончив с первым деревом, перешёл ко второму. Оно уже было светлее, с меньшей детализацией. Здесь я обошёлся без трафарета, просто нанёс контур ствола и несколько крупных веток. Листву сделал серым цветом.

Третье дерево, ещё дальше. Ещё меньше деталей.

К концу вечера стена ожила. Деревья, укутанные туманом, создавали глубину. Лес начал оживать.

— Как же красиво! — воскликнула Вика. — Слушай, я даже не думала, что будет так здорово!

— Я рад, — искренне ответил я. — Осталось добавить ещё слой тумана, фигуру вдалеке, проработать детали. Всё это в следующий раз.

— Здорово, — кивнула девушка. — Я это… снова ужин приготовила, будешь?

Дама вряд ли стала бы готовить для мужчины просто так. Хотя в этом мире, может быть, правила иные. Но в любом случае, от такого предложения я не откажусь.

— Буду, — улыбнулся я. — С радостью.

Вика убежала на кухню, а у меня зазвонил мобильный телефон. Звонили из медицинского колледжа, странно. Время ещё только семь вечера, но для звонков всё равно поздновато.

— Добрый вечер, — ответил я.

— Здравствуй, Артём, — раздался знакомый голос директора. — Это Игорь Алексеевич, из колледжа.

— Я помню, — сказал я. — Что-то случилось?

— В общем, такая ситуация, — Морозов чуть замялся. — Нам надо приводить в порядок финансовые бумаги. Поэтому я вынужден вас поторопить. Если вы всё ещё хотите поступить к нам на второй курс экстерном, оплату за первый год обучения надо внести в течение трёх дней.

Три дня на поиск денег, которых не было. Великолепно.

В этом мире на меня постоянно сыпались новые проблемы. И вот, не успел я разобраться со студией, как уже нужно искать деньги на учёбу.

А ведь я сейчас даже не могу брать новых клиентов.

— Три дня? — повторил я. — Но вы говорили, что я должен внести оплату за обучение до конца месяца.

— Я всё понимаю, но обстоятельства изменились, — ответил Морозов. — У нас финансовая отчётность. Мы просто не сможем зачислить вас на второй курс, если у вас будет по документам неуплата за первый.

— Хорошо, — проговорил я. — В течение трёх дней деньги будут.

— Хорошо, Артём Сергеевич, — и директор положил трубку.

Я молча посмотрел на свой телефон. Где найти пятьдесят тысяч? Для Артёма Краснова это огромная сумма денег. Она казалась почти нереальной. Почти.

При дворе я однажды наблюдал, как один молодой граф за три дня собрал средства на целую экспедицию. Правда, у него были связи, земли и дядя в Государственном Совете. У меня не было ни первого, ни второго, ни третьего. Зато была голова и кое-какие навыки.

Так что справлюсь.

Вика уже успела накрыть на стол. Сегодня были котлеты, картофельное пюре и снова салат. Уютный ужин на двоих, тем более готовила она, как я уже убедился в прошлый раз, просто отменно.

В моём мире такие повара были на вес золота.

— Приятного аппетита, — улыбнулась она.

Мы принялись за еду, и завязался разговор. Вика принялась рассказывать про свою семью. Про отца инженера, мать учительницу литературы, и младшую сестру Машу.

— Вот мне литература никогда особо интересна не была, — призналась девушка. — Читать не люблю, и всё тут. А Машка не такая. Книги глотает просто с невообразимой скоростью, ничего вокруг при этом не замечая. Однажды зачиталась, и поставила тарелку с едой вместо микроволновки в морозилку. И потом искала, найти не могла.

Вика залилась весёлым смехом.

— Это не рассеянность, — заметил я. — Это особый склад ума. Такие люди обычно очень творческие.

— Может быть, — кивнула та. — Но в моменте от голода это её не спасло.

Потом разговор перешёл на детство.

— Знаешь, я в пять лет ужасно боялась темноты, — поделилась Вика. — И поэтому рисовала у себя на стенах в комнате.

— А какая связь? — поинтересовался я. — Рисовала осветительные приборы?

— Нет, — с улыбкой покачала она головой. — Я рисовала чудищ. Думала, что если я их нарисую, то они станут моими, и не будут страшными. И что будут меня защищать. Мама с утра зашла в комнату, и чуть в обморок не упала!

— Представляю, — улыбнулся я. — Наказали?

— Мама хотела, но за меня папа вступился, — отозвалась Вика. — Сказал, что мой дракон очень милый, и это лучшая картина в квартире. Правда, обои всё равно потом переклеили.

— А метод-то сработал? — поинтересовался я.

— Сработал, — кивнула Вика. — Даже когда обои переклеили, я всё равно думала, что под обоями спрятаны мои друзья. И что они меня защитят. Поэтому и страшно мне не было.

Оригинально.

— А ты расскажи что-нибудь о себе, — попросила девушка.

Историй из детства Артёма я не помнил, поэтому просто рассказал про семью. Отец токарь, мать медсестра, и сестра Даша. Маша и Даша оказались одного возраста, что Вику очень позабавило.

Разговаривать с ней было легко. Я то и дело улыбался с её шуток или историй. Приятная девушка.

После ужина она снова собралась к подруге, и я вызвался её проводить. Мы вышли из дома и медленно пошли по вечерней улице.

— Ты же не бросишь стену на полпути? — вдруг спросила Вика.

— Не брошу, — ответил я. — У меня не принято бросать незаконченные работы. Странный вопрос.

— Ну, просто… Не хотелось бы, чтобы бросал, — ответила девушка. — Мне нравится, как получается. И хочется посмотреть итоговый результат.

— Обязательно посмотришь, — пообещал я.

Вика убежала в подъезд, и я направился домой.

Дома я сел на матрас и огляделся.

Комната выглядела уже не так уныло, как в первые дни. Порядок я навёл давно, но скудость обстановки всё равно давала о себе знать. Матрас на полу, стол, стул, шкаф. Плакаты на стене и большой рисунок Артёма, абстрактный орнамент.

Итак, мне нужно найти пятьдесят тысяч. Я ещё по пути домой подумал, что очень кстати завёл знакомство с владельцем ломбарда. Осталось придумать, что именно туда сдать.

Я достал блокнот и карандаш, и записал «пятьдесят тысяч». При дворе я всегда так делал перед сложными решениями, записывал задачу, потом возможные ходы, потом оценивал каждый.

Что есть в этой квартире ценного?

Обошёл комнату методично, как обходил мастерскую в первый день. Ноутбук Артёма, старый, с трещиной на крышке, но работает. Это вариант, но без ноутбука будет трудно готовиться к экзаменам. Телефон продавать глупо, он нужен для связи.

Гитара в углу, которую я заметил ещё в первую неделю, но так и не притрагивался. Артём явно на ней не играл, пыль на этом инстурменте говорила сама за себя. Одежда, но тут точно ничего ценного. Чёрная кожаная куртка на вешалке, хорошая, почти новая.

Из всего этого гитара показалась мне наиболее разумным вариантом. Артём явно купил её в момент энтузиазма, не научился играть и забросил. Жалеть об этом не придётся никому.

Я записал «Сдать гитару в ломбард утром».

Не знаю, сколько удастся за неё получить, но начну с неё.

После этого я взялся за очередную подготовку к экзаменам. В блоке по анатомии я успел пройти почти всё, осталась только лимфатическая система.

Пока читал по конспектам матери про лимфатические сосуды, всплыло очередное воспоминание из прошлой жизни.

Верещагин часто говорил «Знание — это тоже инструмент. Им можно пользоваться, а можно потерять. Не теряй». Он говорил это каждый раз, когда кто-то из учеников решал, что знает достаточно. Мне было четырнадцать лет, когда он взял меня в ученики, и я совершенно точно думал, что знаю достаточно. Я ошибался.

Помню, как он заставил меня рисовать руки. Только руки, ничего кроме рук. Сотни эскизов. Сначала я рисовал их по памяти, потом с натуры, потом по учебнику анатомии, потом снова с натуры, но уже зная, что под кожей. И на девяносто восьмом эскизе что-то щёлкнуло, и рука перестала быть просто рукой и стала системой костей, сухожилий, слоёв. С тех пор я рисовал руки иначе.

«Видишь разницу?» спросил тогда Верещагин. «Вот теперь ты знаешь руку. Раньше ты её только рисовал».

Про лимфатическую систему в моём мире и знать не знали, а то учитель наверняка бы заставил изучать и её.

Я потратил на учёбу два часа, и закончил с блоком по анатомии. С завтрашнего дня перейду к физиологии.

Двигаюсь в своём темпе. А пока что пора спать.

Утро снова началось с будильника для соседа. В этот раз я решил оставить эту мелодию на двадцать минут, и сосед не выдержал. Раздался стук в дверь.

Я выждал пару минут, якобы я только встал, и отправился открывать дверь. На пороге стоял сонный и злой сосед в своей неизменной майке.

— Парень, что у тебя пищит? — спросил он.

— Будильник, — я картинно зевнул, прикрывая рот рукой. — Утренние подъёмы даются очень трудно, поэтому будильник очень меня выручает.

— А ты не можешь какую другую песенку себе на будильник поставить? — буркнул сосед. — А то писк просто невозможный, раздражает!

Так ведь так и задумывалось, господин.

— К сожалению, другие звуки не могут прервать мой сон, — ответил я. — А вставать мне надо. Поэтому я нашёл единственный звук, который может меня разбудить. Не сразу, но всё-таки он меня будит.

Сосед мрачно уставился на меня.

— Это ты мне за рыбу так мстишь? — процедил он.

— Не понимаю о чём вы, — отозвался я. — За какую рыбу?

Он вздохнул, немного помолчал.

— Слушай, давай перемирие заключим, — пробубнил сосед. — Я это… перегнул палку, знаю. Не нужно мне было звонить твоей хозяйке, и консервы… Ну давай забудем, лады? Мне утренний сон очень дорог!

Не думал, что он так быстро сдастся. Всего пара дней утреннего писка, и он пришёл с перемирием. Но мне так даже лучше, и без этой войны проблем хватало.

— Я попробую подобрать другую мелодию, — кивнул я. — Но вы должны иметь в виду, что перемирие всегда расторгается в двухстороннем порядке.

И если сосед снова что-то выкинет — будильник обязательно вернётся.

— Понял я, — хмыкнул тот. — По рукам.

Я пожал протянутую соседом руку, и он направился к себе досыпать.

Я же сделал все утренние ритуалы, и отправился в ломбард. Семён Маркович явно не ожидал увидеть меня так скоро.

— Артём, доброе утро, — поздоровался ломбардщик. — По какому поводу ты пришёл?

Витрины были заклеены снаружи картоном, временная мера после вчерашних событий. Стёкла ещё не успели заменить. Осколков, впрочем, уже не было, Семён Маркович вчера всё тщательно убрал.

— Я не думал, что так быстро понадобится ваша ответная помощь, но так сложились обстоятельства, — ответил я. — Мне срочно понадобились деньги, и я принёс вам гитару. Сможете её оценить?

Я хорошо понимал, что в этом ломбарде в принципе не было гитар. Но мне нужны были деньги, и Семён Маркович был мне должен.

Он хмыкнул и взял чехол с гитарой. Достал её, и принялся осматривать.

Гитара была в идеальном состоянии, это я уже успел посмотреть. К тому же кое-что почитал о ней в целом. Верхняя дека была из массива ситхинской ели, а это считалось лучшим вариантом в акустических гитарах. Более дешёвые были из пластика, например.

— Сколько ты за неё хочешь? — поинтересовался Семён Маркович.

— Шестьдесят тысяч, — ответил я.

Для оплаты обучения мне нужно было пятьдесят. Но старик вряд ли даст даже эту сумму. Поэтому для торга я назвал цифру побольше.

— За гитару это много, — тут же заявил тот. — Я уже возвращаю тебе долг тем, что в принципе согласен её выкупить. Но больше тридцати не дам.

— Это очень хорошая гитара, — заметил я. — Акустическая, гриф из красного дерева, верхняя дека из массива ситхинской ели. Чехол в комплекте. Стоит не меньше пятидесяти. Это скажет любой перекупщик.

— Но тебе надо срочно, — хмыкнул Семён Маркович. — А срочность всегда денег стоит. Тридцать пять.

— Сорок пять, — покачал я головой.

— Сорок и это моё последнее слово, — сказал Семён Маркович.

Я помолчал, сделал вид, что обдумываю предложение. Ещё десять тысяч я наскребу, всё-таки клиенты у меня были. И Вика вчера отдала за второй сеанс граффити.

— Согласен, — наконец, кивнул я. — И будем считать, что мы в расчёте.

Семён Маркович выбил мне чек, отсчитал деньги. Я передал ему гитару. Сделка состоялась.

После ломбарда я отправился в колледж. Решил сразу заплатить за обучение, чтобы этот вопрос не висел в воздухе.

Охранник снова мне выписал временный пропуск, и я поднялся к директору.

— Доброе утро, Игорь Алексеевич, — поздоровался я. — Я привёз деньги. Как можно произвести оплату?

— Через кассу, — тут же ответил Морозов. — Сейчас вызову секретаря, она всё вам объяснит.

Секретарь, женщина пятидесяти лет, провела меня к кассе, где я внёс оплату и получил чек. Затем вернулся к директору.

— Рад, что вы успели, Артём Сергеевич, — проговорил он. — Присаживайтесь.

Я сел напротив него, и Морозов положил передо мной лист бумаги.

— Вот список экзаменов для первого курса заочного отделения, — сказал он. — Вы сдаёте их со всеми заочниками, поэтому даты такие же. Первый экзамен анатомия и физиология человека, он будет через десять дней. Форма экзамена билеты плюс устный опрос. Следом идёт основы сестринского дела, там будет тестирование. Дальше фармакология, латинский язык.

Латинский язык. Это меня почти рассмешило. При дворе латынь считалась признаком образованности. Я знал её достаточно, чтобы не ударить в грязь лицом перед любым профессором.

Объём остального материала не маленький, но меня это не пугало.

— Есть ли у вас вопросы по программе? — спросил Морозов.

— Нет, мне всё понятно, — ответил я. — Спасибо.

— Сдадите все экзамены, принесёте документы, и официально сможете считать себя второкурсником, — усмехнулся директор. — Правда, ещё с практикой вам надо вопрос будет решить. Но об этом позже.

— Всего доброго, — кивнул я.

Значит, первый экзамен будет по анатомии. Значит, надо готовиться ещё усиленней. Верещагин говорил, что мастерство строится не талантом, а повторением. «Гений рисует хорошо один раз из десяти. Мастер рисует хорошо девять раз из десяти. Разница в количестве часов, а не в количестве дара».

К учёбе его слова тоже подходили. Я убрал список и вышел из колледжа на улицу.

После колледжа я приехал в свою мастерскую. Михаил вчера говорил, что мне надо найти свидетелей. Реальных людей, которые у меня были, и смогу рассказать, что в студии у меня чисто.

Пока что он сказал, что будет достаточно их письменных показаний. Нужно было, чтобы они отправили их в электронном виде на его адрес.

Поэтому по пути в мастерскую я думал, кого именно попросить дать эти показания.

И первым я позвонил Борису Михайловичу. Тот самый физик, консультант на кафедре с болезнью Паркинсона. Он ответил мне почти сразу.

— Добрый день, Артём Сергеевич, — поздоровался он. — Татуировка зажила просто отлично, спасибо вам.

— Рад это слышать, — ответил я. — Но я звоню вам по другому поводу.

Я объяснил суть проблемы, что мастерская закрыта по жалобам с поддельными фотографиями, идёт обжалование, юрист просит свидетельства от клиентов. Борис Михайлович выслушал, не перебивая, очень внимательно.

— С вашим талантом не мудрено, что у вас есть завистливые конкуренты, молодой человек, — заметил он. — Что ж, я отправлю свои показания на нужный адрес. Напишу, что в вашей студии был идеальный порядок. А более понимающего и талантливого мастера в принципе не найти в Саратове.

Это было очень приятно слышать.

— Благодарю вас, — сказал я. — Спасибо, что согласились помочь.

— Это справедливо, — заметил он. — Вы сделали мне хорошую работу. И мне порою кажется, что болезнь стала меня теперь чуть меньше беспокоить. А несправедливость мне всегда не нравилась. Пришлите контакты вашего юриста, я всё сделаю.

Я пообещал прислать и повесил трубку.

При дворе люди науки держались особняком от придворных интриг. Они могли позволить себе не участвовать во всём этом, потому что их ценили за другое. Борис Михайлович был именно таким. Ценный союзник.

Я отправил ему контакты Михаила, и набрал следующий номер. Лены, медсестры из поликлиники.

— Привет, — сразу же ответила девушка. — Что случилось?

Повторно рассказал всю историю.

— Вот сволочи! — сердито воскликнула девушка. — Я же была у тебя, всё чисто, всё по стандартам. Я сама медицинский работник, так что кое-что в таких вещах понимаю.

— Ты сможешь отправить свои показания? — спросил я.

— Конечно, — заверила Лена. — Всё было строго, одноразовые расходники, перчатки, обработка поверхностей. Я, если честно, удивилась, не ожидала такого от маленькой студии в подвале. Всё напишу!

— Спасибо, — улыбнулся я.

Третьим в моём списке потенциальных свидетелей был Илья. Он всё ещё был мне должен за всю ситуацию с моноклем. Из-за которой теперь на мне ещё и штраф наложен, помимо всего прочего.

Илья согласился сразу же, и я тоже скинул ему контакты Михаила. Три свидетеля. Физик преклонного возраста, медицинский работник и студент, который видел мастерскую своими глазами. Этого должно было хватить для начала.

Я закончил с поиском потенциальных свидетелей, и дверь в мою мастерскую открылась без стука. На пороге стоял Дорохов.

Я ждал его визита. После его удара он не мог, не появится у меня в мастерской.

Сегодня он был в куртке, руки спрятал в её карманы. На лице та самая улыбка. Стоял на пороге с видом человека, который пришёл насладиться зрелищем. Мне это было знакомо. При дворе такой вид бывал у людей, которые считали себя победителями.

Победители при дворе жили недолго. Самонадеянность — это дурная привычка.

— Добрый день, Максим Игоревич, — вежливо поздоровался я.

— Краснов, — хмыкнул он. — А ты неплохо держишься для человека, у которого закрыли лавочку.

— Лавочку не закрыли, — пожал я плечами. — Просто приостановили её деятельность. Это разные слова с разными последствиями.

Дорохов усмехнулся и прошёл в мастерскую.

— А ты рассчитываешь обжаловать их решение? — спросил он. — Ну удачи. Роспотребнадзор не любит, когда им перечат.

— Роспотребнадзор не любит поддельные жалобы, — ответил я. — Когда эксперт подтвердит, что фотографии фальсифицированы, картина изменится. Должен вам сказать, фотографии у вас получились некачественные, нужно было больше внимания уделить теням.

Он немного напрягся. Совсем чуть-чуть, но я хорошо это рассмотрел. Лёгкое напряжение в скулах, взгляд стал чуть острее.

— Неужели ты не понимаешь, что даже если разберёшься с этой проблемой — я подкину тебе других? — прямо сказал он.

Неожиданно откровенно с его стороны. Даже странно.

— Пока что я не понимаю причину столь сильной агрессии, — также откровенно ответил я. — Вряд ли моя маленькая мастерская так уж сильно мешает вашей сети «Чернил судьбы».

— Мне мешаешь конкретно ты, — заявил Максим. — Неужели до сих пор не понял? Дело не в твоей мастерской, а в тебе, Краснов. Это личное.

— Личное? — переспросил я. — Я вас раньше не знал.

— Ты не знал, — согласился Дорохов. — А вот Влад знал.

Снова этот загадочный Влад! До сих пор я не знал, кто это, а оказалось, что он может быть ещё и замешан в истории с Дороховым.

— В любом случае, на моей стороне деньги и связи, — добавил Максим. — И я сделаю всё, чтобы ты вообще больше не смог работать тату-мастером.

Сначала он предлагал мне перейти в его студию, просто работать учеником. А сейчас уже напрямую угрожает завершить мою карьеру.

Думаю, что он и тогда не собирался брать меня на работу. Просто хотел поманить сладким пряником, чтобы я закрыл мастерскую.

— У вас не получится, — спокойно ответил я.

— Посмотрим, — Дорохов развернулся к выходу. — Удачи на суде, Краснов. Она тебе понадобится.

— Спасибо, — кратко кивнул я.

Максим закрыл за собой дверь. Итак, снова этот Влад.

Я видел это имя в старых сообщениях ещё в первые дни в теле Артёма. Короткое сообщение: «Краснов, зря ты так. Мог бы нормально работать, руки-то есть. Ну и ладно». Тогда это показалось мне обычным упрёком. Теперь это читалось иначе.

Потом этот же Влад напомнил мне про налоги. Что связывало его и Дорохова? И что это означало для меня?

Я достал телефон и нашёл контакт «Влад».

Позвонил. Автоматический голос сообщил мне «Абонент находится вне зоны действия сети».

Понятно, узнать, кто это, сейчас не получится. Придётся подождать с этим.

Я вновь занялся тренировкой. Рука не должна забыть, как держать тату-машинку. Нашёл видеоурок, принялся изучать технику скетч-стайл. Довольно необычный стиль, при котором татуировка походила на незаконченный карандашный набросок. С множеством лишних линий, и определённой небрежностью.

Я как раз тренировался на эскизе стрекозы в стиле скетч-стайл, когда в голову пришло новое воспоминание Артёма.

И я вспомнил, кто такой Влад.

Память Артёма работала совершенно странным образом. Воспоминания всплывали в моей голове, когда им хотелось. Уже столько раз я пытался вспомнить, кто такой этот Влад. И вспомнил только сейчас.

Владислав Геннадьевич Корнеев. В тату-индустрии его знали как «Влад Золотая Игла». Человек-легенда, мастер старой школы, который начинал ещё в девяностых, когда татуировка в России была делом не столько искусства, сколько принадлежности. Криминальные авторитеты, рок-музыканты, бывшие военные, все они шли к Владу. Он начинал работать, когда татуировки вообще не были чем-то распространённым. И умел делать то, чего не умел никто другой. Он чувствовал кожу.

Самое главное, этот Влад был учителем Артёма. Я не вспомнил, как они познакомились, но к тому времени Влад уже перешёл к преподаванию, и получил разрешение на частное обучение учеников. Он учил Артёма технике, как держать машинку, какую выбрать иглу для рисунка.

Я вспомнил его слова «Кожа живая. Она дышит, она стареет, она помнит. Если ты не чувствуешь кожу, ты не мастер, ты просто оператор машинки».

Верещагин говорил мне почти то же самое, только другими словами. «Игорь, пока ты не чувствуешь холст, ты маляр, а не художник». Два разных мира, два разных века, два разных мастера. И одна и та же мысль.

Интересно, что бы они сказали друг о друге, если бы встретились? Нашли бы они общий язык?

Из воспоминаний Артёма я знал, что Влад отошёл от дел несколько лет назад. Перестал бить татуировки, перестал брать учеников. Причину Артём не знал, или не запомнил. Просто в какой-то момент Влад исчез из его жизни, а Артём не стал его искать. Как и многое другое в своей жизни, он просто отпустил это.

Но теперь мне нужен был именно Влад. Потому что Дорохов упомянул его имя не просто так. И потому что человек, который учил Артёма всему, что тот умел, мог что-то знать.

Я отложил машинку, достал телефон и снова набрал номер Влада. На этот раз гудки пошли, а после пятого гудка он взял трубку.

— Да, — послышался хриплый голос.

— Добрый день, — вежливо ответил я. — Это Артём Краснов.

На том конце повисла пауза на несколько секунд.

— Краснов, — наконец произнёс Влад. — Ну надо же. Я думал, ты уже окончательно пропал.

— Нет, я не пропадал, — ответил я. — Мне нужно с вами поговорить, желательно лично.

— И о чём же? — спросил Влад. — То ты даже на сообщения не отвечаешь, а то вдруг объявился. Помощь какая нужна, вот и вспомнил?

— Это лучше обсудить лично, — повторил я. — Можем ли мы встретиться?

Не привык я ещё к этим современным разговорам по телефону. При дворе все вопросы решались с глазу на глаз. В письмах никто не писал ничего личного, только при встрече. Чтобы увидеть собеседника, по его речи, эмоциям, позе понять, что он на самом деле думает.

— Ладно, — наконец сказал Влад. — Завтра в десять утра. Приезжай ко мне, улица Рабочая, дом 10.

— Хорошо, — отозвался я.

Записал адрес в блокнот и убрал телефон. Что ж, завтра утром у меня встреча с легендой тату-мира Саратова. Посмотрим, что он расскажет.

После звонка я вновь вернулся к тренировке, но меня отвлёк Марат. В этот раз он постучал, и протиснулся в мою мастерскую.

— Привет, Артём, — он расплылся в своей фирменной улыбке. — Как дела? Работаешь?

— Добрый день, — кивнул я. — Работать я временно не могу, просто тренируюсь.

Марат это и сам наверняка знал. Он хмыкнул, прошёлся по мастерской. При дворе такое поведение называлось «разведка под видом визита вежливости».

Я хорошо умел такое отмечать.

— Слушай, я чего зашёл-то, — Марат наконец уселся на стул для посетителей и закинул ногу на ногу. — Хотел поговорить. По-дружески.

По-дружески. Удивительно, как много фальшивых друзей существовало в этом мире.

— Слушаю, — кивнул я.

— Ну вот смотри, — издалека начал он. — У меня барбершоп маленький, как ты уже знаешь. Одно кресло и одно зеркало. Клиентов хватает, но не то чтобы прям очередь стоит. Аренду плачу, расходники покупаю, и в итоге остаётся не так уж и много. Знакомая ситуация, да?

— Нет, не знакомая, — покачал я головой. — Но к чему ты ведёшь?

Марат чуть наклонился вперёд и понизил голос.

— Я тут подумал, — проговорил он. — А что если нам объединиться? Ну, типа, сделать общее пространство. Барбершоп и тату-студия под одной крышей. Клиенты приходят стричься, видят твои работы на стенах, записываются на татуировку. И наоборот, твои клиенты видят мой барбершоп и заходят подстричься. Взаимовыгодно же! Тем более вдвоём проще отбиваться от нападок твоего недруга. Если уж ты к Дорохову не захотел.

Я внимательно посмотрел на Марата. На первый взгляд предложение звучало разумно. Но я уже достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понимать, что за каждым его «дружеским» предложением скрывается что-то ещё.

— И как ты себе это представляешь? — спросил я. — Конкретно.

— Ну, я думал, мы можем снять одно помещение побольше, — оживился Марат. — Разделить пополам. Аренда на двоих, расходы на двоих. Экономия какая! И раз уж я на твоей стороне с Дороховым, то…

— А кто будет арендатором? — перебил его я.

Марат на секунду замялся.

— Ну, логично, что я, — сказал он. — У меня же опыт больше, и я старше.

Вот оно что. Договор на его имя. Значит, в любой момент он может выставить меня за дверь. А я останусь без мастерской и без денег, которые вложил в переезд.

При дворе такую схему назвали бы «золотая клетка». Это когда тебе предлагают комфорт, удобство, выгоду. А потом оказывается, что ключ от этой клетки у кого-то другого в руках.

— Марат, — спокойно сказал я. — Я ценю предложение. Но мне удобнее работать самостоятельно. У меня своя мастерская, свои клиенты, свой график. Объединение потребует компромиссов, к которым я не готов. Я поэтому и отказался работать на Дорохова. Хочу быть сам себе хозяин.

— Ну как знаешь, — ответил он, изо всех сил постарался выглядеть равнодушным. — Я просто предложил.

— А я просто отказался, — ровным тоном ответил я.

Он пожал плечами, мол, и ладно. Встал и прошёл к двери.

— Кстати, — как бы между прочим бросил он. — Слышал, что у тебя суд скоро? Будешь пытаться вернуть себе мастерскую?

Этой фразой он подтвердил моё предположение. Он действительно продолжал общаться с Дороховым.

— Я не буду пытаться, я её верну, — ровно ответил я. — Спасибо за заботу.

Марат хмыкнул и вышел. Дверь за ним закрылась, и в мастерской снова стало тихо.

Я задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Марат был кем угодно, но точно не другом.

Вечером я вернулся домой и первым делом занялся ужином. Открыл холодильник, оценил запасы своих продуктов. Помидоры, перец, лук, яйца. Негусто, надо бы завтра снова сходить в магазин. А сегодня продуктов хватит для приготовления омлета.

Я посмотрел рецепт в интернете. Нарезал помидоры кубиками. Перец очистил от семян и тоже нарезал, чуть крупнее помидоров. Лук нарезал тонкими полукольцами, чтобы он быстрее дошёл до готовности.

Поставил сковороду на плиту, налил на неё масла. Отправил лук, затем перец и помидоры. Добавил соль и перец.

Пока овощи тушились, я разбил в миску четыре яйца, добавил щепотку соли и немного молока. Взбил вилкой до однородности.

Залил яичной смесью овощи на сковороде, убавил огонь до минимума и накрыл крышкой. Через пять минут омлет поднялся. Я выключил плиту и дал ему постоять ещё минуту под крышкой.

Переложил на тарелку. Получилось на удивление красиво. И вкусно, что самое главное. Кулинарные навыки в этом мире я осваивал медленно, но верно.

После ужина я вымыл посуду, заварил чай и сел за стол с конспектами матери.

Сегодня настала очередь физиологии. Анатомия и физиология были объединены в один экзамен. Сегодня моей темой была дыхательная система.

Я открыл тетрадь матери Артёма на нужной странице. Итак, начну с газообмена.

Тут всё просто, при дыхании кислород поступает в лёгкие при вдохе, и проходит через стенки альвеол в кровь. Далее он связывается с гемоглобином эритроцитов и разносится по всему организму. Углекислый газ проделывает обратный путь, из тканей в кровь, из крови в альвеолы, из альвеол наружу при выдохе.

Теперь регуляция дыхания. Дыхательный центр, отвечающий за регулирование дыхания, располагается в продолговатом мозге. Регулирование дыхания зависит от концентрации углекислого газа в крови. Когда уровень углекислого газа повышается, то дыхание человека учащается. И наоборот. Механизм обратной связи.

Я делал пометки на полях карандашом, записывая то, что казалось особенно важным. Прочитал про парциальное давление газов, диффузию через альвеолярно-капиллярную мембранусурфактант.

Верещагин всегда учил меня, что знание анатомии помогает правильно нарисовать тело. Но без знаний физиологии, как оказалось, нет понимания, как это тело работает.

Я просидел с конспектами несколько часов, а затем отправился спать.

Утром я встал в шесть, как обычно. Сделал зарядку, принял душ, позавтракал гречневой кашей. Потом оделся, собрался, и отправился к Владу.

До улицы Рабочей я добирался на автобусе, а потом пешком. Окраина Саратова выглядела совсем иначе, чем центр. Частные дома за деревянными и металлическими заборами, огороды, собаки за калитками. Тихо, спокойно, как в какой-нибудь деревне.

Нашёл нужный дом, постучал в дверь. Вскоре послышались шаги.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Голова его была обрита наголо, на шее и руках виднелись старые татуировки, выцветшие от времени. Я сразу обратил внимание на цепкие и внимательные голубые глаза. Такие глаза бывают у людей, которые привыкли замечать детали.

Как я вспомнил, он начинал свою деятельность, когда татуировка в России вообще не была распространена как искусство. Когда это было делом подпольным, полулегальным, связанным с определённым кругом людей. Потом, когда времена изменились, Влад стал одним из первых, кто превратил это в настоящее ремесло. Брал учеников, но очень избирательно. Сам бил уже редко, только для особых клиентов.

— Краснов, — кивнул он. — Заходи, проходи на кухню.

В прихожей на стенах висело множество фотографий. На одной из фотографий я увидел молодого Влада, лет двадцати пяти, с длинными волосами и в кожаной куртке, рядом с каким-то мужчиной в бандане. На других — фотографии татуировок.

Мы прошли на кухню, я сел за стол. Влад принялся готовить кофе. Затем разлил его по двум кружкам, одну поставил мне.

— А ты изменился, — прервал он молчание. — Раньше хлюпиком был, посмотреть тошно, а теперь… Что-то в тебе есть. Не пойму что, но есть.

Я пожал плечами. Уже привык оставлять такие замечания без ответа, так люди скорее переключались на другие темы.

— О чём поговорить хотел? — перешёл к делу Влад.

— О Максиме Игоревиче Дорохове, — ответил я.

Коротко изложил ситуацию. Про визиты Дорохова, про его предложения перейти в его сеть, про отказы, про поддельные фотографии и жалобы, про опечатанную мастерскую, про суд. Влад слушал молча, не перебивая. Только кивал иногда.

— И вчера он сказал, что это личное, — закончил я. — И упомянул ваше имя.

Влад поставил кружку на стол. Помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Знаешь, почему Дорохов на тебя взъелся? — спросил он. — Потому что я отказал ему в обучении.

Интересный поворот.

— Лет семь назад он пришёл ко мне, — продолжил Влад. — Молодой совсем. Хотел научиться делать татуировки. Ты же знаешь, я лучший мастер города, ко мне многие на обучение хотят попасть. Деньги предлагал хорошие, очень хорошие. Но я посмотрел на него и понял, коммерсант он, а не художник. Ему не татуировки нужны были, а бизнес, деньги, прибыль. Я таких за версту чую.

Он сделал паузу, покрутил кружку в руках.

— Я ему отказал, — сказал Влад. — Прямо и без объяснений. Просто сказал «нет». Он запомнил. А через месяц я взял себе ученика, тебя.

Понятно. Дорохов до сих пор злится, что ему отказали в обучении, а мне нет. Оказывается, вот в чём лежит первоначальная мотивация. А потом уже желание построить тату-империю, завоевать рынок. Доказать, что он может.

— Я думал, что и в тебе ошибся, — вдруг добавил Влад. — Потому что-то, что ты делал поначалу… Думал, зря потратил время. Но сейчас смотрю на тебя и вижу, что как будто бы нет. Как будто бы не ошибся.

— Вы не ошиблись, — спокойно ответил я.

— Да это время рассудит, — хмыкнул он. — Посоветовал тебя своему другу. Он всё ко мне хотел, но я и материалы все раздал, совсем от дел отошёл. А ты потом его подставил, вообще с радаров пропал.

Я сразу понял, что речь шла про Константина Знаева. Так вот как изначально этот человек попал к Артёму. А вот чем думал сам Артём — непонятно.

— Он искал меня через вас? — уточнил я.

— Скажем так, был сильно недоволен рекомендацией, — ответил Корнеев. — Но потом ты исправился, всё-таки взялся за него. И правильно, надо помочь исправить ему некоторые… ошибки молодости.

Видимо, речь идёт про того самого паука. Всё начало складываться в одну картину.

Я молча кивнул.

— Теперь слушай внимательно, — Влад наклонился вперёд. — Дорохов боится не суда. Суд для него — это просто расходы и трата времени. Он боится публичной огласки. Весь его бизнес держится на его же репутации. Клиенты идут к нему, потому что думают, что он лучший в своём деле. Если ты докажешь, что он заказал поддельные фото и жалобы, то его бизнесу конец. Клиенты перестанут к нему ходить, да и мастера уйдут. Всё, что он строил с таким трудом, развалится.

— И как это доказать? — спросил я.

— Нужно собрать цепочку, — ответил Влад. — От анонимных жалоб до его кармана. Задай вопросы, кто именно писал эти жалобы и делал фотографии. Узнай, кто звонил в инстанции. Где-то в этой цепочке найдутся люди, которые сделали это за деньги. Найди их, и у тебя будет всё, что нужно, чтобы выиграть.

Я задумался. В принципе, это логично. При дворе интриги раскрывались точно так же, по цепочке исполнителей к заказчику.

— Спасибо, — ответил я. — Это ценный совет.

— А теперь покажи-ка мне свои последние работы, — попросил Влад.

Я открыл фотографии в телефоне, и принялся показывать их учителю. Он одобрительно хмыкал.

— Неплохо, — заключил он. — Уже гораздо лучше, чем-то, что ты исполнял в начале. Ведь знал же, что руки у тебя не из жопы!

— Благодарю, — кивнул я.

— Не бросай, — посоветовал мне Влад. — Это ведь прям твоё, я чувствую! Ты добьёшься успехов, если будешь и дальше работать.

Мы допили кофе, я попрощался с Владом и вышел из дома. Разговор вышел приятным, он действительно был хорошим наставником.

И я направился к остановке.

Добравшись до своей мастерской, я позвонил Михаилу Николаевичу, юристу. Он взял трубку после второго гудка.

— Артём, здравствуйте, — бодро поздоровался он. — Как раз собирался вам звонить.

— Здравствуйте, Михаил, — ответил я. — Есть новости?

— Есть, и даже очень хорошие, — сказал Михаил. — Иск в суд подан, предварительное заседание назначено через неделю. Экспертиза фотографий готова и на руках. Эксперт подтвердил, что фотографии были обработаны в графическом редакторе. Следы монтажа очевидны, это даже не профессиональная работа.

— Отлично, — новости и правда были хорошие. — А в течение этой недели можно продолжать работу?

Мне уже так хотелось брать новых клиентов.

— Можно, — подтвердил Михаил. — В качестве обеспечительной меры мы можем подать ходатайство о снятии приостановки деятельности. Основание есть, деятельность была приостановлена на основании сфальсифицированных доказательств, что подтверждается экспертизой. Суд с высокой вероятностью удовлетворит такое ходатайство.

Отличные новости!

— Когда можно подать такое ходатайство? — сразу же спросил я.

— Я составлю его сегодня вечером, а завтра подам, — ответил Михаил. — Если повезёт, решение будет в течение трёх дней.

Три дня, и я смогу вернуться к работе тату-мастером. По крайней мере, до суда. А заседание будет уже через неделю. Отлично.

— Артём, я вам честно скажу, — добавил юрист перед тем, как попрощаться. — Я думал, что дело сложное. Но сейчас наши шансы очень высоки. Ваш конкурент допустил ошибку, когда решил действовать так грубо. Грубые методы оставляют следы.

— Благодарю вас, Михаил, — сказал я. — До связи.

Я положил трубку и позволил себе улыбнуться. Впервые за последние дни ситуация начинала складываться в мою пользу.

После разговора с Михаилом я вновь приступил к тренировке. Продолжил постигать новый для себя стиль, скетч-стайл.

Для начала я взялся за карандаш, и начал рисовать эскиз. Сегодня я решил изобразить феникса.

Феникс — это птица, которая бесконечно сгорает и возрождается. Символ перерождения, а также стихии огня. Он всегда в движении, всегда между смертью и рождением, между пеплом и пламенем. А в моём мире это был ещё и символ бессмертия, основа философского камня.

Я взял карандаш начал рисовать. Вытянутая шея, голова с приоткрытым клювом. Когда феникс возрождается, он делает вдох. Первый вдох после смерти, это именно то, что я хотел изобразить в своём эскизе.

Далее нарисовал размашистые крылья, как будто находящиеся в движении. Одно из крыльев я намеренно оставил незаконченным. В скетч-стайле незавершённость — это особый приём. Верещагин, конечно, за такой набросок меня сразу же бы отчитал. Но Верещагин жил в эпоху, когда незаконченность считалась признаком лени, а не художественным решением.

В этом же мире это отдельный стиль, удивительно.

Я нарисовал хвост феникса в виде россыпи штрихов. И отдельно пламя. Тонкие, почти невесомые линии, которые исходили от птицы.

Через сорок минут эскиз был готов.

Смысл этого феникса был в самом процессе. В том, как линии создавали ощущение трансформации. Птица одновременно разрушалась и собиралась заново. Пепел хвоста и пламя крыльев были частью одного процесса. Смерть и рождение как одно событие, растянутое во времени.

Для человека, который пережил потерю и начинает заново, этот образ мог стать чем-то настоящим. Может быть, кто-нибудь и заинтересуется. А пока что выложу в сообщество как свободный эскиз.

Я перевёл эскиз на латекс и взял тату-машинку. По видео-урокам я изучил несколько техник выполнения. Одна из них — это техника кнута.

Суть техники была в том, что мастер начинал движение иглой на коже, но в конце штриха резко ускорял руку и отрывал иглу от поверхности. Получался штрих с плотным насыщенным началом и лёгким невесомым концом. Как удар хлыста, собственно, поэтому он так и назывался.

Этот приём позволял создавать градиенты без использования серых чернил. В скетч-стайле татуировка делалась только чёрным цветом.

Я попробовал первый «кнут» на свободном участке латекса. Неплохо, но надо лучше. Второй, третий, четвёртый. Не успокоился, пока не стало получаться лучше. Наконец, отточил это движение, и перешёл к самому фениксу.

Верещагин бы явно оценил мои старания. Он всегда говорил, что настоящий мастер тот, который постоянно оттачивает своё мастерство.

От тренировки меня отвлёк стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, и внутрь вошёл неизвестный мне молодой человек.

— Здорова, Тёма, — махнул он мне рукой. — Ну и куда ты пропал? Неужели решил отойти от дел?

Интересно, и кто же это?

Я внимательно посмотрел на незнакомого молодого человека. Так, и что же это за новый сюрприз от Артёма?

Лет двадцати восьми, в пиджаке, джинсах и кроссовках. Его волосы были зачёсаны назад, а на руке блестели часы. При дворе таких людей называли «позолоченными», снаружи блеск, а внутри пустота.

Он уверенно зашёл в мастерскую, и расположился на стуле.

— Ну чего молчишь? — вскинул он брови.

Я как раз пытался вновь заставить заработать память Артёма. Наконец, это получилось. Кирилл Денисов. Одноклассник Артёма, с которым они довольно близко общались в школе. А потом Кирилл стал «бизнес-партнёром», как говорили в этом мире. Хотя слово «партнёр» здесь было совершенно неуместным.

Полтора года назад Кирилл пришёл к Артёму с идеей об инвестиционном клубе. Открыть обучающие курсы «Как заработать на крипте». По задумке Кирилла, Артём должен был вложить деньги в рекламу и аренду офиса, а Кирилл занимался продвижением и привлечением клиентов. Прибыль пополам.

И да, Артём сразу же согласился на это предложение. Он вообще не разбирался в «криптах» и «инвестициях», но решил, что это шанс доказать отцу, что он не бесполезный и может зарабатывать.

В итоге Артём вложил в этот проект около двухсот тысяч рублей. Часть из этих денег была предоплатой от клиентов за татуировки, которые Артём так и не сделал. Часть взял в долг у друзей. В общем, влез в долги со всех сторон.

Вот оно что. Теперь это многое объясняло. Хотя было бы полезнее, если бы я вспомнил такое с самого начала.

Итак, и сейчас, видимо, Кирилл пришёл просить ещё денег. И рассказывать о том, что бизнес вот-вот раскрутится.

Артём, ты был ужасно наивным ко всему прочему. Не продержался бы ни дня при дворе.

— Здравствуй, Кирилл, — спокойно кивнул я.

— Ну как ты вообще? — он осмотрел мастерскую. — Работаешь? Думал, ты уже закрылся давно. Хотя вот-вот мы с тобой начнём бабки лопатой грести, и тогда…

— Работаю, — перебил его я. — А ты зачем пришёл?

— Так это, новые вложения нужны, — как-то нервно он дёрнул плечом. — Мы же не хотим, чтобы проект прогорел? Сейчас там только-только всё начинает разворачиваться, уже скоро прибыль начнётся.

Я тяжело вздохнул. При дворе тоже были такие люди. Они приходили к молодым аристократам с «выгодными предложениями», с «проектами, которые изменят всё». И каждый раз история заканчивалась одинаково. Деньги исчезали, а вместе с ними исчезал и сам предлагающий.

— Кирилл, — спокойно сказал я. — Ты пришёл сюда, чтобы снова взять у меня деньги, и потратить их на свои нужды. Не уверен, что твой проект по обучающим курсам вообще существует. И во-первых, больше денег от меня ты не получишь. Во-вторых, я хочу вернуть себе то, что уже вложил.

Улыбка на лице Кирилла дрогнула. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

— Ты о чём вообще? — он попытался рассмеяться. — Тём, я же тебе говорю, ещё чуть-чуть и нам попрёт!

Какое неблагозвучное слово, однако!

— Я хочу вернуть назад вложенные двести тысяч рублей, — повторил я. — И больше денег ты от меня не получишь. Мне нужно раздать долги, в которые я влез из-за тебя.

— Знаешь, так дела не делаются, — улыбка всё-таки исчезла с его лица. — Это бизнес, тут всегда есть риски. Тебе надо было это понимать до того, как соглашаться на наш проект. Теперь уже поздно, деньги твои мне не вывести. Они ушли на раскрутку.

Я усмехнулся.

— Допустим, — кивнул я. — Тогда я хочу ознакомиться с документацией проекта. Чтобы понять, куда именно пошли деньги.

Теперь Кирилл побледнел, и это я тоже заметил сразу же.

— Ты же в этом не понимаешь ничего. — Нервно хмыкнул он. — Мы сразу договорились, что все документы на мне, потому что ты не разбираешься.

Да, и для Кирилла такая договорённость наверняка была максимально удобной.

— Ну во-первых, кое-что я успел узнать за это время, — это была ложь, но Кирилл этого не знал. — А во-вторых, нашёл человека, который сможет дать пару советов по нашему бизнесу. Чтобы мы, наконец, вышли в прибыль.

Я прекрасно понимал, что нет там толком никакого бизнеса. И Кирилл просто тратил деньги на себя.

Он сильно испугался. Я увидел, что он побледнел сильнее, а руки сцепил между собой.

— Тём, мы же друзья, — снова попытался выдавить улыбку Кирилл. — Зачем нам какие-то ещё люди и их советы? Ты мне не доверяешь?

— Не доверяю, — кивнул я. — Так что у тебя только два варианта. Либо возвращай мне вложенные деньги, либо показывай документацию.

— У меня нет таких денег, — заявил он. — Мне не с чего тебе возвращать твои вложенные двести тысяч.

Ожидаемо. А вариант с предоставлением документации он даже не рассматривает. Значит, я точно был прав. Нет никакого бизнеса.

— Будешь отдавать мне постепенно, — спокойно ответил я. — По двадцать тысяч в месяц в течение десяти месяцев. А иначе я пойду в полицию и напишу заявление о мошенничестве.

Хотя это будет более долгий вариант, и я не уверен, возможно ли тут вообще доказать факт мошенничества. Но Кирилл явно не хотел такого развития событий.

— Я всё тебе верну, — он вскочил со стула, намереваясь уйти.

Я перегородил ему дорогу.

— Не так быстро, — ровным тоном заявил я. — Сначала расписка.

— Какая ещё расписка? — скривился он. — Ты чего?

— Обычная, — я достал из ящика стола чистый лист бумаги и ручку. — Ты напишешь, что признаёшь долг в размере двухсот тысяч рублей перед Артёмом Красновым, и обязуешься выплачивать его частями по двадцать тысяч ежемесячно. Поставишь дату и подпись.

— Это же не имеет юридической силы, — попытался возразить Кирилл.

— Имеет, — ответил я. — Расписка, написанная от руки, с указанием суммы, сроков и подписью, является документом.

В этом мире это действительно имело юридическую силу. Хотя и в моём мире заключилась подобные документы, это было что-то неизменное.

Кирилл посмотрел на лист, потом вздохнул. Снова сел за стол и быстро написал расписку. Я аккуратно убрал её в стол.

Он согласился довольно-таки быстро, я думал, разговор выйдет длиннее. Думаю, он сам по себе просто-напросто очень трусливый человек.

— Можешь идти, — сказал я. — В течение мая жду от тебя первый платёж.

Он снова встал, бросил на меня взгляд, в котором читались одновременно злость и уважение. Затем, не говоря ни слова, вышел из мастерской.

Минус ещё одна проблема, надеюсь.

При дворе говорили, что лучший способ наказать вора, это заставить его вернуть украденное собственными руками.

Посмотрим, так ли это. И в любом случае, финансовое положение Артёма хоть немного поправится.

После ухода Кирилла я ещё некоторое время провёл за тренировкой, и начал собираться домой.

По дороге домой я зашёл в продуктовый магазин. Запасы в холодильнике снова подходили к концу, а готовить я начал с некоторым удовольствием. Странное чувство для человека, которому тридцать лет еду подавали слуги.

Куриное филе, рис, морковь, лук, томатная паста. Я нашёл в интернете рецепт некоего «плова», и сегодня хотел повторить именно его.

За кассой сегодня работал молодой парень, на правом предплечье которого виднелась старая размытая татуировка.

— Пакет надо? — буркнул он.

— Да, благодарю, — улыбнулся я.

Он кинул на меня быстрый взгляд, пробил пакет и отдал мне. Я принялся складывать в него продукты.

— Классные татуировки у тебя, — внезапно решил завести беседу он. — А я вот сделал по пьяни портак себе, теперь мучаюсь.

«Портаком» в тату-мире называли плохую работу, некачественно сделанную татуировку. Для работы у этого парня такое слово подходило идеально.

— Её можно перекрыть, — спокойно сказал я. — Я как раз работаю тату-мастером, и мог бы взяться за вашу работу.

— Правда? — удивлённо протянул продавец. — Хотя да, ты вполне выглядишь как тату-мастер. А как её перекрыть?

Я внимательнее посмотрел на татуировку. Контуры расплылись, а цвет стал синим. В татуировке угадывался какой-то символ, то ли якорь, то ли крест. Задача непростая, но выполнимая.

— Нужно продумать эскиз, который закроет собой изначальный вариант, — объяснил я. — Вы приходите в свой выходной в мою мастерскую на консультацию, обсудим детали.

— Послезавтра смогу, — тут же заявил парень. — Кстати, меня Олег зовут.

— Артём, — кивнул я. — Буду ждать вас в час дня послезавтра.

Я назвал ему адрес, расплатился за покупки и вышел из магазина. И снова поиски клиентов в весьма необычных местах. На этот раз это будет моё второе перекрытие, хотя первое у Константина я ещё не закончил.

Это будет интересная задача. Нужно будет подобрать эскиз, который не просто закроет старую работу, а превратит её в часть нового рисунка. Как реставратор, который не уничтожает старую фреску, а вписывает её в новую композицию.

Верещагин бы одобрил такой подход. Он всегда говорил, что настоящий мастер не уничтожает прошлое, а преображает его во что-то новое.

С такими мыслями я отправился домой.

Дома я первым делом занялся приготовлением плова. Рецепт открыл в телефоне, и следовал ему шаг за шагом.

Куриное филе нарезал крупными кусками. Морковь почистил и нарезал длинной соломкой. Лук снова нарезал полукольцами.

На плиту поставил сковороду, туда первым делом отправил курицу. Мешал деревянной лопаткой, пока она не стала золотистой. Далее туда же лук и морковь. Две ложки томатной пасты, специи, вода. Накрыл крышкой и оставил тушиться.

Это называлось зирвак — основа плова. Пока он тушился, я занялся рисом. Промыл рис три раза, а через двадцать минут выложил его поверх зирвака. Накрыл крышкой и оставил на минимальном огне.

Через двадцать пять минут снова снял крышку. Рис впитал всю воду, а аромат стоял невероятный. Я аккуратно перемешал всё вместе, переложил на тарелку.

И попробовал. В целом, очень даже недурно. Совершенствуюсь с каждым разом. Вкусно, ароматно, сытно. Кулинария в этом мире оказалась занятием куда более увлекательным, чем я ожидал.

После ужина я помыл посуду и снова сел за учёбу. Сегодня настала очередь физиологии пищеварительной системы. Я открыл тетрадь на нужной странице и погрузился в чтение.

Так, состав пищеварительной системы я уже изучал в анатомии. Теперь надо разобраться, как именно организм человека перерабатывает пищу.

Во рту первичное преобразование и измельчение пищи. Далее желудок, там пищеварение происходит с помощью соляной кислоты и пепсина. Кислота расщепляет белки, пепсин в желудке продолжает этот процесс. Далее тонкий кишечник, здесь происходит основное всасывание питательных веществ. Ворсинки на внутренней поверхности кишечника увеличивают площадь всасывания до невероятных размеров. Двенадцатиперстная кишка, тощая кишка, подвздошная кишка. Каждый отдел со своей задачей.

Отдельно про печень и вырабатывание жёлчи. Многие ошибочно полагают, что жёлчь вырабатывается в жёлчном пузыре, но он служит только резервуаром для её хранения.

Кроме того, печень обезвреживает токсины, запасает гликоген, участвует в обмене белков. Удивительный орган, однако.

Поджелудочная железа вырабатывает панкреатический сок с ферментами для расщепления белков, жиров и углеводов. А ещё инсулин, который регулирует уровень сахара в крови.

Толстый кишечник отвечает за всасывание воды, окончательное формирование каловых масс. И их эвакуация наружу. Всё связано, всё логично.

Автоматически зарисовывал себе каждый орган. Вспомнил очередной урок из прошлой жизни.

Однажды Верещагин заставил меня рисовать натюрморты. Не цветы, не фрукты в вазе, а овощи с рынка. Капусту, свёклу, репу, морковь. Каждый овощ нужно было нарисовать максимально точно.

Верещагин учил меня, что «Форма определяет функцию. Почему свёкла круглая? Потому что она растёт в земле и ей нужно раздвигать почву равномерно. Почему морковь вытянутая? Потому что она уходит вглубь, и там ищет воду. Если ты понимаешь, зачем предмет имеет такую форму, ты рисуешь его правильно. Если не понимаешь, ты копируешь».

Сейчас, глядя на схему пищеварительной системы, я видел ту же логику. Желудок имеет форму мешка, потому что его задача накапливать еду и перемешивать её. Тонкий кишечник длинный и извилистый, потому что ему нужна максимальная площадь для всасывания.

Форма определяет функцию. Уроки моего учителя оказались применимы не только в художественном деле.

Просидел с конспектами несколько часов и отправился спать.

Утром проснулся как обычно, совершил все процедуры. На завтрак сварил себе овсяную кашу, и добавил туда нарезанное яблоко.

Сегодня решил начать проходить врачей для получения справки 086/у. А значит, мне снова предстоял поход в поликлинику.

В поликлинике отстоял очередь в окошко регистратуры, и получил несколько направлений. Так как я поступал в медицинский колледж, помимо основных врачей мне требовался ещё осмотр психиатра и нарколога.

— Так, к хирургу и офтальмологу попадёте сегодня, — протянула мне талоны женщина в регистратуре. — Так, анализы вам терапевт направления писала. Нарколог тоже сегодня. ЛОР и невролог послезавтра. А вот к психиатру талонов нет, а со следующей недели она в отпуск. Так что ждите.

— А без талона я никак не могу попасть на приём? — уточнил я. — Дело в том, что я не располагаю таким большим запасом времени.

— Молодой человек, у нас система, — строго ответила женщина. — Без талона не принимают. Идите, не задерживайте очередь.

Я кивнул и отошёл от окошка. Что ж, это очень плохо. Справку мне в колледж необходимо было принести до первого экзамена, так сказал директор.

И тут я услышал знакомый голос.

— Артём? Привет!

Я обернулся, и увидел перед собой Лену. Ту самую медсестру, которой я делал татуировку в виде линии ЭКГ на запястье.

— Привет, — кивнул я ей. — Рад тебя видеть.

— Как твоя мастерская? — взволнованно спросила девушка. — Я там подробно-подробно твоему Михаилу написала, что у тебя всё в порядке. Студия отличная, всё чисто. Даже дезинфицирующие средства видела, всё в полном порядке!

Для дезинфекции поверхностей я использовал средство «Аламинол». Вопрос уборки помещения стоял у меня отдельным пунктом, всё-таки в месте, где людям выполнялись татуировки, должны были быть максимально комфортные условия.

— Всё в процессе, — ответил я. — Спасибо тебе большое, твои показания очень мне помогут.

— Да не за что, — смущённо отмахнулась та. — А чего ты тут?

— Прохожу врачей для получения справки, — ответил я. — Точнее, пока что только приступил к этому делу. Столкнулся с проблемой, отсутствие талонов к психиатру.

— Ой, это да, — закивала Лена. — Маргарита Павловна в отпуск собралась, и себе сейчас максимально приём разгрузила, чтобы заняться бумажными хвостами. Слушай, давай попрошу её тебя принять, это же быстро?

— Я был бы очень признателен тебе, — улыбнулся я.

— Тогда идём, — Лена устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Я направился за ней.

— Татуировка вообще зажила отлично, — она по пути продемонстрировала мне запястье. — Пара человек уже поинтересовались, где я делала. Ну, я всем про тебя говорю. Но пока думают. А мне прямо очень нравится.

— Я рад, — искренне ответил я.

Мы дошли до кабинета психиатра, и девушка зашла внутрь. Через несколько минут вышла.

— Маргарита Павловна тебя примет, — заявила она. — Заходи.

— Ещё раз благодарю, — кивнул я Лене.

Открыл дверь и зашёл в кабинет. За столом сидела пожилая женщина лет шестидесяти. У неё были седые волосы, собранные в тугой аккуратный пучок, и внимательный взгляд.

— Садитесь, — она указала на стул напротив. — И давайте мне свои документы, молодой человек.

Я протянул паспорт, карточку и маршрутный лист. Она изучила их, потом посмотрела на меня поверх очков.

— Медицинский колледж, — произнесла Маргарита Павловна. — Будущий медицинский работник, значит.

— Именно так, — кивнул я. — Собираюсь поступать туда.

— Хорошо, — она взяла ручку. — Стандартный опрос, отвечайте на мои вопросы честно. Бывают ли у вас галлюцинации? Зрительные, слуховые?

Я на секунду задумался. Монокль, который показывает мне пергамент с текстом, это галлюцинация? Технически, наверное, да. Но говорить об этом психиатру было бы крайне неразумно.

— Нет, — ответил я.

— Мысли о причинении вреда себе или окружающим? Нарушения сна?

— Нет, — снова повторил я.

Маргарита Павловна задала ещё несколько вопросов, и тщательно записала себе мои ответы. А потом подняла голову и внимательно меня осмотрела.

— Что это у вас? — она указала на мои татуировки.

— Татуировки, — спокойно ответил я.

— А зачем вы их себе делали? — она отложила ручку в сторону, и внимательно посмотрела мне в глаза. — Это же влияет на вашу психику.

Интересный взгляд на это.

— Татуировки — это искусство, — ответил я. — А искусство лечит душу, а не калечит её. Я рисую на коже то, что важно для людей. Их воспоминания, их ценности, их истории. Это не членовредительство, это способ сохранить что-то настоящее. И мои собственные татуировки несут точно такой же смысл.

Маргарита Павловна несколько секунд молча смотрела на меня. Потом хмыкнула.

— А вы не боитесь, что ваш образ не поймут другие люди? — спросила она. — Люди бывают разные, а вы с татуировками, да вон ещё серьга в ухе.

— Доверие должно строиться не на внешности, — спокойно ответил я. — А на том, какой сам человек.

— Интересная у вас философия, молодой человек, — заметила Маргарита Павловна. — Ладно, жалоб нет, поведение адекватное, речь связная. Даже слишком связная для вашего возраста.

Она поставила печать в маршрутный лист.

— Следующий у вас нарколог, кабинет триста пятнадцать, — сказала она. — Удачи в колледже.

— Благодарю вас, Маргарита Павловна, — я встал и слегка поклонился.

Она проводила меня удивлённым взглядом. Видимо, кланяться психиатру было не принято в этом мире. Ну ничего, печать уже всё равно стоит.

После психиатра я посетил нарколога и хирурга. Потом спустился на второй этаж к офтальмологу. Это был следующий пункт в маршрутном листе.

В кабинете офтальмолога меня встретила женщина средних лет с мягким голосом и спокойными движениями. Она усадила меня в кресло напротив таблицы с буквами.

— Закройте левый глаз, — мягко произнесла она. — Читайте строчку, на которую я укажу.

В этом не было ничего сложного. Глаза у Артёма были хорошие, я прекрасно видел всё, на что она указывала. Повезло, хотя бы зрение Артём не испортил.

— Отлично, — кивнула врач. — Теперь посмотрите сюда.

Она направила мне в глаз яркий луч света. Я невольно вздрогнул. В моём мире подобные процедуры проводились при свечах, и целители использовали увеличительные стёкла, а не эти яркие приборы.

Вспомнилось, как при дворе проверяли зрение. Придворный лекарь Семён Карлович, старик с трясущимися руками, подносил к моему лицу свечу и просил следить за пламенем. Потом доставал из кармана маленькую книжицу с мелким шрифтом и просил прочитать. Если читал без запинки, значит, зрение в порядке. Если нет, прописывал капли из настоя черники и рекомендовал меньше работать при свечах. Лекарской магией он зрение улучить не мог, на это были способны только продвинутые целители.

Верещагин, узнав об этом, только фыркнул. «Художник без зрения, это как музыкант без слуха. Береги глаза, Игорь. Они у тебя единственные».

Этого совета я слушался очень строго. Тридцать лет работы при свечах и масляных лампах, и зрение не подвело меня ни разу. А теперь, в новом теле, оно было ещё лучше. Молодость имела свои преимущества.

— Всё в порядке, — врач поставила печать в мой маршрутный лист. — Зрение отличное.

Я поблагодарил её и вышел из кабинета.

Анализы почти все были сданы ещё когда я оформлял медицинскую книжку. Так что напоследок я оставил процедуру под названием «ЭКГ».

Нашёл нужный кабинет, постучался.

— Подождите пожалуйста, — раздался с той стороны голос, который почему-то был очень встревоженным.

Подождать так подождать. Я сел на лавочку возле кабинета. Кроме меня на ЭКГ никто не сидел, удивительно даже. Уже привык к обязательному наличию очередей в поликлинике.

Из кабинета слышался какой-то шум, там явно что-то происходило. Через десять минут оттуда показалась растрёпанная и запыхавшаяся женщина.

— Молодой человек, — она обратилась ко мне с мольбой в голосе. — Помогите нам поймать голубя пожалуйста.

Я плохо знал, как делают ЭКГ. Но неужели для этого правда нужен голубь?

Я заглянул в кабинет функциональной диагностики, и действительно увидел там голубя. Крупный голубь сидел на аппарате для снятия кардиограммы, и невозмутимо осматривал помещение. Окно было распахнуто, а на полу валялись бумаги, ручки и тетради.

Тот ещё хаос. За мной скользнула женщина, которая. Видимо, здесь работала. Она смотрела на голубя с ненавистью, держа в руках папку для документов. Напротив неё стояла ещё одна женщина в белом халате. Думаю, врач. Она держала в руках швабру, и пыталась прогнать голубя.

— Кыш! — прошипела врач. — Кыш отсюда!

Голубь лениво повернул голову, посмотрел на неё одним глазом и остался на месте. Попытки изгнания его совершенно не впечатлили.

При дворе голуби были обычным делом. Они гнездились на карнизах дворца, и дворцовая прислуга вела с ними бесконечную войну. Однажды голубь залетел прямо в тронный зал во время приёма иностранного посла. Император даже бровью не повёл, а вот посол побледнел так, будто увидел дракона. Тот ещё случай был.

— Позвольте мне, — спокойно сказал я. — Я с ним разберусь.

Женщины с облегчением кивнули. Этот голубь явно сильно их волновал.

Я снял куртку и сложил её в руках. Голубь покосился на меня одним глазом. Главное правило при обращении с птицами, это не делать никаких резких движений. Это я усвоил ещё в детстве, когда помогал конюху ловить сбежавшего сокола одного графа.

Я медленно подошёл к аппарату. Голубь напрягся, но не взлетел. Видимо, ему здесь нравилось. Тепло, светло, и никто пока не причинил вреда.

Одним плавным движением я накрыл голубя курткой. Птица дёрнулась, но я уже аккуратно взял её через ткань, прижав крылья к телу. Он заворочился внутри.

— Тише, тише, — негромко проговорил я. — Сейчас отпущу тебя на волю, приятель.

Подошёл к окну и осторожно развернул куртку. Голубь на секунду замер, потом расправил крылья и вылетел наружу. Он сел на карниз соседнего здания и принялся чистить перья, словно ничего не произошло.

Аккуратно закрыл за ним окно и повернулся к женщинам.

— Ой, спасибо вам огромное! — выдохнула медсестра. — Мы минут двадцать его гоняли, а он только по кабинету летал и всё ронял!

— Какой вы молодец, — закивала врач. — Так ловко его поймали. Вы, наверное, с животными работаете?

— Нет, я тату-мастер, — улыбнулся я. — Просто знал, как лучше ловить голубей.

— Надо же, — медсестра явно заинтересовалась. — А я давно хотела маленькую татуировку, но боюсь. Говорят, больно очень.

— Зависит от места и от мастера, — спокойно ответил я. — Но вообще это не больно, хотя неприятные ощущения действительно могут присутствовать.

— Ладно, Оксана, хватит молодого человека расспрашивать, — строго сказала врач. — Он к нам на ЭКГ пришёл, а не на консультацию по татуировкам. Вы ведь на ЭКГ?

— Именно так, — подтвердил я и протянул ей маршрутный лист.

— Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку, — врач указала на узкую кушетку у стены.

Я снял футболку и лёг на кушетку. Медсестра Оксана тем временем достала несколько проводов с металлическими зажимами на концах и начала прикреплять их к моим запястьям и щиколоткам.

Первый раз был на подобной процедуре. Насколько я успел узнать, аппарат считывал электрические импульсы сердца.

В моём мире целители слушали сердце через деревянную трубочку, которую прикладывали к груди пациента. Или проверяли магией. Здесь же был целый аппарат для этого.

Верещагин часто говорил мне «Художник должен знать все пружины человеческого механизма. Не только мышцы и кости, но и то, что заставляет человека двигаться. Сердце, лёгкие, кровь».

Мне прикрепили датчики на грудь, и включили аппарат. Скоро из него полезла длинная бумажная лента.

— Готово, — сказала врач. — Сейчас посмотрим.

Она внимательно изучила кардиограмму, зачем-то взяв линейку в руки. Я не стал задавать лишние вопросы.

— Ритм синусовый, частота в норме, отклонений нет, — заключила она. — Сердце у вас отличное, молодой человек.

— Благодарю вас, — я сел на кушетке и потянулся за футболкой.

— Татуировки у вас красивые, — смущённо протянула Оксана. — Узоры всякие.

— Если решитесь на татуировку — приходите ко мне в мастерскую, — улыбнулся я.

Продиктовал ей адрес, она обещала подумать. Врач поставила печать в маршрутный лист и отдала его мне.

— Спасибо ещё раз за голубя, — улыбнулась она.

— Всего доброго, — я слегка поклонился и вышел из кабинета.

На сегодня поход по врачам закончен, следующий назначен на послезавтра.

Я спустился на первый этаж поликлиники, и там меня снова поймала Лена.

— На сегодня всех обошёл? — улыбнулась она.

— Да, — кивнул я. — Спасибо тебе за помощь, это было очень кстати.

— Да ладно тебе, — махнула она рукой. — Слушай, у меня перерыв небольшой. Может, кофе попить сходим? Здесь рядом кофейня есть. Если ты не торопишься, конечно.

Я посмотрел на часы. Время ещё было. ЛОР и невролог только послезавтра, анализы сданы, основные печати получены. Торопиться было некуда.

— С удовольствием, — кивнул я. — Особенно в такой приятной компании.

Лена покраснела и кивнула. Мы вышли из поликлиники и прошли до небольшого кафе с вывеской «Кофе и шоколад».

Лена заказала себе капучино и круассан. Я выбрал чёрный кофе без сахара.

— Спасибо тебе ещё раз за татуировку, — в который раз сказала Лена. — Я серьёзно, она мне очень нравится. Каждый раз, когда смотрю на неё, вспоминаю, почему выбрала эту профессию.

— Расскажи, — улыбнулся я. — Почему ты стала медсестрой?

Лена отпила капучино и задумалась.

— Мне было четырнадцать, когда бабушка попала в больницу, — сказала она. — С инсультом. Врачи говорили, что шансов мало. Но была одна медсестра, Тамара Ивановна, пожилая такая женщина. Она каждый день приходила к бабушке, делала уколы, меняла капельницы, разговаривала с ней. Даже когда бабушка не отвечала, Тамара Ивановна всё равно с ней разговаривала. Рассказывала про погоду, про свой сад, про внуков. Бабушка поправилась, врачи говорили, что это чудо. Но я знала, что это из-за неравнодушия одного человека. И я захотела быть такой же. А бабушка до сих пор жива, и с ней всё хорошо.

— Чудесная история, — заметил я.

— Да, — кивнула та. — Если честно, иногда очень тяжело бывает. Но мне нравится, не жалею, что выбрала именно этот путь.

Мы немного помолчали.

— А ты? — спросила Лена. — Почему татуировки?

Хороший вопрос. И ответить на него честно я не мог. Потому что я занимался этим, так как оказался в теле татуировщика. В мире, который мне всё больше и больше нравился.

— Я всегда рисовал, — сказал я. — С детства. Рисование для меня, это способ понять мир. Когда ты рисуешь человека, ты вынужден смотреть на него внимательно. Замечать детали, которые другие не видят. Морщинки вокруг глаз, наклон головы, то, как человек держит руки. И татуировка, это тот же рисунок, только он остаётся с человеком навсегда. Мне нравится их делать, потому что я слушаю истории других людей, и перевожу их в рисунки.

Лена внимательно слушала, подперев щёку ладонью.

— Ты очень интересный, — заметила она. — Говоришь так… Словно тебе много лет уже.

Ну не так уж и много, в прошлом мире мне не было и пятидесяти.

Мы просидели в кафе ещё минут двадцать. Лена рассказала, что работает в поликлинике уже три года, что живёт одна в съёмной квартире, что мечтает когда-нибудь поехать в Санкт-Петербург и посмотреть Эрмитаж.

— Там, говорят, такие картины, что можно стоять перед ними часами, — мечтательно сказала она.

Мне бы тоже было интересно посмотреть, и оценить работы художников этого мира.

Наконец, Лена посмотрела на часы и вздохнула.

— Мне пора, перерыв заканчивается, — сказала она. — Спасибо за компанию.

— Тебе спасибо, — ответил я. — За помощь с психиатром. Это было очень кстати.

Мы вышли из кофейни и разошлись в разные стороны. Лена пошла в поликлинику, а я поспешил в свою мастерскую.

По дороге в мастерскую мне позвонил Михаил.

— Артём, добрый день, — бодро поздоровался он. — У меня для вас отличные новости.

— Слушаю вас, Михаил, — ответил я.

— Суд удовлетворил наше ходатайство о снятии приостановки деятельности, — заявил Михаил. — До основного заседания, которое назначено через неделю, вы можете работать в обычном режиме.

Наконец-то, я очень скучал по своей работе. Даже не думал, что делать татуировки мне так понравится.

— Это прекрасная новость, — отозвался я. — Благодарю вас, Михаил.

— Это ещё не всё, — продолжил юрист. — Я подготовил встречный иск к Дорохову. У нас достаточно доказательств, что фотографии были поддельными, а жалобы заказными. Показания ваших клиентов тоже приобщил к делу. Я думаю, у нас все шансы.

— Когда заседание? — уточнил я.

— Через неделю, в среду, — ответил Михаил. — Я вас заранее предупрежу о времени. И ещё, Артём, постарайтесь до суда работать безупречно. Никаких нарушений, никаких больше конфликтов. Чем чище ваша репутация, тем сильнее наша позиция.

— Разумеется, — ответил я. — Ещё раз благодарю.

Я убрал телефон. Мастерская снова может работать. Официально, законно, без ограничений.

И я поспешил туда.

В мастерской я снял куртку, подготовил рабочее место, навёл порядок.

Сел за стол и открыл телефон. Проверил сообщения в сообществе. Несколько новых заявок на вступление. Одно сообщение от Олега, того самого кассира из магазина. Он подтвердил, что придёт завтра на консультацию по перекрытию.

И одно новое сообщение от нового клиента.

«Здравствуйте. Меня зовут Николай. Я случайно увидел вашу вывеску, когда проходил мимо. Можно ли к вам сегодня зайти? Хочу обсудить татуировку».

Я ответил, что жду его сегодня в любое удобное время. Через десять минут пришёл ответ «Буду через полчаса».

И ровно через тридцать минут в дверь постучали. Люблю пунктуальность в людях.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти в коричневом пиджаке. Невысокого роста, с седыми волосами и старым кожаным портфелем.

— Здравствуйте, — негромко произнёс он. — Меня зовут Николай Петрович Савельев. Я писал вам.

— Проходите, Николай Петрович, — гостеприимно ответил я. — Присаживайтесь.

Мужчина прошёл по мастерской, внимательно огляделся. Сел на стул для посетителей, и аккуратно положил портфель себе на колени.

— Я, собственно, не планировал сюда заходить, если честно, — произнёс он. — Я приехал в город по делам, из Петровска, это городок в ста километрах отсюда. Был в администрации, решал кое-какие вопросы. А потом шёл обратно к автобусной остановке и увидел вашу вывеску. И подумал, а почему бы и нет.

— Вы хотите татуировку? — уточнил я.

— Да, — Николай Петрович кивнул. — Хотя, наверное, это звучит странно. Мне пятьдесят лет, и я никогда в жизни не думал о татуировках. Но сейчас… сейчас мне кажется, что это правильно. Я не знаю, как это объяснить.

Он замолчал. Как обычно, я не торопил клиента, давая ему возможность говорить самому.

— Я библиотекарь, — заявил он. — Тридцать лет работаю в библиотеке в Петровске. Когда я пришёл туда после института, в библиотеке было две тысячи читателей. Библиотека была очень популярным местом в нашем городе.

Он снова ненадолго замолчал.

— А сейчас читателей всё меньше, — тихо сказал он. — За тридцать лет я потерял почти всех. Люди перестали читать. Точнее, перестали приходить за книгами. Всё есть в интернете, зачем идти в библиотеку?

Николай Петрович внимательно посмотрел на меня.

— В прошлом месяце мне сообщили, что библиотеку хотят закрыть, — продолжил он. — Из-за отсутствия читателей. Здание передадут под что-то другое. Тридцать лет работы, и всё заканчивается вот так. Несправедливо.

В моём мире библиотеки были святыней. Императорская библиотека насчитывала сотни тысяч томов, и доступ к ней считался привилегией. Библиотекарь при дворе был уважаемым человеком, почти наравне с учёными и лекарями.

А здесь человек, посвятивший жизнь книгам, сидел передо мной и говорил о том, что его дело умирает.

— И вы хотите татуировку как память о своей библиотеке? — спросил я.

— Не совсем как память, — Николай Петрович покачал головой. — Скорее как… как памятник. Знаете, когда что-то уходит, хочется оставить след. Не для других, для себя. Чтобы помнить, что это было, что это имело значение. Я не пропаду, мне вот предложили место в библиотеке в школе. Просто та библиотека за тридцать лет стала родным местом.

Он посмотрел в сторону, на мои эскизы на стенах.

— Я хочу татуировку, которая будет про свет, — сказал он. — Про свет, который не гаснет. Про книги, которые продолжают жить, даже когда библиотеку закрывают. Можете что-нибудь придумать?

Я кивнул, взял карандаш и лист бумаги. И начал рисовать.

Первый набросок, просто раскрытая книга. Нет, слишком буквально. Совсем не отражает сути, которую хотел передать библиотекарь.

Второй набросок — несколько книг. Тоже не то, определённо.

Я закрыл глаза и подумал. Свет, который не гаснет. Книги, которые продолжают жить. Памятник уходящей эпохе.

Свеча. Наполовину оплывшая, с потёками воска на подсвечнике. Она горит, а пламя поднимается вверх и постепенно превращается в раскрытую книгу. Страницы книги, это языки огня, а огонь, это страницы. Одно перетекает в другое, и невозможно понять, где заканчивается пламя и начинается книга.

Я рисовал минут пятнадцать. Николай Петрович сидел молча и не заглядывал в мои листы. Библиотекари, видимо, умеют ждать.

Наконец, я повернул эскизы к нему.

Николай Петрович внимательно посмотрел на них. Ему сразу же понравился третий эскиз.

— Свеча и книга, — прошептал он. — Именно так. Свет, который становится знанием. Или знание, которое становится светом. Это… это очень точно.

Он помолчал.

— Давайте делать, — решительно сказал он. — Прямо сейчас, если можно. Мне вечером на автобус, но время ещё есть.

— Куда хотите татуировку? — спросил я.

— На предплечье, — он закатал рукав пиджака, потом рубашки. — Вот сюда. Чтобы я мог видеть, когда захочу. И чтобы мог закрыть рукавом, когда не захочу. Всё-таки мне работать библиотекарем в школе.

Разумный подход. Я кивнул и начал подготовку. Как обычно обработал кожу, перевёл эскиз. Достал монокль и надел его.

Николай Петрович посмотрел на монокль с любопытством, но ничего не спросил. Видимо, решил, что у тату-мастеров свои причуды.

«Начертание активно».

Я взял машинку и начал работать. Система, как мне и обещала, не давала совершенно никаких подсказок. Поэтому следил за техникой сам.

Свечу начал снизу, с подсвечника. Потом сама свеча, наполовину оплывшая, с застывшими потёками воска. Время, которое уже прошло.

Пламя начиналось как обычный огонёк, маленький и живой. Но чем выше оно поднималось, тем больше менялась его форма. Языки пламени постепенно превращались в страницы раскрытой книги. Переход был плавным, почти незаметным. Где заканчивался огонь, и начиналась книга, определить было невозможно.

Николай Петрович сидел неподвижно, на боль и неприятные ощущения не жаловался.

Через час работа была закончена. Пергамент тут же развернулся перед глазами.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий — превосходная. Глубина нажима — безупречная. Композиция — исключительная. Намерение — глубокое и искреннее. Итог: высший балл».

«Татуировке присвоено свойство: Принятие перемен. Носитель будет легче находить новые смыслы в привычном деле. Страх перед изменениями ослабнет. Способность видеть возможности там, где другие видят конец, усилится. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Внимание: прогресс к следующему рангу не засчитан. Действует штраф. Осталось: 2 пустые работы до снятия штрафа».

Я перечитал это дважды. Отличная оценка, свойство присвоено, но прогресс не засчитан. Система наказывала за прошлые ошибки, и даже безупречная работа не могла это отменить.

Что ж, ещё две работы, и этот штраф будет снят. И я снова продолжу получать прогресс и идти к следующему рангу.

Я убрал монокль и повернулся к Николаю Петровичу.

— Готово, — сказал я. — Посмотрите.

Он посмотрел на своё предплечье и улыбнулся.

— Знаете, — сказал он. — Я тридцать лет выдавал людям книги. И каждый раз, когда человек возвращал книгу и говорил, что она ему понравилась, я чувствовал, что делаю что-то важное. Сейчас я чувствую что-то похожее. Кто-то дал мне что-то важное.

— Это ваша история, — ответил я. — Я просто перенёс её на кожу.

— Нет, — покачал он головой. — Вы сделали больше. Вы показали мне, что свеча ещё горит. Даже если библиотеку закроют, свеча горит.

Я обработал татуировку, объяснил всё по уходу. Затем он заплатил мне пять тысяч рублей.

— Спасибо вам, — у выхода сказал он. — Вы сделали больше, чем можете представить. Вы делаете хорошее дело. Не бросайте его.

— Не брошу, — пообещал я.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

* * *

После ухода Николая Петровича я убрал рабочее место, оформил работу в новый пост в сообществе. Мне написало ещё два человека, я только собирался ответить, когда в мастерскую снова постучали.

Дверь распахнулась, и в мастерскую вошёл мужчина лет сорока. В руке он держал блокнот и ручку, и сразу же начал осматриваться по сторонам.

— Добрый вечер, — резко поздоровался он. — Краснов Артём Сергеевич?

— Да, — ответил я. — Не могли бы вы тоже представиться в ответ.

Он чуть приподнял бровь.

— Лукин Сергей Валерьевич, — представился он. — У меня популярный канал про Саратов. Пишу материалы о теневых сторонах бьюти-индустрии в нашем городе.

Он произнёс всё это с особой гордостью, но впечатления на меня не произвёл никакого.

— Присаживайтесь, — я указал на стул. — Чем могу помочь?

Он сел, раскрыл блокнот и щёлкнул ручкой.

— Мне стало известно, что ваша студия была закрыта по предписанию Роспотребнадзора, — начал он. — Интересная история, не находите?

— Вероятно, — спокойно ответил я. — И что?

— Меня интересует правда, — Лукин наклонился вперёд. — У меня есть источники, которые утверждают, что ваша деятельность носит, скажем так, мошеннический характер. Что вы работаете без надлежащих сертификатов, используете некачественные материалы и обманываете клиентов.

Источники. Я даже не сомневался, кто именно был этим источником. Дорохов. Методичный человек, надо отдать ему должное.

— Ваши источники ошибаются, — ровным тоном ответил я. — У меня есть все необходимые документы, сертификаты на материалы и медицинская книжка. Предписание Роспотребнадзора было основано на поддельных фотографиях, что уже доказано. Приостановка деятельности снята судом. Встречный иск подан.

Лукин тщательно записал мои слова.

— Это ваша версия, — сказал он. — Но у меня есть и другая. И если вы не дадите мне эксклюзивное интервью, в котором ответите на все вопросы, я буду вынужден опубликовать материал на основании тех данных, которые у меня уже есть.

Я посмотрел на него. При дворе такие люди тоже встречались. Люди, которые распространяли заведомо ложную информацию за деньги.

— Сергей Валерьевич, — спокойно сказал я. — Я не буду давать вам интервью. Все вопросы, связанные с моей деятельностью, будут решены в суде. И не стоит мне угрожать.

Лукин перестал писать и посмотрел на меня с удивлением. Видимо, он ожидал другой реакции.

— Вы уверены? — спросил он. — Одна статья, и у вас не останется клиентов. Подумайте, Артём Сергеевич.

— Мне сейчас совершенно не до этого, — покачал я головой.

— Я вас услышал, — хмыкнул Лукин. — Сенсация будет, я вам обещаю.

Он фыркнул и вышел из кабинета.

Я сел за стол и потёр виски. Дорохов не останавливался. Каждый раз, когда я решал одну проблему, появлялась новая. Поддельные фото, заказные отзывы, погром, а теперь ещё и журналист. Информационная атака. В моём мире это называлось «отравить колодец», испортить репутацию так, чтобы к человеку никто не подходил.

Нужно было предупредить Михаила. Я достал телефон и набрал его номер.

— Михаил, добрый вечер, — сказал я. — Только что мне нанёс визит молодой журналист. Лукин Сергей Валерьевич. Угрожал разгромной статьёй, если я не дам ему интервью. Я отказался.

— Правильно сделали, — тут же ответил Михаил. — Ни в коем случае не давайте никаких комментариев прессе. Всё через меня. Я свяжусь с редакцией и предупрежу о возможных юридических последствиях публикации непроверенных сведений. Это стандартная процедура.

— Благодарю, — я положил трубку.

Дорохов, Дорохов. При дворе интриги были куда изощрённее. Так что ты меня не удивишь.

Я решил всё-таки заняться тренировкой, и привычно надел монокль. Перед глазами неожиданно развернулся пергамент.

«Внимание! Есть возможность получить уникальную способность. Для получения нового навыка выполните татуировку за следующие 12 часов».

Это что-то новое!

Подобное сообщение от Системы я получил впервые. Интересно, с чем это связано? То она штрафы на меня накладывает, то уникальную способность предлагает.

Я перечитал строчки на пергаменте ещё раз.

«Внимание! Есть возможность получить уникальную способность. Для получения нового навыка выполните татуировку за следующие 12 часов».

Двенадцать часов. Сейчас восемь вечера, значит, у меня есть время до восьми утра. Я посмотрел в своё расписание. Олег, кассир из магазина, записан на завтра на консультацию по перекрытию. Но это консультация, а не татуировка. Других записей на сегодняшний вечер и на утро у меня не было.

— А что за новый навык? — уточнил я.

«Квест „Новый горизонт“. Выполните одно Начертание в указанный срок. Награда: возможность нанести на себя одно начертание со случайным свойством».

Интересно, это означало набить татуировку самому себе. До этого момента я мог наделять свойствами только чужие татуировки. Система ни разу не предлагала мне ничего подобного.

— Подожди, — нахмурился я. — Раньше я не мог нанести начертание на себя?

«Верно. Мастер не может присвоить свойство собственному начертанию. Это ограничение действует всегда».

— Тогда как это работает сейчас? — уточнил я.

«Квест „Новый горизонт“ это исключение. При его выполнении система разблокирует одноразовую возможность нанести начертание на собственную кожу. Свойство будет присвоено случайным образом. Мастер не может выбрать или повлиять на результат. Качество работы должно быть не ниже „Хорошо“. Ограничение по времени на нанесение отсутствует, но свойство нельзя изменить после присвоения».

Случайное свойство. Это означало, что я мог получить что угодно. Что-то полезное, что-то бесполезное, а может, что-то совершенно неожиданное. Но сама возможность была уникальной. Единственный шанс наделить себя тем, чем я наделял других.

— Штраф влияет на этот квест? — уточнил я.

«Штраф не отменяется. Начертание, выполненное в рамках квеста, не засчитывается в прогресс к следующему рангу. Однако квест будет считаться выполненным, и начертание пойдёт в счёт трёх штрафных».

Значит, мне нужно найти клиента. Сейчас, вечером, когда мастерская обычно уже закрыта, а на улице темнеет. За двенадцать часов. Задача не из простых, однако. Но тем интереснее.

Я снял монокль и убрал его в карман. Посидел минуту, обдумывая ситуацию. Потом встал, надел куртку и вышел из мастерской.

Итак, поиски начались. Одно из самых странных действий, которое я вообще делал в этом мире.

Мне нужен клиент. Человек, который прямо сейчас, в восемь вечера, захочет сделать себе татуировку. Не завтра, не через неделю, а сейчас. Звучит как задача из тех, что при дворе называли «невыполнимыми».

Я пошёл по улице, и обдумывал ситуацию. Можно было написать в сообщество, предложить срочную акцию. Но это выглядело бы странно и подозрительно. Мастер, который только что получил разрешение работать, вдруг начинает зазывать клиентов поздним вечером. Нет, это не годится.

Значит, нужно искать вживую.

Первым местом, которое пришло мне в голову, был круглосуточный магазин через два квартала. Там всегда кто-то есть, и именно там я нашёл кассира Олега, который записан на завтра. Я зашёл внутрь. Кассиром сегодня была женщина лет сорока с усталым лицом. Предложил ей, но она отказалась.

Ещё бы. Покупателей особо не было, я спросил у парочки человек, но тоже получил отрицательный ответ.

Не могу представить, как странно я выгляжу со стороны. Первая попытка провалилась. Что ж, при дворе тоже не каждый портрет заказывали с первого предложения.

Я вышел из магазина и пошёл дальше. Через квартал увидел небольшую площадь с фонтаном, который давно не работал. Вокруг него сидела компания молодых людей, человек пять или шесть. Они смеялись, пили что-то из бумажных стаканчиков и слушали музыку из телефона.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Прошу прощения за беспокойство. Я тату-мастер, мастерская здесь рядом. Если кто-то из вас давно хотел сделать татуировку, сегодня могу предложить хорошую скидку.

Компания переглянулась.

— Нет, мы пас, — покачал головой парень. — Уже и выпили…

После алкоголя делать татуировку было нельзя, так что я с пониманием кивнул и отошёл.

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Ситуация начинала напоминать случай из прошлой жизни. Однажды я три дня искал натурщика. А все кандидаты либо болели, либо были заняты, либо просто не хотели позировать. Позирование для портрета — дело очень скучное и долгое.

Я свернул на боковую улицу и пошёл по ней. Прохожих почти не было, как специально.

И тут я увидел мужчину. Он сидел на скамейке у автобусной остановки. Лет тридцати пяти, в тёмной куртке и джинсах. Мужчина задумчиво смотрел в телефон.

Я подошёл ближе. Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Добрый вечер, — сказал я. — Простите за беспокойство. Вы ждёте автобус?

— Нет, — он покачал головой. — Просто сижу. А что тебе надо?

— Меня зовут Артём, — представился я. — Я тату-мастер, мастерская здесь недалеко. Ищу клиента на сегодняшний вечер. Знаю, звучит странно, но если вы когда-нибудь думали о татуировке, сегодня я могу предложить хорошие условия.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением. Потом вдруг усмехнулся.

— Знаете что, — сказал он. — Это, наверное, самое странное предложение, которое я получал в жизни. Но вы не поверите, я как раз об этом думал.

Теперь удивился я. Это и правда было странное совпадение.

— Серьёзно? — переспросил я.

— Серьёзно, — он кивнул. — Меня зовут Антон. Можно я вам кое-что покажу?

Он протянул мне телефон. На экране была фотография маленькой девочки лет четырёх. Она держала перед камерой свою ладошку, а на ладошке фломастером, крупными неровными буквами, было написано «папочка я тебя люблю».

— Это моя дочь, — сказал он. — Маша. Её четыре года. Мы с женой развелись полгода назад, и я вижу Машку раз в две недели. Сегодня как раз был такой день.

Он ненадолго замолчал.

— Вот она мне это и написала на своей руке, когда я уходил, — продолжил Антон. — Я сфотографировал на память. А теперь думаю, что хотел бы запечатлеть эту надпись. На своём предплечье. Именно такими кривыми детскими буквами. Чтобы каждый раз, когда мне плохо, я мог посмотреть на руку и вспомнить, что кто-то меня любит.

Я молча посмотрел на него. При дворе я видел много проявлений любви. Императрица дарила фавориткам бриллианты. Генералы посвящали победы своим жёнам. Поэты писали оды.

Но это было чем-то другим, чем-то настоящим.

— Значит, это судьба, — сказал я. — Пойдёмте в мою мастерскую.

Это удивительное совпадение. Начинал думать. Что монокль каким-то образом ещё и клиентом умеет притягивать. Хотя Система вряд ли в этом признается.

Мы вошли в мастерскую. Антон снял куртку, расположился на стуле.

Я взял его телефон, снова открыл фотографию и изучил надпись. «Папочка я тебя люблю». Буквы были неровными, детскими.

Взял карандаш и начал переносить надпись на бумагу. Через десять минут эскиз был готов.

— Идеально, — кивнул Антон. — Давайте делать!

Я подготовил рабочее место. Продезинфицировал кожу, перевёл эскиз на внутреннюю сторону левого предплечья. Надел монокль и взял машинку.

«Начертание активно. Намерение считано: запечатлеть любовь ребёнка, которая важнее гордости, расстояния и внешней маскулинности».

Начал работать. Тут надо было сохранить кривизну, но именно ту кривизну, которая была в эскизе. Так что работа не из простых.

Через сорок минут работа была закончена. Я выключил машинку и отложил её в сторону.

Пергамент развернулся перед глазами немедленно.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность воспроизведения безупречная. Эмоциональная глубина исключительная. Намерение чистое и сильное. Мастер сохранил несовершенство оригинала, что является признаком зрелости. Итог: высший балл».

«Татуировке присвоено свойство: Связь с ребёнком. Носитель будет чувствовать себя ближе к дочери даже на расстоянии. Желание звонить, писать и быть рядом усилится. Страх потерять связь ослабнет. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

«Внимание: прогресс к следующему рангу не засчитан. Действует штраф. Осталось: 1 пустая работа до снятия штрафа».

Одна пустая работа. Ещё одно начертание, и штраф будет снят. Но сейчас это было не главное.

«Квест „Новый горизонт“ выполнен».

«Награда разблокирована: возможность нанести на себя одно начертание со случайным свойством. Ограничений по времени нет. Свойство будет присвоено случайным образом и не может быть изменено после нанесения. Качество работы должно быть не ниже „Хорошо“. Штраф не отменяется».

Я снял монокль и повернулся к Антону.

— Готово, — сказал я. — Посмотрите.

Антон тщательно осмотрел татуировку.

— То, что надо, — тихо сказал он. — Спасибо вам!

Заклеил плёнкой, объяснил уход. Антон заплатил четыре тысячи, ещё раз меня поблагодарил.

— Вы не представляете, что вы для меня сделали, — сказал он у двери.

— Представляю, — ответил я. — Берегите дочь, Антон.

Он кивнул и вышел.

Я обработал рабочее место, убрал инструменты, протёр всё антисептиком. Иглы выбросил в жёлтый контейнер. Потом сел за стол и посмотрел на часы. Десять вечера.

Квест выполнен, и награда получена. Теперь у меня есть возможность нанести начертание на себя. Со случайным свойством.

Я надел монокль ещё раз.

— Есть ли какие-то рекомендации по нанесению начертания на себя? — спросил я.

«Рекомендуется выбрать доступную для самостоятельной работы часть тела. Левое предплечье или голень. Эскиз должен быть продуман заранее. Спешка снижает качество. Качество ниже „Хорошо“ приведёт к потере возможности без присвоения свойства».

Потеря возможности. Значит, если я сделаю плохую работу, шанс будет упущен навсегда. Это серьёзно. Нужно подготовиться для этого как следует.

Я снял монокль и убрал его в карман. Займусь этим завтра утром, на свежую голову. Так будет правильно.

* * *

Домой я добрался к одиннадцати вечера. Усталость навалилась сразу, как только я переступил порог квартиры. День был длинным, и очень насыщенным на события.

Я разогрел остатки вчерашнего ужина, поел, помыл посуду. Потом принял душ, лёг в кровать и практически сразу же уснул.

Проснулся в шесть утра, как обычно. Тело Артёма уже давно тоже привыкло к этому ритму.

Первым делом я пошёл на кухню. Сегодня планировалась татуировка самому себе. Перед татуировкой одним из условий являлся плотный приём пищи. Чтобы организму было легче переносить стресс. Так, что у меня есть? Творог, яйца, мука, сметана. Вполне достаточно для хорошего завтрака.

Решил приготовить сырники, рецепт снова нашёл в интернете. В моём мире такого блюда не было.

Я выложил творог в миску и размял его вилкой. Добавил одно яйцо, две столовые ложки муки и щепотку соли. Перемешал всё до однородной массы.

Скатал небольшие шарики, приплюснул их ладонью и обвалял в муке. На сковороду налил масла, и принялся их обжаривать.

Верещагин говорил, что художник должен питаться хорошо, чтобы рука не дрожала. Думаю, сырники — это хорошее начало дня. Особенно когда впереди работа, требующая абсолютной точности.

Через десять минут сырники были готовы. Выложил их на тарелку, добавил щедрую ложку сметаны. А вкусно вышло! С чаем и сметаной самое то.

После завтрака собрался и отправился в мастерскую.

* * *

В мастерской я первым делом включил свет, проветрил помещение и подготовил рабочее место. Для самого себя. Я сегодня и мастер, и клиент.

Я сел за стол и достал карандаш. Нужно было придумать эскиз. Который будет мне точно подходить.

Начал перебирать варианты. Что-то из прошлой жизни? Герб Империи, вензель императрицы, символ гильдии художников? Нет, это было бы красиво, но бессмысленно. Та жизнь закончилась. Я больше не придворный художник Игорь Ларин. Я Артём Краснов, тату-мастер из Саратова, который живёт в новом мире и строит новую жизнь.

Что-то из этого мира? Тоже нет. Я здесь слишком недавно, чтобы выбирать символы, значение которых я пока не до конца понимаю.

Тогда что?

Я закрыл глаза и задал себе один вопрос. Кто я? Не кем я был, не кем я стал. А кто я есть прямо сейчас, в этот момент.

И вскоре я понял. Я человек, который оказался в чужом мире, в чужом теле, с чужими долгами и чужими проблемами. И единственное, что у меня есть по-настоящему своего, это я сам. Куда бы меня ни забросила судьба, я всегда возвращаюсь к себе.

Компас. Этот образ пришёл ко мне сам. Не обычный компас. Стрелки должны указывать на центр круга. На точку, из которой расходятся все направления. На себя.

Я начал рисовать. Маленький круг, внутри него ещё один, поменьше. Между кругами тонкие деления, как на настоящем компасе. Но сторон света нет. Потому что направление не имеет значения, когда ты знаешь, кто ты.

Стрелка. Короткая, острая, направленная строго в центр.

Эскиз получился маленьким, не больше двух сантиметров в диаметре. Аккуратным и точным, без лишних деталей.

Я посмотрел на эскиз и понял, что он готов. Ничего не нужно добавлять, ничего не нужно убирать.

Теперь надо выбрать место. Это было сложно, так как я должен был легко до него дотягиваться. Выбрал себе левую голень.

Я подготовил всё необходимое. Продезинфицировал кожу на голени, перевёл эскиз. Сел в удобную позу, поставив ногу на низкую подставку.

Надел монокль.

«Начертание на собственной коже. Одноразовая возможность активирована. Необходимое качество не ниже „Хорошо“. В случае неудачи возможность будет утрачена».

— Я готов, — сказал Системе я.

«Начертание активно».

Я взял машинку и начал работать. Больно не было. Ощущение царапания кожи да, присутствовало. Но вполне терпимо. Заодно наконец-то почувствовал, какие ощущения у других клиентов.

Аккуратно делал контуры. Внешний круг, внутренний круг, стрелка.

Через час работа была закончена. Я выключил машинку и откинулся на спинку кресла. Работа отличная.

Пергамент развернулся перед глазами.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: точность линий безупречная. Самоконтроль при работе на собственной коже исключительный. Эскиз лаконичен и глубок по смыслу. Итог: высший балл».

«Свойство присвоено».

Я замер. Сейчас я узнаю, какое именно свойство мне присвоено.

Буквы появились одна за другой. Да ладно? Такого я точно не ожидал!

От автора:

Дорогие читатели! Спасибо, что прочитали весь первый том до конца. Ваша поддержка очень важна для меня, и мотивирует писать эту историю дальше. ПРодолжение про Артёма Краснова уже выложено здесь: https://author.today/reader/598975/5719369

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.