Тимка сидел на любимом месте, у трубы на печи, поглаживал патлатую бороду и внимательно наблюдал за порядком. Трактир был как на ладони. Вот ушел постоялец, а Ксюша и хозяин Данила, проводив его, о чем-то тихо переговаривались.

Тимка был рад, что в «Сытый мерин» пришла работать Ксюша, она была доброй и каждый день давала ему и его любимой жене Луковке молочка.

— Хорошего дня вам, люди добрые! — раздался от двери тихий мелодичный голосок, — А вам работники не нужны?

Ксюша и Данила синхронно повернули головы. У двери стояла хрупкая русоволосая девушка с огромными голубыми глазами, в которых плескалось отчаяние. Вокруг нее бегал без устали мальчишка лет пяти, размахивая ивовой веточкой, на которой только на конце осталось три узких листочка.

— Я всех победю! Чудищу конец! — взвизгивал он.

— Не нужны нам работники, своих хватает, — буркнул Данила.

Тимка не любил хозяина: он часто сердился не по делу. Другое дело Ксюша, добрая душа, она подошла к девушке, взяла за руку и усадила к ближайшему столу:

— Ты устала? Откуда идешь и кто такая будешь?

— Меня Аленкой звать, а это мой брат, Иванушка. Мы из соседней деревни. У нас недавно несчастье случилось, полдеревни выгорело, а мы с Ваней сиротами остались.

— Ох, бедные деточки, — всплеснула руками Пелагея, жена Данилы, баба крутенькая, но хозяйственная, Тимка к ней с уважением относился. — Ксюша, чаю принеси, — распорядилась она.

Тимкина любимица послушно кинулась исполнять поручение, еще и угощения для гостей прихватила. Данила тем временем Алену расспрашивал:

— Что же вы будете делать? Как жить?

Тимка давно заметил, что Данила — любитель посплетничать, пуще жены.

— У нас тетка под Новгородом живет, я решила к ней податься. Не знаю, поможет ли… — ответила на расспросы девушка.

— Кровь не водица, подсобит, чем сможет. Правильно решила ты, — похвалила Пелагея и пододвинула к девушке тарелку с едой.

Аленка, смущаясь, взяла хлеб с мясом и сунула в руки брату, но тот сморщился и заявил:

— Хочу сладкого! А мед есть?

Как сестра ни уговаривала брата поесть мяса, тот ни в какую. Мальчишка капризным оказался.

— Неужто его родители не воспитывали совсем? — всплеснула руками Луковка, усевшись рядом с Тимкой на печь и свесив ноги в заношенных лаптях. Она любила малышей. Но Даниле и Пелагее Бог деток не дал. Хорошо, что в трактир иногда заглядывали гости с ребятней. Тут уж Луковка всегда была рядом.

Иван тем временем стрескал все сладкие ватрушки да медом закусил.

— У него того… это самое… не слипнется? — с осуждением проворчал Тимка и с умилением посмотрел на Аленку, которая, откусывая по маленькому кусочку, ела мясо с хлебом.

— Спасибо, добрые хозяева, за прием, — поблагодарила девушка, когда от угощения не осталось ни крошки.

— Да ты не торопись, отдохни. Путь у вас неблизкий, когда еще чаю горячего попить доведется, — советовала Пелагея.

Аленка с благодарностью посмотрела на хозяйку. Тимка заметил, как она разминала ступни под лавкой, видать, устала бродить и с радостью бы задержалась в гостеприимном трактире. Но тут скакавший по залу Иван задел миску, в которой был мед, та упала на пол и раскололась.

— Ах! — Его сестра всплеснула руками, и в ее больших глазах появились слезы вперемешку со страхом, — Простите.

— Это не я, — тут же заявил мальчишка. — Это домовой шалит!

Тимка и Луковка переглянулись.

— Вот же охальник! — возмутилась шишимора, воспринимая клевету на мужа как оскорбление.

Тут и Ксюша на своих помощников глянула, одними глазами спрашивая: «Вы, что ль?»

Тимка тут же переместился ближе к Ване и, грозно сдвинув брови, заверил Ксюшу:

— Врет малец! Ни стыда ни совести!

— Не перекладывай свои ошибки на других, — уперев руки в боки, с осуждением сказала Ксюша Ване. Она была единственной, кто видел домашнюю нечисть, и всегда с благодарностью к ним относилась, ведь Тимка помогал ей мыть трактир, а Луковка иногда выполняла роль няньки.

— А ты мне никто, чтобы учить, — показав язык, объявил мальчик.

Ксюша от возмущения не нашлась что ответить.

Аленка после резких слов брата стала белее первого снега.

— Простите его, маленький совсем, не понимает, что творит. Мы пойдем.

Она торопливо схватила брата на руки и поспешила к выходу. Ксюша едва успела сунуть ей в руки мешочек с остатками вчерашнего пирога.

— Намучается она с ним. — Пелагея вздохнула и строго сказала работнице: — Прибери.

— Жаль девицу, она хорошая, — проворчал Тимка, помогая любимой Ксюше отмывать остатки меда от пола. — Надо мальчонка уму-разуму научить. И я знаю, кто в этом поможет…

«Это ж надо! Сам с вершок, а спеси с гору. Давно я к лешему в гости не захаживал!» — подумал домовой, хитро сощурился и исчез.

Аленка шла по лесной тропинке да за братом приглядывала. Ванятка всегда был шебутным, не мог усидеть на месте, совсем не умел ходить спокойно, все время скакал. Даже скорбь от утраты родителей не смогла погасить его прыти. Девушка тяжело вздохнула и почувствовала, как защипало глаза. Так было каждый раз, когда она вспоминала их дружную семью.

— Сестрица, я пить хочу! — пожаловался Ваня, подбежав к девушке сзади.

— Ты столько меда да сладких пирогов съел в трактире, что немудрено! — пожурила брата Аленка и дала ему напиться из бурдюка.

Но не прошло и получаса, как Ваня снова прибежал с просьбой попить. Сестре пришлось снова дать брату напиться. Через час воды в бурдюке не осталось, до следующей деревни они так и не дошли, а Иван стал капризничать, причитая:

— Я пить хочу! А-а-а, сестра, пить хочу! Можно я из ручейка напьюсь?

Они как раз подошли к небольшому лесному ключу, что звонко журчал в тени вековой ели.

— Ваня, подожди немного. Мы скоро должны выйти к деревне, там из колодца напьемся, — попросила брата сестра, опасаясь неизвестного источника, но Ваня был избалованным ребенком и привык получать все, что хочет, и сразу.

— Смотри, какая здесь чистая водица. Я напьюсь! — объявил мальчик, наклонился и сделал несколько жадных глотков. Тут же его подвижную фигурку окутал болотного цвета туман, а когда он развеялся, рядом с ручейком скакал козленок.

— Ваня?! — Девушка всплеснула руками.

«А кто еще?!» — прозвучал в ее голове голос брата.

— Как же так?! — Аленка заплакала, подойдя ближе и погладив беленького козленка по голове между маленьких рожек.

«Ты почему плачешь, сестра?! Кто тебя обидел?» — воинственно спросил Ваня и грозно цокнул копытцем.

— Посмотри на себя в отражении ручья, — вытирая слезы, посоветовала Аленка.

Козлик посмотрел на себя в ручеек, ножки его подкосились, и он упал, жалобно блея.

— Духи лесные, за что вы так с нами, сиротами? — обнимая брата, прошептала Аленка.

Тут рядом задрожали иголки на могучей ели, и раздался скрипучий голос:

— Брат твой непослушный за свои ошибки отвечать не хочет, еще и других обидеть может, а значит, скоро и тебе от него достанется. Я, леший, решил вмешаться. Вот наберется твой брат уму-разуму, станет тебе опорой, тогда заклятие и спадет.

Аленка испугалась грозного голоса, подхватила козленка на руки и побежала по тропинке подальше от страшного места. Вскоре выскочила она на полянку и замерла в недоумении. Почти всю поляну занимал огромный камень высотой с Аленку, а в длину не меньше двадцати саженей. И поперек него на резвых лошадях прыгали воины, а один светловолосый с голубыми глазами задорно крикнул:

— Вы слабаки! Поперек любой может камень перепрыгнуть, а вы попробуйте вдоль! Я смогу!

Аленка посмотрела на размеры гигантского камня и поняла, что, каким бы сильным да ловким ни был богатырь, ничего у него не получится, только шею себе сломает. Раздумывать было некогда, нужно было спасать молодого хвастунишку. Кинулась к нему Аленка, причитая:

— Помоги, добрый молодец! Не пройди мимо сироты в беде!

Разгоряченный конь воина уже готов был под руководством глупого хозяина прыгнуть навстречу смерти, но мольбы о помощи красивой девушки привлекли внимание богатыря, и он натянул поводья. Вороной жеребец встал на дыбы, будто черный ураган, Аленка едва успела отскочить в сторону, но споткнулась и упала на мягкую травку. Козленок выпал из ее рук, вскочил на ножки и стал прыгать по поляне, осматриваться.

«Где это мы?» — прозвучал вопрос голосом Ивана в голове Алены, но девушке было не до брата. Богатырь с голубыми глазами уже ловко соскочил с коня и кинулся к девушке, обнял ее, помогая подняться. Только оказавшись рядом, Аленка осознала, какой он огромный и мощный, словно медведь. Силища в нем чувствовалась неудержимая.

— Здравствуй, девица-красавица! Что же ты под копыта бросаешься? — мягко пожурил богатырь Аленку.

— Прости, добрый молодец! Я просто испугалась. Я сирота, иду в Новгород, у меня там тетка живет. Я заблудилась, вода у меня закончилась… Так обрадовалась, что людей встретила, вот и кинулась, не разобравшись, — тихо проговорила девушка, смущенно поглядывая на богатыря, который все еще стоял слишком близко.

— Мы тоже в Новгород идем, — заявил молодец, — Мы ушкуйники. Меня зовут Василий Буслаевич. А вон там, в центре, купец сидит, мы его сопровождаем из Москвы домой. На нас пару дней назад напали разбойники, товар разграбили. Меня подло ранили со спины, а то я бы их всех порвал. Я самый сильный в Новгороде, а может, даже и на всем белом свете! — хвастался Василий.

Девушка с трудом сдержала улыбку, слушая его бахвальство.

— Меня Аленкой кличут, — представилась она богатырю.

— О, Василий, смотри, как нам повезло сегодня, свежей козлятинки поедим! — раздался рядом голос.

«Сестрица, помоги!» — прозвенело в голове Аленки.

Она обернулась и обомлела. Ее брата поймал бородатый воин, напоминающий крепкий дуб, такой же мощный и приземистый.

— Нет-нет! Это мой козленок. Он мне дорог, его нельзя есть. Это все, что мне от матушки и батюшки осталось. Прошу, отпусти его, — со слезами на глазах запричитала девушка, подбежав к богатырю.

— Оставь эти бабские глупости. Дорог он ей. Мы жрать хотим! — сердито рявкнул гигант.

Аленка с мольбой посмотрела на Василия. Голубоглазый богатырь понял все без слов. В два шага оказался рядом с голодным соратником и грозно проговорил:

— Не твое добро, не тебе распоряжаться!

Его низкий голос прозвучал как раскаты грома, предвестники бури. Громила тут же выпустил козленка из загребущих рук и примирительно сказал:

— Я же как лучше хотел... для всех.

Козленок тут же кинулся в ноги Аленки, жалобно блея, а в голове девушки плакал брат: «Сестра, мне страшно! Давай уйдем отсюда! Они злые!»

Василий подошел к девушке и будто в ответ на причитания Ивана мягко проговорил:

— Оставайся с нами, Алена. Тебя никто больше здесь не обидит. Я смогу тебя защитить.

Девушка видела: Василий верит в то, что говорит. А еще она видела насмешливые взгляды некоторых ушкуйников. Конечно, задирать петуха — то еще развлечение.

«Но раз его слушаются, значит, он действительно сильнее многих», — подумала девушка.

— Ты, Вась, собирался прыгать через камень, да не поперек, а вдоль. Или при виде красной девицы все силы растерял? — засмеялся рядом русый красавец.

У него были благородные черты лица: высокий лоб, прямой длинный нос, волевой подбородок с ямочкой. Рядом с ним Василий с курносым носом и широкими скулами казался простаком. Но глаза незнакомца были холодными. Не понравился он Аленке, сразу поняла она, что сгубить он хочет Василия, а не просто посмеяться да покуражиться. Жаль, Василий и рад подставлять свою буйну голову под удар.

— И ничего я не растерял, — заявил богатырь.

«Вот же дурак!» — возмутился в голове Аленки Ваня.

Даже неразумный ребенок понял, как это опасно.

— Ой! Ай! — запричитала девушка и упала на траву.

Василий тут же бросился к ней.

— Что с тобой?

— Ногу свело, я сегодня целый день по лесу плутала… — жалобно и тихо проговорила девушка, бросив на Василия умоляющий взгляд.

Молодец растерялся, присел рядом, но было видно, не понимал он, что ему делать.

— Василий, вы здесь ночевать будете? — спросила Аленка.

— Да, — кивнул богатырь растерянно.

— Прошу, если тебя не затруднит, помоги мне устроиться на ночлег, — попросила девушка, схватив богатыря за руку.

Голубоглазый ушкуйник смутился, хотя обычно он сам смущал заигрыванием девиц.

— Кажется, мы потеряли нашего Василия!

— Ой, пропал добрый молодец! Сгубила его красота!

Засмеялись вокруг ушкуйники, Василий смутился еще больше, хотел освободить руку, но девушка крепко держала его широкую, огрубевшую от меча ладонь и с мольбой смотрела в глаза. Богатырь не устоял, подхватил ее на руки и отнес под защиту клена с густой кроной, в его тени ни дождь, ни солнце не страшны были. Там он расстелил на земле плащ, усадил на него Аленку и проговорил:

— Я принесу тебе горячего чая. У нас на костре всегда чай есть.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, а сама на козленочка глянула, да мысленно ему сказала: «Иди с ним, присмотри, чтобы никто его не завлек в беду какую».

Ваня, видать, ее понял, потому что весело поскакал за Василием.

Богатырь вернулся быстро, Аленка достала из дорожной сумы пирог, что ей дали в трактире «Сытый мерин», и протянула богатырю.

— Угощайся. Ты так мне помог. Благодарю тебя.

Они разделили скромную трапезу и уснули одновременно. Василий завернул Аленку в плащ, козленок тут же устроился у нее под боком. Богатырь же лег недалеко прямо на землю, охраняя покой девушки.

Утром Василий проводил Аленушку в лес к ручью, чтобы она могла умыться, а потом вновь отправился за горячим чаем. Такое внимание тронуло девушку. Поначалу она хотела его сберечь, а вышло, что и он о ней позаботился.

«Может, он и не безнадежен», — подумала Аленка.

Она заметила, что богатырь глаз с нее не спускает и старается держаться ближе, при любой возможности берет ее за руку, приобнимает, поддерживает под локоток.

Аленка была девушкой скромной, но мудрой. Она понимала, что в этом мире одной без поддержки ей не прожить. А Василий показался ей добрым, хоть и глуповатым. Много гордыни в нем было. Явно не то он ценит в людях, плохого не замечая. Сам без задней мысли — и другим верил. Но ведь на то шея и нужна, чтобы голову направлять…

— Красавица, а ты с нами поедешь? — отвлек ее от размышлений приятный баритон.

Девушка обернулась и увидела рядом того самого русоволосого богатыря с благородными чертами лица и холодным взглядом.

— Меня Аленка зовут, — спокойно ответила девушка.

— А меня Захар, я младший сын боярина Темкина. Наш род в Новгороде влиятельный. Поедем со мной, красавица, я тебя не обижу, — ласково улыбаясь, предложил красавец.

«Род-то твой, может, и влиятельный, да только тебе даже крошек не досталось, раз ты в ушкуйники подался», — усмехнулась про себя девушка.

Аленке было очевидно, что Захар хочет задеть Василия, вывести из себя, спровоцировать драку. Но вот зачем?

— Я к тетке в Новгород иду, и мне попутчики не нужны, — все тем же ровным голосом откликнулась девушка.

— Что, и Василий в попутчики не нужен? — усмехнулся Захар.

— А он еще не набивался. Предложит — подумаю, — прямо посмотрев на собеседника, ответила Аленка.

Это было дерзко. И она это знала, но уж больно раздражал ее Захар надменной холодностью и затаенной подлостью. Поэтому девушка и не удержалась, практически прямо заявив этому красавцу, что он ей в попутчики не гож, а Василий — вполне. Глаза Захара вспыхнули гневом.

Мужчина сделал шаг к Аленке и грозно предупредил:

— Покорись лучше мне, красавица. В соболя наряжу, если ласковой со мной будешь. Брось даже думать о Василии. Он силен, как никто, но и контроль над силой легко теряет. Характер у него взрывной, что не по евонному — сразу в драку. Смотри, пришибет тебя и не заметит. Мой хороший приятель был и ловким, и быстрым, но не смог увернуться от кулаков Васькиных. Теперь хромым век доживать будет.

«Так вот за что боярский сын обиду затаил, — вздохнула Аленка, но, вспоминая голубоглазого богатыря, поняла: скорее всего, не со зла тот горе неизвестному калеке причинил, по глупости. — Спасать надо и людей от Васи, и Васю от людей!»

— Спасибо за беспокойство, Захар, — насмешливо проговорил подошедший Василий, который прекрасно слышал слова соратника. — Но на баб я еще ни разу руку не поднимал.

— Все случается впервые, — усмехнулся красавчик и выразительно посмотрел на Аленку.

— Ты уже собрался? — встав между девушкой и Захаром, спросил Василий.

Темников развернулся и решительно зашагал прочь. А на девушку тут же уставились голубые глаза, и в них плескался еле сдерживаемый гнев. Василий обратился к Аленке сурово, будто приказывал:

— Поедешь со мной. Одной тебе в этих лесах нельзя. Здесь разбойники завелись. А как в Новгород приедем, возьму тебя в жены.

От такого заявления девушка сначала опешила.

«В жены позвал, уже хорошо. Но неужто на то у Захара расчет и был? А вдруг родители ему другую жену сосватали, и его самоуправство испортит их отношения?» — подумала Аленка и решительно ответила:

— А ты меня спросил, хочу ли я за тебя? Мы с тобой только вчера познакомились. Ты слишком легкомысленно к такому важному вопросу подходишь. Да и без благословения родителей разве можно?

— Отказываешь? Чем я не угодил тебе? Ты сирота беззащитная, а меня отвергаешь. Я тебя всю жизнь оберегать готов, со мной в достатке жить будешь. Чего тебе еще надобно? — сердито нахмурившись, спросил Василий. — Или рожей не вышел? На Захара польстилась?

«Сестра, ты чего ерепенишься? Он прав. С ним мы сыты будем, и меня на суп никто не пустит. Мы пока за чаем тебе ходили, меня несколько раз хотели схватить. Но он не дал. Я, правда, тоже пару раз ему помог. К нему так и цепляются всякие прохвосты, пытаясь то в драку втянуть, то на глупости какие подвигнуть. Но я всех этих охальников забодал. И это у меня еще рожки маленькие», — хвастался Ваня.

«Брат, ты мал еще, чтобы о браке размышлять! Это же на всю жизнь, мне сначала присмотреться к жениху надобно», — мысленно ответила Ивану сестра, а Василию сказала:

— С лица воду не пить! Захар, видно, человек недобрый, себе на уме. Ты лучше его в сто крат, но любви промеж нас нет и быть пока не может. Мы вчера только встретились.

Аленкин ответ немного успокоил Василия, и он тепло улыбнулся девушке.

— А если я влюбился в тебя с первого взгляда? — пылко возразил богатырь, обнял девушку за плечи, притянул к себе и поцеловал с жаром.

Аленка растерялась. Это был ее первый поцелуй. Голова девушки закружилась от эмоций и ощущений. Она обмякла в мужских руках, превратившись в воск, отчего ласки богатыря стали смелее.

«Фу, сестра! Ты что ему позволяешь?» — прозвенел в голове девушки вопрос Вани тревожным колокольным звоном.

Аленка тут же пришла в себя, оттолкнула Василия и осипшим голосом проговорила:

— Такая любовь быстро вспыхивает, да так же быстро гаснет. Между супругами должно быть уважение, а уважение нужно заслужить.

Разгоряченный Василий сердито сжал кулаки, нависнув над девушкой тучей. Но Аленка смотрела в голубые глаза прямо, решительно, и богатырь отступил.

— Хорошо, — выдохнул он. — Будь по-твоему, подождем со свадьбой. Пойдем со мной в Новгород ради матушки моей. Звать ее Амелфа Тимофеевна, она давно вдова, живет одна в большом тереме. Я ей много неприятностей доставил, по молодости часто буянил, она из стольких передряг меня спасала, со счета можно сбиться. А теперь я часто с торговыми караванами хожу, она все одна да одна. Если найму тебя ей в услужение, согласишься? Будешь о ней заботиться, помогать во всем. Она женщина мудрая, младшая боярская дочь, делам обучена была. После смерти моего батюшки, а он много добра нажил, все заботы на себя взяла, дом наш процветает…

— Отчего же ты по свету ушкуйником бродишь, если в доме у вас достаток? — удивилась Аленка и приуныла: куда ей, сироте, к боярам соваться.

— Силы во мне много, нужно ее куда-то девать. Если долго на одном месте сижу, обязательно буянить начинаю, — повинился Василий.

Аленка вздохнула и ответила:

— В услужение к доброй хозяйке пойти за счастье для меня.

— Тогда в путь! — обрадовался Василий.

Ушкуйники путешествовали на лошадях, и довольный богатырь ловко запрыгнул на своего вороного коня и усадил Аленку перед собой. Не слушая смущенные возражения девушки, он пояснил:

— Пешком за нами ты не поспеешь, так что сиди спокойно и не беспокой меня.

— А как же мой козленок? — запричитала девушка.

«Что со мной будет? Я скачу быстрее этих откормленных меринов», — хвастливо заметил Ваня.

— Он у тебя резвый. Будет отставать — закину и его на коня, — ответил Василий.

И отправились они в Новгород.

— Матушка, доброго тебе здоровья. Как наши дела? — почтительно кланяясь Амелфе Тимофеевне, поприветствовал Василий.

Аленка стояла позади богатыря и тоже в пояс поклонилась хозяйке дома, но на нее никто и внимания не обратил.

— Сынок, как я рада тебя видеть здоровым! Я молилась за тебя, чтобы в пути тебе везло! — со слезами на глазах произнесла красивая, статная женщина лет сорока пяти.

Черный платок был повязан на голову, полностью пряча волосы, но высокий умный лоб и проницательные глаза не спрячешь. Чувствовались в ней спокойствие и достоинство.

— И мне повезло, матушка, я встретил чудесную девушку, Алену, и смог уговорить ее послужить тебе, пока я буду странствовать по свету, — торжественно объявил Василий, обернулся к спутнице и подвел ее к матушке.

— Доброго дня тебе, девица! — ласково приветствовала Амелфа Тимофеевна гостью.

— Буду рада служить тебе, сударыня, — с почтением откликнулась Аленка.

Так началась жизнь девушки на богатом купеческом дворе. Кроме терема, здесь были конюшни с десятком красивых породистых лошадей, амбары с запасами ржи и пшеницы, склады с самыми разными товарами. Хозяйка часто ходила на торг, проверяла, как работают ее лавки, да встречалась с управляющими. Аленку она всегда брала с собой и вела себя с ней сердечно, учила всему щедро. Девушка нарадоваться не могла, но терзали ее сомнения, не понимала она, почему Амелфа так добра к ней.

Василий, пока ушкуйники в новый поход не собрались, дома сидел без дела, часто с друзьями на веселые пирушки ходил, но еще чаще болтался рядом с Аленкой да дела ей делать мешал.

— Как тебе у нас, красавица, живется? — спросил как-то Василий.

— Хорошо. Амелфа Тимофеевна добра ко мне, грамоте учит да дела вести. Козленку моему у вас привольно, никто его не обижает. Я счастлива, — скромно потупив глазки, призналась Аленка.

Ваня действительно целыми днями скакал по двору да собак дразнил. По его игривому настроению нельзя было даже подумать, что он расстроен своим превращением в козлика.

Богатырю ответ Аленки пришелся по душе. Он улыбнулся девушке и с хитринкой в глазах спросил:

— А ведомо ли тебе, почему матушка тебя всему учит?

— Нет. А тебе ведомо? — не смогла скрыть любопытства девушка.

— Она знает, что ты мне люба, что в жены тебя хочу позвать. Вот и учит тебя быть мне хорошей женой, — усмехнулся богатырь, расправив плечи.

Аленка удивленно приподняла бровь и спросила:

— Неужели твоя матушка будет рада такой невестке? Я же сирота, за душой ничего нет, только козлик шебутной да коса толстая.

— Она много раз пыталась меня сосватать за местных девиц, да все знают, какой у меня нрав. Я чуть что кулаками махать начинаю, вот и не отдают за меня дочерей. Только Темниковы готовы были мне свою девятую дочь продать, выкуп огромный просили. Они обедневший боярский род, Захара, восьмого их сына, ты видела. Да девица сбежала с заезжим купцом, лишь бы за меня не идти.

— Но ведь ты сам говорил, что баб не обижаешь, — напомнила Василию девушка его же разговор с Захаром.

— Не обижаю, но все меня боятся, — показательно сжав кулаки, заявил богатырь.

— Кто же за тебя такого пойдет? Тебя или прибьют да в придорожную канаву бросят, или ты кого важного прибьешь, и тогда тебя казнят. А если дети у тебя к тому времени будут? Сиротами их оставишь? Нет, мне такой муж не нужен! — возмутилась Аленка на такое бахвальство и отвернулась от удивленного мужчины.

Он-то хотел своей силой похвастаться…

Целый день девушка после того разговора его не видела, а утром он принес ей золотой обруч с крупными опалами и извиняющимся тоном заверил:

— Аленка, если пойдешь за меня замуж, я исправлюсь. Держать себя в узде буду. Только в походах удаль свою молодецкую показывать. Стану тебе надежным мужем и детям нашим хорошим отцом.

— Цацки мне твои не нужны, — скрестив руки на груди, заявила Аленка, лишь один взгляд бросив на дорогую вещицу.

От слов таких Василий голову повесил, но девушка добавила ласково:

— А вот верить ли твоим обещаниям или нет, я подумаю.

И Василий расцвел прям на глазах, окрыленный надеждой. Аленка же попросила его, взяв за руку и заглянув в глаза просительно:

— Василий, не мог бы ты завтра проводить меня к тетке? А то я в Новгороде уже как месяц, а так все до нее и не дошла.

— Конечно, Аленушка, — тут же откликнулся богатырь, обрадованный, что любимая его о чем-то попросила. — Завтра засветло и отправимся, чтобы к вечеру обернуться.

На том и порешили, да не судьба тому была случиться.

Вечером Аленка сидела вдвоем с Амелфой Тимофеевной в светлице. Женщины пили чай да дела обсуждали. Василия дома не было, он часто вечерами пропадал в кабаках с приятелями, а возвращался оттуда с синяками да на плечах слуг, посланных за ним. Но Алена надеялась, что его обещание не пустой звон, да, видать, зря. В сумерках прибежал мальчишка-слуга к хозяйке с криком:

— Беда, сударыня, беда! Василий подрался с Захаром. Сильно бьются, уже у обоих лица в крови, а все никак не расцепятся.

Амелфа нахмурилась. Аленка расстроилась: он ведь ей обещал исправиться — и вот опять. Она попросила добрую хозяйку:

— Матушка, разрешите мне за Васей сходить?

Женщина вздохнула и кивнула:

— Ступай. Если у тебя не получится их разнять, ни у кого не получится.

И Аленка побежала, а за ней — два крепких слуги для охраны и козленок.

В трактире было душно, много голосов, сквернословия и неприятных запахов. Девушка замерла в дверях, не решаясь зайти.

«Давай я к нему схожу?» — предложил Ваня.

«Это очень опасно. Тебя могут схватить и зажарить!» — попыталась отказаться Аленка.

«Сестрица, да я же маленький. Под столами да под лавками пролезу, никто не заметит», — заверил Иван.

Аленка кивнула. Ей было приятно, что брат ее оберегает: значит, повзрослел.

«Почему же он не превращается обратно в мальчика?» — расстроилась девушка, прячась от лишних глаз, но недалеко от входа.

Ждала она недолго. Через пять минут из трактира вышел улыбающийся Василий с козленком на руках, осмотрелся. На лице у него всего пара ссадин была. Аленка сделала к нему навстречу шаг. Он тут же выпустил козленка и подхватил ее на руки. Шел он легкой пружинистой походкой, будто не девушку нес, а букет.

— Эй, отпусти меня. Я сама могу идти, — возмутилась Аленка.

От богатыря пахло хмелем.

— Мне нравится нести тебя на руках. Ты как пушинка, — счастливо улыбаясь, заверил Василий.

«Вань, что происходит?» — спросила Аленка у братца, который бежал рядом, весело стуча копытцами по каменной мостовой.

«Я когда пришел, он как раз размахнулся и хотел со всей силушки треснуть Захара. Тот уже на полу лежал, поверженный. От этого удара он бы точно копыта двинул. Я к нашему неугомонному богатырю кинулся. Не знал, как его остановить. А он меня увидел, замер, моргнул и встал. Попросил людей вызвать лекаря. И вышел», — отчитался козленок.

— Из-за чего у вас спор вышел с Захаром? — осторожно спросила Аленка.

— Переживаешь за него? — Василий нахмурился и остановился.

— За тебя переживаю. Темниковы смерть сына, пусть и младшего, не простят. Даже если он выживет, чудо, если здоров останется. Уехать тебе надобно, чтобы гнев их улегся. Тогда, может, и сговориться получится, откупиться, — пояснила Аленка.

— А ты как же? — с тревогой спросил Василий.

— Я тебя дождусь, — пообещала девушка.

Василий девушку еще крепче к себе прижал и прошептал:

— Прости, милая, подвел я тебя. Говорила ты мне сдерживать силу, но снова я забылся в кругу друзей.

— Какие же они друзья, раз вреда тебе желают? — задала правильный вопрос Аленка и тут же добавила: — Что вообще случилось?

— Я обрадовался, что ты мне шанс дала. И ноги сами меня в трактир привели. А там выпил всего одну кружку, и захотелось всех угостить. Ну я и угостил. А тут Захар меня спросил, что же я отмечаю. Ну я прихвастнул слегка, что ты, мол, согласилась стать моей женой. А он тебя оскорбил. Плохо про тебя сказал, и я не сдержался…

Аленка погладила Василия по буйной головушке, вздохнула и заметила:

— Нельзя тебе пить хмель, Вась, особенно с кем попало. И к друзьям своим присмотрись, может, есть среди них недруги.

Амелфа план Алены одобрила. В ту же ночь собрал Василий свою дружину небольшую, но храбрую, и отправился в поход на Югру.

Темниковы полютовали пару месяцев, но Амелфа сумела к ним подход найти, помогла с богатым приданым двум младшим дочерям, собрала для Захара свой отряд ушкуйников, уступила пару лавок старшей дочери. Тут и Захар поправился, будто и не было никакой драки, живучий пес оказался. Темниковы успокоились. Они за счет Амелфы знатно поправили свое состояние, вернув былое величие рода. Только Захар затаил очередную обиду на Василия. Но тут уж ни Амелфа, ни Аленка ничего поделать не могли.

Когда все успокоилось, отпросилась Аленка у хозяюшки навестить тетку. И пошли они с Ваней через лесок. Девушка любовалась цветами и причудливыми узорами теней и света, которые образовывались от побивающихся сквозь крону деревьев солнечных лучиков. Ваня как всегда скакал. Неожиданно он устремился вперед, да так прытко, что Аленка едва за ним поспевала.

– Ваня, ты куда? – крикнула она, отчаявшись догнать брата.

«Сестра, там такая манящая мелодия и прохлада…» – откликнулся Иван.

Аленка вслед за козленком выбежала на берег лесного озера. На его поверхности цвели кувшинки, а их широкие листья почти полностью прятали мутные воды. Здесь царила тишина и покой. Девушка почувствовала усталость и решила присесть на берегу, передохнуть, пока братец щиплет сочную травку.

Неожиданно из озера вышла к Аленке девица в венке из кувшинок, в сарафане из тины, растянула синие губы в улыбке и молвила:

— Надоело мне одной в этом озере дни коротать, тоска душой моей давно уже завладела. Расскажи мне про себя, про жизнь твою, повесели.

Аленка испугалась, но делать нечего, да и дева из озера вела себя тихо, села на бережок и стала что-то насвистывать.

— Меня зовут Аленка, я сирота. Живу сейчас в Новгороде у богатыря Василия Буслаевича, матушке его помогаю по хозяйству.

— А хорош ли собой Василий Буслаевич?

— Всем хорош: высок, плечист, волосы светлые, глаза голубые, добрые.

— А богат ли он? — с интересом расспрашивала озерная дева.

— Очень богат. У матушки его десять лавок по городу, и семь из них — на Ярославовом дворище, где основной торг идет. И сам он ушкуйник. Без денег не останется.

— А невеста у него есть? — с горящими глазами спросила нечисть.

— Он меня замуж зазывал, уже дважды. Но характер у него слишком крут, чуть что — сразу в драку. А в драке и свободу можно потерять, и жизнь. Он обещал исправиться. Если сдержит слово, как вернется из похода, мы поженимся.

Усмехнулась озерная дева:

— Глупая ты, Аленка, давно бы уже замуж вышла. Ну сложит он свою буйну голову в очередной драке, так тебе же лучше: станешь богатой вдовой, заживешь припеваючи, сама себе хозяйка.

Не понравились Аленке такие речи, и решила она расспросить саму деву:

— А ты кто такая будешь?

— Я? Кликатуха животинку людскую к себе песнями зазываю. У меня в озере настоящий дворец и огромный скотный двор. Посмотри с берега на дно, там все видно.

(Кликатуха—это "русалка" из новгородских сказаний, по преданиям обитала она в лесных озерах, но заманивала к себе не людей, а животных.)

Подошла Аленка к самому краю озера, кликатуха ее в спину и толкнула, да еще и посмеялась:

— Надоело мне в озере сидеть. Обернусь тобой, займу я твое место, и жизнь моя будет безоблачной, как небо сегодня. А ты в озере сиди, пиявок пересчитывай. Ха-ха-ха!

Уже падая, заметила Аленка братца в кустах малины и мысленно позвала его на помощь: «Иванушка, спаси меня!»

Кинулся козленок на кликатуху, хотел боднуть да в озеро столкнуть, но она отскочила, засмеялась.

— Какой смешной козленок. Пойдём домой! –– молвила кликатуха и снова мелодию насвистывать стала.

Поплелся Ваня за нечистью, голову повесив.

«Аленушка, сестрица, прости, мал я, не хватает у меня силенок, чтобы тебя спасти. Я тебе на помощь Василия приведу!» — пообещал брат на прощание.

Осталась Аленка одна на дне лесного озера, водоросли оплели ее ноги и руки — не выбраться на берег. От тоски сердце в груди сдавило. Думала девушка, что долго так не протянет, но Иванушка стал к ней каждый день прибегать да новости рассказывать.

Кликатуха Амелфе Тимофеевне совсем не помогала, капризничала да слуг почем зря гоняла. Добрая хозяйка недоумевала, но подмену не распознала. Через месяц вернулся Василий.

«Кликатуха встретила его поцелуями да ласками. Он ей — бусы из бирюзы, серьги из яшмы, обручи золотые. А ей все мало. У нее уже сундук его подарков, а она все новые требует, — жаловался сестрице Иван. — Когда трапезничают, она сама медовуху пьет без меры и Василию все подливает и подливает. Он от этого дуреет, сразу к приятелям в кабак собирается. А возвращается оттуда под утро в синяках да со сбитыми кулаками. Доведет его такая жизнь до гробовой доски. А ведьма эта настаивает, чтобы через неделю они свадьбу сыграли. Я сколько ни зову Василия к тебе, он меня не понимает. Еще и эта нечисть заподозрила, что я ее враг. Смотрит на меня недобро».

«Ты береги себя, Иванушка. Я уже пропала, а ты, глядишь, наберешься уму-разуму и снова человеком станешь. Живи тогда хорошо да не забывай сестру свою», — попросила Аленка брата.

С каждым днем она чувствовала, что в душе ее все меньше остается чувств, воспоминания о жизни тускнели, а в воде ей становилось все теплее.

Иван не приходил к ней почти неделю.

«Завтра Вася женится на кликатухе. Она и матушку изведет, и его жизнь загубит. А что с Иваном будет? Один он пропадет. Без защиты его быстро зажарят и съедят», — печалилась Аленка. Ей очень хотелось предупредить родных, любимых людей об опасности. Всем сердцем тянулась она на сушу, в Новгород, в дом Василия Буслаевича, что стал для нее родным.

Утром седьмого дня неожиданно пришел на берег сам Василий, а за ним прискакал и Ваня. Богатырь сел на бережок да с тоской уставился на облака, плотной грядой бегущие по небу. Козленочек вокруг него скакал да приговаривал:

— Вась, а Вась, ну, глянь на дно. Там невеста твоя лежит, в озерный дух превращается. Спаси ее, вытащи на берег!

Но Василий его не понимал. Только Аленка слышала и тихо плакала в отчаянии.

— Эх, хорошо быть козликом. Скачи себе, забот не зная, — вздохнул Василий. — А мне сиди да голову ломай, что делать. Невесту мою будто подменили. И глаза вроде те же — голубые, будто небо, и коса тугая русая на месте, и голос ласковый, да только говорит она совсем не то, что раньше. Будто в ее мире черное стало белым, а белое — черным, как у меня раньше. Не лежит у меня к ней душа. Тоска и тревога сердце крутит… А тебе бы только скакать, — усмехнулся богатырь и погладил замершего возле него козленка.

Услышала речи жениха Аленушка, взволновалась. Значит, действительно любит ее Василий, раз подмену почувствовал. Стала вырываться она из оков озерных, трепыхаться, будто рыба, выброшенная на берег. Ваня не выдержал и кинулся сам к сестре в озеро.

«Я сам водоросли порву, копытцами растопчу, но тебя, сестра спасу!» – в отчаянии крикнул Аленке брат.

Василий удивился странному поведению козленка, да воду взбаламученную заприметил, кинулся спасать глупую скотинку, вгляделся в дно и обомлел: среди тины да ила лежала его невеста. Без раздумий нырнул он, чтобы спасти ее. Вырвал водоросли, освободил девушку, прижал к груди широкой и вынес на берег.

Иван от радости сам из озера выскочил, но уже не козленком, а мальчиком. Василий удивленно ахнул, а Аленка залилась слезами и рассказала жениху все, что с ней и Ваней приключилось.

— Я так рада, что ты распознал подмену. Ты такой доверчивый, я и не надеялась, — закончила рассказ девушка и опустила очи долу. Стыдно ей было, что не верила она в жениха.

Василий обхватил ее подбородок, заставил невесту в глаза ему смотреть и признался:

— Я сперва даже обрадовался, когда ты стала подарки просить. И поцелуи твои мне сладкими казались. Но очень быстро я понял, что ты уже не ты. Я полюбил тебя за скромность, нежность и заботу об окружающих. Даже когда ты мне обидные слова говорила, я знал, что ты мне добра желаешь, пострадать за правду готова, лишь бы мне на пользу пошло. В тебе новой этого не осталось. Ты только брала, ничего не давая взамен. И я готов был всего себя тебе отдать. Но когда ты решила зажарить своего козленка, с которым столько возилась, берегла его, как самое ценное сокровище, тут я понял, что потерял любимую, что пока в походе был, удаль свою молодецкую миру показывал, тебя околдовали. Но я даже представить себе не мог, что это правда. Думал, может, ты притворялась раньше или тебя заговорил Захар, он хитрый и красивый… В последнее время ты часто ходила со мной в трактир, и я видел, как ты ему глазки строишь.

— И ничего он не красивый. Холодный зазнайка. И не я это была, — обиженно заметила Аленка.

Василий невесту к себе еще крепче прижал и несмело наклонился к ее губам, пытливо в глаза заглянул, будто разрешения спрашивая. Девушка улыбнулась и сама жениха поцеловала.

— Как же я по тебе соскучился, — тихо проговорил Вася, стоило только Аленке отстраниться.

— Что же произошло сегодня? Как вы оба здесь оказались? — спросила Аленка и обняла брата. — Даже не верится, что ты снова мальчик!

Ответил ей Василий:

— Я ночью уснуть не мог и пошел по двору прогуляться. Слышу: в сарае жалобно кто-то стонет. Зашел — а там твой козлик. Я слуг растолкал, расспросил. Мне сказали, что ты велела зажарить скотинку на свадьбу. Тут я и понял, что не возьму тебя в жены, и отпустил козленка. А он меня за рубаху ухватил и сюда привел.

— Не возьмешь, значит, замуж? — уточнила Аленка, лукаво улыбаясь.

Василий рассмеялся, подхватил на руки невесту, закружил, а когда поставил на травку, объявил:

— Немедленно возвращаемся! У нас сегодня свадьба!

Втроем они поспешили домой. Кликатуха, видать, издалека их углядела и сбежала. В доме была суета, слуги столы накрывали. А вот Амелфа Тимофеевна встретила их с суровым лицом, ясно было, что она уже не хотела себе такую невестку.

— Сын, если ты сегодня возьмешь ее в жены, то прошу тебя, заживи своим двором. Мы с ней в одном доме не уживемся, — решительно сказала женщина.

Кинулась Аленка в ноги свекрови и со слезами на глазах попросила:

— Выслушай нас, матушка.

Тут и Василий мать обнял и попросил:

— Не гони, выслушай.

Иван тоже в стороне стоять не стал.

— Доброго утречка, Амелфа Тимофеевна, — поздоровался мальчик.

От удивления женщина дар речи потеряла, и пока она в себя не пришла, дети успели ей все рассказать. Тут уж поплакали вчетвером да свадебку сыграли. Гостей, правда, было немного, и как друзья ни подзадоривали Василия, он от невесты ни на шаг не отходил, удаль свою молодецкую показывать отказался.

— В деле себя покажу, чего народ веселить. Я ж не скоморох, — резонно заметил он.

Свадьба была тихая, зато первая брачная ночь у молодых выдалась жаркой. Утром Василий сам принес жене завтрак.

— Как ты себя чувствуешь, душа моя? — с беспокойством спросил он свою хрупкую жену. Силы в нем было немерено, вот и беспокоился он, не переусердствовал ли ночью.

— Все хорошо, милый! — откликнулась Аленка, ласково улыбаясь мужу.

Ей пылкость Василия пришлась по душе.

— Люблю тебя, жена моя!

— И я тебя люблю, муж!

— Сможешь сегодня прогуляться со мной на торг? — спросил неожиданно богатырь.

— Зачем? — удивилась Аленка.

— По Новгороду поползли слухи, что моя невеста сбежала с Захаром, — усмехнулся богатырь.

— Кликатуха? — всплеснула руками Аленка.

— Думаю, да.

— Ой, пропал Захар, — покачала головой девушка.

— Да, но мне его не жалко. Невесту у соратника уводить подло.

— Согласна, поделом.

От Захара уже через полгода пришли дурные вести. Он женился на кликатухе, она требовала с него все новые и новые подарки, пришлось ему податься в разбойники, чтобы ей угодить. И порубила его царская дружина, как преступника. Поговаривали, что жена Захара утопилась после этого, и только Василий и Аленка знали: просто кликатуха вернулась в свою стихию.

Алена и Вася жили припеваючи. Богатырь за торговые дела взялся, Ваню военному делу учить стал. Через год у них родилась дочка, а еще через два — сынок. Амелфа Тимофеевна не уставала хвалить невестку да внукам радоваться. Влюбленные же и не думали останавливаться на двух детках. Их любви и на семерых хватит, но то уже совсем другой сказ, про героев новгородских да силу духа русского.

Глава 1.

Давным-давно в Великом Новгороде, в те времена, когда еще внутренние дела города решались сообща на народном вече, а князь помогал защищать его от внешних врагов, жил-был купец Афанасий Матвеевич Смирнов. И было у него три дочери. Все они были и милые, и добрые, и умные. Но в каждой чего-то было больше, чего-то меньше.

Старшая, Ольга, была красавица, каких на всем белом свете не сыщешь: высокая, стройная, с толстой светлой косой до пояса и большими голубыми глазами. Зная о своей красоте, ходила она всегда с гордо поднятой головой, но гордячкой не была, сестер любила, а отца почитала.

У средней дочери Афанасия Матвеевича было золотое сердце. Ни одного бедняка Любава мимо себя не пропускала, всех приютит, накормит, оденет. Все нищие и убогие Новгорода стекались к дому купца Смирнова, знали, что здесь они всегда найдут поддержку.

Младшая купеческая дочь, Настенька, была умна. Весь дом держался на ней. Она вела хозяйство так, чтобы сестрам и отцу было хорошо, но деньги зря транжирить не позволяла. Афанасий Матвеевич всегда к ней шел за советами по своим торговым делам, и всегда к ним прислушивался.

Жили они дружной семьей. Дочери всегда ждали отца из дальних стран, беспокоясь о его благополучии.

Вот как-то возвращался Афанасий Матвеевич домой на своем корабле. Путешествие было долгим, уже полгода, как он покинул родную землю. По дочкам соскучился. Но не судьба была ему вновь увидеть дочерей своих. Как-то ночью налетел страшный шторм. Казалось, что волны до небес достают, и вот-вот звезды слижут с небосклона. Одна из таких волн-хищниц смыла удалого купца с палубы, и пошел он ко дну. Страху натерпелся, так что сознание потерял. А когда пришел в себя, осмотрелся. Удивительно все было вокруг. Морские водоросли окружали его, как самый дремучий лес. А между ними плавали стайки разноцветных рыбок. Под ногами песок будто золото, и то тут, то там раковины перломутровые лежат.

- Красиво в морском мире, только мне все равно домой хочется, - вздохнув, сказал сам себе Афанасий.

И тут он услышал, будто кто-то на помощь зовет. Прислушался, и правда, невдалеке девочка какая-то стонет. Поплыл купец на голос и вскоре оказался перед подводной скалой, у подножья которой боролась маленькая русалочка с огромной акулой. Хищница схватила малышку за хвост, но та храбро колотила противницу палкой. Купец, повидавший на своем веку немало чудес, не стал долго думать, схватил со дна камень и со всей силы обрушил его на голову акулы, та мгновенно разжала челюсти, перевернулась кверху брюхом и стала медленно всплывать.

В то же самое мгновение сзади раздался грозный крик:

- Злата! Кто обидел тебя, дитя мое?

Афанасий Матвеевич обернулся и увидел седоволосого, но все еще могучего водяного. Пряди его длинной бороды медленно покачивались на волнах как щупальца осьминога, а косматые брови грозно хмурились. Купец сразу догадался, что перед ним морской царь. Последние сомнения рассеялись, когда Афанасий разглядел в руке водяного светящийся трезубец.

Малышка-русалочка подплыла к отцу и, обхватив за мощную шею, залепетала:

- Ах, папочка, меня чуть не сожрала огромная акула! Я так испугалась, а этот человек меня спас. Он ударил акулу камнем!

Царь с благодарностью посмотрел на Афанасия и спросил:

- Кто такой будешь, храбрый человек?

- Афанасий Матвеевич – я, купец из Новгорода. Возвращался в родные края, а тут шторм… ну меня и смыло.

- За то, что спас дочь мою, исполню я любое твое желание. Проси чего хочешь! - величественно проговорил Нептун, направляя свой полыхающий огненным блеском трезубец на израненный хвостик Златы. Все вокруг осветилось яркой вспышкой, а когда глаза снова стали видеть, оказалось, что кровоточащие раны русалочки волшебным образом затянулись, и ее изумрудный хвост снова стал целым и невредимым.

Афанасий Матвеевич с робкой надеждой в голосе попросил морского царя:

- А нельзя ли мне обратно на сушу, к дочерям моим. А то сиротками они у меня остались…

Печально вздохнул морской царь, но ответил решительно:

- Нет, это не возможно. Тому, кто ко мне в гости заглянул, обратной дороги нет. Но ты не бойся за дочерей своих, после тебя бедствовать они не будут. Ты им много добра оставил. А если захочешь, я тебе о судьбе каждой расскажу, поплыли ко мне во дворец. Там ты и желание свое загадаешь.

Грустно стало Афанасию Матвеевичу, что не увидит он больше родных берегов, не обнимет дочерей своих любимых. Но был он не из тех, кто долго себя жалеет, да на судьбу жалуется. «Потрудился я за свою жизнь на славу, теперь и отдохнуть можно. То хорошо, что с морским царем подружился, о судьбе дочек узнать смогу, да еще и помочь, если понадобиться», - приободрил сам себя Афанасий.

Погруженный в свои мысли, он плыл и не замечал красоты подводного мира, его многоцветия. Но оказавшись перед дворцом морского царя, купец замер, открыв рот от изумления. Кораллы переплетались ажурными узорами, образуя его стены, башенки были сделаны из бесчисленного множества перламутровых раковин, которые сияли и переливались, придавая всему образу дворца сказочный вид.

Только оказавшись внутри и расположившись на большой сиреневой раковине напротив кораллового трона царя морей, Афанасий поверил, что все это не мираж. Купец с нетерпением смотрел на подводного властителя. Его очень тревожила мысль о дочерях. И царь не стал мучить своего гостя понапрасну, а сразу перешел к рассказу о старшей из них…

Когда корабль приплыл в порт без капитана, это был страшный удар для всех трех дочерей Афанасия Матвеевича. Ольга как старшая старалась держаться с достоинством и успокоить сестер. Она понимала, что теперь она в ответе за их судьбу.

Девочки поделили наследство отца на три равные части. И хоть девушки остались сиротами, но были обеспечены на всю жизнь. Однако Ольге хотелось, чтобы ее сестры нашли свое счастье и обрели любовь.

Как-то возвращаясь из церкви, девушка брела по безлюдной улице к своему дому и тут из-за угла выскочила вороная лошадь и чуть не сбила ее с ног. Увидев испуг девушки, всадник натянул поводья, быстро соскочил с лошади и подбежал к Ольге.

- Как ты, красавица? С тобой все в порядке? Эта своенравная лошадь никак не может идти шагом, ей обязательно нужно куда-то мчаться, - он несмело улыбнулся. Незнакомец внимательно изучал пострадавшую и с каждой секундой взгляд его больших карих глаз становился все более восхищенным, - Никогда не встречал таких красивых девушек. Кто ты?

Так Ольга познакомилась со старшим сыном боярина Привалова - Олегом. Он полюбил ее всем сердцем и вскоре сделал предложение. Девушке нравился красивый, храбрый и добрый юноша, но она не любила его. Ольга надеялась, что со временем чувства к нему окрепнут, и она сможет полюбить его всем сердцем. К тому же Ольга верила, что родство с боярами поможет и ее сестрам найти себе достойных мужей…

Морской царь замолчал, внимательно смотря на земного гостя. Афанасий был расстроен.

- Она никогда его не полюбит. Год от года она будет чувствовать себя все более одинокой. Но ей будет утешением три сына и дочь, вместе с которыми она будет грустить и веселиться, любить и ненавидеть. У них будет одна большая дружная семья. И за это Ольга будет всегда благодарна своему мужу.

Повисла пауза, Афанасий был так растроган, он не знал, что и сказать. Видя его нерешительность, царь предложил:

- Что ж, Афанасий Матвеевич, расскажу тебе о судьбе двух других твоих дочерей, а там ты и решишь, какое желание мне загадаешь.

Любава, с ее добрым, любящим сердцем, была так расстроена вестью о гибели родного батюшки, что впала в глубокую кручину. Она ходила целыми днями по церквям, раздавая милостыню и молясь об упокоении души любимого родителя, или прогуливалась вдоль берега Волхова, погруженная в грустные мысли. И вот во время одной из таких прогулок набрела она на мужчину, лежащего без сознания. Одежда на нем была вся мокрая, только волосы успели высохнуть под лучами жаркого августовского солнца. Девушка сначала испугалась, но милосердие взяло вверх, и она осмотрела незнакомца. Он тяжело дышал, и на его правом плече зияла кровавая рана.

Любава позвала на помощь и привезла страдальца в дом Смирновых. Вызванный ее лекарь заверил, что жизнь незнакомца вне опасности, но выздоровление будет долгим и тяжелым.

Забота о раненом вытеснили из головы Любавы печаль об отце. Она выхаживала его, как родное дитя. Вскоре несчастный пришел в себя и рассказал ей свою историю. Был он родом из Киева, сын купца и сам купец Алеша Тихомиров. На его корабль в верховье Волхова напали разбойники, Алеша и его люди сражались храбро, но головорезов было больше. Молодого и храброго купца ранили во время боя, и он упал за борт.

- Как я выжил, сам не знаю. То, что ты меня нашла - это чудо. Ты спасла мне жизнь.

Алеша смотрел на Любаву глазами полными благодарности за ее заботу и восхищения ее добротой. Сердце Любавы дрогнуло, она влюбилась. Алеша не мог не заметить этого. Молодой киевский купец считал себя человеком честным, он понимал, что не любит девушку, но она спасла ему жизнь, была милой и доброй, да и приданное у нее было богатое. И он решил жениться на ней…

Повелитель подводного мира тяжело вздохнул и окончил свой рассказ о средней дочери гостя с особой грустью.

– Любава с радостью станет его женой. Даже расставание с сестрами не сможет омрачить ее счастья. Но с годами она поймет, что ее горячая любовь не имеет отклика в сердце мужа. Алеша всегда будет уважать ее, заботиться, но этого Любаве с ее широкой душой будет мало. Всю свою неразделенную любовь она направит на своего единственного сына, который станет смыслом ее жизни. Любящая мать вырастит достойного мужчину, и внешне, и характером похожего на тебя, Афанасий Матвеевич.

Последними словами морской попытался как-то успокоить своего гостя, который не смог сдержать слез, так ему было жалко свою среднюю дочь.

– Я должен помочь Любаве. Царь-батюшка, сделай так, чтобы муж ее полюбил, - взволнованно попросил купец.

Морской царь печально улыбнулся и спокойным голосом ответил:

– Во-первых, я не могу влиять на чувства людей, только на события в их жизни. А во-вторых, ты еще не знаешь, что ждет твою младшую дочь.

Афанасий приготовился слушать дальше, хоть и не беспокоился о судьбе Настеньки, считая, что с ее умом она нигде не пропадет.

Настенька единственная из сестер, которая не просто скорбела о смерти отца, она не могла смириться с его гибелью. Девушке не верилось, что единственного родителя не стало. Ей чудилось, что он спасся в разбушевавшемся океане и сейчас где-то бродит по Земле, в надежде добраться до дома. Одна знакомая посоветовала ей обратиться к старушке-повитушке Пелагеи, что жила на одном из островков широкого озера Ильмень. Но идти к ней на поклон надо было пешком, босиком и с мольбой в сердце, иначе даже на порог не пустит. И Настенька решилась отправиться в этот опасный и сложный путь, чтобы успокоить душу. Неизвестность была для нее страшнее лесного зверя и непогоды.

Долго она плутала по густым новгородским лесам, пока не набрела на озеро. Вечерело. Солнце уже ласкало верхушки деревьев, и они пламенели от его огненного дыхания. Никто не говорил Насте: «Вот то самое озеро», но она знала, что именно здесь закончится ее путешествие, как будто кто-то невидимый вел ее сюда. Зеркальная поверхность озера была спокойна, как душа младенца. Могучие деревья окружали его плотным кольцом лучше любой стражи. С того места, где она вышла, был виден островок, из глубины которого поднималась тонкая струйка дыма.

- Это меня Пелагея ждет, - прошептала Настя, - Я уже иду, бабушка!

Девушка скинула с себя сарафан, выцветший, изорванный во время путешествия, и погрузилась в прохладную воду озера. Плыть было легко и радостно. А как вышла на берег тут же Пелагею и встретила. Поклонилась ей Настенька в пояс, поздоровалась, только хотела про батюшку спросить, да старушка-чудесница не дала.

- Пойдем, - говорит, - к огню, погреешься. Осень уже скоро, ветра холодные дуют. Там и поговорим…

Повела Пелагея растерявшуюся девушку вглубь острова. Смотрит Настя, а та будто и не идет вовсе, а плывет по воздуху: ног у нее из-под длинной холщевой рубахи не видно, только сизый дымок по земле стелется. Испугалась девушка, остановилась, вздохнула поглубже и побежала догонять свою таинственную хозяюшку. А та привела гостью прямо к маленькому домику, перед которым горел небольшой костерок и бревнышки лежали, на них Пелагея и указала Настеньке. Та послушно села. Только далековато от костра получилось, девушка зябко повела плечами, а Пелагея рукой слегка в воздухе махнула, и костер разгорелся, так что и Настя теперь его жар почувствовала.

- Хорошо здесь у тебя, бабушка, тихо, - осматриваясь по сторонам, сказала девушка.

Пелагея улыбнулась.

- Может быть, поэтому я все, что на свете делается, слышу и все про всех ведаю…

- А про батюшку моего тоже знаешь? – не удержалась девушка.

Старушка вздохнула и негромко ответила:

- Знаю, конечно. У Афанасия все хорошо. Одно его беспокоит – как у вас, дочерей его любимых, судьба сложится…

- Ах, так значит, батюшка жив! – Настя так обрадовалась, что даже перебила собеседницу.

- Я этого не говорила, - все тем же тихим успокаивающим голосом, продолжила Пелагея, - Он у морского царя навеки гостить останется. Повелитель морей его хорошо принял, даже о вас все Афанасию рассказал. Так что, Настенька, об отце не беспокойся, о себе подумай. Ты еще молодая, тебе жизнь свою устраивать надо. Сестры твои замуж вышли, ты одна осталась. Неправильно это.

Насте было грустно. Теперь, когда она знала наверняка, что отца нет, на душе стало пусто. Думать о будущем не хотелось.

Старушка, как будто прочитав мысли девушки, проговорила:

– Так и не думай. Просто живи настоящим. Главное, не оглядываться все время на прошлое.

Они просидели вместе весь вечер, всю ночь, беседовали, а то и просто молчали. Утром Настя уходила с чудесного остова, смело смотря вперед, а душа ее была открыта для любви.

И вот совсем рядом с Новгородом, когда Насте уже казалось, что она видит, как блестят золотые купола Софийского собора в лучах заходящего солнца, девушка встретила путника. Он сидел у костра один, задумчиво глядя на языки пламени. Незнакомец даже не сразу заметил ее присутствие. Поэтому Настя смогла спокойно рассмотреть его: приятное лицо, высокий лоб, на который спадали пряди светлых курчавых волос. Одет он был в кольчугу с мечом на поясе, может быть, поэтому был так спокоен, находясь один в темном лесу.

На ее несмелое покашливание он, наконец, поднял голову.

– Ах, сестрица, что же ты стоишь, проходи к костру, обогрейся, отдохни. Что ты делаешь в столь поздний час одна в лесу?

– Я иду с озера Ильмень. Была там у одной мудрой старушки в гостях.

– Жениха наверно просила хорошего, - лукаво улыбаясь, спросил незнакомец. Его аккуратно подстриженная бородка, позволила Насте рассмотреть две милые ямочки на щеках путника. Девушка залюбовалась ими, и до нее не сразу дошел смысл сказанного. Потому она ответила спокойно:

– Мы о жизни говорили. Она уму-разуму меня учила. А ты кто?

– Я князь муромский, Мирослав. Приехал свататься к дочери вашего князя, Руслане. Много слышал о ее красоте, а как увидел, сразу понял – пропал…

– Князь?.. – удивленно выдохнула Настя, и сердце ее сжалось от предчувствия беды. Но увидев, что он с легким удивлением изучает ее, сказала как можно равнодушнее, – Чего тебе князь горевать. Ты вон какой богатырь: сильный, красивый, да и смелый, раз один в лесу ночевать собираешься. Неужели княжна тебе отказала?

– В том то и дело, что не отказала, – с горькой усмешкой ответил князь, вновь устремив свой взор к костру, – Сказала, что пойдем за меня, если я смогу разгадать три ее загадки. Первая была простая:

Что может правду показать,

Но не ту, что хочешь знать,

О чем мечтаешь, а ту, что есть!

И не где-то там, а именно здесь!

Настя улыбнулась и, подперев рукой подбородок, сказала со скучающим видом:

– Зеркало, действительно просто. Может, она эти испытания придумала, чтобы ты ценил ее больше?

– Если бы. Мне кажется, что у нее просто вздорный характер, – с грустью ответил Мирослав.

– Так зачем тебе такая жена? – удивилась разумная Настенька.

– Сердцу не прикажешь… – вздохнул князь, – Вот теперь сижу, бьюсь со второй загадкой. Может, поможешь? – без особой надежды спросил он у девушки, та с готовностью кивнула в ответ.

Князь подкинул пару сухих веток в костер и медленно, стараясь ничего не перепутать, сказал:

- Кто может только один раз прожить весну, лето, осень и зиму?

Девушка изумленно хлопнула пару раз своими длинными черными ресницами, и князь разочарованно опустил глаза. Но он неверно понял ее растерянность. Просто для Насти ответ был ясен:

– Человек.

– Что человек? – не понял Мирослав.

– Человек может прожить только одну весну, лето, осень и зиму своей жизни, то есть детство, юность, зрелость и старость, – Настя говорила медленно, как будто разговаривала с маленьким несмышленым ребенком.

Мирослав подпрыгнул на месте и звонку шлепнул себя по лбу.

– Как я сам-то не догадался. А у меня в голове все какие-то бабочки да гусеницы вертелись, – и он беззаботно рассмеялся, как смеются только действительно счастливые люди.

Они проболтали всю ночь, веселились и грустили. Настя рассказала об отце и сестрах, Мирослав о том, как сложно управлять целым городом. Оба так увлеклись разговором, что даже не заметили, как встало солнце…

– Им пора было трогаться в путь. И они пошли каждый своей дорогой. С тем, чтобы никогда не встретиться. Но Настя не сможет забыть Мирослава. Она так и состариться в одиночестве, вспоминая эту единственную ночь счастья, – закончил свой рассказ морской царь.

Афанасий не верил своим ушам. Его младшая умница-дочь будет самой несчастной из всех троих.

– Но почему князь не полюбил ее? Она ведь такая умная, веселая, скромная… да она самая лучшая! – воскликнул в сердцах расстроенный отец.

– Все это так, Афанасий, но Настя прошла долгий путь, некогда нарядный сарафан ее превратился в лохмотья, она в кровь стоптала свои босые ноги, волосы растрепались, лицо обветрилось… Мирослав оценил ее живой ум, добрый нрав, но он был слишком покорен красотой другой… равной ему девушки.

Царь беспомощно развел руками. Но Афанасий не мог смириться, он думал только о том, как помочь Настеньке, именно ей он решил отдать свое единственно желание. Ведь старшие его дочери не будут одинокими, с ними будут их мужья и, главное, дети. Он тоже когда-то пережил потерю любимой жены, но три славные дочурки не дали ему погрузиться в пучину отчаяния. Он стал жить ради них, и сейчас судьба одной из них была в его руках. Он пристально посмотрел на повелителя и уверенно попросил:

– Сделай так, чтобы они еще раз встретились, но на этот раз, пусть Настенька предстанет перед князем во всей своей красе. А там уж она и сама разберется, как завоевать его сердце. Она ведь у меня умница!

Настя спешила по мощеной улице, ведущей к кремлю. Она не верила своему счастью. Только сегодня утром она думала, что больше никогда не увидит Мирослава. Но не успела она вернуться домой, как тут же примчалась Ольга с приглашением на пиршество в честь именин молодой княжны Русланы.

– Там будет князь и его бояре, Приваловы всем семейством. Я упросила Олега взять тебя с нами. Ты пойдешь? – Ольга смотрела на сестру с надеждой, ей очень хотелось вновь увидеть улыбку на ее лице, осунувшемся после трудного пути.

Конечно же, Настя согласилась.

И вот она торопливо вошла в княжеские палаты в своем самом нарядном платье из зеленого бархата. Оно было украшено тесьмой из золоченой парчи, а ворот - оторочен песцом. На ее шее таинственно мерцали бусы из янтаря, а глаза светились огнем надежды. Чуть впереди нее шла Ольга с мужем, подойдя к Князю новгородскому, они низко склонились в поклоне, и тогда на долю секунды Настя успела рассмотреть сидящего поодаль Мирослава, он был задумчив, как и при первой их встречи. Настя не смогла сдержать улыбки, и он с изумлением заметил, что какая-то незнакомая девушка смотрит на него. Это удивило и заинтересовало его, а Настя тем временем уже отвесила поклон Князю и зашагала за своей сестрой на отведенное для них место.

Весь вечер Настя посматривала в сторону полюбившегося ей мужчины, и всякий раз их взгляды встречались.

Застолье было сытное, квас лился рекой. Гости веселились, подносили подарки имениннице. Настя с интересом разглядывала красавицу-княжну, которая сумела завоевать сердце Мирослава. Купеческая дочь была вынуждена признать, что Руслана достойна стать княжной любого города, так величественна и прекрасна она была.

Устав от шума, расстроенная видом соперницы, Настя вышла во двор, подышать воздухом. Возвращаться в душные палаты совсем не хотелось. И тут она увидела Его. Мирослав как раз повернулся к ней и, увидев девушку, слегка нахмурился:

– Ты преследуешь меня? – сердито спросил он.

– Нет! – удивилась Настя.

– Кто ты?

«Он не узнал меня!» – девушка была в смятении. Что теперь делать? Ответ сам сорвался с губ.

– Я хотела только узнать, правильно ли я тебе подсказала про человеческую жизнь. Сегодня ты еще печальнее, чем был вчера.

Чем дальше говорила Настя, тем больше становились глаза Мирослава. Он не мог поверить, что вчерашняя его знакомая, такая умная и милая, но больше похожая на бродяжку, окажется красивой, богатой девушкой. Его взгляд, полный удивления, постепенно стал выражать восхищение.

– Меньше всего я думал встретить тебя здесь, на княжеском пиру… – наконец выдавил князь.

– Моя сестра – жена боярина Привалова. Она меня сюда и привела. Так что с загадкой? – напомнила она князю.

Он все еще не мог налюбоваться девушкой и отвечал рассеянно:

– Загадка? А … да, ты была права – это человек и его жизнь, – князь умолк, не сводя глаз с Насти. Девушка была смущенна его столь пристальным вниманием, на щеках ее заиграл румянец, что только добавило очарования ее милому, нежному образу.

– Я рада, князь, что смогла тебе помочь, – тихо сказала Настя, опустив глаза, чтобы он не заметил ее слез. Но Мирослав заметил. Он хотел взять ее за руку и расспросить, почему она грустит, но в это время во двор вышла шумная компания удалых богатырей, и Настя, быстро попрощавшись, убежала домой. Девушка была смущена своей слабостью и его неподдельным интересом. Но она понимала, что он князь, а она дочь купца, он влюблен в другую, и они больше никогда не увидятся…

На следующий день Настя встала с твердой решимостью забыть молодого муромского князя, его добрые лучистые глаза, его веселую улыбку. Но чтобы она не делала, все напоминало о нем. Когда она готовила еду, огонь в печи напоминал о костре, у которого они вели свой ночной разговор. Когда она шла на Ярославово дворище за свежими овощами, ей встретился юноша, статью и светлыми курчавыми волосами напомнивший Мирослава. К полудню девушка смирилась, что не забыть ей своей любви, она была уже готова прожить длинную тоскливую жизнь в одиночестве. Как вдруг во дворе послышался лошадиный топот. Настя выглянула в окно и увидела свою любовь. Он соскочил с коня и уверенным шагом направился в дом. Настя стояла, боясь пошевелиться. А вдруг все это только сон?

– Добрый день, Анастасия Афанасьевна. Что же ты так быстро оставила меня вчера. Мы так и не поговорили толком, – с порога начал разговор Мирослав.

Настя поздоровалась, пригласила гостя присесть, спросила, не желает ли он с дороги чего-нибудь откушать. Но Мирослав не поддержал этот вежливый разговор ни о чем.

– Я искал тебя. Пришлось сначала найти дом твоей сестры, а у нее узнавать о тебе…

– Зачем ты меня искал? – удивленно вскинув брови, спросила Настя.

– Хотел рассказать тебе о третьей, последней загадке княжны, над которой я вчера думал и на которую сегодня с утра давал ответ.

Настя замерла, не такого ответа она ждала, слезы задрожали на длинных ресницах, девушка отвернулась. Гость молчал, и ей пришлось спросить самой:

– И что же это была за загадка?

– Что важней всего на свете? – был ответ князя. Он встал и обошел девушку, чтобы видеть ее лицо.

– Это самая простая загадка, – улыбнулась сквозь слезы Настенька, – Конечно, любовь.

Князь широко улыбнулся.

– Я полностью с тобой согласен, Настенька.

– Что же, поздравляю тебя, князь, с предстоящей свадьбой. Мира вам да согласия! – дрожащим голосом ответила девушка и поклонилась в пояс.

– Не с чем пока меня поздравлять. Руслана ответила, что для меня важнее всего на свете должна быть Она, и отказала мне.

Настя подняла удивленные глаза, она не смогла скрыть радости, да и князь не выглядел расстроенным, он лукаво улыбался девушке.

– Мне жаль… – начала купеческая дочка, но он не дал ей договорить.

– Не жалей меня, Настенька, рано еще. Вот если откажешься стать моей женой, тогда можешь и пожалеть, потому что сердце мое будет разбито. Только ты, ненаглядная моя, можешь составить мое счастье.

Он смотрел девушке в глаза, и она не могла оторвать от него свой взгляд.

– Ты будешь моей женой, Настенька? – еще раз спросил Мирослав.

– Да, – прошептала счастливая девушка.

… Жили они долго и счастливо. И Бог дал им сына-богатыря, да дочку-красавицу, – закончил морской царь, и, погладив свою седую бороду, добавил, - Молодец, Афанасий, правильно желанием распорядился. Ну, теперь твоя душа спокойна?

Купец от всего сердца поблагодарил морского царя за участие и доброту. Да, он был спокоен за дочерей, а значит – счастлив.

Конец.