Некоторое время назад. Общежитие для студентов МАУД. Жилой блок баронессы Завьяловой и её свиты.

Пятнадцать коллекционных резиновых уточек размеренно покачивались на воде, буравя клубы белоснежной пены. Баронесса Завьялова, опустившись в воду по самый нос, задумчиво смотрела на своё сокровище, пытаясь насладиться минутами покоя.

Резко вынырнув, она мотнула головой. Брызги воды с мокрых волос разлетелись по стенам и полу. Зинаида Константиновна с силой ударила по воде, поднимая волны в своей роскошной ванне.

— Отвратительно! — проворчала она, повернувшись к другой своей коллекции и принявшись хмуро выбирать молочко для кожи.

Затем цокнула языком, взяла первое попавшееся и начала его растирать по плечам, рукам, крохотной груди…

— Отвратительно, — бурчала она себе под нос. — Я даже в ванной не могу успокоиться! Что за напасть такая, а⁈ Кажется, будто было проще, когда Егоров жил в общежитии и ходил с нами на пары каждый день. А я тогда жаловалась…

Вспоминая об Александре, девушка как раз натирала молочком живот. Замерла, задумчиво разглядывая его. Она плавно провела рукой по тому месту, где ещё недавно зияла смертельная рана от лапы Вожака.

Сейчас же там было лишь лёгкое покраснение, которое должно полностью исчезнуть через несколько дней.

«Да… — грустно улыбнувшись, подумала она. — Когда здесь был он, госпожа убегала к нему на встречи… Это было недопустимо! Но вполне безопасно. А вот сейчас…»

Малютка-баронесса скрипнула зубами, вспомнив события последних дней.

Её госпожа всерьёз занялась расследованием исчезновения студентов МАУД. Юноша и девушка из мелких провинциальных дворянских родов перестали учиться в Академии, покинули её общежитие, а домой так и не вернулись. Их родители начали поиски, но…

Дело заглохло.

Связей и средств не хватило, чтобы прорваться через препоны и хоть что-то узнать. Жандармы на местах лишь разводят руками. Родственники даже приезжали в Москву, но и тут их ждал провал.

А вот Анне с баронессой благодаря своим связям удалось узнать больше.

Исчезновения происходили через несколько дней после того, как оба бывших студента покидали территорию МАУД. Ни один из них так и не приобрёл билеты до родного города. Более того…

В обоих случаях родственники не знали, что их студенты уже и не студенты более.

Какой напрашивается вывод?

Кто-то «доброжелательный» убедил обоих исчезнувших повременить с возвращением домой и не расстраивать родню. Каким образом?

Может быть, пообещал организовать пересдачу или как-то иначе посодействовать в вопросе возвращения на учёбу?

А затем и юноша, и девушка, арендовавшие себе жильё в Москве на месяц, просто исчезали вместе со своими вещами и документами.

Внешне кажется — нет никакой связи с МАУД.

Но Анна и баронесса прекрасно знали, что в Академии господствует Круг Змеевидцев. Это место — главный рассадник юных Змеевидцев Империи. Здесь они налаживают связи и глубоко проникаются идеями своего мерзкого сообщества.

У Анны и её товарищей имелись догадки, что Змеевидцы в том числе проводят кровавые ритуалы над одарёнными аристократами.

Но доказательств не было.

Необходимость узнать побольше о Круге изнутри и была одной из причин, ссылаясь на которую, Анна уговорила своего отца отпустить её учиться в МАУД под чужим именем.

А ведь были и другие достойные люди, кто внедрялся в Круг с целью добыть информацию. Но их данных не хватало для того, чтобы выработать стратегию противостоянию Кругу.

Такова официальная линия, которую гнула Анна, уговаривая отца. Нужно больше данных — это раз. «Я должна увидеть всё своими глазами и составить непредвзятое мнение» — это два.

Очень долго уговаривала…

И, в конце концов, отец, который безумно любит свою единственную дочь, сдался и отпустил её.

И это крайне удивило баронессу Завьялову в своё время. Настолько, что она даже осторожно высказала своё мнение госпоже.

На что Анна улыбнулась и ответила:

«Вот потому что любит, потому и отпускает в такое опасное место. Он понимает, что мне это нужно для роста. Как и походы в Проклятые Земли, между прочим».

И вот они оказались в МАУД.

Но всё пошло прахом… Ненависть госпожи к Кругу оказалась гораздо сильнее её рационализма. А тут ещё и Егоров помешал, и… о внедрении можно было забыть.

Что в своё время очень обрадовало баронессу. Если госпожа будет обычной студенткой, а не членом Круга, защищать её станет проще.

Но вскоре баронесса поняла, что просчиталась. Её госпожа не может быть «обычной».

И в конфликты с Кругом она вступала регулярно.

И если раньше госпожа отвлекалась на Александра, на поход в Проклятые Земли, на студенческую суету… то в последнее время, когда Егоров почти перестал появляться в МАУД, Анна полностью сконцентрировалась на своём расследовании. Списки «официальных» членов Круга и тех, кто туда стремится всеми силами, росли с каждым днём. Пополнялись и списки тех, кто попал в немилость Круга — тех, на ком Круг тренирует своих новичков, проверяя их верность идеям избранности Змеевидцев.

А теперь ещё вовсю идёт и активная фаза расследования исчезновений. Например, девушка-дворянка исчезла совсем недавно — неделю назад. Собрав все доступные сведения о ней и самом инциденте, Анна и баронесса пытались выйти на контакт с единственной подругой исчезнувшей дворянки.

Та выглядела запуганной и на контакт не шла. Хотя, казалось, знает больше, чем говорит.

И…

В дверь ванной нервно постучали, прерывая размышления баронессы.

— Ваше благородие! — раздался с той стороны напряжённый голос служанки Лики. — Госпожа Анна снова сбежала.

— Да что ж ты будешь делать! — в сердцах воскликнула баронесса, нырнула под воду, смывая с себя всё лишнее, и выскочила из ванной. — Иду.

Наспех вытершись и накинув халат, Зинаида Константиновна потянулась к своему Источнику и активировала довольно редкое заклинание огненной стихии, требующее от создателя очень точечного контроля над маной.

Мокрые волосы начали тут же сохнуть, и баронесса вылетела из ванной.

— Давно? — спросила она верную служанку, светловолосую девушку в чёрном платье с рукавами-фонариками.

— Только что заметила, — ответила та, протягивая планшет. — Госпожа тоже принимала ванну, и…

— Да знаю я, — махнула рукой баронесса и взяла планшет. Нажала кнопку «проигрывать»…

На окнах жилого блока были установлены камеры видеонаблюдения, чтобы следить за округой. После случая с подкинутыми в постель змеями камеры появились и внутри — до этого момента хватало защитных артефактов и постоянного присутствия кого-нибудь из служанок.

Лика заранее выбрала нужную запись, так что сейчас баронесса смотрела на то, как недалеко от общежития двое парней что-то активно требовали от одной девушки.

Зрелище уже неприятное.

Но вдвое неприятнее его делает то, что один из парней — двухметровый боярин Логашов, а второй, его верный прихвостень дворянин Терлеев — оба Змеевидцы. Ну а девушка…

Та самая испуганная тихоня-дворянка, с которой всю неделю пытались выйти на контакт Анна и баронесса.

Змеевидцы убедили несчастную пройти с ними куда-то в сторону парка. Запись была на ускоренной перемотке, так что пару секунд спустя в кадр влетела Анна с мокрыми волосами. Повертела головой из стороны в сторону и ринулась за троицей.

— Госпожа, видимо, выйдя из ванной, увидела их из окна и решила вмешаться, — произнесла Лика, протягивая баронессе чёрный жилет — крайне удобный и мягкий внутри, можно свободно носить на голое тело, но при этом прочный и лёгкий снаружи. Чудо инженерной артефакторики, внешне больше похожее на модный элемент одежды, а не на доспех.

Штаны были из того же материала, как и нарукавники, что натянула баронесса после них. Затем она обулась, одним ловким движением подвязала волосы лентой и быстрым шагом направилась к двери.

— Готовность номер один, — бросила она через плечо.

— Есть! — козырнула Лика. В комнате помимо неё появились ещё три служанки, готовые к бою.

Зинаида Константиновна быстрым шагом шла по коридорам общежития. Здесь главное — не сорваться на бег и не показать лишнего. Пусть со стороны кажется, будто баронесса вышла на вечернюю тренировку.

«Отвратительно! — думала она. — Ну сколько можно-то, а⁈»

Анна не раз «сбегала» от своих телохранителей, так что ситуация во многом была штатной. Да и сложно сбежать, когда в каждом комплекте обуви Анны стоит мощный датчик, отслеживающий её местоположение.

Вот только между Анной и баронессой была договорённость: сразу координаты не смотреть.

Да, кажется глупым… И первое время Зинаида Константиновна не желала принимать это условие. Вот только фраза Анны «тогда я буду бегать босиком» поумерила пыл баронессы.

«Датчик — на крайний случай», — так договорились они.

Ведь их отношения были не только «вассалка — госпожа» или же «госпожа — телохранитель». Девушки в самом деле были друг другу лучшими подругами. «Сёстрами» — насколько это возможно при разнице их родословных. Баронесса Завьялова прекрасно понимала, что иногда её лучшей подруге хочется побыть одной на свежем воздухе.

Ну или не одной, а в компании юноши, который её очень интересует…

Поэтому обычно Зинаида Константиновна искала Анну «по-честному» без сигнала с закрытого императорского спутника.

Однако же сейчас, едва выбежав на улицу, баронесса почувствовала, как нарастает напряжение. С каждой секундой его становилось всё больше и больше. Всё-таки Змеевидцы и возможная свидетельница исчезновения — не Александр. Нельзя оставлять с ними Анну!

«Крайний случай» — решила про себя баронесса и открыла нужную программу.

А затем замерла посреди аллеи.

Датчик показывал на подсобное помещение, что было вечно закрытым для посторонних… Однако же несколько раз Анна с баронессой видели, как к нему идут Змеевидцы.

И девушки решили, что там может быть одна из их баз.

— Игла, критическая ситуация первого уровня. — На бегу набрав номер Лики, баронесса обратилась к ней по позывному и обозначила предмаксимальный уровень тревоги. — Действуем согласно плану. Точка сбора — подозрительная подсобка.

— Поняла, Оса! — по-военному ответила служанка и отключилась.

Вставляя в ухо микро-гарнитуру, баронесса Завьялова думала о том, что если она ошиблась с оценкой опасности, то ей здорово влетит. Ведь сейчас не только служанки спешат к ней на помощь, но и отряд Беркута, расквартированный недалеко от Академии. Конечно, с боем его отряд прорываться будет лишь в крайнем случае — за время пребывания баронессы все в отряде успели засветиться перед охраной МАУД и оформить гостевые пропуска к своей госпоже. Так что в рабочее время их обязаны пропустить без проблем.

Но…

Прямо сейчас Зинаида Константиновна уже видела ту самую подсобку и десяток человек, стоявших у её дверей.

Все как один — студенты-Змеевидцы.

— Твари! — тихо прорычала себе под нос баронесса и ускорилась, понимая, что вероятность ошибки крайне мала.

От группы Змеевидцев отделился мелкий парень с надменным взглядом и густой шевелюрой — второкурсник, граф Михаил Сергеевич Орлов.

— Добрый вечер, ваше благородие, — улыбнулся он. — Куда спешите?

— Где Анна⁈ — прорычала баронесса, концентрируя ману и поглядывая на закрытую дверь подсобного помещения.

— Ваша вассалка — госпожа Есипова? — изобразил удивление Орлов. — Понятия не имею! Сбежала от вас, что ли?

— Не заговаривай мне зубы, граф! — Баронесса медленно зашагала ему навстречу.

Остальные Змеевидцы подобрались и сделали несколько шагов вперёд.

— Грубишь, провинциалка, — покачал головой Орлов. — Хотя, чего ещё ожидать от представительницы рода предателей? Хочешь очередное восстание устроить? Зря Его Величество Николай двести лет назад пощадил твоих предков. Нужно было вырезать всех под корень.

— С дороги! — рявкнула Завьялова, остановившись прямо перед графом.

— И не подумаю, — отозвался тот.

Оба не вышли ростом, и со стороны их противостояние могло бы выглядеть потешно…

Если бы не языки пламени, что начали расходиться от тела баронессы в разные стороны.

Орлов отпрыгнул назад.

— Ты только что атаковала меня стихийной магией на глазах у свидетелей, — произнёс он холодно. — Но я дам тебе последний шанс — склони голову, извинись и забудь про свою зарвавшуюся вассалку. В противном случае род Орловых объявит официальную войну роду Завьяловых. И ты должна понимать, что у твоей родни не будет шанса выжить.

— С дороги! — рыкнула Зинаида Константиновна, формируя на ладонях огненный шар.

Позади неё послышался шум. Змеевидцы напряжённо перевели взгляды, заметив приближение четырёх служанок.

С противоположной стороны бежали водитель и телохранитель баронессы, которые дежурили на парковке.

— Собрала все свои силы? — хмыкнул Орлов. — Или это ещё не всё, и ты уже вызвала подкрепление? В любом случае тебе это не поможет — у нас тоже есть охрана.

— С дороги!

— Нет! — осклабился Орлов.

Завьялова замахнулась, чтобы выпустить огненный шар, как вдруг…

— Оса! Связь заблокирована! — изумлённо выпалила Лика.

На миг баронесса замерла.

— Гляди-ка, заметили! — хохотнул за спиной Орлова боярин Логашов. — У вас нет не только связи, девочки. Здесь Полог Спокойствия, смекаете?

Он самодовольно засмеялся.

Баронесса же судорожно пыталась осмыслить новые данные. Полог Спокойствия — зональный артефакт иллюзии. Если оказаться за его пределами, то не увидишь и не услышишь ничего странного, что происходит в зоне действия Полога. Эдакий фильтр на камеру… только в реальности.

А значит, если здесь начнётся бойня, студенты в общежитии даже не услышат шума.

А ещё заглушена связь…

Змеевидцы очень серьёзно подготовились. Явно не для того, чтобы просто проучить провинциальную дворянку.

Баронесса испытала ужас за жизнь лучшей подруги.

А вместе с тем и ярость к врагу.

И…

Слева раздался грохот.

— У них подкрепление! — выкрикнул кто-то из студентов.

Краем глаза Зинаида Константиновна отметила, что отряд Беркута ввязался в сражение с какими-то бойцами в чёрных доспехах без знаков отличия.

Бой уже начался, его никак не избежать.

Тихо рыкнув, баронесса наконец высвободила заранее сконцентрированное заклинание. На миг ей показалось, что мощный огненный шар снесёт голову хлюпику-графу.

Но тот остановил его голой ладонью.

«Артефакт…» — отметила про себя баронесса, по дуге рванув в сторону.

— Уничтожить врагов Круга! — закричала рыжая второкурсница из-за спины Орлова.

В тот же миг дверь подсобки открылась, и из неё хлынули другие бойцы в чёрных тактических костюмах.

Мгновенно завязалось сражение. Служанки-телохранительницы все были дважды одарёнными и все как один были снабжены многочисленными артефактами, так что несмотря на численное меньшинство, они не отступали. Но и пробиться к входу в здание не представлялось возможным.

Пока что!

Ведь слева уже спешил Беркут с двумя бойцами. Других он оставил сдерживать врага.

— Вы чего тянете! — верещала рыжая Змеевидица, атакуя огненной дробью. — Сметём их! Их меньше.

Между тем Беркут добрался до баронессы. Лика, старшая из служанок, тоже была рядом.

— Критическая ситуация высшего уровня! Угроза имперской безопасности! — крикнула им Завьялова, атакуя ратников врага огненными заклинаниями. Её копьё пробило голову одному, но другой успел защититься ледяным щитом и контратаковать.

Чёртов Иерарх!

— Принял! — отозвался Беркут, как и Лика, выхватив телефон.

— Связь блочится, но попытайтесь связаться с Кремлём, — кивнула Завьялова, тоже держа в руке телефон.

«Глупо! — думала она, зажимая кнопку быстрого вызова. — Очень глупо!»

Однако в голове девушки то и дело звучал голос лучшей подруги: «Если со мной что-то случится, обязательно сообщите Александру. Он обещал помочь. И… мне кажется, он в самом деле поможет».

А главная проблема в том, что после совместного похода в Проклятые Земли сама баронесса Завьялова всецело разделяла мнение своей подруги-госпожи относительно этого аномального простолюдина.

В итоге сейчас, когда её товарищи пытаются связаться с самим императором и главой его первой дружины, на экране телефона баронессы виднеется надпись:

«Вызов: ЕГОРОВ!!!»

Над моей головой в сторону МАУД пролетел чёрный военный вертолёт. Раскинутое по максимуму Поисковое Заклинание подтвердило, что на территории, где заблокирована связь, собралась уйма народа. Многие из них дышат отрывисто — сражаются прямо сейчас.

У многих очень сильные Источники.

Да уж… Я всегда знал, что Анна — не простая дворянка.

А вот Змеевидцы что-то не сообразили… С другой стороны, на территории Академии Анна вела себя хоть и немного самоуверенно, но в целом в рамках дозволенного. Вполне умещалась в образ наглой вассалки, у которой крепкая дружеская связь со своей госпожой. Не раз видел подобные примеры, когда мелочь тявкает громче хозяев. В основном, правда, среди мужчин.

Да, я наблюдал за Анной гораздо больше, чем Змеевидцы.

Однако же любопытно… Это только Змеевидцы-студенты так сглупили, решив проучить «наглую провинциалку» и не посоветовавшись со старшими? Или их старшие тоже не догадывались, кто же такая на самом деле Анна Михайловна Есипова?

— Близнец, улицы перекрывают, — доложил мне Коптер. — Ситуация раскручивается очень быстро. Похоже, те звонки всё-таки прошли через блокировку.

— Понял тебя, — отозвался я.

— Будь осторожен. В новостях и соцсетях пока что тишина, но вряд ли такое удастся скрыть. — Голос его звучал напряжённо. — У нас в общежитии уже ввели экстренный комендантский час и запретили выходить из здания до его отмены.

— Принял, — отозвался я. — Всё, отбой. Я занят.

Я уже находился на территории заброшенной Медакадемии и пытался максимально тихо пробраться сквозь заросли. Чтобы не перегреться от напряжения и избытка эмоций, я, по обыкновению, размышлял на отстранённые темы.

Прошло меньше часа с тех пор, как баронесса попыталась связаться со мной. А вокруг уже навели столько шума. Но перекрывать дороги и «звонить соседям» — в политех, где учится Коптер — стали совсем недавно.

Видимо, когда более-менее разобрались в ситуации, и когда войска уже были на подходе.

Я остановился посреди густых кустов, почувствовав впереди какую-то преграду. До этого мне приходилось преодолевать её с помощью Поискового Заклинания, но сейчас я добрался до неё лично.

Хм… если подумать, я не слышу шума военных действий.

Наспех проанализировав невидимый «барьер», я сделал шаг вперёд и беспрепятственно прошёл сквозь него. По ушам тут же ударил грохот автоматных очередей, слева и справа одновременно столкнулись мощные заклинания разных стихий, послышались стоны…

Вот, значит, для чего нужен был этот барьер. Он покрывал всю ту зону, в которой не работала связь с внешним миром, и полностью скрывал боевые действия.

Которые здесь шли по разным направлениям. Судя по размерам Источников и глубине дыхания, студентов-Змеевидцев среди сражающихся — меньшинство. А большинство — профессиональные одарённые военные.

Ратники!

И, судя по количеству, далеко не одного рода.

Народу тут даже больше, чем было во время штурма имения Распутиных ратью Эпштейнов.

Но мне пока что удаётся сохранять свою «невидимость» и продолжать поиски. Я потратил немало маны, чтобы помимо общего Поискового Заклинания создать ещё и два точечных поиска. Через шлейфы дыхания.

Однако успех стоил усилий.

И Анна, и её верная баронесса ещё дышат. Первая очень медленно и ровно — явно уже давно без сознания.

А вот вторая — тяжело и прерывисто. Вероятно, ранена.

Обе под землёй.

Правда, в разных точках — малютка Завьялова пока что не добралась до своей госпожи.

Подумав о том, как одной пришлось тяжело сражаться, и какая участь ждёт другую, я почувствовал, что теряю самообладание.

Проклятые Змеевидцы! Что вы хотите сделать с Анной, твари⁈ Уж не то ли, что демонопоклонники пытались сотворить с боярыней Мурашовой и сотворили с боярином Хмельницким?

Уж не поэтому ли в МАУД пропадали студенты?

Твари!

Мерзавцы!

Единственное, что хоть немного успокаивает — на подготовку ритуала демонопоклонникам нужно время.

— Кто здесь⁈ — рыкнул боец в чёрном тактическом бронекостюме без знаков отличия. Резко повернувшись в мою сторону, он никого не увидел.

Но тут же открыл огонь из штурмовой винтовки.

— Похоже, скрытник! — крикнул он товарищам, перестав стрелять. — Будьте внимательнее! Следите за травой! Нельзя никого пропустить дальше!

Я затаился, хмуро уставившись на пятёрку бойцов, стоявших на плите, созданной магом земли. Я уже потратил немало сил на поиски и сбор информации. Зато теперь в моей голове имелся план подземных переходов. Немного жаль, что раньше у меня не было столько же сил и магических умений, сколько есть сейчас. Иначе за время прогулок по МАУД и окрестностям давно бы изучил все подземные тоннели.

Так вот, передо мной — один из тайных тоннелей. Точнее, после того как над ним создали каменную плиту, он уже не очень-то тайный. Видимо, кто-то пытался залезть здесь до меня, и враг выставил охрану.

К слову, многие битвы, что гремят в округе, привязаны к тайным ходам. Очевидно, что у баронессы и её товарищей имелись карты если и не всех, то большинства тоннелей.

И враг это понял.

В общем, куда ни пойди — везде всё под присмотром. И учитывая, как легко меня засекли… полагаю, артефактов у противника тоже хватает.

А значит, мне нет смысла носиться по поверхности.

Пробиваемся здесь.

Ещё секунды три я потратил на то, чтобы приглядеться к охране. Все пятеро насторожены. Все довольно сильны, даже один «начинающий» Иерарх есть. Как раз тот, кто меня обнаружил.

— Похоже, показалось, — напряжённо произнёс один из них, косясь по сторонам.

— Нужно доложить! — парировал Иерарх. — Орлик велел никого не пускать.

До сих пор имелся примерно двадцатипроцентный шанс на то, что эти пятеро на стороне Анны. Мол, закрыли один из проходов, чтобы враг не получил подкрепление.

Теперь этот шанс сократился всего-то процентов до трёх. Ведь аристократы нередко берут себе позывной, связанный с именем рода.

А граф Орлов явно не на нашей стороне.

Ладно, хватит думать. И так уже потратил несколько драгоценных секунд.

Я рванул в сторону Иерарха, выхватывая из ножен меч. Чем больше я вливал маны в оружие, тем сложнее было удерживать свою «невидимость».

Она полностью слетела бы, если бы я вонзил клинок во врага.

Но!

В последний момент он повернулся ко мне и открыл огонь, так что добраться до него не получилось. Я чувствовал его ужас — он вновь стрелял вслепую! Только артефакт и опыт сообщили ему, что я рядом.

Я едва успел уклониться, обойдя по дуге противника. Решил, что хватит напрягать мозг и удерживаться слетающее заклинание, так что развеял Воздушное Рассеивание, а оставшуюся после него ману переправил в общее укрепление и ускорение тела.

Я был слева от Иерарха, а мой меч уже едва ли не трещал от вложенный в него энергии.

На теле Иерарха начали очень быстро появляться каменные наросты — враг пытался защититься, но меч рассёк его живот ниже рёбер. Враг ухнул, начал терять контроль над маной. Я резко развернулся и, оказавшись позади него, вогнал ему меч прямо в сердце.

Маны в клинке всё ещё было в достатке, так что я легко его высвободил и на развороте пустил в остальных ветровой серп.

В меня успели выстрелить. Пустив из левой ладони поток воздуха, я отбил пули в сторону и рванул на оставшихся в живых противников.

Всего трое — один не пережил серп.

Первому я рассёк яремную вену. Схватившись за шею, он захрипел и начал падать. Привычка добивать врагов в этот раз не нашла сопротивления в виде необходимости взять врага живым. Сейчас мне важнее выиграть время и не дать возможности противнику сообщить обо мне. Даже полминуты спокойствия в итоге могут спасти Анне жизнь.

Потому я, не оборачиваясь, создал металлическую иглу, пробившую подранку висок.

Сам же я уже был перед вторым.

Он не успел защититься и лишился головы.

А вот последний атаковал меня в бок мощным потоком пламени.

Мощным по меркам Среднего Адепта. Я даже уклоняться не стал — из текущего положения мне было проще выхватить Коготь Рыси из ножен и небольшим энергетическим импульсом удлинить лезвие.

Враг вложился в атаку, и у него не хватило сил на защиту. Так что, вымахав до пяти метров, кинжал прошиб ему голову через правый глаз.

Весь бой продлился от силы секунд десять.

Из минусов только то, что по мне стреляли — а это довольно громко.

Но из плюсов — стреляют повсюду и, похоже, внимания к себе мы не привлекли. По крайней мере, рации противника молчат — никто не пытается узнать «что там у вас происходит⁈»

И посыльных тоже никто не присылает.

Проходя мимо Иерарха, я нагнулся и стянул с его запястья браслет — эдакая разноцветная фенечка, украшенная мелкими ракушками. После того как Источник врага потух, я легко почувствовал, где именно находится артефакт.

Я сунул трофей в подсумок, и уже через секунду создал воздушный торнадо прямо на каменной плите. Заклинание быстро с ней справилось, я втянул в себя остатки маны и, не теряя больше времени даром, спрыгнул вниз в вертикальный тоннель.

Приземление облегчил себе маной, так что спустя метров пятнадцать я мягко опустился на ноги и, вскинув руку вверх, выпустил заранее подготовленное заклинание.

Металл я не использовал, чтобы в дальнейшем ко мне не было лишних вопросов. Второй Дар — тоже, уж очень он у меня специфический.

Я всецело положился на родную стихию, вложив в воздушный щит уйму маны и сложных конструктов. Тем самым я заделал вход, а значит, в случае преследования смогу выиграть ещё немного драгоценного времени.

Главное, чтобы товарищи Анны не попытались моё заклинание взломать… Надеюсь, им хватит ума понять, что воздушный щит оставил кто-то из своих, раз рядом с ним на поверхности валяются трупы врагов.

Ускорившись до предела, я рванул вперёд по пустому коридору. Печать Близнеца работала на полную — во-первых, поддерживая в моей голове «карту» подземных переходов и отслеживая моё местоположение, во-вторых, решая часть фоновых задач. И в-третьих — через неё «работал» Невидимый Близнец.

И вот ведь обидно — я вложил в него кучу маны, а никаких данных не получаю. Я даже не могу его копии для сбора информации сейчас использовать, ведь они обрабатываются через самого Близнеца.

А я не хочу его дёргать.

Он сейчас присматривает за Анной и собирает информацию о ритуале. Пришлось очень сильно постараться, чтобы поднять его незаметность. И судя по тому, что Близнец прибыл на место и там находится — либо у меня получилось, либо в самом зале для ритуалов нет мощных артефактов обнаружения.

Ну и настроил я Близнеца очень тонко. Пока Анна без сознания, пока её переносят с места на место и рисуют на ней кровавые руны, Близнец не встревает. Но если вдруг он почувствует, что её вот-вот убьют или покалечат (неважно каким образом), он тут же уничтожит всех вокруг, кроме Анны.

Если хватит сил…

Но, в любом случае, время для меня он выиграет.

О! Люди идут…

Метрах в двадцати впереди тоннель пересекался с другим коридором, по которому сейчас неслись семь человек.

Проблема в том, что я не знаю, кто «свои», а кто нет. Ещё и Коптера не попросить помочь — он так и не пробился через глушилки. А вот в привычной ситуации он мог бы отличать врагов от потенциальных союзников, анализируя их каналы связи.

Но и тормозить, пропуская людей вперёд себя, я не могу — я бегу быстро, а так придётся плестись позади них.

Опять траты…

Примерно с этой мыслью я активировал «Воздушное рассеивание».

К «перекрёстку» я подбежал первым.

И мысленно выругался, увидев огромную лужу: побегу по ней — брызги не скрыть. Так что пришлось в последний момент подкидывать себя воздухом.

— Там что-то есть! — раздалось позади.

— Враг!

— Скрытник!

Да вы задолбали!!!

Не оборачиваясь, я создал воздушный щит, перегородивший весь тоннель. Очень вовремя — уже через миг в него ударила очередь из штурмовых винтовок.

Звуки выстрелов отличаются от выстрелов «ратников Орловых». Да и беглого взгляда на бойцов хватило, чтобы заметить отличия в броне. Хотя и те, и другие были в чёрных тактических костюмах без каких-либо знаков.

Мой ветровой щит довольно быстро разлетелся. Похоже, и патроны у этих ребят мощнее.

— Где он⁈

— Осторожнее!

— Некогда! Оса не выходит на связь! Сигнал Рыси тоже не восстанавливается!

Рысь? Оса?

Потянувшись к своему Источнику, я зачерпнул маны и, преобразовав его в стихийное заклинание, провёл через дыхательные пути.

Выдохнул и почувствовал, как поток воздуха устремился назад, к товарищам Анны и баронессы.

— Мужики, я свой! — произнёс я. Голос беззвучно понёсся по ветровому тоннелю, а затем со всех сторон загремел над головами бойцов.

— ** твою мать!!! — взревел один из них, выпуская в потолок очередь.

Остальные тоже перематерились от неожиданности.

Хм… способ, конечно, довольно сложный в реализации и энергозатратный, но отлично подходит, чтобы отвлекать преследователей.

— Я знаю, где сейчас Оса, — продолжил я, параллельно с этим поддерживая и свою «невидимость», которую восстановил после щита. — Иду за ней, потом за Анной. А вас очень прошу разобраться с пятнадцатью бойцами впереди. Если они не из ваших, конечно.

— Отставить! — шикнул командир своим, когда те зашептались. Напряжённо оглядываясь по сторонам, он уже не рвался сразу же преследовать меня.

Ну а я бесшумно шёл вперёд, то и дело поглядывая на них.

— Впереди пятнадцать? — хмуро спросил он.

— Метров сто вперёд, через два поворота, — ответил я. — Похоже, идут на шум, встречать вас.

— Наших тут рядом быть не должно, — шепнул один из них.

— Это может быть ловушка! — выпалил третий.

— Приготовиться к сражению! — вновь рыкнул командир. А через несколько секунд я услышал: — Приём… приём… Дерьмо! Тут под землёй вообще проблесков связи нет!

Я уже нёсся вперёд и в этот раз успел преодолеть «перекрёсток» до того, как другие люди подошли довольно близко, чтобы засечь меня.

В голове же крутилась неприятная мысль: я сразился только с мелкой группкой, а маны уже потратил уйму. Но, что хуже — голова трещит от постоянной концентрации.

И лучше не думать о том, что мне ещё сегодня с Эпштейнами воевать.

На бегу я влил в себя сразу два флакона зелья восстановления маны и один — здоровья. Стало полегче.

В проходе справа звучали звуки яростной битвы. Слева, откуда-то издали, тоже доносились похожие.

Громыхнуло за спиной — пятнадцать неизвестных столкнулись с «нашими».

Славно, что мне удалось избежать сражений. Анна и баронесса уже близко, и не хочется больше терять времени.

Впереди показалась очередная развилка. Да уж… ну и нарыли здесь тоннелей. И, судя по всему, этим тоннелям не меньше сотни лет. Должно быть, Змеевидцы тут давно обустраивают своё логово.

Или это не только они накопали?

Я выбрал левый поворот, хотя через правый до Анны было бы ближе. Вот только там дежурит десять человек, среди которых есть очень сильные одарённые.

А вот в левом, хоть он и длиннее, людей всего семеро.

И одна из этой семёрки — малютка Завьялова, которая сейчас еле-еле дышит.

— Оса! Я задержу их, беги дальше! — во всё горло выкрикнула служанка Лика, она же — правая рука главы первой пятёрки телохранителей Анны Михайловны, Игла.

В последний момент девушка активировала артефакт и, заметно ускорившись, прямой ногой влетела в голову здоровому бугаю.

Не убила, но каменный шлем раскрошила.

Однако добивать было некогда. Оттолкнувшись от него, она устремилась дальше и, встав за спиной баронессы Завьяловой, создала щит из багряных кристаллов — использовала свой Родовой Дар.

Всё это баронесса Завьялова отметила лишь мельком. Она сама сражалась против двоих бойцов — графа Орлова и его личного телохранителя. Удивительное дело: молодой граф был гораздо сильнее многих, с кем сегодня довелось столкнуться Зинаиде Константиновне.

— Кха… — захрипела баронесса, пропустив удар мощной когтистой лапы от телохранителя, и попятилась. А мужчина, в залитых кровью глазах которого больше не оставалось ни крупицы разума, зарычал и бросился следом, размахивая своими когтистыми руками.

«Отвратительно… Орлов управляет им как куклой, ещё и усиливает! — думала баронесса, пытаясь уклониться. — Но что за трансформация? Разве Родовой Дар Орловых способен на это?»

— Гр-р-ра-а-а!!! — взревел телохранитель, и его пиджак разлетелся на ошмётки, а сам он стал ещё крупнее и массивнее. Кожа посерела, когти на пальцах заострились, изо рта капала слюна.

«Похоже, придётся потратить и свой Родовой Дар», — мелькнуло в голове баронессы.

А через миг её тело вспыхнуло огнём, и она ускорилась так, что громила телохранитель потерял её из виду.

«Мерзкие Змеевидцы! Столько людей сегодня погибло…» — с грустью подумала девушка и, обойдя телохранителя, обрушила град ударов на его хозяина. Орлов, надменно улыбаясь, блокировал удары, однако же улыбка быстро слетела с его лица.

«Но и ваши тоже дохнут, — злобно оскалившись, думала девушка. — Я лично прикончила двух преподавателей и четырёх студентов!»

Разумеется — Змеевидцев.

Разумеется, это стоило баронессе огромных усилий и траты артефактов.

Но плевать. Зинаида Константиновна помнила примерное местоположение маячка Анны Михайловны — до того, как связь полностью заглохла, он некоторое время находился в одной точке.

«Если вы до сих пор там, то я скоро буду рядом», — думала девушка, колошматя Орлова.

— Гр-р-р-ра-а-а!!! — взревел за спиной телохранитель, но баронесса, ударив наотмашь, послала его в полёт мощным огненным шаром.

— А-а-а!!! — Полный крик боли раздался за спиной Зинаиды Константиновны.

Лишь на полмгновенья она сбилась с ритма…

Раньше бы такого не произошло, но относительно мирная студенческая жизнь с её суетой и обедами вместе с одногруппниками размягчили характер главы первой пятёрки телохранителей Анны Михайловны.

Испуганная улыбка графа Орлова сменилась волчьим оскалом.

Ровно в тот миг, когда он ударил заострённой изогнутой веткой.

Баронесса не успела полностью заблокировать удар, лишь погасить его силу и сменить направление. И всё же мощный артефакт вонзился ей в живот.

Девушка попятилась, тяжело дыша.

— Избежала смертельной раны? — хохотнул Орлов. — А толку? Яд убьёт тебя, а перед этим подарит бесконечные страдания.

Он злобно рассмеялся.

Перед глазами Завьяловой всё поплыло, и она рухнула на колени.

— Но я могу дать тебе противоядие, — спокойно произнёс он. — Если расскажешь, кто вы такие. Слишком много шума поднялось в мгновенье ока из-за одной провинциальной дворянки!

— Иди ты… к чёрту… — прошептала Зинаида Константиновна.

А в голове её билась лишь одна мысль:

«Мерзавец отравил меня… я умираю… А раз так… точно заберу их всех с собой».

Мысленно она потянулась к своему Родовому Дару, который здорово сочетался с высшими, запретными стихийными техниками.

Теми, что дают огромную силу.

Но в обмен — уничтожают тело, Источник и, как некоторые говорят, душу.

— Вмажь ей, чтоб стала сговорчивее, — холодно велел граф Орлов своему телохранителю.

— Г-р-р-р!!! — зарычал он.

Ну а баронесса…

Уже была готова выйти за грань и отдать жизнь ради своей госпожи.

Как вдруг всё вокруг залило холодным светом звёзд, и раздался оглушительный взрыв.

— Аркх!!! — захрипели враги.

«Явился-таки…» — с улыбкой подумала Завьялова и начала падать лицом вперёд.

Я подхватил стоящую на коленях баронессу Завьялову, не дав ей упасть лицом на холодный пол.

— Не нужно мне в ножки кланяться, — проговорил я. — Держи себя в руках, Зина.

Я взял её за подмышки и легко поднял так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Кха… — захрипела она, с трудом разлепив глаза. — Наглец… мечтай!

Говорила девушка с огромным трудом.

Рана на животе баронессы была не особо серьёзной для одарённого. «Была бы» — если бы не грёбаный яд, который изнутри пожирал тело нашей малютки. Из-за него Зина не могла сконцентрировать ману, чтобы остановить кровь. В довесок казалось, что и сам яд дополнительно стимулирует кровотечение.

Выхватив из подсумка зелье восстановления второй ступени, я зубами вырвал пробку флакона и вставил его в рот баронессе.

— Пей! — велел я, запрокинув её голову.

Она не спорила, жадно глотая содержимое.

— У-А-А-А!!! — заревел полуголый магический мутант слева от нас.

Он немного пришёл в себя после точечного взрыва Сверхновой, хоть его тело теперь и было исполосовано металлическими лезвиями, спрятанными в заклинании. Несмотря на хлещущую кровь, мерзкий подранок рванул на нас.

Взгляд его был безумен. От человеческого в этой твари осталось совсем мало — он уже даже передвигался на четвереньках, потому как его руки отрасли, а кулаки стали размером со свиную голову. На них он и опирался во время бега.

— Это… его охранник… — сообщила мне Зина, тратя силы.

Во мне вновь взбурлила ярость. Я чувствовал демоническую энергию внутри обезумевшего мужика.

Одержимый?

Как будто бы да…

— Гр-р-ра-а-а-а-а!!! — Оттолкнувшись от пола, он прыгнул, выставив вперёд обе огромные руки. Его когти тянулись к моему лицу, а на морде застыла омерзительная гримаса ярости.

— Бесишь, — хмуро произнёс я, глядя ему в глаза.

Вырвавшееся из земли широкое лезвие вспороло брюхо и шею врагу. Он так и повис на нём, дёргаясь и заливая всё кровью.

Не чёрной.

Да и признаки одержимости начали спадать. Когда мужик окончательно помер, он полностью вернулся в человеческий облик, и я развеял своё заклинание.

Крепко задумался — демона внутри мужика не оказалось.

То есть, его раздирала демоническая энергия, но… откуда она взялась? Без демона-то?

Стоп! Я ощущаю энергетический шлейф!

Резко обернувшись, я уставился на ветровой купол, который сам же и возвёл несколько секунд назад.

Я чувствовал, как энергия медленно тянется к куполу, но, наткнувшись на него, развеивается.

— Орлов может управлять людьми? — хмуро произнёс я вслух.

— Только… своими… — выпалила баронесса, которую я теперь поддерживал за талию. Она тоже держалась за меня, закинув мне руку за шею. — Но… полностью. Как куклами.

Вот оно что… Нужен какой-то энергетический договор, чтобы Слуга стал марионеткой господина?

Вскинув левую руку, я начал медленно сжимать пальцы в кулак. Подчиняясь моей воле, заклинание изменялось. А вслед за ним изменялся и купол — он уменьшался и принимал форму тела тщедушного графа Орлова.

Купол «натянулся» на его голову и продолжил опускаться. Пару мгновений спустя голова графа «прорвалась» сквозь купол. Хотя «куполом» заклинание уже и нельзя было назвать — серые потоки сжатого воздуха походили на слипшуюся паутину, так что казалось, будто граф попал в паучий кокон.

Только голова его и осталась на поверхности.

Орлов проморгался и резко огляделся по сторонам.

— Убил всех? — спросил он и оскалился. — Я впечатлён, граф Резанов.

Баронесса рядом со мной дёрнулась и удивлённо уставилась на меня.

— Ты меня с кем-то путаешь, — хмуро произнёс я.

— Я слышу твой голос, — хохотнул он. — Тю! А чего вы так изумлённо смотрите на него, ваше благородие? Неужели не знали? В самом деле? Хотите сказать, что те, кто буквально за час смог устроить вот это всё, — он неопределённо повёл головой, — не смогли раскопать, кто же такой на самом деле Александр Егоров? Точнее, граф Александр Яросла…

— Заткнись, — холодно велел я, сжимая кокон ещё сильнее.

— Аркх… — захрипел от боли граф Орлов.

Он явно пытается выиграть время для завершения ритуала и прихода подкрепления. Но мне он нужен не для разговоров, а для другого…

Я смотрел в его самоуверенные чёрные глаза и не мог понять…

Одержимый он?

Или нет?

Как будто бы да. Как будто он вливал демоническую энергию в своего охранника через Родовой Дар.

Но явных признаков одержимости я не видел.

— Его лучше… взять живым… — сквозь зубы процедила баронесса.

— Лучше выпытать из него всё, что он знает, и прикончить, — быстро ответил я.

— Для этого и надо… взять живым… — с трудом произнесла она, а затем улыбнулась так, что у слабовольного человека от такой улыбки могло бы остановиться сердце.

Я был согласен с баронессой — у нас нет времени, чтобы допрашивать его сейчас. Но и оставлять его в живых может быть опасно.

И всё же мне самому важно узнать, как именно Орлов использует демонскую энергию.

Поведя рукой, я создал на голове тщедушного графа воздушный шар, вытягивающий большую часть кислорода из лёгких. В мгновенье ока Орлов прекратил дёргаться, я развеял воздушный кокон, и его тело безвольно рухнуло на пол.

— Ой! — взвизгнула баронесса, когда я неожиданно подхватил её на руки. — Ты чего⁈

— Так быстрее, — отозвался я, быстро поднеся её к Орлову.

Пусть пришлось использовать очередное воздушное заклинание, чтобы удлинить путь звуковых волн, но пока я бежал спасать баронессу, я смог расслышать часть их разговора. Так что про противоядия я знал, а благодаря воздушному кокону ощупал графа заранее.

Так что я без промедления сунул руку во внутренний карман его пиджака и достал оттуда небольшую металлическую баночку розового цвета, с цветочками.

Да уж… так себе дизайн.

Быстро открыв её, я обмакнул палец в вязкую жижу. Понюхал её, проанализировал энергетический фон.

— Противоядие, — резюмировал я. — Столько должно хватить.

Я потянул палец к губам баронессы. Выпучив глаза, она отмахнулась от моей руки и сама залезла указательным пальцем в баночку.

— Спасибо, — буркнула она, облизывая противоядие.

Плотно закупорив баночку, я закинул её в подсумок. Выхватил изогнутую артефактную ветку из ослабленной руки графа, оторвал часть его пиджака, завернул в неё это отравляющее оружие и тоже спрятал в сумку.

Баронесса слегка покачивалась, быстро приходила в себя. Противоядие в самом деле отлично работало.

Оставив Завьялову, я быстрым шагом направился к противоположной стене подземного зала. Там, рядом с двумя изрезанными трупами, истекала кровью служанка Лика. Девушка была без сознания. Её чёрное платье было в разных местах обожжено, порвано и разрезано…

— Игла! — послышался за спиной напряжённый голос Завьяловой.

— Дышит, — произнёс я, приподняв верхнюю часть тела девушки и влив в неё зелье восстановления третьей ступени.

— Спасибо, — поблагодарила меня Зинаида. — За всё. Будь уверен, тебя достойно вознаградят.

— Если выберемся отсюда с живой Анной, — спокойно произнёс я, подхватив на руки служанку. — Идем! Осталось совсем чуть-чуть.

Баронесса мельком глянула на графа Орлова.

— Сам не проснётся, — отозвался я. — Пошли быстрее.

— Да! — решительно кивнула Завьялова и первой рванула вперёд по коридору. — Главное, чтобы госпожа была до сих пор там.

— Она там.

Зинаида Константиновна задумчиво посмотрела на меня и на бегу кивнула.

— Ну да, твои сенсорные возможности впечатляют, Близнец. Не хочешь пойти к нам на службу?

Ответить я не успел. Впереди в тоннеле вспыхнула яркая золотая вспышка, от которой в тёмных коридорах стало светло, как на улице в солнечный день.

Затряслись своды тоннеля, всё вокруг загрохотало…

А в следующий миг мне в грудь ударил мощный поток энергии. Я пошатнулся, отступил на пару шагов…

И ощутил лютую головную боль, когда мозг начал перерабатывать воспоминания Воздушного Близнеца.

Зал для жертвоприношений был весь исчерчен рунами, выдолбленными прямо в камне. Неизвестный художник прошлого сделал руны более округлыми, чем рисуют обычно. Некоторые их элементы напоминали вытянутые шарики…

Нет! Головы.

Змеиные головы.

А сами руны в этом зале отдалённо напоминали змей.

И сейчас эти выгравированные змеи-руны наполнялись человеческой кровью.

Анна лежала в центре зала, на круглом каменном постаменте высотой по пояс. Распятая, прикованная цепями по рукам и ногам.

На её теле тоже были нарисованы руны.

И тоже кровью.

Одежда порвана… Ровно настолько, чтобы не мешала рисовать, ведь тело красивой девушки интересовало культистов лишь как материал для жертвоприношения.

Кроме Анны, в зале находилось пятеро человек в капюшонах. Главного из них, того, кто стоял возле постамента, я узнал по дыханию и Источнику, как и ещё одного, который медленно наливал из металлического кувшина кровь в руну на полу.

Оба из МАУД. А вот трое других мне незнакомы.

Анна лежала без чувств. Источник её работал почти ровно. Однако же небольшого изменения в этой работе хватало, чтобы держать девушку без сознания. Похоже, её накачали каким-то алхимическим газом.

Мерзкая грязная работа культистов-Змеевидцев шла размеренно. В отличие от проведения ритуала в «случайном» месте, в этом зале не нужно было рисовать руны на полу. Однако же и быстро начать ритуал тоже нельзя было — кровь в желоба лили медленно, с разных сторон, чтобы плавно пробудить рунический узор.

Твари! Мерзавцы!

Вокруг всё было просто пронизано отвратительной извращённой маной. Не один кровавый ритуал прошёл здесь за долгие годы. Кровь и демонская энергия смешались вместе, сделав это место Точкой Силы.

Воздух в зале для ритуалов ощущался совершенно иначе. Он был тяжёлый. Но в то же время какой-то рваный.

Будто бы здесь медленно, на протяжении десятилетий, рвалось само мироздание.

А значит, в этом месте мог со временем открыться портал, из которого в наш мир хлынули бы демоны. Полноценные — во плоти.

Географически зал для ритуалов находился почти на краю «заблокированной» зоны. Относительно близко к общежитию и самой Академии. А значит, и энергию от огромного скопления людей зал получал постоянно.

И вот ритуал шёл… культисты почти не разговаривали друг с другом. Не обсуждали грохот битвы, что-то и дело проникал в зал — должно быть, они всё для себя решили ещё до того, как я отправил к ним Воздушного Близнеца.

Мерзавцы размеренно делали своё грязное дело.

Как вдруг…

Кровь в руническом узоре засияла золотым светом — и та, что скопилась на полу, и та, которой были изрисованы желоба на ритуальном столе.

Затем засияла и та кровь, которую нанесли на Анну.

— Что происходит⁈ — выпалил один из культистов.

— Разве так должно быть?

— Почему сияет⁈ Что за свет⁈ Что за пульсация⁈

— Зал не справляется, — восхищённо выпалил глава этой шайки, косясь на Анну. — В хрониках Круга описывались такие случаи! Редкие случаи, когда приносили в жертву не просто того, чей род поколениями управлял другими людьми… А того, чей род всецело правил! Кровь Королей! Царей! Императоров! Братья! Нужно срочно продлить узоры! Нанести вручную! Мы не можем упустить такой шанс!!!

Кровь вдруг запульсировала ярче, а потом произошёл мощный энергетический выброс, от которого Воздушный Близнец развоплотился и экстренно вернулся ко мне, сохранив воспоминания.

— Близнец… Близнец!!! — Меня трясли за плечо. — Отвратительно! Чего встал⁈ Аркх! Пойду вперёд!

— Стой, Зина, — произнёс я, схватив баронессу за запястье.

— Нам надо спешить! — дёрнулась она.

— Не надо… — мотнул я головой. — Чуть-чуть времени есть, пока они заняты рисованием.

— А? — нахмурилась баронесса.

— Спокойнее, Зина. — Я окончательно пришёл в себя после энергетического потрясения и обработки информации, полученной от невидимого шпиона. — Сломя голову нам бежать туда не надо.

— Но… — начала было она, однако я перебил её:

— Но и тянуть мы не будем, Зина. Немного подготовимся и накидаем план.

— Не называй меня так, — недовольно буркнула баронесса.

— Хорошо, Зинуль, — отозвался я и замер, чуть повернув голову в обратном направлении и считывая данные со своего Поискового Заклинания.

— Да сколько уже мож… — взбесилась Завьялова.

— Отставить, Оса! — резко прервал её я.

Иногда нужно дать подчинённым выплеснуть эмоции и перевести дух. Но ни в коем случае нельзя забывать, что у нас критическая ситуация.

— Ваши соратники теснят врага и скоро будут здесь, — продолжил я. — Но ждать их мы не будем и начнём без них. Впереди — пятеро. Все довольно сильные одарённые. Если ударим в лоб, они могут использовать Анну как щит.

— Пятеро против двоих… — напряжённо проговорила баронесса, глядя вперёд. Она решительно кивнула и…

— Троих… — прохрипела моя ноша — служанка Лика. Открыв глаза, она посмотрела на меня и благодарно кивнула. — Я могу сражаться. Поставьте меня, пожалуйста, господин.

— Близнец, — поправил я её, когда ноги девушки коснулись пола. — В бою по позывному. А теперь давайте делиться.

Я достал несколько бутыльков с зельями маны и здоровья и раздал девушкам.

— Тебе всё компенсируют, — пробурчала баронесса, открывая пробку.

— Пей давай, — отозвался я.

Несколько зелий я оставил на крайний случай.

Да уж…

А у моих соратниц запасы закончились ещё даже до того, как мы увиделись.

— А теперь слушайте план, — произнёс я спокойно. — Я прохожу под скрытом и встаю рядом с Анной. Затем даю вам знак, вы шумно врываетесь и привлекаете к себе внимание. Под шумок я забираю Анну. Всё ясно?

Лика задумчиво склонила голову набок, а баронесса не выдержала и выпалила:

— Хорошо, допустим, у тебя есть скрытность… Но знак? Какой? Связь вообще не работает сейчас!

Я пожал плечами и ответил:

— Да хоть такой. — Я взял крупицу маны из Первого Сердечника и, наделив её своей стихией, мягко отпустил с кончиков пальцев.

Обе девушки, одновременно почувствовав ласковое прикосновение ветра, коснулись своих щёк.

Переглянулись.

— Такой тонкий контроль над маной… — ошарашенно пробормотала Лика.

— Я же говорила, что Близнец — феноменальный, — хмыкнула баронесса так самодовольно, будто лично обучала меня контролю энергии.

— Я всегда знал, что вы высоко меня цените, Зинаида Константиновна, — произнёс я.

Она открыла было рот, чтобы возразить.

Но вместо этого плавно выдохнула и уставилась вперёд — туда, где культисты держали Анну.

— Начинаем, — кивнул я, активируя Воздушное Рассеивание. — Главное — не попадитесь раньше времени. Но и не задерживайтесь.

Став полностью невидимым, я рванул вперёд по коридору.

Всё в порядке.

Всё под контролем.

Всё…

Проклятье, что за нарастающее чувство тревоги? Чем сильнее я приближался к залу, тем больше казалось, что я что-то упустил.

Но что именно?

Я полностью контролирую пространство, а впереди нет сильных артефактов против скрытников, иначе мой Воздушный Близнец не смог бы там долго находиться.

И всё же…

Я привык доверять своим ощущениям. Нужно быть максимально настороже.

С этой мыслью я влетел в ритуальный зал.

Никто из пяти культистов даже не дёрнулся. Четверо из них рисовали кровавые руны, выйдя за пределы выгравированного рисунка. Пятый — тот, что был за старшего — стоял рядом с Анной и вдумчиво листал древнюю потрёпанную книгу.

Боится завалить ритуал?

Ха… до самого ритуала дело не дойдёт.

Я остановился напротив него — с противоположной стороны постамента. Пару секунд следил за мужчиной — тот до сих пор никак не реагировал на меня.

Я перевёл взгляд на Анну.

Красивая. Тёмные волосы стелились по камню, казалось, будто она просто мирно спит, лёжа на спине.

Разве что кожа лица, обычно немного смугловатая, сейчас казалось бледной — из-за вмешательства в Источник.

«Можно начинать, — подумал я, глядя на неё. — Я освобожу тебя, и…»

Тревога внутри меня вдруг зашкалила до предела.

А рядом материализовалась фигура в чёрном. Старший культист инстинктивно отпрянул, и в этот миг чёрный клинок с демонскими рунами резко опустился на грудь Анны.

В последний момент я успел схватить кинжал за лезвие левой рукой. Жгучая боль пробила всё моё тело, но я не подал виду — заглушил её маной.

Однако я чувствовал, как демонская энергия пытается проникнуть в мою ладонь через глубокий порез.

Приходилось и её блокировать энергией.

Скрытник, вмешавшийся в ритуал, дёрнул кинжал, но я не разжал пальцы. Я чувствовал его удивление, недоумение и нарастающую ярость.

— Безмолвная? — пробормотал главарь культистов, немного придя в себя.

Голос его мне, разумеется, был знаком даже лучше, чем дыхание или Источник. Любой бы студент Академии по голосу мог узнать её ректора.

Стоп! «Безмолвная»? Не «Безмолвный»?

Скрытник был облачён в лёгкую артефактную броню чёрного цвета: штаны, мягкие сапоги, куртку с капюшоном, которую я раньше принимал за балахон. Лицо скрыто повязкой, как и лоб — виднеется лишь щёлка для глаз. Очень необычных глаз — чёрных, как безлунная ночь, но при этом с зелёными вкраплениями.

По одной только линии глаз скрытника пол не определить. Но сейчас наша встреча затянулась дольше обычного, и я успел мельком окинуть взглядом фигуру.

Что ж… Грудь либо совсем-совсем мелкая, либо утянута под бронёй. Плечи покатые, бёдра… может быть, тоже утянуты, а может, просто маленькие и аккуратные.

Но факт остаётся фактом: скрытник, который в последний момент прикончил дворянку Маслову, не дав нам допросить её и узнать, откуда её сын взял «зелье одержимости», а также скрытник, который пытался убить меня после боя с жировиками — на самом деле женщина.

И эта женщина сейчас пытается прикончить Анну.

Поняв, что выдернуть кинжал у неё не получится, Безмолвная, совершенно молча, как и следует из её имени, ударила другой рукой. На кончиках её пальцев начали закручиваться водяные когти.

Я сам дёрнул за кинжал и подбил её ногу. Опытная убийца успела сгруппироваться и извернуться, но по Анне не ударила.

— Что ты творишь⁈ — рявкнул Скоробогатов, взмахнув рукой.

Слева в Безмолвную устремилась каменная плита. Только сейчас убийца разжала пальцы, оставив мне второй свой кинжал с демонскими рунами.

Она легко уклонилась, отпрыгнув назад и разорвав дистанцию. Бросила короткий взгляд в сторону Анны и исчезла.

— Проклятье! — выругался ректор, особо не поглядывая на меня — убийца его сейчас тревожила гораздо сильнее. — Остановись, Безмолвная! Кто велел тебе уничтожить Царскую Кровь? Нельзя её тратить впустую! Она станет отличной жертвой!

Быстро концентрируя ману, я напряжённо следил за происходящим. Ректор готовится атаковать Безмолвную, если та появится рядом с Анной. В этом мы с ним похожи.

А вот четверо других культистов явно не понимают, что им сейчас делать.

— Займитесь лишним! — крикнул ректор, тоже поняв, что его люди стоят без дела.

Его приказ и стал спусковым крючком для начала веселья.

Двое культистов атаковали меня издали магией. Два других, подумав, что могут случайно задеть жертву, ринулись врукопашную. В тот же миг с противоположной стороны от постамента появилась Безмолвная и без замаха ударила водным кулаком в голову Анны.

— Стой, тварь!!! — раздался яростный крик со стороны коридора.

В спину скрытнице полетели огненные шары — Зинаида Константинова вместе с Ликой получили моё послание, а может, просто услышали шум, и ворвались в зал для жертвоприношений.

Увидев, что Анне прямо сейчас грозит смертельная опасность, малютка баронесса пришла в ярость.

Но я тоже не стоял без дела — водяной кулак Безмолвной врезался в металлический щит, сверкающий холодным светом звёзд.

А в этот момент в меня самого ударили каменные пики — ректор не знал, где именно появится Безмолвная, и активировал заклинание по площади.

Натужно хекнув, я с грустью осознал, что мой ветровой щит не выдержал. Каменные пики пробили его насквозь, хоть и лишились при этом части заряда.

Я едва успел подкинуть демонский кинжал, чтобы он перекрутился в воздухе и лёг мне рукоятью в раненую ладонь. Пустив в него ману, я почувствовал, как этот мерзавец потянул из меня гораздо больше сил, чем я хотел вложить. Как он начал проникать в мою энергетическую систему…

Но главное — заряженный кинжал смог легко раздробить каменные пики.

Я тут же отбросил его в сторону, вливая ещё больше маны в раненую руку и выжигая демонскую энергию из своих каналов.

Дрянное оружие!

Но сильное.

Однако заёмная сила, особенно когда занимаешь у демонов, убивает твоё тело.

— Игла, задержи мелочь! — рявкнул я, не сводя глаз с ректора.

Он стоял напротив меня и хмуро смотрел, как за моей спиной постамент для жертвоприношения скрывает пропитанный моим Вторым Даром металлический саркофаг.

— Оса… — хотел я было отдать приказ баронессе, но осёкся, почувствовав неестественное движение энергии внутри её тела.

Зина раскручивала Первый Сердечник одновременно в двух ключевых узорах: там, где расположен Родовой Дар, и там, где покоится первая стихия. Вот только… стихию она использовала как-то странно. Зачерпывала гораздо больше, чем умещалось в её маноканалах. Баронесса чисто на силе воле выжимала себя досуха.

Очень тонкий контроль…

Но что важнее — это ведь невероятно больно! Прямо сейчас она рушит свою энергетическую систему!

Да, в моменте кажется, будто её каналы резко выросли, но…

Это билет в один конец.

Не удержавшись, я скосил взгляд на малютку Завьялову.

— Госпожа… — прошептала изумлённо Лика, видимо, понимая, что происходит.

Вокруг баронессы бушевало пламя. От буйства энергии её чёрные волосы поднялись дыбом, а глаза приняли цвет стихии.

— Я возьму на себя невидимку… — прохрипела она. — Пожалуйста… спаси госпожу.

Баронесса резко рванула вперёд. Её движения стали даже быстрее, чем при обычном ускорении Родовым Даром. За ней тянулся шлейф пламени, огонь расходился и в разные стороны от баронессы.

В какой-то момент в её огне вспыхнул силуэт Безмолвной. Баронесса, заметив противницу, тут же сменила направление и настигла её.

Понятно… она использует пламя как детектор. Выросшие объёмы маны и скорость реакции помогают ей обрабатывать информацию.

— Зина… — пробормотал я, покачав головой.

Её решимость и сила воли впечатляли меня. Но при этом и немного огорчали. Не поверила малютка, что мы сможем спасти её любимую госпожу без таких жертв.

Ведь в обмен на своё временное усиление баронесса решила отдать собственную жизнь.

Ярость внутри меня становилась всё жарче и жарче. Грёбаные культисты! Твари!

Я должен поторопиться!

— Удивлён, что ты добрался сюда так быстро, Александр, — произнёс ректор, поняв, что «его жертве» в данный момент ничего не угрожает. — Впечатляет. В знак моего восхищения я лично предлагаю тебе, граф Резанов, присоединиться к Кругу. Ещё не поздно выбрать правильную сторону, и…

Ректор заткнулся, когда я сорвался с места и без лишних слов атаковал его. «Покров Ветра» ускорил меня до предела, меч в руке дрожал от влитой в него маны.

Я наседал на врага.

А он, к моему удивлению, успевал защищаться и отступать.

Почти…

Да, его тело покрыли каменные наросты, и ни одного чистого удара я не нанёс.

Однако же полоснул плечо… затем правый бок… Всё меньше маны оставалось в его каменном доспехе.

Казалось, я довольно быстро дожму его… Однако же опыт подсказывал мне, что это не так.

Я чувствовал странное бурление маны внутри тела ректора.

И вот, когда я пробил его каменную перчатку и меч вгрызся в кость, когда показалось, что я вот-вот отрублю ему кисть…

Доспех на теле ректора изменился. Из каменного он стал лавовым. Кожу вмиг обдало жаром.

В любой другой ситуации я продолжил бы давить. Ну а что? То, что ректор дважды одарённый Иерарх, я знал давно. Наличие у него второй стихии и умение их комбинировать меня ничуть не удивило.

Однако же лавовый доспех стал покрываться кроваво-красной дымкой.

Дёрнув меч, я высвободил его из кости Скоробогатова и отпрыгнул назад. Ветер помог мне быстро разорвать дистанцию. Как раз за миг до того, как во все стороны от ректора хлынула лава кроваво-красного цвета.

Высокопоставленный Змеевидец использовал не только оба Дара и две стихии.

В довесок к своей мане он приложил и ману демонскую.

И с каждым мгновеньем она всё отчётливее чувствовалась внутри тела ректора.

— Наглец! — прокричал он. — Как ты посмел отказаться от моего щедрого предложения, Резанов⁈

Его тело полностью закрыл доспех из кроваво-красной лавы. Доспех этот продолжал расти, поднимая ректора над землёй.

Забрало доспеха явно повторяло мимику оказавшегося внутри него человека — лавовое лицо расплылось в омерзительной улыбке, и послышался гулкий смех:

— А-ХА-ХА!!! Но теперь ты поймёшь, что был неправ, Резанов! Теперь ты увидишь ту силу, что даёт своим братьям Круг! Ты ничего не сможешь противопоставить этой силе! Ты будешь сожалеть, что не получил её!

Он вскинул обе руки, и поток лавы устремился в мою сторону.

Инстинктивно я хотел уклониться — путь наименее простой и энергозатратный.

Однако же за моей спиной располагался саркофаг со спящей царевной. Там же с врагами сражались и её телохранительницы. Мощный поток демонской лавы добрался бы до них.

Отходить нельзя.

Вскинув обе руки, я создал металлическую стену, которую спереди покрыл воздушной плёнкой.

Лава ударила в мой щит, он пошатнулся, затрещал…

Я сам невольно отступил на полшага, продолжая вливать энергию в заклинание.

Оба Дара… Родовой Дар…

И, конечно же, ману окружающего мира. Если бы я полагался только на внутренние запасы энергии, мощь ректора смела бы меня.

Однако же в этом проклятом месте мана мира была обезображена постоянными жертвоприношениями и демонской энергией. Использовать её было гораздо сложнее, в то время как мой враг, наоборот, был в своей среде.

Стиснув зубы, я отступил ещё на шаг.

— А-ХА-ХА!!! — упиваясь демонской силой, хохотал ректор. — Ты не сможешь мне противостоять, мальчишка! Никто не сможет противостоять Кругу Змеевидца!

Казалось, с каждой секундой его атака давит всё сильнее и сильнее. Я отступил ещё на шаг и упёрся пяткой в саркофаг, внутри которого лежала Анна.

Где-то слева от меня одновременно вскрикнули два культиста — одного прикончила Лика, второму случайно прилетело от баронессы.

Через секунду позади раздался грохот — малютка Завьялова, сжигая свою жизнь, продолжала атаковать убийцу, не давая ей возможности уйти в скрыт.

Зина выкладывается на всю…

А я вот чего-то застрял.

— Тебе конец, Резанов! — продолжал куражиться ректор Скоробогатов. Лава начала обходить мой щит с обеих сторон и, казалось, вот-вот дотянется до меня. — Но я не убью тебя! Радуйся! Ты тоже станешь кормом для нашей силы!

Меня в жертву демонам?

Совсем с ума сбрендил, придурок⁈

— Достал, — прохрипел я, потянувшись к своей стихии и зачерпнув гораздо больше, чем могли провести мои маноканалы.

Сила мгновенно разлилась по всему телу. Казалось, внутри меня забушевал ветер.

Казалось, ещё немного, и я сам стану ветром!

Вот только ветер внутри меня будто и не был моим боевым товарищем, как обычно. Наоборот, всё тело словно разрывало на мелкие кусочки — как и я предполагал, боль оказалась чудовищной.

«Спасибо, Зина… — мелькнуло в голове. — За то, что показала это заклинание…»

Я перестал накачивать маной свой щит, и демонская лава тут же снесла его. Мощный кроваво-красный поток вот-вот должен был накрыть меня с головой.

Я резко взмахнул рукой.

Ветровой серп, сияющий холодным светом звёзд, пронёсся сквозь лаву, разрезая её, остужая и нарушая энергетическую целостность.

Лава начала остывать на глазах, превращаясь в каменную породу и замедляясь.

Ну а серп врезался прямо в грудь трёхметровому, сотканному из лавы рогатому демону.

Скрестив обе руки перед собой, он защитился и попятился.

Удвоив усилия, через Печать Близнеца я экстренно гасил «выход за грань» и латал свою энергетическую систему.

Да, я подсмотрел у баронессы схему активации самоубийственного усиления через свою стихию — всё-таки в моём прошлом мире повсеместной стихийной магии не было, так что я всё ещё продолжаю её осваивать.

Однако же, в отличие от баронессы, я использовал только ветер — без Родового Дара, и держал под контролем безумный энергетический поток внутри себя.

В отличие от Зины, я использовал это заклинание кратковременно и смог самостоятельно его прервать.

Эффект мне понравился!

А вот последствия — не очень. Тело буквально разваливалось по частям. Сейчас бы «Второй Шанс» применить.

Да не стоит его тратить.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за секунду — ту самую, которая потребовалась мне, чтобы сократить разделяющее меня и ректора расстояние.

Коготь Рыси — кинжал, подаренный мне Анной и баронессой — был наполнен моей стихией, Персональным Даром и Родовым. Усиленный на максимум моих текущих возможностей, он удлинился, когда я подпрыгнул над землей.

— У-А-А-А!!! — завопил от боли Скоробогатов.

Я вонзил клинок ему в ключицу — целился в сердце, но враг успел немного сместиться в сторону, и одним ударом я сердце не задел.

— СДОХНИ!!! — взревел он, вломив мне гигантским каменным кулаком.

Я успел выплеснуть всю скопленную ману в рану врага, а Печать Близнеца смогла немного ослабить удар громилы.

Я отправился в свободный полёт, так и не выпустив «Коготь Рыси» из рук. Высвободив поток ветра, я замедлил себя и довольно мягко впечатался в стену, а затем стёк на пол.

— А-А-А-А!!! — орал ректор от боли, задрав голову к потолку. — УРОДЕЦ!!! МЕРЗАВЕЦ!!! ВЫГОНЮ!!! СОЖРУ!!!

Глядя на эту картину, я экстренно концентрировал ману.

— Ты смеялся над тем, что я отказался от твоего щедрого предложения? — хмуро произнёс я, выпрямившись во весь рост и размяв шею — всё-таки удары врага не прошли бесследно.

— ГЛУПЕЦ!!! ТЫ МОГ ОБРЕСТИ СИЛУ!!! — резко уставилась на меня сотканная из лавы башка.

— И стать одержимым? — усмехнулся я. — Ваша сила вам не принадлежит, твари. Хотя… есть в ней кое-что любопытное.

Прежде всего то, что одержимость как будто бы не влияла на их повседневную жизнь. Да и энергетически она ощущается в них иначе. Теперь я уверен на сто процентов, что Орлов тоже из того же теста, что и ректор.

Оба приняли в себя демонов. И оба использовали демонскую силу лишь частично.

Будто демоны внутри своих носителей не спешили полностью подчинять их тела. Не пытались свести их с ума.

А лишь делились силой.

Правда, когда этой силы стало не хватать, и ректор решил зачерпнуть сверх меры, одержимость стала прогрессировать на глазах. Уверенный и холодный боярин Скоробогатов превратился в психа.

И вот это уже по-демонски. Взять всё, и даже больше! Терпение — это не про них.

Потому и удивляет вялотекущая одержимость Змеевидцев. Сколько же Орлов ходит с демоном внутри? Он сидит так глубоко внутри графа, что я его не чувствую.

Да чего уж… я и в ректоре далеко не сразу ощутил присутствие демона.

А вот сейчас оно есть. И оно нарастает.

Любопытный у них симбиоз…

Хотя…

Второе правило войны с демонами — «никогда не верь демонам».

— Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ!!! СОЖРУ!!! — взревел он, тяжело зашагав в мою сторону.

Я не сдержался и расплылся в кровожадной улыбке.

Первое правило войны с демонами:

«Если не можешь допросить их на месте — сразу убивай».

Тяжёлая, сотканная из лавы нога рогатого одержимого наступила на невидимую ловушку.

Он даже не сразу понял, что произошло — хотел было идти дальше, но вырвавшиеся из пола цепи оплели его ногу, затем другую, торс, руки…

— ЧТО ЭТО??? ЗМЕИ??? — изумлённо выкрикнул он. — ЭТО МЕНЯ НЕ…

Договорить он не успел — толстая металлическая цепь затянула его пасть. Он отчаянно задёргался, но цепи сжимались всё сильнее и сильнее.

Из пола, точно рот хищной рыбы, вырвался металлический ящик, поглотивший огромную тушу.

Не зря я с самого начала боя копил ману в этой ловушке — знал, что смогу заставить врага если и не наступить на неё, то хотя бы пройтись рядом.

С огромным удовольствием я выставил перед собой руку с растопыренными пальцами.

— ВЫПУСТИ МЕНЯ!!! ДАВАЙ ДОГОВОРИМСЯ!!! Я ДАМ ТЕБЕ СИЛУ!!! ВЛАСТЬ!!!

Цепь съехала со рта твари, и одержимый начал молить о пощаде.

— ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧЕШЬ! Я БУДУ…

Я резко сжал пальцы в кулак. Даже несмотря на пластины ящика, раздался такой хруст, что чуть не заложило уши.

Крики одержимого стихли, а из-под ящика потекла чёрная кровь.

В мире стало на одного демона меньше.

Как и на одного ректора.

Я развеял заклинание, впитав в себя остатки маны. Кровь и тело одержимого вспыхнули и сгорели в чёрном пламени.

Чувствовал я себя отвратительно. Хотелось бросить всё и завалиться спать дней на десять.

Но нельзя. Обернувшись, я бегло осмотрел поле боя. Баронесса всё ещё сражалась с Безмолвной. Обе тяжело дышали и двигались уже не так проворно, как раньше.

Лика тоже едва стояла на ногах, как и её противник — последний из культистов.

Недолго думая, я достал артефактный пистолет, прицелился и снёс ему голову.

Нас осталось трое против Безмолвной.

Скрытница затравленно озиралась по сторонам. Её основная противница ярилась и готовилась к финальной атаке.

— Не уйдёшь! — прошипела баронесса, рванув вперёд.

Но я оказался между ней и Безмолвной и, схватив Зину, крепко обнял её.

— Пусти! — попыталась вырваться она. — Что ты дела…

— Спи, — велел я, ударив по ней импульсом чистой маны.

Баронесса обмякла на моих руках.

— Зачем? — выпалила подбежавшая к нам Лика, но я не ответил, вместо этого толкнув ей в руки Зину.

А сам через секунду уже был у саркофага. Раздался звон — Безмолвная, давно подобравшая свой кинжал, в очередной раз попыталась закончить свою миссию.

И вновь я заблокировал её удар. На сей раз мечом.

Несколько секунд она давила, что было мощи…

— Тебе не победить, — произнёс я, глядя в её чёрно-зелёные глаза. — Может, у тебя и есть ещё козыри, но и у меня тоже. К тому же, наше подкрепление уже здесь.

Она надавила всем весом, но я выстоял и оттолкнул её.

Безмолвная разорвала дистанцию. Одарила меня хмурым взглядом, коротко кивнула и исчезла.

Ха? Думает, я её отпустил? На самом деле мне тоже сейчас не с руки с ней возиться. Да и не уверен я, что справлюсь в своём нынешнем состоянии. По крайней мере, без «Второго Шанса».

А его мне тратить сейчас уж точно не хочется.

— Зачем ты помешал Осе? — послышался за спиной голос Иглы.

В этом голосе звучали нотки боли.

— Зачем⁈ — выпалила она. — Получается, Оса зря отдала жизнь!

— Вот как раз поэтому и помешал, — произнёс я, плавно развеивая защитный саркофаг над Анной. — Потому что если бы она продолжила ещё хотя бы секунд тридцать, то уже точно никто бы не смог её спасти.

— А? — выпалила девушка. — Не смог бы? А так?..

В её голосе прозвучала надежда.

Я ничего не ответил — подкрепление было уже близко, а мне нужно было закончить важное дело до их прихода.

Я аккуратно поднял Анну с холодного камня. Держа её в руках, пару мгновений смотрел в её спокойное, но бледное лицо.

— Прости меня, моя царевна, — проговорил я тихо. — В следующий раз сделаем это по-нормальному.

Я набрал полные лёгкие воздуха и наделил его кристально чистой маной. А затем приложился губами к губам Анны и вдохнул в девушку свою энергию.

— Что ты делаешь⁈ — взвизгнула Игла.

Но ответить я ей, разумеется, не мог — рот был занят.

Анна слишком долго лежала в центре этого мерзкого зала. Дышала местным воздухом, медленно становилась частью ритуала.

Чтобы её полностью спасти, необходимо вычистить её энергетическую систему от демонского следа.

Проклятье…

Тяжелее, чем думал.

Я потянул воздух и демонскую ману из Анны.

Затем оторвавшись от её губ, резко выдохнул в сторону.

— Ты не понимаешь, что делаешь, Близнец! — верещала Игла. — Ты не понимаешь, к кому лезешь целоваться! Ты…

— Я спасаю жизнь цесаревне, — оборвал её я. — Или ты хочешь, чтобы Анна Михайловна стала тварью вроде ректора Скоробогатова? Только злее и полностью потеряв свою личность?

Под моим взглядом Игла, прижимавшая к себе баронессу, поджала губы, вздрогнула, кивнула и отвернулась. Свободной рукой она достала из подсумка зелье восстановления здоровья.

— Лучше тройку ей дай, — велел я, кинув ей флакон из тех, что оставлял себе. Разбить не боялся — зелья в дешёвую тару не наливают.

Так ещё и сама девушка удивительно ловко его поймала и благодарно кивнула.

Но я уже не смотрел на неё, снова сконцентрировав всё своё внимание на Анне.

Хм… у неё чуть-чуть порозовели щёчки — нет уже больше той бледности, постепенно возвращается привычная смугловатость кожи.

Я снова прикоснулся своими губами к её и потянул в себя остатки демонской маны. Выдохнул.

Анна зашевелилась, её дыхание стало прерывистым, ресницы задёргались.

Я же знал, что ей сейчас не стоит приходить в себя — нагрузка на тело, мозг и энергетическую систему станет гораздо выше, и девушке будет сложнее правильно восстановиться.

— Отдохни немного, — прошептал я ей на ухо. — Обсудим всё позже. И ещё… в течение трёх дней отправь ко мне Зину, иначе она умрёт.

Я знал, что Анна меня слышит.

Набрав полную грудь воздуха, я вновь вдохнул в неё чистую энергию. Лицу девушки окончательно вернулся привычный оттенок, сердцебиение и дыхание выровнялись, а сама она погрузилась в глубокий сон.

Поудобнее взяв её на руки, я направился к выходу из зала. Со мной поравнялась Лика, которая несла баронессу.

Некоторое время мы шли молча. Затем служанка-телохранительница не выдержала и спросила:

— С Анной Михайловной точно всё будет хорошо?

— Да, — спокойно ответил я.

Мы прошли ещё несколько шагов, и девушка задала ещё один сложный для неё вопрос:

— А у Осы… точно есть шанс выжить?

Я хмыкнул и произнёс:

— Есть — рядом с тобой идёт.

Всё-таки есть возможность, что Анна не запомнит мои слова, так что пусть больше хороших людей знает о том, что нужно делать, чтобы помочь баронессе.

Подумав об этом, я сказал Лике и про срок в три дня.

Игла кивнула и твёрдо произнесла:

— Спасибо тебе, Близнец. Империя не забудет твоего подвига.

Впереди уже слышался топот приближающихся шагов, потому я не стал говорить Лике, что сегодня сражался здесь не ради Империи.

Да и потом… Слаба Империя, раз единственной дочери императора приходится самостоятельно вести расследования в опасном месте.

Хотя ладно, героизм и личные качества цесаревны, а также то, что батюшка отпустил её в МАУД, можно за слабость не считать. Слабость в другом — в том, что вообще сложилась такая ситуация, когда потребовалось подобное внутренне расследование. В том, что две другие ветви рода Романовых — Крымская и Варшавская — имеют огромное влияние и претендуют на престол.

В конце концов, в том, что трон Империи передаётся лишь по мужской линии. А у Михаила Романова сыновей нет. У него вообще нет детей, кроме Анны.

Подумав об этом, я посмотрел на свою ценную ношу. Анна безмятежно спала, прижавшись головой к моей груди.

Мне доводилось находить в глобале фотографии цесаревны. Плюс однажды натыкался на архивное видео в новостях с какого-то праздника в Кремле.

Так вот — во время всех своих выходов в свет цесаревна Анна Михайловна запечатлена в традиционном наряде и макияже. Её совсем не узнать — неудивительно, что девушка смогла легко затеряться в МАУД. Полагаю, лишь люди, вхожие в ближний круг Императора, могли видеть Анну в повседневном наряде. И то далеко не все.

Ну и то, что Анна выдавала себя за вассалку баронессы Завьяловой, тоже лишь укрепляло её легенду. Коптеру в итоге всё же удалось накопать немного информации на род Завьяловых, так что мы в общих чертах узнали, почему Змеевидцы считали их предателями Империи.

Дело в том, что не было раньше никаких Завьяловых. А был огромный графский род Клешнёвых. И глава этого рода в декабре тысяча восемьсот двадцать пятого года организовал восстание против императора Николая. В итоге восстание подавили, а Клешнёвых вырезали. Всех, кроме дальней ветви, что проживала в селе Завьялово под Саратовом. Но их лишили графского титула. «Понизили» до баронского рода и велели выбрать новую фамилию.

Так и появился род Завьяловых. Которому в первые десятилетия существования, похоже, жилось тяжело — мы нашли упоминания нескольких межродовых войн, в которых Завьяловы участвовали. Каждый считал своим долгом пощипать предателей.

— Типичное дело, — дал свою оценку Коптер. — С одной стороны — император пощадил, не став демонстрировать излишнюю жестокость. Но с другой — наказал и Завьяловых. Официально никак не приблизил к себе, ещё и запретил приобретать недвижимость в других губерниях. Хоть и сохранил жизнь той ветви рода, которая была как будто не при делах — по сути, не простил. Род есть род. Из-за одного его члена могут пострадать все.

Такая вот история рода Завьяловых.

Именно с ними — с «предателями» — у императора Михаила сложилась крепкая тайная связь.

Интересно, только ли у него? Или у всех Романовых-Новгородских, из которых и происходят Анна с отцом?

Примерно на этой мысли мы вошли в тот зал, где ещё совсем недавно баронесса Завьялова сражалась с графом Орловом.

Я замер, а затем раздражённо цокнул.

Право слово, если бы у меня были свободные руки, я бы хлопнул себя по лбу.

А всё почему? Просто, чтобы минимизировать затраты энергии, я не следил за графом Орловым в режиме реального времени. Я просто сразу настроил воздушный пузырь так, чтобы он пропускал минимум воздуха, необходимого для жизни. Граф не должен был прийти в себя. Но, если бы это случилось, и он попытался сбежать, или если бы его тело кто-то без моего ведома стал переносить в другое место, пузырь бы среагировал и полностью перекрыл кислород.

Так вот…

Пузырь до сих пор находился на голове графа.

А сам граф лежал всё там же, где я его оставил.

Вот только в сердце его зияла дыра от кинжала.

— Это та скрытница! — процедила Игла. — Не дала нам допросить Орлова!

— Чистит за Змеевидцами она исправно, — покачал я головой и, развеяв воздушный пузырь, втянул в себя крохи энергии.

Что примечательно…

Тело графа не сгорело.

То есть, демонизации не произошло.

И тут вопрос: я ошибся насчёт него? И мелкий Орлов не был одержимым, как ректор?

Вряд ли. Я привык доверять своей интуиции, и она кричит, что я прав.

А значит что?

Правильно — значит, демонизация тела не началась, но демон внутри графа жил. Жил и понемногу делился силой, правда, не в том объёме, чтобы начались необратимые изменения тела.

И когда демон понял, что его носитель оказался в скверном положении, он вместо того, чтобы полностью захватить тело Орлова и прорываться силой куда подальше, по-тихому свалил.

Я напряжённо огляделся, обострив рецепторы по максимуму.

Ну нет… здесь он уже вряд ли будет сидеть. Ему нужен новый носитель. Если он находился внутри Орлова довольно долго, то напитался энергией нашего мира и пару дней сможет протянуть в бестелесном состоянии.

Невидимый и крайне опасный сгусток мерзкой маны и собственной воли будет искать себе достойного партнёра. Того, кто подойдёт под критерии конкретно этого демона.

А если не найдёт, то в последний момент займёт тело какого-нибудь слабака.

Но этот вариант крайне мало вероятен, хотя он был бы наиболее удобным в конечном счёте. Ведь чем слабее носитель, чем меньше у него ресурсов — тем слабее демон и сложнее его путь накопления силы.

— Ладно, пойдём, — быстро произнёс я, зашагав к выходу из зала.

Голоса и шаги слышались уже довольно близко. Игла опасливо покосилась на меня.

— Это твои, — успокоил я девушку.

Она не стала спрашивать, откуда я знаю, и поверила мне на слово. Чуть ускорившись, Игла со своей ценной маленькой ношей на руках вырвалась вперёд и громко произнесла:

— Боец 2−5-ЛОЦ! Миссия завершена.

Учитывая, что отряд впереди не дёрнулся, не напрягся, не сменил темпа, о том, что мы их встречаем, они уже знали — вероятно, какой-то артефакт или что-то вроде того.

Ещё до того, как я увидел их, я знал, что к нам приближаются десять бойцов в чёрной броне без знаков отличия. Казалось бы — таких бойцов я уже сегодня немало видел. Вот только броня этой десятки была более насыщена энергетическими узорами, выглядела крепче и тяжелее, а артефактов у каждого было больше, чем у тех людей, которых я повстречал раньше.

Но, что важнее — размеры Источников этих людей впечатляли.

В десятке не было никого слабее Иерарха.

Впереди шёл сильнейший из них. По мощи он не уступал моему дедуле Резанову — был дважды одарённым Архимагом.

Но когда я увидел его, почувствовал, что что-то не так.

А когда до меня дошло, что именно, я едва не лишился дара речи.

Боец был с животом. Не беременный — всё-таки с мужчинами редко такое случается. А просто отъевшийся, как провинциальный неодарённый купец.

Ещё раз… Дважды Одарённый Архимаг — с лишним весом! И это притом, что доспех плотный и явно скрывает большую часть брюха.

Но даже через этот доспех брюхо видно.

— Игла! Что с Рысью? — спросил он на ходу.

Голос его звучал глухо и хрипло — явно был изменён через динамики шлема.

— Жива, Бах! — выпалила служанка-телохранительница, которая явно была рада видеть этого человека. — Близнец спас её!

Бах, остановившись напротив меня, несколько секунд стоял молча. Из-за зеркального забрала его шлема лица я разглядеть не мог.

Как, впрочем, и он моего.

— Близнец, — хмыкнул он. — Очень интересно послушать, как ты здесь оказался.

— Позвонили — приехал, — спокойно ответил я, пытаясь понять, кто же скрывается под шлемом.

То, что Бах знал обо мне, меня ничуть не удивляло. Уверен, у руководства охраны царевны есть досье на всех студентов МАУД.

Особенно на таких приметных, как я.

— Что с Рысью? — задал он тот же вопрос, но на сей раз уже мне.

— Лучше не будить, пока спокойно спит. Сама проснётся ориентировочно завтра в течение дня. Когда проснётся, будет в прекрасном состоянии.

Пару секунд он молчал, а затем кивнул и произнёс:

— Принял.

Он явно хотел ещё что-то сказать, но я продолжил:

— Как спасти жизнь Осе — я тоже сказал и Игле, и Рыси. Проконтролируйте, чтобы преданный и надёжный боец Империи не умер глупой смертью из-за того, что ей вовремя не оказали помощь.

Я почувствовал, как трое воинов за спиной Баха ощутимо напряглись — мана забурлила в них, будто они готовились меня атаковать.

Не понравилось людям, как я говорю с их начальником.

А вот сам Бах…

— Ха! — громко усмехнулся и покачал головой. — Каков наглец, а! Весь в Резака! Я тебя услышал. А теперь давай Рысь, её надо срочно эвакуировать отсюда.

Он жестом велел одному из подчинённых подойти ближе.

Повернув корпус, я встал к бойцу боком и, глядя на Баха, произнёс:

— Я сам могу донести её до вашей машины. И ещё… Я хочу сам спокойно уехать отсюда после этого.

Позади Баха начал потрескивать воздух — его воины явно уважали своего командира, а я их своим тоном сейчас очень сильно бесил.

Но мне не хотелось сразу расставаться с Анной. Подняться с ней на поверхность я и сам могу.

Да и вообще, хватит с имперцев того, что я не предлагаю отдать мне баронессу на лечение прямо сейчас.

Понятное дело — не отдадут. И вот это будет совсем уж бессмысленный конфликт на ровном месте.

В случае с малюткой Завьяловой нужно, чтобы люди императора сперва сами убедились в своей беспомощности.

Ну или я убедился в том, что у правителя Российской Империи есть способы лечения смертельно больных, о которых я даже не догадываюсь.

А сейчас…

— Хорошо, — произнёс Бах. — Неси сам. Но только без глупостей, Близнец. Полагаюсь на твою адекватность. — В его спокойном голосе отчётливо слышались стальные нотки. Он не пугал меня. Просто напомнил, с кем именно я имею дело.

— Благодарю, — кивнул я.

— Махмуд, сопроводите, — велел Бах. — Зяблик — несёшь Осу!

Пятеро бойцов пошли дальше с нами. Мы двигались по другим коридорам, и довольно скоро я понял, что воздух стал гораздо чище.

А ещё спустя несколько минут мы поднялись на поверхность.

Мы вышли на территорию МАУД, довольно близко к той злополучной хозяйственной постройке, под которой собирались Змеевидцы.

Правда, сейчас от этой постройки остались лишь обгоревшие камни. Трава и деревья вокруг тоже были сожжены, на земле валялись трупы.

А рядом с ними — и связанные пленники. На одарённых были наручники, блокирующие использование маны.

— Туда! — велел громила с позывным Махмуд, указав на военный вертолёт, приземлившийся на гладкую плиту, созданную кем-то из магов земли.

Мы прошли к вертолёту, я внёс Анну внутрь и аккуратно положил на каталку для раненых. Игла тут же зафиксировала цесаревну ремнями, затем провела те же махинации с баронессой.

Пятёрка Махмуда тоже загрузилась.

— За тобой сейчас придут. Будьте здесь, — сказал он мне.

Игла в очередной раз благодарно кивнула. Я ответил ей тем же и обвёл взглядом скудный салон вертолёта.

— Хорошей дороги, — пожелал я всем оставшимся и выпрыгнул обратно на плиту.

Я едва отошёл в сторону, как вертолёт загудел лопастями и начал быстро подниматься. Забавная «машинка»: внешне ничего особенного, но внутри — там, где не видно глазу — скрыты сложные артефактные системы.

Так… мне сказали ждать здесь.

Надеюсь, за мной скоро подойдут — надо спешить к Эпштейнам.

Хм… а народ вокруг снуёт — суета такая, какую не каждый-то будний день на территории МАУД увидишь, не говоря уже о ночи воскресенья.

О! А вон тот боец без знаков отличия, который идёт вдоль опалённых тополей и искоса поглядывает в мою сторону, мне очень даже знаком.

Быстро он здесь оказался…

Я решил поздороваться и двинулся ему наперерез.

Боец в чёрном остановился возле лавки и тяжело вздохнул.

— Узнал? — спросил он, повернувшись ко мне. Я как раз почти его нагнал.

Голос бойца был изменён динамиком шлема.

— Ну а как не узнать фаната Амбер, — хмыкнул я.

Граф Лев Варзухин усмехнулся и произнёс:

— Здесь зови меня «Эль».

— Понял. У вас тут у всех, кто рожу скрывает, другие позывные?

— Типа того, — пожал он плечами.

— И у Баха?

— Ой всё! — воскликнул он. А затем покачал головой и выдал: — Ну и устроил ты тут, дружище…

— Могу, умею, практикую, — кивнул я. — Ты тоже быстро сюда прискакал.

— Но позже тебя, — хмуро заметил он. — Я уже слышал о том, что ты сделал. Мы все тебе обязаны.

Голос его звучал серьёзно.

Я же задумался о том, как много известно Льву. Например, все ли, кто участвовал в спасательной операции, знали, что спасают цесаревну?

Вряд ли.

Не зря же прибывшие в МАУД бойцы называли её только по позывному.

Сдаётся мне, многие думают, что вытаскивали из плена своих боевых товарищей — агентов, внедрившихся в стан врага. Ибо какой-то излишней суеты вокруг Анны я не увидел.

Да, когда я выносил её на руках из подземелья, вокруг почти не было других бойцов. Когда положил на носилки в вертолёте, Игла укрыла её пледом, ровно так же, как и баронессу, и…

Всё. Ничего лишнего. Ни одного лишнего слова.

— Конкретно ты обязан сходить со мной в Проклятые Земли, раз уж пообещал, — усмехнулся я, внимательно глядя на графа Варзухина. А затем добавил: — Или у тебя теперь времени не будет?

— С чего бы? — удивился Лев.

Я неопределённо повёл головой, указывая на внутренний двор МАУД.

— Ах, — махнул рукой Лев. — Разберутся без меня.

— Разберутся ли?

Мы с Варзухиным замолчали, глядя друг на друга. Каждый понимал, что дело произошло крайне громкое, и тут неважно, как многие будут знать, что похитили именно цесаревну. Множество вертолётов, летящих в МАУД, и заблокированные подступы без внимания не останутся.

Даже если непосредственное похищение цесаревны строго засекретят и скроют от общих масс…

Слухи пойдут.

К тому же и о том, что в инциденте фигурировала дочь императора, высшие чины обоих лагерей знают.

Кто-то же послал Безмолвную прикончить Анну.

События будут нарастать как снежный ком.

— Да уж… потревожил ты Змеиное гнездо, — выдохнул Лев.

— Я⁈ — изобразил я удивление.

— Ну и ты тоже, — усмехнулся он. — Но и Рысь с Осой в первую очередь… Молодцы, девчонки, такую работу проделали… Жаль, не получилось всех пересажать.

Я так и не понял, знает ли он, кто такая Рысь на самом деле, или нет. Ну а сам граф Варзухин кивком указал на студентов МАУД, которых метрах в тридцати справа от нас окружили бойцы Императора. Студенты не были связаны, на них не нацепили наручники, в отличие от бойцов без знаков отличия, которые штабелями лежали на земле.

Забавно… одни без знаков отличия стоят над другими. И обе «группировки» в чёрных тактических костюмах…

Но есть, как говорится, нюанс.

— То есть, даже всего произошедшего не хватит, чтобы прижать Змеевидцев? — хмуро спросил я.

Лев покачал головой.

— Вообще никого, что ли? — уточнил я.

Он вскинул голову и возмутился:

— Ну ты совсем-то нас в немощных не записывай! Кого-то да прижмём, всё-таки похищение аристократов и кровавые ритуалы прямо в центре Москвы — это тебе не шутки! Но… придётся договариваться. Да, мы что-то получим, а они что-то потеряют… Да, сегодня немало полегло их самих и их ратников. Но в глобальном смысле сегодня показалась лишь верхушка айсберга.

Он многозначительно замолчал.

Вот о чём я и говорил — Империя… и прежде всего Император — слабы. Ведь, по идее, неважно, обычную аристократку хотели в жертву принести или цесаревну — за кровавые ритуалы с использованием запрещённых знаний ради обретения неподконтрольной силы нужно уничтожать на месте.

Та же Игла видела, что стало с ректором Скоробогатовым. Да и потом, учитывая, что Бах пошёл проверять жертвенный зал, а не взял под личный контроль эвакуацию Анны, я на сто процентов уверен: верхушка Империи в курсе, для чего Змеевидцы проводят свои ритуалы.

Возможно… (хотя я в этом очень сомневаюсь) они не знают о демонах. Но о том, что культисты обретают неизученную, чужеродную силу, сводящую с ума, знать должны наверняка.

Однако Император слаб, чтобы это пресечь на корню.

То есть, по сравнению с сильным графским родом или даже княжеским, император — это мощь. Чего стоит его тайный отряд, который прилетел спасать Анну…

И всё же, по силе и влиянию я бы Михаила Романова даже первым среди равных не назвал. Сдаётся мне, у великих князей Крымского и Варшавского силушки поболее будет…

Насчёт более близких родственников Императора — великого князя Новгородского — сказать сложнее. Ему многое приходится делать для защиты Имперского Севера от Проклятых Земель, так что времени на политические игрища остаётся заметно меньше, чем у других великих князей Романовых.

Вот и выходит, что вряд ли Император сможет взять и уничтожить всех, кто пытался принести его дочь в жертву демонам.

Потому что за Змеевидцами стоят многие рода.

В том числе и крайне влиятельные.

— Вы должны её отпустить! — Слуха коснулся знакомый голос с чешским акцентом. — Она не из Круга! Она тоже жертва!

Мы с Варзухиным одновременно повернулись на шум.

Слева от нас метрах в сорока трое бойцов Императора окружили двух студенток МАУД. Одна из них, невысокая пухляшка в круглых очках, испуганно пряталась за спиной высокой фигуристой девушки в красной рубашке и брюках.

Беловолосая аспирантка МАУД, Эмилия Вацлавна Новак, ничуть не страшась направленных в её сторону артефактных винтовок, пыталась защитить пухляшку.

— Ха! — громко воскликнул один из бойцов и указал на левую руку Эмилии. — Не знал, что змеи умеют своих выгораживать. Чего ты сама тогда перстень не сняла, а? Тоже бы кричала, что случайно здесь оказалась!

Лев быстро достал из кармана коммуникатор и принялся листать экран.

— Хм… — задумчиво проговорил он, косясь на девушек. — Возможная свидетельница похищения? Вроде Рысь пошла за ней, когда её поймали…

Он начал дальше листать экран коммуникатора.

— Я говорю правду! — выкрикнула Эмилия. — Антонина Ивановна — жертва. Она случайно оказалась втянута во всё это!

Я до конца не понимал, что именно тут происходит, но, похоже, пухляшка связана с кем-то из пропавших студентов. Видимо, Анна хотела поговорить с ней и пошла за ней. В итоге оказалась в ловушке.

— В сторону! — рявкнул боец. — По одной встали!

— Я потомственная аристократка и не потерплю к себе такого обращения! — выкрикнула Эмилия.

Хм… мне кажется, она в самом деле считает тихоню в очках невиновной.

— И всё же нельзя просто так отпустить свидетельницу, из-за которой Рысь попалась врагам, — вслух продолжил я свою мысль.

Оторвавшись от коммуникатора, Лев пару секунд смотрел на меня, а затем кивнул.

Взяв рацию, он быстро произнёс:

— Дятел, не жести. Сейчас подойду.

Трое бойцов, окруживших Эмилию и свидетельницу, ощутимо напряглись.

— Сейчас с тобой разберутся, — бросил беловолосой самый говорливый из них и всем своим видом показал, что спор окончен.

Граф Варзухин же снова сосредоточил всё внимание на мне.

— Прости, работа, — виновато проговорил он.

— Пойдёшь допрашивать красотку? — усмехнулся я.

— Не передёргивай, — хмыкнул он. — Просто…

Он покосился в сторону Эмилии и задумчиво произнёс:

— Что-то в ней кажется мне знакомым. Надо разобраться.

— Кажется? — хохотнул я. — Ну так подойди и познакомься нормально, чтобы не казалось, а точно было. Лично займись её допросом. А потом, после допроса, пригласи на концерт Амбер.

— Ты думаешь, так можно? — серьёзным тоном спросил Лев. — Она ведь из Круга.

— Сдаётся мне, не все в Кругу одинаковые мерзавцы, — в тон ему ответил я. — Например, некто Винодел…

— При чём здесь он? — хмуро спросил Лев. Не понравилось ему, что я припомнил его отца.

— Но ведь он не просто так носит кольцо на левом мизинце, — пожал я плечами.

— Думаешь, эта беловолосая… в такой же ситуации? — удивился граф Варзухин и снова уставился на Эмилию, которая сейчас, скрестив руки на своей выдающейся груди, с вызовом смотрела на бойцов Императора.

— Вряд ли в такой же, — ответил я спокойно. — Но я хочу верить в то, что она не поддерживает идеи Круга и оказалась втянута в эту шайку по каким-то другим причинам. А вот по каким… тут уже тебе разбираться.

Секунд пять Варзухину потребовалось, чтобы осмыслить мои слова. Потом Лев мягко хлопнул меня по плечу и произнёс:

— Я услышал тебя. Пойду допрошу и всё узнаю. Заодно и со свидетельницей-приманкой потолкую. Но первым делом распоряжусь, чтобы тебя без проблем вывезли отсюда.

— Бах должен был распорядиться.

— Я продублирую, — хмыкнул Лев. — И деталей добавлю. Чтобы слушались тебя, а ты поскорее свалил отсюда. У тебя ведь ещё до всей этой кутерьмы были какие-то дела?

— Спасибо, — кивнул я. А затем, решив воспользоваться его предложением, быстро проговорил: — У меня ещё машина во дворах с моими людьми стоит! Надо бы провести через заслоны.

— «Имперец»? — деловито уточнил Лев.

Я кивнул.

— Понял. Всё организую, так что в родную карету тебе пересадят в безопасном месте. Ну всё, до встречи!

Он сделал ручкой и поспешил к Эмилии и своим коллегам, чтобы взять «дело госпожи Новак» под личный контроль.

На бегу Лев что-то сказал в рацию, и уже через минуту за мной пришли.

Граф Владислав Александрович Резанов, сидя в штабной палатке, хмуро смотрел на экран монитора. Там в этот момент как раз показывали ударный отряд, к которому был временно приписан Артём. И именно Телец сейчас блистал на экране: он создал каменный щит, защитивший его товарищей от пуль врага, а затем, когда враг перестроился и попытался контратаковать, бесстрашно сошёлся в бою с вражеским огневиком.

Судя по изящным, сотканными из оранжевого пламени птицам, ратник Эпштейнов был как минимум средним Адептом, но, скорее всего, даже сильным. Однако Артем смог быстро сблизиться с ним и без колебаний обрушить на противника свой тяжёлый лабрис, разрубая и доспех, и грудную клетку врага.

Кадр сменился на другого бойца отряда.

— Хорош… — одобрительно хмыкнул граф Резанов. — В восемнадцать лет так уверенно действовать на поле боя в межродовой войне… Даже и не скажешь, что мальчишка сегодня впервые бьётся насмерть против людей.

— Близнец обладает уникальной способностью собирать вокруг себя ценные кадры, — кивнул Бурлак. Глава рати рода Резановых сидел сейчас в штабе рядом со своим господином.

— Близнец… — нахмурился Владислав Александрович и раздражённо цокнул.

Дважды одарённый Магистр Бурлак поёжился, почувствовав, что его пробрало до мозга костей.

— Бурлак! Позиции Распутиных атакованы! — окликнул его один из аналитиков.

Александр Бурлаков очень обрадовался этому и побежал разбираться, что же происходит у союзников, оставив Резака в одиночестве сидеть перед монитором.

Захрипела рация. Граф Резанов принял вызов.

— Овен, мы зачистили их ударный отряд, — тяжело дыша, сообщил Артём. Пусть он и не был командиром в своей группе, но именно ему граф Резанов велел выступать с докладами.

— «Резак»! — рыкнул граф. — Мой позывной — «Резак», и не иначе!

— И это странно, — хмыкнул Телец. — Вон Рак поменял позывной, когда получил Печать — вот это правильно.

— Это его дело! — фыркнул Резак, напряжённо почесав затылок при упоминании Печати Зодиака.

Старый граф прекрасно знал, что хоть он и ходит с Печатью всего ничего — уже вся округа шепчется, мол, «старик от скуки решил сменить имидж».

Даже этот моложавый хрыщ — граф Распутин — едва смех сдержал, когда увидел «татуировку» на затылке Владислава Александровича.

Ещё и выдал что-то в духе:

— Ты хоть тату сделай, хоть нос проколи — всё равно будешь выглядеть, как старая развалина.

Вспомнив Распутина, граф Резанов разозлился ещё сильнее.

— Хватит рассусоливать! — рыкнул он в трубку. — Скажи лучше, тебе точно ничего не известно насчёт мальчишки?

Артём с той стороны «трубки» тяжело вздохнул, а затем устало ответил:

— Я уже говорил, Овен, где Близнец, я понятия не имею.

— «Резак»! — рыкнул граф. А затем резко выдохнул и произнёс: — Выдвигайтесь к квадрату Д-4. Будьте готовы оказать поддержку Распутиным.

— Принял. Отбой, — ответил Артём и пошёл передавать приказ.

Граф Резанов откинулся на спинку походного кресла и тихо проговорил:

— Только не перетрудитесь там. Глупые потери нам ни к чему.

Он прикрыл глаза, размышляя о происходящем.

План Александра был в меру прост, но в то же время довольно изящен: этой ночью союзные силы решили атаковать сразу две ключевые позиции Эпштейнов. Распутины и Резановы объединились, чтобы захватить новейшую алхимическую лабораторию врага в Угличе, которая изначально и интересовала Распутиных. Ну ещё бы! Во-первых, ближе других активов Эпштейнов к Рыбинскому озеру. Ну а во-вторых — полностью Распутинский профиль.

Однако эта лаборатория явно была очень дорога и самим Эпштейнам, учитывая местный уровень охраны.

Однако же против рати двух родов этой охраны не хватит.

И всё же, Александр решил действовать осторожно — не атаковать сразу в полную мощь, а лишь изображать вялый, обречённый на провал штурм. Чтобы враг поверил в свои силы и не стал звать подкрепление сразу же.

Чтобы попытался контратаковать, теряя бойцов.

И, что важнее, чтобы не сбежал в ужасе. Потому что, если ударить сразу и мощно, имеется огромный шанс, что враг решит сдать лабораторию с минимальным сопротивлением. Тогда Эпштейны смогут вывести отсюда что-то ценное. А ещё отступить и перебросить озлобленных бойцов в Раменское.

Да, путь не близкий.

Но если отсюда снять охрану и направить её туда, где вскоре должно начаться второе сражение — Александру и его отряду придётся несладко.

«Всё ты здорово придумал, внучок, — подумал граф Резанов, глядя на другой экран, на котором в текстовом виде транслировалась краткая сводка с поля боя. — Я, так уж и быть, последую твоему плану. Если ты наконец-то объявишься!»

Он сжал кулаки и едва не ударил по столу.

Ситуация его крайне злила.

Особенно понимание того, что если бы он в прошлый раз последовал плану Александра, сейчас война могла бы уже закончиться. Но в тот раз граф Резанов не стал просить помощи у Распутиных или ждать Александра и сам повёл своих бойцов в Раменское.

Граф считал, что внук перестраховывается и недооценивает его личные силы.

Да чего уж… даже сейчас граф Резанов полагал, что если бы там, в катакомбах под владениями Эпштейнов его бы не скрутило от энергетического перенапряжения, он бы захватил те земли!

— И ведь предвидел внучок, что так и будет… — хмуро пробормотал граф.

А затем снова скрипнул зубами и схватился за телефон.

Набрал Бородина — главу СБ Александра.

— Занято? — пробурчал граф, сбросив вызов.

Он поднялся и, заведя руки за спину, начал ходить из стороны в сторону.

«Ну что там у тебя случилось-то⁈ — вертелось в его голове. — Не просто же так пропал перед операцией! Если что серьёзное, мог бы и сказать. Помогли бы по-семейному…»

Зазвонил телефон, прервав размышления графа. Стремглав Владислав Александрович бросился к трубке и увидел надпись:

«Внук».

Граф улыбнулся краешком губ и, приняв вызов, резко ответил:

— Ты где пропадал⁈

— Не ворчи, старый, освободился уже, — ответил Александр. — Я слышал, у вас всё согласно плану?

— А то как же⁈ Мы тут всё правильно делаем! Без самодеятельности! В отличие от кое-кого, кто пропал в самый ответственный момент.

— Вы молодцы у меня, горжусь вами, — усмехнулся Александр.

— Наглец! — фыркнул граф Резанов.

— Есть в кого, — хмыкнул его внук. А затем посерьёзнел и произнёс: — Я скоро буду на месте. Через двадцать минут приступайте к основной фазе.

— Ну наконец-то! Засиделись мы тут без дела.

— Смотрите, что бы ни одна крыса ни свалила, — твёрдо сказал Александр.

— Без сопливых разберёмся!

Некоторое время в трубке слышался разве что фоновый шум.

«Обиделся, что ли?» — мелькнуло в голове графа. Но не успел он хоть что-то сказать, как Александр заговорил вновь:

— Вот и славно, старый. Покажи всей Империи, что род Резановых уже нельзя списывать со счетов. Покажи им, на что способен один разъярённый дважды одарённый Архимаг с Печатью Зодиака.

Граф Резанов расплылся в довольной улыбке и ответил:

— Не сомневайся — зрелище будет стоящее.

Если меня спросят, кто самый ценный член моей команды, я без промедления отвечу: «все». И не покривлю душой — для меня каждый из моих ребят ценен, и за каждого я готов порвать глотку врагу.

Но!

Если я сам задумаюсь, чей вклад в общее дело наиболее огромен, кто стал главным столпом моей силы…

Ответ будет однозначен: Коптер.

Насколько бы мощными ни были твои бойцы, без незримой поддержки нашего компьютерщика их в конечном счёте сметут. Врагов у меня слишком много, и все они весьма сильны. Но Коптер добывает для нас бесценную информацию, Коптер блокирует связь врага во время боя, Коптер…

Вносит поистине колоссальный вклад в наше общее дело. Мироздание явно было на моей стороне, когда свело меня с бароном Прозоровым в самом начале моего пути.

Удивительно, что такой смышлёный самородок родился в роду «классических боевиков». Это у Алины, например, родня занимается различными техническими разработками, и среди Мурашовых хватает инженеров. А Прозоровы — аристократы старой школы до мозга костей. Я бы даже сказал, «старейшей» — той самой, которая жила войной и рентой с крестьян. Конечно, сейчас крепостных крестьян нет, но Слуги и вассалы рода Прозоровых тоже тяжёлым интеллектуальным трудом не занимаются. Военное дело и сельское хозяйство — вот их призвание.

В кого такой умный уродился Сёма Прозоров? Он говорит, что в прадеда по материнской линии — мол, тоже изобретателем был.

Хотя редко когда у аристократов проявляются какие-либо черты характера или внешности, полученные от матери. Родовые особенности, как правило, передаются по линии отца. Если брак родителей, разумеется, обычный — патриархальный.

Так что, как ни погляди, Сёма — уникум.

И этот уникум сейчас сильно злился, что так и не смог взломать защиту неизвестного «коллеги», который поставил купол над залом для жертвоприношений под МАУД.

— Да не переживай ты так, — усмехнулся я, выслушав по телефону его гневную тираду.

— Я не переживаю! — буркнул барон. — Я размышляю над реваншем! Он меня уже второй раз обставил!

— Не только тебя, — хмыкнул я. — Имперские службы, более тайные, чем ОКЖ, тоже не смогли справиться с этим куполом. Не только наружу прорваться не представлялось возможным — даже внутри купола связь глохла.

— Тайные имперские службы? — оживился Коптер. — А какие именно? Что они там делали?

— Дела они хорошие делали, дружище, — хмыкнул я.

— А подробнее?

— Подробнее? — задумался я.

На самом деле мне не хотелось что-то утаивать от Коптера. Но и тайну цесаревны Анны я разбалтывать тоже не желал.

— Тварей ловили, — спокойно ответил я. — Вроде тех, что Алину тогда похитили.

На несколько секунд в трубке повисло гнетущее молчание.

— Всех поймали? — хмуро спросил Коптер.

— Нет, — в тон ему ответил я. — И вряд ли в ближайшее время поймают всех. Их слишком много в Империи. А может быть, и во всём мире.

Барон снова замолчал — даже через трубку я слышал, как усиленно крутятся шестерёнки его мозга.

— Но ты успел? — спросил он серьёзно. Очевидно, провёл параллели с Алиной и понял, что именно происходило на территории МАУД.

— Да, — коротко ответил я.

Семён медленно выдохнул и произнёс мягче:

— Славно. Рад за тебя.

А затем в трубке раздался скрежет зубовный.

— Проклятье, — прорычал барон. — Значит, этот мозгляк работает на кровавых психопатов? И я ему проиграл⁈ Ц-ц-ц!!! В следующий раз я точно смогу взломать его защиту!

— Верю в тебя, — хмыкнул я.

— Александр!

— Хм?

— Я хочу узнать больше об этих тварях!

— У тебя появилась ещё одна причина бороться с демонопоклонниками?

— «Демонопоклонниками»? — удивлённо переспросил Коптер. Но тут же сам ответил: — Неважно, как они называются. Да. Можешь… можешь рассказать мне всё, что тебе известно?

— Тебе и самому тоже многое известно, — заметил я.

— Но тебе известно ещё больше! — возмутился он.

— Факт, — усмехнулся я.

А затем предельно серьёзно произнёс:

— Ты должен понимать, Сёма, что чем больше ты ввязываешься в это дело, тем сильнее подставляешь свой род. Я уже говорил тебе об этом.

— Говорил, — недовольно буркнул Коптер. — Но я тоже говорил, что хочу помочь тебе. И хочу отомстить за Алину. Я никогда не прощу им то, что они сделали с ней! Но теперь мне ещё и не терпится утереть нос мерзавцу, который прикрывает этих демонопоклонников.

Если бы говорили с глазу на глаз, уверен, он бы сейчас смотрел на меня с вызовом.

Сёма довольно упёртый парень и до конца будет стоять на своём. А ещё он любопытный и азартный, как и положено любому исследователю. Помимо моральных причин помочь мне, ему ещё и банально интересно.

Но как раз из-за высокого чувства морали он никогда не пойдёт против своего рода и не выйдет из него. Хоть Сёма очень сильно отличается от своих родственников по складу ума и интересам, он любящий и верный сын Прозоровых.

— Я всё сказал, Семён, — произнёс я ровно. — Погружаться ещё сильнее в эти дела тебе не стоит.

— Ты думаешь, я не смогу защититься? — взъярился он. — Думаешь, меня кто-то сможет вычислить и выйдет на мой род⁈ Ты совсем-то за криворукого меня не держи!

— Между уверенностью в себе и самоуверенностью — огромная разница, — всё также спокойно парировал я. — Далеко не факт, что у наших врагов только один сильный компьютерщик. Может быть, они даже не показали все свои сильные стороны. К тому же, и высший состав ОКЖ и людей Императора тоже нельзя сбрасывать со счетов, Сёма. По ту сторону экрана монитора стоят такие силы, которые снесут твой род, не заметив сопротивления.

В трубке послышалось гневное сопение.

Ничего — пусть посопит. Я уже не раз ему говорил, что со своим неуёмным желанием сунуть «цифровой нос» куда не следует, Коптер однажды доиграется. Пока что ему везёт. Но с каждым днём ставки становятся всё выше и выше.

Будь Коптер один, ну или вдвоём с Алиной — я бы смог их прикрыть и обезопасить. Однако же защищать целый род Прозоровых мне явно не с руки.

— Я тебя услышал, — прорычал Семён спустя несколько секунд. — Спасибо за откровенность. Всё, пока. Мне ещё за твоей операцией против Эпштейнов следить.

В трубке послышались длинные гудки.

Спустя пару минут пришло сообщение:

«В подземелье всё стабильно. Твои ждут на дальних позициях».

Разумеется, писал Коптер. Даже несмотря на то, что ему не понравились мои слова, отказать себе в удовольствии понаблюдать за сражением в прямом эфире он не мог.

А моральный долг велит ему держать меня и штаб графа Резанова в курсе передвижений врага.

Такой вот он, наш Коптер.

«Принял», — отписался я.

И в очередной раз подумал, чем же я могу заманить себе на службу целый баронский род? Ну или хотя бы создать с ними союз равных. Ведь ни при каких других условиях я не смогу использовать возможности Коптера на все сто процентов.

Тут уже моё собственное понимание норм морали не позволит.

Сегодня я взял с собой почти всех своих бойцов. Не брал только дважды одарённых — из тех, которые специализируются на походах по Проклятым Землям. А вот пятерых дважды одарённых из семейства Наумовых — взял.

Так что сейчас под Раменским вместе со мной пятеро менталистов!

Трое из которых раньше дальше Чудова и в жизни-то не бывали. Однако же с тварями Проклятых Земель они сражались немало, так что успели отточить свой Дар.

Да и с людьми порой сходились в бою. Там ведь, на севере, не только аристократы и их Слуги проживают. Всякого отрепья, вроде тех ухарей, которые пытались напасть на моё лесозаготавливающее предприятие, в подобных местах полно.

Самое забавное, что хоть глава семейства Наумовых, Иван Фёдорович, и обучал своих детей ратному делу с малых лет, позывные никому не давал. И когда я поднял этот вопрос, Кристина, Григорий и Михаил серьёзно задумались.

А затем наша «деревенская ведьма», как её порой втихаря называют некоторые бойцы, выдала:

— А чего думать, ваше благородие? Надо, чтобы нас удобно было называть в бою? Так можно имя моё сократить. А насчёт этих охламонов… — Она небрежно кивнула в сторону младших братьев. — Гриша и Миша они и есть Гриша и Миша.

— Как Биба и Боба, — хохотнул Алвес, слышавший этот разговор.

Правда, он тут же осёкся под взглядом Наумовой.

А я подумал и согласился, и так трое Наумовых получили свои позывные. Их отец же спросил у меня дозволения взять позывной, который с давних пор использовали главы рода Наумовых.

— Почему ты спрашиваешь меня? — удивился я. — Если твои предки им пользовались, то он твой по праву.

— Но ведь… — Старик насупился и угрюмо покачал головой. — В том то и дело, что предки были дворянского рода, а я…

Он виновато вздохнул.

Несколько секунд я молча смотрел на него, а затем твёрдо произнёс:

— Подними голову, Иван Фёдорович.

Старик встрепенулся и удивлённо поднял взгляд. Я же продолжил:

— Наумовы потеряли дворянский титул не из-за какого-то бесчестия. А наоборот, из-за того, что всецело исполнили свой долг. Я считаю, твои предки будут горды, если ты примешь родовой позывной. Как будущий князь Пожарский, я подтверждаю твоё право на это имя.

Он просиял, а затем поклонился.

— Благодарю, господин, — пробормотал старик.

— А теперь выпрями спину! — припечатал я. — И скажи, как мне звать тебя в бою, старший из Наумовых?

Он набрал полную грудь воздуха и, выпрямившись во весь свой богатырский рост, пророкотал:

— Волхв, ваше благородие.

Я не сдержал улыбки и ответил:

— То-то же.

Я вспомнил об этом, стоя в тени деревьев и не сводя взгляда с высокой стены, опоясывающей фармацевтический завод Эпштейнов. Через визор шлема я увеличил картинку и перевёл взгляд дальше — за заводом располагались жилые кварталы для Слуг и вассалов Эпштейнов. А в центре этих кварталов, на холме — особняк самих Эпштейнов.

Обстановка кажется напряжённой — патрули ходят плотные. И даже несмотря на глухую ночь, судя по данным моего Воздушного Близнеца, в казармах никто не спит.

С другой стороны, это и не удивительно — сейчас в Угличе мои союзники штурмуют другие владения Эпштейнов. Было бы совсем глупо не предусмотреть того, что мы можем напасть по нескольким направлениям.

Подумав об этом, я потянулся к своему Источнику.

— Тц… — тихо цыкнул, почувствовав боль в левой ладони.

На самом деле, мне очень сильно требовался отдых. А в идеале ещё и небольшое лечение — рана от клинка Безмолвной постоянно оттягивала на себя часть моей концентрации и маны. Если бы я не следил за ней, демонская энергия из неё начала бы через мои каналы проникать к Источнику в надежде его захватить.

За последние пару часов я выпил несколько бутыльков с зельями восстановления, как маны, так и здоровья. И это тоже плохо влияло на моё самочувствие.

Но что поделать… Приходится терпеть. Отменять операцию против Эпштейнов я уж точно не собирался.

Главное, чтобы всё прошло гладко… продолжу травиться зельями, и на этом моё «превозмогание» закончится.

Надеюсь.

Я отошёл чуть подальше от опушки леса и создал очередного «Воздушного Близнеца». Ноги чуть дрогнули от натуги — я вложил в него поистине кучу маны. Заклинание получилось очень плотное и концентрированное.

Глядя на эту невидимую энергетическую бомбу, я удовлетворённо хмыкнул и невольно вспомнил, как однажды Алиса спросила, какой на самом деле у меня ранг.

Я ответил ей, что никакой, ведь я не сдавал аттестацию. Благо, это не обязательно, если ты дважды одарённый и исправно закрываешь все долги по походам в Проклятые Земли.

А ведь любопытно бы получилось, если бы кто-то умел определять объёмы Источника испытуемого. Во мне бы в лучшем случае опознали Адепта, который находится где-то между Средним и Сильным. Ну да, дважды одарённый Адепт, что очень-очень условно может накинуть мне ещё один ранг…

Однако же дважды одарённых Иерархов я побеждаю уже без особых проблем. Да и с Магистрами потягаться могу.

Хотя, против деда или же Баха уж точно я не хотел бы сражаться всерьёз… Сколько бы маны внешнего мира я ни использовал, её объёмы доступны мне ограниченно. Ведь основа любого заклинания — всё равно моя собственная мана. А вот большая часть наполнения — мана мира. Да, мой Источник растёт быстрее, чем у других людей, да, от рождения у меня высокий потенциал, всё-таки кровь нескольких древних родов течёт во мне.

Да, я становлюсь сильнее каждый день.

Но моё развитие в корне отличается от развития других одарённых. Ведь помимо маны внешнего мира, постоянное оттачивание контроля над энергией — тоже часть моей силы. Даже если я стану полагаться только на свои запасы, как местные, чисто на контроле я могу тратить вдвое меньше маны на аналогичные заклинания. Либо же тратить столько, но делать заклинания вдвое сильнее.

И таких нюансов масса.

Ладно, долой лишние мысли.

«Иди», — мысленно велел я Близнецу.

Провожая его взглядом, я думал о том, что люблю накануне битвы выступить перед бойцами с короткой речью или хотя просто бы лично раздать указания.

Но в этот раз не получилось увидеться с воинами — всё-таки на битву я опоздал.

Точнее, без меня бой не начинали. Но и собираться всем в одной точке, чтобы послушать слова бравого командира, бойцам сейчас не с руки.

В итоге довольствоваться мне пришлось общим каналом связи.

— Всем отрядам, — спокойно произнёс я в микро-гарнитуру. — Для кого-то из вас сегодня первая боевая операция под моим руководством. Для некоторых так и вовсе первая подобная операция в жизни. Поэтому, все, слушайте меня внимательно. Главная ваша задача — выжить. Это важнее любой другой задачи. Выживи сам, помоги выжить товарищу. Если мы не сможем одолеть сегодня врага — придём в следующий раз, лучше подготовившись. Но если вы помрёте — следующего раза уже не будет. Помните, с тех пор как вы решили сражаться под моим руководством, вы лишились права распоряжаться своими жизнями. Вы вверили их мне, и терять их я не собираюсь. Всем всё понятно?

— Так точно! — отозвались опытные бойцы.

— Понятно! — подтвердили те, у кого было меньше опыта работы в слаженной армейской группе.

— Да!

— Конечно! — ответили остальные.

Я одобрительно хмыкнул. И на общем же канале спросил:

— Крис, что именно ты поняла?

— Если будет худо — спасаться, — отчеканила менталистка Кристина Наумова. — По дороге прихватить Гришу и Мишу, у них может не хватить ума правильно оценить ситуацию.

В рации послышались смешки бойцов.

— Сестрица… — недовольно проворчал кто-то из младших Наумовых. Вроде это был Михаил.

Его голос вызвал ещё больше веселья.

Я тоже усмехнулся. Невидимый Близнец, который ранее через клонов проверял позиции моих ратников, тогда передал, что от бойцов исходит волнение.

А значит, немного развеяться им явно было нелишним.

Но посмеялись и хватит.

— Всем отрядам! — рявкнул я, и смех мигом стих. Казалось, что я даже через микро-гарнитуру чувствую, как подобрались мои воины. — Выдвигайтесь на боевые позиции. Начать операцию.

Великое княжество Крымское занимает не только одноимённый полуостров — его территории растянулись гораздо дальше, захватывая всё северное и восточное Причерноморье Империи. Славный город Екатеринодар тоже был частью великого княжества. Именно в центре этого города, в зале своей виллы, два самых значимых представителя баронского рода Эпштейнов находились в данный момент.

Отец и сын Эпштейны — глава рода и наследник — трусами себя не считали. Однако же понимали, насколько важны их жизни для рода, и не сомневались в том, что их ценность заключается не в личной боевой силе, а в их интеллекте и способности принимать решения. Поэтому, после нападения рати Резановых на Раменские владения рода, вся старшая семья Эпштейнов решила временно покинуть Московскую губернию.

Экономические дела рода требовали их присутствия в Крыму — у местного филиала «Эпштейн-банка» вдруг возникли проблемы с переводом средств клиентов. А учитывая, что банки других родов в Великом Княжестве Крымском работают, частично задействуя мощности «Юг-Романов-банка», принадлежащего роду великого князя Романова-Крымского…

Причины возникших проблем становились довольно очевидными.

Пришлось спешно ехать в Екатеринодар — довольно шумный и «открытый» город, в котором крымчаки предпочитали принимать гостей — имперских аристократов, вассалов других княжеств или же иностранцев. На сам полуостров чужаков не пускали — тем самым великий князь демонстрировал элитарность. Только избранных он приглашал в свой дом и встречал лично.

В Екатеринодаре же…

Эпштейны так ни с кем и не встретились из представителей великого князя — лишь несколько раз беседовали по телефону с разными людьми. Однако этого хватило, чтобы «временно» решить проблему с банковскими переводами.

Но представитель великого князя крымский боярин Джон Уитклифф настоятельно рекомендовал дождаться аудиенции с ним, ссылаясь на то, что великий князь пока занят и ещё не составил своё «несомненно щедрое» предложение для баронского рода Эпштейнов.

Что за предложение, и отец, и сын Эпштейны не знали.

Но догадывались.

Ведь проблемы в великом княжестве начались после того, как «неизвестные» похитили в речном порту Москвы партию косметики, которая должна была идти в Османскую Империю. Разумеется, если бы дело было только в кремах, тенях и помадах, с турками можно было бы договориться…

Но косметика лишь служила прикрытием для настоящего товара — регулирующих пилюль.

В итоге Османы не получили свой заказ и очень обиделись.

А от обиженных турок добра явно ждать не стоит. Эпштейны тогда были заняты другими хлопотами — подготовкой к войне, расследованием нападений на склады…

И быстро решить вопрос с турками не успели.

А вот кто успел, так это представители великого князя Романова-Крымского. Ведь именно транзитом через Крым регулирующие пилюли поставлялись в Турцию.

Таким образом, Эпштейны оказались в долгу перед великим князем. А тот, в свою очередь, решил показать, что недоволен тем, что ему пришлось решать чужие проблемы — тем самым легко и непринуждённо удвоив долг.

Теперь Эпштейны должны были ему и за решение проблемы, и за беспокойство — моральный ущерб.

Ситуация неприятная.

Но, например, жёны обоих старших членов рода Эпштейнов в глубине души были рады ей — ведь так семья может держаться подальше от боевых действий.

И всё же, «держаться подальше» не значит не участвовать. Прямо сейчас Барон Яков Соломонович Эпштейн и его сын Самуил Яковлевич, сидя в переговорном зале виллы, в прямом эфире следили за происходящим в Угличе.

И то, что происходило на экране, им совсем не нравилось.

Граф Владислав Александрович Резанов — бывший «Первый Меч Империи», которого некоторые даже прозвали «Сломанный Меч» и давно списали со счетов — поднял клинок к небу.

Пространство вокруг засияло — закружился ветер, в котором блестели металлические звёзды, во все стороны повалил пар, который возможен лишь при сочетании стихий огня и воды.

— Три стихии… — сокрушённо пробормотал Самуил Яковлевич. — Он Архимаг!

— Дважды одарённый Архимаг с мощным Родовым Даром, да ещё и, похоже, полный сил, — хмуро произнёс его отец, не отрывая взгляда от экрана. — А ведь ещё недавно некоторые считали его мёртвым…

Он обречённо покачал головой, понимая весь ужас ситуации.

С давних пор известно, что чем сильнее одарённый, тем он… более хрупкий. Да, как бы парадоксально это ни звучало, устойчивость энергетической системы во многом зависит от устойчивости психики. Если совсем утрированно — когда сильный одарённый теряет волю к жизни, его же мощный Источник начинает разрушать его тело.

Случаи, когда могучие Архимаги ломались из-за потерь близких или тяжёлого поражения в войне — не редки.

Но и не часты. Потому что обратная сторона этого правила гласит, что человек со слабой волей просто не дойдёт до высокого ранга — ему не хватит упорства.

А между тем на экране происходили ещё более ужасные вещи. Основной ударный отряд рати Эпштейнов оказался внутри горячего тумана. Было видно, что заклинание ещё только набирает силу, но бойцы уже корчились от боли.

А затем в тумане затрещали молнии.

Молнии били в ратников, и внутри каждой из них было по металлическому копью.

В мгновение ока большая часть защитников новейшей алхимической лаборатории Эпштейнов была уничтожена.

Затем граф Резанов взмахнул рукой, развеяв заклинание.

Несколько секунд он смотрел перед собой, а после резко опустил меч, дав знак уже своим бойцам атаковать.

— Вот это мощь… — обречённо прошептал Самуил Яковлевич. — Мы потеряли Углич.

Его отец скрипнул зубами и прорычал:

— Отобьём! Как только подпишем союзный договор и заключим контракт с наёмниками, всё будет иначе!

— Но Архимаг, отец…

— И что? — рыкнул барон Эпштейн. — Они тоже не бессмертны. И против них есть тактики. К тому же…

Он не сдержался и хмыкнул.

Самуил Яковлевич, глядя на отца, взял себя в руки, на пару секунд задумался, а затем медленно кивнул.

— Да… странно, что с такой силой граф Резанов отступил в прошлый раз. Может быть, всё-таки есть у него проблемы со здоровьем?

— Вот и я о том же, — выдохнул Эпштейн-старший и откинулся на спинку кресла.

Мужчина глянул на экран и поморщился — смотреть на поражение ратников рода ему совершенно не хотелось.

— Вели отступать, — хмуро произнёс он. — Пусть уничтожат всё… лишнее, если не смогут забрать с собой.

— Понял, — кивнул наследник и, взяв телефон, принялся раздавать приказы.

Его отец же скрипнул зубами и напряжённо выдохнул.

«Потеря Углича не проблема, — убеждал он себя. — Вместе с союзниками мы наверстаем упущенное. И возьмём сторицей».

Он хмуро повернул голову и упёрся взглядом в портрет отца, висевший на стене. Прошлый глава рода, Соломон Эпштейн, хотел возвыситься над Распутиными… Спустя годы его сын решил пойти на Распутиных войной…

Однако же Распутины не желали сдавать позиции.

«Мы ужасно недооценили их боевую мощь, — в который раз за последнее время сокрушался Эпштейн-старший. — Как они смогли всё это провернуть? Им и тогда помогли Резановы? Но у Резановых ведь, кроме Архимага да Магистра, нет никого. Да, это мощь… но они не могут быть сразу во всех местах…»

Если в самом начале Эпштейны не верили, что за нападением на их склады стоят Распутины, то сейчас они рассматривали эту версию, как основную.

Распутины показали свою силу.

«Или всё-таки это Резановы их тащат? — вновь подумал Эпштейн. — А может… кто-то третий?»

— Всё. — Усталый голос наследника отвёл старшего барона от размышлений. — Мы официально потеряли Углич.

Он ткнул пальцем в экран. Над главным зданием комплекса алхимической лаборатории возвышались два стяга с гербами Резановых и Распутиных.

— Ну ничего-ничего… — зло повторил Эпштейн-старший. — Пока мы удерживаем Раменское, мы можем победить в этой войне.

— Там тоже всё не столь однозначно, — напомнил его сын.

Оба барона прекрасно знали, что часть тоннелей в их Раменских владениях сейчас под контролем рати Резановых — граф не увёл всех своих бойцов оттуда, а Эпштейны не рисковали их провоцировать, пока не обрели союзника и подкрепление в виде наёмников.

— Если Резановы и Распутины в Угличе, то Раменскому ничего не грозит, — твёрдо заявил Эпштейн-старший. — Им просто некого туда сейчас отправить.

Самуил Яковлевич медленно кивнул. Хотя, по долгу своей службы главы СБ рода, он привык ко всему относиться скептически.

Ему казалось, что не могут Резановы так просто отказаться от затеи взять Раменские владения. Не после того, как они обнаружили все тайные тоннели.

И именно на этой мысли у главы СБ Эпштейнов зазвонил телефон.

— Говори, — велел своему помощнику Самуил Яковлевич.

— Сэм, посмотри видео! — Помощник обратился к нему по позывному. — Скинул на почту.

Уже через секунду наследник рода Эпштейнов быстро клацал кнопкой мыши.

И…

— Битый файл! — выпалил он.

— Что? — опешил помощник. — Секунду. Проклятье! У меня тоже не открывается! Копий нет! Сейчас открою в прямом эфире камеры.

— Уже открываю, — напряжённо произнёс Самуил Яковлевич.

— Не открываются… — спустя несколько секунд за него проговорил помощник. — Они блокируют нашу сеть наблюдения в Раменских владениях.

— Тц! — цыкнул глава СБ. — Что было на видео?

— Огромная вспышка… взрыв… будто звезда родилась!

— Звезда родилась? О чём ты, Гага! Точнее!

— Точнее… в Раменском разрушили казармы, часть особняка и другие здания. Это нападение, Сэм. Очень мощное и… мы не знаем, что там происходит.

— Попытайся узнать, — холодно велел Самуил Эпштейн и сбросил вызов.

Его отец, слышавший часть разговора, выглядел мрачнее тучи.

— Твои догадки оказались верны, сын мой, — произнёс он. — У них в штабе компьютерный самородок, против которого мы ничего не можем сейчас сделать. А учитывая, как быстро они ударили по обоим направлениям… должно быть, он смог узнать о наших переговорах… Сын? — Последнее слово глава рода произнёс крайне удивлённо.

Не привык он видеть хищный взгляд своего наследника.

— Прости, отец, — сказал Самуил Яковлевич. — Я не сказал тебе, что провёл ещё одни переговоры. Как в старые времена, когда не было ни телефонов, ни компьютеров, чтобы всякие самородки не смогли их отследить. Здесь, на юге, — кивком головы он указал за окно, — такой способ весьма приемлем.

— Ты хочешь сказать… — оживился барон Эпштейн.

— Да, — кивнул его наследник и глава СБ рода. — Я приготовил небольшой сюрприз в тоннелях под нашими землями.

Он улыбнулся ещё шире, предвкушая, как будут мучиться перед смертью враги его рода.

Мой Невидимый Близнец, он же ходячая бомба со «Вспышкой Сверхновой», подорвался в квартале Эпштейнов. Ночью моя любимая техника выглядит особенно впечатляюще. Я аж сам залюбовался произведённым эффектом — на миг вдали, в квартале врага стало ярко, как днём.

Однако долго наслаждаться зрелищем у меня не было времени — взрыв в стане врага стал сигналом к началу активных действий для всех моих бойцов, так что спустя пару секунд я на всех парах рванул к ближайшему тайному ходу.

Хотя, после прошлого неудачного вторжения Резановых, ходы эти тайными быть перестали — ратники моего деда не удосужились их вновь скрыть, а ратники Эпштейнов сюда носу не казали.

Предпочитая не обострять ситуацию и не провоцировать нас.

Примерно по этой же причине, я полагаю, они не попытались завалить тоннели. Хотя тут есть и ещё одна причина: Эпштейны те ещё скряги. Ломать то, на возведение чего потратили уйму средств, они если и будут, то только в крайнем случае.

Итак, у нас шесть тоннелей. В пять из них я отправил отряды своих бойцов, включив в каждый отряд по менталисту.

В шестой пошёл сам.

Все мы скрываем свои лица, и на наших доспехах нет знаков отличия, ибо по легенде мы сейчас — подкрепление Резановых.

Размышляя об этом, я бежал по подземному тоннелю и ловил себя на мысли, что буквально несколько часов назад делал то же самое. С той лишь разницей, что тоннели Эпштейнов казались более ухоженными, чем те, что простирались под МАУД.

Зато света и тут не было — жадные Эпштейны отключили его в захваченных нами частях тоннелей.

Спустя метров тридцать увидел ошмётки каменной стены — следы редких конструкций, блокирующих тоннель. Видимо, в прошлый раз Эпштейны активировали, но наши пробились сквозь них и пошли дальше.

В отдалении послышался грохот — местами уже вовсю шли бои.

Я почувствовал впереди сгустки дыхания, Источники и улыбнулся. Дежурные бойцы Резановых на позициях, напряжены и ждут меня.

— Холод, это я, — через микро-гарнитуру предупредил я командира на этом направлении.

Хотя дважды одарённый Иерарх Холод, он же глава вассального Резановым дворянского рода Холодовских, формально был главнокомандующим всей операции.

— Принял! — басовито ответил он.

С Холодом меня дожидались ещё десять бойцов, плюс один скрытник из этого отряда сейчас выдвинулся чуть вперёд.

— Нормально всё? — быстро спросил я у высокого плечистого мужчины, лицо которого было скрыто за артефактным шлемом старой модели.

— Так точно, Близнец. Никаких происшествий здесь не было. Разве что после взрыва потрясло немного.

Он указал на каменную крошку на полу.

После моей Сверхновой? И это притом, что до эпицентра отсюда ещё примерно километр пути.

— Совсем хилый тоннель? — спросил я, положив ладонь на стену и пытаясь прочувствовать энергетический фон.

Ничего выдающегося — никакой магии.

— Обычный, — пожал плечами Холод. — Но сильно не разгуляешься.

Я молча кивнул.

На то и был расчёт: численный перевес противника не станет проблемой, если сражаться в узком пространстве. Тут главное — запастись восстанавливающими зельями и выставить вперёд сильных одарённых.

И тогда вся внешняя (наземная) система защиты, нацеленная на оборону владений, не будет представлять угрозы.

Из минусов — тот же дедуля Резанов, да и прочие сильные бойцы не могут мощно бить по площади под землёй, а то всех засыпет.

Но в то же время они могут бить сильно и точечно, выбивая врагов по одному. А их запасов маны хватит надолго.

В общем, атаковать под землёй нам на руку даже после того, как враг узнал, что его тоннели больше не тайные. К тому же сейчас, после взрыва Сверхновой, наверху тоже большая суета — ждут нападения и там.

— Идём, — махнул я рукой и первым побежал вперёд.

Не прошло и трёх минут, как путь нам перегородила каменная стена — очередной механизм, отсекающий захваченную часть тоннеля.

Стена не примыкала к основной стене герметично, так что я прекрасно знал, что происходит по другую сторону.

— Приготовьтесь к бою, — велел я. — Холод — ломай.

Иерарх понимающе кивнул и выставил вперёд руку. С его ладони к стене потянулась белёсая полоска. Секунду спустя на каменной стене образовался слой льда, который начал быстро «вгрызаться» в материал.

— Пять секунд, — предупредил Холод.

Я молча кивнул, вскинув свою артефактную винтовку. На эту вылазку я её с собой взял.

Часть стены с грохотом осыпалась промёрзшим камнем. Я тут же накинул воздушный тоннель на ближайшего противника и открыл огонь.

С той стороны тоже стреляли. В нас полетели разноцветные заклинания…

Однако же спустя минут семь мы без потерь прошли за проломленную стену.

— Трофеи? — поинтересовался один из бойцов Холода.

— Позже, — отозвался я, вглядываясь вперёд и переступая через труп с простреленной головой.

Мне очень не нравилось то, что я чувствовал впереди — метрах в ста пятидесяти от нас по прямой шесть тоннелей стекались в единый зал, после которого снова разделились на шесть же линий.

Так вот, до зала врагов нет.

В самом зале сейчас тоже.

Но дальше…

Дальше в тоннелях я чувствовал многих бойцов, среди которых выделялись пятеро сильных одарённых с очень похожей энергетической структурой. Особенно там, где располагался Родовой Дар.

Такой узор Родового Дара я ещё никогда не встречал, так что бойцы-родственники мне явно незнакомы.

Однако же чувствовалось в их Даре что-то неприятное. Мерзкое…

Кровавое.

Проклятье! Кого Эпштейны притащили охранять свои земли? Кто-то из вассалов?

Или мы всё-таки прошляпили момент, когда они нашли себе наёмников?

Очень необычных и явно дорогих…

На мгновение я замер, взвешивая варианты. Выйти в зал одному было наилучшим решением. Я уверен, что в худшем случае смогу отступить. Однако же вряд ли враги станут атаковать одиночку без знаков отличия. Они же думают, что мы до сих пор не знаем об их засаде.

А значит, нужно идти не одному.

Вот только впереди явно ловушка. Глупо прыгать в неё всем личным составом.

В грудь мягко ударил сгусток маны, и я прикрыл глаза, считывая воспоминания своего Невидимого Близнеца.

— Всем группам, — быстро произнёс я на общей волне, — впереди засада. После просторного зала снова тоннели, и в каждом из них засели ратники Эпштейнов. Вместе с ними, вероятно, наёмники. Но они с одинаковым Родовым Даром.

— Наёмники с одинаковым Даром? — выпалил не то Гриша, не то Миша. — Я думал, сражаться против людей нанимается всякий сброд, а не аристократы.

— Мы тоже сейчас не аристократы, — хмуро произнесла его старшая сестра. — Может быть, там такая же ситуация, как у нас?

— А ну цыц! — рыкнул на своих потомков Волхв. — Какие будут приказы, Близнец?

— Вы все остаётесь примерно в тридцати метрах от края своих тоннелей и не высовываетесь в зал без моего приказа, — хмуро проговорил я. — Моя группа идёт дальше.

— Близнец, может, лучше вместе, и… — начала было Кристина, но теперь уже я перебил её:

— Разговорчики! Кто будет перечить приказам — вылетит из моей рати, так и не войдя в неё официально.

В рации послышалось напряжённое сопение.

— Прошу прощения, командир, — пробурчала девушка.

— В боевой обстановке достаточно «виновата», — произнёс я, продолжая с дистанции наблюдать за нашими противниками. — Всё, отбой.

Глядя перед собой, я прокручивал в голове образы, которые мне «скинул» невидимый шпион.

Возможно, у пятерых наёмников-родственников такая же ситуация, как у Наумовых. Всё-таки Родовой Дар ещё какое-то время держится в крови даже после того, как члены одного рода перестали быть аристократами.

Но, с другой стороны, может всё-таки передо мной как раз наёмники из действующей знати? Пусть раньше я не слышал, чтобы целые благородные семьи вставали на эту скользкую дорожку, но я всё ещё мало знаю о своём новом мире и стране. А если и знаю, то о… скажем так, «классической» имперской аристократии.

В то время как пятеро неизвестных явно таковыми не являлись. Все они были облачены в чёрные широкие штаны, серые халаты и башлыки. Лица наполовину скрывали завязки башлыков, однако же прорезей хватало, чтобы увидеть очень смуглую кожу родственников-наёмников и чёрные бороды.

Я молча повернулся к Холоду и его бойцам.

— Ману в защиту, — велел я. — Будем выманивать.

Наш номинальный главнокомандующий сосредоточенно кивнул. Остальные бойцы переглянулись, но вопросов не задавали — дисциплина у Резановых на высоте. Я чувствовал решимость каждого из них.

Мы осторожно выдвинулись к залу, где шесть тоннелей сходились в одну точку. В воздухе витало напряжение, как с нашей стороны, так и там, за просторным залом, где тоннели вновь расходились. Враги тоже готовились к бою — Поисковое Заклинание выдавало не только их дыхание, но и движение маны.

Отличное место они выбрали для своей засады. Если бы мы все одновременно вырвались из своих тоннелей в зал, нас бы накрыли единым огнём. Места лучше не придумаешь!

Вновь вернулся мой Невидимый Близнец, которой рассылал свои копии не только к врагам, но и в другие тоннели с бойцами. На несколько секунд мозг закипел, обрабатывая полученную информацию. После чего я улыбнулся: в одном из тоннелей Крис докапывалась до Сохатого — командира одной из группы Резановых — зачем там впереди зал. Вроде как к чему строить такое под землёй?

Ратник дедули терпеливо пояснял, мол, для того чтобы было место, где можно с одного тоннеля перейти в другой. Чтобы в случае отступления можно было перегруппироваться и ударить врага в тыл. Ну или просто запутать следы.

— Выходим, — отбросив лишние мысли, велел я своей группе. — Мотылёк… — Я задержался взглядом на скрытнике. По идее, ему лучше держаться отдельно от нас.

Но тогда в случае больших проблем я не смогу его прикрыть.

— Не отходи от остальных, — закончил я мысль.

Молчаливый скрытник понятливо кивнул.

Я первым вышел в просторный зал. В отличие от начальных тоннелей, которые уже некоторое время оставались под контролем бойцов графа Резанова, здесь освещение работало. Было довольно светло, сухо и… в некотором роде даже красиво — стены и пол были выложены крупной белой плиткой. Очевидно, что баронский род Эпштейнов любил комфорт и красоту. Так что даже подземные переходы для отступления они облагородили.

Враги во всех тоннелях в противоположной части зала ощутимо напряглись. А вот Холод с ребятами наоборот, будто бы немного расслабились. Нет, каждый из них, разумеется, был готов среагировать на любую опасность молниеносно. Однако же общее напряжение чуть спало. Опытные бойцы не любят неопределённости.

А сейчас всё максимально определённо: сейчас по нам будут стрелять.

По крайней мере, так все думали и были готовы к этому. Но вот мы уже вышли в центр зала, а враг так и не атаковал.

— Они знают, что мы полностью захватили все шесть тоннелей, — проговорил Холод на личном канале связи. — Ждут остальных.

— В курсе, — ответил я. А затем переключил микро-гарнитуру на канал группы и твёрдо произнёс: — Зачищаем левый тоннель! Холод, держи щит наготове!

Я специально указал рукой на нужный тоннель и начал к нему смещаться. Чтобы враги уж точно поняли наши намерения.

Никто из ратников Резановых не высказался против; держа артефактные винтовки и концентрируя заклинания, они следовали за мной. Хотя, как мне кажется, тот же Холод не верил, что враги поведутся на нашу провокацию.

Однако же сомнений у меня не было. Во-первых, даже с точки зрения логики, враг не готов продолжать сражаться малыми группами в тоннелях. А если мы зайдём в один тоннель, то нам будет противостоять только одна группа. Ведь если остальные покинут свои позиции, чтобы помочь той группе, тогда уже и мы можем вывести подкрепление и ударить им в тыл.

Такая вот многоходовочка.

Но!

В реальности всё гораздо проще. Это то самое «во-вторых», которое доступно лично мне благодаря моим невидимым наблюдателям и Поисковым Заклинаниям.

Родственники-наёмники не хотят, чтобы кто-то из них оставался без поддержки родни в своём тоннеле. Я невольно вспомнил анекдот, которым веселили себя мои бойцы в катакомбах прошлого мира. Звучал он примерно так:

'Подходит Архидемон к одному из Зодиаков и говорит:

— Давай биться один на один.

— Давай! — отвечает Зодиак.

— Отлично! Тогда вечером приходи один в старый город. МЫ тоже один придём'.

И стоило мне вспомнить эту старую шутку, как я почувствовал, что самый старый из родственников начал быстро выдыхать воздух — очевидно, что-то говорить. Другие тут же откликнулись — явно говорили по рации, а затем все пятеро, рванув вперёд от остальных бойцов, стали концентрировать ману, пропуская её через Узоры Родового Дара.

— Атакуют! — рыкнул я, всё ещё пытаясь понять, в чём суть их Дара. Почему он такой мерзкий и кровавый?

Эти пятеро так и не вышли из тоннелей, но заклинания активировали.

Ощущение кровавой мерзости зашкалило до предела, а спустя несколько секунд в зал повалили…

Я даже не понял сначала, что это такое.

Вообще редко, когда обычная магия даёт такие яркие ощущения. Это не Проклятая мана и не демонская, с их ярко выраженным «вкусом». Вроде бы Родовой Дар, такой же, как у меня, или других аристократов…

Однако же ощущается неприятно.

Будто в нём в самом деле есть что-то и от демонов, и от монстров…

Но явно не то.

Притом и выглядит заклинание, не сказать, чтобы страшно — из противоположных тоннелей зал заполняла чёрная пыль, чем-то напоминающая угольную. Пять потоков пыли сливались в одно облако, которое неотвратимо плыло к нам.

— Близнец, надо отступать!!! — неожиданно заревела моя микро-гарнитура голосом Сохатого — одного из Иерархов рати Резановых, старого бойца, который вместе с дедом служил в Имперской армии. Сейчас он командовал группой бойцов, к которой присоединилась Крис с ребятами — располагался в центральном тоннеле позади нас и, похоже, издали видел, что происходит в зале.

— Знаешь, что это? — быстро спросил я.

— Видел во время подавления Хивинского бунта! Одна из семей использовала такое! Резак говорил, что это что-то из «Чёрных» даров. Отступайте! Немедленно!

Я мельком глянул на облако. Ну да, пыль чёрного цвета. Но вряд ли дело в цвете в прямом смысле.

Да и куда отступать? Враг явно может ускорить облако, оно последует за нами, забьётся в тоннели…

Сейчас же на открытом пространстве кажется, будто будет легче ему противостоять.

— Не сбивайте его! — не дождавшись моего ответа, крикнул Сохатый. — И не прикасайтесь! И…

Я почувствовал в голосе старого и опытного бойца панику. Ну нет, так дело не пойдёт.

— Тихо! — рыкнул я. — Действуем согласно плану!

Каким бы необычным ни был Родовой Дар наших врагов — носителей Дара всего пятеро, и запасы их Источников ограничены. Если бы из-за каждого неудобного противника я бы менял планы и отступал — демоны бы полностью уничтожили мой прошлый мир ещё в первый год после вторжения.

И всё же понять больше о чёрном облаке и «Чёрном» Даре стоило.

Я направил лёгкий поток воздуха в самую дальнюю от нас часть облака. И едва мой ветер коснулся чёрной пыли…

Раздался взрыв.

Будто порох взрывается! Только мощнее! Вмиг пошла цепная реакция по краю чёрного облака. Сохатый, не успевший отключить свою рацию, обречённо застонал…

Я приготовился защищаться, однако же в последний момент почувствовал, как один из наёмников-родственников отправил импульс маны в заклинание.

Взрывы прекратились, будто бы цепь разомкнули.

— Любая попытка сбить их приведёт к этому! — выпалил старый вояка.

— Раньше надо было говорить, — спокойно произнёс я.

Что ж, пока облако не добралось до нас, враги не дали ему полностью взорваться — ждут более удобного момента.

Но при этом они и не ускорили процесс. Хм… сейчас парочка из них дышит довольно прерывисто. Будто хохочут.

Они явно наслаждаются происходящим — думают, что загнали нас в угол и насмехаются над нами.

Неприятно.

— Волхв, по моей команде марш-бросок в тоннель напротив, — быстро произнёс я.

— Принял! — отозвался сильнейший из моих менталистов, который сейчас был в крайнем левом тоннеле.

— Группа, — тихо произнёс я, повернувшись к Холоду. — Не теряем концентрацию. И за мной!

Я резко рванул вправо. Выпустив поток ветра, ускорил себя и двенадцать бойцов — сложно было поддерживать контроль и следить за тем, чтобы никто из них не упал, однако же бежать долго нам не нужно было.

Чёрное облако тут же дёрнулось и последовало за нами, плавно набирая скорость. Судя по дыханию родственников-наёмников, они откровенно веселились, преследуя жертву.

Однако же с каждой секундой крайней левый тоннель всё сильнее и сильнее открывался — облако отошло довольно далеко от него.

Правда, и мы почти добежали до стены справа.

— Холод, защита! — рыкнул я, резко останавливаясь.

Над нами мгновенно начал появляться ледяной купол.

— Волхв! Вперёд! — тут же скомандовал я.

Глава семейства Наумовых первым рванул по тоннелю, следом за ним бросились мои ратники, а затем и бойцы рода Резановых. Проход был открыт для них…

А между тем на наш купол уже обрушилась чёрная пыль.

Мы её не атаковали, поэтому, вопреки моим опасениям, взрыва не последовало. Случилось кое-что похуже: пыль начала стремительно разъедать купол, а по ушам ударило противное шипение…

Параллельно с этим я следил за прорывом Волхва. За последние минуты я неплохо изучил совместное заклинание пятерых наёмников, а кроме того, наблюдал за движением маны в их Источниках.

Они здорово потратились на своё облако. Техника поистине опасная для противника, но жрёт уйму энергии создателя.

И поэтому наёмник из крайнего тоннеля «дёрнул» свою часть облака на себя, отрывая от общей части. Разумеется, он попытался накрыть ей Волхва и ребят.

Поток ветра появился бы будто из ниоткуда — по крайней мере, так это должно было выглядеть со стороны. На деле же я оставил небольшую заготовку, по типу ловушки. Мой ветер отделил группу Волхва от чёрного облака.

Загрохотало так, что даже сквозь шипение разъедаемого ледяного купола я услышал. Пол затрясся, уши заложило…

Но!

Пятая часть огромного облака, столкнувшаяся с моим ветром, уже была полностью отделена от облака общего. И из-за этого цепочка взрывов не добралась до нас.

Несмотря на разделяющее нас расстояние, я чувствовал нервозность и страх наёмника в дальнем тоннеле. Он вскинул руки и вложил едва ли не всю свою ману в создание очередного заклинания на основе Родового Дара.

А мне даже не потребовалось отдавать приказ. Волхв всё видел и заранее концентрировал энергию. Он выпустил мощнейший поток пламени перед собой…

Загрохотало ещё громче. Чёрная «угольная» пыль, ещё более взрывоопасная, чем порох, от мощного потока чужого пламени мгновенно взорвалась. Ещё до того, как успела выйти из тоннеля.

А на входе в него через секунду старик Наумов создал ветровой щит. Я чувствовал, что щит едва выдержал мощь взрыва…

Но всё же выдержал.

И поэтому основная сила этого магического буйства пошла обратно в тоннель.

Источники дыхания внутри тоннеля исчезли.

— Волхв! В соседний! — рыкнул я. — Тигр — следующий!

Из «наших» тоннелей вперёд рванул наследник семейства Наумовых вместе со своей группой. Против нас оставалось четверо носителей «Чёрного» Дара и пять тоннелей.

И…

Похоже, эти храбрые наёмники по грохоту падающих плит, засыпавших крайней тоннель, поняли, что произошло с их родственником.

Ведь двое, увидев бегущих на них Наумовых, расталкивая ратников Эпштейнов, рванули наутёк. Ещё и что-то верещали на бегу.

Однако до побега эти двое успели ввалить уйму маны в общее облако, и оно слабее не стало.

Оно уже уничтожило ветровой купол и принялось разъедать сияющий холодным светом звёзд купол металлический.

Я прекрасно чувствовал силу этих мелких чёрных частиц. Пусть я использовал Второй Дар, Родовой Дар и ману мира, я не мог защититься от них.

Мощь «Чёрного» Родового Дара впечатляла. Его разъедающая способность, казалось, была в несколько раз выше, чем я ожидал, анализируя объёмы вложенной в заклинание маны.

Мой купол таял на глазах.

Но… Я всегда считал, что если в заклинании есть перекос в силу, то должен быть и перекос в слабость.

Иными словами, у этого «чёрного» Родового Дара точно имелось слабое место.

Вот только где?

— Будем меняться, пока снаружи разбираются? — концентрируя ману для очередного купола, уточнил Холод.

— Да, — кивнул я. — Пепел, ты следующий, — велел я заместителю Холода.

Сильный Адепт со стихией огня кивнул.

— Давай! — рыкнул я, видя прорехи в своём куполе.

Едва Пепел создал огненный купол, я тут же развеял свой.

Взрыва не последовало, потому что энергетический конструкт в куполе был защитный.

— Я долго не продержусь… — прохрипел Пепел, вливая ману в заклинание.

Я же внимательно наблюдал за реакцией. Сил у меня оставалось крайне мало. Я чувствовал себя паршиво, опустошённо, каналы маны были перетружены, а Источник откровенно ныл.

Но я старался не думать об этом сейчас.

Сейчас нужно решить, как нам выбраться.

Хм…

Если попытаться сбить ветром, водой, камнем или огнём чёрную пыльцу, она взорвётся, «посчитав», что её атакуют. И тут же начнётся цепная реакция. Учитывая, сколько этой пыльцы над нами, есть огромный шанс, что от взрыва может обрушиться весь подземный зал, и нас завалит.

Но что делать?

Да, постепенно в объединённом заклинании врагов заканчивается мана, а мои ребята снаружи берут ситуацию под контроль.

Но!

Мы явно не протянем. Два наёмника продолжают контролировать общее заклинание. И эти двое явно сильнее других в семействе.

Нам нужно как-то выбираться из-под купола…

Хм… А на огненный купол пыльца реагирует чуть иначе. Да, она разъедает огонь, насколько бы парадоксально это ни звучало.

Но быстрее теряет запас маны, чем при противостоянии льду или моему металлу.

Огонь — слабое место этого Родового Дара.

Вот только что это знание мне даёт?

Я полностью сконцентрировал своё внимание на истончающимся огненном куполе. Казалось, я с головой погрузился в его энергетическую структуру, в его конструкт… я чувствовал, как движется мана Пепла в заклинании.

Мне вдруг показалось, что огонь зовёт меня.

А затем я положил ладонь на плечо Пепла. Ратник Резановых вздрогнул от неожиданности и напряжения, и…

— Что происходит⁈ — выпалил он. — Я теряю контроль над заклинанием!

Огонь, созданный Пеплом, ответил мне. Удивительное чувство… За то время, что прошло после моего перерождения, я привык управлять ветром и металлом Резановых, но сейчас…

Сейчас я открыл для себя новую грань этого мира. Жаркую, своевольную и крайне опасную.

А ведь в моём прошлом мире стихийной магии не было, и как она ощущается, я представить не мог. Сдаётся мне, с принятием ветра мне очень помогла память тела. С освоением Родового Дара — память предков, запечатанная в крови.

Но сейчас я прикоснулся к чему-то совершенно новому.

— Как теряешь⁈ — опешил Холод после заявления своего подчинённого. — Сконцентрируйся, и…

— Отставить, — спокойно произнёс я. — Пепел, просто не обращай внимание на трудности и продолжай делать то, что делал.

«Вливай ману в заклинание и пытайся сдержать вражеский натиск», — мысленно продолжил я и вновь сконцентрировался на контроле над пламенем.

Мне казалось, незримые энергетические нити, связавшие меня с чужим заклинанием, начали нагреваться. Огонь Пепла пытался избавиться от постороннего влияния — моё внедрение в чужой конструкт было противоестественным.

— Как? — не понял опешивший ратник.

— Делай, что велено, и не спрашивай, боец! — рыкнул на него командир.

Я мысленно поблагодарил Холода за это — самому больше не стоило отвлекаться от управления пламенем.

А между тем разъедающая чёрная пыль Родового Дара наших врагов продолжала продираться сквозь огненный купол. Казалось, секунд двадцать, и она посыплется нам на головы.

А значит, пора действовать!

Я пустил кучу свободной маны в мозг, ещё сильнее разгоняя его, повышая восприятие и точечный контроль.

— Зелье… — прохрипел я, протянув руку в сторону Холода. — Синее… мощное…

Выдавливать из себя по слову было проще, чем шарить по своим подсумкам. Опытный Холод без лишних вопросов достал «Зелье восстановления маны» третьей ступени, открыл флакон и вложил его мне в руку.

Я начал медленно подносить его к губам. Девяносто девять процентов моего внимания было направлено на управление чужим огнём и отслеживание частиц вражеского составного заклинания. Для улучшения эффекта мне пришлось на максимум задействовать Печать Близнеца — она позволила удвоить скорость обработки информации. Правда, я уже совсем не следил за тем, что происходит вне чёрной пыльцы, атакующей наш защитный купол.

— Что с Близнецом? — пробормотал кто-то из бойцов, и, вероятно, покосился на мою другую руку, которую я до сих пор держал на плече Пепла. Пепел же не смел брыкаться и скидывать её.

— Не отвлекайтесь! — рыкнул Холод. — Пепел, я поставлю лёд, как сдуешься!

Отдав команды подчинённым, Иерарх бережно донёс мою руку с зельем до рта. И даже наклонил флакон, чтобы я мог пить.

Зелье маны разлилось по пищеводу и быстро впиталось в тело. Я тут же почувствовал прилив сил и мысленно поблагодарил Холода. Тратить энергию на слова сейчас было бы для меня непозволительной роскошью.

Я уже выделил для себя первую пробную цель — одну из «пылинок» вражеского заклинания. К ней я направил крошечную огненную искорку от защитного купола.

При «обычной» атаке даже слабым заклинанием пыльца взрывается и запускает цепную реакцию.

Но сейчас искра и пылинка, столкнувшись друг с другом, едва заметно вспыхнули и обе исчезли.

Я расплылся в довольной улыбке. Слабая сторона у Родового Дара противника всё же имеется.

Пусть и выявить её невероятно сложно.

Я протяжно выдохнул и мотнул головой, частично выходя из транса. Большую часть сил я тратил на то, чтобы не потерять связь с пламенем, и немногим меньше на то, чтобы перенастроить Печать под новую задачу.

— Всем группам, — скомандовал я на общем канале.

Холод в этот момент дёрнулся и удивлённо уставился на меня. Ну а я продолжил:

— Как только чёрное облако исчезнет — атакуйте по всем направлениям. Пример действий — группа Волхва. Всё, отбой.

— Холод, командуй нашими, Пепел — продолжай поддерживать пламя, — произнёс я уже без рации и снова повернулся к чёрной пыли.

Что ж… приготовления завершены.

— Слышали командира⁈ — выкрикнула Крис и в порыве чувств хлопнула Сохатого по спине. — Не дрейфьте! Готовьтесь к бою!

— Это облако невозможно просто так убрать! — выпалил старый ратник рода Резановых. — Оно обрушит здесь всё!

— Близнец сказал, что не обрушит, значит, не обрушит! — глядя на него, произнёс Алвес, руководивший бойцами Александра Ярославовича на этом направлении.

— Он этого не говорил, — продолжал ворчать Сохатый.

— Но имел в виду, — парировал Алвес. — Крис, парни, двигаемся вперёд. А вы, Резановские, можете в безопасности отсидеться за нашими спинами, мы не против.

Бывший спецназовец ОКЖ, а по совместительству сильный Адепт стихии Огня, плавным движением обогнул остальных и вырвался вперёд. Кристина Наумова проворно побежала следом, на ходу вскидывая своё артефактное ружьё. Другие бойцы Александра Ярославовича тоже не отставали от своего командира и менталистки.

— Не нужно грубить, юноша! — недовольно отозвался Сохатый и велел ратникам Резанова поспешить за ними.

Через несколько секунд лидеры сборной группы уже оказались на границе своего тоннеля и просторного зала. Всё это время Сохатый не сводил взгляда с облака чёрной пыли. Крис же быстро взглянула на тоннели, что простирались с другой стороны. Один из них был завален. В двух из них сейчас сражались отряды её отца и старшего брата.

— Не такое и страшное облачко, — хмыкнул Алвес, глядя на вражескую магию. — Жировики пострашнее будут.

— Да и твари Проклятых Земель тоже, — кивнула Крис, понятия не имевшая, что за монстры такие «жировики».

— Вы не понимаете… — сокрушённо простонал Сохатый. — Облако нельзя уничтожить! Оно…

Он замолчал на полуслове, когда увидел слабые искры среди чёрной пыли.

— Беда… — пробормотал Сохатый. — Назад, все назад!

— Стоять, трусливые! — рявкнул Алвес и усмехнулся.

Он смотрел на то, как искры вспыхивают внутри чёрного пылевого облака и тут же исчезают. Чёрной пыли становилось меньше и меньше с каждой секундой.

— Красиво… — глядя на россыпь искр, проговорила Кристина Наумова. — На фейерверк похоже.

— Нравится? — продолжил улыбаться Алвес.

— А то ж!

— Удивлён, что у тебя есть чувство прекрасного, — едва ли не засмеялся бывший спецназовец.

— Что⁈ — резко повернулась к нему Наумова. — Не поняла… с чего бы его у меня не было?

— Архон описывал тебя как дикую и неотёсанную бабищу.

Кристина, глядя на зеркальное забрало шлема своего собеседника, хлопнула ресничками, а затем начала скалиться.

— Упс… похоже, я переборщил, — испуганно пробормотал Алвес и быстро глянул в сторону зала. — Отряд! Выдвигаемся! Берём третий тоннель справа! В бой, ратники Александра Ярославовича!

Он первым рванул вперёд.

Следом за ним менталистка, а затем и другие бойцы.

Сохатый повернулся в ту сторону, где ещё совсем недавно стояло облако чёрной пыли. От него не осталось и следа, и сейчас группа Близнеца и Холода убирала дырявый огненный купол.

— Командир? — покосился на старого ратника один из его бойцов.

Сохатый медленно выдохнул. Только что на его глазах молодёжь играючи разобралась с одним из ужасов его прошлого. Тогда, много лет назад, во время подавления Хивинского бунта такое же облако уничтожило целый батальон имперских солдат. А сейчас…

Сейчас оно не смогло даже справиться с хилым огненным куполом.

— Вот тебе и молодая кровь… — пробормотал Сохатый и задумался, а не пора ли ему уже уходить в отставку.

Впереди громыхнуло, отряд Алвеса ворвался в тоннель. Менталистка шла в первом ряду и заставила слабых противников развернуться и броситься на своих товарищей, став живым щитом. За время сегодняшних боёв старый ратник Резановых успел оценить всю прелесть наличия менталиста в составе боевого отряда.

А ведь Александр Ярославович привёл на поле боя сегодня аж пятерых менталистов! Когда и одного-то редко завербовать получается.

— В бой! — рыкнул Сохатый и бросился следом за «молодёжью».

«Да, пора уже в отставку, — думал он. — Но я не могу оставить его сиятельство Владислава Александровича! Точно! Пока Александр Ярославович официально не возглавит род Резановых, мне рано думать о пенсии!».

Я устал.

Нет, не так… Правильнее будет:

Я УСТАЛ!!!

Управление чужим заклинанием выжрало из меня все моральные и физические силы. Да и сама беготня последних дней, и постоянное использование маны…

Я едва стоял на ногах.

Но при этом зачистку одного из тоннелей взял на себя — там скрывался сильнейший из наёмников с чёрным Родовым Даром. Я ещё раньше заметил, что он гораздо чётче управляет своим «пылевым» облаком, чем остальные носители его Дара. Так что вероятность того, что при столкновении с моими бойцами он по глупости обрушит на себя и товарищей потолок, была крайне мала.

Вот и пришлось мне, держа руку на плече Пепла, ликвидировать его чёрные пылинки. После этого старик в башлыке и халате, расшитом золотыми нитками, попытался сбежать…

— Холод! Атака! — скомандовал я.

Что делать, я сказал Иерарху заранее. Без лишних слов он выпустил концентрированное ледяное копьё перед собой. Я же создал от руки Холода до затылка врага ветровой тоннель.

Да, раньше я использовал эту технику только для артефактных пуль.

Да, использовать её с пулями в тысячу раз легче, чем с заклинаниями.

Но в итоге я смог ещё и дополнительно разогнать ледяное копьё Холода, и пару секунд спустя оно вскрыло черепушку врагу, который потратил слишком много сил на Родовой Дар и не успел создать плотный магический шлем для защиты.

Слишком уж быстро мы атаковали.

А он думал в тот момент лишь о побеге.

Ну а дальше мы методично зачистили тоннель. Остальные группы на других направлениях действовали не менее эффективно, так что вскоре мы продолжили двигаться дальше под землёй вглубь владений Эпштейнов.

Враги отступали. Чтобы задержать нас, они использовали лишь выдвигающиеся стены, но сломать их проблемой не было.

Забавно, что эти стены активировались едва ли не вручную — и потому работали. А вот система, заливающая тоннели отравляющим газом, активировалась через компьютер…

И потому не работала — спасибо Коптеру за это.

К слову, когда в прошлый раз Резановы под руководством упёртого и самоуверенного деда пошли на штурм тоннелей, враги пытались их травить. Но часть газа просто сожгли сильные одарённые, включая самого дедулю, а часть пришлось принимать на защитные артефакты. Хорошо, что чего-то слишком мощного в тоннелях не было. Либо Эпштейны экономили, либо… Тот же газ от Млады Распутиной, которым она пыталась отравить меня в гостевой спальне её дома, сам по себе довольно уникальный по местным меркам.

— Близнец, вы скоро выйдете из тоннеля, — сообщил мне в какой-то момент Коптер.

— Принял. Как обстановка?

— Вы почти победили, — хмыкнул он. — Непредвиденных сложностей не предвидится.

— Принял.

Я больше не лез вперёд своих товарищей и шёл в середине группы, взяв на себя лишь задачу отслеживать источники дыхания. Потому мог немного расслабиться и задать терзавший меня вопрос:

— Есть информация насчёт «Чёрных» Родовых Даров?

— А? — опешил Коптер.

Под землёй он не наблюдал за нашим боем, лишь отслеживал местоположение по датчикам, потому деталей минувших событий не знал, так что я вкратце пересказал ему, с кем довелось столкнуться.

— Сохатый понятия не имеет, что это и как оно получается, — резюмировал я. — Но насчёт конкретно этих ребят сказал, что они весьма мстительные.

— Похоже на представителей племенной аристократии, — задумчиво проговорил мой друг.

— То есть, аристократы не официальные? — уточнил я. — Что-то вроде важных шишек в кочевых племенах и тому подобное?

— Типа того… — отозвался он. — Но если племя стабильно проживает на территории Империи, то имперские писари, как правило, указывают их аристократов в своём отчёте, и в дальнейшем их аристократский титул официально подтверждается Империей. Ради унификации, так сказать. Но, по сути, это ничего им не даёт — они продолжают жить как жили со своим племенем. Слушай… а может, тебе просто их допросить, раз нужно узнать побольше? — внезапно предложил Коптер.

— Некого уже, — пожал я плечами, но собеседник этого, разумеется, уже не видел. — Да и некогда нам наёмников допрашивать.

— Понял, — задумчиво отозвался Коптер. — Насчёт так называемых «Чёрных» Родовых Даров… — Он подобрался и быстро выдал имеющуюся у него информацию: — Они сами по себе не растут, и отклик Дара не увеличивается с ростом личной силы носителя.

Барон Прозоров взял паузу, чтобы я осознал услышанное.

Что ж… Зачастую Родовой Дар какого-нибудь древнего Рода наделял своего носителя силой куда большей, чем ему положена по рангу. Условно Адепт из древнего рода вполне может Родовым Даром прихлопнуть Иерарха. А когда этот Адепт сам становился Иерархом, мощность его Дара тоже вырастает. Это если совсем утрировано.

Коптер же говорит о совсем иной схеме развития.

— То есть, изначально Родовой Дар у молодого носителя слабый? — уточнил я.

— И его нужно развивать особым образом, — напряжённо произнёс Коптер. — Подробности я не находил, да и не искал специально. Но для развития такого Дара обычная тренировка не пойдёт — нужно массово убивать людей.

Я нахмурился. Вот откуда взялось то странное чувство мерзости и крови от Дара этих пятерых.

— Понял тебя. Если узнаешь детали, сообщи.

— Ага. И насчёт тех, с кем вы столкнулись, тоже поищу, — пообещал он напоследок.

Минут через пять после этого разговора мы увидели впереди лестницу и начали по ней подниматься, пока не упёрлись в запертый люк. Снести его проблемой не стало, и мы оказались в подвале особняка баронского рода Эпштейнов.

— На месте, — произнёс я в рацию на общем канале.

К этому моменту только одна группа ещё плутала по тоннелям.

— Всем группам, — продолжил я. — Гражданских не трогать. Главная задача: взять под полный контроль свои участки. Задача номер два: собрать всё, что может представлять ценность! Приступить!

— Есть! — отозвались командиры отрядов.

Я же, прислушавшись к своему поисковому заклинанию, удовлетворённо кивнул. Народу в особняке сейчас немного, и все, кто остался, столпились в одном крыле. Полагаю, это кухня и подсобные помещения.

Вряд ли мы найдём что-то важное и компрометирующее здесь, раз кроме слуг в доме никого нет.

Но и без трофеев из логова врага я уходить не собираюсь. У нас есть примерно час-полтора, чтобы извлечь максимум выгоды из этого похода и покончить с войной.

Главный штаб Московского отделения ОКЖ. Кабинет дежурных аналитиков.

Прапорщик Карапузов и его друг и начальник старший прапорщик Малышев, зевая, глядели в окно на рассветное солнце и ели пироги с печенью, запивая крепким чаем.

Смена выбилась суетливая, и оттого казалось, что длится она уже невероятно долго. Много чего произошло за эти неполные сутки: то личные дворяне объявляют войну дворянскому роду и за пару часов её заканчивают, то вдруг люди императора перекрывают часть центра Москвы, то Резановы снова атакуют земли Эпштейнов в Раменском. Да, номинально это не Москва, но оба боярских рода считаются московскими, а службам столицы часто приходится следить и за тем, что происходит в Подмосковье…

Не говоря уже о том, что и постоянные мелкие конфликты между аристократами тоже имели место за эту смену. Правда, эта часть службы — рутина, особенно в выходные дни, когда молодые представители родов отдыхают в дорогих заведениях…

Но вместе со всеми другими событиями эта рутина добавляла работы и нервотрёпки. Одно радовало: скоро эта невероятно долгая смена должна была закончиться. Прапорщик, откинувшись на спинку мягкого кресла, представлял, как приедет домой и завалится спать. А потом…

Пиликнул компьютер.

— Если это ещё одно объявление войны или завершение, или какое-нибудь новое сражение между ратниками разных родов, я взвою! — заявил старший прапорщик Малышев и сам побрёл к компьютеру. Под конец сложной смены он уже сам позабыл, что теперь «старше» своего друга и не обязан всё проверять лично — ему тоже хотелось поскорее закончить эту смену, вот и делал мужчина всё, что мог.

— Да едрить его в сито! — громко выругался старший прапорщик и эмоционально хлопнул себя ладонями по бёдрам.

— Что там, Паша? — устало поднялся со своего места Карапузов и побрёл к монитору.

Малышев обернулся к другу и грустно произнёс:

— Опять работа!

Встав за спиной Павла, прапорщик Карапузов напряжённо уставился на экран, а затем удивлённо цокнул языком:

— Значит, Резановы полностью смогли захватить владения Эпштейнов в Раменском…

— Нам нужно составить отчёт об этих событиях для проверяющего, — покачал головой старший прапорщик.

Оба мужчины прекрасно знали, что хоть формально их смена закончится через тридцать минут, по факту она длится до тех пор, пока не завершатся все активные на момент их смены процессы. Как минимум сейчас им требовалось дождаться, пока проверяющие жандармы не съездят в Раменское и не оформят захват земли Эпштейнов должным образом.

Ведь у проверяющих могут по ходу работы возникнуть вопросы. А кто лучше дежурных аналитиков сможет дать на них ответы?

Мужчины застучали пальцами по клавиатуре. Противостояние бойцов Резановых и Эпштейнов в Раменском шло уже несколько дней, и даже после прихода туда сегодня подкрепления Резановых Малышев не верил, что Эпштейны потеряют всю территорию.

— Ты мне полтинник теперь должен. — А вот Карапузов верил и даже поспорил с другом на эту тему.

Вскоре пришли дежурные следующей смены и с сочувствием смотрели на Малышева и Карапузова. Жандармы не смеялись над коллегами, потому что каждый из них мог оказаться в подобной ситуации.

Нет ничего хуже, чем внезапное происшествие, случившееся в последние минуты твоей смены.

И всё же дело было сделано. Проверяющие жандармы получили от аналитиков информацию и уже были в Раменском. Казалось, лишних вопросов возникнуть не должно, сейчас всё оформят, и…

Компьютер пиликнул. Малышев и Карапузов нервно дёрнулись от этого звука, повернулись в сторону аппаратуры…

И расслабились. Ведь новое происшествие уже произошло не в их смену. А значит, и разбираться с ним другим.

— Скоро домой… — выдохнул старший прапорщик Малышев, закинув руки за голову и растянувшись в кресле.

— Ага, высплюсь… — мечтательно протянул Карапузов.

Однако же оба невольно почувствовали тревогу. Затем поняли, что коллеги как-то подозрительно косятся на них.

— Парни… — позвал их один из жандармов. — Тут такое дело… В захвате Раменского, похоже продолжение наметилось. Барон Эпштейн воспользовался «правом меньшинства» и взывает о помощи.

В голосе этого жандарма не было ни тени насмешки. Лишь искреннее сочувствие коллегам, которым теперь придётся собирать для оценки вообще всю информацию о конфликте Эпштейнов, Резановых и Распутиных.

— *? №_3.14Zdc///№$##%!!!, — грязно выругался старший прапорщик Малышев, поняв, что смена его продлилась ещё минимум на полдня.

И это в лучшем случае.

Московский Кремль. Несколькими часами позже.

Граф Воронцов Ярополк Германович, носивший также уникальный и почётный титул Первого Меча Российской Империи, сидел в своём роскошном кабинете и хмуро смотрел в монитор компьютера.

Открытый на экране отчёт ОКЖ о событиях вчерашнего дня, произошедших на территории МАУД и вокруг неё, совершенно не нравился Первому Мечу. Этот отчет составили специально для него, составили по его запросу, и…

И в этом отчёте не было главного: ни одного упоминания об истинной причине всей суматохи. Более того, закрытый отчёт ОКЖ во многом повторял официальную позицию насчёт произошедшего, которая была озвучена в СМИ: массовая утечка газа.

С единственной лишь разницей, что в своих закрытых от посторонних глаз отчётах ОКЖ вносило приписку: «возможно, вследствие террористической атаки».

Всё!

И что из этого выходит? А то, что виновных аристократов могут объявить террористами, арестовать лидеров родов и их ратей, посадить под домашний арест всех остальных…

А могут и не делать этого.

ОКЖ неоднороден, и полностью замять такое громкое дело не смог. Однако же влияния аристократов, входящих в Круг Змеевидца, достаточно для того, чтобы против них не развернули полноценные обвинения в террористической деятельности.

Граф Воронцов холодно скрипнул зубами и, резко поднявшись с места, подошёл к огромному окну. Заведя руки за спину, он уставился во дворик Кремля, через который сейчас как раз возвращались с обеденного перерыва чиновники. Люди наслаждались хорошей погодой и не спешили в душные кабинеты.

— Скоты ленивые, — процедил сквозь зубы граф Воронцов и, отвернувшись, уставился на висевший на стене портрет прошлого хозяина кабинета.

Его учителя и в прошлом командира — бывшего Первого Меча Империи графа Владислава Александровича Резанова.

Некоторые считают, что нынешний Первый Меч раньше завидовал своему предшественнику. Однако это не так. Самому Резаку граф Воронцов не завидовал. Более того, уважительно относился к нему и высоко ценил заслуги наставника.

Однако же отношение к роду Резановых ему не нравилось. Как не нравилось и то, что семнадцать лет назад титул Первого Меча должен был перейти к Ярославу Владиславовичу Резанову. И пусть этот титул не наследственный, в Российской Империи часто бывало, что на ненаследственность титулов закрывали глаза. Молодой граф Ярослав Резанов также шёл по пути меча и помогал отцу в его службе.

Однако же он не был частью отряда Первого Меча! Как человек практически со стороны мог принять этот титул?

Такой подход не нравился графу Воронцову.

Не нравилось ему и то, что молодой граф Резанов вместе с женой водит дружбу с цесаревичем и цесаревной.

А особо сильно ему не понравился тот момент, когда в Кремль принесли внука графа Резанова — совсем ещё маленького карапуза, нескольких месяцев от роду. И ладно бы просто принесли… цесаревна вынесла свою дочь, и…

Произошёл казус, крайне потешный для родителей обоих детей. Вот только граф Воронцов был свидетелем этого казуса и невольно представил, что Резановы и царская семья могут породниться…

И это ещё больше разозлило графа, желавшего своему роду процветания. Воронцов считал, что Резановы незаслуженно оказались приближены к трону. Одних заслуг Владислава Александровича недостаточно, чтобы тянуть наверх весь род!

И тогда граф Воронцов стал действовать. Он искренне был уверен, что гораздо больше подходит для роли следующего Первого Меча. Много лет он прослужил под началом Резака, и никто лучше него не знал, что требуется от носителя этого титула.

В итоге Ярополк Германович смог получить желанный титул. И вначале очень радовался этому достижению…

Однако со временем стало приходить понимание. Первый Меч Империи — фигурально её главный защитник и её карающий Меч. Этот человек организовывает защиту Кремля, охрану Императора, но в то же время именно он может быть назначен командующим во время карательного похода — как, например, было с Владиславом Резановым, которого прошлый Император отправил подавлять Хивинский бунт.

А ещё граф Воронцов был в курсе, что его предшественник порой выполнял некие поручения прошлого Императора, о деталях которых самому Ярополку Германовичу не было ведомо. По крайней мере сразу…

Это позже он узнал, что Владислав Резанов, например, однажды участвовал в тайной ликвидации целого графского рода, который уж очень сильно погряз в порочащих связях с иностранными державами. А ещё этот же род как-то устроил кровавое жертвоприношение…

Ярополк Германович ожидал, что, став Первым Мечом Империи, он также окажется приближённым к Императору.

И он получил желаемое.

Но не полностью.

Да, кажется, за последнее время власть Императора крайне ослабла. Михаил III явно более ограничен в своих действиях, нежели его отец во время своего правления. Поэтому и самих тайных ликвидаций, которые мог инициировать лично Император, сейчас гораздо меньше. Да чего уж… в последние года их совсем нет.

Вроде бы… Точно сказать граф Воронцов не мог, потому что с тех пор, как Михаил III взошёл на престол, Первый Меч вообще ни в чём подобном не участвовал.

Поручали графа Воронцову лишь «официальные» дела военной направленности.

Даже вчера Император не отправил своего сильнейшего воителя решать проблему. Не доверил ему спасать свою…

Дочь.

Подумав об этом в очередной раз, Ярополк Воронцов яростно сжал кулаки и тихо зарычал, невольно вспомнив полученное сегодня сообщение. Сперва собеседник интересовался, что графу известно о вчерашних событиях в МАУД. Скрипя зубами, Воронцов был вынужден ответить:

«Пока пытаюсь выяснить подробности».

И после этого пришло другое сообщение:

«Как ваш будущий родственник, Ярополк Германович, хочу поделиться с вами дошедшими до меня слухами. Представляете, поговаривают, будто сама цесаревна скрывалась под другим именем и обучалась в МАУД. Несложно догадаться, что именно её интересовало в Академии. Несложно догадаться, что её инкогнито раскрыли, и Его Величество был вынужден вмешаться в процесс. Родственники должны помогать друг другу и приносить пользу, поэтому, надеюсь, информация будет для вас полезна. И, надеюсь, вы сделаете выводы».

Несмотря на дружелюбный и вежливый тон письма, граф Воронцов сразу вычленил для себя главное: его собеседник, великий князь Романов-Варшавский, который любезно согласился выдать свою дочку за наследника рода Воронцовых, недоволен. Более того, великий князь намекает на некую бесполезность графа Воронцова.

Ярополк Германович протяжно выдохнул, пытаясь унять зарождающуюся в груди злобу. Понятно, что одной из причин, почему великий князь Романов-Варшавский приблизил к себе род Воронцовых, был титул Первого Меча. Даже если ты сам являешься наиболее вероятным кандидатом на престол после смерти нынешнего правителя, для тебя уж точно не будет лишним уже сейчас иметь своего приближённого в его свите.

И этот приближённый — Первый Меч Империи — уж точно должен был знать, что вчера весь сыр-бор в столице произошёл из-за конфликта цесаревны с членами Круга.

Однако же, несмотря на свой титул и на то, что именно он занимался охраной Кремля, в самое сердце главной в Империи крепости Первый Меч допуска не имел. Покои Императора и его дочери охраняли другие люди — скрывающие свои лица и голоса.

Ярополк Воронцов пытался проследить за ними однажды… и нельзя сказать, что эта попытка была совсем уж провальной.

Однако же полностью уверенным в том, кто именно входит в организацию, которую знающие люди называют «личной СБ Его Величества», граф Воронцов не знал.

Зато он один из немногих вне этой системы, кто знал самоназвание организации — «ЛОЦ». «Личная охрана царя» — как расшифровывал для себя эту аббревиатуру Воронцов.

Правда, ничего особенного это знание ему не давало.

Успокоив нервы, Первый Меч Империи сел в своё кресло и ещё раз уставился на экран. Слишком много мыслей вертелось в его голове. Как поступит Император дальше? Будет пытаться выжать все свои куцые силы чтобы отомстить Кругу за попытку уничтожить его дочь?

— Вряд ли… — сам себе ответил Воронцов.

«Но если будет? — тут же мелькнуло в его голове. — Если меня отправит карать членов Круга?»

Граф Воронцов был бы только рад разделаться с этой мутной организацией. Без неё в глобальном смысле жизнь в Империи станет только лучше.

Но!

Отправиться карать Круг хотелось бы после смены Императора. После того, как великий князь Романов-Варшавский займёт место своего родственника, а наследник рода Воронцовых станет мужем новой цесаревны. Раньше обрекать свой род на гнев Круга Змеевидца явно не стоило.

— Надо бы подтянуть хвосты… — напряжённо проговорил Первый Меч, закрыв отчёт от ОКЖ и открыв на компьютере список приоритетных задач своего рода.

«Чтобы великий князь не разорвал помолвку, — мысленно закончил он. — Род Воронцовых станет ещё более могущественным, и…»

И вдруг граф осёкся, когда ему в голову пришла совершенно неожиданная мысль:

«Цесаревна Анна всё это время училась в МАУД? Там же, где и внук Резака? Она знакома с мальчишкой? Не может быть…»

— Проклятье… — тихо выругался граф.

Он уже знал о победоносной войне Резановых с богатыми и влиятельными Эпштейнами и прекрасно понимал, что Резановы восстанавливаются с невероятной скоростью.

Догадывался граф, что уже не так-то просто будет подчинить этот род себе.

И уже начал сожалеть, что, погнавшись за желанием заполучить контроль над родом своего наставника, не уничтожил этот род полностью, когда была такая возможность.

Схватив в руки телефон, граф Воронцов начал быстро писать сообщение сыну:

«Мальчишка точно вернётся в земли Пожарских. Пока есть время, направь ещё больше ресурсов на поддержку его врагов в Чудово. Второй раз оттуда он не должен вернуться живым».

Отправив сообщение, Первый Меч Империи медленно выдохнул и снова посмотрел на портрет прошлого владельца кабинета, который он так и не снял за многие годы.

— Второй раз потерю внука ты точно не переживёшь, Резак, — хмуро произнёс он. — И неважно, придёт ли он завтра на церемонию или примет твою фамилию.

Мне снилась Анна. А если точнее — наша первая встреча на рынке, где строгая дворянка выбирала себе авокадо. А потом вдруг всё вокруг закрутилось, наряд девушки резко начал меняться, и спустя несколько секунд её сложно было узнать. Она была облачена в традиционные одеяния цесаревны со сложным макияжем, золотым кокошником, замысловатой причёской…

А вместо рынка на фоне были Проклятые Земли!

И огромная рысь бежала к нам… Размахнувшись, цесаревна швырнула мне авокадо, который до сих пор сжимала в руке.

Я поймал его левой рукой и тут же скривился от боли, протяжно застонал и…

Резко открыл глаза.

— З-з-зараза, — прорычал я, схватившись за запястье. Потом медленно перевёл пальцы к центру ладони, где окровавленным бинтом была перетянута рана от демонского клинка. Направив поток маны в рану, я немного стабилизировал её и смог избавиться от боли.

Протяжно выдохнув, я задумчиво уставился на окровавленный бинт. «Подарок» от Безмолвной просто так затягиваться не спешил, даже несмотря на то, что я постоянно направляю в него ману. Во сне, конечно, чуть ослабил контроль над энергией — вот и поплатился новой вспышкой боли и кровотечением.

Я приподнялся на кровати и снова застонал.

«К лешему», — подумал я и растянулся обратно на мягкой кровати.

Всё тело болело. Организм не выдержал такого жёсткого обращения, которое ему приходилось терпеть в последние дни, и взбрыкнул. Второй Шанс бы мог исправить ситуацию, но как будто бы до грани я не дошёл, чтобы его использовать.

И, что важнее, я держал это заклинание для другого.

Да и вообще… денёк отдохнуть тоже можно.

Мазнув взглядом по часам на стене гостевых покоев в особняке Резановых, я отметил, что уже пять часов вечера. Неплохо я поспал, и, похоже, посплю ещё лучше…

Живот заурчал, когда я заметил стоявший возле двери сервировочный столик. Не то сестрёнка, не то ворчливый дед позаботился обо мне.

Мысленно поблагодарив за это родственников, я подхватил ветром столик, и он покатился в мою сторону.

Манипуляции с маной отзывались болью по всему телу. Источник — часть организма, так что он присоединился к общей забастовке против меня.

Вот что бывает, когда работаешь на износ. Расплата всегда приходит неожиданно.

С этой мыслью я взял тарелку с супом и прям через край, без ложки, начал пить питательный бульон.

Подостыл.

На шару я заглянул в свой Источник и горько хмыкнул. Помню, ночью Холод шепнул мне:

— Поздравляю с рангом Иерарха, ваше сиятельство!

— С чего ты взял? — усмехнулся я, хотя и догадывался, каким будет ответ.

— Вы ведь открыли в себе вторую стихию! — удивлённо выпалил он. — Вы настоящий самородок среди самородков! Я слышал, что стать Иерархом в двадцать лет — уже выдающееся и крайне редкое достижение. Но чтобы в восемнадцать… Как и ожидалось от внука Владислава Александровича!

А потом рассказал, как вообще происходит процесс «открытия». Когда одарённый «дорастает» до Иерарха, то начинает проводить тренировки с союзниками, которые поочерёдно направляют на него очень слабые и даже «размытые» атаки своими стихиями. В какой-то момент — может быть через год, или несколько — Иерарх замечает, что одна из стихий ему ближе, и начинает тренироваться с её носителем, чтобы лучше прочувствовать особенности стихии. И уже потом пытаться самостоятельно воссоздать её.

Разумеется, ни о каком контроле чужого заклинания через его носителя, как я сделал в случае с огнём Пепла, речи быть не может.

Переубеждать Холода я не стал. Шила в мешке не утаишь. Учитывая, что я творю в бою, люди со стороны давно уже могли считать меня самородком — то есть, уникальным одарённым с крайне высокой степенью предрасположенности к ускоренному развитию Источника и быстрым изучением заклинаний.

А насчёт огня…

Тут ведь он тоже не ошибся. Огонь откликнулся мне. Но придётся ещё очень много тренироваться, чтобы свободно его использовать. А чтобы объединять с ветром…

На этой мысли я удовлетворённо хмыкнул — тарелка немного нагрелась. Просижу так с ней в руках ещё часок, глядишь, и закипит.

Но ждать я, конечно же, не стал и продолжил трапезу. Организм требовал полезных и питательных веществ, и я спешно насыщал его.

Часть моего мозга откровенно радовалась подвернувшемуся выходному дню. Ещё с утра я узнал, что МАУД экстренно закрыли на ремонт в связи с прорывом газопровода. Так что, даже если бы я был прилежным студентом, не пропускающим занятия, сегодня не смог бы пойти на учёбу. Срок завершения ремонтных работ пока неизвестен, но «для безопасности учащихся и сотрудников» всех эвакуировали с территории.

В связи с этим часть студентов в огромном шоке, особенно те, кому ночью пришлось покинуть тёплые постели в своих номерах общежития и отправиться спешно искать себе место для ночлега.

«А ведь учёба может возобновиться в любой момент!» — как писал Коля Лапищев в нашем групповом чате. И многие размышляют в этом ключе, поэтому не спешат уезжать из Москвы на малую Родину.

Кстати, о групповом чате… Медведев утром спросил у старосты, что делать, и она не ответила. Только после этого ребята заметили, что и её, и баронессы Завьяловой уже давно не было в сети, и даже волноваться начали — все, кто жил в общежитии, стали свидетелями большой суеты, что развернулась на территории МАУД. Да, барьеры скрывали бои и большую часть бойцов, но и увиденного за пределами барьеров хватало, чтобы всерьёз задуматься: а был ли прорыв газа?

«С Анной и Зинаидой Константиновной всё в порядке, — решил отписаться я. — Просто домой поехали. Может быть, со связью проблемы возникли».

Вспомнив об этой беседе, я не сдержался и взял в руки телефон. Пролистал групповой чат и список участников.

Ни Анна, ни Зина до сих пор в сети не появлялись. Если первая вполне может до сих пор спать, то вторая…

Надеюсь, врачи в Кремле не угробят ни ту, ни другую.

Раз уж телефон оказался в моих руках, я просмотрел все полученные сообщения — ничего критичного не произошло.

В глобал лезть не стал — глаза снова слипались, так что, убрав телефон, я вновь провалился в сон.

Проспал часа три. На сей раз рана на руке не открывалась. Проснувшись, я снял повязку и направился в душ. Потом наложил свежий бинт, глянул на экран телефона… так-то я с утра предупредил всех, что звонить мне можно только по срочным вопросам, а писать по существу.

В общем, никто меня не беспокоил. Разве что княжич Пермский отправил сообщение:

«Ты собираешься идти завтра на церемонию?»

Значит, продолжает собирать обо мне информацию?

«Да», — ответил я.

«У меня есть родовое приглашение. Тоже постараюсь быть», — отписался он.

Любопытно, его интерес ко мне упадёт, когда я окончательно откажусь от возможности стать графом Резановым? Или даже в таком случае ему от меня что-то всё-таки будет нужно?

Примерно на этой мысли я, одевшись в чистое, вышел прогуляться. Служанки дома Резановых, встреченные мной по дороге, учтиво кланялись.

А меня вёл вперёд нюх. От запаха жареного мяса, идущего откуда-то с улицы, сводило живот, а во рту бурлили слюни.

Я вышел на задний дворик и увидел возле ближайшего мангала старика с татуировкой на затылке. Граф Резанов самолично жарил шашлыки возле беседки и любовался красивым закатом.

Я спустился к нему ближе.

— Выспался? — не оборачиваясь, усмехнулся дед.

— Чуть-чуть, — отозвался я. — Поздно уже, скоро опять ложиться.

Он фыркнул и только сейчас обернулся. Взгляд его стал серьёзным, когда зацепился за бинты на моей ладони.

— Всё так серьёзно, что даже зелья не помогают? — спросил он. — Холод говорил, ты во время вылазки периодически держался за руку. И это несмотря на то, что вы столкнулись сразу с пятью носителями Чёрного Дара. — Он громко хмыкнул.

— Вылечим, — махнул я здоровой рукой и попытался встать рядом с мангалом.

— Эй! — возмутился дед и толкнул меня бедром. — За мангалом стоит только один — остальные пускают слюни, держат свои советы при себе и терпеливо ждут.

— У тебя сейчас слева подгорать начнёт, — уклонившись от удара бедром, отозвался я и указал на край мангала. Пока дед смотрел туда, я взял шампур с правого края и вместе с ним направился к беседке.

Мясо было идеально прожарено.

— Эй, мелкий! Не доготовилось ещё! — возмутился старик.

— Если «готово», по-твоему, это когда мясо похоже на подошву — то да, сырое, — отозвался я, впившись зубами в сочный шашлык. — Но мне пойдёт.

Несколько секунд он смотрел на меня хмурым взглядом, а затем цокнул и покачал головой.

— Приятного аппетита, — буркнул дед, начав вдумчиво крутить шампуры.

— Спасибо, — легко ответил я.

Несмотря на то что я поел относительно недавно, в животе вновь была бездонная дыра.

— Но, раз пришёл, лучше бы с семьёй поел! — фыркнул дед. — Скоро Алиса подойдёт!

— Меня на всех хватит.

Он усмехнулся и вскользь покосился на меня. Снова зацепился за мой бинт и нахмурился:

— Почему Раку не показался?

— Потому что ему ещё наших с тобой людей лечить нужно, — в тон деду ответил я. — А запасы Источника не бесконечны.

Старик свёл брови к переносице, продолжая буравить взглядом мою повязку. Он даже не пытался скрыть, что переживает из-за непонятного ранения.

— Нормально всё будет, — улыбнулся я. — Если до завтра не заживёт, Леонид поможет. Да и дядька Велеслав завтра тут будет. Ты же не дашь ему от ворот поворот?

Я вопросительно посмотрел на графа Резанова.

— Ты меня совсем за полоумного старикашку-то не держи! — возмутился он. — Резановы никогда не забывают тех, с кем сражались бок о бок. Да и враг у нас один!

— Был, — сдержанно добавил я.

— Был… — согласился дед. Но тут же не выдержал и выпалил: — Есть и будет! То, что ОКЖ заставил нас заключить перемирие с Эпштейнами и взял под личный контроль составление мирного договора, вовсе не значит, что эти мерзкие баронишки не попытаются взять реванш.

Дед сверкнул глазами, а затем глянул на меня, будто пытаясь разобраться, понимаю ли я ситуацию полностью или нет.

— Согласен, — кивнул я. — Но в целом всё прошло в рамках моих расчётов. В ближайшее время Эпштейны точно нас не атакуют. Это и по договору нельзя делать открыто, и возможности у них не будет. Им сейчас бы раны зализать да решить, как жить дальше.

Да, Эпштейны побежали жаловаться в ОКЖ, стоило только Резановым официально заявить о захвате их земель под Раменским. Ведь за несколько часов до этого графский род Распутиных официально объявил земли Эпштейнов в Угличе своими.

В юридическом плане имперские аристократы делятся только на две группы: дворяне и бояре. Бояре — высшая аристократия, дворяне — нет. Имперские бояре могут вообще не иметь дополнительного титула, а могут иметь один из двух — либо барон, либо граф. Так вот, юридически разницы нет, но по факту титул даёт дополнительный почёт и уважение твоему роду. Титул нужно заслужить, а затем быть способным удержать. Например, как-то Алиса обмолвилась, что, если бы Резановы продолжили «пребывать в забвении», их вполне бы могли лишить графского титула через пару лет.

Так вот, с точки зрения традиций и общественного мнения, которые тоже учитываются представителями власти во время вынесения решения, два графских рода вместе разнесли род баронский.

То есть, более сильный и влиятельный взял такого же союзника и побил средненького противника.

Примерно на это уповали Эпштейны после того, как мы захватили их земли в Раменском. И ОКЖ принял их заявление. И остановил войну.

Если бы Распутины сражались один на один с Эпштейнами, то на разницу титулов не смотрели бы — оба бояре. Но теперь будут смотреть и на неё.

И главное — на количество боярских родов на нашей стороне.

Из минусов — мы сто процентов не получим захваченное в полном объёме. Из плюсов — ход Эпштейнов я предвидел, и в некотором смысле сам вынудил их так поступить. Лучше закончить войну с ними при посредничестве ОКЖ, чем ждать, пока они возьмут себе в союзники другой боярский род, а затем вести войну «два на два».

Мне нужен спокойный тыл для дальнейших свершений.

А трофеи… то, что можно было унести, мы и так унесли до приезда жандармов. И получим ещё, когда следствие закончится. Единственный нюанс: в Угличе и Раменском сейчас дежурят дружинники Распутиных и Резановых. Но их там мало, так что на общую боеспособность отсутствие бойцов не особо влияет. Они там, считай, в отпуске — никто в здравом уме не нападёт на объекты, на которых, помимо ратников рода, сейчас находятся служители ОКЖ.

— Трусливые собаки, — выругался дед, снимая с мангала половину шампуров. — Сами напали на Распутиных, считая их слабаками. Сами посмели что-то требовать от Алисы, пока я отдыхал… А как по морде получили, сразу в норку.

— В тёплый город Екатеринодар, — усмехнулся я.

Где сейчас верхушка Эпштейнов, мы знали благодаря СБ и Коптеру. Правда, последнему я велел не лезть глубоко в систему защиты великого княжества Крымского. А лучше вообще пока что держаться от неё подальше.

Поисковое заклинание сообщило мне о приближении двух знакомых источников дыхания.

— Алиса уже у особняка, — сообщил я, глядя на то, как граф лично сервирует стол в беседке. Учитывая щепетильность дворецкого Григория в подобных вопросах и то, что он сейчас стоит в доме и смотрит за нами из окна, будто верный пёс на привязи, пожарить шашлыки и «накрыть поляну» было для моего деда способом личного отдыха.

— Одна? — проворчал старик, нарезая свежие и ароматные помидоры.

Я улыбнулся вместо ответа.

Дед вздохнул, пару секунд подумал, а затем кивнул и обречённо произнёс:

— Пусть тоже заходит тогда.

Напрягать Источник для связи с другом я не стал и просто написал ему сообщение через телефон.

Даже на расстоянии я почувствовал, как изменилось дыхание Артёма. Занервничал.

— Принял его? — спокойно спросил я у деда, перешедшего к огурцам.

— Ага! Щас! Как же! — возмутился он. — Вот так взял и принял! Разок с нами поесть за одним столом — вот для него потолок.

Я усмехнулся. Должно быть, Артём неплохо показал себя вчера на поле боя, раз дед решил с ним отужинать.

Хотя в Тельце я не сомневался. Даже учитывая то, что вчера ему пришлось впервые воевать против людей.

Мысли о вчерашнем походе вновь перепрыгнули на его последствия — а если точнее, на трофеи. Пусть и в Угличе, и под Раменским люди Эпштейнов успели вычистить свои лаборатории…

Всё вычистить не удалось. И прямо сейчас наши люди продолжают изучать захваченные владения. С пометкой на то, что рядом жандармы, разумеется… Но пока решение по мирному договору не принято, ОКЖ не имеет права мешать нам свободно передвигаться по захваченным землям. Тут главное, чтобы мы дорогое оборудование на глазах у жандармов не выносили. Типа в каком состоянии был объект на момент прихода жандармов, в таком он и должен остаться к моменту завершения расследования.

Но, опять же… я ведь предвидел, что Эпштейны побегут жаловаться, и у нас было примерно час-полтора, которыми мы воспользовались сполна.

Так что и мой будущий род, и графские рода Резановых да Распутиных оказались в плюсе после этой войны.

Уже в плюсе! И получим ещё чуть позже.

Но…

Меня очень интересуют регулирующие пилюли, которые производили Эпштейны. Удастся ли что-нибудь найти в обоих владениях? Хоть какие-то следы? Я объяснил нашим, что нужно искать. В Раменском сейчас, скрывая лицо от бывших коллег, работает Бородин. В Угличе и вовсе трудятся Распутины, которые в алхимии и «алхимической фармакологии» понимают лучше других в империи.

Может, что и найдём.

И…

— Пойдём уже, — услышал я недовольный голос Алисы.

Прибытие сестры с её спутником прервали мои размышления. Я был рад видеть обоих. Самую малость эту радость омрачало то, что из-под рубашки Артёма через открытый ворот виднелись белые бинты.

— Как ты? — после приветствий спросил я.

— Нормально, Сань. Завтра Леонид Игоревич посмотрит, и вообще как огурчик буду.

— А ты как, Саш? — взволнованно спросила Алиса, косясь на мою руку.

— Ему тоже Вавилов нужен. И Велеслав, — вперёд меня проворчал дед. — Садитесь есть, пока не остыло!

Мы расселились, и дед самолично разлил нам по бокалам вино. Всё это время Алиса напряжённо смотрела на мою руку.

— Даже дядя нужен? — не сдержалась она. — Всё так серьёзно?

Понимает, что троицей «я-Леонид-Распутин» мы лечим только сложные случаи.

— Всё будет хорошо, — успокоил их я. — Давайте поедим.

Я хорошо провёл время в тёплом семейном кругу. Правда, сперва чувствовал напряжение Артёма, а дед начинал на него бочку катить… Но пару раз столкнувшись с красноречивым взглядом Алисы, граф Резанов замолчал. Забавно было смотреть, как Артём не может понять, что делать в этой ситуации. В кругу Зодиаков или, полагаю, наедине он может сказать графу всё, что о нём думает. Но при Алисе пока не решается откровенно спорить с её дедом.

Но и сестра тоже не спешит давать ему в этом вопросе карт-бланш. Она тоже понимает, что если будет сильно наглеть, то дед может и упереться своим рогом и вообще запретить ей общаться с Тёмой.

Она, конечно, с запретом не согласится…

Вот и приходится всем троим лавировать. А лавирование — оно ведь не сильная сторона Тельца и Овна.

Я же в тот момент отдыхал, ел мясо и пил вино. Вскоре почувствовал, что начинаю клевать носом. Остальные тоже порядком устали, так что мы быстро разошлись.

Я уснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.

А проснулся уже утром, от надрывно звонящего телефона. Дотянувшись до него, я притянул к себе трубку и уставился на экран.

«Староста» — гласила надпись. Едва я прочёл её, сон как рукой сняло.

День назад. Кремль. Покои цесаревны Анны Михайловны Романовой.

Боли не было. Но были усталость и ломота в теле. Даже сквозь сон цесаревна чувствовала эту тяжесть. Однако же…

Постепенно она проходила. В какой-то момент девушке даже показалось, что внутри неё горит мощное ровное пламя энергии. Не её личной…

Но какой-то близкой и явно дружественной. Именно это пламя и выжигало планомерно всю грязь и усталость из тела цесаревны.

Анна Михайловна открыла глаза. Сперва она увидела кружевной белоснежный балдахин над своей кроватью, который не видела уже почти два месяца.

Девушка поняла, что она оказалась дома.

Затем осознала, что чувствует себя просто превосходно, бодро откинула покрывало в сторону, легко вскочила на ноги, и…

В ужасе замерла.

Подоспели воспоминания о том, что случилось минувшим вечером.

Да… воскресенье вечер… она принимала ванну и, как обычно, думала о многом. Об исчезновении студентов МАУД, о молодых Змеевидцах, учащихся в Академии. Об их старших товарищах… Эти мысли порождали гнев внутри цесаревны, но девушка прекрасно понимала, что ей стоит немного расслабиться, чтобы не выгореть от перенапряжения. Потому она заставила думать себя о чём-то другом.

В её голове тут же вспыхнул образ самоуверенного юноши с чёрными волосами и острым взглядом глаз необычного металлического оттенка. Анна Михайловна задумалась о предстоящей церемонии. Примет ли Александр личное дворянство?

Точнее, правильнее будет задать вопрос иначе: «ничто ли ему не помешает?»

Вроде бы не должно — по логике. Но отчего-то Анне Михайловне казалось, что что-то может пойти не так.

«Сам откажется? — гадала она. — Да ну… бред. Даже если… если… он согласится на матрилинейный брак с графиней Резановой, выгоднее будет сперва стать аристократом!»

Да, так репутационные потери рода будут чуть меньше.

От мысли о том, что Александр может стать графом Резановым, Анне стало грустно. Почему-то ей не хотелось этого. Хотя разум говорил, что Александр справится с титулом графа. Да и Резановым он подходит… вроде бы.

Анна Михайловна мало знала о роде Резановых, а графиню Алису Ярославну видела вживую лишь во время совместного похода в Проклятые Земли.

Под началом Александра.

И тогда Анне показалось, что эти двое похожи между собой. Будто бы созданы друг для друга.

Почувствовав в то время какой-то неприятное жжение в груди, цесаревна велела собрать информацию о роде Резановых. Затем изучила то, что предоставляли ей члены ЛОЦ…

И невольно вспомнила давно забытый эпизод из прошлого. Точнее, случайную фразу, произнесённую отцом в день похорон её матери:

«Всё могло быть иначе, если бы Сашка не пропал».

«Сашка… — читая документы по Резановым, опешила Анна Михайловна. — Александр… Ярославович!»

Даже дата рождения сходилась. И цвет глаз, и…

«Но Родовой Дар его я не видела. Да и потом, если бы это был он, граф Резанов мигом бы признал внука!»

В поисках ответа она отправилась к Беркуту, который не только командовал ударным звеном в охране цесаревны, но и напрямую взаимодействовал со штабом ЛОЦ.

— Александр Егоров — урождённый Резанов? — прямо спросила его цесаревна.

— Нет, — твёрдо ответил Беркут. — Мы тоже так думали… Но проверка показала иное. Сто процентов. Просто очень странное совпадение.

Анна Михайловна нахмурилась и приняла ответ доверенного бойца. Врать бы он ей точно не стал. А вот совпадения… Будучи единственной дочерью правителя сильнейшей Империи мира, Анна Михайловна знала о разных… странностях. Порой в мире происходят необычные события, и странные совпадения — лишь малая их часть. Недаром в прошлом люди придумали термины вроде «Судьба» или «Насмешка Судьбы».

Цесаревна не сомневалась в словах Беркута. Однако же…

— Если узнаете обратное, сразу же скажите мне, — велела она тогда.

И вот в воскресенье, выходя из ванной, Анна думала о том, кто же на самом деле Александр Егоров. Самородок? Или же…

Мысли её сменили вектор направления, когда она проходила возле окна и увидела крайне неприятную картину.

А дальше…

Ненависть к Кругу Змеевидцев и желание помочь несчастной свидетельнице заставили цесаревну действовать быстро и чётко. Анна Михайловна не сомневалась, что вскоре за ней выбежит Зинаида Константиновна, а если потребуется, то и «служанки».

Да и откровенного нарушения законов прямо под окнами общежития МАУД девушка не ожидала.

Что произошло потом, отлично отпечаталось в памяти цесаревны: и погоня, и отдельно стоящее подсобное здание, в котором, по имеющимся данным, был вход в сеть старых подземных тоннелей, и слёзы на глазах свидетельницы.

— Простите… — пробормотала та.

«Ловушка!» — внезапно поняла Анна, выпуская заранее подготовленный конструкт заклинания…

Вот только ничего сделать девушка не успела. Зашитые в одежду артефакты среагировали на угрозу, однако же на мгновение концентрация Анны Михайловны ослабла. Именно в этот момент и атаковали Змеевидцы.

Ну а потом — боль… тьма… шёпот неведомой твари, жаждущей получить её силу и душу.

Обрывки чувств и образов сохранились в голове Анны. Пусть её глаза были закрыты, пусть деталей она не знала, но…

Прямо сейчас, стоя посреди своей комнаты в Кремле, Анна смотрела перед собой, пытаясь осознать всё произошедшее.

Дверь спальни резко отворилась, и к цесаревне кто-то рванул слева. Обернувшись, Анна была готова сражаться с кем угодно…

Но затем развела руки в стороны и, подавшись вперёд, крепко обняла светловолосую девушку в чёрном платье с белым кружевным воротником и рукавами-фонариками.

— Рада, что с тобой всё в порядке… — еле слышно прошептала Анна Михайловна.

— Госпожа… — изумлённо пробормотала Лика, однако тут же подобралась и даже выпрямилась в объятьях цесаревны. — Простите, Ваше Императорское Высочество.

— Пустое, Лика, — отойдя на полшага, отмахнулась Анна. — Давай без титулов, привыкла уже.

— Как прикажете… госпожа, — пробормотала одна из бойцов ЛОЦ.

Несколько секунд Анна пристально смотрела на неё, а затем осторожно спросила:

— Зинаида Константиновна?

Губы служанки едва заметно дрогнули, и цесаревна сразу всё поняла.

— Значит, это правда… — тихо выдохнула Анна. — Она стала единой со стихией…

Цесаревна отвернулась, чтобы подчинённая не видела её лица в этот момент.

— Оса выполнила свой долг, госпожа, — глухим голосом проговорила Лика. — У нас нет возможности её исцелить. Последствия слияния со стихией считаются необратимыми. Но…

В голосе служанки вдруг послышалась надежда. Она явно хотела что-то сказать дальше, однако цесаревна её перебила:

— Он говорил, что сможет её спасти в течение трёх суток…

Лика удивлённо уставилась на тёмный затылок своей госпожи и тихо спросила:

— Вы его слышали?

— Что? — вдруг резко обернулась Анна Михайловна. — Он не только мне сказал об этом?

— Насчёт спасения её благородия Александр Ярославович передал и мне информацию, — кивнула Лика, в полной мере не понимая реакцию цесаревны.

Да чего уж, цесаревна и сама не понимала, почему её на миг что-то кольнуло в груди от осознания, что Александр не только с ней поделился этим знанием. Через миг пришло понимание: он хотел во что бы то ни стало донести информацию о возможности спасти Зину. И за это Анна Михайловна была ему безгранично благодарна, но…

— Видимо, его сиятельство не был уверен в том, что я услышу его слова. Или запомню.

Она пристально уставилась на служанку, отслеживая её реакцию. Лика занервничала и кивнула.

— Ты знала, что он урождённый Резанов? — прямо спросила Анна Михайловна. Отголоски вчерашних сражений и обрывки фраз постепенно укладывались в её голове. Цесаревна помнила, что «инкогнито» Александра Егорова вчера было раскрыто.

Лика мотнула головой и быстро произнесла:

— До вчерашнего дня нет. Беркут занимался сбором информации. Я сегодня спросила у него, почему он утаил этот факт от нас…

Девушка замялась. Анна Михайловна, с теплом осознав то, что Беркут пережил вчерашнюю битву, требовательно произнесла:

— И?

— И он не ответил, — виновато произнесла Лика.

Цесаревна кивнула.

А затем в дверь постучали.

— Анна, я могу войти? — услышала она громкий бас, от которого у девушки вмиг стало тепло на душе, а её служанка тут же вытянулась по струнке.

Цесаревна мельком глянула на свой наряд. Она до сих пор была в длинной ночной рубашке. Не по этикету встречать гостей в таком виде, однако…

— Заходи, папа! — крикнула она.

Лика стремглав оказалась возле двери, но открыть её не успела. В отведённом для жизни его семьи блоке Кремля Император мог тоже позволить себе отойти от этикета.

Он сам открыл дверь и быстро вошёл в комнату. Облачён правитель сильнейшей империи был в серый деловой костюм в вертикальную полоску — излюбленный фасон императора, благодаря которому обладатель среднего роста казался окружающим чуточку выше.

Анна с улыбкой смотрела в лицо своего отца. Его Императорское Величество не изменял своим привычкам и носил одну и ту же причёску, плавно перетекающую в аккуратную ухоженную бородку.

— Лика, вели подать нам обед, — не глядя на служанку, произнёс Император.

Девушка поклонилась и бесшумно покинула комнату. Едва дверь за ней закрылась, Михаил Романов перестал сдерживать рвущие душу эмоции и, в три шага подойдя к дочери, крепко обнял её и принялся гладить тонкими пальцами по волосам.

— Я тоже рада видеть тебя, папа, — тихо проговорила Анна.

Император ничего не говорил, но дочь прекрасно знала, что у него на уме. «Я волновался. Я боялся, что больше тебя не увижу…» — все эти слова не были произнесены вслух.

Но они будто бы прозвучали в комнате.

Анна знала, что правитель сильнейшей Империи не должен показывать слабости. Крепкие объятия наедине с дочерью — максимум, что мог себе позволить её отец.

Долгие крепкие объятья — лишь спустя пару минут Михаил Романов отошёл назад и цепким взглядом оглядел дочку.

— Я в порядке, папа, — улыбнулась Анна.

— Раз ты вернулась живой и здоровой из Академии, то будем считать, что слово своё сдержала, Анна, — пробасил он.

— Мне помогли его сдержать, — предельно серьёзно проговорила цесаревна. — Зина… Мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь ей.

— Это невозможно, дочь, — произнёс Император, цепко глядя в глаза своего единственного ребёнка.

— Мне кажется, слова Лики уже должны были дойти до тебя, — не отводя взгляда, твёрдо сказала Анна.

— И, по-твоему, мы должны поверить, что какой-то мальчишка может сотворить невозможное? — хмуро спросил Император.

— Он уже не раз это делал, — спокойно ответила Анна и перешла в атаку: — Одно то, что урождённый граф Резанов смог пережить похищение и в приюте, без методичек рода развить свои силы и Второй Дар до невероятного уровня, дорогого стоит. Кстати, почему ты запретил Беркуту говорить, что Александр внук графа Резанова? Более того, ты заставил его открыто мне врать.

Анна сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с отца. Несколько секунд Император выдерживал напор дочери, а затем отвернулся и зашагал к креслу.

— Так было нужно, — буркнул он на ходу.

— Кому нужно? — последовала за ним дочь и нависла над усевшимся в кресло отцом.

Михаил Романов тяжело вздохнул и взглядом указал на второе кресло.

— Присядь и продолжим, — сухо произнёс он.

А когда дочь отвернулась, он обречённо покачал головой.

Анна всегда была умной девочкой, и нет ничего удивительно в том, что она догадалась, почему именно бойцы ЛОЦ скрыли от неё информацию о происхождении Александра Егорова. Разумеется, император внимательно следил за «командировкой» дочери и за её окружением. Разумеется, его сразу же заинтересовал этот аномальный простолюдин.

А когда, читая выкладки своих аналитиков, император понял, кто именно Александр Егоров…

Нет, он не испугался. Император не может ничего бояться.

Однако же сомнений насчёт будущей безопасности дочери стало заметно больше. Как и сомнений в будущем рода Резановых.

Александр оказался сыном давних друзей Императора. Друзей, которым, тогда ещё цесаревич, Михаил не смог ничем помочь, и смерть которых вместе с женой-цесаревной долго оплакивал. Тайно от всех, разумеется — представитель императорской семьи не может встать на чью-либо сторону в конфликте равных родов.

Император понимал, что связь наследника едва живого рода с его дочерью может окончательно поставить крест на роде Резановых. И, с другой стороны, уже на него самого и Анну ещё сильнее повысится давление со стороны могущественных аристократов Империи, а также венценосных коллег из-за границы.

Цесаревна Анна Михайловна Романова — выгодная партия для брака, как ни крути.

А то, что между Анной и Александром «Резановым» может возникнуть эта самая крепкая связь, император не сомневался. Он до сих пор помнил, как давным-давно спорил с женой, каким будет первое слово их дочери. «Папа»? Или «Мама»?

Проспорил.

Но был уверен, что вторым-то словом уж точно будет слово «Папа».

Однако и тут будущего Императора ждала неудача. Казус случился в тот день, когда молодая чета Резановых привезла в Кремль своего первенца. Цесаревна с малюткой Анной на руках подошла к графине Резановой, которая точно так же держала Александра…

Анна потянула к нему ручку и произнесла второе своё слово в жизни:

«Мой».

Родители детишек долго веселились после этого, а цесаревна мягко утешала мужа, что уж дальше-то дочка точно скажет «папа».

Да в те времена в жизни нынешнего императора было гораздо больше поводов для смеха и веселья. Тогда он мог позволить себе хотя бы в кругу близких показывать гораздо больше эмоций.

— О чём задумался, папа? — спросила Анна, сидя в соседнем кресле.

Император вдруг понял, что дочь уже некоторое время пристально смотрит на него, ожидая ответа.

— Я ещё размышляю над предложением Александра Ярославовича, — наконец-то изрёк он. — Им же самим обозначенное время у нас ещё вполне имеется. Думаю, к завершению завтрашней церемонии я приму решение относительно целесообразности сотрудничества с ним в вопросе помощи Зинаиде Константиновне.

— Спасибо, — кивнула Анна. Отец не стал отказывать, и это уже было небольшой победой.

Правда, уже через секунду цесаревна грустно улыбнулась и произнесла:

— Но я сомневаюсь, что Александр Ярославович придёт на церемонию.

— Почему? — предельно серьёзно спросил император.

— Зачем личное дворянство наследнику рода Резановых? — пожала плечами Анна и раздражённо цокнула языком. — Наша благодарность ему не имела смысла.

Правда, в тот момент внутри самой девушки раздражения не было. Наоборот, её радовало то, что она зря переживала насчёт Алисы Резановой и Александра. Она ведь всего лишь его сестра!

«Стоп, почему я вообще думаю об этом?» — поймала себя на мысли Анна.

— А мне кажется, он вполне воспользуется этим шансом и на церемонии появится, — задумчиво проговорил Император.

— Что? — удивилась Анна. — Почему?

— Потому что его, похоже, очень интересуют бывшие земли рода Пожарских… — задумчиво произнёс Император и, опережая вопрос дочери, произнёс: — Я не знаю, зачем ему это — пока аналитики не смогли ничего найти. Но кровь Пожарских в нём тоже течёт. Да и рода нынче такого нет, так что эту фамилию он взять может…

Анна удивлённо смотрела на своего отца, пытаясь осмыслить услышанное.

А между тем сам император вдруг резко поднялся с места и произнёс:

— Ну да хватит об этом, Аня. Буду ждать тебя в столовой.

Он направился к выходу.

А Анна пошла приводить себя в порядок.

Вскоре императорская семья в полном составе из двух человек уже была за столом. Далеко не всегда Анне и её отцу удавалось трапезничать вместе. Поэтому, чтобы наслаждаться такими моментами, отец с дочерью приняли правило: за столом не говорить о делах.

А вот после обеда…

Практически до вечера Анна обстоятельно рассказывала о своей «командировке». Император и верный Бах слушали её и иногда задавали наводящие вопросы. Затем Бах отправился по делам, Анна с отцом остались вдвоём, наступило время позднего ужина.

Перед сном девушка, лёжа в кровати, долго держала в руках телефон, размышляя о будущем.

Она хотела заглянуть в групповой чат, но сейчас не была готова легко общаться с одногруппниками, как раньше. Студенческая жизнь цесаревны была недолгой, но наполненной яркими красками.

Анна старалась не думать, сможет ли её жизнь вновь стать такой же лёгкой и красочной в будущем. Ибо доводы разума поселяли боль и тревогу в сердце.

Сейчас главной целью в своём будущем Анна видела лишь одно: уничтожение Круга Змеевидца. Вчера во время глобальной битвы погибло много хороших людей… Но даже несмотря на это, у Империи не было сил выжечь калёным железом эту опухоль и отомстить.

Ибо она занимала огромное место на теле Империи.

— Спасибо вам всем… — тихо проговорила девушка, в очередной раз подумав о тех, кто сражался ради неё этой ночью.

И снова посмотрела на телефон.

Кое-кому она обязательно хотела выразить благодарность лично.

Или хотя бы по телефону.

Но…

Усталость накатила на цесаревну внезапно, и она сама не заметила, как уснула.

Проснулась лишь утром. За ночь, как это порой бывает, цесаревна приняла для себя твёрдое решение. Так что, открыв глаза, первым делом набрала нужный номер.

Пара гудков, и звонок вдруг сменился видеовызовом, а на экране появилось лицо Александра. Судя по тому, что на фоне лежала подушка, он только что спал. Однако же заспанность не мешала ему выглядеть чертовски самоуверенно.

— Доброе утро, моя царевна, — легко произнёс он и улыбнулся. — Что, уже успели соскучиться?

Задав вопрос Анне, я продолжил с любопытством смотреть на большой чёрный прямоугольник экрана. В его углу был прямоугольник поменьше, в котором виднелась моя сонная рожа.

Цесаревна не спешила отвечать, зато через динамик я услышал, как резко что-то зашуршало, затем раздался топот босых ног.

Я усмехнулся и, не дождавшись ответа, произнёс:

— Не стоит так суетиться, Анна. Я уверен, вы и без макияжа выглядите превосходно, так что можете без страха подтвердить видеовызов. Я приму вас в любом виде и образе.

С той стороны раздался недовольный фырк, а затем:

— Кхм… — откашлялась Анна. — Доброе утро, Александр. Должна сообщить, что ваш перевод моего звонка в видеовызов представляется мне крайне вызывающим и возмутительным деянием!

С той стороны слышалось какое-то копошение. Бьюсь об заклад, прямо сейчас цесаревна Российской Империи экстренно расчёсывала волосы после сна.

— Вы что же, настолько в себе не уверены? — напоказ удивился я, а затем широко улыбнулся, глядя в камеру.

— Тц! — донеслось из динамика.

Расчёсывания и шорох не прекращались.

Затем раздалось крайне приглушённое:

— Лика, подай!

Что ей должна была подать служанка, оставалось только догадываться. Однако вскоре из динамика телефона послышался шелест одежды.

— А вот и зря, — продолжил я свою мысль. — Мне кажется, уж кому-кому, а вам, Анна, уж точно не стоит сомневаться в себе. Как и в своём внешнем виде.

— Всё, спасибо! — приглушённо прозвучал голос Анны.

А затем чёрный прямоугольник экрана дрогнул, и появилось яркое изображение.

— Ух ты… — не стал скрывать восторга я. — Ожидания того стоили.

Цесаревна сидела на высоком кресле, обитом красным бархатом. Облачена она была в простое, так называемое «домашнее» платье, вот только многие мелкие дворянки бы душу продали, чтобы в таком «домашнем» платье выйти на бал к губернатору. Тёмные волосы цесаревны плавной волной опускались ей на грудь. Анна сидела, держа спину прямо и не касаясь спинки кресла, красивые карие глаза неотрывно смотрели в камеру.

— Благодарю за комплимент, Александр, — проговорила она будто бы ровно. Однако же на мгновенье уголки чувственных губ цесаревны дёрнулись вверх, выдавая её истинные эмоции.

— Это не комплимент, а чистая правда, — пожал я плечами.

Её щёчки предательски заалели. Мои слова были приятны девушке, и сейчас она явно была рада тому, что устроила экстренные сборы прямо во время звонка.

Забавно. Получается, она позвонила мне, как только проснулась, что ли? Хотела просто пообщаться, но сам я хотел ещё и увидеть её, так что, не вставая с кровати, инициировал видеосвязь.

Без суеты и подготовки. Тут главное — камеру случайно ниже не опустить, а то, боюсь, к такому зрелищу девушка ещё не готова.

Я мельком бросил взгляд на маленькое окошечко со своим изображением и убедился, что до ограничения «18+» трансляция ещё очень сильно недотягивает. Всё чинно и благородно. Разве что небольшой пучок волос у меня слева торчит.

Я машинально поднял руку и пригладил волосы. Вот так-то лучше.

Правда, когда я снова сосредоточил взгляд на своей прекрасной собеседнице, увидел крайне настороженное выражение лица Анны.

— Вам больше нравилось, когда у меня торчало? — уточнил я.

Но Анне было явно не до веселья.

— Ваша рука… — напряжённо проговорила девушка и поджала губы, точно от боли. — Это ведь… из-за меня, да?

Я покосился на перебинтованную руку, которая сейчас была ниже уровня обзора камеры. Потребовалось приложить массу усилий, чтобы не поморщиться — я не заметил, что бинт местами вновь стал красным от крови.

— Просто царапина, — через мгновенье улыбнулся я. — Как кошка царапнула — несущественная цена за помощь вам.

Однако мои слова не успокоили Анну. Наоборот, они будто бы прорвали невидимую плотину:

— Несущественная цена? — выпалила девушка. — Вторые сутки прошли с того времени, а ваша рана до сих пор кровит! А между тем я не видела на вас бинтов ни во время сложнейшего похода в Проклятые Земли в условиях, когда Москва могла потерять значимую часть своих территорий. Ни после ваших выездов по… — она на миг замялась, но тут же продолжила: — … делам рода!

Девушка с вызовом уставилась в камеру, ожидая моего ответа.

Я же молчал.

Анна нахмурилась ещё сильнее и тихо спросила:

— Это ведь от кинжала скрытницы, верно? Она собиралась убить меня, но вы оказались рядом.

— Я говорил вам, что если у вас возникнут проблемы, вы можете на меня положиться, — спокойно ответил я.

— И вы сдержали слово, — решительно кивнула Анна. — Моей благодарности нет предела! Но… — Она снова насупилась и отвернулась. — Там… внизу… Змеевидцы использовали очень мрачную и злую ману. Мне даже показалось, что она ещё более давящая, чем мана в Проклятых Землях.

Я чуть нахмурился, внимательно наблюдая за цесаревной.

— Вы смогли прочувствовать особенности этой энергии, — резюмировал я.

— Да, — произнесла она и нехотя добавила: — Видимо, из-за того, что она проникала в моё тело. А потом вы смогли её вычистить, в тот момент, когда…

Анна замолчала и изумлённо округлила глаза.

Похоже, только сейчас к ней в голову «подгрузились» детали того самого воспоминания. Щёки девушки начали краснеть, но…

Она резко дёрнула головой и зачастила:

— Такая же мана, только будто бы более концентрированная, была в её кинжале. И вас ранили им! Из-за меня! Вы должны приехать в Кремль, я поговорю с отцом, чтобы вас осмотрели наши целители, и…

— Не нужно, — мягко перебил её я.

Она вздрогнула и яростно уставилась на меня.

— Вы думаете, такая рана сама пройдёт⁈ Раз до сих пор кровоточит, то…

— В Кремле смогли помочь Зинаиде Константиновне? — снова перебил я Анну.

Она осеклась и нехотя отвернулась. Её реакция говорила сама за себя.

— Мне приятно, что вы переживаете обо мне, — мягко произнёс я. — Но сегодня я сам решу вопрос с этой раной. До церемонии.

Анна подозрительно прищурилась и коротко спросила:

— Правда?

Я хмыкнул и ответил ей вопросом на вопрос:

— А я вам когда-нибудь врал?

Она покачала головой. Я улыбнулся ещё шире.

— Но, если вы можете исцелиться, почему до сих пор этого не сделали? — снова пошла в атаку цесаревна.

— Потому что был занят другим, — спокойно ответил я и, не дав ей дальше развить эту тему, произнёс: — К слову о лечении сложных травм, когда вы привезёте ко мне Зинаиду Константиновну?

Анна подобралась и предельно серьёзно сказала:

— Я ещё раз переговорю с Его Величеством после завершения церемонии. Если он согласится, вы сможете принять её сегодня вечером?

— Конечно, — задумчиво ответил я.

Что же получается?

Император не согласился сразу отправить ко мне на лечение баронессу. Но судя по реакции Анны, его люди тоже не в силах ей помочь.

В целом, я понимаю Императора, который с неким сомнением подходит к моему предложению даже после того, как я столько сделал для его дочери. И долг наш царь-батюшка растить не хочет, и признавать собственное бессилие в очередном вопросе тоже.

Но всё же я надеюсь, что он примет правильное решение. Оценит то, что пусть и косвенно, но я показываю ему свои силы и умения, которые стараюсь скрывать от врагов.

С другой стороны, на Императора мне плевать, и делаю я всё это для помощи Анне и баронессе.

— Если… — начала было Анна, но тут же резко поправила сама себя: — Когда Его Величество примет положительное решение, нам нужно будет доставить её благородие в имение рода Резановых?

В голосе цесаревны прозвучала какая-то новая для меня грань тревоги. Я даже не понял сразу, что именно её беспокоит.

— Нет, — покачал я головой. — Сегодня после церемонии я планирую отправиться к себе в московскую квартиру и принять Зинаиду Константиновну могу там.

Всё-таки квартал Резановых сейчас под постоянным наблюдением любопытствующих глаз. А после того, как графский род, который многие считали практически мёртвым, за короткое время выбил из Москвы и её окрестностей богатых Эпштейнов, интерес со стороны СБ разных родов к Резановым вырос многократно.

В мою квартиру будет проще незаметно привезти верную охранницу цесаревны.

Но это во-вторых.

А во-первых, после церемонии мне необходимо отправиться в свой собственный дом. Чтобы показать тем, кто за мной наблюдает, мою самостоятельность от Резановых.

И сделать это, судя по удивлённому сейчас лицу Анны, уж точно необходимо.

Несколько секунд я с замершей на устах улыбкой смотрел на изображение девушки. Всем своим видом я давал понять цесаревне, что готов к вопросам. Она поняла меня правильно и спросила прямо:

— Вы не станете возвращаться в свой род?

— Род Резановых никогда не станет мне чужим, — пожал я плечами. — И, полагаю, дальше мы будем с ним идти рука об руку. Но не как одно целое, а как союзники.

О том, что в этом союзе я планирую быть старшим, говорить я сейчас не стал.

Анна несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а затем неуверенно спросила:

— Значит… вы в самом деле придёте на церемонию?

— Конечно, — легко ответил я. — Я ведь уже говорил, что благодарен вам за все хлопоты. Только и жду её начала. Уже даже костюм выбрал. Жаль, что вы его не увидите вживую, — проговорил я и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, не ошибся ли я в выводах.

Она грустно улыбнулась и кивнула:

— Увы, больше я не могу быть Анной Михайловной Есиповой. Теперь это место вернётся её законной хозяйке.

— В самом деле есть такая дворянка? — удивился я.

— Боюсь, это государственная тайна, — едва заметно улыбнулась Анна.

В её взгляде блеснули озорные искорки — разговор со мной помог цесаревне расслабиться, и от этого мне самому было чертовски приятно.

— Ну, допустим, имя и отчество совпало, — принялся я размышлять вслух. — Я даже не удивлюсь, если узнаю, что отца госпожи Есиповой зовут Михаил Алексеевич, как и царя-батюшку… Но неужели и дата рождения совпадает?

Я знал, что для местных аристократов имя, отчество и дата рождения имеют ключевое значение. Вера в их важность уходят корнями в прошлое, и потому у меня их не меняли. Полагаю, и у Анны тоже, ведь кто, как не император, должен больше других разбираться в подобных верованиях и чтить их.

— Я ни разу не называла чужую дату рождения, — максимально серьёзно произнесла Анна. — Более того… Свои документы на поступление в МАУД дистанционно подавала лично Анна Есипова.

— Хитро… — задумчиво произнёс я. — Получается, вы прикрылись чужим именем, но не взяли его.

— Верно, — всё также серьёзно произнесла цесаревна. — Наши с вами ситуации кардинально отличаются.

И всё же любопытно, что у цесаревны есть с рождения сверстница-дворянка для прикрытия… Не скажу, что само по себе это как-то необычно — в моём прошлом мире двойники правителей порой встречались. Но в нашем случае примечательно другое — то, что слабый император Михаил Алексеевич смог сохранить в тайне свою связь с максимально лояльным ему баронским родом Завьяловых и их вассалами. Судя по тому, что я видел в поведении Зины, речь даже не просто о верности, а о том, что Завьяловых с рождения готовили служить конкретным представителям рода Романовых и быть готовыми умереть за них.

Тут ведь какой нюанс… В стране три ветви рода Романовых, представители которых порой меняют друг друга на Российском троне, и это значит, что в России не может долгие годы существовать тайная организация, подконтрольная лишь императору. Ведь когда ветвь рода сменится, об этой тайной организации узнают представители другого великого княжества.

А значит, у каждого великого князя должны быть свои заготовки, которые могут стать СБ императора, когда придёт время вновь менять правящую ветвь.

— Ладно, давайте не будем об этом… — вдруг выпалила Анна.

Похоже, я слишком задумался, и девушка заволновалась, решив, что мне неприятно вспоминать прошлое.

— Давайте не будем, — улыбнулся я. — Когда мы с вами сможем увидеться вживую?

— Эм… — растерялась она от резкой смены темы разговора.

От ответа её спас стук в дверь, и через динамик телефона я услышал сильный голос:

— Аня, на завтрак идёшь? Я проголодался!

Цесаревна напряглась и смущённо уставилась в экран. Голос императора я не раз слышал, когда смотрел записи разных его выступлений, и сейчас даже не думал скрывать улыбку.

— Царь-батюшка кушать желать изволит. Думаю, не стоит заставлять его ждать.

Анна покосилась на дверь, в её взгляде виднелось лёгкое недовольство.

Я усмехнулся и продолжил:

— Знаете, я бы на его месте забрал бы у вас телефон, чтобы вы не звонили всяким подозрительным простолюдинам с самого утра. Особенно когда царь-император голодает.

Анна напряглась и посмотрела на дверь уже другим взглядом. С опаской.

— Пожалуй, вы правы, — тихо проговорила она. — Рада была с вами пообщаться. Ещё увидимся. До свидания! Хорошей церемонии, и…

Несколько секунд она смотрела в камеру, будто решаясь что-то сказать. Её щёчки покраснели и…

— Лика, что происходит? — донёсся из динамика недовольный бас. — С Её Высочеством всё хорошо?

— И спасибо за всё! — быстро выпалила Анна и отключила вызов.

Несколько секунд я с улыбкой смотрел на погасший экран телефона. Цесаревна направилась завтракать с семьёй.

Пожалуй, мне стоит сделать то же самое.

А затем готовиться к церемонии. После неё на меня навалится уйма дел!

Хотя… будто бы раньше было иначе?

Стиснув зубы, я тихо рычал от боли — демонская мана, которую я не мог выжечь сам, начала разъедать плоть с невероятной силой, едва Леонид Вавилов начал лечить мою раненную Безмолвной кисть. Мерзкая энергия словно пыталась захватить как можно большую площадь, чтобы развиться. Нет, она и до этого так делала. Но вела себя более сдержанно.

Сейчас же демонская энергия сжигала сама себя, чтобы ускорить процесс захвата новой территории. Размазывала себя тонким слоем по моей плоти, но слой этот был предельно концентрированный. Не факт, что настолько сильно расходуя свой ресурс, демонская энергия в итоге смогла бы закрепиться в моём теле.

Однако же, даже если бы и не смогла — существовал огромный риск, что она просто уничтожит мне мышцы, кровеносные каналы, каналы маны, а может, ещё и кости в придачу.

Проблема была в том, что я не мог помочь Леониду лечить себя. Ведь как только он принялся за дело, я тут же начал блокировать распространение маны, но из-за огромной боли давалось это с трудом, и на большее меня уже не хватало. Велеслав Распутин стоял рядом, не сводя с меня изумлённого взгляда и не понимая, в какой момент ему стоит дать мне зелье восстановления четвёртой ступени и такое же зелье маны.

Где-то вдали зазвенел мой телефон, но я не обратил на него внимание.

Вызов прекратился.

Я хрипел и терпел. Но понимал, что моё исцеление если и движется вперёд, то крайне медленно. Высока вероятность, что мы с Вавиловым сдуемся раньше, чем закончим работу. Да, можно в течение всего процесса пить зелья маны…

Но это не гарантирует успех.

И что же делать? Рисковать и переть дальше? А потом я на церемонии буду похож на выжатый лимон, если вообще успею на неё.

Или же пора сменить тактику?

— Стоп! — рыкнул я.

Леонид распахнул глаза, но процесс лечения сразу не прекратил — попытался стабилизировать локальный микроуспех.

— Вот так… — кивнул я, глядя на него. — Не… разгоняйся.

Повернув голову, я поймал взгляд графа Распутина. Он тут же подался вперёд, готовый сделать всё что угодно. Даже зелье протянул.

— Рано… — мотнул я головой. — Позови… Волхва…

Слова давались с трудом — даже Печать Близнеца и высокий контроль над энергией не позволяли мне терпеть боль, удерживать контроль над распространением демонской маны и одновременно с этим вести светские беседы.

Но Распутин, разумеется, не понял, о ком идёт речь.

— Старика… Наумова… — выдавил я.

Мой родственник решительно кивнул и выбежал из отведённой нам для лечения комнаты.

Я прикрыл глаза и погрузился в контроль над дыханием. Вдох… выдох… Вдох… выдох…

Благодаря правильному дыханию даже без всякой магии можно облегчить физическую боль. А если у тебя основная стихия — воздух? Эффект становится в разы выше.

Рак не отвлекал меня, делая свою часть работы. И за то, и за другое я был ему крайне благодарен.

Проклятье… демонская мана всегда была очень опасной для человека. Но в клинке Безмолвной, похоже, собрался совсем дикий её концентрат. Сдаётся мне, если бы мне кисть прокусил Жировик, вылечиться было бы проще.

Хотя не факт.

Но факт в том, что метательный нож с демонскими рунами, которым меня пыталась убить Безмолвная после боя с жировиками, и который сейчас лежит у меня в квартире в шкафу в толстостенной шкатулке, обладает куда меньшей концентрацией демонской энергии.

Послышавшийся за дверью топот прервал мои размышления. И как только я перестал думать об абстрактных вещах, боль в руке начала пульсировать с новой силой.

— Господин? — ворвался в комнату Наумов-старший. Единственный из своей семьи, кто сейчас оставался в квартале Резановых.

Мы встретились взглядами, и я выдавил из себя:

— Повысь мою сопротивляемость… Доверяю тебе…

Несмотря на боль, которая от левой руки по нервам уже перенеслась во всё тело, я не морщился и не мигал, глядя на сильнейшего из известных мне менталистов.

Волхв не отворачивался, переваривая услышанное. К чести бывшего вассала рода Пожарских, ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы понять, что я от него хочу.

Если вкратце — примерно то же самое, что сделала его дочь, чтобы спасти Архона. Однако же, в отличие от своего ратника, я сам попросил о помощи и выразил доверие этому человеку.

И потому временно полностью убрал защиту из своего мозга. Через пару секунд после этого я почувствовал, как мана Родового Дара Наумовых проникает мне в голову.

«Лечение через внушение» — самое общее и простое название для этого метода.

Пожалуй, в нашу троичную систему исцеления особо сложных случаев теперь можно вплести новый элемент.

Я понял это, когда осознал, что сопротивляться демонской мане стало гораздо проще. Волхв отлично выполнил мой приказ и даже пошёл дальше — проявил инициативу и временно задрал мой болевой порог в потолок.

— Давай, Рак, — велел я, полностью включившись в лечение. — Велес, зелья через две минуты.

Спустя двадцать минут сложных энергетических махинаций моя рука была полностью исцелена, и от демонской силы в ней не осталось и следа.

— Фух… — не стал скрывать усталость бывший граф Волконский — Леонид Вавилов — и плюхнулся на ближайший стул. — Это было… впечатляюще.

— Согласен, — хмуро произнёс Наумов-старший. Он хоть и стоял непоколебимо, однако же я ощущал, что маны в нём осталось мало, а энергоканалы здорово напряглись.

— Простите, что ничем толком не мог вам помочь, — чуть виновато произнёс граф Распутин. Его задача была проста — заранее приготовить зелья и лично всучить их мне в нужный момент.

— Без вас, Велеслав Владимирович, всё прошло бы ещё сложнее, — произнёс я, легко вычистив мозг от остатков Родового Дара Наумовых и прислушавшись к своим ощущениям.

Несмотря на то, что вчера я весь день проспал, сейчас я снова был уставший. Но, это мелочи… скоро восстановимся.

— Господа, вечером, скорее всего, нужно будет встретиться тем же составом у меня на квартире, — проговорил я, обведя всех взглядом.

Если Наумов и Вавилов фактически подчинялись мне напрямую, то отношения с Распутиными у меня лежали в несколько иной плоскости. Однако же наследник графского рода и не думал спорить.

— Хорошо, к вечеру как раз закончу свои дела в столице, — произнёс он. — Удачной церемонии. И, надеюсь, скоро ты сможешь приехать к нам в имение? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Что, уже набралась новая партия Велесовых детей? — удивился я. Граф счастливо улыбнулся и кивнул. — И когда только успели…

— Стараемся, — отозвался он, открывая дверь. Затем кивнул и вышел в коридор.

Следом за Распутиным комнату покинул и Леонид, оставив меня наедине с Наумовым-старшим.

— Не передумал, Иван Фёдорович? — спросил я этого могучего старика.

Он удивлённо уставился на меня своими бирюзовыми глазами.

— Почему я должен был передумать, господин?

— Ты глава семьи, с сильным Родовым Даром и впечатляющей историей, — спокойно произнёс я. — Я уверен, что в скором будущем род Наумовых снова станет дворянским. Так зачем тебе это?

Я внимательно смотрел в глаза старика. Он хмыкнул и покачал головой.

— Знаете, нет ничего зазорного для дворянина в том, чтобы быть личным слугой своего господина. Ведь, по сути, боярские дворяне и так служат своим господам. Так какая разница, чем именно заниматься? Управлять крупной компанией? Или исполнять роль личного секретаря?

Несколько секунд я оценивающе смотрел на него, а затем улыбнулся и одобрительно кивнул:

— Блестящий ответ. Тогда приступай к своим обязанностям прямо сейчас. Подай мне телефон. — Сил и желания вставать не было, так что я просто протянул руку.

Старик-богатырь с достоинством поклонился и принёс мне с тумбочки смартфон. Сняв блокировку экрана, я открыл пропущенный вызов.

Хм… Любопытно.

— Иван Фёдорович, проверь наши выходные костюмы, всё ли в порядке. Сейчас скину все необходимые номера. К двенадцати нужно подать машину — это к Василию. С Бородиным переговорите насчёт сопровождения.

Я замолчал, видя на лице своего новоявленного камерира застывший вопрос. Кивком велел ему спрашивать.

— Насколько мне известно, церемония назначена на два часа дня, господин? — осторожно начал он.

— Верно.

— Не будет ли лучше выехать заранее? Я слышал, в Москве сейчас постоянные пробки. А на подъезде к дворцу генерал-губернатора Московского в такой день и вовсе будет столпотворение.

Я улыбнулся. Пусть старик Наумов совсем недавно приехал из своей глуши в Москву, в местных реалиях разбирался прекрасно и понимал, что даже двух часов на дорогу в лютый час-пик нам может не хватить…

Чтобы приехать заранее, как и полагается.

— Я не хочу долго ждать начала церемонии среди гостей, — прямо сказал я. — Если кому-то необходимо со мной переговорить — я готов. Но все переговоры лучше вести после смены статуса.

— Понял, господин. Не смею больше отвлекать.

Наумов-старший поклонился и направился выполнять поручения. Одним пакетом отправив ему контакты своих приближённых, я нашёл нужный номер и тут же нажал на зелёную кнопку.

Гудки длились буквально пару секунд, по истечении которых я услышал бодрый голос:

— Александр Ярославович? Доброе утро, спасибо, что перезвонили.

Несколько часов спустя. Холл трёхэтажного дворца генерал-губернатора Московского.

Высокий светловолосый юноша с большими голубыми глазами был облачён в серый костюм. На его груди золотыми нитками был вышит герб рода: два перекрещённых меча, между ними — чаша с водой, несколько самоцветов и нож для снятия шкур. Правда, большинству присутствующих не нужно было смотреть на герб, чтобы узнать этого юношу. Он и сам был уже довольно известен в высших кругах аристократии.

А ещё более известной была его сегодняшняя спутница — худенькая женщина в деловом юбочном костюме изумрудного цвета и шляпке. На вид ей было лет сорок пять, не больше. Но все знали, что на самом деле графине Айседоре Ивановне Самоцветовой уже давно перевалило за шестьдесят.

Сергей Иванович Самоцветов мельком глянул на свою бабушку, которая волей покойного супруга выполняла роль регента рода. По всем правилам сам Сергей уже мог стать полноправным главой, да вот только прошлый глава в своём завещании указал, что Сергей сперва обязан закончить МАУД. С тех пор молодой граф и оказался в подвешенном состоянии — больше, чем наследник, но меньше, чем глава.

Обычно его это мало волновало. Было довольно удобно, что и он, и его бабушка могли полноценно представлять интересы рода. Каждый был примерно равен другому по статусу с тех пор, как Сергей достиг совершеннолетия. Хоть с графиней Самоцветовой считались несколько больше, но в обычное время каждый из Самоцветовых мог действовать отдельно от другого. Так, собственно, и происходило…

Обычно.

Но не сегодня — ведь на эту церемонию бабушка пожелала отправиться вместе с Сергеем. Сам же Сергей давно изъявил желание посетить это мероприятие. Конечно, он больше хотел присутствовать здесь со своей невестой…

Но великая боярыня Марьяна Арнольдовна Романова-Варшавская наотрез отказалась, сославшись на то, что:

«Мой дядюшка и без подобных демонстраций способен определить, кто достоин быть аристократом, а кто нет».

Ответ был довольно резким, но вполне в духе великой боярыни. Да и настаивать Сергей Иванович не имел права. Всё-таки три ветви рода Романовых стоят особняком от всех остальных. А гостей уровня бояр и князей на подобные церемонии как раз и приглашали для того, чтобы высшие аристократы могли понять, за какие заслуги стоит «продвигать» простолюдина в дворяне, а каких деяний недостаточно.

Хотя представители княжеских родов всё же изредка посещали такие церемонии. Каждый князь имел право сам даровать простолюдину аристократский статус. Разумеется, не выше потомственного дворянина, и крайне ограниченное количество.

Но князья действуют только на своей территории. А «повышением» в основной части империи, как правило, занимаются генерал-губернаторы.

Дать же статус боярина человеку мог только император или кто-то из великих князей на их землях. То есть, всего четыре человека в Империи были наделены этим правом.

— О, к нам снова идут, — чуть коснулась руки внука Айседора Ивановна. — Работаем.

Очередная беседа с очередными аристократами… В этот раз у Самоцветовых пытались не выторговать скидку на поставку артефактов, а туманными полунамёками выведать, когда уже состоится свадьба Сергея Ивановича.

Такими же туманными полунамёками Айседора Ивановна дала понять: «Как только, так сразу».

Пара бабушка-внук разошлась бортами с очередными собеседниками. Графиня уже вскользь заметила приближающихся к ним новых людей, как вдруг внук мягко взял её под руку.

— Пойдёмте, Айседора Ивановна, побеседуем.

На миг графиня удивилась — политика её рода предполагала максимально возможное лавирование между другими родами. Даже несмотря на то, что Самоцветовы для всех считались членами фракции великого князя Романова-Варшавского, многие к роду артефакторов относились иначе, чем к другим приближённым великого князя.

Потому что фракция фракцией, а хорошие артефакты у мастеров этого дела покупать для нужд своих родов всем необходимо.

Да и великий князь никогда открыто не запрещал Самоцветовым торговать с кем-то. Максимум мог попросить исключить самых неприятных для него покупателей. Хотя такие, как правило, к Самоцветовым и не обращались.

Исходя из всего этого, Самоцветовы даже на приёмах редко к кому подходили сами, чтобы не выказывать личного интереса.

Но сейчас Сергей куда-то тащил бабушку, и…

Айседора Ивановна увидела невысокого, коренастого мужчину с обветренным лицом и тяжёлым взглядом, которого сопровождали две красивые дамы с волосами одинакового светло-русого оттенка. Они в целом были похожи друг на друга: одна выглядела более взрослой копией другой. Ну и у старшей на лице не было веснушек. Почти.

«К этим сегодня можно», — отметила для себя графиня.

Старшая женщина заметила приближение Самоцветовых первой и что-то шепнула на ухо мужу. Тот сразу подобрался и повернулся в сторону приближающейся пары.

— Айседора Ивановна, давно не виделись, выглядите бесподобно — годы, как всегда, не властны над вами, — проговорил мужчина без какого-либо подобострастия в голосе. — Сергей Иванович, с каждой нашей новой встречей вы всё больше походите на прошлого главу рода Самоцветовых. Уверен, это добрый знак.

Мужчина коротко кивнул, следом поздоровались и его спутницы, на пару минут завязалась светская беседа… Представители этих родов не так часто виделись друг с другом, однако же раньше встречались, и общие темы для поверхностных обсуждений у графского рода Самоцветовых и боярского рода Мурашовых имелись.

— Как ваше здоровье, Алина Андреевна? — обратился к дочери главы рода Мурашовых Сергей Иванович.

Более подробно свой вопрос граф развивать не стал, но всем и так было понятно, что именно интересуют юношу. Ведь он и ратники его рода вместе с Александром Егоровым участвовали в спасении Алины от кровавых фанатиков и их неведомых ритуалов.

Старшая из женщин Мурашовых невольно поморщилась и мельком взглянула на дочь, но Алина лишь светски улыбнулась и ответила:

— Всё хорошо, ваше сиятельство. Помнится, у меня не было возможности поблагодарить вас лично, и сейчас, пользуясь случаем, хочу сказать вам спасибо.

— Ну что вы, не стоит, — улыбнулся граф Самоцветов. — Благодарности уже получены, — указал он взглядом на отца Алины, а затем продолжил: — К тому же основная заслуга принадлежит не мне, а человеку, благодаря которому мы сегодня здесь встретились.

Алина кивнула, принимая слова молодого графа. Её же отец в этот момент напряжённо огляделся по сторонам и спросил:

— Кстати, об этом человеке… Церемония скоро начнётся, а его до сих пор нет. Насколько я успел узнать Александра Ярославовича, он любит оказываться в центре разных событий. Как бы с ним ничего не произошло по дороге…

Сергей Иванович заметил, с каким удивлением и даже испугом после этой фразы уставилась на отца Алина Мурашова.

Холл трёхэтажного дворца генерал-губернатора Московского.

— Не беспокойтесь, Андрей Степанович, — мягко ответил граф Самоцветов, глядя на своего собеседника. — Сегодня утром я созванивался с Александром и предлагал ему поехать на церемонию вместе, но он сказал, что приедет один со своим камериром. Учитывая время выезда, которое он назвал, полагаю, Александр Ярославович хочет прибыть прямо к началу мероприятия.

— Хм… — понимающе протянул боярин Мурашов.

И мельком глянул на свою супругу.

— Ваши сиятельства, — взяла слово Надежда Фёдоровна Мурашова, — вам, случайно, не известно, кто стал третьим «Другом» для Александра Ярославовича и инициировал рассмотрение возможности повышения его социального статуса? Ходят слухи, что это графский род Резановых — уж очень близок Александр с их наследницей. Однако же представителей этого рода я тоже не вижу на церемонии…

Она демонстративно огляделась по сторонам.

— Это не Резановы, ваше благородие, — покачал головой граф Самоцветов. — Да и их сегодня не стоит ждать на церемонии в качестве зрителей.

— Им не прислали приглашение? — как бульдог вцепился в крупицу интересующей его информации боярин Мурашов.

На долю секунды взгляд Айседоры Ивановны, смотревшей на внука, стал недовольным, однако же из-за положения головы и полей шляпки это недовольство осталось незаметным для других гостей.

— Не могу быть в этом на сто процентов уверен, — виновато произнёс Сергей Иванович, не став прямо отвечать на вопрос.

Хотя на самом деле буквально вчера вечером он обсуждал с бабушкой то, что тому же графу Воронцову и соратникам его рода было бы крайне невыгодно, чтобы Александр стал Резановым. Поэтому и Резановых приглашать на церемонию, организованную генерал-губернатором Московским графом Щербатовым, уж точно не стоит. Вдруг вздорный старик Резанов в последний момент решит объявить Александра своим внуком? Или выкинет ещё какой-то подобный фортель?

Не говоря уже о том, что Резановы начали стремительно возвращать силу. Пригласить их в место скопления аристократов столицы значило подарить возможность Владиславу Александровичу показать им эту силу. Граф Резанов всегда обладал живой харизмой и мог довольно быстро убедить людей, что тёмные времена его рода остались позади.

Врагам Резановых уж точно не стоит давать им такое подспорье.

Все эти мысли пронеслись в голове молодого графа Самоцветова, и он поспешил сменить тему:

— А третьим, насколько мне известно, выступил баронский род Завьяловых. Но представители этого рода вряд ли сегодня появятся — я слышал от однокурсников, что после недавнего прорыва газа в МАУД баронесса Завьялова вернулась из Москвы в родное имение.

— Понятно, — задумчиво кивнул Мурашов. — Спасибо, что поделились, ваше сиятельство.

— Ну что вы, — пожал плечами Сергей Иванович. — Это ведь не какая-то тайна, известная лишь мне одному. А кто точно стал третьим, мы с вами и так скоро узнаем.

Боярин Мурашов хотел сказать ещё что-то, но не успел.

— Ваши благородия, рада, что нам удалось побеседовать сегодня, — с полуулыбкой проговорила графиня Самоцветова. — А теперь прошу нас с его сиятельством простить. Дела рода требуют от нас переговорить с Ярополком Германовичем. — Она взглядом указала на графа Воронцова, стоявшего в окружении своей свиты. — Видится мне, он как раз сейчас освободился.

Мурашовы и Самоцветы вежливо попрощались, и, взяв под локоток внука, Айседора Ивановна направилась в сторону Первого Меча Империи.

Свободной рукой она распахнула веер и принялась обмахивать лицо. В помещении не было жарко — кондиционеры работали исправно, однако же необходимость веера была в другом.

В том, чтобы прикрыть свою хозяйку от тех, кто умеет читать по губам — на массовых встречах аристократов таких умельцев встречалось немало.

— Ты слишком сильно благоволишь мальчишке и тем, кто вьётся вокруг него, — недовольно проговорила графиня.

Кроме внука, никто не слышал её слов.

— Иначе и быть не может, — спокойно ответил Сергей Иванович, не став развивать тему.

— То, что он спас одну старуху в Проклятых Землях, не должно ставить под удар наш род, — твёрдо произнесла графиня Самоцветова.

Сергей Иванович остановился и повернулся к бабушке.

— Твоя жизнь — это половина рода, — проговорил он и мягко улыбнулся. — Не обесценивай её.

Граф повернулся и хотел уж было повести бабушку дальше, но замер, увидев вдали другого студента МАУД — первокурсника Евгения Евгеньевича Ермолаева. Княжич Пермский, вероятно, прибывший на церемонию, чтобы поддержать Александра, прямо сейчас неотрывно смотрел в сторону свиты графа Воронцова. А точнее, на красивую белокурую девушку из этой свиты, которая стояла под руку с толстым дряблым стариком с обвисшими щеками.

«Бедняга», — мелькнуло в голове графа Самоцветова.

Ему было жаль одновременно и Ольгу Извольскую, помолвленную со стариком, который за пять последних лет похоронил трёх молоденьких жён, и самого княжича. Взгляд Пермского был полон боли. Примерно так же ещё совсем недавно сам Сергей Самоцветов смотрел на великую боярыню Романову-Варшавскую — в те времена, когда она ходила под ручку со Львом Варзухиным. Но Судьба в лице великого князя Романова-Варшавского, в конечном счёте, оказалась на стороне именно графа Самоцветова, а не Варзухина. И теперь уже он ходит на приёмы вместе с Марьяной Арнольдовной.

Правда, не сегодня…

— … свадьба уже в эту субботу! — слуха графа коснулась часть чьей-то беседы.

— Это ведь уже будет восьмая свадьба Армана Михайловича! Надеюсь, на этот раз боги будут к нему благосклонны.

Граф Самоцветов бросил неприязненный взгляд в сторону сплетниц. Несмотря на слова, по тону говорящих было ясно, что они уже мысленно похоронили Ольгу Аркадьевну Извольскую.

«И всё-таки, так быстро определились с датой свадьбы… — мелькнуло в голове Сергея Ивановича. — Похоже, графу Воронцову довольно сильно нужен этот союз. Последнее время он набирает силу даже быстрее, чем раньше. В том числе и за счёт нас…».

Примерно на этой мысли Самоцветовы и подошли к свите Воронцова. Завязалась долгая светская беседа, в ходе которой Первый Меч Империи вскользь подтвердил своё намерение выкупить большую партию стихийных боевых артефактов. Цену Воронцов предлагал хорошую, хотя сам Сергей Иванович считал, что меньшими партиями и разным родам то же количество артефактов Самоцветовы смогут продать более выгодно. Но Айседора Ивановна была непреклонна в этом вопросе.

Под конец разговора сверкающий потной лысиной барон Арман Михайлович фон Штрейзен пригласил обоих Самоцветовых на свою свадьбу.

— Я понимаю, что подобные мероприятия часто планируются заранее, чтобы гости могли согласовать своё плотное расписание, — противно улыбаясь, быстро добавил он до того, как Самоцветовы успели что-либо ответить, — так что не настаиваю на том, чтобы услышать ваше решение прямо сейчас. Нас с моей прелестной невестой вполне устроит, если вы дадите свой ответ до вечера пятницы.

— Хорошо, ваше благородие, — вежливо ответил Сергей Иванович. — К вечеру пятницы мы с Айседорой Ивановной сможем определиться с делами рода на выходные. Ещё раз поздравляю с предстоящей свадьбой.

Он светски улыбнулся престарелому жениху и Ольге Извольской. Первый широко улыбался в ответ, наслаждаясь моментом. Вторая же лишь выдавила из себя улыбку, кротко кивнула и поблагодарила за поздравления.

Внезапно за спиной Самоцветовых послышался какой-то взбудораженный шёпот. Граф увидел, как внимательно смотрят члены делегации Воронцовых ему за спину, и неспешно обернулся.

Что ж… мужчины и женщины в парадной форме Корпуса Ведьмаков и Ведьм, уверенно идущие через холл к главному залу, определённо смогли привлечь внимание всех собравшихся. Выглядели они внушительно и красиво и, казалось, не обращали внимания на окружающих.

Эту группу, объединённую одной целью, вёл широкоплечий усатый мужчина с тёмными волосами и карими пронзительным глазами — Верховный Ведьмак Корпуса и двоюродный брат Императора, великий княжич Николай Владимирович Романов-Новгородский.

Двери зала распахнулись перед Верховным Ведьмаком, и его группа первой вошла внутрь.

— Что ж, пожалуй, и мы пойдём занимать свои места, — глядя на это, улыбнулась графиня Самоцветова. — А то ноги уже не те, не выдерживают такого напряжения.

— Ну что вы, Айседора Ивановна, вы ещё всей молодёжи вокруг фору дадите, — мерзко улыбнувшись, ответил графине барон фон Штрейзен.

В этот момент Сергей Иванович едва уловил, как дёрнула его в сторону бабушка — для всех остальных ничто не выказало истинных эмоций графини.

Однако же её внук прекрасно понял, что только что Айседора Ивановна едва сдержалась, чтобы не ответить своему сверстнику что-нибудь в духе: «В отличие от вас, я не пью жизнь из молодых девочек».

Хотя отчего на самом деле умирают жёны барона точно неизвестно, и потому слухов вьётся множество.

Попрощавшись с группой Воронцовых, Самоцветовы с плавной волной гостей потянулись в зал. Заняли свои места, стали ждать начала церемонии…

Сергей Иванович время от времени как бы невзначай поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, наблюдая за гостями. В один из таких моментов он столкнулся взглядом с графом Львом Валерьевичем Варзухиным, сидевшим через несколько рядов от него.

Самоцветов чуть поджал губы и хотел резко отвернуться. Но пересилил себя и некоторое время смотрел в глаза бывшему потенциальному жениху великой боярыни Романовой-Варшавской.

Граф Варзухин улыбнулся и доброжелательно кивнул.

Скрыв удивление, Самоцветов кивнул в ответ и сделал вид, что продолжает глазеть по сторонам.

Зал был почти заполнен. Сергей Иванович взглянул на часы — до начала церемонии оставалось две минуты. Подобные мероприятия всегда начинались вовремя, и если опоздать на них…

Нет, конечно же, гостя пустят внутрь.

Но такие опоздания больно бьют по репутации. Аристократы не любят тех, кто не может выполнить взятые на себя обязательства — в данном случае, прийти ко времени.

«Ну где же ты?» — хмуро подумал Самоцветов, глядя на ряд кресел, выделенный для главных виновников сегодняшнего мероприятия. Лишь два места оставались свободны в этом ряду. Другие потенциальные дворяне прибыли задолго до этого момента.

Сергей Иванович продолжил напряжённо смотреть по сторонам. Поток гостей, идущий в зал через главный вход, совсем иссяк, и церемония вот-вот должна была начаться.

«Если ты опоздаешь, то подставишь всех, кто поручился за тебя», — недовольно подумал Самоцветов.

— Мальчик не опоздает, — услышал он спокойный голос слева.

Пару секунд потребовалось графу, чтобы понять, что последнюю свою мысль он «подумал» вслух.

— Ты уверена? — прямо спросил Сергей.

— Он слишком хорош для того, чтобы так глупо подставиться, — негромко сказала его бабушка и лукаво улыбнулась.

Самоцветов чуть было не выпалил что-то в духе: «Я не пойму, ты на его стороне или против?»

Однако молодой граф смог сдержаться. Его с детства учили не задавать глупых вопросов. Особенно тех, на которые ты и так знаешь ответ. Ведь бабушка непременно ответит:

«Я на стороне рода Самоцветовых».

Ведь она всегда делает то, что лучше для рода.

— Я не зря за него поручилась первой, когда назвала «Другом», — спокойно проговорила графиня.

Именно в этот момент, когда за кулисами уже начиналось какое-то движение, в зал вошли двое. Высокий атлетично сложенный черноволосый юноша в новеньком чёрном костюме и его сопровождающий — представительного вида мужчина с фигурой богатыря и ухоженной седой бородой да богатой шевелюрой.

— Хм… как интересно… — проговорила графиня Самоцветова, глядя на вошедших в зал.

— Ты знаешь, кто с ним? — тут же осведомился граф.

— Первый раз вижу, — спокойно ответила Айседора Ивановна. — Но очень хотела бы узнать.

— Полагаю, после церемонии узнаем, — улыбнулся Сергей Иванович, когда Александр, заметив его взгляд, кивком поздоровался с обоими Самоцветовыми.

— Ага. Я ведь давно звала его в гости. Так что пришло время уже обозначить дату, пока он снова куда-нибудь не сбежал из Москвы.

Для себя Сергей отметил, что многие с интересом смотрели за тем, как Александр Ярославович направляется к своему месту. С кем-то Егоров так же молча здоровался — например, с улыбчивым графом Варзухиным. Или хмурым княжичем Пермским. Или…

Когда Егоров уже пробирался к своему месту в ряду, его взгляд столкнулся с цепким и холодным взглядом Первого Меча Империи.

Пару секунд оба смотрели друг на друга. Этого времени хватило на то, чтобы особо внимательные гости заметили это молчаливое противостояние.

Затем граф Воронцов-старший медленно кивнул и отвернулся к сцене. Александр же со своим спутником заняли места.

И уже через тридцать секунд началась церемония.

Граф Самоцветов не первый раз присутствовал на подобной церемонии, так что формат ему был известен. Выход ведущего, представление генерал-губернатора Московского, потом вступительная речь Щербатова…

Ну а после ведущий объявлял тех, кому было решено присвоить личное дворянство или же даже потомственное. Рассказывал о его подвигах, затем Анатолий Максимович Щербатов давал титул, а после из-за кулис выходила красивая девушка в белом платье с подарком для новоявленного аристократа. Дарил подарок, разумеется, лично Щербатов.

Сейчас всё шло точно по сложившейся традиции. Всего в этот раз было решено «повысить» семь человек. Про подвиги каждого ведущий рассказывал в среднем минут по десять. Красочно и со вкусом.

Некоторые истории особо запомнились графу, например, когда на сцену вышел мужчина лет сорока с обветренным лицом и мертвецким взглядом и замер по стойке смирно рядом с генерал-губернатором. Одет был мужчина в обвешенный орденами парадный военный китель со звёздами старшего лейтенанта — самое высокое звание, которое может получить простолюдин на службе в армии. Судя по рассказу ведущего, двадцать с лишним лет службы этого человека были преисполнены подвигами, но совсем недавно он совершил самый героический из них — возглавив роту прямо во время боя после смерти командира, он десять часов до прихода подкрепления удерживал несколько тысяч бойцов противника, не давая им войти в приграничный городок.

Сколько живых солдат осталось в роте, сказано не было.

Как и не было сказано, кто являлся противником, ведь официально Империя не воюет ни с кем.

Однако же практически все присутствующие понимали, что речь идёт о «небольших приграничных конфликтах с Монголией».

Старший лейтенант получил личное дворянство, звание капитана и почётный выход в отставку.

«Должно быть, не выдержал и высказал командованию всё, что думает об устройстве приграничной обороны, потому и выгнали, — мелькнуло в голове графа Самоцветова. — Но многие до этого узнали о его подвиге, и полностью задвинуть бойца не получилось».

Затем дали личное дворянство поочерёдно двум ведьмакам Корпуса, которые заработали его за долгие годы службы — перечень походов в Проклятые Земли у обоих был впечатляющим.

Потом…

На сцену выкатили инвалидную коляску, в которой сидел совсем ещё молодой парень в форме военно-морского флота — «ещё один достойный сын Московской губернии», как объявил его ведущий.

Одно только появление моряка вызвало ажиотаж. Ещё больше вызывало вопросов его погоны капитан-лейтенанта, полученные в столь раннем возрасте. Да, на флоте простолюдины порой дослуживались до таких высот (в отличие от сухопутных войск), но это было огромной редкостью.

А чтобы так рано?

Однако же куда больше ажиотажа вызвала речь ведущего. Который прямо сказал фразу «в конфликте с вероломными турецкими моряками»…

В этот момент зал ахнул.

Все прекрасно понимали, что раз уж последовали такие формулировки, то Империя на пороге войны.

Ведущий, казалось, наслаждался произведённым эффектом.

— Продолжай, — сдержанно поторопил его граф Щербатов.

Мужчина сглотнул и начал рассказывать о подвигах безногого капитана. За всей витиеватостью речей не было понятно, что же на самом деле случилось.

В деталях.

В частностях же всё было предельно ясно. Когда на подобных церемониях ведущие начинают наводить тень на плетень, значит, речь идёт о долге жизни со стороны кого-то из влиятельных аристократов. Учитывая, что выдвинул этого кандидата на повышение граф Сенявин, старший брат адмирала Сенявина, несложно догадаться, кому очень сильно помог лишившийся ног матрос.

Разумеется, его тоже отправили в почётную отставку. Но, в отличие от сухопутного коллеги, сразу дали потомственное дворянство и подарили артефактный пистоль, а не палаш.

Пока зал был в шоке от новостей из Чёрного Моря, личное дворянство пожаловали пожилому медику, который разработал и утвердил в практике какой-то инновационный метод проведения операций на сердце.

Медик, к слову, сегодня был первым, кто решил воспользоваться правом каждого, кто становится аристократом, на смену фамилии вместе со сменой статуса. Из Шарикова он стал Кардионовым.

А вот после него…

— Судари и сударыни, на сцену приглашается Александр Ярославович Егоров!

Зал мгновенно притих. Сергей Иванович был готов поклясться, что ещё ничьё появление на сцене сегодня не сопровождалось такой напряжённой и давящей атмосферой.

А между тем сам Александр, плавно пройдя вдоль своего ряда, вышел к проходу и, неспешно поднявшись на сцену, как и его предшественники, встал рядом с генерал-губернатором.

Граф Щербатов обладал мощным телосложением и крупным ростом. Да чего уж, одна его голова была размером с набитый учебниками рюкзак первоклассника, а кучерявые бакенбарды лишь добавляли объёма.

Однако же Александр рядом с ним стоял совершенно расслабленно, хотя все его предшественники, выходя на сцену, были максимально напряжены.

Обведя взглядом зал, Александр беззаботно улыбнулся и повернулся к ведущему, всем своим видом показывая:

«Давай уже! Зачитывай!»

И тот зачитал…

Правда, на фоне предыдущих участников речь получилась довольно короткой…

Но содержательной. Как и полагается, организаторы не стали демонстрировать несостоятельность некоторых аристократов в вопросе обеспечении собственной безопасности и рассказывать о том, как Александр спас графиню Самоцветову, боярыню Мурашову и, вероятно, баронессу Завьялову. Достаточно было лишь перечислить, «Другом» каких родов является Александр.

Более красочно ведущий рассказал о том, что Александр был одним из «спасителей Столицы!» во время ликвидации ЧС.

Всё это время сам Александр, стоя на сцене, со скучающим видом разглядывал гостей. Граф Самоцветов тоже огляделся по сторонам — многие не сводили заинтересованных взглядов с Егорова, пропуская мимо ушей речь ведущего.

Ведь благодаря деятельности своих СБ эти многие и так знали, чем знаменит Александр Егоров.

Наконец-то ведущий замолчал, и слово снова взял граф Щербатов:

— Ввиду вышеперечисленного за заслуги перед Империей и её жителями, властью, данной мне Его Императорским Величеством, я дарую Александру Ярославовичу титул аристократа и личное дворянство!

Генерал-губернатор повернулся к Александру и продолжил традиционную фразу:

— Желаете ли вы, Александр Ярославович, перед принятием титула взять другую фамилию?

— Да, — спокойно ответил пока ещё Егоров.

— Назовите её, — чуть нахмурившись, продолжил граф Щербатов.

Новоявленный личный дворянин снова повернулся к залу и, обведя гостей пристальным взглядом, улыбнулся и произнёс:

— Отныне зовите меня Александр Ярославович Пожарский. Приятно познакомиться.

Он коротко кивнул, как равный равным, и решительно уставился прямо перед собой. Будто где-то впереди были его смертные враги.

На миг графу Самоцветову показалось, что в глазах Пожарского вспыхнуло пламя.

Пламя, что способно спалить Империю…

'Но ведь это невозможно!

Невозможно же?'

Кремль. Личный кабинет Императора.

«Пожарский», — прочитал с экрана телефона короткое сообщение Михаил Романов.

Отложив телефон в сторону, экраном вниз, Император Всероссийский задумчиво уставился в занавешенное тюлем окно. Через белоснежные кружева было видно яркое августовское солнце и синее небо.

— Пожарский… — повторил он вслух. Пару секунд подумал, а затем выдал: — Но так даже лучше.

«Хотя ещё лучше было бы, если бы ты остался Егоровым», — мысленно продолжил Император и принялся перебирать лежащие на столе бумаги — отдельную стопку, посвящённую Александру Ярославовичу.

Табун уже не раз обдуманных мыслей носился в голове Михаила Алексеевича. И первой из них была мысль: «хорошо, что не Резанов». Некоторое время назад Император даже всерьёз рассматривал возможность через верных людей связаться с Александром и попросить его не возвращаться в графский род.

Причин тому было… Да, собственно, одна причина, зато большая и весомая. Император видел, что Резановы поднимаются с колен. И очень боялся, что если в роду объявится самородок-наследник, кое у кого не выдержат нервы… Да, семнадцать лет назад общими усилиями удалось не допустить полного уничтожения рода Резановых. Однако сейчас граф Воронцов вполне бы мог решить, что лучше немного потерять в репутации, но закончить начатое.

Пока «начатое» не закончило его самого.

Но до тех пор, пока у Резановых всего два человека в роду, одна из которых несовершеннолетняя девица, надежда на шаткий баланс сохраняется.

Михаил Алексеевич отложил бумаги и раздражённо цокнул. Нажав на кнопку селектора, он произнёс:

— Иван Иванович, будь добр, чай.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, Михаил Алексеевич скосил взгляд на верхний ящик своего стола. Открыв его, он нащупал неприметный шнурок и потянул за него.

Дно ящика приподнялось, обнажив второе дно.

«Секретный архив?» — подумал бы кто-нибудь, не знающий Императора лично.

И оказался бы прав. Частично.

В этом отсеке лежали папки с детскими рисунками дочери, написанные от руки письма покойной императрицы и старый фотоальбом. Открыв его, Император уставился на не вложенную в прозрачный кармашек фотографию, лежащую сверху. На ней были изображены шестеро человек, половина из которых давно уже покинули этот мир.

Проведя пальцем по изображению покойной супруги, Император грустно улыбнулся и перевёл взгляд на вторую часть фотографии — семейное «трио», стоящее рядом.

Глядя в глаза своему покойному другу, графу Ярославу Владиславовичу Резанову, Император тихо произнёс:

— Я не смог помочь вам, Яр… Не настоял на том, чтобы твой сын вернулся в род… — Император хмыкнул и покачал головой. — Но знаешь, есть у меня подозрения, что, даже если бы я стал настаивать, он бы не послушался. Как вы никого не слушали, когда начали искать его… Но, мне кажется, он ещё более упёртый, чем ты, Яр. Свободолюбивый и не хочет никому подчиняться. Сдаётся мне, именно поэтому он и не стал наследником графского рода. Решил сразу стать Главой. Пусть и другого рода.

Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошёл высокий мужчина лет шестидесяти на вид. Выглядел он во всём утончённо: от фигуры в целом до идеальной ровной белоснежной бороды и длинных, тонких усов. На его носу сидели круглые очки, стёкла которых явно были без диоптрий. Можно было бы подумать, что камерир Императора носит их для красоты и в остальном они бесполезны…

Вот только ничего «бесполезного» в арсенале Ивана Ивановича не было, а круглые очки являлись артефактом обнаружения.

Убрав фотоальбом обратно, Император поднялся из-за рабочего стола и пересел за чайный столик. Его камерир уже налил ароматный чай со свежесобранными листьями малины, смородины и мяты.

— Зинаиде лучше не стало? — отпив чай, спросил Император у застывшего рядом камерира.

— Увы, ваше величество. Зинаиде Константиновне становится только хуже, — опустив голову, произнёс Иван Иванович.

— Что ты думаешь насчёт её лечения у Александра… теперь уже Пожарского? — внимательно посмотрел на своего верного слугу Император.

Михаил Алексеевич всегда умел выслушивать мнение своих приближённых. Даже в те моменты, когда для себя он уже принял какое-то решение.

— Если Александр Ярославович в самом деле сможет ей помочь, нужно воспользоваться его предложением, — с достоинством ответил камерир.

— А потом? — задал наиболее сложный вопрос Михаил III.

— А потом, мне кажется, стоило бы наградить Зинаиду Константиновну, — спокойным тоном ответил его верный слуга.

Некоторое время Император молча пил чай, закусывая свежим пряником. В голове его вновь поднялся ворох уже не раз обдуманных мыслей.

Зинаида виновата в случившемся — как ни крути. Она была назначена главой охраны Анны на территории МАУД. Она должна была сопровождать её во время всех её выходов. Однако же Анна оказалась против Змеевидцев одна, без своей телохранительницы.

Вспомнив об этом, Император до скрипа сжал зубы.

Зинаида откровенно «проморгала» Анну!

Но!

Император знал, что порой Анна убегает от своей главной телохранительницы. И знал, что Зинаида тут же бросается на её поиски. Разумеется, и о том, чтобы его дочь была защищена артефактами и системой слежения, Император тоже позаботился.

Кроме того, он знал и главное: Зинаида стала первой подругой его дочери. Лучшей. По сути, сестрой. Некоторые другие Императоры бы заявили, что это недопустимо, чтобы цесаревна дружила со своей охранницей. Однако же Михаил Алексеевич был рад тому, что у его дочери появился близкий человек.

Ведь после смерти матери Аня…

Долго оставалась запертой в себе. Желание отомстить Кругу заставляло её двигаться вперёд, оно же требовало оттачивать боевые навыки, обучаться управленческому делу и другим наукам.

Оно не оставляло Анне время ни на что другое.

И именно Зина стала первой, кто помог цесаревне хоть немного, но выбраться из своего кокона мести.

Затем Анна чуть-чуть сблизилась с другими членами ЛОЦ, присматривающими за ней.

А после она поступила в МАУД. Для Анны было важно найти «колыбель Змеевидцев» — место, где молодняк мерзкого братства обретает новые узы и силу.

Для Императора же важнее всего было желание дать дочери возможность хоть немного, но прикоснуться к «обычной» жизни. Побыть юной девушкой-студенткой из хорошей семьи.

Зина виновата.

Виновата и в том, что позвонила Александру, что недопустимо по протоколу.

Но! По протоколу в случае экстренной ситуации нужно было связаться с Бахом и Императором. А это сделали другие члены ЛОЦ. Цель была выполнена.

Так что Зина была свободна от звонка, и…

По сути, своим звонком она спасла Анну. Именно Александр помешал ритуалу, а не кто-то из членов ЛОЦ.

И за это Император был крайне благодарен как самому теперь уже Пожарскому, так и Зинаиде Завьяловой.

В конце концов, девушка со своей задачей справилась. Но нужно ли наказать за проступки?

— Господин Бах учит своих подчинённых действовать более гибко, чем действуют простые солдаты, — будто бы прочитав мысли своего господина, проговорил Иван Иванович. — Даже боевиков он учит этому, Ваше Величество. А Зинаида Константиновна из особого подразделения ЛОЦ. Ей тем более положена гибкость.

— По мнению Господина Баха? — улыбнулся Император.

— По мнению Господина Баха, — невозмутимо ответил камерир. — К тому же… если позволите?

Император кивнул, разрешая продолжить.

— Боюсь, сильная негативная реакция от вас в сторону Зинаиды Константиновны может ухудшить…

Слуга с белоснежной бородой замолчал, не решаясь продолжить.

Император хмыкнул и произнёс:

— Говори прямо: Анна на меня будет очень зла. А может, и вообще не сможет простить такого. Я понимаю. Если и накажу позже Зину, то чуть-чуть.

— Чуть-чуть будет уместно, по моему мнению, — кивнул камерир. — Похвала без наказания развращает.

Император хмыкнул и перевёл взгляд на семейный портрет, висевший на стене. На этом портрете был изображён юный Михаил Алексеевич вместе со старшей сестрой, матерью и отцом.

— Отец бы наказал её жёстко, — произнёс Император. — Хотя… сложно представить, чтобы я или Мария во время нашей молодости изображали из себя провинциальных дворян в МАУД. Отец бы в принципе не допустил подобной ситуации.

— У каждого человека свои сильные и слабые стороны, Ваше Императорское Величество, — с достоинством проговорил Иван Иванович.

— И какая же, по-твоему, сильная сторона у меня? — с любопытством спросил у старого слуги Император.

— Ваши отношения с дочерью, — тут же ответил камерир.

Император улыбнулся, пару секунд задумчиво смотрел в окно, а затем резко встал.

— Ладно, отдохнули и хватит. Организуй транспортировку Зинаиды по ранее обсуждённому плану. Потом проведай наших аналитиков, которые собирают информацию о Пожарских. Если что-то всплывёт, я должен знать. Кроме того, пусть проанализируют все случаи восстановления аристократических родов за всю историю. Чтобы из небытия возвращались известные фамилии, я не помню… Но, может быть, что-то есть. В крайнем случае примеры с мелочью тоже будут полезны. Далее… Нужна информация о возвращении родовых земель, поглощённых Проклятыми Землями. Озадачь этим аналитиков, а я попрошу Николая Владимировича посмотреть в архивах Корпуса.

Император замолчал, выразительно глядя на своего верного камерира.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — поклонился тот, убедившись, что больше приказаний сейчас не будет.

Забрав со стола чайные приборы и вазу с пряниками, Иван Иванович удалился.

Император же подошёл к окну и, заложив руки за спину, решительно уставился на горизонт.

«Я уверен, что ты пойдёшь в земли Пожарских, — подумал он. — Но даже если ты каким-то чудом сможешь очистить их от Проклятых Земель, следующий шаг будет не менее сложным. За то, что ты спас Анну, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. А Анну накажу за то, что убегала от охраны!»

Однако, стоило подумать о реальном положении дел, решимость Императора чуть отступила. Открыто благоволить Пожарскому он не мог. А действовать тонко…

Уж себе-то Император вполне мог признаться, что политических сил у него не так много, как хотелось бы.

И всё же стоять в стороне он не собирался.

Подойдя к столу, Михаил Алексеевич поднял телефон и начал писать длинное обстоятельное сообщение своему двоюродному брату — Николаю Владимировичу Романову-Новгородскому, Верховному Ведьмаку Корпуса.

Я — Пожарский!

Наконец-то все точки над «ё» расставлены, я стал личным дворянином, сменил фамилию и теперь могу сосредоточиться на подготовке к возвращению родовых земель из мерзких лап Проклятых тварей и их Царя.

Но, сперва, конечно, нужно бы закончить все свои дела во дворце генерал-губернатора.

После того как я поменял фамилию, мне, как и всем другим простолюдинам до меня, потребовалось публично дать клятву верности Империи и Императору. Дело хорошее, понятное и приемлемое. Россия для меня и в прошлом мире, и в этом — Родина, которую я ни на что не променяю.

Ну а что до клятвы Императору… Так мне кажется, что откровенно как-то вредить мне отец Анны не будет. Да и не сможет. К тому же в тексте клятвы не было его имени, что тоже понятно — ведь люди служат правителю своей страны, а не конкретному человеку.

Человечки под короной меняются, но Император остаётся.

После клятвы красивая блондинка вынесла на бархатной подушечке огромную шкатулку, и граф Щербатов лично вручил мне на память о сегодняшнем дне ценный подарок.

Артефактный пистолет.

Далеко не самой топовой модели, но навскидку он более мощный, чем тот, с которым я бегал до сих пор. Третья ступень артефакта.

В общем, достойная рабочая лошадка, а более крутую и дорогую вещь никто просто так дарить новоявленному личному дворянину не будет. Тут другие заслуги нужны.

После меня был ещё один кандидат, который то и дело поглядывал туда, где разместился Первый Меч Империи и его свита. Учитывая, что поручился за этого человека лично граф Воронцов, полагаю, это его ратник или какой другой приближённый.

То есть, не особо интересный для меня персонаж, в отличие от некоторых других новоявленных аристократов.

— Судари и сударыни, на этом официальная часть нашего мероприятия подходит к концу, — хорошо поставленным голосом объявил генерал-губернатор со сцены. — Но не само мероприятие! Приглашаю всех желающих продолжить в неформальной обстановке. Погода сегодня нам благоволит, так что во внутреннем дворике уже подготовлено всё необходимое для приятного времяпрепровождения.

Он обозначил поклон и покинул сцену.

— По традиции стоит посетить банкет хотя бы минут на двадцать, господин, — еле слышно шепнул мне на ухо мой камерир Иван Фёдорович.

— Я и не собирался сбегать, — легко ответил я.

Люди потянулись на улицу. Учитывая количество гостей, исход из дворца занял минут пятнадцать. Слуги Щербатовых умело направляли людские потоки, чтобы не было высокородной давки или любых других конфликтов.

Задний дворик дворца представлял собой полноценный парк, в котором были расставлены белоснежные шатры. В них можно было взять закуски или просто отдохнуть. Кроме того, повсюду сновали расторопные официанты в ливреях, разнося напитки и всё те же закуски.

Я перехватил одного и взял себе стакан сока. У другого добыл пару брускетт с вялеными помидорами и ростбифом.

Как раз в тот момент, когда заметил приближающегося ко мне аристократа. Несмотря на то что банкет предполагал эдакую расслабленность, княжич Пермский казался напряжённым.

— Добрый день, Александр Ярославович, — поздоровался он со мной. — Поздравляю с получением титула. Уверен, на личном дворянстве вы не остановитесь.

Вокруг нас было много людей, к тому же и самого княжича сопровождал его личный слуга, так что Евгений Евгеньевич выбрал официальный тон для диалога.

— Спасибо, ваше сиятельство, — вежливо поклонился я. — Буду стремиться к новым вершинам.

— Уверен, у вас получится, — кивнул княжич. Секунду он помолчал, будто собираясь с мыслями, а затем спросил: — Уже решили, чем займётесь в ближайшее время? Всё-таки Академия закрыта на ремонт…

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Новый статус подкинул новых дел, — улыбнулся я. — Нужно взяться за них немедля, пока их не стало ещё больше.

— Правильное решение, — произнёс княжич и мельком глянул на своего сопровождающего. После чего снова посмотрел на меня и продолжил светскую беседу: — Полагаю, не все из ваших дел будут происходить в столице?

— Не все, — кивнул я. — Но пока из Москвы я уезжать не собираюсь.

Я видел, что княжич порывается задать ещё один вопрос, но что-то его останавливает. Возможно, как раз присутствие личного слуги, приставленного отцом.

Любопытно…

Что ж, немного помогу одногруппнику:

— Думаю… — изобразил я задумчивость. — … до вечера пятницы точно буду в Москве. А дальше, может, и уеду. Раз уж Академия закрыта.

Княжич едва заметно кивнул, принимая мои слова. Затем мы обменялись ещё парой фраз, и он произнёс:

— Что ж, не буду задерживать одного из героев сегодняшнего дня. Смотрю, не я один с вами желаю пообщаться.

Следом за княжичем ко мне подошли бояре Мурашовы. Я познакомился с матушкой Алины и очень удивился тому, насколько они с дочерью похожи. Обе доброжелательны и легки в общении, несмотря на своё высокое происхождение. Отец же семейства тоже не строил из себя чопорного гордеца и искренне поздравлял меня с получением личного дворянства.

— Пусть теперь статус Друга нашего рода юридически к тебе неприемлем, фактически ничего не изменилось, — пробасил он в конце. — Если тебе потребуется помощь — можешь на нас рассчитывать.

— Как и вы на меня, — улыбнулся я. — Если, конечно, я смогу быть вам чем-то полезен.

Боярин Мурашов кивнул и произнёс:

— Я услышал тебя, Александр.

Вскоре и они пошли дальше, а ко мне уже шла очередная высокородная семья. Всё это время я ловил на себе заинтересованные взгляды гостей. То, что влиятельные аристократы подходят ко мне побеседовать, лишь повышает мой собственный вес среди других. И, что забавно, подобное не противоречит традициям. Сегодня я один из героев мероприятия, так что для более высокородного нет ничего зазорного в том, чтобы меня поздравить.

Хотя к тем же ведьмакам или имперским офицерам, которые сегодня тоже получили дворянство, боярские делегации одна за одной не подходят.

— Ваши сиятельства, рад видеть вас обоих, — поздоровался я с Самоцветовыми.

— Как и мы тебя, Александр, — улыбнулась мне Айседора Ивановна.

— Поздравляю, — произнёс Сергей и доброжелательно кивнул.

Разговор с Самоцветовыми вышел тоже весьма лёгким и дружественным. В ходе него пожилая графиня уточнила, не собираюсь ли я уехать куда-то в ближайшее время. Я ответил ей то же, что и княжичу Пермскому, и получил приглашение на совместный ужин в их загородном имении.

На вечер четверга.

Что ж…

То, что Самоцветовы ведут собственную игру, я знал заранее. Меня это не отталкивало — подобное можно сказать о подавляющем большинстве сильных аристократов. Лично мне эта славная парочка ничего плохого не сделала, так что я охотно согласился.

Ведь давно уже обсуждали что-то подобное.

Любопытный эпизод произошёл, когда мы уже прощались с Самоцветовыми.

Ко мне уверенной походкой направлялся Лев Варзухин, и его заметил граф Самоцветов. Ну а я заметил, с каким напряжением на Льва смотрел Сергей.

Между этими двумя какая-то кошка, что ли, пробежала?

Однако граф Самоцветов быстро взял себя в руки, попрощался со мной и «освободил» место для следующего графа.

— Приветствую, Александр Ярославович, поздравляю с получением титула и новой фамилии, — со светской улыбкой на устах поздоровался Варзухин и коротко кивнул.

— Рад видеть вас, Лев Валерьевич, — в тон ему ответил я. — Как вам сегодняшняя церемония?

— О, выше всяких похвал, — улыбнулся граф. — Как и ожидалось от мероприятия, организованного его превосходительством генерал-губернатором. Да один только список приглашённых гостей и звёзд мероприятия чего стоит!

В толпе высокородных аристократов Лев выбрал светский стиль общения, однако же в глазах этого балагура я видел откровенное веселье. Несмотря на своё высокое происхождение, Льву было гораздо приятнее пьянствовать на концертах да сражаться с монстрами, чем ходить на чопорные мероприятия, которые он, вероятно, считает тем ещё балом лицедеев.

И всё же этот любитель менять образы и сейчас наслаждался процессом, находя в нём свою прелесть.

— Полностью соглашусь с вами, Лев Валерьевич, — кивнул я и сдвинулся немного влево, чтобы любопытный старик, смотрящий на нас издали, не мог прочитать по губам то, что я собираюсь сказать.

Однако мой манёвр не скрылся от Льва, и он быстро произнёс:

— Александр Ярославович, оба ваших воскресных предложения одобрены, и одно из них не терпит отлагательств. — Граф загадочно улыбнулся. — А теперь прошу меня простить, у меня назначена встреча с некой крайне горячей сударыней.

Он кивнул и направился в сторону выхода из сада, правда, спустя несколько шагов остановился рядом с одной парой аристократов, желавших побеседовать с графом Варзухиным.

Я же переваривал услышанное.

Оба предложения. Горячая сударыня. Встреча, сейчас…

— Нам бы тоже пора начать собираться, — задумчиво произнёс я.

— Пару минут, и первые гости пойдут на выход, — тихо произнёс мой камерир. — Тогда и для нас это будет уместно.

— Ага, — отозвался я, выискивая взглядом тех, с кем я ещё хотел поговорить.

Вон они — несколько человек в армейских кителях, среди которых новоявленный дворянин-капитан, отправленный сегодня в отставку.

Хотя, кажется, армейцы ещё не уходят…

А вот моряк в инвалидной коляске, которого сопровождают флотские офицеры, то и дело поглядывает в сторону выхода.

Пожалуй, с него и начну.

Я уже шёл поздороваться с другим героем сегодняшнего мероприятия, как понял, что наперерез мне плавно смещается кучка людей в одинаковой форме — ведьмы и ведьмаки Корпуса под предводительством великого княжича Романова-Новгородского. И если в первые мгновения я ещё допускал, что направления нашего движения пересекаются случайно, то, поймав на себе пристальный взгляд Верховного Ведьмака, я понял, что он целенаправленно погнал свою команду ко мне.

Хоть и пытается обставить всё это как случайность.

Что ж…

Я остановился возле красивой ветвистой яблони, сделав вид, что залюбовался особо крупным ярко-красным яблоком.

— Александр Ярославович! — окликнул меня тяжёлый бас Верховного Ведьмака. Я обернулся, и он продолжил: — Рад видеть вас сегодня здесь. И ещё больше рад тому, что не ошибся на ваш счёт.

— Ваше превосходительство. — Я обозначил поклон. — Ваши слова — честь для меня.

На какой счёт он «не ошибся», оставалось лишь гадать. Хотя ставлю на то, что речь идёт о моём желании закрыть одни старые и хорошо укоренившиеся Проклятые Земли где-то в окрестностях Чудово…

— Говоришь, что «честь», а кланяешься недостаточно низко! — фыркнул стоявший за плечом Верховного ведьмак со светлыми волосами и в очках. Учитывая мощь его Источника и то, что в очках сосредоточены потоки маны, это явно какой-то артефакт.

— Не нужно, Виктор, — повернувшись в его сторону, бросил Романов-Новгородский. — Мы здесь не для того, чтобы ссориться.

Очкастый ценитель этикета сжал зубы и гневно глянул на меня.

Но больше ничего не сказал.

— Александр Ярославович, — без паузы продолжил его начальник. — Я хотел бы не только вас поздравить, но и дать небольшой совет.

— С радостью выслушаю его, — совершенно искренне сказал я, не обещая, правда, этому совету следовать.

Великий княжич из-за разницы в росте смотрел на меня сверху вниз, но высокомерия в его взгляде не было. Сам взгляд тяжёлый и пронзительный, однако же на дне его карих глаз, мне казалось, я вижу благодарность.

Я невольно задумался, а как относится этот человек к своему двоюродному брату — Императору. И к двоюродной племяннице? В хороших ли они отношениях?

Знает ли он подробности воскресных событий?

— Кхм. — Кашлянув в усы, Верховный Ведьмак демонстративно поправил кольцо с алмазом, что носил на правом мизинце — символ высшего уровня доступа к базе данных и магазину Корпуса. А затем неожиданно произнёс: — Приятно видеть, что вы надели на сегодняшнее мероприятие своё кольцо доступа.

Он взглядом указал на перстень с аквамарином, который я тоже носил на правом мизинце. Его мне подарил сам Верховный Ведьмак, тогда же, когда и квартиру в Москве. Аквамарин — второй уровень доступа из пяти.

И мало у кого вне Корпуса есть подобные кольца.

А между тем сейчас у всех ведьм и ведьмаков, стоявших передо мной, тоже были кольца на правых мизинцах. Полагаю, для них кольцо — обязательная часть парадной формы.

Правда, у подавляющего большинства ведьм и ведьмаков Корпуса уровень доступа аметистовый — самый низкий, ниже, чем у меня.

— Ну а как же иначе. — Я пожал плечами. — Не только из-за моей Дружбы с тремя боярскими родами комиссия по смене статуса приняла положительное решение на мой счёт. Во много и из-за моих результатов в Проклятых Землях.

— Это так, — кивнул Верховный Ведьмак. — Оценка этих результатов тоже сыграла немаловажную роль. Так вот, насчёт моего совета. Он напрямую связан с вашим кольцом. Учитывая все ваши недавние действия, несложно спрогнозировать, какими будут ваши действия дальнейшие, — произнёс он предельно серьёзно.

Я молча кивнул, пытаясь понять, что хочет мне сказать великий княжич. То, что я вернусь в земли Пожарских после смены фамилии, и ежу понятно. Если этот ёж, конечно, через свою СБ следит за мной.

— То, что вы собираетесь сделать, Александр Ярославович, крайне важно для Империи, — продолжая давить меня взглядом, сказал Верховный Ведьмак. — Да и для всего мира. Увы, не так часто люди отвоёвывают обратно свою территорию, на которой уже многие года господствуют Проклятые Земли. Если ваш предстоящий поход завершится успехом, это будет очень важной победой людей над общим врагом. Поэтому я не хочу стоять в стороне. И как минимум я настоятельно рекомендую вам и двум вашим товарищам, сохранившим аквамариновые кольца, воспользоваться ими перед походом и заглянуть в хранилище Корпуса.

Он продолжил выразительно смотреть на меня.

Я же удивился и прямо спросил:

— Это и есть ваш совет?

От моего тона закипел ведьмак-очкарик, другие тоже начали хмуриться. Однако, прежде чем кто-то из них успел хоть что-нибудь высказать мне, великий княжич требовательно произнёс:

— Поясните, пожалуйста, Александр Ярославович. Вы считаете, база данных Корпуса и уникальные товары из нашего закрытого магазина совершенно не достойны вашего внимания?

Он гневно сверкнул глазами.

— Нет, что вы, — мотнул я головой. — Как раз наоборот. Я, а также господин и госпожа Вавиловы уже подали запрос на посещение хранилища, однако не получили ответа до сих пор.

Глаза великого княжича наполнились гневом и расширились. Я почувствовал, как внутри него забурлила мана. Могучему одарённому было сложно сдержать эмоции.

— Я вас услышал… — прошелестел он. — Разве что… когда, говорите, был подан запрос?

— Вчера утром.

— Больше суток назад, — изумлённо проговорил ведьмак-очкарик Виктор за спиной своего командира. — Ваше превосходительство, это…

— Разберёмся, — резко ответил Верховный Ведьмак и сунул руку во внутренний карман своего парадного кителя. — Считайте, вы соблюли все формальности, — глядя мне в глаза, продолжил он и достал из кармана визитку. — Приезжайте в любой момент, в рабочее время. Разве что за пару часов до посещения хранилища наберите меня лично. Так будет… удобнее всем.

Не только ведьмы и ведьмаки из сопровождения Романова-Новгородского удивлённо уставились на визитку, но и гости, что курсировали вокруг нас, то и дело бросая в нашу сторону любопытные взгляды.

Похоже, свой личный номер великий княжич до сих пор не так уж часто кому-то давал. Тем более вчерашнему простолюдину.

— Благодарю, ваше превосходительство, — ответил я, приняв визитку.

— А теперь прошу нас простить, Александр Ярославович, — быстро произнёс он. — Дела Корпуса требуют моего немедленного участия. Ещё раз поздравляю. Уверен, вы продолжите двигаться дальше по социальной лестнице.

Он кивнул и решительно зашагал к выходу с территории внутреннего двора.

Человек-ураган — ничего не скажешь.

Но даже он не может навести порядок в Корпусе, и у него под носом творится форменное безобразие.

Интересно, кому было выгодно «завернуть» наше обращение?

Так-то выглядит крайне мелочно.

Кто-то из обиженных ведьм или ведьмаков? На самом деле, это могли сделать даже не мои противники, а неприятели Вавиловых — у них конфликтов с бывшими коллегами хватало.

— Господин, — склонившись над моим ухом, произнёс Наумов. — Флотские собираются уходить.

— Ага, вижу, — быстро сориентировался я. — Пойдём хоть поздороваемся.

Когда наш «Имперец» плавно тронулся с парковки, я расслабленно развалился на заднем сиденье. Слева от меня сидел мой сегодняшний сопровождающий — Иван Фёдорович, за рулём — бессменный Василий, ну а место пассажира-телохранителя занял Кабан.

Машина выехала с территории дворца, и вскоре к ней присоединился ещё и броневик с моими ратниками. Утром Бородин настоял на том, чтобы отправить со мной отряд сопровождения. А я и не сопротивлялся — пусть в открытый конфликт с кем-либо на улицах Москвы сегодня днём я не верил, но всё же допускал такую возможность. К тому же любая провокация на дороге могла замедлить моё передвижение, а опаздывать на церемонию я не собирался.

Сейчас же я просто отдыхал некоторое время, прикрыв глаза. Силой воли заставил мозг отбросить все лишние мысли и просто показывать мне «спокойные картинки» — ясное небо, сочную травку, водопад…

В итоге я даже задремал минут на десять.

А когда проснулся, поймал себя на очень приятной мысли:

Я — Пожарский.

Невольно улыбнувшись, я достал из внутреннего кармана перстень рода. Мне очень хотелось взять его с собой на церемонию, однако же надеть его я не мог — ко мне и так слишком много вопросов, а демонстрировать перстень посторонним до возвращения родового гнезда я не собирался.

Потому возвращение древней фамилии перстень встретил вместе со мной. Но не на виду.

В отличие от кольца с аквамарином, да… Но его я надел, во-первых, на случай встречи с Верховным Ведьмаком, которая в итоге и случилась. Ну а во-вторых, кольца доступа на пальцах не форменных ведьмаков и ведьм — это статусно. Мало кого Корпус признаёт достойным посещать свои хранилища.

А будущему роду Пожарских уже сейчас нужно нарабатывать вес любыми благопристойными способами. Собственно, сегодня на банкете я этим и занимался, когда светил кольцом да общался с высокородными аристократами.

Все эти мысли пронеслись в моей голове и выветрились. Всё моё внимание было сосредоточенно на родовом перстне. На гербе великого рода — лавовая твердыня в золотом поле, над которой простирается княжеская корона, а по краям два пламенных орла несут свой бессменный дозор.

Не сдержавшись, я надел перстень на указательный палец правой руки и пустил в него поток маны. Перстень тут же принял её и, чуть изменившись, крепко обхватил палец.

Уменьшать его размер я не стал, продолжая любоваться гербом и вливать в перстень ману.

Отклик стал лучше.

Заметно лучше!

Но всё же он ещё далёк от идеала. Как писал мой предок, я должен полностью стать Пожарским. Одних моих серьёзных намерений и смены фамилии, похоже, недостаточно.

Нужно кое-что ещё…

Хотя есть у меня мысли насчёт того, чего мне сейчас не достаёт, чтобы полностью пробудить перстень. И я уже двигаюсь в направлении решения этой проблемы.

Краем глаза я заметил, как заворожённо смотрит на мою руку Наумов-старший.

Я молча повернулся к нему. Старик посмотрел мне в глаза, а затем почтительно склонил голову.

— Сегодня большой день, ваше благородие, — с благоговением произнёс он. — Вы стали ближе к своей цели. Я счастлив, что смог сопровождать вас в этот момент.

— Спасибо. Мне тоже приятна твоя компания, — улыбнулся я и снова глянул на перстень.

Строки под гербом, как обычно, будоражили душу:

'Да сгорят враги наши в яростном пламени!

Во имя рода и Отечества'.

— Прикажете подать бумаги на оформление герба? — осторожно, будто боясь услышать отрицательный ответ, спросил старик.

— Да, — кивнул я, не сводя взгляда с перстня. — Всё как у прошлого герба, только без короны и подписи.

Слева от меня колыхнулся Источник Наумова.

— Прошу прощения, ваше благородие… — пробормотал он. — Но…

«Лавовая твердыня — как символ моей новой фамилии. Два орла — как символ Печати Близнеца», — пронеслось в голове, и я спокойно произнёс:

— Сейчас я ведь личный дворянин? Одиночка без права передачи титула по наследству. Так что и герб мы делаем личный. А уже со временем добавим недостающие атрибуты. — Я подмигнул ему и, сняв кольцо, убрал его в карман.

— Понял, господин, — кивнул старик. — Всё сделаю в лучшем виде.

— Работай вместе с Мариной. Помимо герба, нужно переоформить недвижимость, автопарк, имущество.

— Принял, — решительно кивнул он, уже с головой уйдя в экран своего смартфона.

Я же достал свой телефон. В групповом чате засветилась староста, публично поздравив меня с личным дворянством и новой фамилией.

И понеслись сообщения от одногруппников…

Я их не открывал — с улыбкой прочитав несколько обрывочных фраз через окно уведомлений.

Хотелось прочитать больше, ответить всем…

Но сперва нужно было поработать.

Открыв диалог с Бородиным, я начал обстоятельно писать главе своей СБ, что от него требуется.

Помимо тех обязательных дел, что он и так уже выполняет, разумеется.

Я хочу спать.

И полностью прочувствовал я это в тот самый момент, когда я… спал. Ну да, я приехал в свою квартиру и решил немного вздремнуть, пока не привезли баронессу Завьялову на лечение, и пока не приехали остальные мои «коллеги-доктора».

Прошлая жизнь давно научила меня спать в любой момент, когда есть такая возможность. Даже в любой позе и на любой поверхности.

Так что мгновенно уснуть на мягкой кроватке проблемой для меня не стало.

И только во сне я понял, что лечение руки от раны, нанесённой клинком с демонскими рунами, далось мне уж слишком тяжко. Да и вообще последние дни выдались чересчур активными.

Хотя грех жаловаться — наоборот, надо сказать врагам спасибо за то, что они сегодня на меня не напали. Да и вообще, уже полтора дня без битв живу — отлично же! Интересно, до выходных продлится такая тенденция?

Сквозь сон я почувствовал приближение чужого источника дыхания и резко открыл глаза.

— Господин, со мной связался Леонид Игоревич, — поклонившись, проговорил мой камерир. — Он и его сиятельство уже подъехали к жилому комплексу.

— Понял, спасибо, Иван Фёдорович, — отозвался я, легко вскочив с кровати.

— Я помогу вам с водными процедурами, — с достоинством проговорил он.

Я снисходительно посмотрел на старика и покачал головой:

— Давай без этого. Встречай гостей, скоро буду.

Водные процедуры и короткий сон дали мне мощный прилив сил. Хорошо быть молодым! А ещё лучше — молодым и с огромным опытом управления своей энергетической системой.

К гостям я вышел отдохнувший и посвежевший. Расторопный Иван Фёдорович успел подать им чай и вазочку с печеньем. Глядя на этого старика-богатыря, я не переставал удивляться.

Откуда в нём все эти умения камерира? Да, он урождённый дворянин, а стало быть, этикету обучен с детства. С детства же он учился управленческому делу и пониманию различных нюансов высшего общества. Однако же большую часть жизни он прожил на хуторе. Научился там работать руками и не стыдиться этого.

Но как будто бы есть в нём и врождённый талант. Не каждый обученный человек будет столь гармонично смотреться в роли камерира будущего князя.

— Поздравляю с получением дворянства и сменой фамилии, Александр, — поднявшись с кресла, протянул мне руку Велеслав Распутин.

— Искренне присоединяюсь к поздравлениям, — счастливым голосом поддержал его Леонид Вавилов.

Я пожал руки обоим, поблагодарил за тёплые слова и уселся на свободное кресло. Мы вкратце обсудили приём во дворце генерал-губернатора, а потом, пользуясь моментом, я решил поговорить о насущных проблемах и спросил Велеслава, как идут дела с подписанием мирного договора с Эпштейнами.

Он покосился на Вавилова, который невозмутимо пил чай и смотрел в окно. Вид с моего двадцать второго этажа открывался превосходный.

— Не стесняйтесь Велеслав Владимирович, — улыбнулся я. — Леонид Игоревич пользуется моим огромным доверием и, с недавних пор, доверием его сиятельства графа Резанова.

Велеслав мотнул головой и быстро произнёс:

— Да, простите, господа. Леонид Игоревич и моим доверием пользуется. — Он улыбнулся Вавилову, который за последнее время спас множество жизней ратников Распутиных.

Рак лишь отсалютовал чашкой с чаем и продолжил любоваться видом.

— Так… — собравшись с мыслями, начал Распутин. — Я только что был на встрече с представителями ОКЖ и Эпштейнов. Владислав Александрович тоже был там. Переговоры прошли относительно гладко. — Он взял паузу и улыбнулся, глядя на меня. — Всё потому, что кое-кто здорово просчитал ситуацию наперёд.

Я лишь пожал плечами, мысленно радуясь тому, что дед Резанов смог ничего не испортить и придерживается предложенной мной стратегии. Так-то несложно было предположить, как именно поведут себя Эпштейны, чтобы ускорить переговорный процесс.

Всего-то и нужно, что сильно не закручивать гайки, но и совсем с пустыми руками не уходить.

— В общем, мы здорово продвинулись в обсуждении, — продолжил Распутин. — Есть неиллюзорный шанс, что сможем заключить полноценный мир до поездки в Чудово.

— Славно, — кивнул я. — Что насчёт их исследований?

Распутин подобрался и задумался. Поправив прядку длинных чёрных волос, он осторожно произнёс:

— Отец воссоздал регулирующие пилюли. Обоих типов. Как ты знаешь, во время исследований у нас вышла небольшая проблема, но мы смогли решить её после того, как захватили лаборатории Эпштейнов.

Я молча кивнул. Хоть Эпштейны и вычистили всё подозрительное из своих лабораторий, опытные алхимики по настроенным цепочкам оборудования, имеющимся на складах припасам и прочим косвенным деталям смогли получить уйму полезной информации, что и помогло закончить эксперимент.

А ещё помогло само оборудование — из того, что мы успели вывезти. В Угличе, например, у Распутиных и Резановых было куда больше времени до приезда ОКЖ, чем у нас в Раменском.

— Но производство этих пилюль незаконно, — подумав, закончил Велеслав, глядя мне в глаза.

Примерный состав пилюль мы изучили уже давно, так что понимали, почему на свободном рынке нет такого любопытного товара.

— Их продажа незаконна, — хмыкнул я. — А производство — часть исследовательского процесса. Незавершённая.

Велеслав чуть прищурился и спустя пару секунд серьёзным тоном спросил:

— Ты знаешь, как их улучшить?

— Пока думаю над этим, — признался я. — К тому же и род Распутиных занимается тем же, верно? То, что не смогли завершить Эпштейны, может быть, смогут завершить другие?

Я улыбнулся.

Дядька хмыкнул:

— Может быть. Но говорить об этом пока рано.

— Рано, — согласился я. — Но, в любом случае, эти пилюли вредны для человеческого организма… в обычных случаях. — Я многозначительно кивнул. — А в необычных? А не для человеческого?

Велеслав округлил глаза.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что пилюли требуют дополнительного изучения перед их использованием тем самым образом, о котором вы только что подумали, — произнёс я предельно серьёзно.

О чём думает Велеслав — создатель «Велесовых детей» — понять несложно.

Он напряжённо кивнул и погрузился в свои размышления. Я занялся примерно тем же.

Две мысли шли рука об руку в моей голове.

Во-первых, то, что вредно для одарённого человека, может быть вполне приемлемо для «магических» животных. Как ни крути, есть много вирусов, которые могут сразить человека, но не зверя. И наоборот. Однако же травить зверюшек ради опытов я не собираюсь, потому и обозначил свою позицию.

А во-вторых…

— Если нам удастся адаптировать пилюли непосредственно для зелий, это будет большим прорывом, — изрёк я.

Но Распутин, казалось, пропустил эту фразу мимо ушей, целиком уйдя в свои мысли о создании и расширении армии «магических» зверюшек.

Я же думал о тех зельях, которые не предназначены для принятия внутрь…

Что будет, если в «Эссенцию Хранения» засунуть моё заклинание «Взрыв Сверхновой» на всю его доступную мне сейчас мощь, а затем кинуть в такой бутылёк усиливающие пилюли? А потом швырнуть в эпицентр врагов?

И уже после отправить «Велесовых детей» добивать выживших?

Технически мой новый мир развит гораздо слабее предыдущего. Однако же с помощью местной науки можно создать совершенно новое оружие.

В перспективе род Пожарских и его союзники станут несокрушимой силой.

Ну или мы «спалимся» раньше, чем наберём мощь, и враги нас уничтожат.

Примерно на этой мысли у меня пиликнул телефон. Сняв блокировку, я прочитал сообщение от Льва:

«Мы с ребятами скоро будем у тебя. Ты уже дома?»

«Да, всё готово. Поднимайтесь».

Я встал из-за стола. Вавилов тут же поднял на меня вопросительный взгляд, а дядька ещё некоторое время пребывал в своих мыслях.

— Пациента привезли, — объявил я. — Настраивайтесь на работу, а мы пойдём встречать гостей.

Минут через десять мелодично запел дверной звонок. Чуть ускорившись, Наумов-старший обогнал меня и открыл дверь.

— А вот и мы! — радостно произнёс Лев, подняв обе руки, в которых держал пакеты. Сквозь полупрозрачный полиэтилен просвечивали бутылки игристого, подложки с нарезками мяса и дорогих сыров, коробки с соками и, конечно же, тортик.

Сам граф Варзухин прибыл в своём «клубном» образе — в пиджачке, парике, напоминающем стог сена, и линзах.

— Проходите, гости дорогие, — с достоинством произнёс мой камерир, отходя в сторону.

— Наша горячая цыпочка начала праздновать ещё по дороге и немного устала, не смотрите на неё свысока, — сказал Лев, заходя внутрь и с любопытством оглядываясь. — Неплохая у тебя квартирка, Саня. Генерал-губернатор Московский и Верховный Ведьмак уважили тебя в полной мере.

За Львом следовали трое. Здоровенный мужик с хмурым взглядом был похож на ходячую скалу. Я не сомневался в том, что «в миру» он лысый. Однако сейчас на нём был чёрный парик, фасоном похожий на тот, что носил сам Лев.

Но не его парик привлёк моё внимание в первую очередь, и даже не полторы сотни килограммов мышц. А Источник.

Ко мне в гости пожаловал дважды одарённый Магистр…

Очень мощного сопровождающего выделил баронессе Завьяловой царь-батюшка. Один такой боец мог легко уничтожить небольшой дворянский род. Да даже и со средним по силе родом он бы справился.

Магистр шёл справа, а слева в светло-русом парике и васильковом платье в горошек примостилась Лика. Девушка поздоровалась со мной молчаливым кивком.

Мне показалось, она была немного смущена.

Чего это?

Может, из-за яркого макияжа, которым Лев заставил её разукрасить лицо?

Между Ликой и Магистром, повиснув на обоих, как пьяное тело, волочила ноги сама малютка Завьялова.

Её волосы были распущены и ниспадали до груди. Забавно, что она за два месяца настолько отрастила их с обычного каре, с которым ходила в тот момент, когда мы только познакомились. Считается, что у одарённых в период роста волосы могут отрастать очень быстро. Получается, наша малютка всё ещё активно созревает?

Хотя это видно только по волосам.

А может, на этот активный рост повлияло то, что мы с баронессой однажды поели «ребёз-травы»? Если подумать, я сам за всё время, что прошло после перерождения, подстригался раза три.

Но не скорость изменения причёски баронессы достойна внимания, а сам факт того, что бравая телохранительница не вернула своё каре. Даже несмотря на то, что Зина в первую очередь заботилась об Анне, она сама тоже смогла немного расслабиться в МАУД и насладиться жизнью «простой» юной боярыни.

— Рад, что вы пришли! — поддержал я игру Льва. — Заходите! Эту соню сразу укладывайте в гостевую спальню, пусть дрыхнет.

Кивком я велел Наумову закрыть дверь, а сам повёл гостей в нужную комнату.

Магистр решил, что представление ему надоело, и без видимого усилия подхватил малютку баронессу на руки. Когда же за спиной раздался щелчок замка, Лев произнёс:

— Кстати, это Гена.

— Очень приятно, Александр, — кивнул я здоровяку.

— Взаимно, — пробасил он.

Мы уложили девушку на двуспальную кровать. Лика заботливо поправила подушку и нервно уставилась на меня.

Я же смотрел исключительно на малютку Завьялову.

Дышит тяжело, сердце колотится как бешеное, а внутри каналов до сих пор бушует мана.

Но что хуже — многие каналы к этому моменту уже порваны, и мана вырвалась в мягкие ткани и органы, начав их сжигать.

— Сотрите с неё лишнее, — велел я.

Лика недовольно глянула на Льва, а тот сделал вид, что это не по его приказу разукрасили лицо тяжелобольной. Достав из сумочки ватные диски и мицеллярную воду, служанка принялась очищать кожу баронессы.

Что ж…

Если бы Варзухин не заставил измазать бедняжку тональником, то встреченные по дороге ко мне соседи просто бы убедились ещё раз, что одна из гостей шестьдесят шестой квартиры здорово перепила.

И отмечала она, похоже, не коктейлями, а водкой, смешанной с авиационным топливом — рожа красная, как шкура варёного рака.

— Ты сможешь её вылечить? — без тени усмешки в голосе спросил Лев, встав за моим плечом.

— Будь иначе, я не приглашал бы вас сюда, — ответил я.

Между тем Лика спешно закончила стирать «красоту» с лица баронессы.

— Я прошу вас подождать в гостиной, — спокойно проговорил я. — Иван Фёдорович уже накрыл на стол.

— Мы хотим остаться, — пробасил Магистр.

— Присутствовать могут только мои союзники, — всё так же ровно произнёс я. — Иначе лечение не состоится.

— Но… — начал было здоровяк, однако же Лев мягко положил ему руку на плечо и сказал:

— Не спорь, Гена. Врач сказал всем покинуть реанимационную. Кто мы такие, чтобы ему противиться?

— Но Его Величество…

— Велел нам позаботиться о Зинаиде Константиновне, — улыбнулся Лев. — И сейчас мы и так сделали максимум из того, что могли.

Здоровяк насупился, развернулся и вышел из комнаты.

— Союзники… — задумчиво проговорил Лев, покосившись на меня. — Интересное слово. Ладно, пойду выпью, удачи.

Лика настороженно посмотрела на Завьялову и аккуратно коснулась её руки. После чего резко развернулась и решительно направилась ко мне.

— Помогите ей, пожалуйста… — пробормотала она.

— Всё будет хорошо, — кивнул я. — Отдыхай. Сейчас можно.

Служанка глубоко вздохнула, обошла меня и снова остановилась.

— Потом нам нужно будет поговорить наедине, — обернувшись через плечо, прошептала она. — У меня для вас послание от Её Высочества.

Я снова кивнул, давая понять, что услышал её.

Около минуты я просто смотрел на мучащуюся в агонии баронессу, пока в спальню не вошли Наумов, Вавилов и граф Распутин. А когда дверь за ними закрылась, я создал внутри комнаты воздушный барьер, покрыв им даже пол, и твёрдо произнёс:

— Начинаем. Волхв, приподними её и положи под спину подушки. Рак, общая поддержка. Велес, первое зелье.

Работа предстояла крайне серьёзная и смертельно опасная, так что я машинально перешёл на позывные. Мои «бойцы» тут же задвигались — чётко, без лишней суеты. Усадив агонизирующую баронессу, Волхв отошёл назад, уступив место Раку. Сам Наумов-старший полностью сосредоточился на опущенных веках девушки, чтобы не упустить момент.

Вавилов же активировал свою родную стихию, и из спрятанного под кроватью таза поднялся огромный пузырь воды. Сосредоточенно Рак начал объединять свой Родовой Дар и силу Печати, наделяя воду целебными свойствами.

Затем пузырь опустился на баронессу.

Её выгнуло дугой, она застонала, и от её тела повалил пар. Разбушевавшийся внутри неё огонь столкнулся со своим природным антагонистом.

Рак зарычал, вливая всё больше и больше маны в заклинание. От избыточной концентрации на его лбу и висках тут же выступил пот.

Выдвинув ящик прикроватной тумбы, я взглядом указал на бутылёк с зельем.

Граф Распутин взял в руки «Эссенцию хранения», созданную им лично.

Я не был до конца уверен, что прямо сейчас Родовой Дар Распутиных сможет улучшить эффект зелья. Пусть граф и создал его, а сейчас сам даст баронессе…

В процесс ровно посередине вмешался я, когда вложил «Второй Шанс» в бутылёк.

Да, во многом именно поэтому во время воскресных боёв я не хотел использовать своё ультимативное исцеляющее умение, как бы тяжко мне ни было.

Я берёг его для нынешнего момента.

— Давай! — велел я.

Велес открыл пальцами рот баронессы и влил в неё «Второй Шанс».

— Рак, предельная концентрация! — рявкнул я, отодвинув Велеслава в сторону.

Я положил ладонь на голову Зине, подключаясь к её энергетической системе.

— А-А-А-А!!! — Девушку выгнуло, и она заревела во всю мощь своих лёгких.

— Терпи… — прорычал я, пытаясь стабилизировать ману внутри неё.

Однако же ситуация напоминала ту, в которую мы попали, когда использовали «Второй Шанс» на графе Резанове. Измученное тело не могло справиться с такой мощной силой. Хотя, как мне показалось, то, что зелье давал Распутин, немного сгладило эффект, но…

Этого было ОЧЕНЬ мало.

— Близнец, её разорвёт на части! — выкрикнул красный от натуги Рак. — Делаем то же, что и тогда⁈

Он неотрывно следил за пациенткой, изо всех сил удерживая своё заклинание и пытаясь одновременно охватить все повреждённые части её тела.

Между тем внутри купола стало жарко и влажно, как в бане. Пар уже не расходился — клубился под потолком.

— Нет! — рявкнул я. — Она не подходит!

Эх… было бы гораздо проще и безопаснее, если бы на рождённую под знаком Скорпиона баронессу среагировал мой Персональный Дар и дал бы ей Печать.

Но увы, даже сейчас, когда моё заклинание — мой «Второй Шанс» — переполняет баронессу, Персональный Дар не видит её членом Круга. Возможно, из-за того, что малютка Завьялова выбрала себе госпожу до гроба, и никакие другие узы ей уже не нужны.

А значит, действовать будем иначе.

Экспериментировать на ходу.

С этой мыслью я открыл коробочку и достал неприметную пилюлю.

— Это же… — изумлённо пробормотал граф Распутин, но договорить я ему не дал.

— Рак, воды, — крикнул я, вложив пилюлю в рот кричащей от боли девушки.

Подавиться водой и таблеткой под присмотром такого выдающегося лекаря-водника, как Вавилов, просто невозможно, так что спустя несколько секунд регулирующая пилюля оказалась в желудке Зины.

На миг девушка замерла.

Я же ощутил, как снижается эффект «Второго Шанса».

Сработало! Сам «Второй Шанс» и лечение Рака уберут весь негативный эффект от «отрицательной» регулирующей пилюли, а она, в свою очередь, не даст моему умению уничтожить баронессу изнутри, когда снизит его мощность.

— Аркх… — застонала она, распахнув глаза.

Однако же мы были только в начале лечения.

— Замри! — крикнул тут же Волхв, активируя Родовой Дар.

Менталисту нужно немного времени, и он только что себя им обеспечил, а потом:

— Не сопротивляйся лечению… успокойся… — натужно проговорил он.

Я же тем временем полностью сконцентрировался на маноканалах Зины. Рядом хрипел от натуги Рак, а чуть поодаль с бутыльками зелий восстановления здоровий и маны наготове стоял граф Распутин.

Едва заметно я улыбнулся.

Кризис миновал.

Теперь главное — закрепить результат и довести исцеление Зины до его логического конца.

Пустой фужер опустился на стол. Стоявшая чуть поодаль Лика подалась вперёд, но граф Варзухин жестом остановил её. Повернувшись к девушке, он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Может, всё-таки сядешь с нами за один стол?

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Не положено, — уже в третий раз отказала служанка, отступив на шаг и опустив взгляд.

— А если я прикажу тебе, как лидер временной группы, Игла? — Лев вопросительно склонил голову набок.

— Тогда я буду обязана выполнить приказ, Эль, — невозмутимо ответила девушка.

Лев хмыкнул и произнёс:

— Садись, Игла. Выпей с нами.

Девушка осторожно покосилась на бутылку игристого, затем на Льва, перевела взгляд на дважды одарённого Магистра Геннадия, который хмуро смотрел на запертую дверь гостевой спальни.

— Да не бойся ты, — вздохнул Варзухин, наполняя чистый фужер игристым. — Спаивать тебя никто не собирается. А вот немного расслабиться для тебя явно не будет лишним. Садись-садись, сейчас тортик отрежу.

Игла кивнула и заняла свободный стул. Лев быстро отрезал служанке большой кусок «Молочной девочки», положил на тарелку и придвинул ей.

— Спасибо, — кивнула Лика.

Лев кивнул в ответ и повернулся к Магистру:

— Гена, тортик?

— Воздержусь.

— Может, нарезки? Колбаски? Сыра? Удобно, что мы в гости со своим пришли — точно без еды не окажемся.

Геннадий задумчиво посмотрел на подложки с закусками. Затем вновь покосился на дверь.

Никаких звуков из гостевой спальни не доносилось. Казалось, там вообще никого не было.

— Неизвестно, сколько они её лечить будут, Гена, — твёрдо произнёс Лев. — Так что не отказывайся.

— Не откажусь.

Трое членов ЛОЦ начали неспешно поедать принесённые угощения. То и дело кто-нибудь из них оглядывался на дверь. Геннадий, горевший желанием выполнить приказ, смотрел напряжённо. Он не доверял этому выскочке Пожарскому, и его особенно злило, что в текущей ситуации он, дважды одарённый Магистр, мог лишь неотрывно следить за дверью.

Лика волновалась. О приказе Императора она не думала и всем сердцем желала, чтобы её командирше и… возможно, даже подруге, решившей отдать жизнь ради Её Высочества, эту самую жизнь смогли сохранить. А ещё она верила в Александра и не хотела, чтобы в глазах других он упал в грязь лицом.

Ну а Лев…

Ему было любопытно. Всё, что было связано с Александром Пожарским, вызывало у него жгучий интерес.

Донёсшийся откуда-то сверху приглушённый крик прервал размышления Льва. Он удивлённо посмотрел на потолок.

Там же наверху заиграла музыка.

— Какие шумные у Александра соседи… — задумчиво произнёс Лев. — Веселиться надо так, чтобы не мешать остальным. Пойдём, Гена, сходим поздороваться.

— Но… — хотел возмутиться Геннадий, однако же Лев не дал ему сказать.

— Пойдём-пойдём. Вдруг они помешают лечению? И тогда мы не сможем выполнить приказ Его Величества.

Гена недовольно нахмурился, и через пару секунд кивнул — аргументы Льва он полностью принял.

Не прошло и семи минут, как оба вернулись на свои места и, так же, как и раньше, уставились на дверь спальни. Шумных соседей больше слышно не было.

«Что ты там делаешь? — думал Лев. — Где этому научился?»

Лев хотел узнать об Александре как можно больше. И… может быть, даже стать его союзником?

Правда, последнее было не в его силах — такие решения может принимать глава рода. А Лев, он ведь даже не наследник, а только средний сын.

«Хотя кажется, что отец в перспективе тоже будет не против, — постукивая ногтем по фужеру и поднимая пузырьки, думал Лев. — Но открытый союз лишит нас лёгкости и манёвренности…»

За своими размышлениями Лев перестал следить за временем. Не забывая о том, что он на службе, граф Варзухин уже перешёл на чай, когда вдруг из-под запертой двери и щелей вокруг дверного полотна в гостиную повалил густой пар.

Геннадий вскочил на ноги, явно готовый к бою. Лика тоже мгновенно поднялась со стула, но сражаться она не собиралась.

А Лев с интересом смотрел за клубящимся паром. Неспешно встав из-за стола, он подошёл к окну и распахнул его настежь.

— Не шумите так, — проговорил он ровно и обернулся.

В дверном проёме, опираясь на косяк, стоял Александр. Выглядел Пожарский… неплохо. Однако же лечение явно далось ему нелегко.

— Празднуете? — спросил он, глянув на стол, и улыбнулся. — Удобные вы гости — только своё едите, ещё и мне оставили.

Он подошёл к столу, взял коробку томатного сока и жадно присосался к горлышку.

Пару секунд все трое членов ЛОЦ напряжённо смотрели на него.

— Вы закончили⁈ — не выдержал Магистр. — Что с Осой?

— Жива-здорова, — отозвался Александр. — Можете на неё посмотреть, но до утра девушку лучше не трогать. Пусть выспится.

Услышав слова Пожарского, Лика первой рванула в комнату, едва не столкнувшись в дверях с графом Распутиным. У служанки хватило такта и ума остановиться и поклониться Велеславу Владимировичу, дав тому выйти.

— Велес, будешь? — спросил Александр, подняв коробку с соком.

— Давай, — без политесов выдохнул взмокший граф и, взяв коробку, приложился к горлу.

Лев одобрительно хмыкнул. Он отлично знал, что многие аристократы сохраняют свою чопорность и надменность даже в бою. Хотя… многие из таких аристократов обычно сами стараются в бой не лезть, предпочитая загребать жар чужими руками.

Граф Распутин, похоже, был из другого теста. И несмотря на ходившие о его роде слухи, выглядел живым и вполне себе приятным человеком.

— Хм… — хмыкнул Лев, когда Велеслав Владимирович перестал пить и повернулся к нему. По губам и бледной коже этого моложавого мужчины потекла струйка томатного сока, сделав его похожим на сказочного вампира после трапезы.

«Иногда кажется, будто Распутины специально подогревают слухи о себе», — мелькнуло в голове Варзухина.

Между тем Велеслав достал из кармана бархатный платок и обмакнул губы.

Как-то незаметно в гостиной материализовался личный слуга Александра и принялся убирать со стола. Таким образом, из первоначальной «бригады врачей» в спальне остался лишь Леонид Вавилов. То, что человек с сильным Родовым Даром на исцеление сейчас присматривал за пациенткой, не удивляло Льва. Более того — его присутствие во время лечения было самым понятным.

Но для чего там находились трое других мужчин? Чем был полезен Распутин? Или же камерир Александра?

В конце концов, что именно сделал Пожарский?

— А ты не пойдёшь проведать Зину? — спросил Александр, заметив взгляд Варзухина.

— Я не сомневаюсь в тебе, — усмехнулся Лев. — Да и Гены с Ликой хватит. Не занят сейчас?

Он покосился на графа Распутина.

— Скоро освобожусь, — кивнул Александр и повернулся к своему камериру: — Иван Фёдорович, будь добр, отнеси Леониду Игоревичу воды, а то он там изнывает от жажды.

Граф Распутин уехал первым — уж очень устал мой дядька, хотя фактически и сделал меньше остальных в нашей реанимационной бригаде. Однако же в жарком куполе, наполненном паром от столкновения воды и огня, он был наравне со всеми нами и, в прямом смысле этого слова, хорошенько упарился.

А ещё он уже почти сутки на ногах. И пусть сейчас только вечер, но «по-Распутински» это практически утро. А он до сих пор не ложился спать.

Странные люди… с их странными и поломанными биоритмами.

Далее нас покинул Геннадий. Верные люди царя-батюшки устроили стихийное обсуждение планов. Геннадий жаждал забрать Зину в Кремль прямо сейчас, но Лев настоял на том, что нужно слушаться лечащего врача. А потом и вовсе убедил, что ничего страшного с Зиной в моём доме не случится.

Как я понял, у Геннадия имелись ещё какие-то важные дела на сегодня. Вряд ли личные — скорее всего, нужно было что-то сделать по приказу Императора или кого-то из начальства, так что Магистр не смог остаться у меня с ночёвкой. Но заявил, что утром прибудет к восьми часам.

Спорить мы не стали.

Следом уехал Леонид. Вавилов, по-моему, устал больше других, но всё ещё переживал за состояние пациентки. Мне его чуть ли не силой пришлось выдворить из квартиры. Пусть едет домой к Агате.

Лика заявила, что будет дежурить возле баронессы, и переубеждать её никто не стал. Мой камерир наводил порядок после гостей, а мы со Львом вдвоём разместились на кухне.

— Раз Оса никуда не едет, то можно и ещё бутылочку, — предложил он, подняв бутылку игристого.

От одной такой бутылки двум одарённым не будет ни жарко, ни холодно, так что я дал добро. Лев ловко открыл её и наполнил фужеры.

— За твоё личное дворянство, — предложил он тост.

— Благодарю, — отозвался я, и мы чокнулись.

Живот заурчал, я потянулся за бутербродом — мой камерир успел состряпать закуски.

Лев задумчиво смотрел за тем, как я жую, а затем вдруг выдал:

— Реально вылечили её после слияния с огнём?

Продолжая жевать, я молча кивнул.

— Поразительно… Гениально! Это что же, теперь можно запрещённые техники и артефакты свободно использовать?

Он пристально уставился на меня.

— Не факт, что в следующий раз я смогу ей помочь, — ровным тоном ответил я.

И ведь не соврал. Если у меня не будет под рукой «Второго Шанса», вряд ли я смогу вытянуть Зину с того света. А «Второй Шанс» из тех заклинаний, которые нельзя использовать по несколько раз на дню. Им нужно время на то, чтобы «перезагрузиться», как говорила Дева в моём прошлом мире.

Лев кивнул, дав понять, что услышал меня.

— Спасибо тебе за неё, — произнёс он. — От меня лично. Пусть мы почти не пересекались раньше, но всё же на одной стороне.

Он разлил остатки игристого по фужерам и поднял свой:

— За твои феноменальные способности!

— Благодарю, — повторил я.

Мы выпили, и граф Варзухин откинулся на спинку кресла.

— Считая меня, двадцать дважды одарённых рода Варзухиных готовы идти с твоим союзом в Проклятые Земли, — произнёс он. — И я говорил тебе об этом ещё в воскресенье. Ты сказал, что информация придёт на почту. Она пришла… правда, какая-то куцая. — Он, усмехнувшись, уставился на меня.

— Будет ещё, — невозмутимо ответил я.

В голове крутился ворох мыслей, связанных с человеком, сидевшим напротив меня.

Я доверяю Льву.

Но не его роду.

И всё же… Ничего плохого о графе Варзухине-старшем я не от кого ни слышал. Единственное, что его компрометирует — кольцо на левом мизинце.

Однако же сам Лев был в личном отряде Императора, который сражался против Змеевидцев…

К слову, после того, как я увидел Льва в этом отряде, моё доверие к нему ещё сильнее повысилось. Да, крысы могут быть и среди приближённых Его Величества. Но всё-таки… это уж слишком глупо — без видимой на то причины брать себе в отряд человека, у которого отец-Змеевидец. Значит, адекватная причина у Императора есть.

С привычной улыбкой на устах Лев подозрительно прищурился.

— Что не так, Александр? — прямо спросил он.

— Думаю о том, что хотел бы лично встретиться с твоим отцом, — так же прямо ответил я.

Лев перестал улыбаться.

Затем тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ты сам говорил, что разные ситуации могут толкнуть людей на то, чтобы войти в Круг. Помнишь? Это было перед тем, как я пошёл допрашивать Эмилию.

— Эмилию? — усмехнулся я.

То, что Лев опустил отчество девушки или же не назвал её «госпожой Новак», показалось мне любопытным. Правда, это ж Лев… от него всего можно ожидать.

— Эмилию, — невозмутимо ответил он.

— Кстати, как она?

— Нормально она.

— Под арестом?

Лев недовольно выдохнул и уставился на меня.

— Нет. Точнее… это конфиденциальная информация, Александр!

— Как и многое из того, что мне известно. Ну? Где она?

— Дома она у себя, — вздохнул Лев. — В московской квартире иностранного рода Новак, под подпиской о невыезде и с подписанным договором о сотрудничестве.

— Но даже так она вам ничего толком не рассказала? — уточнил я.

— Почему? — хмыкнул Лев. — Что-то рассказала. Вот только пользы от этой информации… Сильно меньше, чем хотелось бы.

Он замолчал, неопределённо покрутив ладонью в воздухе.

Ну да, даже если Императору дадут полные списки Змеевидцев, и он будет на сто процентов уверен в их правдивости, вряд ли он решится вырезать всех членов Круга. Ведь если решится, это станет последним решением для него самого и его семьи — Анны.

При этом, может быть, даже большую часть Змеевидцев ликвидировать ему и удастся.

— В общем, работа идёт, не переживай. Нам с Эмилией в самом деле очень повезло, редко кто из Круга готов пойти против братьев и сестёр. А она… скажем так, не успела в полной мере проникнуться их идеологией.

— Ты узнал, почему она с Кругом?

Лев снова поморщился.

— Понятно, — вздохнул я. — Не узнал.

— Есть у меня подозрения, что на всё — воля родителей. Но они безосновательны. Кстати, о родителях…

Он посерьёзнел и подался вперёд.

— Ну? — спросил я.

— Не считай моего отца своим врагом, — проговорил он твёрдо. — Если граф Воронцов заполучил титул твоего деда, то мой отец унаследовал его волю. Поэтому давай закроем этот разговор. А насчёт встречи… уверен, вы ещё встретитесь.

Осмыслив каждое его слово, я медленно кивнул и произнёс:

— Идёт. Тогда насчёт наших дел — возвращение в Чудово я планирую на субботу. Поедем небольшими группами, объединимся уже недалеко от городка. Я лично буду выезжать из-под Рыбинска. — Я многозначительно посмотрел на Льва.

Он прекрасно понял, что я сперва собираюсь заехать в гости к графьям Распутиным.

— Далее… — продолжил я. — Случаи бывают разные… И на разные случаи и я, и граф Распутин, и граф Резанов возьмём с собой не только дважды одарённых для похода в Проклятые Земли.

Лев подобрался, переваривая услышанное.

— Намекаешь… что там и на Больших Землях бегают всякие… чучела? — осторожно спросил он.

— Чучела, — кивнул я. — По-другому и не скажешь. Хотя, увидев наших бойцов, может, и пробегут мимо.

— То есть, ты не против, если я возьму с собой ещё ратников помимо дважды одарённых?

— Если это не будет обременительно для рода Варзухиных, — улыбнулся я.

— Понял. Ни слова больше.

— По составу напишу позже.

— Принял.

Лев начал улыбаться каким-то своим мыслям. Я же положил себе на тарелку кусок торта, ткнул в него вилкой, попробовал.

М-м-м… а граф Варзухин явно умеет делать правильный выбор — торт был поистине бесподобным.

Лев, предварительно проинструктировав Лику, отправился по своим делам. Таким образом, в квартире нас осталось лишь четверо. Я дико хотел спать, но не мог расслабиться, пока не поговорю со служанкой.

Вероятно, она чувствовала то же самое, так как, проводив Льва, обратилась ко мне прямо в прихожей:

— Я насчёт поручения Её Высочества, — быстро произнесла служанка.

— Внимательно слушаю, — кивнул я. — У Анны всё в порядке?

Лика недовольно сверкнула глазами — моё фамильярное обращение к цесаревне пришлось ей не по вкусу.

Однако же девушка тут же подавила своё недовольство и напряжённо продолжила:

— Её Высочество передаёт вам привет и благодарности. А ещё просит своего прощения за то, что в ближайшее время сможет реже выходить с вами на контакт.

— Поясни, пожалуйста, — попросил я, когда Лика замолчала.

Отчего-то под моим взглядом девушка поёжилась.

— Ну… — неуверенно протянула она. — У Её Высочества существует договорённость с Его Императорским Величеством относительно её дальнейшего общения с бывшими одногруппниками, — подбирая слова, осторожно ответила девушка. — Таким образом, выходить с вами на связь Её Высочество сможет только по воскресеньям с десяти до двенадцати часов утра.

Я удивлённо хлопнул ресницами.

Наш Император такой мелочный, что ограничил дочери время с телефоном, что ли? Или ограничил общение только со мной?

Или ограничил со всеми, но только для того, чтобы не выделять меня из общей массы?

Не пойму его…

Это он так наказывает Анну? Или что?

— Вот же склочный папаша, — пробормотал я.

— Простите, что вы сказали⁈ — яростно прошипела Лика.

— Всё нормально, Лика. Тебе послышалось. Иди отдыхай, ты тоже сегодня устала. Да и я спать пойду.

Моё первое утро в статусе личного дворянина началось поистине здорово: выспался, сделал зарядку, сходил в душ, и…

Почувствовал, как в гостевой спальне забурлил Источник у одной одарённой. Даже через стены я чувствовал огненный оттенок её маны и буйство эмоций.

На миг я так и замер перед зеркалом с расчёской в руке. Затем усилил «Поисковое заклинание», выругался, быстро вышел из персонального санузла в хозяйскую спальню и уже через несколько секунд был у дверей спальни гостевой.

Почти. Дверь начала открываться…

Я чувствовал дикое напряжение Источника своей гостьи.

Она в любом случае сейчас выкинет какой-нибудь фортель. Из всех одарённых те, у кого основная стихия — огонь, самые вспыльчивые и резкие.

Потому этот огонь я решил вызвать на себя.

— Зина, доброе утро, — сказал я спокойно, когда она выглянула из комнаты.

В следующий миг в меня полетел огненный шар. Я был к этому готов и мгновенно поймал его в шар из воздуха, в котором не было кислорода. Будь огонь «обычный», он бы погас мгновенно. Но даже магическое пламя в таких условиях гораздо быстрее сжирало вложенную в него ману.

— Стой, Зина! Свои! — рявкнул я, когда баронесса снова сконцентрировала в кончиках пальцев ману.

— Егоров? — выпалила она, глядя на меня во все глаза.

— Ты у меня дома, — быстро произнёс я. — Вылеченная. Возможно, из-за последствий слияния со стихией у тебя будет какое-то время повышенная возбудимость. Проснувшись в незнакомом месте, твой организм сразу же перешёл в боевой режим, и тормоза ослабли. Но тебе надо взять себя в руки и успокоиться. Вдох… выдох…

Не отводя от меня взгляда, она начала повторять за мной и плавно дышать.

Вдох… Выдох…

Огненный шар полностью исчез, и я развеял шар воздушный.

Баронесса явно успокаивалась, в её глазах появлялось понимание, осознание, и…

Внезапно она покраснела и прерывисто задышала:

— Почему я в таком виде⁈ — выкрикнула она, заметив, что расхаживает в ночнушке на бретельках.

И тут же, снова посмотрев на меня, она покраснела ещё сильнее и закричала:

— Почему ты в таком виде⁈ Что ты себе позволяешь, голый извращенец!!!

— Эй! — возмутился я. — Я не голый, а в полотенце. Только что из душа.

— Из душа⁈ — пуще прежнего завелась она, косясь то на свою ночнушку, то на меня, опять на ночнушку, и…

Залипла, разглядывая мой обнажённый торс.

— После душа… — пробормотала Зина. — А в душ ты ходил, потому что… — Она начала паниковать и снова посмотрела мне в глаза: — Что ты со мной сделал⁈

— Вылечил, — вздохнул я.

— Господин, вам нужна помощь⁈ — послышался из кухни голос Наумова-старшего.

— Что? Кто здесь? — выпалила Зина и только сейчас прикрылась руками и отвернулась.

— Мой камерир, не переживай, — устало сказал я.

Похоже, после буйства стихии внутри её тела Зина в самом деле будет какое-то время чересчур дёрганной.

Хотя она была такой и до слияния с огнём.

— Не переживай, Иван Фёдорович, — продолжил я. — Иди дальше жарь, что ты там жаришь.

— Оладушки, господин.

— Прекрасно, — кивнул я.

Он поклонился и вернулся на кухню. Зина же, прикрываясь руками, продолжала с интересом разглядывать меня, остановилась взглядом на полотенце…

— Не смотри на него так, — усмехнулся я, — не упадёт.

— Эй! — возмутилась она, всплеснув руками.

— Ваше благородие? — раздался за спиной баронессы изумлённый голос Лики. — Что вы делаете? Почему вы вышли в таком виде?

Служанка изумлённо смотрела на неё, а затем заметила меня:

— Александр Ярославович… — пробормотала она. — А вы-то почему?

Я тяжело вздохнул. Это девичье смущение, веселившее меня в начале, начинало напрягать.

— Лика, я понимаю, что ты не могла непрерывно находиться рядом с Зиной, — спокойно произнёс я, отвернувшись, и медленно пошёл в свою комнату. — Но, как видишь, она проснулась именно в тот момент, когда тебе нужно было отлучиться. А теперь приведи её в порядок и выдай ей другую одежду. Встречаемся за завтраком.

Я вернулся в комнату и начал переодеваться.

Забавно, что Лика действительно почти не выходила из гостевой спальни. А тут, видимо, понадобилось посетить общий санузел… Может, кстати, она и разбудила Зину своими хождениями.

Ещё забавно, что Лика на ночь переодела эту тушку. Заботливая. Но, что важнее, такой подход пошёл баронессе только на пользу — тело должно дышать и восстанавливаться. К тому же, если в ближайшее время наша малютка будет кутаться в кучу одежды, может получить повышение температуры.

Надо будет все эти нюансы обсудить с Вавиловым. Пусть во время финального осмотра ещё немного подлечит свою пациентку.

В столовую я пришёл раньше девушек. И чуть ли не силой заставил Наумова-старшего сесть с нами за стол. Он отнекивался, мол, «не положено», но я убедил его, что Зина против не будет. А так, может, и Лика с нами поест.

— Весь этот чрезмерный этикет не всегда стоит поддерживать, Иван Фёдорович, — произнёс я, лично наливая ему чай.

— Но… как же… — пробурчал он.

— К тому же ты потенциально глава дворянского рода, — продолжил я. — Так что временами можно и проще себя вести со мной и другими аристократами.

— Ну… — насупился он, а затем вздохнул и кивнул. — Благодарю, господин. Но только «временами».

— Ага, не чаще, — отозвался я, положив себе в тарелку оладьи.

В коридоре послышался лёгкий шорох, и в гостиную вошли сударыни. Баронесса была облачена в тёмное платье, её волосы были собраны в простую, но вполне симпатичную причёску.

— Александр, — предельно серьёзно обратилась ко мне баронесса, встав недалеко от дверей и покорно сложив руки перед собой. — Я прошу прощения за неподобающее поведение в твоём доме. — Она коротко поклонилась.

— Нормально всё, — махнул я рукой. — Говорю же — побочный эффект.

Девушка кивнула, приняв мои слова, и продолжила:

— Также я хочу от всей души поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь. Уже второй раз. Мой долг перед тобой огромен.

Она внимательно смотрела на меня, ожидая реакции.

Ну а я понимал, что Зина крайне несвободна — над ней не только старшие члены рода, но и начальники из службы охраны Императора, разумеется, сама Анна и её венценосный отец.

Полностью распоряжаться своей судьбой, чтобы отдать двойной долг жизни, Зина не может.

С другой стороны, мне и брать с неё особо нечего. Если продолжит верой и правдой служить Анне — уже отлично.

Ну и по мелочи, если мне что понадобится, договориться уж точно сможем.

— Сочтёмся, — прогнав уйму мыслей в голове, благодушно улыбнулся я.

Зина снова кивнула. Пару секунд она мялась, но затем всё же произнесла:

— И за то, что ты откликнулся на мой звонок и помог… Я благодарна больше всего! — Она с жаром уставилась мне в глаза.

Ну да, жизнь Анны она ценит гораздо больше, чем свою собственную.

Я молча кивнул, а затем указал на стол:

— Садись, Зина, позавтракаем. Ты, Лика, тоже не смей отказываться. А то Ивану Фёдоровичу будет неудобно, если только ты останешься стоять на ногах.

Служанка вопросительно взглянула на баронессу, и та молча кивнула.

А затем-таки глянула недовольно в мою сторону.

Но просить перестать называть её «Зиной» малютка Завьялова сейчас не стала.

Завтрак прошёл тихо и спокойно — практически в полной тишине, разве что в один момент баронесса поздравила меня с новой фамилией и титулом — как я понял, пока девушки переодевались, Лика ввела свою командиршу в курс дел.

С вопросами ко мне Зина не лезла, да и мне её сейчас не о чем было спрашивать. Ей нужно было прийти в себя и перестроиться на новый лад — её мозг и тело, по сути, ещё даже до конца не вышли из боя. А сейчас нужно будет ехать в Кремль, вспоминать, как это — жить за пределами территории МАУД.

К концу завтрака прибыли Вавиловы. Облачены оба были в деловые костюмы. Агата перекинулась парой слов с Завьяловой, а потом баронессу забрал на осмотр её муж. Мы с Ликой тоже присутствовали на этом осмотре, и оба слышали заключение Леонида: «Теперь всё точно будет хорошо».

Однако же успокаивающие травы баронессе он прописал.

И наказал пить воду в два раза больше суточной нормы в течение ближайших трёх дней.

Когда мы вышли из гостевой спальни, обнаружили Льва и Геннадия, которые обсуждали с Наумовым-старшим и Агатой разновидности монстров Проклятых Земель на Имперском севере. Оба члена службы охраны Императора были в тех же нелепых париках, что и вчера.

— О, доброе утро! — радостно помахал рукой Лев, увидев нас. — Зинаида Константиновна, как вы себя чувствуете?

— Благодарю, всё хорошо. Спасибо вам, что сопровождаете меня. — Она обозначила поклон.

— Ой, не стоит, нам это только в радость, — улыбнулся Варзухин и повернулся ко мне. — Как спалось? Соседи не мешали?

Я на секунду замер.

— Сегодня вообще не шумели, — понял я.

— Вот и славно, — хитро улыбнулся Лев.

Я чуть прищурился, косясь то на него, то на Геннадия, который почему-то отвернулся.

Что эти двое сделали с моими соседями?

— Ну да ладно, — быстро произнёс Варзухин. — Погостили бы у вас ещё, да нам пора. Спасибо за всё. Искренне надеемся на соблюдение всей полноты врачебной тайны. — Он многозначительно посмотрел на обоих Вавиловых, а затем подмигнул мне. — Чао!

Когда мы проводили эту четвёрку, Агата некоторое время задумчиво смотрела на закрывшуюся за ними дверь, а потом вдруг выдала:

— Я до конца не поняла, что он имел в виду!

— Лишь то, что лучше забыть, что баронесса Завьялова лечилась у нас в гостях, и уж точно не вспоминать о том, в какой компании она сюда прибыла и убыла, — спокойно ответил я.

Агата нахмурилась:

— И это их благодарность за то, что вы помогли Осе?

— Это их просьба, милая, — мягко произнёс Леонид, обняв жену. — Не ворчи, рассказывать мы всё равно никому и ничего не планировали.

— Верно, — кивнул я. — А теперь давайте собираться. Негоже заставлять Верховного Ведьмака ждать.

Штаб Корпуса Ведьмаков и Ведьм представлял собой огромную территорию, расположенную на юго-востоке Москвы. Сеть зданий была соединена переходами, некоторые здания стояли отдельно. На территории имелся хорошо оборудованный тренировочный комплекс и даже отель с бассейном, круглосуточным рестораном и всеми удобствами.

Хранилище представляло собой небольшое отдельно стоящее двухэтажное здание, формой напоминающее куб. Я с Вавиловыми прибыл на «Имперце» — на эту машину был выписан пропуск, так что мы смогли доехать прямо до здания Хранилища.

А вот броневик сопровождения даже не пустили на территорию Корпуса.

— Гляди, Ястреб, — удивлённо проговорила Агата, когда мы, выйдя из машины, направились к крыльцу, на котором стоял уже знакомый мне светловолосый ведьмак в очках — один из тех, кто вчера сопровождал Верховного Ведьмака на церемонии.

Сейчас этот очкарик цепким взглядом смотрел на нас.

— Его превосходительство сказал, что нас встретят, — припомнил я. Как и условились вчера, перед тем как ехать сюда, я позвонил великому княжичу Романову-Новгородскому. Разговор у нас вышел коротким и деловым — договорились, что мы приедем к полудню.

— И он отправил встречать нас своего адъютанта, — хмыкнул Леонид. — Впечатляет.

Оба Вавиловых нервничали — Леонид меньше, Агата сильнее. Почувствовав волнение жены, Рак погладил её по плечу и тепло произнёс:

— Всё хорошо, милая. Мы теперь Вольные.

Похоже, мои товарищи испытывали огромный пиетет перед главой Корпуса.

— Добрый день, — коротко поздоровался Виктор, когда мы подошли. — Прошу следовать за мной.

Если не считать мощную дежурную группу, патрулирующую Хранилище, и сильные защитные артефакты, часть из которых были вмурованы в стену, первый этаж здания ничем не выделялся — просторный холл, регистратор на входе, дальше лестница, коридоры…

Наши имена уже были вписаны в журнал посещений, и нам оставалось только поставить свои подписи.

— Договоры подпишем внизу, — на ходу сказал Виктор.

Повёл он нас не к лестнице, а влево по коридору. Затем он открыл неприметную дверь, и мы увидели лестницу, ведущую в подвал.

Я не сканировал пространство своим поисковым умением — мощные защитные артефакты могли на него среагировать, и случился бы конфуз. Однако же в том, что всё самое интересное находится под землёй, я не сомневался с самого начала.

Спустившись, Виктор перекинулся парой фраз с сотрудницей Хранилища и завёл нас в небольшую комнату с несколькими письменными столами.

— Договоры для вас тоже новые, — сухо произнёс он, глядя на Вавиловых.

— Разумеется, — кивнул Леонид.

Несмотря на то, что оба Вавиловых уже раньше не раз бывали в Хранилище Корпуса, сейчас они впервые прибыли сюда как Вольные. А значит, мы с ними были в равных условиях.

На то, чтобы изучить и подписать бумаги, у меня ушло минут двадцать — уж очень интересным выдалось чтиво. Если вкратце: в договоре были прописаны все возможные мои взаимодействия с доступными мне зонами Хранилища. Эдакое подробное пособие.

Но, помимо этого, имелось и кое-что более интересное — я бы даже сказал, главное! Договор регулировал возможность использования купленных у Корпуса артефактов и приобретённых знаний. Например, я мог передать полученные артефакты членам своей группы зачистки Проклятых Земель. Но при этом не мог эти же артефакты дать обычным ратникам. Хотя артефакты, вроде как, и переходили в мою полную собственность.

Продать их «на сторону» я тоже не мог — только обратно Корпусу.

В целом схема понятна и довольно проста: Корпус не хотел, чтобы содержимое его Хранилища было доступно всем и каждому. Доступ сюда — привилегия. Нельзя позволить, чтобы Ведьмаки-аристократы по низкой цене закупили отличные артефакты, а затем передали их своим родам.

Хранилище должно работать на благо Корпуса и Империи.

И вот тут второй важный момент подписанных мной условий — «сохранение знаний». Я не могу продать полученную информацию третьим лицам.

Но пользоваться ей сам, разумеется, могу. И не обязан скрывать её использование от других членов группы в Проклятых Землях. Однако же и делиться деталями мне нельзя.

И если с пунктами про артефакты я согласен — они должны служить защитой от монстров, а не использоваться в войнах против людей, то пункт про информацию явно спорный с точки зрения противостояния человечества и Проклятых Земель.

Но в остальном он мне понятен, так что я всё подписал.

К слову, Вавиловы закончили с документами гораздо быстрее меня.

— Начнём с Хранилища артефактов, — произнёс Виктор, когда я протянул ему подписанный договор. — Леонид Игоревич, Агата Игоревна, пойдёмте за мной, — махнул он рукой.

Я вопросительно уставился на него. Вавиловы переглянулись.

— А вас, Александр Ярославович, я попрошу остаться, — спокойно проговорил Виктор. — Не переживайте, скоро вы к нам присоединитесь.

— Хорошо, — отозвался я и откинулся на спинку стула.

После неожиданного финта Виктора напряжение Вавиловых стало ещё сильнее, но я всем своим видом демонстрировал им, что ситуация под контролем.

У меня имелось предположение, почему меня попросили задержаться.

И оно полностью подтвердилось, когда в комнатку вошёл могучий усатый мужчина с пронзительным взглядом.

— Добрый день, ваше превосходительство, — поднявшись на ноги, поприветствовал я Верховного Ведьмака.

— Здравствуй, Александр Ярославович, — пробасил он, крепко закрыв за собой дверь и провернув ключ.

После чего он повёл рукой и создал вокруг нас огромный пузырь из воздуха, занявший почти всю комнату.

Однако этого показалось его превосходительству мало, и он ещё дважды повёл рукой, добавил по пузырю из тонкого пламени и воды.

Три стихии… Хотя я ещё с первой встречи знал, что Верховный Ведьмак — Архимаг.

— К чему эти приготовления, ваше превосходительство? — спросил я, оценив барьеры, отсекающие нас от внешнего мира. — Считаете, что в Хранилище Корпуса кто-то может подслушивать разговоры его главы?

— Обычная предосторожность, — пробасил он, внимательно глядя на меня.

— А на защитные артефакты ваша предосторожность не повлияет? — уточнил я.

— Не должно, — отрезал он.

Я же прислушался к своим ощущениям. Вроде и правда не влияет, будто артефакты воспринимают эти пузыри-барьеры как нечто само собой разумеющееся.

Стоп… должно быть, сам Верховный Ведьмак и активировал здешнюю защиту, потому они и не реагируют на родственную ману.

Хотя… хм… забавно.

— У меня очень напряжённый график, потому уделить много внимания вам не могу, — быстро произнёс он.

— Конечно, вы и так приставили к нам своего приближённого, — без тени сарказма ответил я.

— Именно, — кивнул великий княжич. — Так что перейду сразу к делу. Вот. — Открыв сумку, он достал кожаную папку, положил её на стол и пододвинул ко мне.

Я с интересом уставился на папку, но ничего не сказал.

— Вы уже сделали очень много хороших дел, Александр Ярославович, — глядя мне в глаза, пробасил Верховный Ведьмак. — И я, и Его Императорское Величество верим, что вы сделаете ещё больше. А ещё мы верим, что вы не наделаете глупостей.

Он пристально уставился на меня.

— От последнего никто не застрахован, — улыбнулся я.

— Верно, — хмуро ответил Верховный Ведьмак. А затем быстро произнёс: — В этой папке — информация о бывших родовых владениях бояр Пожарских и об окрестных территориях. Всё, что за короткое время смогли найти аналитики Его Императорского Величества в Имперском архиве. И то, что смогли найти мои люди в архиве Корпуса.

— Благодарю, — проговорил я, посмотрев на пухлую папку уже другим взглядом.

— Информации в этой папке гораздо больше, чем вы сможете получить в Хранилище Корпуса с Аквамариновым Кольцом Доступа. Так что можете даже не тратить сегодня время.

Он многозначительно посмотрел на меня.

Намекает на то, что если я не войду в Хранилище информации, то и соблюдать договор на сохранение информации не обязан? Вроде как мне дали эту папку не потому, что у меня Аквамариновое кольцо, а за совсем другие заслуги.

По сути, сам Верховный Ведьмак сейчас злоупотребляет полномочиями?

Или если по приказу Императора, то за злоупотребление не считается?

— Кроме информации, в папке есть ещё кое-что, — спокойно произнёс кузен Его Величества. — Уверен, вы разберётесь, как и когда это использовать. Как я уже говорил вам — Империя заинтересована в вашем успехе.

— Благодарю. — Я обозначил поклон.

Что ж… похоже, Император начал выплачивать мне долг за спасение Анны и баронессы. Пусть я и помогал девушкам от чистого сердца, но и отказываться от папки с информацией не собираюсь.

Прав ведь Верховный Ведьмак: в глобальном смысле я иду в Проклятые Земли ради защиты Империи и всего человечества.

— Предлагать вам в сопровождение боевую группу Корпуса я не буду, — произнёс он, поднявшись на ноги. — Не люблю, когда мне отказывают.

Я тоже поднялся на ноги и благодарно кивнул.

— Удачи, Александр Ярославович. — Верховный Ведьмак протянул мне свою медвежью ладонь. — Она вам непременно понадобится.

— Она всегда со мной, ваше превосходительство, — улыбнулся я, ответив на рукопожатие.

Я уже не раз демонстрировал окружающим свои феноменальные способности. Пусть ни враги, ни потенциальные союзники не знают подробностей, все твёрдо уверены: Александр Пожарский — крайне необычный парень.

И это мягко говоря…

Верховный Ведьмак мне представляется человеком чести. Тем, кто достоин доверия. Да, несмотря на свой характер и личную силу, он не может навести порядок в Корпусе. Ведь его, как и всю Империю, раздирают на части аристократы, преследующие свои личные интересы и интересы своих родов.

Однако же Верховный Ведьмак пытается.

А потому, взвесив все за и против, я не стал скрывать от него важную информацию. Когда Романов-Новгородский уже потянулся к ручке двери, я произнёс:

— Подождите, пожалуйста, секунду.

Он медленно обернулся и уставился на меня тяжёлым взглядом. Защитные купола к этому моменту великий княжич уже развеял.

Я поднял ладонь, жестом показывая: «один момент», после чего достал телефон и быстро набрал сообщение.

Нажал кнопку «отправить».

Из кармана пиджака моего собеседника заиграла громкая торжественная музыка. Я узнал её — слышал во время просмотра одного документального сюжета по телевизору.

И едва сдержал улыбку: всё-таки забавно, что Романов-Новгородский поставил себе на сигнал о сообщениях гимн Корпуса. Пусть только первые несколько нот.

Великий княжич покосился на меня. Я молча кивнул. Он с интересом достал телефон, снял блокировку, прочитал сообщение…

Его кустистые брови поднялись, и он изумлённо уставился на меня.

Я снова кивнул, глядя на него предельно серьёзно.

Великий княжич нахмурился и медленно уставился на картину — пейзаж с изображением заката над смешанным лесом — висевшую на стене. После чего коротко спросил:

— Откуда?

Я лишь пожал плечами.

Великий княжич глубоко вздохнул и медленно кивнул:

— Благодарю.

А затем быстро написал ответное сообщение:

«Очень надеюсь, что это шутка, или что вы ошиблись. Но я завтра же велю всё проверить».

Я усмехнулся и молча кивнул.

Завтра…

Не хочет, чтобы те, кто разместил за картиной свой собственный артефакт слежения, связали его исчезновение из энергетической сети с моим приходом в эту комнату. Полагаю, до завтра ещё несколько ведьм или ведьмаков вполне могут посетить Хранилище.

«Он точно есть. Даже если не обнаружите приборами, можете просто вскрыть стену», — написал я.

Тут ведь какая ситуация… Если Верховный Ведьмак не смог обнаружить чужую слежку раньше, может быть, у него просто нет для этого физической возможности? Артефакта нужного уровня?

Он ещё раз кивнул и произнёс:

— Благодарю за то, что уделили время, Александр Ярославович. До встречи. Агнесса проводит вас к вашим товарищам.

Я вежливо ответил великому княжичу и вышел за ним следом из комнаты, размышляя о том, сколько ещё чужих артефактов скрыто в стенах Корпуса. И ведь конкретно этот хорошо был скрыт — я обратил на него внимание, только когда великий княжич создал свои купола. Точнее, все артефакты я чувствовал сразу, просто тот, что за картиной, иначе отреагировал на появление заклинания Романова-Новгородского.

Ко мне подлетела местная служащая и, заискивающе улыбаясь, повела вдаль по коридорам. Когда Верховный Ведьмак покинул подземный этаж, девушка стала гораздо более спокойной и менее заискивающей.

Ну а дальше…

Добрых два с половиной часа я вместе с Вавиловыми ходил по «Аквамариновому» залу хранилища артефактов. Выбор здесь…

Впечатлял.

Но!

Броня и оружие у меня сейчас лучше, чем-то, что можно приобрести в этом зале. Так что для себя я взял только кое-что по мелочи — считай, расходники да всякие полезные штучки.

Однако же я и не рассчитывал, что смогу найти что-то из «основного комплекта артефактов» тут для себя. Шёл я сюда, прежде всего, ради общего развития — своими глазами посмотреть на Хранилище, да ради своих боевых товарищей. Мне ведь нужны не только самому быть во всеоружии, но и своих дважды одарённых одевать да вооружать.

И вот уже с этой точки зрения Хранилище Корпуса меня здорово так порадовало. За ту цену, которую здесь просят, на общедоступном рынке артефактов можно приобрести только более слабые вещи. Не говоря уже о том, что местные артефакты во многом эксклюзивны, и их просто нет в свободной продаже.

Артефакты третьей ступени, представленные в Аквамариновом зале, порой даже превосходили по качеству и энергопроводимости артефакты четвёртой ступени с «общего» рынка.

А ведь часть этих артефактов ещё и можно улучшить в дальнейшем!

Так бы и забрал всё!

Да денег нет столько…

Не говоря уже о том, что количество артефактов, которые мы можем приобрести, ограничено. Раз в год выдают условные сто баллов, которые обладатель кольца доступа может тратить. Так что на троих у нас, грубо говоря, триста баллов. И на большее рассчитывать мы просто не можем.

Из того, что мне сразу приглянулось — короткоствольное артефактное ружьё красивого бронзового цвета, с отличной проводимостью маны, заряженной стихией «огонь». Чтобы его приобрести, нужно потратить двадцать семь баллов. Ну и ещё двадцать две тысячи рублей.

В какой-то момент, изучив содержимое Хранилище, я подошёл к администратору и спросил, можно ли мне посмотреть, что хранится в зале Аметистового (начального) уровня доступа.

— Можно. А зачем? — удивлённо ответил он.

— Ну надо, — уклончиво ответил я.

— Ну надо, так надо, — кивнул молодой мужчина и пожал плечами.

Спустя минут десять я вернулся в Аквамариновый зал. Да, в Аметистовом были неплохие артефакты, однако же после артефактов Аквамаринового ни одни из них не заслуживал того, чтобы тратить на него баллы.

Ну а в следующий зал — Сапфировый — меня не пустили даже «посмотреть одним глазком».

В итоге мы потратили все наши баллы и почти двести пятьдесят тысяч рублей. У Вавиловых денег особо не было — хоть Агате и не пришлось платить за лечение мужа, большую часть из того, что она заработала, чтобы спасти его, Вавиловы потратили на погашение долгов и дополнительные выплаты семьям погибших товарищей. Ну и живым товарищам тоже часть отдали.

Кое-что у них осталось, но им ещё к рождению ребёнка готовиться.

В общем, все траты я, как договорились изначально, взял на себя.

Половину заплатил сразу, половину оформил в рассрочку под два процента. Предстоящие траты я обсудил заранее со своей управляющей, но это не помешало ей почти сразу позвонить мне, доложить, что оплата с нашей стороны прошла без проблем, а потом заявить:

— Но, кроме хороших новостей, у меня есть и привычные, — буднично произнесла Марина в трубку.

— Слушаю? — хмуро ответил я.

— Если ты продолжишь так тратить и так зарабатывать, то в следующем месяце рискуешь обанкротиться.

Я сделал глубокий вдох… выдох, а затем спокойно ответил:

— Спасибо, что предупредила. Деньги будут.

— Я не сомневаюсь, — быстро произнесла Марина. — Честно. Но твои проекты — грандиозные, Александр. Пару месяцев назад ты думал, какую форму купить, чтобы ходить в МАУД, а сейчас содержишь и вооружаешь рать, покупаешь дорогие артефакты, вкладываешься в развитие двух производств и ремонт одной усадьбы.

— Но ты ведь тоже зарабатываешь, — мягко произнёс я. — Поддерживаешь нас на плаву. Плюс трофеи с монстров мы продаём.

— Если бы не они, мы вообще уже были за чертой бедности! — не выдержала Марина. — А если бы не та твоя случайная находка стоимостью в миллион рублей, мы бы не могли себе всё это позволить!

— Ну да, за грибами я удачно сходил, — припомнил я тот поход в Проклятые Земли.

— Александр…

— Марина, — перебил её я. — Я тебя услышал. Но и ты меня услышь: сейчас важнее всего — подготовиться к походу. Ну а как закроем Проклятые Земли — временно закроем и финансовый вопрос.

— Ага… — буркнула она. — Вряд ли надолго, учитывая твои растущие аппетиты.

Я усмехнулся. Ну да, там ещё имение в порядок приводить придётся.

Хотя сперва нужно будет его оформить на себя…

— Всё решим, — твёрдо произнёс я.

— Поняла, — выдохнула она. — Прости, если надоедаю. Просто это моя работа — держать тебя в курсе.

— Спасибо за это.

— Пожалуйста. Я сейчас активно ищу новые варианты сбыта древесины и теплоизоляции… — вновь закинула она удочку.

— Нет, — произнёс я твёрдо.

Она тяжело вздохнула и проворчала:

— Ну да, ну да… У нас два производства, а мы ничего с них не продаём. Зато зарплату сотрудникам платим.

— Ну а как иначе? — усмехнулся я. А затем подумал и добавил: — Чувствую, устала ты. Тебе бы помощника найти…

— Я думаю об этом, — произнесла она серьёзно. — Но кого попало брать не буду. Нужен способный и многозадачный человек, который сможет справиться с частичным управлением имуществом господина Пожарского. И который, что ещё важнее, вызовет доверие этого самого господина Пожарского.

Она говорила серьёзно, без тени иронии в голосе.

— Верно, — подтвердил я. — Примерно такой нам и нужен. Я тоже подумаю, кого можно привлечь.

И вроде бы кандидатов немало — сейчас студенты Академии управления сидят без дела, пока МАУД закрыта на ремонт.

Тот же Лапищев мог бы принести пользу… Вот только не факт, что родственники позволят ему пойти на работу к личному дворянину.

Или представить всё это как «производственную практику»? Тогда не должен быть сильный урон по репутации рода Лапищевых, если общественность узнает.

Но, конечно же, Лапищев далеко не единственный возможный кандидат.

Пока я беседовал с Мариной и размышлял о расширении штата моих управленцев, Леонид вместе с Наумовым-старшим и Васей закончили грузить все наши обновки в «Имперец».

Спустя пару минут машина плавно тронулась с места.

— Александр… — обратилась ко мне Агата.

— Хм?

— Спасибо тебе, — проговорила она. — Ребятам нужны были обновки. Сами бы мы не потянули.

— Да брось ты, — легко усмехнулся я. — Одно же дело делаем. К тому же, именно я глава нашего Вольного Отряда Звёзд.

Агата кивнула, однако же явно хотела сказать что-то ещё, но к её горлу подступил комок, а на глаза навернулись слёзы. Растрогалась беременная ведьма — ещё совсем недавно ей приходилось на себе тянуть остатки своего отряда, но теперь всё круто изменилось.

Заметив состояние жены, Леонид обнял её и погладил по голове. А затем поспешил сменить тему.

— Я думал, ты выйдешь из ВОЗ после того, как станешь аристократом? — осторожно спросил он.

— Завтра, — кивнул я.

Оба Вавиловых удивлённо уставились на меня. Я улыбнулся и продолжил:

— Так что, можешь считать это прощальным подарком товарищам. Хотя мы, я надеюсь, не прощаемся.

Я вопросительно посмотрел на Леонида. Он удивлённо мотнул головой, но сказать что-либо не успел.

— Стоп! — выпалила Агата. — Я что-то не поняла, что происходит! Александр… я… — Она взялась руками за голову и поморщилась. — Я не очень здорово соображаю в последнее время. Я думала, ты новичков припишешь к нашему отряду, и он увеличится. А он что же, наоборот, уменьшится?

— Не переживай ты так, — улыбнулся я. — Если членов нашего вольного отряда всё устраивает, то ничего особо не изменится. Так — формальности. Будем ходить в Проклятые Земли объединённым рейдом — «ВОЗ» плюс дважды одарённые ратники Пожарского. Командование я оставляю за собой. Это в общем. В частности — в ближайший поход состав рейда будет гораздо шире.

Агата задумалась, пытаясь осмыслить мои слова.

— Александру нужно, чтобы ратники Пожарских были на слуху, — пояснил ей Леонид. — Чтобы будущий род Пожарских уже сейчас нарабатывал себе имя. Если включить всех в Вольный Отряд Звёзд — имя будет только у ВОЗ. Противники специально будут игнорировать фамилию «Пожарский», когда будут упоминать о нас.

Агата удивлённо посмотрела на своего мужа, потом на меня.

После чего кивнула и произнесла:

— Поняла. Тогда вопросов больше нет. Хотя… Что насчёт остальных членов отряда? Когда им скажешь? Было бы неплохо объявить им всё лично.

Последнюю фразу она сказала таким тоном, будто уточняла у меня: «ты ведь так и хотел».

Но на самом деле я думал написать в общий чат.

Забегался просто — мозг ищет варианты минимизировать трудозатраты. Однако же Агата права: в идеале необходимо встретиться всем нам до похода в Проклятые Земли.

И, будто бы прочитав мои мысли, Ворона продолжила:

— Я думаю, было бы отлично устроить общую встречу нашей, — она выделила это слово интонацией, — части большого сборного рейда.

— Я тоже думаю, что лишним не будет, — покосившись на Наумова, произнёс Вавилов.

— Хорошо, — решил я. — Спроси, смогут ли все собраться сегодня вечером.

— Ура! Вечеринка! — бодро воскликнула Агата — самая непьющая часть нашего сборного отряда.

— Но только недолго! — наставительно поднял я указательный палец. — Точнее, вы можете и дольше праздновать, но я — нет. Мне завтра на обед к Самоцветовым ехать.

Пока мы с Агатой веселились, Леонид успел написать сообщение в общий чат. Телефон у меня пиликнул, но я сразу не стал его доставать, размышляя о том, что нужно успеть сделать до начала встречи.

Он пиликнул снова.

— Хм… — задумчиво произнёс Рак. — Клим говорит, что рад встрече, и что сам хотел с тобой о чём-то поговорить.

— Любопытно, — отозвался я, достав телефон и сняв блокировку.

Снова пиликнуло — пришло ещё одно сообщение. На сей раз от Танка:

«Тоже думал сегодня Александру позвонить. Хорошо, что всё так вышло».

Уже двое хотят со мной приватной беседы?

«И я», — коротко отписалась наша скрытница Яга.

Забавно, все выжившие члены их изначальной пятёрки что-то от меня хотят.

«Поговорим обязательно, — написал я, а затем, подумав, добавил: — О месте и времени проведения мероприятия позже сообщим. Главное, не занимайте вечер».

«Уже всё освободили», — тут же отметилась рыжая Купрум и поставила смайлик с кружкой пива.

«Поддерживаю!» — Гром выбрал смайлик с двумя кружками.

Я же отложил телефон и задумчиво уставился в окно.

Организовалась стихийная пьянка…

В смысле, важное мероприятие по сплочению отряда.

К которому ещё предстоит хорошенько подготовиться…

— Иван Фёдорович, — позвал я камерира. — Твои уже выехали?

— Уже на пути в столицу, ваше благородие, — с достоинством ответил он.

Ну да, я обязательно хотел встретиться с семейством Наумовых до выходных. Очень важно пораньше выделить время тем людям, предки которых верой и правдой служили Пожарским.

А вместе с ними я хотел бы повидаться и с теми, кто был именно со мной с самого начала.

— Здорово, — кивнул я. — Агата, Леонид, возьмите организацию мероприятия на себя, пожалуйста.

— Без проблем, — кивнул Вавилов и вопросительно посмотрел на жену.

Агата вздохнула, а затем решительно кивнула и, схватив телефон, принялась что-то писать. Сам же Рак приблизился к ней и начал шептать что-то в духе: «необходимо выбрать статусное место. Обычный бар не подойдёт».

Ну да, бывший граф в нюансах самопрезентации аристократов уж точно разбирается.

Сам я в этот момент открыл диалоговое окно с Артёмом и отбил:

«Привет. Жду вас у себя в пять вечера».

«Привет. Мы уже готовы, скоро будем выезжать», — ответил Телец.

Тут же пришло сообщение от Марины:

«Ты обещал написать время встречи?»

«У меня на квартире в пять».

«Поняла. Мог бы и пораньше сообщить…»

«Но ты ведь уже готова». — Я отправил ей смайлик с большим пальцем.

«Ну да». — Она скинула две смеющиеся рожи. А затем стикер с каким-то самовлюблённым котом.

Я перевёл взгляд на своего водителя. Вася с утра приехал в деловом костюме и белой рубашке.

Все предупреждены.

Все в курсе.

А это значит, что меньше, чем через два часа, у меня появятся первые официальные ратники и Слуги.

Что бы ни произошло в дальнейшем, мне хотелось, чтобы мои товарищи запомнили этот день.

Высокий светловолосый мужчина, заведя руки за свою широкую спину, шагами мерил просторную комнату. Пойдёт в одну сторону, постоит, посмотрит на закрытую межкомнатную дверь…

И идёт в другую.

Снова встанет. Некоторое время посмотрит на ту же дверь, и…

— Да задолбал ты уже! — рыкнула на него молодая женщина в сером платье, которое она через глобал приобрела специально для сегодняшнего торжества, потратив на него немалую сумму из своих накоплений. Однако же фасоном и видом платье сильно напоминало те, что девушка шила сама из мешковины и носила на хуторе.

По случаю торжества она смыла тоник со своих волос и сделала сложную высокую причёску. Но от дредов не избавилась, используя их как основу. И сейчас посеребрённые волосы девушки — отличительная черта, которая часто встречается у Наумовых — превосходно сочетались с её платьем и бирюзовыми глазами.

Василий, он же Таксист, остановился посреди гостиной квартиры Александра Ярославовича и уставился на Кристину Наумову.

— Тебе, что ли, совсем не волнительно? — выпалил он.

— А чего мне волноваться? — хмыкнула Крис, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу.

В гостиной собралось немало людей, и все они с любопытством уставились на Василия, ожидая его ответа. Таксист же удивлённо обвёл их взглядом, остановившись на молодых дважды одарённых.

— Вы что же, тоже не волнуетесь? — спросил он, глядя на Глеба и сидящую рядом с ним Машу.

— Ну, в самом деле, с чего бы нам волноваться? — легко ответила Маша. — Ничего ведь опасного — это даже не поход в Проклятые Земли! Подпишем документы, произнесём слова клятвы, поздравим друг друга и поедем праздновать!

— Ну… — почесал затылок Василий.

— Хотя, вон Боре можно и поволноваться, — усмехнулся Глеб, махнув рукой в сторону сидящего с краю тихони.

— А ему-то почему? — снова оживилась Кристина Наумова с другого края гостиной.

— Вдруг Саня решит, что тот, кто не может удержать своего дружка в штанах и спит с чужими проблемными Служанками, сможет доставить роду слишком много проблем? — произнёс Глеб и звонко расхохотался.

— Иди ты, — беззлобно ответил Борис. — Тот конфликт уже давно улажен.

— Но вдруг подобное повторится? — продолжил веселиться Глеб.

— Молодые люди, достаточно, — ровным тоном произнесла пожилая женщина в красивом платье и небольшой шляпке.

— Ладно-ладно, Дарья Евгеньевна, больше не будем, — подняв руки, пообещал Глеб Наумовой-старшей.

Пару секунд в комнате стояло молчание. Затем Василий не выдержал и снова продолжил ходить из стороны в сторону.

— Мама, а почему дядя не сядет на стул? — спросил голубоглазый мальчик, сидевший на подлокотнике кресла рядом с матерью.

— А потому что дяде есть о чём волноваться, Андрюшка, — вперёд матери мальчику ответила его тётка, Кристина Наумова, и насмешливо уставилась на Василия.

— Ты сейчас о чём? — спросила у неё мать Андрея, Диана Наумова.

— А ты не слышала, Ди? — удивилась Крис.

— Хватит! — выпалил Вася, глядя на обеих Наумовых. Из-за своего крика он не услышал, как за спиной тихо открылась дверь.

Крис же, смотревшая на свою невестку, охотно продолжила:

— Слухи ходят, что из-за того, что Вася тоже своего дружка не удержал, Александру Ярославовичу пришлось объявить войну дворянскому роду.

— Вот как? — удивилась Диана, повернувшись к Василию. А затем перевела взгляд ему за спину и улыбнулась: — Привет, Марина.

Василий замер, а затем медленно обернулся.

С Мариной он уже виделся сегодня, потому лишь коротко кивнул. Девушка хмуро смотрела на Таксиста, а затем повернулась к остальным.

— Всем привет, кого не видела, — деловито произнесла она. — Его благородие скоро выйдет, а пока ждёте, прочтите договоры и подпишите.

Она сунула первый договор Василию и пошла вдоль других гостей.

— Пока же читаете… Может, расскажете мне, о чём вы тут так мило беседовали? — спросила она, раздавая бумаги. — Не о войне с Колпинскими ли идёт речь?

— Наверное, с ними, — кивнула Крис. — Не знаю фамилии, просто люди на базе… — Кристина осеклась, заметив недовольный взгляд управляющей, и поспешила исправиться: — … точнее, на лесозаготавливающем предприятии судачат. Вроде бы война всего полдня длилась.

— С ними, стало быть, — кивнула Марина, закончив раздавать бумаги, и повернулась к Василию. — То есть, это благодаря твоим активным действиям наше объединение смогло получить завод теплоизоляции и целую усадьбу? Молодец! Отлично постарался! Но, если решишь снова охмурить какую-нибудь аристократку, сперва проконсультируйся со мной или с его благородием. Мы тебе скажем, род с каким имуществом нужно выбирать. Завод теплоизоляции нам пришёлся ко двору, но могли бы и «белого слона» получить.

Она хмыкнула и отвернулась.

— Марина, — подался к ней Вася, — всё не так было! Мы с ней расстались, а потом…

— Мне плевать, — махнула рукой управляющая делами Александра Пожарского. — Свою просьбу относительно твоих будущих похождений я озвучила.

— Марина! — возмутился Вася.

— О как интересно! — выпалила Маша и даже хлопнула в ладоши. — Марина, а вы с Василием, что ли, встречаетесь?

— Ещё чего! — фыркнула управляющая и, нервно мотнув копной красивых рыжих волос, поправила очки. Затем обвела взглядом присутствующих и удивлённо проговорила: — Все уже подписали, что ли?

— А чего тянуть? — легко ответил Гриша Наумов.

— Тянуть чего? — поддержал брата Миша.

— Но… почитать хотя бы… — продолжила недоумевать Марина.

— Читаем мы книжки детям на ночь, — улыбнулась Диана. — А его благородию верим. Иначе не пошли бы к нему на службу.

— Не будет господин Пожарский обманывать своих людей, — твёрдо произнесла Дарья Наумова, поправив шляпку. — Не в их крови и натуре это!

Марина тяжело вздохнула и перевела взгляд с Наумовых на молодых дважды одарённых.

— Мы верим Александру не из-за его фамилии, а потому что он — Александр, — спокойно проговорил Телец. — Мы все обязаны ему жизнью, и давно с ним. Плохой договор он нам не предложит.

Марина снова тяжело вздохнула и закатила глаза. Не то, чтобы она не понимала этих людей… Сама верила Александру и знала, что тот её не обманет.

Но как можно не прочитать договор⁈ Это же… странно. И даже как-то неприлично.

Дверь за её спиной открылась, и в гостиную вошёл Иван Фёдорович Наумов. В руках он держал собственный подписанный договор, который протянул Марине.

— Его благородие будет через пару минут, — огласил Наумов-старший. — Заканчивайте с бумагами и рассаживайтесь по местам.

— А мы уже всё подписали, Иван Фёдорович, — легко произнёс Глеб, начавший собирать договоры у своих товарищей. Собрав стопку, он передал её Марине.

Марина сложила все подписанные договоры на комод и уселась на табурет с краю. Наумов-старший встал рядом со своей семьёй. Все собравшиеся с нетерпением смотрели на дверь кабинета Александра Ярославовича.

Наконец она снова отворилась, и в гостиную уверенной походкой вошёл господин Пожарский. В чёрном костюме и белой рубашке с узким галстуком он выглядел элегантно и величественно. Остановившись в центре комнаты, он обвёл всех присутствующих цепким взглядом глаз, что привычно отливали металлом.

Правда, сейчас, глядя в них, некоторым показалось, что они видят на радужке Александра едва заметные вкрапления оранжевого цвета — будто крохотные огонёчки зажглись на металле.

Люди как заворожённые смотрели на этого человека, а затем Артём поднялся со своего места. Следом за ним Фёдор Иванович, наследник семьи Наумовых, а после и все остальные.

Негоже сидеть, когда господин стоит на ногах.

Мельком взглянув на стопку с договорами, Александр удовлетворённо кивнул и громко произнёс:

— Друзья, приветствую вас в своём доме. Рад видеть всех вас. Сегодня для меня большой день. И для вас, я надеюсь, тоже. — Он позволил себе лёгкую улыбку, а затем продолжил: — Я вижу, что вы уже подписали договоры. Ценю это. Юридически вы уже часть той силы, что зовётся «Пожарский». Однако же бумага — это всего лишь бумага, необходимая нашей Империи. Не она связывает людей друг с другом.

Он замолчал, и каждый в этот момент почувствовал, что по спине побежали мурашки. Пусть Александр говорил вполне обычные слова для церемонии принятия Слуг, из его уст они звучали очень весомо. Каждое слово было наполнено какой-то неведомой, неосязаемой силой. Люди перед ним — те, кто бесконечно доверяли Пожарскому — и подумать не могли, что слова господина могут быть пусты.

— Мои предки не подписывали договоров на бумаге, — продолжил Александр. — Им достаточно было Слова. Пока это Слово не произнесено, вы всё ещё можете свободно покинуть мой дом.

Он снова взял паузу и обвёл присутствующих взглядом. Никто из людей не дрогнул и не усомнился в своём решении.

— Спасибо вам, — кивнул Александр, — за доверие. Я, Александр Ярославович Пожарский, клянусь заботиться о своих людях, точно о членах семьи. Клянусь, что не оставлю никого из вас в беде. Клянусь, что если кто-то из вас погибнет во имя Пожарских — я отомщу и воздам врагу сторицей. Никто из вас не будет забыт… — Он снова коротко улыбнулся и добавил: — Но месть — это на крайний случай. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы на службе у меня вы становились сильнее, богаче и счастливее. Клянусь.

Артём как заворожённый смотрел на своего друга. К его горлу подскочил комок, Телец нервно сглотнул и…

Заметил, что Александр смотрит на него. Пожарский улыбнулся краешком губ и едва заметно кивнул, будто одобряя стремления Тельца.

Затем Александр Ярославович остановился взглядом поочерёдно на каждом из своих людей. И когда дошёл до последнего, Наумова-старшего, Иван Фёдорович преклонил колено.

Следом за ним это повторили все присутствующие.

— Я, Иван Фёдорович Наумов, — дрогнувшим голосом начал старик-менталист, — клянусь верой и правдой служить Господину Пожарскому, а после и всему роду Пожарских. Клянусь, что не посрамлю славное имя своего Господина, не предам и не отрину. Клянусь служить до тех пор, пока смерть не заберёт меня, или до тех пор, пока господин не освободит меня от клятвы.

— Принимается, — проговорил Александр. — Встань, мой верный камерир.

Наумов-старший бесшумно выпрямил спину и замер, опустив голову.

— Я, Фёдор Иванович Наумов… — взял слово его наследник и произнёс слова клятвы.

Первыми клятву принесли бывшие вассалы рода Пожарских — все, кроме двух маленьких детей. До четырнадцати лет ребёнок не может приносить клятв, и ответственность за него всецело лежит на родителях.

Вместо того чтобы говорить слова клятвы, дети как заворожённые смотрели на взрослых. Ни четырёхлетний Андрей, ни его младший брат Антип не издали ни звука во время ритуала. Это ли ни чудо?

Даже малыши всецело прониклись происходящим.

После Наумовых все молодые дважды одарённые принесли клятву, никто из них не дрогнул и не усомнился. Затем по-деловому чётко Александру присягнула его управляющая, ну а последним заветные слова произнёс Василий. И пусть ещё совсем недавно Таксист откровенно волновался, сейчас он говорил твёрдо и уверенно.

Присутствие господина развеяло все тревоги и сомнения в сердцах его людей.

— Принимается, — произнёс Александр. — Встань, Василий.

Внимая слову господина, тот выпрямился во весь рост и склонил голову.

— Посмотрите на меня, друзья мои, — произнёс Александр и, когда люди подняли глаза, продолжил: — Я услышал ваши слова. Отныне вы все — часть… РОДА Пожарских. И пусть юридически род я ещё создать не могу… Это мелочь, это поправимо. Поздравляю вас, друзья мои! И благодарю за то, что доверили мне свои жизни и верность!

— Славься, род Пожарских! — громко выкрикнул Наумов-старший.

— Славься! — хором поддержали его остальные так, что затряслась посуда на кухне.

Александр улыбнулся и ответил:

— Славься. А теперь, пока к нам не пришли жаловаться соседи, предлагаю всем поднять бокалы в нашем тесном кругу.

После этих слов Иван Фёдорович бесшумно и стремительно перенёсся на кухню и выкатил из неё столик с фужерами, бутылками игристого и закусками.

Вавиловы забронировали нам отдельный зал в ресторане «Дружинный очаг», который славился своим мясом на углях и пивом из собственной пивоварни.

— Название отлично подходит для сегодняшнего мероприятия, — заметил Фёдор Наумов, сидевший за рулём машины.

Своему постоянному водителю я дал выходной, наказав разве что отвезти Марину домой — недавно она сняла небольшую квартирку по соседству с Вавиловыми.

А то сколько можно жить третьей с семейной парой? К тому же и Леонид практически закончил лечение её болезни.

Было немного рискованно оставлять девушку без присмотра, однако же она сама рвалась вновь в свободное плавание. Пришла в себя после похищения, да и Вавиловы под боком.

Не говоря уже о том, что саму Марину теперь почти всегда встречает у дома кто-нибудь из ратников. И машину Марине мы выдали. Правда, сегодня за ней ездил Василий, так что ему её и отвозить домой.

Но перед этим его самого, мою управляющую, а ещё жену Наумова-старшего с внуками ждёт небольшой пир у меня в квартире. Иначе нечестно как-то получается — клятву давали все, а в ресторан поехали только дважды одарённые, которые пойдут со мной в Проклятые Земли.

— Я слышал, там порой собираются ратники разных родов, — ответил я, пожав плечами. — Да и дворяне не брезгуют там поесть мяса. Нам подходит.

— Как бы проблем с чужими ратниками не случилось, — хмыкнул Фёдор.

— Не случится, — пробасил его отец. — Ратники — это тебе не Вольники, Федя. За языком лучше следят, чтобы господина не посрамить.

— Да понятно, — отозвался его сын, плавно поворачивая на перекрёстке. — Но всякое может быть.

Я решил сменить тему и повернулся к сидевшему рядом со мной Артёму:

— Как ребята?

— Вполне неплохо, — отозвался Телец.

— Правда? — хмыкнул я.

Задумчивые лица своих товарищей, когда мы рассаживались по машинам, я заметил.

Артём явно тоже. Так что сейчас он прекрасно понял, что я имею в виду.

— Они пытаются осмыслить, поменялось ли что-то, — серьёзно произнёс он.

Я молча кивнул.

Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом Тёма откинулся на спинку сиденья и произнёс:

— Для меня — ничего.

— Ещё бы для тебя что-то поменялось, — усмехнулся я.

Вскоре мы прибыли на место. Машины запарковались на просторной парковке, мы вышли на улицу и пошли к ресторану, расположенному на первом этаже бизнес-центра.

— Чего такие напряжённые? — Я поравнялся с Машей, Глебом и остальными.

— Ваше благородие… — пробормотала девушка и поникла.

Остальные внимательно смотрели на меня, ожидая реакции.

Я усмехнулся и покачал головой.

— В неформальной обстановке можно обращаться ко мне как раньше, — заверил я ребят. — По сути, ничего не изменилось.

— Ну как же… — пробормотала девушка, осторожно подняв на меня взгляд. — Вы же… прости, ты же стал аристократом. А мы — твои Слуги.

Забавно, что они так неожиданно пришли к таким выводам. До церемонии я наблюдал за ребятами с помощью Поискового заклинания — кроме Васи, никто напряжённым не был.

А тут вдруг осенило…

Да только неверно.

— Вы — мои люди, — произнёс я серьёзно. — Как я уже и говорил раньше. Практически часть семьи. А то, что я стал аристократом… это всё юридические нюансы. По крови я был им всегда.

Шесть пар изумлённых глаз уставились на меня. Я хмыкнул и пояснил:

— Алиса Резанова — моя полнородная сестра. Также в моих жилах течёт кровь боярского рода Пожарских. Мои предки были ближайшими соратниками Романовых, когда страна боролась со Смутой.

— Ошалеть… — пробормотал Борис.

Глеб же покосился на Артёма, который невозмутимо шёл рядом.

— Ты знал, да? — спросил он.

— Ага, — пожал он плечами.

Глеб перевёл взгляд на меня и покачал головой.

— Значит, вы с ней не поженитесь, — изрёк он.

— Разумеется, — усмехнулся я.

— Вот! — наставительно подняла указательный палец Маша. — Я говорила, что Александр женится на баронессе Завьяловой! Они созданы друг для друга!

— И всё-таки графиня Распутина — наилучший вариант, — заметил Антон.

Глядя на них, Борис, который сватает меня за Анну, лишь обречённо покачал головой.

Что ж, приятно, что ребятки смогли быстро прийти в себя. А то сперва клятву дали, а потом задумались, не потеряли ли они из-за этого друга…

Но этот их фарс под названием «Сватовство Пожарского» меня ещё в прошлый раз утомил. Куда бы от этого деться?

Оп-па…

— Вы вперёд идите, Вавиловы с остальными уже за столом, — произнёс я, увидев стоящих чуть в сторонке от входа в ресторан трёх человек.

— О, а чего они не заходят? — удивился Глеб, тоже заметив наших боевых товарищей. — Подышать вышли?

— Ты чат, что ли, не читал? — не выдержал Борис и хлопнул себя ладонью по лбу.

Наумовым я тоже велел заходить вместе с «молодёжью», а сам чуть отстал от группы. Все наши сперва поздоровались с троицей на улице. И лишь когда мой камерир, последний из общей группы, зашёл в ресторан, к троице подошёл я.

— Привет всем, — помахал я Танку, Климу и Яге.

— И тебе привет, Близнец, — улыбнулся Клим.

— Поздравляем с титулом, — кивнул Танк.

— Присоединяюсь. — Яга поклонилась чуть ниже.

— Раз вы решили выловить меня на улице, стало быть, хотите что-то обсудить до моего официального заявления? — спокойно спросил я.

Все трое переглянулись.

— Верно, — сказал Клим, а затем посерьёзнел и прямо спросил: — Мы полагаем, ты будешь развивать имя Пожарских и поэтому выйдешь из ВОЗ, так?

— Так, — не стал спорить я. — Об этом я и хотел сказать сегодня за столом. Но это формальности — я предлагаю создать своего рода объединённый рейд ВОЗ и ратников Пожарских.

Клим с Танком закивали, всем своим видом показывая, что я подтвердил их мысли. А затем они переглянулись. Клим почесал щетину и, неожиданно для меня перейдя на официальный тон, быстро произнёс:

— Вот об этом, Александр Ярославович, мы и хотели с вами переговорить.

Все трое решительно смотрели на меня.

Позади послышался веселый смех — гости ресторана, поднимаясь по ступеням, спешили попасть внутрь. Я мельком глянул по сторонам, и указал троице дважды одаренных на небольшой сквер справа от нас.

Вчетвером мы молча направились к скамейке, окружённой пышными цветущими кустами роз. Я видел, что моим товарищам не терпится продолжить наш разговор, и что сейчас они сдерживаются из последних сил.

— Внимательно вас слушаю, — ровным тоном произнес я.

Клим с Танком еще раз переглянулись и первый выпалил:

— Александр Ярославович, наши с Танком родичи очень сильно интересуются, вашими дальнейшими действиями.

Мы как раз остановились возле скамейки, но присаживаться никто не спешил.

— Моими? — изобразил я удивление.

— Понимаете, Александр Ярославович, — взял слово Танк — он же дворянин Федор Иванович Добровольский, — хоть главы наших с Климом родов и дали нам некую автономию, они внимательно следят за нашими успехами. Более того, и Клим, и я часть своих доходов с рейдов передаем своим родам.

Он замолчал, давая мне осмыслить услышанное.

— Понимаю, — кивнул я. — Это вполне логично. И?

— Мы ничего про тебя не рассказываем, Близнец, — быстро произнес Клим. — От нас родичи могут что-то узнать постфактум. То есть после похода, а не до него! И о том, что ты собираешься вернуться в Проклятые Земли в районе Чудово мы им тоже не говорили. Вот потому они и спрашивают — что ты планируешь делать в дальнейшем. И…

Два друга вновь переглянулись. Скрытница Яга же думала о чем-то своем, гладя на бутон розы персикового цвета.

Я тяжело вздохнул и повторил:

— И?

— И будут ли участвовать в твоих походах ратники родов Резановых и Распутиных, — выдохнул Танк.

Я молча кивнул, дав понять, что услышал вопрос товарищей.

А затем глубоко задумался.

То, что главы родов Галкиных и Добровольских будут внимательно следить за действиями своих родичей в условиях «анклава от рода» и в составе нашего ВОЗ, я не сомневался. Возможно, даже под это дело главы и между собой встречались, чтобы обсудить мою скромную персону друг с другом лично.

И вот тут любопытно…

Галкиным я здорово помог, когда я исцелил кузину Клима — бывшую преподавательницу МАУД Елизавету Петровну. Насколько мне известно, Галкины не закрыли глаза на действия ныне покойного проректора Киреева и здорово прижали его род. До войны дело не дошло, но некую контрибуцию Галкины получили.

Их род не супер сильный по меркам дворянских родов, но как минимум крепкий середняк.

Очень крепкий.

У них даже вертолет есть, который они мне дважды одалживали. Один раз, чтобы спасти дедулю Резанова из ловушки, а второй — летали на помощь Распутиных, во время штурма их имения силами Эпштейнов.

С Галкиными у меня сложились крепкие отношения, более того через меня они начали сотрудничество и с Распутиными, и с Резановыми.

А вот с Добровольскими… я связан только через Танка. Их род не столь выдающийся как род Галкиных, и в целом довольно молодой.

Но этот род тоже мной заинтересовался.

— Ну? Что скажешь, Близнец? — не выдержав моих долгих раздумий, выпалил Клим. — Или это тайна?

— Конечно тайна, — хмыкнул я. — А как же иначе? Но, возможно, я смогу ответить на ваш вопрос. Но только после того, как вы сами расскажите мне, что связывает ваши рода?

Я пристально уставился на обоих.

Оба практически одновременно кивнули — мой вопрос не застал их врасплох.

— Раньше наши рода просто поддерживали теплое общение — не более того. Но недавно подписали договор «о добрых намерениях», — сказал Клим на правах более высокородного — даже если не брать в расчет то, что его род сильнее — Клим наследник главы своего рода, а Танк — лишь один из внуков.

— Благодарю, — кивнул я, встраивая новые данные в уже имеющуюся у меня картину.

Этот договор — этакий вариант «предсоюзнического» договора. То есть рода Галкиных и Добровольских не полноценные союзники, готовые вступить в войну друг за друга, но уже в шаге от этого. Рода официально заявляют о своих теплых отношениях друг к другу. О том, что во многом их намерения совпадают.

И, похоже, договор они подписали на фоне дружбы двух дважды одаренных — двух бывших ведьмаков Корпуса.

Мне повезло с количеством дважды одаренных вокруг меня — я уже появился в этом мире среди группы дважды одаренных (пусть на тот момент и неполноценных), а затем я постоянно лез в Проклятые Земли, сталкиваясь с другими дважды одаренными. Казалось, их очень много…

Рядом с Проклятыми Землями.

Но в целом, дважды одаренные — редкость.

Это у старых родов с большой историей, дважды одаренные могут рождаться в девяноста процентах из ста — как у тех же Резановых, Распутиных или Наумовых.

— Что ж, — после нескольких секунд томительного для моих собеседников молчания, изрек я. — Можете рассказать главам своих родов все, что знаете о предстоящем походе, — спокойно произнес я. — Помимо ратников Пожарских и ВОЗ, в нем будут участвовать дважды одаренные ратники графских родов Распутиных, Резановых и Варзухиных.

Танк и Клим удивленно замерли.

— Варзухины? — переспросил Клим.

— Да, — кивнул я. — Двадцать дважды одаренных, включая второго сына главы рода, пойдут с нами.

— Понял, — кивнул он и вопросительно покосился на Танка. А затем перевел взгляд на меня и неуверенно продолжил: — это… Александр… Мы в самом деле ничего не рассказывали главам своих родов…

— Верю, — честно признался я.

— Вот! — оживился Клим. — Не рассказывали! Но они и без нас умеют думать. Про Варзухина, конечно, неожиданно, а в остальном, они предполагали такое развитие событий. И в связи с этим…

Он снова смутился и поджал губы.

— Клим, едрить тебя в дышло! — не выдержал я. — Вот от кого от кого, а от тебя такого девичьего смущения я явно не ожидал. Хорош тянуть кота за яйца. Оба говорите прямо, что вы хотите от меня услышать!

На миг Клим оторопел, а затем расплылся в довольной улыбке, почесал щетину и махнул рукой.

— И то верно! — выпалил он. — Короче, Близнец. Когда мы подтвердим главам наших родов, что все сложилось именно так как они предсказывали и даже круче, они скорее всего лишат нас статуса «анклава».

Сказав это, он с полуулыбкой уставился на меня.

— Поясни, — терпеливо произнес я. — Главы ваших родов больше не хотят, чтобы вы состояли в ВОЗ?

— Именно! — выпалил Клим. — Вместо этого они хотят, сделать нас главами родовых пятерок дважды одаренных и отправить наши пятерки с тобой!

— Но не как отряды графских родов, — поспешно вставил Танк, — а как… ну… грубо говоря как более близкий отряд. То есть фактически — как часть ВОЗ, но юридически — нет. Как…

— Короче, как твой отряд Пожарских, только отряд Галкиных и Добровольских — под твоим командованием! — закончил общую мысль Клим.

— Хм… — задумчиво протянул я.

Неожиданно.

Притом главы их родов отлично поняли ситуацию — всем огромным рейдом буду командовать я. Но уровни командования над разными группами будут разные. Особо лезть во внутреннее взаимодействие двадцатки Льва, например, я не собираюсь. В то время как своими ратниками и ВОЗ, буду управлять более тонко и детально.

Так вот — Галкины и Добровольские хотят именно ко мне под крыло, а не просятся выступить подконтрольными, но частично автономными пятерками. То есть они не хотят нарушать сложившуюся систему, в которой Клим и Танк были в составе ВОЗ. Однако же хотят больше трофеев и прославления своих родов.

Чтобы в числе участников большого рейда фигурировали «ратники Галкиных» и «ратники Добровольских».

Короче, ими движет примерно та же причина, по которой я своих ратников решил не вводить в ВОЗ.

Здесь все понятно… тут вопрос в другом.

— Это что же, главы ваших родов готовы доверить мне большую часть своих дважды одаренных? — прямо спросил я.

— Мой отец сам это предложил, — усмехнулся Клим.

— А мой дед последовал его примеру, — проговорил Танк, а затем добавил: — Но сперва немного сомневался — в отличие от Артура Климентьевича он с вами не знаком лично. Однако же я и Артур Климентьевич смогли его уговорить в правильности такого решения.

Хм…

И ведь ни Клим, ни Танк сейчас даже не стали оспаривать, мои слова насчет «большую часть». Стало быть, доверив мне по целой пятерке дважды одаренных, оба рода не смогут наскрести еще дважды одаренных бойцов на полноценную пятерку?

Серьезную ставку решили сделать главы их родов.

Поверили, что вместе со мной и моим неформальным альянсом они смогут много достичь.

Надеюсь, они понимают, что и проблем их скромным родам теперь тоже может прибавиться?

— Мое условие простое, — после нескольких секунд размышления, твердо произнес я: — Я не потерплю несоблюдения субординации или неуважения к другим членам рейдам.

— Само собой, — предельно серьезно проговорил Клим. — Если кто из моих начнет бузить — сам ему рожу сломаю.

— Аналогично, — коротко произнес Танк.

— И все же передайте мои слова главам своих родов, — подытожил я.

— Непременно, — кивнул Клим.

— Передам.

Я улыбнулся и благосклонно кивнул:

— На том и порешили. Поздравляю вас обоих с повышением до командиров пятерок.

Мужчины заулыбались, я поочередно пожал им руки.

А после этого повернулся к Яге, которая все так же мягко гладила лепестки роз. Почувствовав мой взгляд, бывшая ведьма Дарья Ягодина повернулась и решительно посмотрела мне в глаза.

— Я тоже не хочу оставаться в ВОЗ, — произнесла она спокойно не мигающее глядя на меня своими зелеными глазами: — Я пошла за Климом и Танком, но теперь они полностью вернулись к своим родам. Мне там места нет.

— И что же ты хочешь? — склонив голову набок спросил я, когда она замолчала.

Скрытница улыбнулась краешком губ и начала опускаться передо мной на колено.

— Стоп-стоп, — подхватил я ее под мышки. — Ну не здесь же.

— А где? — спросила она, выпрямившись.

— Я так и не услышал твоего предложения, — напомнил я.

— Вы, Александр Ярославович, и так все прекрасно поняли, — снова улыбнулась она. — я предлагаю вам свою верность и преданность. Боевых выходов под вашим командованием мне хватило, чтобы решить, что я готова служить вам. Раз уж вы набираете дважды одаренных ратников, может быть, возьмёте и меня?

Мне было достаточно лишь полсекунды, чтобы принять решение.

Ну а чего тут думать? Я ведь тоже успел приглядеться к Дарье за время наших совместных походов.

— Хорошо, — кивнул я. — Можешь считать себя моей ратницей. Бумаги подпишешь и принесешь клятву вместе с бойцами в пятницу.

— Благодарю, — улыбнулась она и низко поклонилась. — Вы не пожалеете, господин.

— Надеюсь, — произнес я твердо. — А еще надеюсь на то, что ты понимаешь — Служба роду Пожарских легкой уж точно не будет. Однако же она без сомнения будет увлекательной и прибыльной.

— Понимаю. И еще раз благодарю, — бывшая ведьма снова поклонилась.

Клим и Танк смотрели на девушку, добродушно улыбались — старые друзья явно знали о ее желание еще до начала нашего разговора.

— Ладно, нас уже заждались внутри, — легко произнес я, глянув на часы. — Пойдемте праздновать и удивлять товарищей новостями.

— За Александра Пожарского! — подняла кружку рыжая Купрум.

— До дна!!! — поддержал ее тост Глеб.

Сквозь веселый смех послышался гулкий звук стукающихся друг о друга полных кружек, и мы выпили.

Уже не в первый раз за вечер, между прочим.

Товарищи всей душой радовалась за меня и не прекращали поздравлять.

Но, пожалуй, стоит взять небольшую паузу в возлияниях и поговорить-таки о делах. А то они все, хоть и дважды одаренные, но все же могут и перепить лишнего.

— Спасибо-спасибо, — когда за столом чуть стихло, громко произнес и благодарно кивнул Купрум. — Рад, что вы все можете разделить со мной радость от такого важного события.

— Да не вопрос, командир! — весело отозвался Гром.

— Всегда рады порадоваться! — поддержал его Петрович.

Я почувствовал, что вот-вот начнется балаган и снова поднял руку.

— Однако не только ради празднования мы сегодня собрались, друзья мои, — громко произнес я. — Но и ради обсуждения наших дальнейших взаимоотношений.

Некоторые ребята из группы Вавиловых напряглись, и я быстро добавил:

— Спешу вас успокоить — в корне своем наши отношения не поменяются. А вот в форме — изменения будут…

Я неспешно и обстоятельно рассказал ребятам все последние новости, упомянув и причину по которой я решил выйти из ВОЗ, вместо того чтобы принимать в него новичков.

Про Клима, Танка и Ягу, разумеется, тоже умалчивать не стал.

— Вот такие дела… — подытожил я. — ВОЗ насчитывал пятнадцать человек, но теперь в нем останется только одиннадцать. Однако же мой новый объединенный отряд будет включать в себя и ВОЗ, и моих ратников, и ратников еще двух родов — то есть еще плюс двадцать пять дважды одаренных.

В арендованном нами зале повисла тишина.

— Звучит мощно, — спустя несколько секунд изрек Гром. — А ведь к походу еще присоединятся отряды трех графских родов… Внушительная сила!

— Верно, — улыбнулся я. — Но вы сами знаете, что нас ждет в тех Проклятых Землях. Целая прорва монстров во главе с Царем. Легко уж точно не будет.

— Мы справимся! — подняв к потолку кулак воскликнула Агата.

— Иначе и быть не может, — улыбнулся я.

Ребята начали одобрительно кивать и переглядываться. Все чувствовали воодушевление, всем натерпелось скорее отправиться в поход, и…

— Подождите пожалуйста! — подняла руку блондинка Мария Павловна — в прошлом «Рысь», а ныне «Пума».

— Что-то не так? — повернулся я к ней.

— Но…- задумчиво протянула она. — Получается в ВОЗ остаются только члены нашего бывшего отряда, так?

— Верно, — за меня своей подруге ответила Агата.

Пума повернулась к ней и сидящему рядом Леониду, чуть смущенно улыбнулась и проговорила:

— Так может тогда стоит распустить ВОЗ, а нам просто оформиться ратниками к вам? Роду Вавиловых ведь тоже нужно нарабатывать имя, так же, как и Пожарским.

Агата с Леонидом, явно не ожидавшие такого предложения, изумленно уставились на свою подругу. Некоторые из их группы улыбались и одобрительно кивали. Как ни крути, эти люди прошли вместе через огонь, воду и личный Ад. Доверие между ними безграничное, и…

— Не стоит, — неожиданно произнесла Купрум.

Люди изумленно повернулись к ней, а рыжая, хлебнув пива, обстоятельно продолжила:

— При всей моей любви и уважении к вам, Ворона, Рак, я считаю, не стоит спешить с такими решениями. Пусть договор Служения можно оформить с возможностью расторжения в любой момент, — она мельком глянула на Тельца и остальных — которые во время прошлых наших походов представляли род Резановых. После чего снова хлебнула пива и продолжила: — Все-таки не хотелось бы принимать решение вот так с ходу.

— Эм… да, конечно… — растерянно произнес Леонид. — Мы ведь не настаиваем, Аля. И ни на кого не давим!

Он примирительно поднял обе ладони.

Купрум раздраженно мотнула головой и выпалила:

— Без обид! Серьезно! Просто я, например, не готова к фиктивному Служению! Если уж и подписывать такой договор, то вместе с клятвой и полной решимостью!

Она быстро глянула на Ягу и сосредоточила свой взгляд на кружке пива.

— Поддерживаю, — прогремел Гром. — Тоже не хочу идти против себя самого. И против вас, — покосился он на Вавиловых, — не хочется.

Мария Павловна удивленно смотрела на своих товарищей. Она явно не думала, что ее предложение может вызвать столько споров.

Не ожидала, что в крепкой команде может случиться такой разлад. Рассчитывала, что все захотят пойти в ратники рода Вавиловых, но вышло иначе.

Леонид открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его:

— В целом, Пума права. Роду Вавиловых тоже необходимо начать нарабатывать имя.

— Александр, но я… — растерянно проговорил Рак, однако же я вновь остановил его плавным жестом.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, дружище, — я улыбнулся. — Но, честно говоря, уже и сам подумал, что твоему роду тоже необходимо работать на свое имя. И, после того как Клим, Танк и Яга решили выйти из ВОЗ, это стало наиболее актуально.

«Потому что теперь мне не нужно держать тебя в официальных лидерах сборного вольного отряда, — мысленно продолжил я. — Он теперь не сборный. Там только твои».

Вслух же сказал другое:

— Поэтому, давайте поступим следующим образом… — я повернулся к бывшим ведьмам и ведьмакам из группы Вавиловых и произнес: — Подумайте, кто из вас реального готов стать ратником рода Вавиловых. Полагаю, Леонид с Агатой будут максимально открыты к диалогу и договор составят наиболее удобный для обеих сторон. Кстати, — повернулся я к Раку, — могу попросить Марину заняться этим делом для вас.

Леонид удивленно кивнул.

А его жена неловко улыбнулась. Я видел в глазах Агаты, что она рада открывшейся перспективе.

Ну еще бы, сейчас она гораздо лучше своего мужа чувствует то, что у их рода есть свое собственное будущее — то самое, что день ото дня растет в ее животе. Их роду нужно развиваться, ради этого будущего.

Да и их товарищам, откровенно говоря, будет гораздо полезнее иметь статус ратников, чем вольников.

— Командир, а что делать тем, кто не готов пойти в ратники рода Вавиловых? — хмыкнув, весело спросил Гром.

— Думать о своем будущем, — улыбнулся я. — Пока — в составе ВОЗ. Если среди нас останутся вольники, наш вольный отряд мы не распустим.

Я подмигнул ему, дабы немного снизить градус напряженности.

Заметив это, мой верный камерир потянулся к кувшину с пивом и громко произнес:

— Судари и сударыни, за это славное решение я предлагаю выпить!

— Ура!!! — поддержал его начинание Глеб.

Несмотря на то, что на следующий день мне предстояло ехать к Самоцветовым, я все же решил задержаться подольше со своими товарищами. Пусть та небольшая напряженность, возникшая между Купрум и Пумой плавно сходила на нет, я хотел проследить за тем, что от нее не останется и следа.

И не зря я решил остаться.

Ведь спустя три часа ВОЗ — Вольный Отряд Звезд, фактически перестал существовать. Бывшим ведьмам и ведьмакам из группы Вавиловых не потребовалось много времени, чтобы определиться со своим будущим.

Видимо, в последнее время они и так задумывались о дальнейших перспективах.

Утром мне пришлось потратить час на медитацию, чтобы полностью прийти в себя, после вчерашнего мероприятия.

Затем я сходил в душ, плотно позавтракал и, в итоге был свеж, как огурчик, и полон сил, как молодой буйвол. Здорово быть опытным одаренным.

А еще лучше, когда у тебя есть время спокойно позаниматься энергетическими практиками и уделить внимание собственному самочувствию. А то последние дни постоянно приходилось куда-то бежать.

Хотя и сейчас мне нужно было готовиться к предстоящему обеду в гостях у Самоцветовых.

Но сперва нужно решить несколько важных вопросов.

Набрав номер своей управляющей, я уселся в кресло в кабинете и приготовился слушать гудки. Однако почти сразу прозвучал бодрый голос Марины:

— Доброе утро!

— Привет. Как дела?

— Отлично! Почти закончила составлять договоры для пятничной церемонии! — похвасталась она.

— Здорово! Примерно по этому поводу я тебе и звоню.

— Внимательно слушаю, — посерьезнела она.

— Из состава ВОЗ выходят господа Добровольский и Галкин. Ягодина, Матвеева, Громыко и Древкин становятся моими ратниками. Остальные — ратниками Вавиловых. Тебе нужно подготовиться все договоры и для нас, и для Вавиловых, а потом подать документы об упразднении нашего вольного отряда.

— Поняла, — отчеканила Марина. А через пару секунд задумчиво произнесла: — Стало быть благодарность к тебе пересилила в этих людях годы совместной службы под предводительством Леонида Игоревича.

— Верно, — ответил я. — Но Леонид с Агатой не в обиде. Более того, Леонид и вовсе выдал, что, на их месте он бы тоже присягнул мне.

— Хм… неожиданно слышать такое от бывшего графа, — усмехнулась Марина.

— Это ж Леонид.

— И то верно, — хмыкнула она. — К тому же… В будущем он вполне может и присягнуть тебе.

Я на миг задумался. Одно из условий для того, чтобы создать свой боярский род — три дворянских рода, готовых дать тебе вассальную клятву…

— Это потом, — отозвался я.

Еще минут тридцать мы с управляющей обсуждали другие текущие дела, и я в очередной раз подумал о том, что пора создавать целый отдел, чтобы разгрузить Марину. Полагаю, как только Леонид прекратит ее постоянно лечить — справляться ей станет тяжелее. Да, она выздоровеет. Однако же лечение дает приятный побочный эффект — дополнительную энергию в теле.

Положив трубку, я откинулся на спинку кресла, в очередной раз вспомнив вчерашний вечер.

Гром, Жердь и Купрум — трое дважды одаренных, которые в свое время уже попрощались с ратными подвигами, выразили желание Служить мне. То, что я смог добыть для них уникальные протезы от бояр Мурашовых очень многое значит для всей троицы.

Я вернул их на путь воина.

Сделал из калек тех, кто способен снова сражаться. Тех, кто не потерял в силе, а может быть даже и приобрел…

Я знал, что эффект от этого будет сильным, однако же он превзошел мои ожидания.

Для тех, кто привык идти по пути воителя, нет ничего страшнее, чем лишиться силы.

С этой мыслью, я снова взял телефон и написал сообщение Бородину:

«Приветствую. Есть какие-то подвижки насчет новых дворян?»

«Добрый день. Работаю в этом направлении, Александр Ярославович. Но пока еще не закончил сбор информации. Без нее я бы не спешил встречаться с ними, но если торопитесь…»

«Все в порядке, — быстро ответил я. — Время терпит. Работай в своем ритме».

«Понял. Благодарю».

И тут же пришло от него еще одно сообщение:

«Буквально только что звонил Коноваров. Он хотел бы с вами встретиться лично, когда вам будет удобно».

Я мысленно усмехнулся, глянув на часы. Любитель «играть от защиты» Федор Коноваров сейчас выстраивает охрану новой усадьбы Кабана и завода теплоизоляции, который я записал на Бородина. Также часть его ребят сидят на моем лесозаготавливающем предприятии.

И именно туда с самого утра отправились те дважды одаренные, кто вчера принес мне клятву. Ну кроме Наумовой-старшей с внуками — их поселили на территории усадьбы, и ее мужа — моего бессменного камерира.

С утренним выездом дважды одаренных получилось забавно — еще вчера на шесть утра его для бойцов запланировал мой камерир. Мол пьянка-пьянкой, а режим соблюдать необходимо. Его дети, к слову поддержали такое решение отца.

Правда под конец пьянки уже начали горевать, что через несколько часов им ехать вдаль, вместо того, чтобы отсыпаться.

Но не суть. Главное — мои ребята уже прибыли на предприятие, которое на горе Марины, до сих пор служит еще и нашей военной базой.

Вероятно, они уже успели похвастаться перед теми, кто там тренируется, что уже дали мне клятву.

Люди оживились…

А кто-то позвонил своему непосредственному командиру — Коноварову, и тот захотел встретиться со мной.

«Принял. Спасибо», — отписался я Бородину.

А затем написал своему камериру, чтобы пригласил Коноварова в гости сегодня вечером.

Через несколько секунд дверь кабинета открылась и Наумов-старший ответил:

— Все сделаю, Александр Ярославович. Ваш чай, — он вошел в кабинет с подносом в руках. — Также хочу напомнить, что после чаепития, необходимо будет начать готовиться к поездке в гости.

Я покосился на пузатый чайник, на вазочку с печеньем. Припомнил, что недавно плотно поел, и что надо ехать на обед.

Однако же отказывать в удовольствии не стал — после всех последних потрясений мой организм очень быстро перерабатывает пищу, добывая из нее энергию.

Я становлюсь сильнее. Не только, обрастая верными воинами, но в энергетическом плане. Мне кажется, будто бы внутри меня зарождается пламя, а еда служит ему топливом.

— Давай, — отозвался я, отодвинув ноутбук и освободив место для подноса.

Основное имение графского рода Самоцветовых, в которое меня пригласили на дружеский обед, располагалось на Юго-Западе Москвы. Сидя на заднем сиденье моего «Имперца», я прокручивал в голове все, что мне известно о роде Самоцветовых.

Я познакомился с регентом рода — Айседорой Ивановной, когда спас ее в первый свой день пребывания в новом мире. Помнится, она с приближенными отравилась к святому источнику, чтобы набрать водицы, когда в том месте вдруг разверзлись Проклятые Земли.

Графиня была благодарна мне за спасение, подкинула деньжат и «работу» — я представлял интересы ее рода на закрытом бойцовском турнире в доме графа Голицына.

А до этого, кстати, она подвозила меня в общежитие МАУД — тогда ее автомобиль кто-то попытался взорвать и все выглядело так, будто подобные нападения — привычное дело для графини. Хотя они ее, конечно же, сильно расстраивают. Или даже злят…

За помощь роду, Самоцветовы первыми назвали меня Другом. Потом я сблизился с молодым графом — Сергеем Ивановичем, потом он, лично возглавив ударный отряд рода, помогал мне спасти Алину Мурашову от рук культистов.

Казалось бы меня с этим родом связывают теплые отношения, и мы почти товарищи…

Но Самоцветовы слишком уж себе на уме. А сам Сергей помолвлен с великой боярыней Марьяной Арнольдовной Романовой-Варшавской, и влюблен в нее по уши. Учитывая, что главный враг моих родственников — граф Воронцов через своего наследника тоже пытается породниться с великокняжеским родом…

Самоцветовы состоят во вражеской фракции. Я с огромным недоверием отношусь к великим княжествам Варшавскому и Крымскому. Не нравятся они мне. Прежде всего тем, что эти княжества крепко связаны с иностранными державами.

Да и в целом чутье говорит, что с Самоцветовыми нужно держать ухо востро. Тому же Льву Варзухину, несмотря на все тайные его самого и его рода, я доверяю гораздо больше, чем Сергею Самоцветову или тем паче — Айседоре Ивановне.

Вспомнив про Варзухина, я невольно улыбнулся. Дело в том, что когда он привозил ко мне на лечение Зину, я, улучив момент, спросил Льва, что происходит между ним и графом Самоцветовым?

— А таки что между нами происходит? — усмехнулся он, потягивая игристое из фужера.

— Мне показалось, есть между вами какая-то напряженность, — отозвался я.

— Тебе показалось, — Лев снова усмехнулся.

Однако же, под моим серьезным взглядом перестал лыбиться и даже немного нахмурился.

— Я в четверг еду к ним на обед, — спокойно произнес я. — Хотелось бы собрать как можно больше информации.

Он снова хмыкнул и наполнил наши фужеры игристым.

— Моя история тебе особо не поможет. Но, так и быть, утолю твое любопытство. Помнишь, после концерта Амбер я рассказывал, почему мне полюбились ее песни? — он пытливо уставился на меня. Я кивнул и без тени насмешки ответил:

— Помню. Ты болезненно переносил расставание с любимой девушкой.

— Так и было, — кивнул Лев. — Я считал, что у нас с Марьяной сильные взаимные чувства, что она, как и я, ждет, когда мы поженимся. Однако же, когда ее отец и глава ее рода велели ей выйти замуж за Сергея Самоцветова, она это приняла без лишних пререканий и даже сказала мне, что лучше стать женой главы графского рода, чем среднего сына.

— Вот как… — удивленно произнес я.

Эту историю мне слышать раньше не доводилось.

— Вот так, — хмыкнул Лев, подняв бокал. — Признаю, сперва мне хотелось прикончить Сергея на дуэли, но я справился с этим порывом. Я ему даже особо ничего плохого не говорил, — Лев беззаботно пожал плечами, — но он почему-то до сих пор оглядывается, когда я рядом. А мне, честно говоря, уже плевать и на него, и на Марьяну. Выпьем!

Мы чокнулись фужерами, и больше эту тему не поднимали. Разве что напоследок Варзухин подчеркнул, что никакого предвзятого отношения к Самоцетовым у него нет, и…

— … если ты будешь с ними дружить, ревновать я не стану, — рассмеялся он в конце. А затем, просмеявшись, добавил: — Предупреждать тебя быть внимательнее я тоже не буду. Ты у нас и так мальчик умный.

Моя машина остановилась под кованым навесом, недалеко от трехэтажного особняка графского рода Самоцветовых. Я сперва удивился, что охрана отправила нас сюда, а не к крыльцу дома, однако же, увидев улыбающуюся графиню в сопровождении ее бессменной служанки Марфы и двух телохранителей, понял, что Айседора Ивановна вновь задумала что-то необычное.

— Александр Ярославович, дорогой, рада вас приветствовать у себя в гостях, — радушно произнесла старушка, разведя руки в стороны.

Я обозначил поклон и со светской полуулыбкой на устах, ответил:

— Добрый день, ваше сиятельство. Вы как всегда выглядите бесподобно, а ваша жизнерадостность затмевает тепло Солнца.

Она кокетливо прикрыла рот веером и ответила:

— Ух, льстец! Такой молодой, а уже наловчился общаться с дамами. Видимо обучение в МАУД пошло вам на пользу!

Мы перекинулись еще парой фраз, а когда графиня замолчала, со мной вежливо поздоровалась Марфа. После чего я представил и своего сопровождающего.

— И где же вы нашли такого статного камерира, Александр Ярославович? — поздоровавшись с Наумовым, спросила меня графиня.

— Увы, — я развел руки в стороны, — где нашел, там уже больше нет, так что даже не буду никого лишний раз обнадеживать.

То, что многим любопытно, откуда в моей свите появился такой колоритный персонаж, как Иван Федорович, я знал еще на приеме в доме генерал-губернатора. Самоцветова, попыталась воспользоваться нашим тесным общением и спросила в лоб, однако же делиться с ней подробностями я не собирался.

— Жаль, — горько вздохнула Айседора Ивановна и покосилась на свою служанку. — Присмотрись, какой фактурный мужчина, Марфа.

— Между прочим давно женатый честный семьянин, — я тоже решил похвалить Наумова.

— Жаль, — повторив за своей госпожой, горько вздохнула служанка.

На этом процедура встречи гостей была завершена, и графиня жестом указала на одну из мощенных дорожек, ведущих от парковки.

Что примечательно, дорожка вела не к дому.

— Александр… — обратилась ко мне графиня и замолчала. — Ты ведь позволишь мне и дальше тебя так называть?

— Как вам будет угодно, ваше сиятельство, — пожал я плечами.

Она улыбнулась и произнесла:

— Ты тоже можешь опустить «сиятельство». Не чужие друг другу люди.

Я не видел причин спорить со старушкой, так что просто кивнул. Вчетвером мы неспешно шли по дорожке, ведущей через небольшой парк куда-то вниз. Телохранители графини держались чуть поодаль.

— Так вот, — продолжила Айседора Ивановна. — Мой внук передает свои искрение извинения — он немного задерживается. Скажи, ты слишком голоден? Я могу велеть подать закуски. Но, честно говоря, предпочла бы дождаться Сергея.

— Давайте подождем, — легко согласился я. — Перед выходом из дома я плотно поел.

— Плотно поел? — с укором посмотрела на меня старушка. — Перед походом в гости? Звучит, как вызов!

— Не сомневайтесь, с предложенными вами блюдами я тоже справлюсь, — заверил ее я.

— И это тоже звучит как вызов! — потрясла кулачком старушка, а затем улыбнулась. Мы прошли еще несколько шагов. Она достала из сумочки телефон, глянула на экран и убрала его обратно.

А затем вдруг произнесла:

— Спасибо, что приехал, Александр. Я давно думала, что мало отблагодарила тебя за спасение наших жизней, и хотела подарить кое-что уникальное, да все не могла подобрать время для встречи. Наконец-то все совпало. Кстати, мы на месте.

Плавным жестом, она указала на небольшую беседку, расположенною на берегу пруда.

Пару секунд я как завороженный смотрел на кристально чистую воду, пытаясь понять, что же меня так удивляет.

Ах вон оно что…

В воде повышенное содержание маны.

Какое интересное место оказывается есть в имении Самоцветовых.

— Идем, Александр! — с азартом произнесла графиня, потянув меня за руку к беседке. — Уверена, я смогу тебя удивить!

— Не сомневаюсь, — отозвался я.

В беседке на столе стоял пузатый графин с морсом, несколько стаканов и тарелка с фруктами.

Однако же не яства меня привлекли, а два артефактных сосуда формой напоминающие поставленные на попа кирпичи. В большем из них на две трети была налита вода.

Крайне необычная вода — куда более заряженная энергией, чем та, что наполняла пруд имения.

— Гляжу, глаз у тебя наметанный, — улыбнулась графиня, проследив за моим взглядом.

Подняв прозрачный параллелепипед наполненный заряженной водой, она поднесла его ко мне ближе.

— Считай это купаж с разных природных мест силы, — произнесла графиня. — Валдай, Светлояр, Баскунчак, Байкал, Телецкое. Он станет основой для того подарка, который я задумала создать для тебя. Только мне нужна твоя помощь, — она лукаво улыбнулась и с интересом уставилась на меня — мол пойму ли я ее задумку или нет.

Я еще раз покосился на «купаж» озерной воды, и меня вдруг осенило.

— Вон оно что… — пробормотал я. — Уж не накопитель ли маны вы хотите мне подарить?

— Почти! — легко ответила старушка. — Но не совсем. Не просто накопитель, Александр. А персональный накопитель. Такой, который никто кроме тебя использовать не сможет. В нем будет храниться твоя энергия — что в разы увеличит эффективность использования накопителя. Будет тратиться меньше маны из накопителя на заклинания, а отклик будет гораздо быстрее, чем при использовании обычных, пусть и высокоранговых накопителей!

Она говорила все это с таким жаром в глазах, что я невольно начал улыбаться. Старушка реально горела своим делом, чем сейчас напоминала мне моих родственников Распутиных.

— Давайте начинать? — подыграл я ей.

— О да! — кивнула Айседора Ивановна, поставив на стол сумочку.

Не сдержавшись, она достала телефон и посмотрела на экран. Затем положила его на стол рядом с сумочкой и пробормотала:

— Так… приступим… приступи… Держи, Александр! — она всучила мне пустой сосуд. — Держи его вот так, — она взяла сосуд за край так, чтобы четыре ее пальца оказались внутри. — А теперь спустись к пруду и лично наполни его.

Я кивнул и взял сосуд так, как учила графиня.

Когда я спустился к воде и присел на корточки, обернулся — графиня снова смотрела в телефон.

Чего она так волнуется? Хотя и пытается внешне не показывать вида — говорит уверенно и возбужденно.

Что-то случилось с Сергеем?

Хотя, вероятно, ничего с Сергеем не случилось, иначе бы старушка не переключалась так быстро с любимого внука на любимое дело.

Вероятно, графиня просто немного волнуется, что у внучка вдруг выдалось какое-то срочное дело.

Хотя и мне, честно говоря, начинает казаться, что что-то не так.

А я привык полностью доверять своей интуиции — нельзя игнорировать ее сигналы.

Да вот беда — конкретно сейчас сигналы крайне слабые. Я вообще не понимаю, в чем может быть проблема.

Однако же стоит быть начеку.

С этой мыслью, я принялся концентрировать ману.

— Так пойдет? — выпрямившись во весь рост, спросил я Айседору Ивановну и продемонстрировал сосуд до краев заполненный водой из пруда. Мои пальцы были в воде.

— Отлично! — графиня показала мне большой палец. — А теперь слей две трети обратно!

Пару секунд я удивленно смотрел на нее.

— Слей, говорю! — велела Самоцветова. — Полностью нужно было налить, чтобы ты руки намочил, и вода, коснувшаяся тебя, в сосуд попала. Но весь сосуд — слишком много.

Я молча кивнул и вылил часть воды обратно в озеро, после чего направился в беседку, с каждым шагом, незаметно для других, оставляя часть своей маны в досках тропинки.

— Молодец, — глядя на сосуд в моих руках, произнесла графиня. — Теперь тебя ждет самое сложное — аккуратно вложи заклинание в воду. Так, чтобы не разлить ее и не испортить хранилище. Справишься? — ее голос звучал серьезно, а улыбка слетела с губ. Похоже, озвученное требование Айседора Ивановна действительно считала сложно выполнимым.

— Справлюсь, — пожал я плечами.

С кончика моего указательного пальца сорвался слабый поток ветра, который тут же взбудоражил воду в сосуде. Графиня смотрела за происходящим, как завороженная, не отводя взгляда.

— Как я и думала, для тебя это не проблема… — проговорила она. — Но такой тонкий контроль над маной в восемнадцать лет… Вы в самом деле самородок среди самородков, господин Пожарский.

Она улыбнулась и плавным жестом указала на основной сосуд:

— Теперь, когда ты добавил отпечаток своей маны, выливай содержимое в заготовку.

Я открыл крышку большого сосуда.

У графини зазвонил телефон.

Краем глаза я отметил, как она нахмурилась.

— Я на минутку, — произнесла старушка, приняв вызов. — Да! Слушаю. Что там у вас?

Последние слова она говорила уже на ходу — будто хотела отойти подальше от меня, чтобы я ненароком не услышал ее беседу.

Марта поспешила за своей госпожой.

Я же вылил содержимое малого сосуда в большой и закрыл его крышкой.

— Что ты сказал? — вмиг осипшим голосом выпалила графиня Самоцветова.

Она часто задышала, а внутри нее разбушевалась мана. Женщина не могла удержать себя в руках.

Я почувствовал, что и моя тревога нарастает.

Что-то не так.

И дело даже не в дурных новостях, которые только что сообщили Айседоре Ивановне по телефону.

Что-то неладное происходит прямо здесь и сейчас.

Я начал плавно смещаться ближе к графине, параллельно с этим потянувшись ко всем своим энергетическим заготовкам, вложенным в деревянные доски. Так получилось, что Самоцветова как раз стояла между двух из них.

— Куда они делись⁈ — выпалила она. — Что значит, вы потеряли их след⁈

Графиня едва ли не сорвалась на крик.

А затем я вдруг ощутил чужое дыхание прямо перед Самоцветовой.

Очень знакомое дыхание… Уже не раз появлявшееся прямо из ниоткуда.

Дерьмо! Не факт, что я успел бы среагировать!

Если бы не подготовился раньше — потоки ветра вырвались из моих заготовок, встав щитом перед графиней Самоцветовой.

Черный клинок с демонскими рунами, врезался в него и тут же начал давить, что было мощи. Ему было по силам пройти сквозь мой щит.

Если бы я оставил щит без подпитки. Сейчас же я вливал уйму маны в свое заклинание — оно выстояло и было готово вот-вот пойти в контратаку.

— Огонь!!! Убейте нарушителя!!! — зло закричала Марфа, и выпустила поток пламени в нападавшую.

Со всех сторон уже бежали ратники Самоцветовых, телохранители графини атаковали врага.

И даже мой камерир смещался в сторону, чтобы выйти на ударную позицию.

Однако же чутье было на стороне Безмолвной. Убийца, с которой я уже не раз сталкивался до этого момента, правильно оценила ситуацию и резко отпрыгнула назад, прекратив попытку пробить мой щит.

До этого момент я только чувствовал ее — щит преграждал мне обзор.

Однако же сейчас я вновь увидел фигуру в легкой артефактной броне черного цвета. Лицо Безмолвной, как обычно, было полностью скрыто — оставалась лишь тонкая щелка для глаз.

И ее глаза — черные, как безлунная ночь, но с необычными зеленными вкраплениями, с ненавистью смотрели на меня.

А затем во все стороны от девушки повалил пар, и ее фигура исчезла.

Я успел сконцентрировать немало маны к этому моменту. Взмахнув рукой, я с помощью Родового Дара Резановых создал металлическую иглу. Покрытая моим Вторым Даром и ускоренная ветром, она в мгновенье ока достигла цели.

Почти…

Безмолвная, уже удиравшая в невидимости, смогла уклониться и, похоже, игла лишь порвала ей плечо.

Удивительно, но этой наглой убийцы хватило силы воли, чтобы удержать концентрацию — ее невидимость не развеялась.

Однако же теперь я гораздо лучше чувствовал местоположение Безмолвной — за счет своей маны, что осталась в ее ране.

Долго этот эффект не продлиться.

Нужно спешить!

Я рванул вперед, однако же, когда бежал мимо графини, вдруг почувствовал, что Самоцветова смещается в мою сторону.

Какой-то угрозы от нее я не чувствовал.

Лишь отчаяние.

Было понятно, что, если я не сбавлю скорость, собью бабулю, как поезд собаку.

Я мог уклониться…

Но не мог оставить женщину в таком состоянии, так что позволил ей себя поймать.

Она повисла на мне и задрожала всем телом:

— Пожалуйста… — выдавила графиня, подняв на меня заплаканные глаза. — Пожалуйста, помоги мне!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.