Ночь соткала звёздное покрывало и набросила долгожданной прохладой над околдованной дрёмой наггеварской столицей. До утра избавляя от зноя изнемогшие за день улицы, паутины каналов, ступенчатые каскады садов, пыльных площадей и полукружья мостов.

Город перед дворцовой площадью спал…

И ворочался во сне, изредка вздыхая и фыркая вентиляционными раструбами, журча ливнёвками, всплёскивая водой в каналах и ревя моторами инспекторских фланоциклов, вторгающихся в ошалевшие от разгула окраины. Мелкие проходимцы шарахались, а шалопаи бросались врассыпную, едва завидев издалека жёлтые огоньки фар…

И фонари сияли на столбах и перилах бледными пятнами. Не разгоняя темень, а лишь усиливая её непроницаемой пеленой и устрашая иллюзиями запоздалых прохожих…

Впрочем, если таковые и попадались, то стремились поскорее укрыться в домах с последним ударом колокола на башне.

Бодрствовала лишь дворцовая стража…

А попробуй усни, вдруг с проверкой нагрянут и разжалуют.

Приближалась полночь, а вместе с ней и час смены караула…

Крепостная стена застыла неприступной громадой и… Никто не заметил, как юркая зыбкая тень перелезла через заграждения верхних ярусов и выскользнула за пределы дворца…

И пока караул неизменно менялся, фантом бесшумно пересек площадь, пропетлял по скверу, шустро перебежал по мосту на противоположную сторону канала и затерялся в лабиринтах улиц.

«В Наггеварской Империи всё спокойно!»

'Некоторые заламины способны жалом достать звезду в небе…

А некоторые девушки умудряются и без жала достать заламина'.

Вечером. В гостинице. Треволнения улеглись, обстоятельства почти забылись. Вика, отмытая от дневной пыли и переодетая в лёгкое цветастое платье, в босоножках на каблучке и без привычного рюкзачка за плечами, зато с клатчем наперевес, спускалась на ужин в ресторанчик. Вся такая милая и цветущая, а волнистые светлые волосы придавали ей сходство с феей. Танцующей походкой девушка пересекла пустынный холл.

Она по обыкновению припозднилась и представляла, что все уже за столами и ложками стучат. Невольно замешкалась в холле, где уютно горели лампы, и кожаные диванчики расположились уютным полукругом напротив сферического аквариума…

Засмотрелась на аборигена, точнее, наггевара — заламина.

Он вышел ей навстречу из ресторана, а Вика как раз решила обойти диванно-аквариумную композицию. Заламин сперва девушку не заметил, сосредоточенно хмурясь и грезя о чём-то о своём… Викуля лишь на секунду утратила бдительность.

А всё проклятое любопытство!

Незнакомец оказался симпатичным, но чересчур экзотичным и… Опасным, что ли… И не зря она так подумала.

Ох, не зря!

Одной драгоценной секунды ему хватило, чтобы поднять глаза и всмотреться. Скрыться за аквариумом Вика не успела. Во взоре заламина промелькнули узнавание с недоумением, он молниеносно преградил Викуле путь, и та остолбенела. Налетать на очередного туземца с жалом ей не улыбалось.

Уже. Налеталась…

— Ты? — он не сводил с неё сверкающих изумрудных глаз.

— Я… — растерялась она, пытаясь вспомнить, а кто он, собственно, такой и откуда её знает. Вика его впервые видела. Или нет? Глаза-то у всех заламинов зелёные…

Ох, мамочки!

Викуля прижала ладонь ко рту и нервно стиснула ремешок клатча.

— Ты! — довольно воскликнул он, словно что-то ценное нашёл в её лице, и глаза его сузились, губы хищно изогнулись, а жало метнулось из-за спины. — Ты за всссё мне ответишшшь.

Вика отпрянула, но он вцепился ей в запястья, как она сама недавно в руль фланоцикла, а остриё тотчас упёрлось в грудь. Нет, не в ту грудь, которая грудь, а в другую, что непосредственно под шеей, чуть ниже ключичной ямки. Но Викуся всё равно густо покраснела, кожей чувствуя, как запылали у неё щёки. Она же помнила, что жало, как ведущий орган наггевара, это вовсе не третья рука, а кое-что совершенно иное… Оружие⁈ Но Вика не закричала, а сделала каменное лицо и заявила голосом своей гидши:

— Я — гражданка конгломерата.

Ну, у той же получалось.

— У меня дипломатическая неприкосновенность, и вы не имеете права меня задерживать. Отпустите немедленно, — подумала и тихо добавила. — Пожалуйста…

«Голос гидши» подвёл, задрожав.

Только без паники!

Девушка улыбнулась и для убедительности подёргала руками. Безуспешно.

Главное, взять аборигена на пушку, талдыча о своей неприкосновенности. Вика, если честно, об этом ничего не знала. Училась-то на астрофизика, а не на дипломата.

— Отпущу, — пообещал заламин, не выпуская её из захвата и давя жалом. — Не раньше, чем возместишь мне ущерб.

— Какой ущерб? — Викуля обалдела и перестала вырываться.

— За разбитый фланоцикл и древние письмена. Я стоял на пороге великого открытия, а ты врезалась в стену и уничтожила мою научную карьеру.

«Ах, вот оно что!» — Вика удивлённо воззрилась на него. Сейчас он абсолютно не похож на ту мумию в саване из пыли. И гораздо привлекательнее.

«Красивый…».

И мысли потекли по очень неправильному руслу. Смуглый, с чуть удлинёнными глазами, как у египетского фараона… Изумрудные радужки в сочетании с вертикальными зрачками просто нереальны! Он как будто Вику гипнотизировал. Тёмные, стильно подстриженные и пышно уложенные, волосы. Сетчатая майка и обтягивающие шорты не скрывали его великолепных мускулов, а лишь подчёркивали…

Вика скосила глаза на жало.

— Ты заплатишь, — повторил он.

— Врёшь ты всё! — заупрямилась она. — Твой фланоцикл целёхонек и вообще… Ты меня с кем-то перепутал, — «голос гидши» вернулся. — Это… Это была не я.

— Откуда ты знаешь, что фланоцикл целый, если это не ты?

Остриё вмялось в кожу, не больно, а скорее волнительно.

Вика стряхнула наваждение и сердито уставилась на заламина.

— А нечего расставлять свои фланоциклы, где не попадя!

— Где хочу, там и расставляю!

— Тогда не жалуйся.

— Я и не жалуюсь, а требую восссместить ущерб. И за разбитую фрессску… Вдвойне.

Змей подколодный!

Его шипение сбивало с толку и гасило всякое самообладание.

Вика поёжилась.

— Да кому нужна эта старая рухлядь?

Взгляд заламина потемнел до малахита, а на щеках и на шее проступила замысловатая вязь капиллярного узора.

А кровь у заламинов реально зелёная!

В другое время она бы его сфоткала и выложила в гала-контакт, но сейчас…

Ма-ма!

Викуля задёргалась, но держал он крепко.

— Рухлядь, говоришь? Хорошшшо, чужестранка, ответишь за порушенное доссстояние наггеварской культуры перед законом. Посссмотрим, что решит археологическое галактическое сообщество. За всю жизнь не расплатишься, и дети твои не…

— Ладно-ладно, — Вика вздохнула и пошла на попятный, отводя взор и украдкой озирая холл.

Вот как назло! Никого. Только кибер-рецепция мигает в простенке, а бездельник-охранник куда-то ушлёпал, как всегда. Викуля уповала на то, что кто-нибудь из группы тоже припоздал.

— Сколько?

— Что, сссколько?

— Ну, этих ваших… драхм, рупий, сэптов… Или чего там у вас…

Не галактической же валютой с ним расплачиваться. Слишком жирно! И, разумеется, не Великоросскими брулями. Никаких брулей не хватит!

— Шиссо, — назидательно поправил он, — и этого добра у меня без тебя навалом. А сэпт, к твоему сведению, не денежная единица, а хронологическая. Откуда вас таких необразованных привозят? Но в твоём случае, долг измеряется как раз в сэптах, если не в сэптимелях. Будешь мне служить.

— Чего-о⁈

— Прислуживать мне будешь, пока не отработаешь долг.

— Ещё чего! — Вика вздёрнула подбородок. — Я — гражданка конгломерата. И даже в этой вашей… Империи рабство давно под запретом.

Он нехорошо ухмыльнулся:

— Официально — да, а неофициально… Мне же надо куда-то сцеживать яд в этой глухомани.

Вика шестым чувством смекнула, что он имел в виду что-то непристойное, даже по наггеварским меркам.

— Т-ты, т-ты… Ты! Гад! — нервы у Викуси не выдержали, зато взыграли силы. И она вырвалась от подлого змеюгана-шантажиста, качающего права. Ведь известно же, что в минуту сильнейшего аффекта человек способен перепрыгнуть пятиметровый забор, поднять неимоверную тяжесть или разобрать по винтику звездолёт. Ну, про звездолёт и винтики она конечно загнула, а вот расчленить этого наггевара… Могла бы. По ощущениям. И сделала в нужном направлении первый шаг. Ухватила гада за остриё, вонзила туда ногти и отодрала мерзкий отросток от себя. Заламин шипяще всхлипнул, а на остром кончике заблестела нежно-зелёная капля. Девушка завизжала и отшвырнула колючку. Из ресторанчика выскочила гид, а с ней и запропавший охранник.

— Виктория! Ты чего там делаешь? Все давно собрались, только тебя и ждём, — экскурсоводша перевела взгляд на заламина, тот поспешно отступил за аквариум и просвистел по-змеиному:

— Тебе повесссло, я ссскопировал писссьмена, а ссстена и так шаталась. На этот рассс прощаю.

— А ссследующего рассса не будет, — передразнила его осмелевшая Вика, демонстративно вытерла ладонь о подол и побежала ужинать.

После ужина все отправились на прогулку в парк, а Викуся заперлась у себя в номере. И никому не открывала! Кто знает, что ещё на уме и острие у этого, с жалом? Ночью спала отвратительно. Просыпалась в поту, вскрикивала, стонала, ворочалась, подскакивала… Хотя снились ей отнюдь не кошмары, а что-то такое, или кто-то, с кем-то, смутно. Она не запомнила. И прекрасно, что наутро после завтрака группа выписалась из гостиницы. Туристов повезли в горы до вечера, а оттуда — на космодром, на корабль и… Ту-ту! Или тю-тю. На другую планету по экскурсионному маршруту.

И больше она с этим гадом хвостатым не встретится! Пусть он подавится своим фланоциклом! Одного Викуся не понимала. Почему так остро на это реагирует. Она же девушка спокойная, разумная и вежливая. И обычно не берёт без спросу фланоциклы у незнакомцев и не обрушивает на них стены.

«Поживём — увидим! — оптимистично рассудила Вика, любуясь в иллюминатор на звёзды. — Постараюсь держаться подальше от наггеваров».

Но вселенское провидение, как водится, внесло свои коррективы.

«Раннеталле!» — так сказали бы джамрану.

То есть «судьба».

Но в группе их не было.

'В бурные споры надо всегда вплетать горячие поцелуи,

тогда тело и сдвинется'.

Дэасс прибыл в столицу затемно. Небо над Великой Пустыней ещё не тронули зарницы, когда заламин пробрался во дворец под сумеречным покровом хашеш*. И не через главные ворота, а потайными ходами. Прежде всего, он не хотел, чтобы кто-то прознал раньше времени о его возвращении. Однако кое-кто в этом преуспел.

Едва Дэасс переступил порог своих покоев и даже не щёлкнул замком, как в дверь к нему постучались. Условным стуком.

— Входи, — разрешил заламин, скидывая на пол дорожный плащ.

— Что-то ты рано, — не заставив себя упрашивать, в комнату проскользнул некто шустрый и гибкий, терпеливо подождал, пока зажгутся светильники и лишь после этого плюхнулся на широкий диван.

— Пришшшлось, — прошипел Дэасс, швыряя в угол сумку. — Туристы одолели. Лезут отовсюду, как кусачие насекомые.

Точнее, одна сумасшедшая и дерзкая туристка. При воспоминаниях о ней, заламина до сих пор трясло. От ярости и негодования. И хотя их последняя встреча не была лишена приятности, он надеялся, что она… Действительно последняя.

— Значит, я вовремя, — усмехнулся единокровный, развалившись на диване и небрежно помахивая жалом.

Апартаменты Дэасса состояли всего лишь из кабинета, спальни с террасой и купальни, да и роскошью не блистали. В кабинете по стенам простые стеллажи с книгами, стол, галларий* и шаровизор на подставке. За исключением пышного дивана с множеством мягких валиков и подушек. Подаренный императору кем-то из провинциальных наггов, тот в интерьер не вписывался. Тогда император в свою очередь пожаловал этот нелепый, по его мнению, предмет обстановки своему любимчику Дэассу. Шутка вполне в духе многоликого. Пока Дэасс прикидывал, кому бы диванчик передарить, он как-то незаметно у него прижился.

— Как ты узнал, Кадис-шадди*? Я вернулся до срока… Следил?

— Ящерка на хвосте принесла. Случайно, шэссхе*, ссслучайно.

— Возвращался с ночной гулянки? Как всегда.

Кадис неопределенно изогнул жало.

— Ясссно. Допрыгаешься когда-нибудь. Поймает тебя Уласс-наггир…

— Но ты же ему не скажешь?

— Я не скажу, другие настучат. Правила этого змеюшшшника с детства усвоил. Да и строг у нас непомерно гир-шадде*.

Что правда, то правда, Уласс наказывал за малейшую провинность.

— Ненавижу правила, — пожаловался Кадис-шадди.

— Я тоже, но… На твоём месте соблюдал бы этикет и прятал жало.

Никто не смел публично обнажать остриё во дворце, кроме императора.

Так шалопай Кадис и послушался! Продолжая мотать своей «колючкой» из стороны в сторону, он затребовал продолжения:

— Сссе! Что у тебя с туриссстками?

— С туриссстами, — поправил Дэасс.

— И в чём провинились… туристы?

— Ломают всё, на что натыкаются, — сердито ответил заламин. — Порушили мне реликвию, испортили экспериментальную площадку.

— Ссс… Как ты их наказал?

— Никак. У них же теперь эта, как её, дипломатическая неприкосновенность.

Кадис рассмеялся шипучкой и засвистел.

— Шшш-ссс, — передразнил единокровного Дэасс. — Свистун!

— Ладно тебе! — примирительно улыбнулся шадди. — Я не со зла. Просто… В прежние времена их бы отстегали и забрали в рабство.

— Сейчас не прежние времена, — заметил Дэасс. — И ты знаешь, что император не любит, когда о них упоминают.

— Это останется между нами. А звучит заманчиво. Особенно как подумаешь о наложницах… Неужели мы за полторы сотни сэптимелей так и не изменились?

— И да, и нет, — задумчиво проговорил Дэасс, подходя к столу и перекладывая на нём книги. — Скорее, мир изменился, а мы подстроились.

— Многоликие его изменили, — подхватил Кадис. — Не все наггевары довольны таким порядком вещей, — шадди сел, убрал жало и весь подобрался. — Среди них вновь зреет недовольство политикой императора. Мол, он смещает наггов с важных государственных постов.

— Где ты это слышал? — остриё Дэасса напряглось. — И от кого?

— Ремлат…

— Он здесь? — старший заламин предпочёл сменить тему, и это не укрылось от проницательного шадди.

Ремлат приходился им родичем, а также служил глазами и ушами Дэасса при дворе и за его пределами.

— Вчера был.

— Хорошо.

— Рем тебя вызвал?

— Не твоя забота. Ступай отсюда. У меня полно дел и… Адзифират.

— Конечно, — усмехнулся Кадис. — Как без этого⁈ И лали по тебе соскучились.

— Наверняка, а ты иди давай, — он выпроводил шадди, мягко подталкивая его жалом, — и вымойся как следует, от тебя за десять аков* разит ядом и духами.

Выставив Кадиса за дверь, Дэасс прошёл на террасу и полюбовался радугой восхода. Затем целый час отмокал в ароматной ванне и чуть не уснул. Насухо вытерся, переоделся в традиционные придворные одежды. Насса-биб* принёс завтрак. Вместе с ним прибыл и багаж, который заламин велел доставить по назначению позже. После завтрака разобрал таблички записей с руин храма. И напоследок отправился в адзифират.

День выдался погожий. В уютном внутреннем дворике среди цветов и фонтанов отдыхали девять адзиф и три мими. Не такой многочисленный адзифират, как у императора или у иситар-сита, но Дэассу хватало с лихвой. И этих для него много. Чересчур.

Самая старшая из мими, ей недавно исполнилось три сэптимеля, первая увидела заламина и бросилась к нему с криками:

— Апа! Апа! Приехал! Подарки привёз?

Другие две — совсем ещё крохи спали в своих люльках, и Дэасса покуда мало интересовали. Вот подрастут, тогда…

— Конечно, радость моя, — Дэасс подхватил очаровательную малышку на руки и расцеловал. — Я соскучился.

— Наггир-апа, Исис, — одёрнула мимишку её моа — старшая адзифа Дэасса. — Неприлично и дерзко напоминать нашему господину о подарках.

— Оставь, Феруз-лали, — улыбнулся Дэасс. — Мы не на церемонии.

Он спустил мими с рук и хлопнул в ладоши. Тотчас слуги-нассармы, только и ждущие его сигнала, внесли во дворик четыре здоровенных сундука.

— Один весь твой, — будто по секрету сообщил он Исе и подмигнул ей, как заговорщик. — Этот! Самый огромный. Поройся-ка в нём.

Нассаримы открыли сундуки и отошли в сторонку. Счастливая мими, сияя личиком, а с ней ещё семь адзиф, с радостными восклицаниями кинулись разбирать дары и гостинцы, из благодарности по очереди повисев на шее у своего щедрого заламина-заги, и зацеловав ему щёки и руки. Феруз не принимала участия в налёте на подарки, а кротко приблизилась к Дэассу, поклонилась и спросила:

— Кого из нас ты позовёшь сегодня?

— Лали, — он приобнял её и поцеловал в лобик. — К чему условности? Хочешь, сама приходи.

— Завтра, — она в ответ поцеловала его и вывернулась из объятий. — А сегодня к вечеру пришлю Ханис. Она сильно истосковалась и давно жаждет понянчить мими.

— Пусть так, — смиренно ответил Дэасс, как требовал долг.

Он ровно относился ко всем лали. Все они, как на подбор, обаятельны, приветливы и красивы. Да и не бывает некрасивых адзиф, но Дэасс предпочитал неброских, скромных. И разумных, как Феруз-лали.

Заламин обвёл глазами дворик и заметил, что одна адзифа, в отличие от других, не радуется подаркам, не шумит, не примеряет на себя ткани и органзу для платьев или украшения, не перебирает сувениры и игрушки, не открывает коробки со сладостями. Она сидела на бортике фонтана, безучастно глядя перед собой и грустно внимая журчащим струям. Совсем ещё юная. И что-то он её совсем не помнил. Дэасс напряг память… Конечно! Перед самым его отъездом в экспедицию некий заламин-заги из десятого округа, чем-то там обязанный императору, отдал свою младшую мими в адзифират.

Феруз перехватила взгляд господина и словно угадала вопрос.

— Или прислать Мюшет? У тебя с ней так и не было солшема*. Ты слишком рано уехал.

— Сколько ей? — машинально спросил Дэасс.

— Четырнадцать.

Адзифы созревали рано — к четырнадцати сэптимелям, но к сорока пяти неизбежно увядали. Редко кто из них доживал до пятидесяти, а ещё реже до пятидесяти пяти.Долгожительниц среди адзиф единицы.

Дэасс любил постарше. Во всяком случае, не моложе семнадцати сэптимелей.

— Позже.

— Почему? — удивилась Феруз. — Она же красавица.

Что правда, то правда. С такой яркой внешностью Мюшет понравилась бы иситар-ситу, но её зачем-то подарили ему.

— Прелесссть.

— Назначишь своей любимой?

— Нет, Феруз-лали, — рассмеялся Дэасс, прижимая её к себе. — Лучше тебя нет. Пойдём…

Внезапно он представил наглую туристку, и жало набухло.

Что за напасть⁈

Требовалось сцедить яд, и как можно скорее.

— Не болтай понапрасну, — Феруз уклонилась от поцелуя. — Я — старшая. А тебе давно пора выбрать любимую.

— А я нашёл и удачно совместил, — бесшабашно заявил он, подхватывая её на руки, пока остальные лали занимались подарками.

Поначалу она смутилась, но постепенно засветилась изумрудным узором удовольствия, обмякая в его крепких и нежных руках, а он обвил её жалом, понёс к себе и… Не донёс. В галерее его догнал биб-паж и поклонился.

— Дэасс-наггир. Великий Многоликий Император требует вас. Немедленно!

Дэасс со вздохом поставил Феруз на ноги.

— Ступай ко мне и подожди. Я скоро, лали. И распорядись заодно принести нам фруктов и напитки. Проводи её, насса-биб, а я доберусь сам. Дорогу знаю.

Знакомая кумачовая с позолотой дорожка и сотня нассаримов по краям, растянутых грозной вереницей на подходе к императорским покоям. Сколько раз в детстве Дэасс бегал по ней, удирая от адзифи-моа и нянек-нагари, чтобы укрыться под защитой возлюбленного императора. Но и тогда не робел, как сейчас. Золотые деньки безоблачного детства! Отчего же теперь сердца так бьются в груди, как будто он в чём-то провинился?

Дэасс переступил порог, миновал контроль яда и крови, мимоходом бросив взгляд на портреты прежних наггов-императоров. Они давно стали историей. Отныне Великой Наггеварской Империей правил многоликий и только он… В приёмную, а оттуда прямиком в кабинет, и заламин в нерешительности остановился. Пусто…

— Наггер-апа?

— Входи, дитя, — послышался из-за занавески ласковый голос. — Подожди секундочку. Рад, что ты пораньше вернулся. Я ждал тебя. Дело очень щекотливое, семейное и безотлагательное.

Примечание:

Хашеш* — время перед рассветом.

Галларий* — модель галактики.

Шэссхе* — единокровный (эквивалентно — брат), обращение к единокровному или другому ближайшему родственнику.

Гир-шадде* — старший над шадди, командир шадди.

Шадди — младший принц.

Аков* — шагов (ак — шаг).

Насса-биб* — слуга, паж.

Солшем* — страстное соитие адзифы с заламином, символизирующее единение, дарующее им мими.

«Я этих наггеваров терпеть не могу! Вот увижу симпатичного наггевара и аж не могу терпеть… Так и хочется хвост ему прищемить!»

На следующее утро счастье Викусе неожиданно улыбнулось на все шестьдесят три наггеварских зуба. Или сколько их там у наггеваров? Поездку в пустыню отменили из-за песчаной бури, что нагрянула ночью. Столицу накрыли куполом, а ворота герметично запечатали и выезды на время запретили.

«…По вероятным прогнозам, ураган продлится не более сэптима! — вещала улыбающаяся дикторша-нагари из шаровизора в Викином номере. — А пока, дорогие гости и жители столицы, к вашим услугам все развлечения и блага Рассахщи».

«У-у, змеюка!» — Вика зашвырнула тапок в шаровизор, попала, злорадно захохотала и приготовилась провести весь день в гостиничном бассейне.

Однако…

На коммуникатор поступило сообщение от гида, что сразу после завтрака группа отправится в музей транспорта, который расположен всего в трёх кварталах от гостиницы. Взамен несостоявшейся экскурсии.

Ура-а!

Да кому нужна эта пустыня⁉

Викиной радости не было предела. Она тут же открыла и просмотрела информацию по этому замечательному музею. Да! Там собраны все модели фланоциклов, фланокеров, от старинных до новейших конструкций, а также уменьшенные копии наггеварских хищников, тигримских и руннских космолётов — эллипсоны, дельта-баки, и… много ещё разных. Современных и не очень.

Всего в трёх кварталах от гостиницы!

Но то были Рассахщские кварталы. А, следовательно, запутанные, как внутренности многоголовой и многохвостой змеи свернувшейся клубком. С толпами приезжих и аборигенов.

И группа во главе с экскурсоводом на свой страх и риск двинулась в музей пешком.

Первый квартал ещё не закончился, а Вика уже всё на свете прокляла, стараясь не отстать. И даже то, что сегодня обошлось без «нагайны» её не радовало. Где-то далеко во главе вереницы маячил, подпрыгивая, флажок гида. А потерять его из виду равнозначно катастрофе. Неоднократно Викуся чуть не свернула не туда, окончательно заплутав в поворотах. Выбиваясь из сил, девушка плелась в хвосте вереницы. Лёгкий вроде бы рюкзачок оттягивал спину, лямки натирали плечи. Пот катил градом, щекоча разгорячённую кожу, а ведь совсем не жарко, буря наверху закрыла солнце. В глазах рябило, но вредная гидша и не думала останавливаться, а наоборот ещё и подгоняла:

«Попрошу не отставать! Ждать никого не будем! — речитативом частила она в громкоговоритель, перекрывая звуки столичного бульвара. — Музей открывается через полчаса, и он не резиновый».

Вот так и случилось страшное… Викуся перепутала экскурсионные флажки и выжав второе дыхание устремилась в переулок за чужим гидом. То, что она замыкает не свою группу, Вика обнаружила слишком поздно. И нет бы догнать экскурсовода и расспросить. Вдруг он туда же ведёт, но более короткой дорогой. Нет. Девушка сперва растерялась, а потом живенько ноги в руки и кинулась обратно, тем же путём откуда пришла. Вернее, она так считала. Но это же Рассахщи! Наггеварские кварталы.

Убеждая себя, что всё под контролем, Вика принялась расспрашивать прохожих и уличных торговцев о музее транспорта. Местные жители её совсем запутали и заморочили, хотя очень хотели помочь, и каждый объяснял по-своему, вразнобой, и порой указывали совершенно противоположные ориентиры, а так как своими Викуся не обзавелась… Девушка окончательно заблудилась и заподозрила, что удаляется от музея вместо того, чтобы приближаться к нему. А некий заламин предложил проводить её, гаденько при этом ухмыляясь, красноречиво скользя змеиным взглядом по девичьей фигуре и фривольно поигрывая жалом. Чуть поодаль сгрудились и другие наггевары, плотоядно разглядывая землянку. Его дружки? Сообщники?

Вика запаниковала!

Она дезориентировалась не только в расположении музея, но и не представляла, как попасть в гостиницу. Увернулась от наглого заламина и опрометью кинулась бежать, ничего не замечая вокруг и остановилась лишь на какой-то тихой и безлюдной улочке. Странно даже… Опомнилась на тротуаре перед металлическим ограждением с калиткой, упираясь взглядом в столбики с шаровизорами. А за изгородью, увитой местной разновидностью плюща, завлекающе прятался уютный дворик с фонтанами и клумбами. В глубине виднелся павильон и наггеварские фонари — большущие зелёные змеи с шарами в клыкастых пастях.

Вика отдышалась, успокоилась и наконец сообразила, что дважды сваляла дурака.

Первое — забыла о коммуникаторе. Ну, о нём она и в лучшие моменты забывала, а теперь ещё и устыдилась ко всему прочему. Запаниковала как школьница, чесслово. Опозориться перед гидшей, вечно ею недовольной, и дать группе повод позлословить? Вот ещё!

Второе… Викуся запросто могла бы воспользоваться шаровизором, которых здесь на каждом углу понатыкано как грибов, и выяснить дорогу к музею, но… Частенько мы крепки задним умом. Да и теперь, имея под рукой варианты, чувствуя пленительный зов неизведанного впервые за всё путешествие по галактике Тигра, Вика с восторгом рассудила, что это…

Настоящее приключение!

Дворик так и манил.

Замечательное таинственное местечко!

А к шаровизору она всегда успеет. Вот же они — целых два, и торчат прямо перед ней. Никуда не денутся.

Викуся огляделась, замирая от волнения и предвкушения. Вокруг по-прежнему никого, никаких посторонних движений. Только неподалёку у тротуара припаркован фланокер. Девушка взялась за ручку калитки, тоже в виде изогнутой змеи, и… Двери павильона распахнулись, и оттуда вывалились двое. То есть, трое, но третьего, связанного и с кляпом во рту, они волокли за собой. И лица эти двое прятали за чёрными полумасками.

Девушка встрепенулась и рванула прочь от калитки, заметалась по тротуару, но вместо того, чтобы драпать сломя голову и подальше, укрылась за мусорным бачком на противоположной стороне улочки. Успела в последний момент, перед тем как с лязганьем отворилась калитка, чьим-то увесистым пинком.

Из своего укрытия Вика отлично видела фланокер и всё, что возле него происходило. Приключение становилось не только загадочным, но и опасным.

Двое притащили третьего и затолкали его в повозку, возбуждённо о чём-то переговариваясь. Викуся чуточку высунулась из-за бака и пригляделась. Один из них, тот, что с жалом — явно заламин, показался ей смутно знакомым. Невероятно, но факт… Кончик носа, и нижняя часть лица — челюсть, подбородок, да и силуэт, и манера держаться наводили на туманные ассоциации. Издалека трудно определить, но что-то её привлекло в нём. Жаль, волос не разглядеть. Головы у обоих злоумышленников обмотаны чем-то вроде чалмы, и одеты они одинаково — в мешковатые шаровары и рубахи, перепоясанные кушаками. Как и большинство прохожих обывателей. Но эти явно были не просто обывателями.

А кем? Разбойниками⁈

Вика прижала ладонь к губам, боясь даже пикнуть.

Судя по маскам, бандиты. Но местных порядков Ви́кушка не знала, чтобы действительно судить. Вдруг, тут каждый десятый носит маску? Туристов инструктировали лишь поверхностно. В том, что касалось поведения — не делайте то, не ходите туда, не говорите так. Даже разговорник прилагался к путеводителю, где указывалось, какие выражения следует употреблять, а каких избегать. Например, не рекомендовалось начинать вопрос со слов «ты знаешь…», и в особенности произносить это скороговоркой. Видите ли, односторонний РНК-переводчик вкупе с позитронным двухфазным неправильно перетранслирует семантические оболочки, истолковав значение не в том смысле. Куда только джамрану-генетики смотрят⁈ А какой-такой провокационный образ сие звучание обретало в устах землян, внедряясь в сознание наггеваров, Вике так никто и не объяснил. Хотя она дотошно выспрашивала на предварительном инструктаже, чтобы в случае чего не сесть в лужу. От девушки лишь отмахивались и неловко отводили глаза.

Вот чёрт! Рядом такое творится, а она в облаках.

Субъекты в масках спорили, когда из павильона донёсся шум, нарастая и превращаясь в грохот. И двери с треском вышибло изнутри, так что, постройка содрогнулась, едва не рассыпавшись по дощечкам, из проёма полетели стулья, а следом и тела. Вопли! Удары! Звон бьющегося стекла!

Викуля слилась с мусоркой, а неизвестные в масках кинулись обратно во дворик, снова заставив скрежетнуть бедную калитку и скрылись в павильоне, сшибив по пути нескольких громил. Тогда и Вика отважилась выползти из укрытия. Вот тут бы дурочке и тикать. Так нет же! Стукнуло в дурью черепушку сперва полицию вызвать, или, что там у них… Инспекцию. А потом уж тикать, с чистой совестью. Но для начала следовало убедиться в наличии состава преступления, чтоб не выглядеть совсем идиоткой и не дразнить местных стражей порядка зазря. А то, вдруг у них там наггеварская свадьба, и друзья невесты просто жениха украли. Плохо не знать обычаев.

Вика осторожно приблизилась к фланокеру а-ля паланкину. Отодвинула полог и заглянула внутрь. На дне повозки валялся заламин. Связанный по рукам и ногам — руки стянуты за спиной, а бедное жало примотано к ногам. Светлые спутанные волосы слиплись сосульками, и… Бедолага не двигался.

Совсем на жениха не похож! Разве что, его без него насильно женили.

«А вдруг он опасный преступник? — запоздало предположила Викуся. — Но… Эти двое тогда кто?»

Ведь ясно же — они его силком забрали из того павильона. А если арестовали за ограбление или убийство⁈ Возможно… Но почему они в масках, а не он?

Девушка для верности присмотрелась.

Нет, он точно без маски. Павильон определённо не банк. И те громилы оттуда явно не хотели, чтобы этого «парня» забрали.

Незнакомец шевельнулся, застонал, напряг жало и на кончике острия выступила капелька яда. Резко запахло пряностями. Вика не удержалась и чихнула. Пленный заламин вздрогнул, завозился, кое-как приподнял голову, глянул на девушку исподлобья и замычал.

Ах, у него же кляп! И в глазах такая мольба…

Вдруг он пытается сказать ей что-то важное⁈

Викуля колебалась недолго и спустя секунду уже перелазила через бортик антиграва.

Предоставить свободу слова — это одно, а развязать руки — совершенно другое. И развязывать она его, пока что, не собиралась. К тому же, изо рта ноги не растут, разве что у разных мутантов от ушей. Этот не мутант. Не сбежит. Почему бы не выслушать человека, то есть, заламина? Пока не вернулись эти… злодеи.

Вика ослабила узел на затылке у заламина и вытащила изо рта пробковый кляп.

— Лали… — прохрипел он. — Пи-ить…

Девушка ожидала чего угодно, любых просьб или проклятий, но не этого. Она выудила из рюкзачка запас туриста — бутылку с водой, отвинтила крышечку, приставила горлышко к губам заламина и напоила. Он глотал так жадно, будто неделю не пил, шатаясь по пустыне.

— Ссспасибо, — поблагодарил пленник, выдув полбутылки, застенчиво улыбнулся Викусе и сразу посерьёзнел.

— Где они?

— Кто? — не поняла Вика.

— Те, в масках… похитители…

Значит, всё-таки похитители!

— Вернулись туда… обратно.

И добавила:

— Подраться, наверное.

Он прислушался, вздохнул, и устремил печальный взор на девушку.

— Спаси меня от них! Прошу!

— Я?.. Не-е… как… А ты не преступник?

— Не-ет, — простонал он в отчаянии и заёрзал на дне повозки. — Клянусь! Прошшшу, развяжи… Они же убьют меня.

— Я… н-не знаю, — Вику охватили сомнения.

Врёт он или нет… А что если те двое — убийцы? Она не может обречь его на смерть, но с другой стороны… Доверять незнакомцу?

— Всё, что хочешь взамен, — прошептал он, оливковые глаза его увлажнились и вновь умоляли. — Я тебя озолочу, только развяжи и всссё… Иначе… Вопрос жизни и смерти, дело государственной важности.

У Викуси закружилась голова. Допустить убийство, будь он хоть трижды в чём-то виновен, она не могла. А вдруг незнакомец не врёт насчёт тех двоих, и её руки обагрятся его кровью. Они же не просто связали его, ради забавы. И они в масках! А этот… Молодой совсем, по виду её ровесник и такой симпатичный. И так жалобно смотрит, совсем как тот нассаримчик, которого хотят съесть после какой-то там хущищи. А что если… И этого тоже съедят⁈

— Помоги-и… Иначе мой апа сойдёт с ума от горя. Прошшшу, — он легонько постукался затылком о край сиденья. — Не бойся, лали, тебя не трону. Сразу уйду.

Может, они его похитили и требуют с родных выкуп?

Вот дилемма!

Ладно. Главное, чтобы её совесть была чиста. Остальное — их наггеварские проблемы. Она совершит благое дело, а они пусть сами последствия расхлёбывают.

Девушка вдохнула поглубже, обретая уверенность, выдохнула и достала из кармашка рюкзака складной ножик — подарок отца. Обычно Вика брала его с собой на экскурсии — фрукты там порезать, колбаску порубить. Как землянка пронесла его через таможню, другой вопрос. Наггевары-то с колющим и режущим не сильно заморачивались, в основном шерстили ручную кладь у джамрану, изымая вредоносные геномы. А ножик какой-то… Эка невидаль! В империи у каждого второго остриё. Или у первого и пятого.

— Лали-и, — жалобно заскулил он. — Помоги, будь милосердна…

Сердце Викуси окончательно дрогнуло и сдалось, и она перепилила верёвки. Сначала на запястьях, а затем освободила ноги и жало. Он растёр затёкшие кисти и ей помог. Вдвоём они живо управились с путами. Оказавшись на свободе, заламин проникновенно так посмотрел на спасительницу, мерцая зрачками, будто гипнотизируя её, приложил ладонь к сердцу и сказал:

— Спасибо! Ты и не представляешь, лали, как я тебе признателен. Я этого не забуду и тебя тоже. Отныне я твой должник. Мы ещё встретимся, и я верну долг с лихвой.

— Н-не-не… — начала было Вика, она же абсолютно бескорыстно, но он внезапно притянул её к себе и пылко прильнул к её губам. Она и сообразить не успела, что к чему, да так и сомлела от его жаркого дыхания, но… Он её отпустил, внезапно, хоть и с сожалением.

— Запомни! Рамзес. Меня зовут Рамзес.

Какое, однако, выдающееся имя!

Вика захлопала глазами, теряя ощущение реальности.

— Ты ещё услышишь его, лали, и узнаешь. И не пожалеешь, что освободила меня. А как тебя зовут? Я хочу знать имя своей спасительницы.

— Вика, — девушка смутилась и растерялась, — Синицына.

— Вики-лали, — повторил он, хватаясь за бортик повозки. — Восхитительно! Вики-лали…

Эту прозвучало куда приятнее, чем «луша-клуша».

— Я тоже запомню и найду тебя. А пока дам ценный совет.

— Какой? — Вика таращилась на него как одурманенная и слабо соображала.

— Беги! — выкрикнул он, спрыгивая с подножки антиграва, и только полог всколыхнулся у него за спиной, а улица огласилась топотом резвых ног.

Викуся опомнилась, сунула ножик в рюкзак, продела руки в лямки и недоумевая вылезла из фланокера. Рамзеса и след простыл. А со стороны дворика не доносилось ни звука. И в этой тишине отчётливо заскрежетала калитка… Вика метнулась в укрытие к мусорному баку, но не смогла сделать и шагу, увязая в загустевшем воздухе, словно в прозрачной смоле. Она дёргала ногами и руками, как муха лапками в банке с клеем. Или как мошка в паутине. И постепенно обмякла. Словно кто-то забрал у неё все силы, даже мозги едва ворочались.

— Ты смотри! — воскликнул некто у неё за спиной. — Ещё и трепыхается!

«Они же меня убьют!» — клеймом отпечатались в памяти страхи Рамзеса.

Теперь они убьют её вместо него⁈

Викуся в ужасе рванулась, но безуспешно, ноги так и прилипли к мостовой. Попыталась кричать, но из горла вырывалось лишь невнятное бульканье. Из последних сил борясь со сковавшей её пеленой, девушка обернулась и наткнулась на свирепый взгляд заламина в маске.

— Ты⁈ — опешил он и яростно зашипел. — Сссснова ты…

Вдвоём с пособником, будто скорпион с пауком, они скрутили, связали беззащитную девушку и потащили к фланокеру, как недавно Рамзеса, а кричать и вырываться она почему-то не могла. И ни единой дуры поблизости, чтобы её спасти. Ох… Пропала Вика! Вляпалась.

'Худшая часть некоторых заламиньих жал — их обладатель,

а лучшая — остриё'.

«Самый сильный ход в шахматах — это удар доской по голове».

Плакала Вика недолго. Толку себя жалеть, когда никто не видит? Слёзы быстро высохли, а в голове закрутился план побега. Вернее, множество планов. Однако приходилось отвергать их один за другим, из-за несоответствия условий и операций.

Сначала она пыталась нащупать на стене какой-нибудь выключатель, а не нащупав, вновь села и принялась рассуждать.

Первое!

Подкоп.

Сразу отпадает. Это не подвал, а кладовка.

Второе!

Спуститься по верёвке.

Откуда? Окна-то нет. Да и сплести её здесь не из чего. Викуся понемногу привыкая к темноте, обшарила тут все углы. Годилась только её собственная одежда. Да и той маловато — футболка, шорты и… лифчик из джамранского напыления. Чего зря мараковать? Окна-то всё равно нет, и… Смотри пункт первый. Это не чердак.

Третье!

Взломать дверь.

Осуществимо, но…

Чем? Поиски острых и тяжёлых предметов опять же ни к чему не привели. Ни ломика тебе, ни элементарной лопаты, ни топора.

Оставалось последнее!

Кричать. Громче. Что-нибудь весёлое или нейтральное. Чтобы не отпугнуть потенциальных спасителей. А там кто-нибудь всё равно услышит, прибежит и спасёт.

Радужные мечты наивной романтичной девочки, играющей в пленницу!

Но, главное, не терять надежды и успеть до прихода похитителей.

И пока Вика обдумывала, что именно ей лучше орать… В голову как назло лезли одни речёвки из школьного летнего лагеря, вроде этой:

«Мы смелые, умелые…!»

Ага, и что ж мы такие умелые, дверь до сих пор открыть не смогли? Но смелые — это вне всяких сомнений!

Пока Вика придумывала как поэффектней позвать на помощь… Снаружи раздался звук. Девушка прислушалась. Вскочила. Ах! Неужели? Явно хлопнула входная дверь… Шаги… А вдруг эти двое вернулись? Нет. Вошедший один… А! К чёрту! Викуся забарабанила в дверь и завопила что есть мочи:

— Спасите-е! Откройте! Помогите! Спа…

Скрипнул засов, и дверь распахнулась. Виктория чуть не вывалилась наружу, но ухватилась за косяк, оттолкнулась, да так и застыла с поднятыми руками, щурясь от неожиданно яркого света. Кто-то зажёг лампы в прихожей. Кто-то, чей силуэт выделялся сейчас на фоне проёма. Глаза потихоньку привыкали. Вике удалось сфокусироваться, и фигура обрела чёткость, плавные линии и превратилась в миниатюрную женщину средних лет. Руннэ! Смуглую, светловолосую и сероглазую. Фея! Со скалкой в руках. Девушка видела такие в этнической деревне Куул.

— Ты кто? — удивилась женщина.

— А вы? — ляпнула Вика машинально и тотчас смутилась. — Ой, простите.

— Я-то здесь живу, — женщина постучала скалкой по ладони. — А ты чего тут делаешь? Воруешь?

— Ой, нет! — воскликнула девушка, косясь на скалку. — Я не ворую и… Разве воры сами себя запирают в чуланах?

— И то, верно, — согласилась женщина, задумчиво разглядывая незнакомку. А мысли Вики в экстремальной ситуации заработали с утроенной силой.

«Женщина, тут живёт, скалка, лес Куул… Ах!»

Взгляд её упал на внушительную сумку и корзину с крышкой, брошенные за спиной у женщины.

«Эврика!»

— А вы, наверное, Медея?

— Откуда тебе известно моё имя? — женщина подбоченилась, покрепче стиснув в кулаке скалку.

— Так это, эээ… — заблеяла Вика и принялась сочинять на ходу. — Парни вас так называли. Пригласили меня сюда… Эээ… Чаёчку попить, а потом… — годы обучения в КВШ определённо не прошли даром, и если бы там сдавали экзамены по вранью, то преподаватели студенткой гордились бы. — Потом они задумали подшутить. Да-да! Подшутили и заперли меня. Хотели сюрприз вам сделать, но тут их срочно вызвали и…

— Стой, стой, стой! — женщина выставила ладонь. — Погоди ты, не части так, тараторка.

— И обо мне забыли. Скорей всего…

— Объясни по порядку. Что за парни? Ремлат, что ли, и…

Возможно, это и есть имя незаламина. Викуля действовала на свой страх и риск.

— Дэсс. Больше никого с ними не было.

— Гм, — Медея нахмурилась. — Не знаю, зачем они это устроили, но… — её лицо внезапно озарилось. — Так ты девушка Ремлата?

— Да-да! — Вика энергично закивала.

— Ох! Что ж мы тут-то стоим? — женщина посторонилась. — Выходи, дорогая! И кладовку запри.

Да с радостью!

— У Рема, конечно, оригинальный способ знакомить меня со своими подругами, но бывало ещё страннее, а он у меня такой застенчивый…

Вот оно как. Ничего себе, застенчивый! Это незаламин-то застенчивый? А что тогда сказать о втором? Они точно об одном и том же парне говорят?

— … с девушками.

— Наверное, это всё придумал Дэсс, — подкинула ей мысль Вика.

— Наверное, — согласилась Медея, убегая куда-то, возвращаясь уже без скалки и подхватывая сумку с корзиной. — Дэсс с детства подбивал моего Ремика на всякие шалости, хоть Ремик и старше, но они, видишь ли, росли вместе. Ах, да! Я — мать Ремлата. Медея.

— Очень приятно, — улыбнулась Викуля, — а я… Мария.

Она ляпнула первое пришедшее на ум имя, в целях конспирации.

— Будем знакомы, Мари, — улыбнулась женщина. — Можно тебя так звать? Проходи в гостиную, это направо. Мальчики должны к обеду вернуться…

Нет-нет, это она до их прихода должна удрать.

— Вам помочь? — спохватилась Вика, когда женщина потащила сумки в противоположную от гостиной сторону.

— Не нужно. Мне не тяжело, я сама. А ты располагайся. Я пока чайник поставлю. Тебя ведь пригласили на чай? Вот чайку и попьём, плюшек скоренько напеку. Ждать этих сорванцов не будем.

«Х-ха! Тоже мне сорванцы! Бандиты! Самые натуральные».

Но матерям свойственно смягчать и оправдывать недостатки сыновей. Так, но, если мать незаламина руннэ, тогда, по логике наследственности, отец его заламин. Он что, полукровка?

Но сейчас у Вики не то настроение и проблемы поважнее, чем разбираться в генеалогическом древе своего пар… то есть, похитителя. Девушка бегло осмотрела прихожую. И рюкзака не обнаружила. Прошла в гостиную, огляделась… И здесь тоже нет. Наверняка змеюган упёр его с собой, как и коммуникатор. Впрочем, невелика потеря. Ничего особенного в рюкзачке не было. Ножик жалко, правда. Ну и ладно! А коммуникатор? Повод купить себе новый. Вика давно собиралась. Гала-карта с пятью тысячами гала-кредов на счету лежала в потайном кармашке шорт и немного местной валюты, на сувениры. Документы в гостиничном сейфе. Так что, пусть они и косметичку себе оставят, и даже разукрасятся. Викуле, главное, самой ноги отсюда унести.

— Мария! — позвала Медея.

Вика не сразу сообразила, что это её и отозвалась с опозданием:

— А⁈

— Иди сюда. Я на кухне.

А где у них кухня? Наверное, та самая, что напротив гостиной, через прихожую, куда женщина понесла сумки. И обстановка повсюду очень милая. Этакое жилище одинокой, независимой и до омерзения аккуратной женщины. Ни следа мужчины, то есть. Было с чем сравнивать. Так обитала старшая незамужняя Викина сестра в своей отдельной квартире.

Медея хлопотала вокруг плиты и стола, и улыбнулась девушке, как только она вошла.

— Присаживайся.

Расставила чашки с блюдцами на вышитой узором из листьев скатерти.

— Пока булочки подоспеют… Расскажешь мне о себе?

— А что рассказывать? — растерялась Викуся.

Медея плеснула в заварник кипяток.

— Откуда ты? На местную вроде не похожа.

— Э… Я из другой галактики, — пространно ответила Вика, заворожено уставившись на блестящий пузатый чайник.

Антиквариат или подделка под старину?

«Буль-бульк» — плюхалась оттуда вода в заварник.

Какой тут чай, когда нервы на пределе и чувства обострены?

— Ты — не наггеварка и не руннэ, а значит…

— А… Где тут у вас ванная? — выпалила девушка, предупредив вопрос о её расовой принадлежности. Чем меньше о ней сведений, тем лучше заметать следы.

Медея улыбнулась.

— Ванная наверху, но, если тебе нужен просто туалет с умывальником, то здесь же — в конце коридорчика.

— Спасибо! — Вика подскочила, и чтобы не вызывать подозрений, неторопливо двинулась в указанном направлении, хотя внутри всё переворачивалось и распирало. Что если сейчас откроется дверь, и они войдут? Но вовсе не поэтому девушка не выскочила через входную дверь, а… Вот посидите несколько часов в чулане, тогда поймёте. Вика реально хотела в туалет и драпать от наггеваров с полным мочевым пузырём — предприятие, заранее обречённое на проте… провал.

В прихожей Вика ускорила шаг и влетела в санузел, расположенный в конце коридорчика, ранее ею незамеченного. Заперла дверь на щеколду и не поверила своему счастью. Окно! Туалет-то с окном! И выходило оно прямиком на задний дворик с садиком и невысоким заборчиком, за которым вилял переулок. Хотя бы с похитителями не столкнётся.

Девушка быстренько облегчилась, и даже умылась, по скорому, и вытерлась краем футболки. А что поделать? Салфетки остались в рюкзачке, а рюкзак упёр… Известно, кто! Возле умывальника висело полотенце, но Вика не хотела оставлять на нём свою ДНК. Вдруг так её выследят? В КВШ на естественных факультетах преподавали упрощённый курс джамранской генетики. И теперь на почве стресса, наверное, Вика чувствовала себя героиней шпионского фильма, а мыслила, как детектив или аферистка.

Она оставила воду включённой, чтобы ввести преследователей в заблуждение, вылезла в окно; пригибаясь и бдя по сторонам, пересекла садик с низкими кустарниками в розовой пене цветочков, легко перепрыгнула невысокий заборчик. И рванула как дикая лань к ближайшему шаровизору. Там она открыла схему-карту города и… Уже через несколько минут была на разъездной площади, где запрыгнула в первое же свободное такси-фланокер, назвала гостиницу и вскоре переступила порог своего номера, активировав ключ — тактильный индикатор. Но выдохнула с облегчением лишь тогда, когда заблокировала дверь и забаррикадировала вход тумбочкой. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы эти наггевары её никогда не нашли.

Когда в дом вернулись Дэасс с Ремлатом, то, услышав характерный стук в конце коридорчика на первом этаже, бросились туда и застали чудесную картину. У двери в туалетную комнату стояла Медея, периодически стучала в дверь, замирала, прислушивалась и встревожено звала:

— Мария! Что с тобой? Тебе плохо? Открывай, девочка.

— Сс-шш! — зашипел Дэасс, заподозрив неладное. Метнулся к чулану, и, разумеется, обнаружил, что тот пуст. — Шшш… Шугер! — от души выругался наггир.

— Мама! — воскликнул Ремлат. — Что ты тут делаешь?

— Как что? — она удивлённо воззрилась на сына, а кулак, готовый постучать, завис в миллиметре от двери. — Это мой дом, я тут живу.

Из туалета доносился шум воды…

— Я знаю, что ты здесь живёшь, — вздохнул Ремлат, — но мы ожидали тебя только завтра. А кто там?

— Как, кто? — Медея даже руками всплеснула. — Уже забыл, сынок? Девушка твоя.

— Моя девушка⁈ — вытаращился на неё Ремлат.

— О-хо-хо! Королева! — Медея укоризненно покачала головой. — Неужто опять меня горемычную разыграли? Проказники! А я в кои-то веки обрадовалась, что мой дорогой сыночек привёл наконец домой девушку, а не змею.

Дэасс тем временем обежал дом, влез в открытое окно, выключил воду и отодвинул щеколду.

— О… — Медея так и застыла, когда на очередной её стук дверь отворилась и перед ней вместо очаровательной девушки Марии предстал заламин-наггир собственной персоной. — А где Мари?

— Здесь никого не было, — нахмурился Дэасс и дёрнул от досады жалом. — Медея-лали, это вы открыли чулан?

— Я, — мать Ремлата и его свояченица упёрла руки в бока и с вызовом вперилась в заламина, принц он или нет, её не колышет. — Я! А с каких это пор вы, разбойники, повадились запирать невинных дев в моём чулане? А⁈ Да ещё после отмены рабства!

— Это вас не касссается.

— Так это твоя девушка, Дэсси? — осенило Медею.

— Ма-мааа, — простонал Ремлат. — Это совсем другое. Это вопрос государственной важности! Угроза империи и…

— Да? С каких это пор Великой Наггеварской Империи угрожают барышни-чужестранки?

— Больше я тебе ничего не скажу, не имею права. Это дело императора.

— Тю-у. А мне начхать! Я — руннэ. Подданная королевы. А вы… Живо мыть руки и за стол! Плюшки остывают.

Она вытерла ладони передником и утопала на кухню.

— Что теперь делать? — мрачно спросил полукровка у заламина.

— Искать.

— Конечно! Мы знаем, что она гражданка конгломерата, туристка и…

— У нас её коммуникатор, — продолжил мысль за родственника Дэасс.

Но первое, что предприняла Вика, едва перевела дух, это проникла через гостиничный шаровизор и гала-нет в личный кабинет и перекрыла доступ к данным на своём коммуникаторе.

Да! Она действовала как заправский шпион!

Потом связалась с гидом и получила, естественно, крупный нагоняй. Долго извинялась, оправдывалась тем, что заблудилась, пустила слезу, пожаловалась, что потеряла рюкзак, сломала коммуникатор, еле нашла дорогу в гостиницу и обещала больше так не делать. Её, в итоге, простили. Гидша предложила обратиться в префекторат, дабы найти потерянные вещи, но девушка отказалась, мотивируя это тем, что «никаких ценных вещей в рюкзаке не было».

На ужин Виктория не спустилась. Боялась нос высунуть из номера. Всю ночь тряслась от страха, под утро удалось заснуть, но ей сплошняком виделись кошмары с участием злобных наггеварских мафиози в африканских масках, и они хватали её, жалили и затаскивали в тёмные кладовки. Утро Вика встретила как избавление. А сразу после завтрака группа выписалась из гостиницы, загрузилась вместе с багажом в повозки-антигравы и отправилась на очередную экскурсию по Рассахщи с последующим выездом из столицы. Теперь Викуся от экскурсовода не отставала ни при каких обстоятельствах и вообще старалась держаться к ней поближе. И во всём слушалась, и поддакивала, изображая подлинный интерес к древним постройкам. А гид всё недоумевала и дивилась неожиданному превращению девушки-занозы в примерную туристку.

К обеду пустынная буря утихла, а к вечеру и вовсе прекратилась. Туристическая группа Млечного Пути наконец-то выехала из города и отправилась на фланокерах к побережью. Всё-таки тур был с отдыхом на море. В течение двух недель по земному летоисчислению им предстояло загорать и купаться, время от времени посещая местные достопримечательности вне столицы. А потом их ждали Тигрунис, Акватториал, Карпарис в созвездии Хоровода, Атмолат — пролётом. И домой! На Землю. Там, как считала Вика, наггеварская мафия её не достанет.

Или…

Пусть только сунутся!

«Девушка в чулане, не только к несчастью, но и к удовольствию!»

Однако к ужину в гостиницу Дэасс её не вернул, а повёз к Медее. Под предлогом того, что «моа его лучшего друга и напарника» настряпала разных вкусностей, и сама пригласила Мари в гости. Последнее обстоятельство Викторию насторожило, но она подумала и решила не париться. А домашняя еда всяко лучше гостиничной.

Да и впечатлений после музея накопилось море и срочно хотелось с кем-нибудь поделиться. Викуля восторгалась наггеварскими хищниками, а Дэасс поведал ей историю появления фланоциклов. Заламин столько всего знал о космическом и планетарном транспорте, и так интересно рассказывал, что Вика внимала ему раскрыв рот. И сама говорила и говорила, как заведённая. Обычно девушка не болтала так много, а тут… Что на неё нашло? Она даже обсудила с наггеваром серендалские вихтраки*. Однажды довелось прокатиться ей на воздушной гондоле. Викины родители любили путешествовать и повсюду таскали за собой детей.

— У нас большая и дружная семья, — с гордостью сообщила девушка. — Мама, папа, братья, сестра и это не считая дедушек, бабушек, тётушек, дядюшек, двоюродных и прочих родственников. А у тебя есть братья?

Она помнила, что сестёр у заламинов вроде как по определению не бывает.

— Единокровные? — Дэасс задумался. — Полно.

— И сколько?

— Не считал, — заламин мотнул жалом, — но по-настоящему близки мне только двое. И один из них Рем.

— О-у! Так он твой… единокровный? Он же не заламин.

— Не единокровный, но мы из одного рода. Его апа — дитя моего апа.

— То есть, он твой племянник? По-нашему, — рассудила Вика, мысля человеческими реалиями. — Прикольно! Вы же ровесники. Или он постарше?

— Да-с, — Дэасс дёрнул плечом.

Не нравились ему разговоры о родственниках. Чересчур будоражили.

Хозяйка опрятного домика и буйного садика открыла им, едва Дэсс прикоснулся к трещотке на двери, как будто у порога стерегла.

— Проходите, проходите. Рем уже здесь, — она приобняла заламина, улыбнулась девушке и уточнила на всякий случай. — Ты, значит, не подруга Ремлата? Нет?

Викуля покрутила головой.

— Нет. Но у вас замечательный сын.

Комплимент, дипломатично сделанный матери по поводу её сына, но…

Медея не купилась, шутливо погрозила девушке пальцем и укоризненно заметила:

— И потому, что он такой замечательный, ты с Дэассом?

— Я, что? — опешила Викуся и получила лёгкий укол остриём в бок. Она сердито обернулась к спутнику и наткнулась на плотно сжатые губы и сдвинутые брови. Заламин чуть заметно качнул головой и на секунду приложил палец к губам, делая вид, что щёку почесал.

Вика чуть не воспротивилась, заявив ему, что в дурацкие игры не играет, но что-то во взгляде Дэсса её смутило. Она с улыбкой повернулась к матери Ремлата и заверила:

— Не огорчайтесь, ваш сын обязательно встретит своё счастье! Я знаю девушек, которые очень хотели бы познакомиться с ним и…

— Неужели? — удивилась Медея и хмыкнула. — Слабо верится. Да я скорее себе жениха найду, чем мой сынок.

— Мама! — воскликнул Ремлат, выходя из гостиной. — Снова ты за своё? — и извиняющимся тоном обратился к Вике. — Добро пожаловать, Мари. И не слушай матушку, она помешана на моей женитьбе.

— Да скажешь тоже! — Медея всплеснула руками.

— Именно! Лучше устраивай свою личную жизнь.

— А я чем занимаюсь? — женщина загадочно улыбнулась. — Зря, что ли, так часто мотаюсь в лес Куул.

— Та-ак! — воскликнул Рем, и добродушная улыбка мигом слетела с его лица. — Это ещё, что такое⁈ Что я слышу…

— А чего? — Медея пожала плечами. — Сам попросил — устраивай свою жизнь. Кто я такая, чтобы не внять советам любимого сыночка! Да, дорогие? — она широко улыбнулась Дэассу и «Мари». — Ну, не топчитесь на пороге, проходите. У нас всё по-простому. Я стол на кухне накрыла, но сперва мыть руки. Умывальник знаете где, — она многозначительно подмигнула Викусе.

Как неловко!

Девушка вспомнила свой обман и побег.

Медея направилась в кухню, покачивая бёдрами, а насупленный Рем, ворча поплёлся за ней.

— Нет, мама, погоди. Говори! Кто он?

— Тебя это, сыночек, не касается. Твоя мама уже совершеннолетняя.

— Тогда я выясню сам! И…

Дэсс тихонько рассмеялся и подтолкнул Вику в коридорчик.

— Ты первая. Надеюсь, сейчас не сбежишь.

Потом они вчетвером сидели за круглым кухонным столом, покрытым вышитой скатёркой, но уже с другим рисунком — орнаментом из руннской клинописи. Так Дэасс объяснил. Заламин изучал древнюю письменность.

— А что здесь написано? — поинтересовалась Викуля.

Медея неопределённо махнула рукой.

— Да просто узор.

— Бессмыслица, — подтвердил Дэсс, попивая из стакана сок, — набор символов. Для красоты.

Как бы там ни было, девушка вообразила, что какая-то магия в этом орнаменте есть, поскольку стол аж ломился от яств. Настоящая скатерть самобранка! Трудно представить, что Медея всё это одна наготовила. Могла ли она заговорить скатёрку, как и растения в саду? Чтобы угощение материализовалось подобно плодам на ветках. И чего тут только не было! Ну, фрукты, само собой. Напитки — сок, компот. А ещё блюдо с руннскими пирожками — золотистыми шариками, будто светящимися изнутри. Медея похвалилась, что приготовлены они по особому рецепту Королевского повара и называются светлячками*. И конечно наггеварские кушанья — в основном из мяса, бобов и какого-то сладкого трубчатого растения. Викуся поначалу их есть опасалась, памятуя об особом пристрастии нагари к нассаримам. Но потом как бы невзначай выяснила, что это всё же мясо животных и птиц. Их специально выращивают на зверо- и птицефермах, и многие виды завезли сюда из Наггарии. Рыба под ягодным соусом, печёные ракушки, тушёные водоросли.

А какие чудесные у Медеи поспели булочки — плюшки, ватрушки, пышки. Когда женщина вытащила подрумяненную сдобу из духовки, такой дух стоял! Вика едва слюной не захлебнулась от божественного аромата, а после чуть язык не проглотила, уплетая за обе щеки и хрустя корочкой. Даже грешным делом подумала, что если бы знала, как это вкусно, то определённо тогда бы не сбежала, пока не попробовала. Выпечка, сдобренная пряностями, зёрнами, орешками и политая сиропом из разноцветного сахара с вареньем из лепестков таяла во рту. Викуся слопала всё, что предложили, и добавки взяла.

За столом засиделись до темноты.

И Вика как образцовая туристка предупредила гида, чтобы к ужину не ждали и не беспокоились. Включив коммуникатор и разблокировав память экстренным паролём, девушка увидела массу непринятых вызовов и кучу сообщений от Майи — лучшей подруги и одногруппницы из КВШ. Хотела сразу ответить, но поймала на себе испытующий взгляд заламина и отложила до возвращения в гостиницу.

Темнота льнула к окнам, словно хотела просочиться сквозь витражи. Однако на кухне от этого становилось ещё уютнее. Зажгли лампу и кружево абажура, висящего над столом, тенью растянулось на скатерти. Медея заварила чай, и выставила на стол наггеварские сладости — леденцы, тянучки, орехово-фруктовый мармелад, завёрнутый в засахаренные лопухи, и цукаты из стрелок камышника.

В кругу света завязалась неспешная беседа. Вика рассказывала о Земле, о чудесах Солнечной системы и Млечного Пути. И много нового узнала о галактике Тигра, о руннэ и наггеварах. В разгар беседы из гостиной прозвучал вызов с домашнего шаровизора. Викуся раньше его не заметила, поскольку тот стоял накрытый колпаком.

— Это меня! — Медея подскочила, извинилась, вышла и долго с кем-то переговаривалась за закрытой дверью. Временами оттуда доносился её кокетливый смех. Ремлат сидел угрюмый и зловещий, как скала в сумраке. Дэасс над ним посмеивался. А Вика наконец решилась задать терзавший её вопрос.

— Правда это, что ваши нагай… нагари едят нассаримов во время этого… нессета?

Дэасс приподнял брови.

— Где ты такое услышала? Или вычитала?

— Экскурсоводша сказала, из ваших. Так едят?

— Ссс… Сейчас это мало распространено, но раньше — да, повсеместно.

— А что такое нессет?

— Период вынашивания и откладывания яиц у нагари-нагарати, — вмешался в разговор Ремлат, устав прислушиваться к звукам в гостиной.

— А-а… И поэтому они настолько голодные, что жрут своих, э-э… супругов?

— Зверски голодные, — подтвердил Дэасс. — Им требуется много белка для зародышей и прочих органических веществ. Нагари кладут за один нессет от пятидесяти до ста яиц.

— С ума сойти… И питательные вещества для них есть только у нассаримов?

— Не только. В старой Империи, до межгалактической войны, чаще съедали рабов, реже слуг, а нассаримов в крайних случаях и долго переваривали, — заламин состроил мрачную гримасу, — но отныне, когда рабство отменили и всех освободили, нассаримам приходится… приходится выполнять свой долг, — трагически закончил он.

Бедненький нассаримчик! Что его ждёт?

— А что такое… хущу-щ?

Заламин с полукровкой переглянулись, еле сдерживая улыбки.

— А это как раз процесс, — тоном наставника ответил Ремлат, — который приводит к нессету и смерти нассарима, впоследствии.

— Ой… — щёки у Вики вспыхнули, когда до неё дошло, и она пожалела, что затронула эту пикантную тему, но и остановиться не было никаких сил. Так любопытно!

— И нассаримы совсем не ропщут? — девушка приложила ладони к пылающим щекам.

— Исключено, — Рем покачал головой. — Это заложено в их природе, и многие нассар-нола жаждут съедения, после хущуща.

— Всё настолько плохо? — прошептала Вика, широко распахнув глаза и не замечая лукавой улыбки и прищура заламина. Он неотрывно за ней наблюдал.

— Наоборот, — усмехнулся Ремлат. — Им настолько превосходно в хущуще, как никогда уже не будет. У нассаримов такое бывает раз в жизни. Они это понимают и осознанно стремятся к смерти. Некоторых съедают, остальные становятся воинами — солдатами, охранниками или слугами.

— А нагари? Им нассаримов не жалко?

— Какая ещё шшшалость, лали? — зашипел Дэасс. — У нагари хущу-щ возможен неоднократно с разными нассаримами. У знатных нагари не один нассар-нола, а множество. Нассират.

Как несправедлива жизнь! Бедняги нассаримы пачками мрут, становясь жертвами хущу-ща или незаслуженно страдают от тоски, а подлые нагайны всю жизнь хущущатся и радуются. Стервы! Где же справедливость? Где⁈

И Вика очень вовремя вспомнила. Великую наггеварскую тайну.

— А что означает «тызнаешь»?

Полукровка криво усмехнулся, а Дэасс сосредоточенно принялся разглядывать узор на скатерти.

— Ох! Девочка! — в кухню вошла Медея. — Придержи-ка язык. Да кто же такую похабщину при тебе брякнул? — она поочерёдно грозно зыркнула на парней. — Вы, разбойники, её этим скабрёзностям научили? Признайтесь!

— Ничего мы не делали! — запротестовал Рем. — Почему сразу мы?

— Знаю я вас — сорванцов. Вам бы всё о пошлостях трепаться и девушек смущать. А ну-ка, забирайте всё, что осталось и выметайтесь из кухни. В гостиную. Мне посуду надо помыть и…

Вика вздрогнула, ощутив чьё-то наглое поползновение по своей ноге. Бесстыжее, но… Неожиданно приятное. Остриё заламина украдкой заскользило по лодыжке, добралось до колена, проползло по бедру, забралось под тунику и устремилось…

— Медея! — девушка вскочила, не обращая внимания на недовольное шипение рядом. — Позвольте, я помогу вам с уборкой?

— Как хочешь, деточка, но я бы и сама.

— Пожалуйста! — Вика обежала стол и решительно направилась к мойке, хватая с вешалки фартук. — Я хочу помочь, чтобы хоть как-то отблагодарить вас за вкуснейший ужин.

— Признайся, шэссхе, она тебе нравится.

— Глупости не болтай.

— Меня не обманешь. Я вижу тебя насквозь.

— Ссс!

Пока Медея с девушкой убирались на кухне, Дэасс с Ремлатом расположились в гостиной и беседовали за чашечкой крепкой чакквы*.

— Обязательства для меня превыше всего. Империя в опасности.

— Не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю. С-Бэреш со С-Нуришем того и шшшдут…

— Ладно, понял, не шипи. И рассказывай, что ты выяснил об этой Марии и Рамзесе.

— Немного.

Дэасс пересказал Ремлату всё, что выведал у девушки.

— Она утверждает, что не знает, где наследник, но сдаётся мне что-то скрывает.

— И потому ты решил за нею следить?

— Возможно… Что если через неё удастся выйти на Рамзеса? Это пока наша единственная зацепка.

Ремлат хмыкнул.

— Н-да… Императору об этом докладывать не стоит. Он так надеется. Кстати, ты быстро её нашёл.

Полукровка прислушался к женскому смеху и голосам, доносящимся из кухни. Похоже, эта землянка Мария легко нашла общий язык с его матерью. Мужчину это удивляло и слегка нервировало. Обычно матушку раздражали адзифы, а тем паче нагари, с которыми он иногда… Проводил время. Но вряд ли это серьёзный повод для беспокойства.

— С четвёртой попытки. Мне повезло, что туристических групп землян мало в столице. А что ты выяснил?

Рем пожал плечами и поставил на столик пустую чашку.

— Конгломерат не предоставляет сведений о своих гражданах, разве что, в исключительных случаях. Я использовал все свои связи, убеждая их, что наш случай как раз-таки исключительный.

— И?

— Обещали рассмотреть. Но эта их бюрократия! На всё могут уйти сэптимели. Если так, то мы раньше и сами найдём Рамси. Ждать столько — недопустимая роскошь, в нашей ситуации.

— Так или иначе найдём, — Дэасс одним глотком оприходовал напиток и увенчал своей чашкой чашку Рема. — К сожалению, не удалось выудить информацию из её коммуникатора, но я установил выборочный пеленг на соответствующую частоту. Если наследник с ней свяжется, узнаем.

— А если он изменит голос и внешность? Рамси тот ещё плут!

— В любом случае. Даже малейший намёк на присутствие наггеши активирует поиск по ключевым признакам. Тогда я сумею его отследить.

— Мы закончили! — объявила Медея, возникая в дверях гостиной. — Кто из вас, разбойники, отвезёт девушку назад в гостиницу?

— Мама! — Ремлат закатил глаза. — Опять ты за своё! Дэсс отвезёт. Дээ-асс! У него фланоцикл. А я с тобой остаюсь. Ты не рада?

— Радовалась бы больше, если бы ты не у юбки моей торчал, а шёл ночевать к любимой и любящей жене.

Рем протяжно вздохнул.

— Я внуков хочу! Бери пример с родственника.

— Сама поняла, что сказала⁈

— Пойду заведу фланоцикл, — спешно ретировался заламин, хотя все знали, что новым моделям завода не требуется.

— Ладно, Дэсс так Дэсс.

Медея проводила Викусю до калитки и вручила в руки провожатому, да ещё снабдила целым пакетом своей чудесной сдобы. «На дорожку!». Вика от души поблагодарила, пристроила пакет на багажник рядом с рюкзачком и надела шлем, заботливо протянутый Дэассом.

— Найдите время и заезжайте ко мне ещё.

— Постараемся, — пообещала Викуля, не уверенная, что сдержит обещание.

Медея помахала им на прощанье и вернулась в дом. С порога её перехватил Рем.

— Надеюсь, ты ей не проболталась о Дэассе?

— Конечно нет, — обиделась Медея. — За кого ты меня принимаешь⁈ Как вы и просили. Хотя не разумею, зачем скрывать. Твой шэссхе поступает нечестно.

— Видишь ли, мама, Дэсс не хочет, чтобы девушка встречалась с ним из-за того, что он принц-наггир.

— Как с вами сложно! Конспираторы мои. И Дэасс не похож на парня, с которым девушки встречаются из-за того, что он из императорской семьи. А на твоём месте…

— Мама! Лучше помолчи. Не наше это дело. Пусть она пока считает, что он простой инспектор из префектората.

— Именно так она и думает, — заверила сына Медея.

Когда Дэасс с Викой приехали в гостиницу было уже очень поздно. Все спали. Даже охранники. Да и сама Викуля клевала носом и отчаянно зевала, стараясь, чтобы её спутник этого не заметил. Хотя почти всю дорогу от дома Медеи до базы девушка дремала, прислонившись к горячей спине заламина, а тот не возражал. Дэасс накрыл фланоцикл полем. Это же не рухлядь какая-нибудь, а новейшая модель. Внутри поля было тепло, уютно, и ветер не задувал. Вику и разморило. Проснулась она, когда машина остановилась.

— Какие на завтра планы? — поинтересовался заламин.

— Ну-у… а-а-а-оу… — Викуля подавила зевок. — Экскурсия во дворец.

— Какой? — уточнил он.

— Э-э… на побережье.

— Их тут сотня. Название помнишь?

— Не знаю, — она честно попыталась раскинуть мозгами. — Кажется… ммм…

— Не напрягайся. Я выясню.

«Зачем?» — сонно удивилась Вика.

— Увидимся.

— Угу, — она кивнула. — Спасибо за поездку, — закинув рюкзак на плечо, и прижимая к сердцу пакет с плюшками, побрела в номер. Мечтая лишь об одном — в душ и спать, спать, спать.

Дэасс прищурившись и подрагивая жалом смотрел девушке вслед, пока её тоненький силуэт не растворился в тёмном крутящемся проёме гостиницы.

Спать, спать, спать… Но сон слетел с Вики, едва она перешагнула порог номера и закрыв за собой дверь вспомнила о непринятых вызовах от Майки. Подруга же волноваться будет!

В этом году на каникулы они разделились. Родители Майи жили у южного моря и ей не приходилось летать на какой-нибудь дорогущий курорт, чтобы попрыгать на волнах или позагорать на песочке. Достаточно просто вернуться домой. Майка и Вику с собой звала, но эта путёвка спутала все их планы. И пока Виктория галопом осваивала галактику Тигра, подруга нежилась в родных пенатах. Впрочем, они не забывали посылать друг дружке ежедневные весточки. Сколько уже таких дней Викуля пропустила? Да Майя там с ума сходит! Не дай бог начнёт её родителям звонить. Хотя, паникёрство не вязалось с Майкиным бесшабашным характером. Скорее решит, что связь никудышная. Недаром…

Викуля подругой гордилась. Майя была бесподобна! Или как говорили у них в КВШ — «мировая девчонка». Во всём. Начиная с внешности. Экстравагантна и колоритна. Второй такой на курсе, да и во всём КВШ, не сыщешь. Огненно-рыжие волосы. Оранжевая россыпь веснушек по розоватому личику. И глаза необычные. Лиловые с жёлтой окантовкой радужки, как у гантанской пантеры. Майя утверждала, что это всё отголоски генов традсельгарских линдри, с которыми она состояла в дальнем-дальнем родстве.

Сочиняла или нет, Викуля особо не вдавалась. А какая, собственно, разница? Так даже интересней. Подруга — без малого инопланетянка. Плюс — энергичная, весёлая, оптимистичная и немного авантюристка, заводила на вечеринках. И огромный плюс — сопливых девчачьих тараканов в голове у Майи отродясь не водилось. Зато она носила пирсинг в правом ухе и татуировку дракона на левом плече. И по Майке сохла половина пятого курса отделения военного космоплавания. Даром, что худая, маленькая и с грудью никакого размера.

А почему всего половина старшекурсников? Да потому, что вторая там состояла из девчонок. Почему только пятый, а не однокурсники? Да потому, что Майя сверстников и тех, кто «чуть постарше», как мужчин не воспринимала. По её мнению, они все поголовно бесполезные неумехи, которые только и могут, что бегать в свои виртуальные стрелялки, и «ни на что другое не способны».

Почему военные, а не гражданские? Да потому, что штатских парней, всех этих астрофизиков, археологов, ксенобиологов, дипломатов и прочих Майя считала слюнтяями и маменькиными сынками. Но сама Мэй, как она требовала себя называть, безнадёжно влюбилась в преподавателя и большую часть вне учебного (да и учебного) времени пропадала в секторе старшекурсников. И никто из курсантов не догадывался, что бойкая второкурсница околачивается там из-за препода. Тот как раз преподавал на пятом курсе «гатракаведение» и штурманство на боевых «ежах».

Но чувства Майи оставались безответными. Почему? Да потому, что преподаватель был гатраком. И напрасно Вика втолковывала подруге, что гатраки существа бесполые и тоже «ни на что другое не способны», как и забракованные Майкой одногруппники. Более того, в отличие от сверстников, совершенно безнадёжны. Ведь у них попросту отсутствует тот самый функциональный орган, отвечающий за «другую» способность.

Но Майку подобные мелочи не останавливали. Она в ответ фыркала и мечтательно закатывала глаза.

— «Ну и что! Зато у него та-акие… ммм… иглы».

Пока курсанты наперебой приглашали Мэй на свидания, она украдкой грезила о преподавателе-гатраке и зачитывалась фанфиками о тентаклях. Ну, оптимистка же!

Тут Викуся не к месту вспомнила, что у заламина — жало. Он наверняка бы Майке понравился. Она поспешно вытурила из головы эти неуместные мысли, и сопоставила межгалактические часы по астрогринвичу. У подруги на Земле сейчас разгар дня, а потому звонить можно.

Мэй сходу забросала её вопросами, на половину из которых Вика отвечать не успевала, да подруга и не нуждалась в ответах на большую часть из них. Например, «какой байдой вас пичкают в гостинице⁈ Или 'на скольких планетах ты побывала?». Однако на два особо животрепещущих Мэй настойчиво ждала ответа. Это — «как тебе наггеварчики, живьём?». И…

— Колись! Познакомилась там с каким-нибудь симпотным инопланетянином?

— В нашей группе только земляне, — скривилась Вика.

— Да я не про нашенских инопланетян, балда, а про тамошних. Наггеварчиков, тигримчиков или руннчиков? А?

— Э-э… — Викуся тотчас представила Дэасса и впала в секундный ступор. — Не знаю, — как-то не хотелось знакомить его с Майкой, но она же близкая подруга. — Не уверена, но кружил тут один, неподалёку…

О порочащих столкновениях и нанесённом ущербе лучше промолчать.

— Ну-ка? — Мэй облизнула губы и вскинулась, как коршун, почуявший цыплёнка. — Ну-у⁈

— Заламин, как раз симпатичный, но…

— О-у, смотри, подружка, — Майка сделала большие сиреневые глаза. — Поосторожней с ним. Умыкнёт он тебя в свой этот… гарем. И ойкнуть не успеешь!

— Да ладно, — Вика отмахнулась. — Какой ещё гарем? Не смеши. У них тут эти… адзифираты и нага… насса… Тьфу! Нассираты.

— Один хрен, который редьки не слаще, — фыркнула Мэй. — Гарем он и в Наггарии гарем, хоть как обзови.

— Не у всех тут, вроде, а только у самой знатной знати. А этот — простой инспектор.

— Ууу! Не могла кого поприличней найти? Из этой самой знатной знати.

— Отстань, Майка, — рассмеялась Викуля. — Сдался мне этот змей⁈ К тому же он какой-то… Зануда. И жало у него.

— А вот с этого момента поподробней, — встрепенулась подруга.

— Да ну тебя! Ночь у меня, спать хочу, — Вика прервала связь, вырубила коммуникатор и зевнула.

Заболтались они далеко за полночь, и когда Викуля опустила голову на подушку, спать ей оставалось всего ничего. Учитывая количество часов в местных сутках.

Мало того, что Вика не выспалась, так ещё и проспала. Будильник-то был в коммуникаторе, а коммуникатор-то она выключила и на зарядку поставила…

На завтрак Ви́кушка опоздала, а, чтобы успеть на экскурсию, пришлось в спешке умываться, кое-как причёсываться и натягивать на себя то, что под руку попалось, не особо разбирая.

Она пулей выскочила в фойе, где вся группа её заждалась, в нетерпении сверяя хронометры и остолбенела. Рядом с румяной как персик гидшей стоял и заносчиво скалился… Никто иной, как Дэсс!

«Вот змей! — спонтанно высветилось в голове у Викуси. — И сюда просочился! То есть, вполз».

— Так! Все в сборе! — объявила гидша, высмотрев опоздавшую поверх остальных голов, и беспрерывно улыбаясь заламину вполоборота, направилась к выходу. И группа послушной гурьбой поплелась следом.

Вика безнадёжно пристроилась в хвост. У крутящихся дверей возникла заминка, и девушка, воспользовавшись этим, спросила застрявшую вместе с ней крайнюю даму средних лет интеллигентной наружности.

— А что этот наггевар тут делает?

Дама неодобрительно воззрилась на Вику поверх бинокля и жеманно ответила:

— Как это что? Он наш экскурсовод.

— Да? — удивилась Виктория. — Но вчера же была какая-то адзифа.

Собеседница смерила её взглядом, в котором явственно читалось: «а сама ты, недотёпа, что тут забыла?», но тем не менее вежливо пояснила:

— Дэасс-заги был так любезен, что отвлёкся от научных трудов и подменил внезапно заболевшего гида с наггеварской стороны.

«Внезапно заболевшего?»

Ну-ну!

Видимо, интеллигентна дама была не только снаружи. И она дала Викусе пищу для размышления.

«Ммм… Я что-то пропустила? Дэасс-заги? Трудов? Научных?»

Недаром он рылся в древних черепках. И в их первую встречу что-то там орал про свою «загубленную диссертацию», а позже обвинял девушку в поломке оборудования.

Она размышляла, пока садилась в аэробус. И всю дорогу до дворца. Путь был неблизкий. Дэсс на Вику и не смотрел, а так, один раз скользнул по ней взглядом и отвернулся, продолжая на переднем сиденье болтать с гидшей, а ту прямо-таки распирало от важности, и она глупо хихикала в ответ на его…. Шутки? А как наггевары шутят? Может, он вчера и над Викой подшутил? И до того над ней посмеялся, а она-то как дурочка попалась. Нет, лучше уж дружить с гатраком. Эти никогда не шутят, по словам Мэй, и прямолинейны как ракетные установки.

И ещё заламин скрывал жало. Где он так умело его прятал, Вика не сумела определить, хотя украдкой изучала фигуру наггевара на предмет утолщений и бугорков. Эта змея себя абсолютно никак себя не проявляла! А ведь как раз вчера на девушку таращилась целая очковая кобра, такую в штанах не утаишь. А что, если он его втягивал или отстёгивал? И Викуся решила побольше узнать о наггеварской анатомии. Хотя… Нафига ей это сдалось?

Девушка пожала плечами и уставилась в окно. Они летели вдоль моря, и волны шоколадной глазури накатывали на печенюшковый берег. Что-то сегодня оно бурлит, и… В животе у Вики громко заурчало. На весь аэробус!

«Ой», — она смутилась и прикинулась безучастной, как будто это не у неё «кишка с кишкой разговаривает».

А у соседки с…

— Ик!

Час от часу не легче!

Викуся зажала ладошкой рот.

— Мисс?

Вика скосила глаза — сидящая сбоку курчавая темнокожая американка протягивала ей бутылочку с водой.

Если особо не присматриваться, то вылитая нагари, только без узоров, хвоста и клыков.

«У меня уже глюки от этих наггеваров?»

— Мисс…

«Лушша…»

«Тьфу!»

— С-спасибо, — поблагодарила она соседку, отпила глоток и хотела вернуть, но американка замахала руками, белозубо улыбаясь, мол, возвращать не надо и показала притороченный к сумке целый арсенал таких бутылочек. Викуля обрадовалась неожиданному презенту. Очень кстати. Ведь она сегодня водой не затарилась, хотя в номер ежедневно приносили свежую. Вика предпочла выйти налегке, памятуя о том, во что она вляпалась с этим рюкзаком. А всякая мелочь, вроде салфеток и таблеток, уместилась в маленькую сумочку на поясе.

Наконец доехали, и…

Дворец студентку КВШ как-то не впечатлил, но Дэасс-заги рассказывал так, что заслушаешься. И все слушали, слушали, слушали разинув рты, а дамы ещё и обступили заламина круговой стеной, не подберёшься, и наперебой расспрашивали, сбиваясь на фальцет от восторгов. Словно до этого только и делали, что копили вопросы, дожидаясь подходящего… Наггевара-заги?

Викуля рассеянно скользила взглядом по лепным украшениям, причудливым витражам, и змеям, обвивающим тонкие колонны, и пыталась привести мысли в порядок. Или хотя бы к общему знаменателю.

Кто же он? Инспектор или учёный?

Он столько знает об истории, археологии и культуре.

Разве это входит в компетенцию рядового инспектора?

А на транспорте он и вовсе собаку съел. Или кого у них тут едят?

Мамочки! Нассаримчиков!

В итоге, Вику так достало терзаться сомнениями, что она нашла самое простое объяснение. Наверное, он работает под прикрытием, а для этого даже простому инспектору требуется эрудиция. И завертелось по спирали! А зачем ему работать под прикрытием, заменяя гида в группе землян? Неужели из-за одной землянки? Надеется таким способом выйти на Рамзеса? Через неё? Но она же ему всё выложила, что знала. Или есть что-то такое, чего не знает даже она. А вдруг её охраняют как свидетеля? От кого?

Чем больше ответов, тем больше новых вопросов!

У Вики от дум пухла голова, и она рисковала заработать себе отёк мозга, мнительность и паранойю. Однако дворец закончился и туристов вывели с противоположного конца сквозной галереи на широкую террасу, а оттуда в парк. И там предложили отведать наггеварских лакомств с местным эквивалентом чая. Таким же, как вчера заваривала Медея — розовые, жёлтые, сиреневые бутончики. «Чайные цветы» — называли их руннэ. Листового чая здесь не употребляли. И голодная Вика с удовольствием набросилась на мучное и сладкое. Если бы не угощение и не рассказ Дэасса-заги, она бы и в парке разочаровалась.

Заламин неожиданно подсел к ней за столик, на зависть всем туристкам, когда Викуся уплетала вафельные трубочки с начинкой, похожей на мягкую карамель, только лимонного цвета и с кислинкой. Дэасс налил себе из кувшина в стакан чаю со льдом, с наслаждением отхлебнул и спросил:

— Как тебе Раш-кассун?

— Чего? — не поняла Вика. — Какой такой кусун?

«Не видите, мы кушаем?»

И на всякий случай огляделась. Может чего опять прошляпила?

— Раш-кассун. Так называется дворец, — пояснил заламин с испытующим прищуром взирая на девушку и потягивая напиток.

— Э… дворец как дворец, — Викуся пожала плечами. — На Земле таких полно.

Интересно, а где он всё-таки прячет жало?

Вика занервничала.

— Значит, он тебе не понравился?

— Я бы так не сказала, но… Императорский, наверняка, круче.

— Хочешь в императорский?

Викуля замялась.

— Ну-у… Нас туда всё равно не пускают.

Дэасс усмехнулся.

— А если я это устрою? Отведу тебя в императорский дворец.

— Туда никого не пускают, — подозрительно нахмурилась девушка.

— Я же говорил, что способен отвести тебя туда, куда больше никто не сссмошшшет, — зашипел наггевар.

— А, да! — осенило Вику. — Ты же инспектор из префектуры. У тебя знакомые среди дворцовой стражи?

— Допустим, — уклончиво ответил Дэасс, допил чай одним глотком и туманно намекнул. — Жди, и всё сбудется.

Неделя промелькнула с завораживающей пестротой. Им выпали очень насыщенные дни, и Дэасс-заги стал их неотъемлемой частью. Никакая жара не мешала ему таскать туристов по древним архитектурным памятникам, культурным пунктам и рассказывать, рассказывать. Он даже организовал им полёт на «ящерах», до ближайшего сателлита планеты. Вика настолько впечатлилась, что не спала потом всю ночь и любовалась с балкона на звёзды.

До обеда экскурсии, после обеда пляж. Пока наконец не выдался сэптим полностью свободный от достопримечательностей. Этот день Вика решила провести у моря, где-нибудь в укромной бухточке, наедине с прибоем и небом, но… Погода с самого утра не заладилась. Небо затянуло сизыми тучами, временами накрапывал дождик. Ветер усилился и слегка похолодало. Ну, насколько бывает холодно где-нибудь в тропиках среди бела дня.

Вот же вездесущий закон подлости! Если все экскурсионные дни стояла такая жара, что песок под сандалиями плавился в стекло, так теперь, когда можно спокойно поплавать и позагорать вволю… Здрасте, я ваш дождик!

Часть туристов отправились на рейсовом аэробусе в столицу — за покупками. Некоторые заперлись в номерах с шаровизором, а несколько человек залегли на шезлонгах у крытого бассейна и потягивали коктейли через соломинки.

«Что за извращение⁈ — мысленно бранилась Викуся. — Купаться в бассейне, когда море всего в двух шагах!»

И она упрямо натянула купальник. Но до пляжа не дошла. В коридоре её перехватил Дэсс.

— Ты за мной следишь⁈ — возмутилась девушка.

— Да, — нахально признался он. — Я же инспектор. Пошли проветримся.

— Я иду купаться, а не проветриваться.

«А какой он в плавках? — неожиданно задумалась Вика. — С открытым жалом».

«Тьфу!»

— Сегодня не стоит, — предостерёг он. — А то сдует. Надвигается шторм. Пойдём лучше со мной, я кое-что тебе покажу… заманчивое.

Жало⁈

«Тьфу-тьфу!»

— Сегодня нет экскурсий, — Вика зябко поёжилась, кутаясь парео. В коридоре гулял совсем не ласковый сквознячок. Даже кожа на руках покрылась гусиными крапками.

— Это не экскурсия, — он ей подмигнул, — а просто секретное место. Я люблю там бывать, один.

Вика пожала плечами, не видя в его объяснениях никакой логики. Однако тайное место — это романтично, а там, где романтика, логика противопоказана.

— Ладно, — подумав согласилась она. Честно говоря, легко согласилась. Если она так замёрзла в коридоре, то, что с нею будет на берегу.

— Сперва оденься, — посоветовал заламин. — Я подожду.

А Викуле уже стало любопытно. Она быстро переоделась в спортивный костюм. Подумала, а брать ли с собой обрузонтик — это такой обруч, надевается на голову и образует поле, прикрывая субъекта от падающей воды. Вика накупила таких в столице штук двадцать, друзьям и родственникам подарить. Но сейчас решила не брать. Не сахарная, в конце концов. Да и рядом заламин со своим надёжным капюшонистым жалом. Прикроет, в случае чего.

«Трижды тьфу!»

Что за фигня ей сегодня в голову лезет?

На самом деле Вика любила гулять под дождём и «небесная вода», по выражению бабушки, её не пугала.

В итоге, отправилась налегке, с одним коммуникатором.

Дэсс повёл её не к морю, а в заросли. Вернее, сначала к припаркованному у крыльца фланоциклу, затем промчал над Кущами. Акмели Викуля не считала, но мчались они на неприличной скорости. Потом снизились, сбавили скорость и углубились в дебри. Летать между деревьями оказывается прикольно, но немного щекотно внутри, от сладкого ужаса. Время от времени зажмуриваясь и тихонько повизгивая. И так они летели, летели, пока не остановились возле… Вика точно не знала, как это называется. Бегая за гидом, туристы и раньше натыкались на такие строения, похожие на колпаки для шаровизоров, только гораздо больше и с витражами в фигурных прорезях. Оно напоминало аромалампу — такие штуки с аромасвечами. Но эта изнутри не светилась. Пока что. А некоторые сверкали. Туристам объясняли, что это храмы. Но определённо не императорский дворец.

— Это храм? — полюбопытствовала Вика, сползая с фланоцикла и отдавая заламину шлем.

— Уже нет, — ответил он, приторачивая шлемы к багажнику и загоняя машину в кусты, — но когда-то был.

— А-а… Этого вашего… Прародителя? Большого Змея?

— Нет, — улыбнулся Дэсс. — Не Со-Апа, а Со-Моа — Прародительницы.

— Я такие уже видела, — принялась развивать беседу Виктория. — И какие-то они мелкие, для храмов, то есть. А как домик вполне так себе ничего.

— Это и есть домик, — подтвердил заламин. — Мой. Ребёнком я частенько удирал в Кущи от учителей. Нашёл это место, полуразрушенным, а когда вырос, то заново отстроил его, отделал изнутри и снаружи. Старался восстановить всё в первозданном виде, только добавил немного удобств.

Дэасс приблизился к нижнему витражу и… Как он так молниеносно вытащил жало, Вика не отследила, вернее, оно словно зажило своей жизнью. Метнулось к узору, едва на острие выступила изумрудная капля, и мазнуло ядом по стеклу. Витраж целиком утопился внутрь, открывая довольно широкий проход, достаточный, чтобы двое прошли в ряд.

— Входи, — пригласил Дэсс.

Викуля помедлила чуть-чуть, заглушая невесть откуда взявшиеся страхи. И нырнула в проём вслед за ним. Внутри не было никаких аромасвечек, только лампы, которые заламин зажёг неуловимым движением.

«Какой-нибудь генератор, — предположила Вика, — и дистанционное управление, реагирующее на движение».

Сквозное разноцветье стёкол вкупе с сиянием ламп создавало многослойную радугу, отражаясь от круглого бассейна в центре небольшой комнаты. А на каменном бортике, ловя радужные блики от водной глади, разлеглась толстая мраморная змеюка с разинутой пастью.

— Это Праматерь? — шёпотом спросила Викуля, осторожно проведя ладонью по блестящей спине. — То есть, Со-Моа?

— Нет, Со-Апа.

— Но храм же не его.

Запутаешься в этих чужих культурологиях и чего доброго сядешь в лужу.

— Правильно, храм Со-Моа, а это Со-Апа, иссскусссившшший её.

— А она…

Вика поёжилась от того, как он это сказал, нет, прошипел — исссскуссссившшший её. Волнительно прошелестело.

— Прародительница в бассейне, — заламин перегнулся через бортик и поманил девушку. — Посмотри.

Она оперлась на хвост змея и наклонилась с опаской над прозрачной водой. Лампы ярко освещали мозаичную картинку на дне. Женщина или адзифа в полный рост. Божественной неземной красоты. Разумеется, неземной, здесь же не Земля. Обнажённая дева с развевающимися золотистыми волосами. По лицу красавицы блуждала чувственная улыбка, и она стыдливо, но не слишком тщательно, прикрывалась ладонями в двух местах. Ага, догадайтесь в каких! И змей, мордой нависший над бассейном, отражался так, что длинный раздвоенный язык будто проникал между её игриво растопыренными пальчиками аккурат к лону.

Причуда ли это? Иллюзия света и теней, но…

Викины щёки вспыхнули. В тот же миг девушка отразилась в бассейне. У неё за спиной возник Дэасс и жало, трепещущее над головой. Секунда! И остриё исчезло. Толчок в спину, и Вика уже барахтается в воде. В смятении фыркая, отплёвываясь, захлёбываясь, девушка молотила руками, взметая брызги и окатывая волнами борта. И тонула в мутной мокрой пелене…

— Гад! Гад!

Злая Вика нахохлилась посреди бассейна мокрой курицей. С волос стекала вода, капала с ресниц, и струилась по щекам, одежда предательски липла к телу.

— Гад. Задумал меня утопить⁈

— Ничего подобного, — заламин, посмеиваясь, устроился на бортике и даже протягивал ей ладонь, но Викуся хвататься не спешила, а нарочито медленно вытрясла воду из ушей и демонстративно сложила руки на груди. А вообще-то, для того, чтобы прикрыться.

— Всего лишь приобщил тебя к нашим традициям.

— Миленькие традиции, — девушка зыркнула на него исподлобья. — Так вот… — и заорала:

— Заруби себе на носу! Мне и земных хватает!

— На острие, — поправил Дэсс.

— Чего-о? — Вика недоумённо захлопала ресницами, стряхивая капельки воды.

— У нас говорят — «заруби на острие». Видишь, тебе не помешает приобщиться к нашей культуре.

— Гад! — неважный аргумент.

— Змей, — уточнил заламин.

Нет, разговаривать с ним просто невозможно!

Вика всхлипнула и отвела волосы со лба, яростно заглаживая их назад. Обтёрла тыльной стороной ладони лицо. Ну, как бы относительно вытерла.

— А если бы я утонула?

— Сссмеёшься? — похоже, Дэасс от души над нею потешался. — В этой луже?

— Допуссстим, — передразнила она его, чувствуя, что реально села в лужу. Это бесило, и… Викусина натура требовала отмщения.

— А если я замёрзну и заболею?

— Брось, вода же тёплая.

— Ну и что! Снаружи — холодно.

Ветер завывал, и колотил в разноцветные витражи.

— Мари, — примирительно сказал заламин. — Прости. Ты можешь переодеться, тут в сундуках полотенца и халаты, — опёрся коленом на бортик и вновь протянул руку. — Позволь мне тебе помочь?

— Позволяю, — девушка хитро улыбнулась, искоса поглядывая на него и ухватилась за протянутую ладонь. Крепко ухватилась. Когда-то давно, ещё на первом курсе, Викуля посетила несколько занятий по самообороне, за компанию с Майкой. Единственное, чему она там научилась, так это перетягиванию нападавшего на себя, используя вес тела. А то, что спарринг-партнёр при этом всегда заваливался на Вику, придавливая её к полу… Так это когда было⁈ Со временем неудачи забылись, а навык остался.

И вот…

Вика ухватилась покрепче, приподнялась и дёрнула. Рывок! Заламин соскользнул с мокрого бортика. Хлюп! Плюх! И свалился в бассейн, по традиции прямо на Викусю. Она не удержала равновесие, поскользнулась сама и теперь оба барахтались в воде.

— Ссс! Ты! — Дэсс первым сориентировался, набросился и распластал Вику на дне бассейна, погрузив с головой в воду. Она нечаянно вдохнула, хлебнула воды и в панике забилась, захлёбываясь по-настоящему. В глазах потемнело, грудь сдавило от нехватки воздуха… Дэасс опомнился и выволок девушку из бассейна, рухнув вместе с ней на коврик за бортиком, перевернул на живот и перегнул через колено. Вика широко разинула рот, пытаясь вздохнуть и почти теряя сознание, но что-то тонкое и гибкое скользнуло ей в глотку, вызвало спазмы и хлынуло обратно вместе с потоком воды. Девушка закашлялась, очумело уставившись перед собой и не представляя, как в ней могло уместиться столько жидкости. На полу набралась целая лужа. Коврик почти плавал. Вика наконец сумела нормально продышаться, в глазах у неё прояснилось, а перед носом замаячило остриё. Но без капюшона.

Сама не понимая зачем, девушка поймала мотающийся перед ней «шланг», с третьей попытки, и стиснула в дрожащем кулаке.

— Сссшш… — зашипели над головой, а на кончике острия выступила изумрудная фосфоресцирующая капля яда. Сладко пахнущая ванилью и неожиданно притягательная, и… Вика потянулась губами и слизнула, а потом ещё. И ещё! И…

— Ссс!

Резко закружилась голова. В сознании помутилось. И что-то шевелилось вокруг неясно, как в полусне. Прикосновения… Это с неё стягивали мокрую одежду, растирали, ворочали, куда-то несли и она плыла, покачиваясь на волнах. Темнота, свет, темнота, свет… Тишина… Лёгкое потрескивание, размытость очертаний, небытие… Падение!

Вика словно упала с высоты, открыла глаза, села и огляделась. Круглая комната, но другая. Вместо бассейна в центре — внушительная чаша с песком. Он-то и потрескивал, загораясь искорками. Над чашей сиял резной колпак на витых змеевидных опорах, и от него исходило тепло. Ещё в комнате стоял комод, два сундука и сервировочный столик. Уставленный тарелками и вазочками под крышками и салфетками. А девушка восседала на низком широком диване среди подушек, закутанная в пёстрое одеяло.

Она всё вспомнила! Спохватилась, ощупала себя и скинула одеяло.

Так и есть!

Кто-то раздел её, пока она была без сознания, не оставив нижнего белья, а взамен нарядил в расшитую узорами рубаху, просторного кроя, до самых пят. Викуся натянула мягкую ткань себе на колени и насупилась. В ожидании того нахала, который её раздел.

На комоде приглушённо светила лампа. А витражи озарялись всполохами молний. Снаружи лупил дождь и бушевала буря, сгибая и раскачивая деревья в кущах. Мокрые ветки хлестали по окнам. Вика даже порадовалась, что она здесь, а не там.

— Проснулась? — в комнату поднялся Дэасс.

Вернее, сперва Вика узрела голову заламина над полом, а постепенно и всё остальное — плечи, торс…

«Значит, это второй этаж, а в полу — люк, и сюда ведёт лестница».

Вика перевела дыхание. Дэсс был одет — в такую же рубашку, как и она, только подол едва прикрывал ему колени. Но всё лучше, чем ничего. Она успела отметить крепкие загорелые икры и смутилась, углядев кончик жала, торчащий из-под рубахи.

— Разве я спала?

— Яда-транс сродни дремоте.

Он принёс с собой медный кувшин и поставил его в чашу очага, чуть вдавив и прикопав в песок металлической лопаткой на длинной ручке.

— Это происходит с теми, кто впервые пробует яд наггевара.

— Ой, — Вика испугалась и перешла на шёпот. — Я теперь… зависима?

Дэасс рассмеялся.

— Нет, этого мало. И важен особый настрой заламина, а я… — он запнулся. — Но тебе по вкусу моя отрава, а значит, — глаза у него блеснули ядовито-зелёным, — ты мне тоже по вкусу.

— Что это значит? — Вика отодвинулась на всякий случай и упёрлась в пухлые валики диванной спинки.

Заламин не предпринял никаких поползновений.

— Не бойссся, — прошипел он, взял со столика прихватку и, подцепив за ручку кувшин, разлил по чашечкам тёмный напиток. Выудил из-под салфетки блюдце и подал Викусе «напёрсток» на блюдечке. — Пей. Это вкусссно.

И сам отхлебнул из своей чашки.

Вика с опаской разглядывала тёмно-коричневую пряно пахнущую жидкость.

— Что это?

— Отвар, очень полезный. Бодрит, ссс. Из коры дерева гойсси.

Девушка отважилась, попробовала напиток кончиком языка и тотчас сделала глоток.

— Вкусно! И правда вкусно!

Ароматное питьё отдалённо напоминало какао с молотым орехом и корочками апельсина.

Викуля понемногу выпила всё и отдала чашку с блюдцем заламину.

— Спасибо.

— Так лучше?

Она кивнула. И правда, как будто прибавилось сил.

— Хочешь ещё?

— Нет, спасибо. Потом… Может быть.

Вика покосилась на окна. С той стороны по-прежнему бушевало.

— Циклон, — заламин перехватил её взгляд. — До завтра нам отсюда не выйти. Фланоцикл пришлось загнать внутрь, чтобы не унесло.

— А домик не снесёт? — встревожилась девушка. — При ураганах, бывает.

— Нет, — он улыбнулся. — Это же бывший храм и прочно врос корнями в планету. Связь есть, я проверял, шаровизор работает. Предупреди гида, что сегодня не вернёшься.

— Хорошо, но… Ой! — её подкинуло. — Там… Я залила весь пол и коврик и одежду…

— Ничего, коврик всё впитал, и я выкинул его наружу. Одежду присыпал влага-испарителем. До завтра высохнет. Ты голодна?

— Нет…

Как неловко! Она здесь одна, то есть, наедине с мужчиной, вернее, с заламином, но это мало что меняет. То есть, как раз много. Заламин — мужчина вдвойне. Буквально.

Девушка покосилась на жало. Дэасс поймал её взгляд и убрал остриё под рубашку.

— Если не будешь есть, тогда отдыхай. Скоро стемнеет.

— А ты? — осторожно спросила она.

— Буду внизу, поработаю, и там у меня спальник. Твой коммуникатор на комоде.

Он забрал кувшин и спустился, а Вика выбралась из-под одеяла и на цыпочках приблизилась к комоду. Коммуникатор там, как и сказал Дэасс. Девушка вернулась на диван и отправила сообщение гиду. Спать пока не хотелось. И гала-нет работал. Вика початилась немного на туристическом сайте, обмениваясь онлайн впечатлениями и запечатлениями с такими же туристами, как и она. Позвонила Майке, но подруга не ответила. Викуся зевнула, прилегла, обняла подушку, подумала, что надо бы выключить лампу, но лень. Взгляд затуманился, веки смежились и утянуло в сон…

«Вссставай, Дева, вссставай, — тихое шипение просочилось в Викины сновидения. — Жемчужшшшина, вставай… Дева — жемчужина несверлённая».

Снилось ей что-то приятное, безмятежное. Океан и золотой берег в лучах заходящего Радоша-солнца.

«Вссставай, Дева. Ссступай».

Вика резко открыла глаза. По круглой комнате расползался таинственный полумрак. Лампа горела тускло, а за резными окошками совсем стемнело. Гроза отсверкала, гром отгремел вдали, и дождик мягко шелестел по крыше.

Викуля села, недоумённо оглядываясь и вспоминая, что это за место, и как она сюда попала. Внезапно комната озарилась свечением из дыры в полу.

Люк, лестница…

«Вссставай! Дева! Иди».

Вика поёжилась. То ли она ещё спит, то ли… Кто-то вздумал над ней подшутить, включив аудио-спектакль? Она потрясла головой, протёрла глаза, но сияние не исчезло. Девушка сбросила одеяло и спустила босые ступни на пол… Прислушалась, но зов не повторился. Подкралась к отверстию и заглянула… Нижняя комната утопала в сиянии.

«Дэасс работает», — решила Вика и рискнула спуститься, чтобы узнать, почему он до сих пор не спит. И как только поставила ногу на последнюю ступеньку, как лампы разом погасли и засветился бассейн. От воды поднимался сияющий пар, переливаясь всеми цветами радуги. Марево заклубилось к потолку, опало и потянулось к Викусе, обволакивая и притягивая к источнику.

«Дева! Я здесссь, жду тебя, жемчужина. Ссс…».

И Вика двинулась на зов плавно, будто во сне, и туман рассеялся перед ней.

«Это сон, я сплю».

Она поставила ногу на бортик.

«Дева…».

Вика шагнула в воду и погрузилась по пояс. И… Перед ней предстал он. Змей. Ослепительно прекрасный. С причудливой сеточкой капиллярных узоров на коже… Дэасс⁉ Что-то коснулось под водой ног и заскользило по икрам, обвило колени, доползло до бёдер и замерло… Жало! Дэасс опустил ладони Вике на плечи, нежно привлёк к себе и вкрадчиво зашипел на ухо:

— Доверьсссся, жемчужшшшина моя.

Ошеломительный всплеск! Вика на секунду зажмурилась, а вода вокруг закипела, фонтанируя душистыми пузырьками и вспениваясь гребешками.

«СПА, — отстранённо подумала Викуля. — Джакузи?»

— Ссс…. Жемчужшшшина…

Викуся отстранилась, но заламин настойчиво притянул её обратно, и коварное остриё мазнуло ядом по девичьим губам. Вика откинула голову, но Дэсс накрыл ей рот поцелуем, заставив ощутить на языке дурманящую сладость отравы. Вика начала проваливаться в пушистое облако и… Проснулась.

'Чем дольше живу, тем больше уверенность,

что Вика съела не только яблоко, но и змея'.

И на следующее утро Вика так и не забыла вкус диковинных наггеварских яблок… Хотя, к обеду от них остались лишь воспоминания, но всё, что она откусывала и жевала, отдавало ароматом и привкусом ассолин, как будто их сок глубоко въелся ей под кожу, пропитал слизистые…

Наваждение какое-то!

И чтобы от него избавиться и стряхнуть с себя флёр вчерашнего змеиного очарования, Викуля отправилась на прогулку вдоль побережья…

День сегодня, вопреки прогнозам, выдался не жаркий… На ясном небе лениво кучковались облака, размазываясь дымкой по зениту и клубясь у линии горизонта. Радош то и дело прятался за рыхлыми тучами. Временами с моря налетал ветер и кожу обдувал ласковый бриз…

Отличная погода!

Вике такая нравилась. И как раз сегодня она решила выгулять обновки — национальные наггеварские одежды… Недавно купленные на передвижном базарчике, где торговали томные адзифы и бойкие нагари. Викуся случайно забрела туда и прикупила себе традиционные одёжки и разные бусы… Украшения — на подарки, а наряды захотелось тут же примерить.

Она покрутилась перед зеркалом, любуясь собой… Очень уж Вике нравилось, как сидят на ней ладные шаровары и адзифская разлетайка, похожая на тунику с полупрозрачной накидкой.

Офигенно!

Викуся подпоясала тунику узорчатым пояском с кисточками, стянув концы пряжкой-брошью, чтобы не расползались… А поверх распущенных светлых локонов нацепила пёструю повязку, украшенную декоративными монетками и ракушками. Здешний головной убор с переплетением спереди — нечто среднее между чалмой и банданой.

И в таком виде, вполне сочетаясь с местным колоритом, Вика отправилась навстречу приключениям…

Сначала она просто брела вдоль прибоя, стараясь не набрать в сандалии песка, дышала океанским воздухом, слушала крики неведомых птиц — условных наггеварских чаек или не чаек…

И постепенно добралась до мола.

Фигурная насыпь из красиво сложенных камней в форме чешуек нассарима изогнутым клином выдавалась далеко в море…

Вика полюбовалась на то, как блестящие волны тщательно обкатывают валуны, разбиваясь солёными брызгами и двинулась дальше… Миновала сквер с клумбами, скамеечками и беседками, обогнула корт, вслушиваясь в постепенно нарастающий гул… Где-то неподалёку явно шумела небольшая толпа.

Викуля обошла загородку и в изумлении застыла…

Сразу за кортом — на пятачке между пляжем и променадом со смотровыми площадками красовался…

Дельта-бак!

Настоящий дельта-бак⁈

Не муляж?

По всей видимости, нет…

Если собственное зрение и кое-какие познания в тигримо-руннской летательной технике её не обманывали…

Возле дельта-бака толпились, в основном, туристы и ещё какая-то ребятня из местных пацанов.

Вика чуть не задохнулась от счастья и припустила бегом.

И не ошиблась.

Вот так удача!

Викушка протолкалась сквозь стену любопытных и восхищённо уставилась на чудо некогда повстанческого сопротивления… Ведь именно у повстанцев впервые появились эти быстроходные машины, переделанные в прошлом из планетарных тигримских эллипсонов и усовершенствованные руннскими конструкторами.

И поехало!

Да-да, Вика интересовалась историей транспорта.

Правда, конкретно этот экземпляр выглядел несколько нестандартно, в том смысле, что его борта пестрели от многоцветного граффити.

Возле трапа, прислонившись к округлому боку стоял рослый молодой тигрим и разливался соловьём, зазывая на свой «аттракцион». Как он сам выразился, жестикулируя для убедительности…

— … Впервые вам представится уникальная возможность покататься на древнем космическом кораблике…

Услышав слово «древний», половина зевак моментально отсеялись.

И даже последующие заверения в том, что управляется эта «зверь-машина» высококлассным пилотом…

Бла-бла-бла… И прочее…

Ситуацию не спасли.

Викуся медленно и со вкусом обошла агрегат по кругу, рассматривая надписи и картинки… Большинство из них гротескно изображали маленьких тигримов, скачущих с планеты на планету, а у последней росписи девушка так и остолбенела, приоткрыв рот…

Хитро улыбающийся аляповатый тигрим обнимал стройную адзифу одной рукой, наступив при этом на хвост уползающему змею, а другой — срывал с дерева спелый ассолин…

Обалдеть!

Неужели подобные картинки здесь в порядке вещей? Или…

— Моё почтение, прелестная незнакомка!

Вика вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Прислонив к сердцу растопыренную ладонь, пилот дружелюбно улыбался. Шоколадные как море глаза, огненно-рыжие кудри… Типично тигримские полосы расчерчивали наискосок его отливающую медью кожу… Впрочем, не совсем. Обычно полоски располагались горизонтально… Разве что, у тигримов с окраин не так…

— Желаете прокатиться?

— Э-э… Я… Я тут просто гуляла…

Он перехватил её взгляд, устремлённый на змею с ассолинами.

— Нравится? — и самодовольно погладил закрылок.

— Очень, — Вика кивнула и огляделась…

Похоже, все туристы разбежались. Пилот тоже пошарил взглядом вокруг и вздохнул.

— Никто не захотел полетать? — посочувствовала ему девушка.

Тигрим пожал плечами.

— Нынешних-то… Ничем не удивишь.

— Думаю, они просто испугались, — усмехнулась Вика.

Пилот-тигрим прищурился.

— А вы?

— А я… Ни капельки! — расхрабрилась Викуся. — Я бы с удовольствием…

Ляпнула и сама испугалась. Лететь куда-то с незнакомым аборигеном… И пусть даже он здесь каждый сезон туристов катает, но всё же…

Неблагоразумно.

Особенно после всех этих, хм, приключений.

Но, где Вика, и где благоразумие?

— А давайте! — обрадовался пилот. — Ух, прокачу! С ветерком…

— Э-э-ммм… — растерялась Викуля. — А… А сколько это стоит?

— Для вас — совершенно бесплатно! О, прекрасный цветок пустыни…

Вика сперва онемела от такого обращения и такой перспективы, а потом зарделась.

Тигрим изящно поклонился ей, подлив масла в огонь, своей соблазнительной кошачьей грацией и окончательно покорив Викины бастионы…

Пока её одолевала внутренняя борьба… Он выпрямился и вопросительно вскинул брови.

— Так как? — полные губы его растянулись в манящей улыбке, а в распахнутый ворот виднелась атласная кожа, усыпанная бисеринками пота.

Вика вдруг заметила, что одет он неподходяще для пилота — свободная светлая рубашка с длинными пышными рукавами, заправленная в широкие брюки, вокруг пояса повязан узорчатый кушак, а на ногах щеголеватые остроносые туфли…

— Полетели?

Не давая ей опомниться, тигрим легонько подтолкнул девушку к трапу, вручил шлем, второй — с наушниками надел на себя, заодно показав, как закрепить ремешки под подбородком….

И вот уже Викуся сидит в кабине на пассажирском сиденье, пристёгнутая к креслу, как и положено по технике безопасности, и удивлённо таращится свозь лобовое стекло на кипучие океанские волны…

— Не бойтесь, красавица, — тигрим занял место пилота. — Мы недалеко… Покружим немного над морем… Сколько пожелаете, пока не надоест… А куда бы вы хотели отправиться?

— На другую планету, — брякнула Вика.

— А чем эта вас не устраивает? — фыркнул он. — Здесь тоже неплохо. Хотя… Я вас отлично понимаю. Сам родился и вырос далеко отсюда, ближе к прослойке.

— Это же у самой шкуры Тигра! — ахнула Вика.

Значит, насчёт его нетипичной полосатости она не ошиблась.

— Именно, — он вздохнул, — моё детство проходило в суровых краях. Рр-рэ… А вы откуда?

— Из галактики Млечный Путь, планета Земля…

— О… — он с ходу проникся уважением. — Не довелось побывать… Так вот, значит, какие замечательные девушки живут на Млечном Пути! — он подмигнул ей. — А как вас по имени величать?

— М-мм… Мари, — Вика вовремя вспомнила свою легенду, хотя резона сохранять инкогнито перед этим случайным незнакомцем у неё и не было, но… Мало ли…

— И можно на «ты»…

— Рад знакомству, — заулыбался пилот. — А я — Лоэнгррин.

Викуля не разбиралась в тигримских именах, но что-то ей подсказывало, что даже для тигрима оно странное.

— Для тебя просто Лоэн и тоже на «ты».

— Очень приятно, — девушка кивнула, больше из вежливости. — Хорошо.

— Если честно, — признался абориген, — Лоэнгррин это скорее псевдоним. А об настоящее язык сломать можно… Вот я и упростил.

— Так романтично, — согласилась Вика.

— Ррр, — он переключил рычаги на консоли. — Поехали! Ррразгоняемся с ррразворота…

Но тем и хорош дельта-бак, что взлетает без разгона. И буквально с полпинка.

Вжу-ух!

И вверх… Или это исключительно модели нового поколения… А расписному понадобилась раскачка, но всё же он преодолел сопротивление воздуха и через несколько минут они парили над волнами цвета какао с молочной пенкой.

— Ты как?

Девушка не ответила…

Только ветер свистел снаружи, обтекая кабину.

Лоэн подкрутил настройки на приборной панели, подключив наушники и микрофон.

— Как ты, спрашиваю? Не трясёт?

— Нормально!

— Не кричи, я и так слышу.

Тигрим отрегулировал громкость.

— Сейчас начнётся болтанка… Потерпи.

Они взлетели повыше и дельта-бак выровнял ход.

«Вжуу-ух!»

И пляж превратился в узенькую полоску внизу.

А у Вики аж руки зачесались — захотелось порулить!

Навстречу радугой выгнулось небо…

— Извини, — рассмеялся Лоэн. — За орбиту не полетим.

— А на орбиту можно? — воодушевилась Викуся.

— Можно, но… — он замялся. — Надо бы сперва заправиться, а то горючки не хватит…

— А разве «дельты» не на кристаллах?

— Грамотная какая! — рассмеялся Лоэн. — Да, но кристаллы-то заряжаются… И разной мощности. У меня с собой для орбитальных полётов нету и на мели я, — тут он задумчиво посмотрел на неё и подмигнул. — А вот ежели ты заплатишь…

«Ну вот, — встревожилась Вика. — Прилетели… Начинается!»

Неужто она попала в лапы к вымогателю?

— Высади меня на пляже, — холодно попросила девушка, — вон там.

— Да ты чего? — он как будто расстроился. — Пошутил я… А хочешь, на остров слетаем?

«Ага, на необитаемый, — закрутились мысли в голове у Викули. — А там он меня бросит, потребует выкуп и пока не обдерёт как липку, оттуда не заберёт… Нет уж!»

Она замотала шлемом и постаралась отказаться как можно непринуждённее:

— Не-е… Лишнее. Послезавтра у нас как раз экскурсия на острова, не хочу портить себе сюрприз…

И островитянам заодно, разумеется.

— Рр-рур, как угодно, — усмехнулся тигрим. — Но на орбиту не просись.

— Ладно, договорились.

— Отлично… Тогда ещё немного полетаем, и я тебя верну куда скажешь.

— В гостиницу.

— Как пожелаешь, моя очаровательная… — он бросил взгляд на боковые ретрансляторы и осёкся.

Резко потянул на себя штурвал и втопил регуляторы скорости до упора…

Вику тотчас вдавило в кресло, желудок скакнул к горлу и чуть не выскочил наружу через рот. Девушка стиснула зубы и едва не прикусила себе язык.

— Ыыы! — замычала она. — М-м-м-ты…

— Р-ру!.. — вторил ей тигрим.

Машину круто развернуло, и Викуся выхватила краешком глаза, мчащийся сбоку фланоцикл, но он лишь мелькнул и пропал из виду где-то позади…

Померещилось?

— Сейчас! — Лоэн врубил ускорение, выровнял ход и нивелировал перегрузки. — Потерп-пппи-иии… Почти оторвались.

— О-от-т-т-тор-в-в-валис-сь? — выстучала зубами Викуля. — От-т-т к-к-ког-го?

Но он ей не ответил, а когда девушка, наконец, сумела различить, что происходит снаружи, дельта-бак уже летел над пустыней.

А гостиничный комплекс удалялся от них…

День у Дэасса с самого утра не задался!

Сначала он нагрянул в столичную префектуру, чтобы встретиться там с Ремлатом и (застать служащих врасплох за игрой в щар-на-щар вместо работы!) узнать что-нибудь новенькое по секретному делу…

Ничего!

Во всех смыслах.

Зато…

Когда заламин уже собирался уходить, мысленно отрывая жало императорскому наследнику…

Поскольку в реальности подобное запрещено.

А то бы он с превеликим наслаждением…!

В участок ворвался дежурный префект-нассарим и чуть не сбил наггира с ног.

— Фссс! — зашипел Дэасс. — Глазссса забыл?

Нассарим тотчас вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Проссстите, шшш… Сссрочные неприятносссти, господин-наггир, там… — он устало сгорбился и потёр квадратными ладонями чешуйки на лбу. — Ссскандал! Межшшшдународный… Промежгалактический…

— Что случилось? — Дэасс нахмурился.

— Туриссстки-шшш… — пропыхтел префект с пришепётыванием.

— Что туристки?

Неужели эта Мари с Земли снова что-то набедокурила⁈

Принцу тут же захотелось её наказать…

Немедленно!

И допросить…

Со страстью… Тьфу-ссс!

С пристрастием.

— Ох-ссс, гоподин-наггир… — нассарим втянул голову в плечи. — Уж-шшше четыре пропали!

— В смысссле?

— Ссс… В том смысле, что потерялись они или их…. Подозреваем-ссс… Похитили-ссс…

Дежурный тяжело вздохнул, а по спине наггира ледяной змейкой проползло беспокойство.

И жало зашевелилось…

— И на каком основании вы считаете это похищением?

— Сшшш… Так-ссс шшше допросили всех причастных, вернее, свидетелей, и они в один голоссс утверждают, что турисссток похитили…

— Где? Когда? И как? — из кабинета выглянул Ремлат, судя по всему полукровка слышал весь доклад от начала до конца, но не спешил проявляться.

— В мессстах всеобщего увеселения…

Далее, из сбивчивого рассказа нассарима следовало, что туристки загадочным образом испарялись из многолюдных мест — с набережных, рынков, парков-аттракционов и пляжей… При том, что там околачивалась куча народу и… Больше их никто не видел и ничего не слышал о них. Когда пытались с ними связаться, то коммуникаторы оказывались вне доступа, будто связь что-то глушило…

И ещё!

Все похищенные девушки оказались землянками.

— Гм, полагаешь, орудовал один и тот же похититель? — Ремлат озвучил то, о чём подумал Дэасс.

— Ссс… Какой-то любитель ссс-землянок⁈

— Не исключено, что они сами сбежали…

— Зачем? От кого?

— Не знаю… — Ремлат пожал плечами. — А так-то согласен, не логично. Вряд ли они просто решили собраться и где-нибудь затусить.

— Эти женшщщщины даже не знакомы… Выглядит чересчур подозрительно.

— Тогда у нас… Маньяк.

«Мари!» — запаниковал Дэасс и выразительно взглянул на Ремлата, тот сразу всё понял и кивнул.

— Хочешь, чтобы я отправил кого-нибудь проверить как там… Она?

— Нет, — принц покачал головой. — Я сссам.

— Полететь с тобой?

— Не ссстоит… Будь здесь и организуй поиссски.

— Ну смотри, если что, посигналь.

— Ссс-шша! — внезапно вспомнил префект.

— Что ещё? — жало у Дэасса дёрнулось от досады и нетерпения.

— Шссс… Из питомника пропала очередная редкая змея…

— А как это связано с исссчезнувшими туристками?

Пока нассарим чесал чешуйчатую башку, собираясь с мыслями, Дэасс сбежал, предоставив Ремлату разгадывать новую загадку.

Наггир вырвался из прохладной префектуры в жаркий полдень, оседлал фланоцикл и понёсся в сторону моря…

Про пути он припоминал фрагменты этого странного дела и анализировал, складывая головоломную мозаику…

Первая девушка сгинула на базаре после того, как поссорилась со своим парнем. Что-то там не захотел он ей покупать, ибо посчитал — «слишком дорого»…

Дэасс презрительно скривил губы.

Ссс… Вот он бы для своей лали…

Не отвлекаться!

Вторая…

А там вообще мистика.

Села на карусель-змейку на глазах у родителей и… Покуда она каталась, они отошли в тенёк, купили себе ассолинового сока со льдом в киоске у руннэ и…

Дэасс усмехнулся.

Ушлые барыги и надувалы!

Ассолиновый сок не купить просто так, ни за какие деньги, а тем более у руннэ…

Хитроумный развод!

Дурят доверчивых туристов. Намешали воды с мёдом, подкрасили ягодным сиропом и продают этот с-сссуррогат по баснословной цене, якобы напиток из фруктов, сорванных в саду самого императора, пользуясь чужой наивностью и неосведомлённостью.

И поделом им!

Сами виноваты… Нет, чтобы хоть немого изучить наггеварские традиции и быт, прежде чем переться сюда на отдых и всякие сомнительные морс-сссы покупать…

Так, снова не отвлекаться!

Короче говоря, вернулись земляне от киоска, карусель как раз остановилась, все оттуда высадились… Все, кроме их дочери.

И поразительно, но никто её не запомнил.

А две другие истории банальны до безобразия!

Третья на пляже загорала… Испарилась вместе с полотенцем, на котором лежала, как будто истаяла под лучами Радоша…

Четвёртая гуляла по набережной, начался дождь, побежала в гостиницу через кущи… А оттуда не выбежала. Тревогу забил муж, когда жена не вернулась к ужину… А сам он только-только возвратился с экскурсии…

«Как жшше так, — бормотал, шипел и свистел наггир себе под нос. — Как можшшшно адзсссиф одних отпускать, без охраны…»

«Шугер!»

Провинсссциаллы…

Но жёны-то у людей — не адзифы.

Он с трудом подавил желание тут же связаться с Мари по номеру её коммуникатора… Не хотел рассекречиваться раньше времени… И придумал другой выход — на подлёте к гостинице просто его запеленговал…

Есссть!

Мари — на пляже.

И Дэасс на полной скорости устремился туда. Но…

Сигнал активно от него удалялся… Причём по воздуху…

Крылья, что ли, себе отрастила?

Фланоцикл летел на пределе… Расстояние между заламином и Мари сокращалось, но пришлось подняться повыше. Дэасс пересёк пляж, следуя за источником пеленга и помчался над морем… Вода отражала свет и слепила глаза. Наггир затемнил экран и… Чудом на пропустил мелькнувший впереди пёстро раскрашенный хвост дельта-бака…

«Ссс!» — Дэасс присвистнул от удивления и заложил немыслимый вираж, намереваясь догнать, поравняться, и… Но коварная руннская таратайка шустро вильнула в сторону, закрутила мёртвую петлю и сверкнув молнией метнулась наутёк…

«Шшшугер!» — Дэасс чуть не ушёл в крутое пике и ринулся в погоню.

Но едва он приблизился настолько, что различил намалёванных на корме змей, как из-под хвоста дельта-бака вырвался сноп серой пыли и покрыл ровным слоем защитный экран… Восстанавливая видимость, наггир сбросил скорость, чтобы во что-нибудь не врезаться и повернул обратно к берегу…

Отчаянно сквернословя, Дэасс попытался обогнуть завесу, но не сумел, а когда она рассеялась от дельта-бака не осталось и следа… Лишь один ориентир — сигнал коммуникатора… Судя по направлению, беглец направлялся в пустыню…

С девушкой на борту!

Но возможно, он украл только коммуникатор…

С какой целью?

Разумнее вернуться в гостиницу, на пляж, найти гида и поспрашивать, но заламин, повинуясь чутью, вырулил к пустыне… На этом участке пляжа, сразу за полоской оазиса простирались Великие пески.

Фланоцикл достиг первых барханов и… Сигнал пропал…

Дэасс пытался на лету отрегулировать настройки, так и сяк…

Ничего! Ни малейшего проблеска!

Теперь он летел медленно, низко, тщательно осматривая по многу раз одни те же груды песка… Порой, ошибочно принимая камни и чахлые кустики за человека или летательный аппарат. Впрочем, заламин привычный к пустынным иллюзиям обманывался редко.

А потом он увидел их…

Обломки!

Аляповато раскрашенные обломки…

И сердца чуть не выпрыгнули между рёбер!

Дэасс на ходу соскочил с фланоцикла и кинулся к выпуклым частям фюзеляжа и расколотому хвосту…

Первое, что его насторожило — фрагменты не дымились. И никаких следов крови или тел…

«Шугер!» — от души выругался он…

Это даже не обломки дельта-бака, а… Разрушенная оболочка без начинки.

Что-то тут нечисто!

Дэасс запрыгнул на всё ещё движущийся по инерции фланоцикл, поднялся повыше и огляделся, приставив ладонь ко лбу козырьком и мигом пожалел о том, что не захватил подзорник.

Впрочем, кто бы там ни умыкнул девушку, далеко уйти через пустыню они не могли. И вокруг ни малейшего движения, ни мимолётнийшего, кроме оползней… Разве что беглецы затаились в барханах…

Заламин прищурился, подался вперёд… Далеко впереди в дымке угадывались две скалистые гряды… Скалы вдавались глубоко в пески, подобно клыкам нагари, откусывающей от яичного пирога. Между ними танцующими бликами поблёскивали воды Тиграмурррского залива…

Тиграмуррр!

С некоторых пор — прибежище авантюристов, проходимцев, искателей приключений всех мастей. И контрабандистов…

Всех тех, кто явно не в ладах с законом.

И это единственное место, куда могли отправиться похитители, прихватив Мари с собой, и затеряться. Больше некуда, разве что провалиться сквозь дюны…

А Дэасс уже не сомневался, что девушку похитили.

Весь мир кувырком!

Как во взбесившемся калейдоскопе.

И Вика не разбирала, где верх, где низ и почему её так болтает… Туда-сюда из стороны в сторону. Толчок, разворот, скольжение…

— Приехали!

«Притуэрилиссь» — вспыхнуло в голове, а сердце ухнуло вниз и кажется упало на желудок.

«Клац! Бац! Крак! Бух!»

У летательного аппарата отпали борта, отвалился хвост, откололся нос и…

— Держись! — прокричал Лоэн и рванул на себя штурвал.

Агрегат подпрыгнул, взмыл вверх и желудок с сердцем поменялись местами, оттолкнулись и вернулись в привычное положение.

Вику отчаянно замутило…

То, что неудачно притворялось дельта-баком выровняло ход и помчалось дальше, и вскоре изящно спланировало между двух скал…

— Мы на месте! — объявил тигрим, и летательный аппарат распался на две половинки, словно раковина распахнула створки.

Вика вывалилась прямо в песок, на четвереньки, мелкие камешки впились ей в ладони и колени, а перед глазами всё качалось, вертелось, рябило… Лоэн аккуратно снял с неё шлем, стащил с сиденья чехол и заботливо уложил девушку на него… Теперь над ней кружилось радужное небо с пухлыми комьями облаков…

— Это с непривычки, — посочувствовал Вике тигрим. — Полежи немного и пройдёт…

Она смежила веки и как будто отключилась. Голос пилота то приближался, то отдалялся… Покуда мир не замер, поглотив все звуки…

Викуся отрыла глаза.

Где-то неподалёку шуршали волны, а над головой нависал утёс отбрасывая прохладную тень на проросший травою песок с галечными прожилками… Девушка села, встряхнула головой и вытаращилась на…

— Эллипсо-он… — разочарованно протянула она, вдохнула побольше воздуха и заорала:

— Эллипсон⁈ А где дельта…

— Тише-тише! — из-за скалы выпрыгнул Лоэн, а Вика подскочила и приготовилась его стукнуть. — Не кричи!

— Рот мне не затыкай! Где. Дельта. Бак⁈

— Пришлось им пожертвовать, а…

— Не подходи! — девушка лихорадочно озиралась в поисках чего-нибудь потяжелее… И в итоге выставила кулаки. — Убью!

— Эй, ты чего? — он опешил и протянул ей повязку, держась на расстоянии. — Это твоё, держи. В шлеме лежала… Надень, а то голову напечёт.

Она выхватила у него свой головной убор и торопливо натянула на лоб.

— Зачем ты меня сюда притащил? Почему убегал от фланоцикла? Нет, не подходи!

Он вздохнул, отступил и поковырял носком туфли в песке.

— Э-ррр… Отношения с инспекторами не сложились.

— Ты что-то натворил? — Викуся поправила повязку, пытаясь на ощупь определить, не криво ли та надета.

— Ничего такого… Просто меня часто преследуют за мой фривольный язык…

— А с ним что? — Вика указала на эллипсон.

— Гм-ррр… Приделал к нему обшивку от дельта-бака. Делов-то…

— Это же форменное надувательство!

Он пожал плечами.

— Да какая разница! Всё равно никто не отличит эллипсон от дельта-бака, зато будут потом рассказывать, как геройски рулили повстанческой колымагой…

— Я отличу! — прорычала Вика.

После посещения музея она гораздо лучше разбиралась в наггеварском транспорте. Наверное…

— Ой, ли? — усмехнулся тигрим. — А почему сразу не распознала?

Что верно, то верно.

Викуся нахмурилась, но сдаваться не собиралась.

— Ты меня обманул! Отвлёк, заболтал…

— Грр-мм… Но обещал же бесплатно покатать, вот и покатал.

— Да-а? А теперь верни меня обратно! Тем же путём…

Лоэн скорчил виноватую гримасу, пошевелил вытянутыми в трубочку губами из стороны в сторону и почесал в затылке.

— Э-ррр, видишь ли, это пока немного проблематично…

— Проблематично⁈

— Пока… Заряда не хватит, не дотянем до твоей гостиницы.

— Высадишь меня на пляже.

Он печально вздохнул.

— Мы и до пляжа-то не дотянем…

— Тогда… Я пойду пешком!

— Э-эрр, не глупи! — он схватил её за полу разлетайки.

Но Вика его оттолкнула, развернулась спиной к эллипсону и решительно зашагала прочь… Замешкалась и остановилась, озадаченно глядя на морской просвет между скалами.

— А мы где?

Лоэн подошёл и встал рядом.

— В Тиграмуррре.

— А что это? — она не помнила местности с таким названием. — Далеко это от…

— Ооо! Очень… Это последний оплот настоящей тигримской культуры на Туэрессе… Да и во всей галактике Тигра!

— А всё остальное фальшивое, что ли, как и твой дельта-бак? — Вика покосилась на него. — А Веросса?

— Не-ет… — он картинно развёл руками. — Это всё не то. На Вероссе, и особенно в городах, тигримы осовременились под завязку. Я же вырос в местах похожих на это.

— И где оно «это»?

— Почти что у самой шкуры — в прослойке.

То-то он такой неликвидный…

— Идём, я покажу, и ты прочувствуешь.

— А стоит ли? — Вика благоразумно отошла от него подальше под сень скалы и присела на выступ.

— Однозначно стоит, — Лоэн вернулся к своему эллипсону. — Заодно и заправимся.

Он намотал себе на голову обрывок ткани на манер чалмы, вместо шлема, извлёк из резервуара топливный кристалла, упаковал его в чехольчик и затолкал под кушак. Затем открыл багажник, вытянул оттуда непонятную фигуристую штуковину и вместе с ней приблизился к девушке. У той глаза широко распахнулись.

— А это ещё что⁈

Вика с изумлением взирала на деревянную восьмёрку, извитую петлёй Мёбиуса с натянутыми вдоль остова струнами разной толщины.

— Оружие? — сипло уточнила она.

— Да что с вами туристами такое⁈ — возмутился он. — Ничего вы не смыслите в тигримской культуре! Только змеюк наггеварских вам подавай! Это — музыкальный инструмент. Национальный тигримский инструмент… Люля!

— А… Э… А зачем он тебе?

— Как это, зачем? Играть! — тигрим приосанился. — Да будет тебе известно… Я — знаменитый бард-песнеплёт.

Вика прыснула.

— Хм… Я думала ты пилот.

— Совмещаю.

— Надеюсь, бард из тебя не такой, как пилот, — съязвила она.

В основном чтобы сорвать злость.

А что ещё хуже — идиот!

Лоэн усмехнулся.

— Не хочу разочаровывать, но и тем, и другим я владею отменно.

Он игриво провёл пальцами по струнам, извлекая из диковинной люли переливчатые аккорды и…

Как будто ветер пронёсся, перебирая серебряные сосульки, плавно переходя в низкое рычание и затихая рокотом…

Вика ахнула от неожиданности.

— Нравится?

Девушка кивнула.

— Ты скоро убедишься, — хвастливо добавил он, — что в Тиграмуррре меня величают «медоносным лириком галактики».

— Ничего себе… — Викуся ещё покивала, для виду, но скепсис затаила.

Медоносный!

Надо же… Аки пчела? Ну тоже ведь полосатый…

— Ладно, идём.

— Куда?

— Веселиться, заправляться… В здешнем ретрите нас накормят бесплатно. За мои песни… Ты же наверняка проголодалась?

Вика невольно сглотнула…

Действительно!

Тигрим привычно пристроил инструмент себе на плечо и танцующей походкой направился к морю, а Вике ничего не оставалось как плестись за ним. Под ногами хрустели камешки и шелестела сухая трава…

— А… Эллипсон? — запоздало спохватилась она.

Лоэн махнул рукой.

— А что ему сделается?

Даже так?

Ну ладно…

Честно говоря, Викуся надеялась дойти до моря, а оттуда потрусить дальше по бережку, бросив бессовестного пилота-барда с его загонами наедине… Доберётся до гостиницы своим ходом. К завтрашнему утру… Сверяясь с навигатором в коммуникаторе…

Или…

Идея!

Позвонит гиду и вызовет помощь. Или такси-фланокер…

А сюда летают такси?

Гордая от того, что на этот раз не забыла и проявила благоразумие, Вика провела пальцем по дисплею и…

Что за фигня⁈

Она запнулась и недоумённо уставилась на браслет, потрясла им, постучала по сенсорам, подула… Вдруг перегрелся?

— Бесполезно, — заметил тигрим. — Связи тут нет.

— И почему это, интересно?

— Глушат.

— Зачем?

— Откуда я знаю! Спроси у тех, кто это делает…

— У кого?

— Хвост змеи! Наверное, ради безопасности и… Чтобы не привлекать наггеварских инспекторов.

— Война давно закончилась, — напомнила Вика, — а Наггеварская империя больше не правит галактикой.

— Смотря как, и для кого… — неопределённо возразил тигрим и сообщил:

— Пришли.

Вика удивлённо воззрилась на тоннель, прорубленный сбоку в скале, а в глубине под увитой плющом аркой притаилась неприметная дверь.

— Прошу, рррани, входите! — бард ухватился за фигурную металлическую ручку с проржавевшими заклёпками на деревянной грубо сколоченной двери и…

— Ррр-г! — потянул изо всех сил, но дверь не поддалась и ему пришлось упереться ногой в косяк, чтобы сдвинуть её хотя бы на сантиметр. А его тигримская лютня, то есть люля жалобно тренькнула и застонала отголосками эха.

Викушка мстительно посмеивалась.

— Как-как ты меня назвал? Ррр-ни?

— Рррани… — тигрим поднатужился ещё. — Ррр… Её когда-нибудь смазывали⁈ Морской воздух всё-таки… У-ух-уф!

Дверь приоткрылась с оглушительным скрипом, и этот звук, подобно брюзжанию старого ворчуна ещё долго бродил по ущелью с тоннелями…

— Вперёд, рррани! — Лоэн прижал ладонь к сердцу, поклонился, придерживая другой рукой дверь и пропуская девушку вперёд.

— Ну нетушки! — заартачилась Вика. — Только после вас.

А то, кто знает, куда он её заманивает…

Она с опаской заглянула в тёмный коридор… Где-то в конце забрезжил свет, выхватывая из темноты неровные каменные стены, покрытые копотью…

— Как пожелаете, — тигрим пожал плечами и двинулся вперёд, и девушка отчаянно чертыхаясь приняла на себя весь удар захлопывающейся за спиной двери, налетела в темноте на своего спутника и…

Словно получила деревянной коленкой под зад!

Лоэн подхватил её и не дал упасть.

— Осторожно! Я предупреждал.

— Ничего подобного! — вызверилась Вика.

— Ррр… Как же? Предлагал идти первой…

Что есть, то есть!

— Да тут хоть глаз выколи, — пожаловалась Викуся, хватаясь за его руку, чтобы удержать равновесие.

— Сейчас… — тигрим прислонил девушку к стене, завозился, шаря по карманам и вскоре сноп яркого жёлтого света озарил им путь, скользнув по вымощенными плитками полу, скакнул к потолку, откуда свешивались белёсые корни, и обратно… Похоже, какое-то жизнелюбивое растение упорно пробивало себе путь и грозило заполонить коридор…

Фонарик!

Не светлячок, а самый обычный… Как бы он там за свои культурные традиции не топил.

— А что означает «рррани»?

— По-тигримски — прелестница…

— Хм!

— Но так вообще обращаются ко всем девушкам.

— Как к ране…

— Что?

— По-нашему звучит как рана.

— А-аа… Ооо! Из-за тебя на сердце моём рана… — пропел он неожиданно красивым и сильным голосом, и ему вторило коридорное эхо… Словно он так извещал кому-то о своём приходе.

— Пойдём?

— А может, я тебя здесь подожду?

— С крысами?

— И-ии-и!

— Тихо!

— И крысы тут водятся?

— Нет здесь никаких крыс.

— И орочей нет?

— Нет… Наверное.

Лучик фонарика бежал впереди, но Вика всё равно то и дело спотыкалась, а Лоэн её ловил.

— А куда мы идём?

— О-оооррр, в самое чудесное место на этом побережье — приют странников и торговцев, рай для любителей экзотических напитков… — пока они шли, тигрим разливался а-капеллой.

А что же под музыку-то начнётся⁈

— Почему у него такой, эээ… неудобный вход?

— Потому что, это… Как бы служебный, а с парадного заходить мне не с ноги.

Коридор петлял и вскоре вывел их к источнику света, а точнее к лестнице с лампой на площадке. Лоэн выключил фонарик и сунул его в карман.

«Бездонные они у него, что ли», — вяло подумала Вика, не ожидая от своего приключения ничего сверхъестественного.

Они бегом преодолели два лестничных пролёта, и бард толкнул новую дверь, а та впустила их без сопротивления, в отличие от первой и…

Навстречу им хлынул целый поток голосов, смеха и звона…

Вика попала в другой мир!

И резко изменила своё мнение о происходящем.

— Добро пожаловать в оплот тигримской старины! — провозгласил Лоэнгррин.

Викуся шагнула за порог, окунулась в прохладу и кутаясь с непривычки в разлетайку, осматривала огромное помещение с арочными сводами…

Через узкие окна-бойницы, наполовину увитые плющом, свет едва сочился. Тот же узколистый плющ обрамлял арки и покрывал стены, сложенные из булыжников, живым гобеленом. По периметру зала горели лампы, имитирующие факелы, закреплённые держателями, а с потолочного свода свешивалась колоссальная люстра, состоящая из металлических колец с болтающимися подвесками. На второй этаж вели узкие ступеньки вдоль стен, повсюду хаотично располагались столы, а за ними гудел самый разный народ, так пёстро и вычурно одетый, что зарябило в глазах.

Кого тут только не было!

Тигримы, руннэ, бокры… И даже, вроде бы, наггевары…

Точно они!

Хотя многие закутались почти с головы до ног в разноцветные накидки или носили маски, но выглядели вполне узнаваемо.

Посетители пили, ели, беседовали, хохотали… Кто-то попытался затянуть песнью… На него тут же шикнули… Между столами сновали шустрые подавальщики с подносами, разносили кубки, кувшины, тарелки, доверху наполненные разной снедью.

В животе у Викуси громко и неприлично заурчало…

«Ой».

— К вечеру будет вообще не протолкнуться, — шепнул ей на ухо Лоэн и потащил за руку куда-то в глубину зала. — Но до темна мы не задержимся…

Вика не уточнила почему, и так всё ясно, она бы и сама не стала тут оставаться до ночи…

Тигрим выбрал столик у окна, чудом оказавшийся свободным, отодвинул перед Викулей плетёный стул с высокой спинкой, заботливо пристроил у стены свою люли и уселся напротив девушки.

К ним тотчас поспешил другой тигрим, с типичными полосками, явно моложе Лоэнгррина и в фартуке подавальщика… А вскоре из арки явился и второй, постарше… Бард подскочил к нему, едва не опрокинув стул, и они обнялись как добрые друзья.

— Привет, бродяга, давненько тебя не видал! — усмехнулся второй тигрим, выпуская приятеля из объятий. — Где ж ты пропадал?

— Везде, повсюду, там-сям, — неопределённо махнул рукой Лоэн и плюхнулся обратно на стул.

— А кто это с тобой? — тигрим заметил девушку и подмигнул ей. — Подруга?

— Пассажирка, — ответил бард. — И жутко голодная.

Вика возмущённо воззрилась на спутника.

Это она, значит, голодная⁈ А он сам ни разу?

Тигрим обернулся к юному подавальщику, который тем временем переминался рядом, с любопытством поглядывая на туристку.

— Пирро, принеси-ка этим двоим блюдо дня и…

— И пенного туя побольше! — подхватил бард-песнеплёт. — И… Графинчик чакквы.

— А не многовато ли сразу? — тигрим прищурился. — Оставь что-нибудь на вечер.

— В самый раз… Ты ж меня знаешь! Если хочешь, чтобы я повеселил твоих гостей и спел им что-нибудь эдакое… Тащи давай! — крикнул он в спину подавальщику и развалился на стуле.

Вика украдкой озиралась.

С этого ракурса, хорошо просматривалась барная стойка, сложенная из тех же горбылей, что и стены, с деревянной столешницей, а за ней выстроились полки с разнообразными напитками в бутылках и бочонках. Как раз туда и направился тигрим постарше, а молодой нырнул за дверку рядом с прилавком.

— Янурр — хозяин этого чудесного заведения, — пояснил Лоэнгррин. — И у него самый лучший ретрит в Тиграмуррре.

Сбоку от стойки возвышалось нечто похожее на полукруглую сцену, дополнительно освещённую гирляндами.

Пока несли обед, Вика изучала публику и с удивлением отметила, что женщин здесь ничуть не меньше, чем мужчин… И одеты они примерно так же, ещё и головы замотаны, а потому почти не различишь, кто есть кто.

Она машинально поправила головную повязку… Наверняка и волосы растрепались.

А где тут дамская комната?

— Здесь есть, э-э… — обратилась она к Лоэну, который в это время приветствовал кого-то через пару столиков от них. — Туалет?

— Вон за той аркой. Иди и увидишь… Но далеко не отходи.

Дорогу Вика нашла сразу и с удовольствием освежилась в укромном и вполне чистом закутке санузла, смыв с себя пыль пустыни, а заодно слегка прихорошилась перед большим зеркалом во всю стену. И даже полюбовалась на себя — щёки раскраснелись, придав блеска глазам, а волнистые волосы рассыпались по плечам, и в то же время не лезли в лицо, удерживаемые повязкой…

И вид такой — задорный…

Так почему бы не насладиться сполна этим маленьким приключением?

Устроить себе внеплановую экскурсию по тигримскому ретриту…

Вика плеснула в лицо ещё несколько пригоршней воды из-под крана, вытерлась одноразовыми полотенцами и вернулась в зал…

Народу в зале заметно прибавилось, стойки теперь подпирали новые личности в дорожных плащах, а на их столике как по волшебству появились две источающие пар миски… И ноздри защекотал умопомрачительный аромат…

Вика немедля плюхнулась на стул и схватила ложку.

— Налетай, — улыбнулся Лоэн, — вкуснотища!

Сам-то он уплетал за обе щеки, урча и причмокивая.

Как будто неделю голодал!

— А что это? Блюдо дня?

— М-м-м-угу… Ешь…

Вика осторожно попробовала, вдохнула сводящий с ума запах и зачерпнула полную ложку…

Натуральное рагу с клёцками и рассольник одновременно.

Но вкусно же!

— Тигримская национальная похлёбка, — отрекомендовал «блюдо дня» подавальщик, выставляя на столешницу новые кушанья — лепёшки, сыр с тонкой зелёной корочкой и длинные ломтики мяса, обжаренные в семечках и сухарях…

Затем принесли две запотевшие стеклянные кружки с чем-то янтарно-пенным и графинчик с чакквой, прозрачной как слеза, и закуски — солёные орехи, засахаренные лепестки и вяленые ягоды…

Вика умяла всё, что было у неё на тарелке, отпила из своей кружки и подивилась сливочно-пряному вкусу напитка… Вот прямо как лимонад, только слегка пощипывал язык и кружил голову…

— Не увлекайся, — предостерёг её песнеплёт, наливая себе рюмочку чакквы. — И закусывай, а то в голову шибанёт.

— Ух ты! — Вика хихикнула. — Я и покрепче пила.

Однажды. На вечеринке. Капельку…

Ладно! Язык смочила.

— А тую без разницы. И нассарима свалит под стол.

— Я же не нассарим.

Лоэн рассмеялся.

— Тогда дай себе волю. И…

— Как вы тут? — к ним подошёл хозяин заведения. — Не скучаете?

— Шутишь? Скуке здесь не место, — усмехнулся бард и протянул Янурру энерго-кристалл. — Заправишь, дружище?

— Без проблем… Но с тебя песня.

— Само собой, я ж как раз новую сочинил. Не терпится сыграть! Всем понравится… Сладкоречивая бомба!

— Ну-ну… Ррр, — усмехнулся тигрим и отошёл к другим посетителям.

Едва лишь в кружках показалось дно, как расторопный подавальщик снова наполнил их пенной жидкостью, а Лоэн опрокинул в себя третью рюмашку чакквы… Закинул в рот горсточку орешков с ягодами… Вскочил, потянулся, и подмигнул Викуле:

— Повеселимся⁈

Подхватил люлю и развязной походкой направился к сцене. Взобрался на неё по приставной лесенке, громко стуча каблуками… Принял эффектную позу и провёл пальцами по струнам….

И зал наполнился звонким рокотом, и вторили ему подвески на люстре, тоненько позвякивая, и отзывались низким дрожанием своды…

Бесподобная акустика!

Одна-единственная люля звучала, как целый оркестр.

Посетители разом умолкли и уставились на исполнителя.

— Приветствую вас, почтенная и не очень публика! — прокричал Лоэн.

Кто-то из толпы захохотал в ответ и…

— Готовы к очередным непотребствам?

И обеденный зал взорвался криками, свистом и топаньем.

Зрители колотили по столам кружками, топали ногами, и орали:

— Песню! Песню! Песню!

— Позабористей! — грянуло из-за стойки. — Да погорячее!

Зал взорвался от гогота, и публика скандировала:

— Лоэнгррин! Лоэнгррин! Лоэнгрррин!

Похоже, здесь у него известная репутация…

Пальцы барда нежно перебирали струны, извлекая чарующие звуки, подобные переливу хрустальных колокольчиков и…

«Дзззэууузззь!»

Как ураган пронёсся сквозь небесную арфу и песнеплёт запел…

Голос его звенел и трепетно взмывал к потолку откуда ему подпевало мелодичное эхо, и планировал, снижаясь в мягкие вибрации с рокочущими трелями и царапающими душу хрипловатыми обертонами…

Дэасс хмуро наблюдал как отплясывает на сцене Мари…

«Ссс!»

Ладно, хоть не голая и не на столе, как некоторые здесь…

Но под скандально похабную песенку!

Признаться, такого он от девушки не ожидал… Невзирая на на все её прошлые причуды, а теперь…

Да ещё с этим полосатым бандитом!

Жало напряглось, уплотнилось и наггира кольнуло ядовитым остриём непрошенной ревности аккурат в подреберье.

С обеих сторон!

Да уж-шшш…

Ссс… А рядом с ним она тихоней прикидываласссь…

Вика открыла глаза в полной темноте…

В черноте!

Непроницаемой… И в первую секунду даже испугалась, что ослепла. Но тут поблизости что-то зашуршало и вспыхнул зеленоватый огонёк, выхватив из мрака бледную щёку, кончик носа и прядь волос…

— Кто здесь? — Викуся села и схватилась за голову. — Ой-ёй…

Затылок ломило, а в висках отстукивали сотни отбойных молоточков.

Тук-тук! Тук-тук! Тук…

— Тссс, — к ней подползла на четвереньках обладательница щеки, носа и чёлки. — А то услышат… Они… Тссс…

— Где я? — шёпотом переспросила Вика. — Кто услышит?

Ладони лихорадочно ощупывали пол вокруг. Пальцы натыкались на выщерблены и на хрустящие стебли… Снизу тоже похрустывало…

Матрац? Тюфяк?

— Тихо вы… — ворчливо прохрипели из мрака.

«Интересно, сколько нас тут? — прикинула Вика. — Трое? Или больше?»

— Пить хочешь? — приглушённо осведомилась незнакомка, пристраивая зеленовато светящийся шарик между ними. Внутри фонарика мерцал жук….

«Светлячок!» — Догадалась Викуся.

— Хочешь?

— Угу… — она облизала сухие губы, язык словно в уксусе замачивали, а горло саднило.

Девушка со светлячком протянула ей флягу, и Вика жадно припала к горлышку. Вода живительным ручейком хлынула в рот — прохладная, вкусная, свежая….

— Хватит! — у Вики отобрали фляжку и погасили светлячок. — На вас не напасёшься…

«Тогда зачем предлагать?»

Девушка отползла от новенькой и откуда-то из темноты донеслось:

— Всё, спать ложись…

Как бы не так!

Заснуть в этом жутком месте?

Ещё чего!

Надо искать выход…

Вика обхватила себя руками и задумалась…

Ну хотя бы не мёрзнет…

А который уже час?

Она должна попасть в гостиницу до…

До чего?

До темноты.

Но и так темно…

Или?

И тотчас на неё обрушились воспоминания!

Она вспомнила всё!

И полёт на фальшивом дельта-баке, и веселье в той забегаловке, которую так и тянуло назвать кабаком… А Лоэнгррин почему-то упорно именовал ретритом… Или РНК-переводчик снова лажал…

Лоэнгррин!

Ноги ему оторвать, в уши вставить и люлю на черепушку надеть…

Вике почудилось, что она сейчас задохнётся — сердце заколотилось, на лбу выступила испарина, в боку закололо…

Девушка согнулась пополам, часто задышала, затем глубоко и снова поверхностно — диафрагмой.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Так учили на физподготовке в КВШ. Вот и пригодилось.

Полегчало…

«Фууууу-х!»

Она вскочила, упёрлась ладонями в наклонную шершавую стену, двинулась вдоль неё, придерживаясь ладонью… Обо что-то споткнулась, на кого-то наступила…

Кто-то взвыл, вцепился Викуле в ногу, она пошатнулась, потеряла равновесие и шмякнулась на чьё-то мягкое тело… Тело заверещало, стряхнуло Вику с себя и пространство огласилось визгом, воплями, проклятиями…

— Аааа!

— Кто?

— Что?

— А-а-ууу!

— Спасите-е-е!

— Что б вас!

— Тихо!

— Ррру-уу!

«Бабах!»

В темницу хлынул свет, разом ослепляя и оглушая грохотом и на миг воцарилась тишина…

Вика успела различить по углам скорченные фигурки, несколько кувшинов и что-то похожее на саркофаг…

А потом кто-то вцепился ей в руку, будто клешнями и потащил к выходу. Викуся вырывалась, орала, пиналась, но её выволокли и бросили на песок… Она тут же умудрилась зачерпнуть его ртом, села, отплёвываясь, откашливаясь, но её толкнули, и она упала навзничь, а над ней опрокинулось радужное небо Туэресса… Подкрашенное зарницами.

Первые лучи Радоша только-только начали своё путешествие от горизонта до столицы… И воздух ещё не прогрелся настолько, чтобы окутать и уморить зноем после ночной прохлады…

— Шшшш! — послышалось недовольное шипение. — Точщщщно та самая, ты не ошшшибся?

— Она-она, — раздалось в ответ угодливое. — Господин велел привести свеженькую на осмотр, а эта — последняя…

Вику подкинуло, и она уселась, плюясь и протирая глаза.

Две замотанные в накидки фигуры разговаривали, стоя против восходящего солнца и выглядели как тёмные силуэты в развевающихся от ветра лохмотьях…

Девушка приставила ладонь ко лбу козырьком и огляделась… Кругом возвышались полуразрушенные башни… Какие-то развалины…

И пирамиды…

Пирамиды?

Из одной такой, похоже, Вику и выволокли, судя по длинному следу на песке… Из чёрного отверстия, зияющего треугольной пастью, вырывались крики и плач.

— Ссступай, — засвистел тот, что повыше, — заткни оссстальных… Ты зссснаешшшь как.

Низенький чуть-чуть замешкался, переступая с ноги на ногу, но второй подстегнул его в спину шипящим окриком:

— Жшшивее! Шшш! Змейссс ждать не будет!

Низенький запнулся, чуть не зарылся носом в песок, но раскинув руки удержался на ногах, выхватил из-за пояса хлыст, взмахнул им и нырнул в нутро пирамиды… Оттуда зазвучали новые вопли, многократно усиленные, душераздирающие, вперемешку со свистом.

Вика смотрела на это безумными глазами и… Сверху её внезапно накрыло тенью. Девушка вздрогнула…

— Вссставай, крассависсса! — над ней широко расставив ноги возвышался очередной замотанный…

Кто? Бандит? Похититель?

В маске… Лица не разглядеть.

— Вы кто? — разозлилась Вика. — Что происходит? Что я тут делаю?

— Шшшссс, без-ссс вопросов… — он наклонился к ней и в прорезях маски сверкнули красными капельками глаза.

Ещё один нассарим?

— Пойдём, торописссь… Змею нушшшна жшшшемчушшина…

— Какому ещё змею? — насупилась девушка, втихаря набирая полные горсти песка.

— Фссс… Властелину пуссстыни! — негодяй воздел длани к небу. — Повелитель дюн и барханов…

«Бах! Дыщ! Ссссссссссс!» — из отверстия в пирамиде на всех парах, взметая тучи песка вынесся низкорослый надсмотрщик, а за ним размахивая хлыстом и расшвыривая черепки от разбитых кувшинов мчалась разъярённая толпа разномастных женщин…

Вырвавшись на волю, они всей толпой погнали его к развалинам…

Высокий кинулся было за ними, задёргался из стороны в сторону, и снова навис над Викой, протянул к неё чешуйчатую лапу и в лицо ему полетели тучи песка… Зашипел, затряс башкой, а Викуся вскочила, отряхивая ладони и ринулась прочь…

Она старалась убежать как можно дальше, неважно куда, лишь бы подальше, когда её настиг пронзительный свист, обрушился сверху, она резко развернулась и оцепенела… С вершины пирамидальной башни на неё нацелилась гигантская змеиная голова, шевеля раздвоенным языком и мерцая вертикальными зрачками…

Огромная змеюка — натуральная гипертрофированная кобра обвилась вокруг макушки пёстрым кольцом с золотыми, зелёными и чёрными узорами, и раскачивалась туда-сюда мощным корпусом, готовясь к прыжку…

Поблизости завихрилась песчаная буря, взметая ураганы песка — оттуда вылетел фланоцикл и устремился кобре наперерез…

Заламин ловко запрыгнул на холку-капюшон и вонзил ей жало промеж очков… Змеища обмякла, раскрутилась, с громким шорохом скатилась вниз и замерла на песке неподвижной тушей…

Дэасс подбежал к остолбеневшей от ужаса девушке, обнял её и долго-долго не отпускал.

Развалины стремительно заполнились инспекторами на фланоциклах и медицинскими фланокерами…

Радош поднялся высоко над горизонтом, нагревая воздух и понемногу стало припекать…

Вика устроилась на расстеленном серебристом покрывале, привалившись спиной к пирамиде и наблюдала, как четверо заклинателей утягивают змею за хвост в специальный передвижной террариум…

— Как ты, Мари-лали? — к ней подошёл Дэасс, он тут всеми руководил, и принёс ей из ближайшего оазиса свежайшей родниковой воды.

— Нормально, — кивнула Вика и с наслаждением отпила глоток прохладной живительной влаги из ковшика. — Я и не знала, что у вас тут такое водится, — она указала на несчастную кобру…

Жаль её, по правде говоря.

Животное не виновато, что некоторые наггевары гады…

Конченные!

— Редкий исчезающий вид, — вздохнул заламин, присаживаясь рядом.

Повсюду суетились медики, пострадавших девушек обтирали мокрыми полотенцами, усаживали во фланокеры, а неподалёку Лоэнгррин обнимал и утешал очень похожую на него тигримку — свою сестрёнку.

Если бы не это обстоятельство, Викуся пришибла бы барда прямо на месте. Но вместо этого простила… Дурака.

Похитителей скрутили, сковали цепями, примотали спинами другу другу и затолкали в отдельный тюремный фланокер-клетку, готовясь отконвоировать в столичную префектуру для дознания…

— Мы давно их выслеживали, — объяснил Дэасс. — Они воровали змеёнышей из питомников и откармливали до гигантских размеров краденными императорскими ассолинами.

«А так можно?» — недоумевала Вика.

Но это наггеварские змеи, так что…

«Ой! А вдруг это и на девушек распространяется?»

И Викуля решила на всякий случай есть поменьше наггеварских фруктов, пока не выяснит не способствуют ли они прибавке веса.

— А эти… Пресмыкающиеся, состоят в родстве с вашим Со-Апа? Тоже его потомки?

Дэасс поперхнулся водой и рассмеялся.

— Это обычные змеи. Ничего общего с нашим великим предком. Но их можно дрессировать….

— А зачем они девушек похищали… — Вика осеклась от страшной догадки. — Нет… Какой кошмар!

— Суеверные озабоченные сектанты, — покачал головой заламин, — полагали, что, если принесут в жертву змею жемчушшшину… — тут он покосился на Мари-лали и кашлянул. — То он чудесным образом обретёт разум и сверхъестественное могущество.

Викуся медленно покрывалась гусиной кожей, несмотря на жару…

— Жуть! Но почему… столько… — у неё пропал голос.

Заламин пожал плечами…

— Ссс… Наверное, иссскали подходящую… Проведём расследование, разберёмся…

Вику захлестнула волна ужаса!

А что, если бы она им подошла?..

Тут их увлекательную беседу прервал Лоэнгррин.

— Прости, Мари, — он виновато смотрел себе под ноги. — Я… Я чем хочешь искуплю! — и вскинул на неё отчаянный взгляд.

— Не сержусь я не тебя, — буркнула Вика, хотя её всё ещё передёргивало от того, что с ней могло произойти. — Ты всё-таки сестру спасал…

— И помог следствию, — вынужден был признать Дэасс. — Все похищенные, в том числе и туристки, живы и вернутся домой. Кстати… — он резво вскочил на ноги и помог подняться Викуле. — Пора отвези Мари-лали в гостиницу.

Лекари сразу осмотрели девушку по его приказу, никаких повреждений не обнаружили, разве что отделалась испугом. А вот другие несчастные, нет — побои, истощение… Некоторые здесь давно…

— Только попробуй сбежать, — предупредил заламин тигрима.

— Вы же обещали…

— И выполню обещание, когда запишем свидетельские показания. Сектантов будут судить.

Дэасс подогнал фланоцикл к пирамиде. Вика забралась на заднее сиденье, обняла инспектора за пояс, помахала Лоэнгррину… Немного жалея о том, что больше не услышит его дивного пения…

И век бы ещё его не видеть!

Но пел он бесподобно…

Дэасс накрыл фланоцикл защитным полем, и они переговаривались в полёте.

— У нас тоже есть пирамиды, — сообщила Викуля.

— Ссс… Где?

— На Земле — в Египте…

— Интресссно… — Дэасс не подал виду, что удивился и решил добавить этот факт в свою диссертацию.

— Но от древних пирамид мало что осталось… — вздохнула девушка, теснее прижимаясь к спине заламина, у того аж набухло жало и фланоцикл вильнул в сторону, но тотчас выровнял ход…

— Почти все они разрушены временем, — продолжала Вика. — Какие-то сумели отреставрировать, но в основном — новодел…

Совершенно бесполезный для исследований.

Однако Дэасс всё же надеялся и там что-то откопать ради доказательства своей теории…

Они, наконец, прибыли в гостиницу, страхи остались позади… Викуся даже посетовала, что это потрясающее приключение так быстро закончилось…

Но главное — хорошо.

— Постарайся отныне в подобные истории не влипать, — предостерёг заламин, прощаясь с ней на крыльце гостиницы. — С разными подозрительными типами не якшаться и непристойных песенок по кабакам не распевать.

Вига недоумённо воззрилась на него.

— Непристойных? Почему это непристойных? Разве?

Дэасс нахмурился.

— А как ты думаешь, о чём пел этот пройдоха-бард?

— О фруктах… — она вдруг смутилась и потупилась, уже не уверенная ни в чём. Вспомнила пляски, движения, поглаживания холмиков под одеждой…

И чувствуя, что краснеет, прошептала:

— Об ассолинах, вроде…

— Ссс, разсссумеется, о фруктах, — заламин пытался сдержать улыбку.

«Ах-ссс, Мари-Мари, жемчушшшина не искушённая».

— Но всё же лучше не пой её нигде и никому.

— Почему?

— Женихи разбегутся, — усмехнулся Дэасс, — от ядовитого оссстрия…

И не успела она опомниться, как он вскочил на фланокцикл и умчался вдаль, напевая себе под нос:

Вика влюбилась!

В наггеварские яхты.

Когда…

Туристов вывезли по морю на Змеиный архипелаг. К слову, архипелаг — одно название. Всего два крупных острова — Большого Змея, Девы и несколько мелких. Викуля смотрела по карте, и когда прочитала название, что-то у неё в голове щёлкнуло, а в груди ёкнуло. Но отказываться от поездки она не собиралась. Тем более, Дэасс опять запропал. К тому же, предполагалась не просто экскурсия, а целый поход по острову Девы с ночёвкой в палатках на берегу и с песнями у костра. Кто же такое пропустит?

На этот раз Вика захватила с собой рюкзак, набив его всякой нужной всячиной, а спальники, одеяла и палатки им выдадут на месте. С туристами вдобавок к гидше поплыл очередной гид — руннэ к лёгкому огорчению Вики, и даже не полукровка, а чистокровный.

Группа собралась у причала, и…

Вспенились волны!

Белая пена на шоколадном прибое, как взбитые сливки из баллончика или автомата.

— Смотрите! — заорал тот самый парень, который «архитектор», указывая на морской горизонт, где…

Рассекая кипящий шоколад, покрытый сливочной пеной, прямо на оторопевших туристов пёрла рогатая голова-пасть… Настоящего лох-наггского чудовища! Или Морского Змея.

Никто не успел толком перепугаться, как змей не достигнув набережной, сбавил ход, развернулся, топорща спинные гребни и остановился, покачиваясь на волнах в конце длинного пирса.

— Прошу! — засуетился гид-руннэ, приглашая всех следовать за ним по причалу к змеиной яхте.

Сперва, как водится, туристы пожелали запечатлеть этот колоритный морской транспорт.

Ну, змеюка плавучая, натуральная!

Голова — кабина с антеннами-рогами. Хвост — корма и багажник. А вытянутое тело состояло из сегментов, в которых имелись углубления с сиденьями на двоих. А к каждому сегменту прилагался зубец гребня, на поверку — так самый типичный треугольный парус.

Гиды забрались в кабину к штурману, а туристы надели спасательные жилеты, шлемы с наушниками и расселись в отделения по двое. Вика очутилась рядом с приветливой американкой. Судьба? По крайней мере, у неё всегда вы… то есть, попить найдётся. Девушки — тёмная и светлая, брюнетка и русая приветливо улыбнулись друг дружке, пристегнулись и…

Змей без предупреждения рванул в открытое море. И когда отошёл достаточно далеко, настолько, что берег превратился в тонкую желтоватую полоску, разделяющую море и небо, наггеварский транспорт развалился на части. Кабина-голова, хвост и все сегменты оторвались друг от друга и дальше мчались отдельно под дружный визг и матюги туристов. Викуся визжала скорее от восторга. Будущий астрофизик это предвидела — по расположению парусов, но…

Улётный эффект неожиданности! Получился.

Яхточки не опрокинулись набок или кверху килем и не потонули, а двигались устойчиво, размеренно и слаженно. Голова-кабина летела впереди, остальные, как привязанные, в кильватере за ней. Вика, как знаток и любительница транспорта определила, что штурман управляет яхтами из кабины дистанционно.

Девушка полностью отдалась ощущениям…

Незабываемого удовольствия!

Когда сладко-терпкий ветер в лицо, и медово-шоколадные брызги тают на губах… Бодрящая гонка продолжалась до самых остров, а там части змея воссоединились, и яхта поплыла неспешно, огибая архипелаг.

Да-да! Этот змей умел ещё так классно извиваться, поблёскивая на солнце серебристой чешуёй.

Сначала они миновали несколько атоллов. Затем их провезли мимо острова Большого Змея. Но причаливать и высаживаться не стали, поскольку, как весело пробубнил в наушники гид, на острове «нетути ничего примечательного, кроме действующего святилища, куда всё равно никого не пускают». Сам остров представлял собой громадную округло-покатую гору, сложенную из серовато-белых голышей с единственным бункером на склоне, почти что на верхушке.

На этот раз Вика не оплошала, а взяла с собой джамранский усилитель зрения. Положила таблетку под язык и даже с американкой поделилась. Пока таблетка рассасывалась, Викуля смотрела на достопримечательности в приближённом ракурсе. Отдалённые объекты приблизились. При этом ближние укрупнились и размылись, но это мелкое временное неудобство можно и потерпеть, ради того, чтобы увидеть вход в бункер — овальную золотую дверь с измарилловым змеем, обвивающим чёрный нарисованный шест. С листочками… Какой-то аналог райскому древу? Или посох. Но яблочки или ассолины на этой палке не росли.

Вскоре яхта пристала к острову Девы. Вот там было по-настоящему интересно и красиво. В центре — буйные джунгли, обрамлённые неровным кольцом волнистых песчаных пляжей с уютными каменистыми бухточками. Довольно большой остров. По словам гида — заповедник.

— А он необитаемый? — первым делом принялась донимать экскурсовода Вика, едва они вылезли на берег, сняв шлемы и жилеты.

— Почти, — улыбчиво ответил руннэ. — В глубине суши находится океанический исследовательский центр. Там работают учёные. На другой стороне острова — в бухте разводят морских животных, а в лесах живёт смотритель заповедника — нагг с семьёй.

«И гаремом?» — чуть не брякнула Викушка, но вовремя прикусила язык.

И началась суета!

Мужчины разбивали лагерь — ставили шатры и палатки. Женщины их обустраивали. Викуся кинула клич набрать хвороста для костра и ракушек, для запекания, но её не поддержали, а Гид-руннэ объяснил, что дрова привезли с собой в специальных безопасных жаровнях, дабы не устроить ненароком пожар.

«Как это так⁈ Фальшивый костёр⁈»

Вика едва не разочаровалась, но хитрая гидша-землянка, выдрессированная дотошной туристкой, тут же предложила пойти в лес и набрать местных фруктов. Предложение было встречено на «Ура!». Туристы подхватили корзинки, тоже с собой привезённые, углубились в заросли и…

Вернулись оттуда через час, волоча за собой полные корзины разных экзотических плодов; сами перемазанные соком, липкие, грязные, усталые, потные, но довольные. А ещё они нарвали в джунглях каких-то гигантских листьев длиной в человеческий рост и вполовину его шириной. В такой удобно и целиком завернуться. Листья оказались тоненькие, как зелёная пергаментная бумага, и легко рвались, но их удобно было стелить на песок вместо циновок, покрывал и шезлонгов.

На берегу вырос палаточный городок, как игрушечный, будто сошёл с голо-фото на туристических буклетах. Походный завтрак остывал (или грелся), разложенный и расставленный на портативных столиках, вкопанных ножками в песок. Однако после такого обилия съеденных фруктов лопать ещё и еду никто не польстился. Но стаканчики с прохладными соками и газировкой живо расхватали с подносов. Туристы утолили жажду и побежали купаться.

Викуля надела купальник сразу в гостинице, под одежду, а потому просто скинула шорты, футболку, сандалии и занырнула в пенисто-шоколадные волны, блещущие медовыми искорками на солнце.

День прошёл изумительно!

Купание возбудило дикий аппетит, и запечённые в жаровнях морепродукты пришлись очень кстати, вприкуску к наггеварским лепёшкам, сыру и бутербродам с паштетом.

Сегодня туристы просто отдыхали — загорали, купались, объедались, шарахались по лесу. А назавтра наметили посещение заповедника с океанариумом и морскую прогулку вокруг мелких островов. В гостиницу предполагалось вернуться только к завтрашнему вечеру, а к сегодняшнему…

Началось самое интересное!

К острову причалила яхта с тигримскими танцорами.

Ма-ма!

Выплясывали они перед туристами практически в чём мама родила, прикрываясь только коротенькими тростниковыми юбочками и топиками. Последними, разумеется, девушки.

После представления, едва стемнело, а небо усыпалось звёздами и украсилось лунами, над морем расцвели фейерверки. Далее, был ужин с тигримской кухней и песни у костра. В исполнении местного певца и под аккомпанемент знаменитого тигримского дорджо — эдакого синтеза дудки с балалайкой, и барабанов.

Викуля внезапно затосковала, испытывая непонятное томление в груди. Ей захотелось чего-то иного. До щекотки на коже и уголька в животе. А чего? Не понимая сама, чего именно, девушка захватила большой лист и побрела к морю. Туда, где пересекались сияющими радугами лунные дорожки. И так вдоль берега, шлёпая босыми ногами в тёплом прибое, дошла она до укромной бухточки. Огни костров остались далеко позади красно-жёлтыми точками. Тихо, и почти безветренно, лес не шумел, море с безмятежным шорохом накатывало на берег.

Вика нашла место посуше, но близко к воде, расстелила листок. Подумала немного, сняла парео и постелила сверху, оставшись в одном купальнике. Ночной воздух обволакивал нежно и сладко, как шоколадный мусс. Вика уселась на импровизированный коврик, любуясь полуночным морем, а затем улеглась на спину, изучая незнакомые созвездия — необычайно яркие и крупные звёзды галактики Тигра. В этой глуши, так обманчиво далёкой от цивилизации.

Девушку охватила приятная нега, незаметно для себя она смежила веки и задремала.

«Жемчужшшшина, жемчужшшшина, — прокрался сквозь дрёму знакомый шёпот. — Жемчужшшина… Вссставай».

Повинуясь голосу Вика села, двигаясь плавно и замедленно, будто во сне. Чудилось её, что на самом деле она лежит на песке и видит себя — сидящую у моря. И тогда возник он — фигура, колеблющаяся на лунной дорожке. Он вышел из моря вместе с накатившей волной. Прекрасный и обнажённый…

«Это мне снится», — Викуля приготовилась смотреть очешуительный сон. Жаль, орешков не захватила.

Сновидение приблизилось и прилегло рядом, увлекая девушку на парео и обвивая её жалом. С удивительно знакомым капюшоном на конце.

Морской змей?

— Дева, жемчужшшшина, — зашипел он, обдувая дыханием ухо. — Сссогласна ли ты отдатьссся моему сссверлящему оссстрию?

И поцеловал, проникая шелковистым языком меж приоткрытых губ.

Мягко шуршало море, пели ночные цикады… Или какие-нибудь стрекочущие туэресские кузнечики. Остриё неотвратимо ползло к своей цели и…

«Дллинь-дллень!» — в ночную идиллию ворвался звук, разрушающий стройную нереальность.

Колокольчик!

И звенел он всё заливистее, надоедливее и настойчивее.

— Шугер! — выругался морской змей.

Жало стремительно ускользнуло, отпуская Вику, а его обладатель вскочил, и очумевшей спросонья девушке привиделась чудная вещь — что-то сверкало у него в штанах. С Вики моментом слетели остатки сна. Мнимого сна. И по треску застёжки она поняла, что кто-то не голый, а одет.

В гидрокостюм⁈

Мифический Морской змей носил гидрокостюм и ругался как распоследний наггевар⁈

Как-то не укладывалось в голове…

— Шугер! — повторил он, выхватывая из кармашка портативный шаровизор. Тот жизнерадостно мигал и заливался трезвоном, а наггевар с шипением выключил его, отшвырнул на песок и уставился на девушку. Она видела ясно лишь его глаза, блестящие в густой темноте. Остальное выглядело плотной тенью.

— Жемчужина⁈ — Вика подскочила как ужаленная, попятилась от незнакомца и ужаснулась. — Ты хотел меня просверлить⁈'

«Тьфу! Слово-то какое! Многозначное».

Он шагнул к ней, от страха Вика запнулась, увязла в песке и упала в надёжные заламинские объятия. Змей подхватил её, усадил на парео-лист, отстегнул от пояса фонарик и посветил себе в лицо.

— Дэасс? — Викуля разом подрастеряла все эпитеты, что собиралась вывалить на него. А может, и к лучшему. Ведь это были очень нехорошие эпитеты, почерпнутые у Майки, а подруга, в свою очередь, позаимствовала их у своего гатрака. Ну, когда тот объяснял новичкам-курсантам принципы пилотирования «ежей».

— Так это не сон? — растерянно всхлипнула Вика, едва к ней вернулась способность говорить. И припомнила заодно все свои предыдущие «не сны».

— Ты… ты, что хотел… Ты хотел меня… Во сне⁈ Спящую! Да? Спящую⁈

Дэасс присел рядышком и подождал, пока она выговорится, а затем ответил, как ни в чём не бывало:

— Ты попробовала мой яд.

— И что? Я что теперь… Ох… — она на секунду прижала ладошку ко рту. — Ядоманка⁈

— Ссс, — неожиданно заламин рассмеялся. — Не бойся. Я просто проверял одну гипотезу. В давние времена, девы, вкусившие яда Большого Змея, забывали обо всём. Одержимые морским наггириссом, они сами приходили на океанский берег, движимые лишь одним желанием — ссспариватьссся с ним, и только с ним.

— Чего⁈ — Викуся стукнула его кулачком в грудь. — Я тебе покажу сейчас желание и наггириса! Нет! Есть у меня одно! Дать тебе в глаз и оторвать… Кое-что!

— Но тебя влечёт ко мне, признайссся. Хочешшшь?

От его соблазнительно шипяще-свистящих интонаций Вику прошиб пот. И она вспомнила, как они с Майкой спорили о том, каким должен быть «первый раз». Викуля считала, что обязательно незабываемым и романтичным, а Майка, что… тоже незабываемым. Но в остальном их мнения кардинально расходились.

«Экзотичным! — утверждала Мэй. — Чем больше экзотики, тем незабываемее».

И похоже, перед Викой наклёвывался прямо-таки Майкин вариант.

«А что, если их познакомить?» — с истинно змеиным коварством замыслила она. Даже сам Большой Змей, просверливший за свою многовековую и насыщенную жизнь немало жемчужин, до такого бы не додумался.

— Знаешь, что, — Вика вскочила. — Давай не сегодня, а… В следующий раз! А? А то… Я пока не готова….

Наверное, это вышло слишком жеманно.

Ну и пусть!

Змей тоже поднялся, выключил фонарик, и…

Неожиданно легко согласился.

— Хорошо, в другой раз. Так даже интереснее.

— Это ещё почему? — девушка насторожилась.

— Однажды вкушённый яд усиливает влечение постепенно, со временем. Я приду и возьму.

— Неужели! И до каких пор? — подозрительно спросила Вика.

— Что, до каких пор?

— Усиливает!

— Ссс… До тех самых, пока дева не утолит свою страсть со змеем… Со мной.

— Хм-м!

Ни капли Викуся ему не поверила, но отсрочкой воспользовалась.

— Ладно. Только в следующий раз не забудь получше наточить своё остриё. Моя жемчужина убийственно твёрдая! Пока-пока, — она помахала ему ручкой, развернулась и побежала на затухающие костерки жаровен.

— Ссс. Шшшди меня! — прошипел он ей вслед. — Я устрою сюрприз и отведу тебя в чудесный сад, где зреют ассолины.

Дэасс имел в виду императорский дворец и сад в императорском парке.

— Не забу-удь! — донёс ветер ответ Мари. — Змееей…

Или ему почудилось?

Заламин немного постоял, провожая девушку взглядом, пока она совершенно не растворилась в темноте.

— Я приду, — пробормотал он себе под нос. — Сейчас у меня дела, но я приду.

Огляделся, включил фонарик, пошарил лучом вокруг и подобрал шаровизор. Попутно нащупал ткань парео. Помедлил, поднял, отряхнул, скомкал, подумал и тоже забрал с собой. Оглянулся в последний раз на огни туристического лагеря и направился к своему фланоциклу, спрятанному в кустах.

Рано утром злой Дэасс-наггир ввалился в дом матушки Медеи и с порога напустился на родственничка.

Рем как раз спускался со второго этажа. И судя по мокрым волосам, голому торсу и полотенцу на бёдрах, только что вышел из душа.

— Ссс!

Увидев взъерошенного заламина, тянущего к нему жало, Ремлат сперва застыл перед ним перильным набалдашником, а затем отпрянул так, что едва успел подхватить соскальзывающее с бёдер полотенце.

— Э-э! Ты чего⁈ Какая змеюка тебя укусила?

Да, и какого нагга он себя накрутил?

— Ссс… Шугер! По какой-такой надобности ты мне сигналишь посреди ночи⁈

— По срочному делу.

— А до утра подождать не могло?

Из кухни выглянула Медея.

— Чего расшумелись, мальчики? Что случилось?

— Ничего! — хором ответили оба, только Ремлат при этом добавил. — Мама.

— Ничего, так ничего, — женщина пожала плечами. — И незачем так орать из-за «ничего». Завтрак через пять минут. Рем! Не забудь одеться.

И вновь скрылась на кухне.

— Пойдём в гостиную, — Рем затянул узлом полотенце. — Поговорим.

В гостиной Дэасс плюхнулся на диван, а Ремлат присел в кресло напротив и принялся отчитываться, как обычно.

— Вчера мы напали на след Рамзеса…

— Где⁈ То есть… Какого змея я узнаю об этом последним?

— Ну, ты даёшь! — Рем вытаращился на него. — Я же тебе позвонил, а ты сбросил и…

— Надо было слать сообщение!

— Ладно, не подумал.

— И что за след?

— Некий наггевар, точнее нагг, поменялся с Рамзесом, и теперь наш разлюбезный наггеши летит в другую галактику.

— А нагг?

— Мы его допросили, без тебя обошлись, и выяснили много чего интересного.

— Где он сейчас?

— В темнице префектората.

С тех пор как пыточную башню на территории дворца закрыли по приказу нынешнего императора, всех особо-опасных заключённых предварительно содержали в столичном префекторате, а затем переправляли в пустынную тюрьму.

— Поехали!

— Не так резво, наггир. Давай хотя бы позавтракаем.

— Я уже завтракал.

Дэасс заезжал во дворец переодеться и там его конечно накормили. Феруз-лали сама принесла поднос с яствами. Она встала на заре, чтобы приготовить ему завтрак. И отказаться от такой заботы он не мог.

— После позавтракаешь, — заламин вскочил. — Поехали!

— Э-э, шустрик! Дай хоть оденусь!

— Две минуты.

Через пять минут полностью собранный и готовый Рем сбежал по лестнице и поскакал к двери, спешно натягивая сапоги. Дэсс в нетерпении ждал его на крыльце.

— Эй! А завтрак⁈ — Медея выскочила следом за сыном на крыльцо, и не успела. Только удаляющийся фланоцикл помахал ей хвостом. — Остынет…

Укоризненно вздохнула, покрутила головой и вернулась в дом, сетуя на ходу:

— Ох, мальчики, мальчики.

А «мальчики», мчались, петляя на фланоцикле по переулкам Рассахщи, невнятно гудящей спросонья. По дороге Дэсс выяснял у Ремлата подробности.

— Как вам удалось?

— Пару сэптимов назад к нам обратился один из наггов-наместников. Ему донесли, что его отпрыска видели в столице.

— А что здесь такого? — удивился заламин-наггир. — Что странного в том, что нагг-ши знатного наггевара разъезжает по столицам?

— В том-то и дело, что… Днём раньше, он якобы отчалил в Млечный Путь, по обмену.

— Какому-такому обмену?

— Межгалактическая образовательная программа, — пояснил Ремлат. — Они направляют своих студентов к нам, а мы своих — к ним. От нас полетело пятеро наггов.

Дэасс начинал догадываться, к чему клонит Рем.

— Значит…

— Этот наггеварский паршивец, блудный сын и разгильдяй воспользовался тем, что апаша протолкнул его в программу, и ударился в бега — проматывать состояние родителя. А чтобы его не искали продал своё место нашему Рамси.

— Вот проходимец! — вознегодовал Дэасс.

— Кто из них?

— Оба!

Принц остановил фланоцикл у здания префектората и кинул вертевшемуся поблизости нассаримчику монетку, чтобы посторожил. Вместо того чтобы загнать транспорт на охраняемую стоянку, заламин предпочёл поощрить юного насса-биба в его стремлении заработать. Всё лучше, чем идти на корм нагари. Образованный и современный Дэасс-наггир внутренне протестовал против некоторых обычаев и порядков своего народа, но не смел перечить императору. Многоликий придерживался жёсткой политики в отношении наггов и нассаримов. Первых, как он полагал, следовало держать в узде, а вторым — постоянно указывать на их место.

— Что ещё удалось выяснить? — поинтересовался заламин уже в приёмной префектората, проносясь мимо стола дежурного дознавателя и выслушивая привычное раболепное:

«Благослови вас Со-апа, Дэасс-наггир!»

А Ремлата словно и не замечали. К сожалению, предрассудки в наггеварском обществе изживались с трудом.

— Рейс, идентификационный знак корабля* и название школы.

— Ты уверен, что Рамзес и сейчас не залил нам отравой глаза? Подстроил так, будто сбежал в другую галактику, а сам прячется где-то в Тигре, и мы зря тратим силы и время.

— Не исключено, — задумчиво ответил Рем. — От нашего хитреца всего стоит ожидать. Он мастерски заметает следы. Поэтому я попытался связаться с наггом-сопровождающим, что летит с учениками, но увы. Не получилось.

— Возможно, мы сумеем его догнать, если вылетим немедленно.

— Это вряд ли… — замялся Ремлат. — Они скорей всего прибыли в Млечный Путь.

— Как такое возможно? — не поверил Дэсс. — Так скоро.

— Тоннель в расширенной фазе, — пояснил Ремлат, — и не пришлось им лететь в обход.

— Нужно срочно связаться с местом учёбы!

— Этим я и занимаюсь, но шкура Тигра со вчерашнего сэптима охвачена протонной бурей и глушит даже риктонитовые спутники, внешней связи нет. Астросиноптики обещали, что спустя пару сэптимов всё наладится.

— Ссс… Тогда отложим и выясним позже. А теперь я хочу взглянуть на паршивца.

Они как раз добрались по длинному коридору до караулки, минуя кабинет префектора округа.

— Только возьму ключи.

Ремлат заглянул в караулку, переговорил со стражниками, режущимися в щар-на-щар* и ему выдали комплект ключей. А через минуту заламин с полукровкой спустились в подвал префектората. Ремлат отомкнул первую же темницу.

Едва открылась кованая дверь, как из глубины тёмной камеры послышалось жалобное шипение. Ремлат прихватил висевшую на крюке лампу, и они с Дэссом шагнули внутрь, освещая узилище. Узник висел напротив, прикованный кандалами за руки и за ноги к стене, и даже его остриё было надёжно закреплено над головой, обхваченное плотным металлическим кольцом. Нагг зажмурился от яркого света и откинул голову, но неловко стукнулся затылком о камни и обвис, уронив подбородок на грудь.

Дэасс поморщился, приблизился и поднял лицо молодого нагга ладонями. Тот глухо застонал сквозь намордник. Такой позволял ему говорить, но затруднял термическое дыхание.

— Не надо-шшш, — зашепелявил нагг. — Не бейте. Я вщё шкашал.

— Действительно всё? — поинтересовался заламин у полукровки.

— Ещё бы! — Ремлат поднял лампу повыше. — С нашими мастерами-дознавателями не забалуешь.

— Отребья проклятые! — нагг встрепенулся, заслышав голос Ремлата и зашипел с присвистом. — Вы ссса всссё сссаплатите! Отродья! Рабы! Мой апа вам всссыпет! Мой апа могущественный нагг.

— Что, и правда такой могущественный? — насмешливо переспросил Дэасс у Ремлата, с сомнением разглядывая щупленького наг-ши.

— Не-е, — Рем махнул рукой. — Захудалый наместник пятисотого округа, а дитятко мнит о себе невесть что. Прямо-таки Большой Змей.

В прежние времена, ещё до межгалактической войны, в Наггеварской Империи насчитывался тысяча и один округ, а после победы конгломерата и Тигриморуннской республики над наггеварами число областей значительно сократилось, как и наггов-наместников. Остался всего четыреста один округ. Но за сто пятьдесят сэптимелей, благодаря правлению многоликого императора, Империя снова расширилась. Добавилось ещё сто, за счёт нахождения и освоения новых планет.

— А ты знаешь, кто перед тобой, недоносок⁈ — взревел Рем, с нарочитой свирепостью наступая на нагг-ши. — Сам Дэасс-наггир — третий принц-заламин императора.

— Простите, — залепетал несчастный узник, втянув голову в плечи. — Простите, заламин-наггир. Я не знал…

И враз пожелтел, жало скукожилось, а на острие выступила капелька яда.

— Оставь его, — скривился Дэасс и подтолкнул Ремлата к выходу. — Пошли.

— Пощадите! Снимите! Я во всём признался! Пощадите! — молил им вслед узник. — Шшшсссе…

— До вечера повисит, — ухмыльнулся Рем, запирая дверь темницы на засов и замок. — Будет ему наука.

— А что потом? — спросил заламин.

— Вечером прилетит его апашка и заберёт нерадивое чадо. Станет обучать на дому под присмотром насса-бибов из охраны.

Они поднялись по лестнице, обсуждая на ходу.

— Если Рамзес всё-таки слинял в соседнюю галактику, — задумчиво проговорил Дэасс, — то мы должны последовать за ним, осторожно, так, чтобы не вспугнуть. Пусть уверится в своей безопасности и утратит бдительность.

— Это Рамси-то? — хохотнул Рем. — Да к нему и на вялой змеюке не подползёшь.

— Тогда надо придумать как. Я во дворец, а ты думай, соображай и мне докладывай.

В последующие трое сэптимов Дэасс-наггир был очень занят. Отправлял статьи и отчёты в научные сообщества, подавал документы на соискательство в крупнейшие галактические университеты и в НИИ. Выслушивал доклады Ремлата. Один раз полукровка осведомился у него, не связывался ли Рамзес с объектом.

— Каким объектом? — не понял вначале Дэасс.

— С подружкой.

— С какой подружкой? — заламин-наггир нервно дёрнул жалом.

— С Мари.

— Ссс… С Мари? Нет.

И принц-заламин поспешил сменить тему. А ему так хотелось навестить Мари. Он даже выцарапал у службы безопасности триумвирата номер её коммуникатора, но персональные данные ему предоставить отказались наотрез. И не посмотрели, что он — дитя императора. Отказали. Под предлогом «межгалактической секретности и неприкосновенности личных данных без согласия и ведома свободного гражданина».

— Ссс, — засвистел от досады наггеварский змей. — Заливают!

Потом ему снова пришлось отвлечься на дело о сектантах… Захватила рутина…

А тут ещё малышка Исис приболела. Феруз-лали плакала зелёными слезами и места себе не находила. Дэасс поднял на уши весь дворец и адзифират, созвал консилиум из лучших придворных и столичных лекарей. В результате, махнул жалом на новомодные способы лечения и вызвал Медею. Она сразу исцелила его дорогую мими.

На четвёртый сэптим, когда кризис миновал, и малютка Исис очнулась, села в постели и попросила ассолин, Дэасс наконец вздохнул с облегчением. Вестей от Рема не поступало несколько часов, и принц-заламин решил съездить на побережье.

«Вот и наступил следующий раз, — думал он, в предвкушении оседлав фланоцикл. — Новые ассолины созрели».

Дэасс задрожал остриём и рванул на полной скорости к морю.

«Иногда думаешь — вот оно счастье! А нет, опять опыт».

— Он там! — с порога обрушился на принца Ремлат. — Нагг сопровождающий отчитался, что все пятеро студентов наггов на месте.

— Наггов… — задумчиво пробормотал Дэасс, запирая дверь и усаживаясь на диван, а родич присел рядом. — Значит, он принял облик нагга. И как нам его отличить? Мы ведь ни разу не видели Рамзеса наггом, с тех пор как…

— Читай, — Ремлат подсунул ему кусок какой-то плёнки.

— Что это?

— Сопроводительный листок. Там указаны все имена, а мы знаем, как зовут пойманного нагг-ши. Так и найдём.

— Да, но… Если он отправился туда по подложным документам…

— Дэсс! — Ремлат возвёл глаза к украшенному змеями потолку — единственному интерьеру, до коего принц-заламин в своём неприятии роскоши не дотянулся. — Тебе не кажется, что ты совсем зарылся в своих раскопках?

— Точно! — догадался заламин-наггир, пялясь в сопроводительный лист. — Мы же знаем теперь имена остальных наггов.

— И я уверен, что обзавестись подложными документами Рамси не успел, — подытожил Рем. — Да и не рискнул.

— Ссшш, — прошипел Дэасс, пробегая глазами название учебного заведения, и читая список дальше. — Ниже указаны двое сопровождающих. Второй — руннэ, преподаватель… Истории Триумвирата?

— Да, — подтвердил Ремлат. — Как бы виденье из галактики Тигра… Преподаватели тоже участвуют в программе по обмену.

— Ты вроде бы упоминал только нагга?

— Именно. Об этом я не успел тебе сказать. Преподаватель руннэ не смог поехать, по семейным обстоятельствам. И я заменю его. Уже договорился. То, что я полукровка никого не волнует. И там мы подберёмся к наследнику осторожно, не вспугнув его.

— Нет, — вдруг заявил Дэасс. — Полечу я.

— Но ты же не руннэ!

— Зато историк.

— Верно, но… Требуется преподаватель новейшей истории, а ты специалист по древней.

— Ссс… Какая разница! Ты абсолютно не историк.

— И то, правда, — Рем почесал в затылке.

— У нас тоже семейные обстоятельства. Если мы не вернём и не запрём наггеши до сэптима Императора. Сам знаешь, что грянет.

И оба помрачнели в унисон.

— Ладно, — согласился Ремлат. — Отправляйся ты. Я эти путешествия не особо люблю, да и маменька с ума сойдёт. Но держи меня в курсе и смотри не наломай камышей.

— Не наломаю.

— Слушай, а с этой Марией он так и не связался?

Дэасс дёрнул жалом, услышав имя землянки. Как будто остриё реагировало на неё независимо от хозяина.

— Нет.

Мари! Мари… Она ведь оттуда — из Млечного Пути. И Дэасс только сейчас понял, что в сущности ничего о ней не знает, кроме того, что она с планеты Земля. А где учится или работает… Где живёт, в каком городе или посёлке…

Да-а.

Похоже в своих экспериментах он зашёл чересчур далеко, а главного так и не уяснил. Это затянуло его настолько, что её образ не выходит из головы, будто поселился там. Ничего, он попробует найти Мари, едва окажется в соседней галактике, по номеру её коммуникатора. Всё же программа по обмену даёт ему определённые преимущества. Как представителю Триумвирата.

— Я зарезервировал место на звездолёте, — уведомил его Ремлат, — на завтра. Занятия только через двадцать один день, по тамошнему времени. Нагги нарочно вылетели пораньше, чтобы немного осмотреться и обжиться. Если повезёт, поймаешь его до начала семестра.

— Поймаю, — убеждённо пообещал Дэасс. — И привезу домой, чего бы мне это не стоило.

«И найду Мари. Обязательно найду!»

Постскриптум: Первое что сделала Вика, когда вернулась домой — это сменила номер коммуникатора.